Модест Иванович Богданович

История войны 1813 года за независимость Германии

© ООО «Издательство «Кучково поле», 2021

Вступительная статья

Модест Иванович Богданович, генерал-лейтенант, профессор Николаевской академии Генерального штаба и известный военный историк, относится к первому поколению отечественных авторов, которое смогло глубоко перепахать целину исторических событий эпохи 1812 года. Собственно эту плеяду исследователей, оформивших официальную правительственную концепцию Отечественной войны 1812 года (тем самым заложившим научные основы историографии), у нас теперь принято называть классиками военно-исторической литературы. Но если его предшественники, получившие уже после 1815 года генеральские эполеты (Д. И. Ахшарумов, Д. П. Бутурлин, Н. А. Окунев, А. И. Михайловский-Данилевский) сами являлись непосредственными участниками, «овеянного славой двенадцатого года» и находились под прямым впечатлением от военных последствий, то он был, наверно, первым крупным историком, кто по возрасту не успел повоевать с грозным Наполеоном (сражался только с польскими инсургентами в 1831 году). И если сравнивать его как с предыдущей генерацией историков первой половины XIX столетия, так и с последующими его коллегами, то необходимо признать, что его работы по истории наполеоновских войн это определенный историографический пик, которого достигла дореволюционная историческая наука. После М. И. Богдановича эту вершину уже никому из исследователей оказалось не по силам покорить, прямо скажем, что они не смогли превысить его труды по богатству и насыщенности фактического материала, по масштабности и охвату военно-политических событий эпохи. Поэтому вполне очевиден вклад М. И. Богдановича как первопроходца в освещении военной истории России в период наполеоновских войн, также как и его заслуги в фундаментальной разработке основных концептуальных аспектов военно-исторической проблематики.

Мы не заостряем внимание на биографических данных М. И. Богдановича, их без особого труда можно найти в справочной литературе. Но тут важно отметить, что его взгляды и труды в советский период подвергались жесткой критике как ярко выраженного представителя дворянской историографии. Верноподданнический характер и монархический образ мыслей историка действительно трудно было не заметить, но вряд ли они могли быть тогда иными у дворянина, получившего военное воспитание и образование, а также пролившего кровь в боях за свое отечество. Тем более, что его книги писались по Высочайшему повелению, а для автора создавались самые благоприятные условия и обеспечивался свободный доступ к важнейшим архивным материалам. Но для наших современников со временем конъюнктурные моменты и идеологическая ориентация автора уходят при прочтении его работ на второй план, они воспринимаются сегодня лишь как определенная историческая дань моде на монархизм в тогдашней политической ситуации, а остаются только факты и их интерпретация.

После 1856 году М. И. Богданович, уже достаточно известный и маститый автор, сосредоточился исключительно на изучении и описании войн наполеоновской эпохи. Первое трехтомное сочинение из этой серии «История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам» вышло в 1859–1860 годах, оно было удостоено престижной Демидовской премии и переведено на иностранные языки. В 1863 году в Санкт-Петербурге увидело свет его новое двухтомное сочинение, посвященное заграничному походу 1813 года, ставшее продолжением «Истории войны 1812 года». Как написал сам автор в предисловии: «История войны 1813 года за независимость Германии» есть продолжение составленной мной «Истории Отечественной войны 1812 года». Отметим, что именно в 1863 году он был произведен в чин генерал-лейтенанта и стал официальным историографом. Затем в 1865 году было опубликовано в двух томах «История войны 1814 года во Франции и низложение Наполеона I, по достоверным источникам», удостоенная половинной Демидовской премии. Таким образом автор закончил описание военных событий 1812–1814 годов, завершивших низложение Наполеона.

Данные труды Богдановича были написаны сразу после участия России в Крымской войне. Это проигранное столкновение с Европой только усилило интерес в стране к победным войнам российской императорской армии в наполеоновский период. Тем более, что налицо тогда существовали определенные ассоциации с «годиной бед, годиной славы». В годы Крымской войны было принято правительственное решение созвать, как в 1812 году народное ополчение, руководителем которого был избран (по аналогии с М. И. Кутузовым) популярный и известный военачальник эпохи наполеоновских войн А. П. Ермолов. Кроме того, необходимо было напомнить всей Европе исторические заслуги российских войск, которые всячески умалчивались, даже не сколько во Франции и Великобритании, а особенно в Германии. Как известно, Пруссия и Австрия во время Крымской войны занимали не совсем дружескую позицию по отношению к России.

Для тогдашней немецкоязычной литературы было характерно переплетение разных, порой противоречащих друг другу концепций. Но можно было без особого труда вычленить преобладающие направления в тогдашней историографии, выделить основные стереотипные положения и ценностные ориентации: об особой роли германских монархов (в первую очередь Гогенцоллернов) и о патриотическом подъеме в Пруссии, обеспечившем победу в войне за национальное освобождение всей Германии в 1813 году. Со временем там стала доминировать «общенемецкая» точка зрения, что именно Пруссия избавила всю Германию от Наполеона, вдохнула «германский дух» и нашла «государственную германскую идею». Авторы, ратуя за обретение германского единства, полно и скрупулезно описывали все кампании в Европе, но, безусловно, наибольшее внимание уделяли участию Пруссии и Австрии в военных действиях 1813–1814 годов. Естественно приоритет отдавался известным патриотам и прусской армии во главе с ее вождями. Акцент делался на героизме и стойкости немецких воинов. Роль России, Александра I и русских войск в событиях тех лет, особенно в 1813 году, в лучшем случае уходила в тень немецкого героизма. Неслучайно еще в середине XIX столетия известный и ярый критик трудов классиков русской военной литературы И. П. Липранди с горечью и сарказмом писал о германских исторических трудах: «Наши военные литераторы равнодушно допускали всех немецких писателей приписывать все себе, в продолжение 1813 и 1814 годов. Русские ставятся ими в их описаниях, не только что на втором, но часто на третьем плане, а иногда и вовсе не упоминают об них, и в тех битвах, где русские выносили всю Германию на себе: русские им, дескать, во многом мешали; они одни распорядились бы лучше, т. е. опять впустили бы в свои столицы французских военных генерал-губернаторов, а в крепости наполеоновские гарнизоны»[1].

Необходимо отметить, что Богданович поставил целью создать достоверную картину участия России в кампании 1813 году и показать ее роль в расстановке сил в Европе и в окончательной победе сил союзников, поскольку политические и военные события, описанные в иностранных изданиях, не были полны и исторически достоверны. Отдавая дань немецкой исторической литературе, автор осторожно написал в предисловии: «Но, при всем достоинстве немецких сочинений, во многих из них проглядывает желание скрыть важность влияния русских в деле освобождения Германии». Собственно уже в своем предисловии он, чтобы не выглядеть голословным, он постарался привести обобщающие аргументы и факты: «Никто не вправе отнять у русских того, что в войне, для них чуждой, они весьма часто были главными решителями дела: под Люценом число русских и прусских войск было одинаково; под Бауценом – более двух третей союзной армии состояло из русских; на Кацбахе – было более русских, нежели пруссаков, и достойные наши союзники торжественно признали Сакена главным сподвижником Блюхера; под Кульмом – горсть русских спасла от поражения союзную армию; под Лейпцигом – русские войска сражались на решительных пунктах поля сражения, у Вахау и Пробстгейде, и почти половина общей потери союзников состояла из русских».

Безусловно, с этой точки зрения его сочинение было очень четко политически мотивированным трудом. Оно было рассчитано на восприятие не только российским читателем, но и западноевропейским. В то же время его работа была выполнена в соответствии с требованиями того времени на высоком научном уровне. Хотя это было сочинения описательного характера в рамках военной истории, но весьма добротное; при его создании был освоен огромный массив фактического материала, включая значительную часть источников и литературы на иностранных языках. Подробно рассматривая и анализируя все военные и политические события, Богданович дал полную картину участия российской армии и сравнил с действиями других иностранных контингентов в составе сил союзников. Выводы, которые можно сделать при прочтении, однозначно говорили о огромной и ключевой роли России в 1813 году, в частности в освобождении всей Германии от наполеоновского господства.

Это подтверждает и современный объективный исследовательский анализ действий союзников: главную роль в событиях 1813 года играла российская армия и российская дипломатия. В самом начале 1813 года Россия была единственной державой, находящейся на континенте в военном противостоянии с наполеоновской Францией, а к концу года уже смогла присоединить и увлечь за собой практически все европейские государства. Как было сказано в манифесте Александра I, подписанным 6 декабря 1813 года в Карлсруэ: «Не проходит еще года как уже победоносные наши знамена веют на берегах Рейна и ополчавшаяся против нас Европа ныне добровольно шествует с НАМИ»[2].

Русские войска весь 1813 год выносили на своих плечах наибольшие невзгоды военных неудач и являлись основным цементирующим началом, позволявшим добиться громких побед. Русские составляли костяк всех четырех армий союзников, а деятельность русской дипломатии (в первую очередь императора Александра I) способствовала с самого начала созданию, а затем и сплочению и расширению сил коалиции. Во всех крупных сражениях (Лютцен, Бауцен, Дрезден, Гросс-Беерен, Кульм, Деннивиц, Кацбах, Лейпциг) именно русские солдаты принимали на себя главные удары противника, несли наибольшие потери и являлись основными виновниками всех побед, подорвавших неоспоримое военное превосходство Наполеона в Европе. Необходимо также отметить, что пруссаки в этот период благодаря российской армии почувствовали не только горечь поражений, но и вкус побед. Воюя бок о бок вместе с русскими, они обрели уверенность в своих силах. Именно за спиной России Пруссия вновь стала ощущать себя великой державой, способной влиять на европейские, в первую очередь, германские государства, именно с русской помощью она стала лидером своего национального региона.

В настоящее время можно констатировать высокую степень мобильности информационных потоков, создающих атмосферу современного историографического пространства, в связи с чем оно быстро и принципиально меняется. Но переиздание труда крупного и талантливого русского историка является оправданным, поскольку в современной отечественной литературе, как не парадоксально, до сих пор отсутствует монография о военной кампании 1813 года. Сочинение Модеста Ивановича Богдановича, написанное в середине ХIХ столетия, оказалось поднято на такую высокую планку, которую не смогли преодолеть последующие поколения исследователей.

В своей книге Богданович широко использовал литературу на французском и немецком языках, при этом он часто приводил тексты документов и воспоминаний на языке оригинала без перевода их на русский, либо же помещал перевод и одновременно оригинальный текст. Для этого издания редакция сочла необходимым осуществить сверку уже переведенного материала, а также привести новые переводы цитируемых текстов.

Доктор исторических наук В. М. Безотосный

Предисловие

«История войны 1813 года за независимость Германии» есть продолжение составленной мной «Истории Отечественной войны 1812 года». Основной мыслью моего труда было желание представить верную картину одной из важнейших эпох не только русской, но и всемирной истории. Не мое дело судить, в какой мере при изложении этих достопамятных событий я исполнил требования науки. С признательностью вспоминаю и лестные для меня отзывы, и благонамеренные замечания, сделанные на мою историю 1812 года. Не упуская их из виду, я старался представить верный образ заслуг наших соотечественников в великом деле освобождения Германии и участия сынов ее в свержении тяготевшего над ней ига. В материалах не было недостатка, но мне предстоял труд проверять их взаимным сравнением.

Из сделанного мной описания событий 1813 года читатели вполне ознакомятся со всеми затруднениями, которые надлежало преодолеть императору Александру I для ведения войны в отдаленности от пределов России; участие, принятое Пруссией в борьбе с Наполеоном, и пожертвования, сделанные нашими союзниками, также изложены мной во всех подробностях. Описав кровавые, но нерешительные битвы первой кампании и последствие их – перемирие, я начертал, на основании доселе неизвестных документов, верное изображение пражских конференций и разрыва Австрии с Наполеоном. Затем следуют : исчисление войск обеих сторон; характеристика главных действователей; изложение действий огромными массами: наступление Блюхера и победа при Кацбахе; покушение французов на Берлин и сражение при Гросс-Беерене; неудачное наступление союзников на Саксонию, сражения при Дрездене и Кульме; вторичная попытка французов на Берлин и поражение их при Денневице. А между тем мало-помалу выказывается готовность остальных народов Германии восстать против своих притеснителей: полки Рейнского союза переходят на сторону союзников; союзные партизаны находят содействие в странах, подвластных Наполеону. Армии, окружающие его с нескольких сторон, усилившись резервами, сближаются между собой и стесняют ослабленного, но еще не побежденного противника. Народная битва при Лейпциге решает участь Германии; Наполеон, принужденный отступать в пределы Франции, еще раз одерживает победу; но этот успех – последнее усилие уничтоженных полчищ завоевателя. Изнуренные форсированными переходами, лишениями и болезнями, подавленные целым рядом неудач, французы возвращаются за Рейн в самом жалком состоянии. Рейнский союз уничтожен, Германия свободна, и завоеватель, принужденный отказаться от господства над миром, собирает новую армию для собственной обороны.

Участие почти всей Европы в войне 1813 года придало ей всеобщий, и даже можно сказать, – всемирный интерес. Появилось множество сочинений, в которых излагались, с различных точек зрения, политические и военные обстоятельства, сопровождавшие восстановление самостоятельной Германии. Но на французском языке не появилось ни одного удовлетворительного труда по этому предмету: сочинение генерала Ф. Водонкура ([Guillaume de Vaudoncourt] Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. [Paris, 1819]), при всем достоинстве своем в отношении к требованиям военных наук, весьма пристрастно и потому неверно во всех фактических показаниях; сочинение Ж. Норвена ([ Jacques Marquet de Norvins] Portefeuille de 1813, [ou Tableau politique et militaire renfermant, avec le récit des événements de cette époque, un choix de la correspondance inédite de l’empereur Napoléon et de celle de plusieurs personnages distingués, soit français, soit étrangers, pendant la première campagne de Saxe, l’armistice de Plesswitz, le congrès de Prague et la seconde campagne de Saxe. Paris, 1825]) заключает в себе многие факты, объясняющие современную политику воевавших держав, но эти сведения неполны, а военная часть у Норвена весьма неудовлетворительна. Что же касается до Л.-А. Ть ер а ([Adolphe Thiers] Histoire du Consulat et l’Empire [faisant suite à l’Histoire de la Révolution française. Vol. 1–18. Paris, 1845–62]), то в нем встречается много нового, но недостает главного – исторической достоверности, хотя автор довольно часто уверяет, что при составлении своей истории он пользовался наилучшими источниками. Немецкие сочинения о войне 1813 года гораздо основательнее: книга К. Плото ([Carl von Plotho] Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. [Berlin, 1817]), при всей сухости изложения, заслуживает внимания по богатству материалов, в ней заключающихся; сочинения Ф. Рихтера ([Friedrich Richter] Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. [Berlin, 1837]) и Г. Бейцке ([Heinrich Ludwig Beitzke] Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. [Berlin, 1864]) заключают в себе многие новые факты и поучительные выводы; у Ф. Ферстера ([Friedrich Förster] Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. [Bd. 1–2. Berlin, 1864]) встречаются любопытные подробности о событиях и деятелях этой эпохи; в сочинении Т. Бернгарди ([Theodor v. Bernhardi] Denkwürdigkeiten [aus dem Leben] des [Kaiserliches russisches Generals von der Infanterie Carl Friedrich] Grafen v. Toll. [Leipzig, 1865–66]) объяснены многие обстоятельства, доселе остававшиеся в неизвестности; кроме этих книг, замечательны монографии: А. Вагнера ([August Wagner] Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preusischen Armee in den Jahren 1813, 14 und 15 geliefert worden. [Berlin, 1824]), К. Астера ([Heinrich Aster] Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden, vom 7. März bis 28. August 1813. [Dresden/Leipzig, 1844]; Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Pirna, Königstein und Priesten, im August 1813, und die Schlacht bei Kulm. [Dresden, 1845]; Die [Gefechte und] Schlachten bei Leipzig [in Oktober 1813. Dresden, 1852]), Г. Гофмана ([Georg Wilhelm von Hofmann] Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. [Berlin/Posen/Bromberg, 1843]), Ф. Мюфлинга (C. v. W. Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814[: die Feldzüge der schlesischen Armee unter dem Feldmarschall Blücher von der Beendigung des Waffenstillstandes bis zur Eroberung von Paris. Berlin, 1824]), Э. Оделебена ([Otto von Odeleben] Napoleons Feldzug in Sachsen[, im Jahr 1813. Dresden, 1816]), Фарнгагена фон Энзе ([Karl August Varnhagen von Ense] Biografische Denkmale. [Berlin, 1846]), Ф. Коломба ([Peter von Colomb] [Aus dem] Tagebuch [des Rittmeisters von Colomb. Berlin 1854]). Но, при всем достоинстве немецких сочинений, во многих из них проглядывает желание скрыть важность влияния русских в деле освобождения Германии. Без всякого сомнения, одна Россия не могла бы одолеть Наполеона, и даже для этого недостаточно было соединенных усилий России и Пруссии. Присоединение Австрии к коалиции, враждебной Наполеону, дало союзникам перевес в силах; но из этого нельзя вывести заключения, чтобы слава освобождения Германии принадлежала преимущественно австрийцам. Гораздо большее право на признательность Европы имеет император Александр I, который после войны 1812 года мог заключить мир с Наполеоном на выгодных для себя условиях, пожертвовав германскими державами, участвовавшими в нашествии на Россию. Но русский монарх, руководясь побуждениями врожденного ему великодушия и дальновидной политики, поступил иначе: многолетний опыт убедил его, что всякий мирный трактат с Наполеоном был не что иное, как перемирие, нарушаемое властителем Франции, когда этого требовали его выгоды. И потому нелицеприятная история должна отдать справедливость решимости императора Александра продолжать войну в такое время, когда Россия была истощена отражением нашествия 20 народов и когда Наполеон, располагая силами Франции и многих соседствующих ей владений, мог в продолжение трех месяцев собрать новую огромную армию, а 4 месяца спустя после этих вооружений выставить до 400 000 воинов. История должна признать, что русский монарх, начав войну в Германии без содействия союзников, умел привлечь на свою сторону и доверие правителей, и преданность народов умеренностью, правотой, благодушием. Никто не вправе отнять у русских того, что в войне, для них чуждой, они весьма часто были главными решителями дела: под Лютценом число русских и прусских войск было одинаково; под Бауценом – более двух третей союзной армии состояло из русских; на Кацбахе – было более русских, нежели пруссаков, и достойные наши союзники торжественно признали Сакена главным сподвижником Блюхера; под Кульмом – горсть русских спасла от поражения союзную армию; под Лейпцигом – русские войска сражались на решительных пунктах поля сражения, у Вахау и Пробстгейде, и почти половина общей потери союзников состояла из русских. Соревнуя с прусскими партизанами, наши легкие отряды налетали на неприятеля в тылу его главных сил, уничтожали обозы, парки, возбуждали жителей к восстанию против французов, сорвали королевский венец с головы одного из братьев Наполеона. Воздадим должное союзникам и самим врагам нашим; но, со своей стороны, потребуем, чтоб были признаны перед лицом света подвиги, совершенные нашими соотечественниками. Для этого нет никакой надобности ни в громких возгласах, ни в искажении истины: достаточно представить события в настоящем их виде.

Источниками для составления «Истории войны 1813 года» служили в большей или меньшей степени все известнейшие книги, относящиеся к этому предмету, а также и многие рукописи, остававшиеся неизвестными для публики. Как те, так и другие, указаны в конце Приложений.

Для подтверждения истины излагаемых мной фактов помещены в конце […] Приложения (всего более 1200), заключающие в себе указания источников; ведомости о числе и составе войск; документы, не вошедшие в текст, и проч. В числе Приложений помещены рапорты главных деятелей о некоторых из замечательнейших сражений.

К сочинению приложена карта театра войны 1813 года в Германии и частные карты и планы сражений. Составлением некоторых планов я обязан В. А. Полторацкому[3], позволившему заимствовать их из составленного им атласа планов сражений.

Том I

Глава I

Положение дел в начале 1813 года[4]

Немногие лишь события оказали такое важное влияние на судьбу народов, какое имело вторжение «Великой армии» в Россию. Опустошительная война, испепелившая широкую полосу на всем пространстве от Немана до Москвы, обозначила обратный путь Наполеона грудами трупов, орудиями, обозами, брошенными неприятелем; на месте городов и селений лежали кучи развалин; уныло скитались жители разоренной страны, поверженные в нищету и отчаяние. Несмотря на усилия русского правительства облегчить бремя зол, павшее на этих страдальцев, следы Отечественной войны остались надолго неизгладимы. Нравственное влияние успехов Наполеона заменилось в России чувством уверенности в силах, испытанных на деле; но народ, сделавший огромные пожертвования и понесший несметные потери, чувствовал необходимость мира для излечения язв, нанесенных войной, а войска русские, ослабленные, утомленные неслыханными лишениями, имели нужду в отдыхе. Сам Кутузов, уже на закате дней своих, и многие из сподвижников его желали окончания войны и считали полезным открыть переговоры, которые, по их мнению, должны были довершить торжество России славным миром.

И действительно – завоеватель, мнивший покорить всю Европу своему произволу, несмотря на удар, нанесенный его самолюбию неудачей войны 1812 года, готов был помириться с императором Александром на условиях, выгодных для России. Наполеон впоследствии, уже прибыв с сильной армией в Эрфурт, изъявлял своим приближенным наклонность к союзу с Россией, говоря: «Всего короче и разумнее было бы договориться напрямую с императором Александром. Я всегда считал Польшу средством, а отнюдь не главным делом. Удовлетворив Россию насчет Польши, мы получили бы средство унизить и уничтожить Австрию. Какие уступки не сделал бы император Александр, если бы мы, чтоб выйти из затруднения, уступили ему Польшу? Стоит только послать в главную квартиру русской армии, и – весь мир разделился бы между нами»[5]1.

Ежели Наполеон, в челе новой многочисленной армии, готов был не только прекратить войну, но и войти в союз с Россией, то нет никакой причины сомневаться в его расположении к миру в то время, когда «Великая армия» уже не существовала и когда предлежало ему создать новые силы. Заметим, что в начале 1813 года русские действующие войска были чрезвычайно ослаблены зимним походом, а резервы находились еще далеко; русские государственные финансы были истощены; содействие Пруссии, единственного из германских владений, на которое Россия имела право сколько-нибудь надеяться, не могло принести большой пользы, по истощению средств этого государства, а двусмысленное положение, принятое Австрией, угрожало, в случае неудачи, открытием враждебных действий из Галиции на сообщения русской армии. С другой стороны – средства Наполеона, несмотря на понесенные им потери, были огромны: Франция, благодаря контрибуциям, взысканным по праву сильного с побежденных государств, не оскудела в финансовом отношении; народонаселение ее могло выставить вновь огромную армию; а страх, внушенный в Европе многолетними успехами французского оружия, заставлял всех соседей Наполеона, кроме одних испанцев, покорствовать воле завоевателя и сражаться в рядах его армии.

Таким образом, на стороне Наполеона были почти все материальные выгоды, а на стороне императора Александра I – только надежда на готовность Германии присоединиться к нему, да и то в случае успеха русских войск. Готовясь продолжать войну за пределами России, он являлся защитником всех народов, угнетенных войнолюбивыми французами. Его увлекало высокое призвание, предначертанное ему Всевышним Промыслом. Да и мог ли император Александр полагаться на прочность договоров с Наполеоном? Единственным залогом соблюдения их являлось ослабление его могущества, и такой цели нельзя было достигнуть без новой войны, долженствовавшей положить предел преобладанию Франции в континентальной Европе^2.

Но чтобы оценить вполне решительность, которой надлежало обладать, чтобы предпринять новую борьбу против гениального полководца, располагавшего огромными средствами большей части Европы, необходимо обозреть современное состояние германских государств и убедиться в том, что в начале 1813 года Россия вовсе не могла надеяться на дружное их содействие.

Королевство Прусское, низведенное, по условиям Тильзитского договора, в ряд второстепенных государств, и обязанное, по словам Наполеона, сохранением своего существования единственно заступничеству императора Александра I^3, находилось в совершенной зависимости от Франции. Пруссия была принуждена заплатить огромную военную контрибуцию, а в ожидании окончательного удовлетворения домогательств французского правительства во всех важнейших прусских крепостях находились чужеземные гарнизоны. Жители Пруссии были обременены всевозможными поборами, которым предела нельзя было предвидеть. Подобно Бренну, отвечавшему на упреки римлян в угнетении их: «Горе побежденному», Наполеон писал к маршалу Даву: «Заставьте платить Пруссию, а когда она заплатит все, тогда все-таки останется у нас в долгу»4. Само собой разумеется, что, действуя таким образом, Наполеон не мог сомневаться в недоброжелательстве к нему прусской нации; все усилия его клонились к тому, чтобы обезоружить государство, которое, рано или поздно, долженствовало отмстить ему за все потери и оскорбления. Наполеон, желая предупредить всякое враждебное покушение прусского правительства, обязал его ограничить свою армию таким образом, чтобы она отнюдь не превышала 42 000 человек^5. Казалось, что для Пруссии не предстояло ничего, кроме раболепного повиновения произволу завоевателя, до тех пор, пока будет угодно ему продлить ее жалкое существование.

Несмотря на бедственное положение Пруссии по заключении Тильзитского договора и на общее уныние и безнадежность в народе и войске, правительство приступило к изменению многих учреждений, устарелых и несовместных с современными обстоятельствами. Но все преобразования были приостановлены несогласиями, возникшими между Россией и Францией. Легко было предвидеть, что Наполеон, двигаясь с несметными силами через Пруссию, мог поступить с ней как с завоеванной страной, истощить ее средства и уничтожить последнюю тень самобытного существования монархии. Это заставило Фридриха-Вильгельма III домогаться как милости союза с Наполеоном и участия Пруссии в войне против императора Александра I; без сомнения, такая жертва, из всех самая нестерпимая, тяжело пала на сердце короля, друга нашего государя; но он решился испить до дна чашу бедствий в ожидании зари освобождения Германии. Половина небольшой прусской армии вошла в состав наполеоновских полчищ, и меры, принятые для образования вооруженных сил, на случай восстания против общего притеснителя, были приостановлены наводнением страны французскими войсками.

Занятие Москвы французами казалось в глазах Европы великим подвигом, утвердившим господство Наполеона. Сам он, не помышляя о дальнейшем наступлении, надеялся на заключение выгодного мира и полагал, что русское правительство, устрашенное глубоким вторжением французской армии, поспешит открыть переговоры. Обманувшись в своих надеждах, Наполеон предпринял отступление, которого последствиями были совершенная гибель «Великой армии» и отложение Йорка от французов. Эти события вызвали Пруссию из невольного усыпления, но они были так неожиданны, что народы, угнетенные Наполеоном, едва верили тому, что совершалось в глазах их, и не могли вдруг освоиться с мыслью освобожденья от наложенного на них ига. К тому же крепости на Одере и самая столица Пруссии, где тогда находился король, были заняты французскими войсками. Еще свежи были раны, нанесенные Пруссии в войну 1806 года, когда это государство обладало несравненно большими средствами, нежели в 1813 году, после потери половины владений и уплаты Наполеону огромной военной контрибуции. И потому увлечение, господствовавшее в народе и войсках прусских, не было разделяемо правительством, которое, обсуждая хладнокровно положение дел, старалось умерять порывы общего мнения. Повинуясь силе обстоятельств, король отрешил от командования войсками генералов Йорка и Массенбаха и повелел предать первого из них военному суду; вместе с тем было послано приказание генералу Клейсту принять начальство над корпусом и состоять по-прежнему в распоряжении императора французов и наместника его, короля Неаполитанского [Иоахима Мюрата]. Флигель-адъютанту Нацмеру, посланному с сими повелениями в корпусную квартиру генерала Йорка, было дано письмо к императору Александру, в котором король предлагал русскому правительству оборонительный и наступательный союз с Пруссией, в случае, ежели сие государство будет принуждено вести войну с Наполеоном, и просил продолжать безостановочно движение войск за Вислу и Одер. Легко было предвидеть, что Нацмер не мог проехать в прусский корпус, стоявший позади русских войск, и потому Йорк сохранил по-прежнему командование корпусом; что же касается до секретного поручения, данного Нацмеру, то он привез ответ императора Александра от 1 (13) января, заключавший в себе безусловное согласие на все предложения короля. Это письмо, доставленное Нацмером в Берлин, в ночь с 7 (19) на 8 (20) января, и тогда же полученные сведения о повелении, данном маршалу Ожеро, – задержать особу короля, заставили Фридриха-Вильгельма ускорить предположенный им отъезд в Силезию. 10 (22) января, два дня спустя по обнародовании в «Берлинских ведомостях» повеления об отрешении Йорка, король, вместе с наследным принцем, отправился из Потсдама в Бреславль, куда прибыл 13 (25) января; за ним последовала гвардия. В Бреславле собрались значительные мужи Пруссии: государственный канцлер барон Гарденберг; Шарнгорст, снова принявший явно управление военным министерством; герой прусской армии генерал Блюхер и генерал Гнейзенау. Для рассеяния же недоразумений между прусским и французским правительствами послан был в Париж к Наполеону пользовавшийся особенной его благосклонностью граф Гацфельдт, с предложением выставить для содействия французам новый вспомогательный корпус, сильнейший прежнего. Вслед за тем король отправил в Париж генерала Круземарка, прося, чтобы для облегчения предположенного укомплектования армии французское правительство уплатило Пруссии за поставленные, сверх остававшегося на ней долга, для Наполеоновых войск припасы на сумму 94 миллионов франков (около 25 миллионов рублей серебром). Король Фридрих-Вильгельм также изъявил желание, чтобы французские войска, занимавшие Данциг и крепости на Одере – Штетин, Кюстрин и Глогау, – были выведены оттуда и замещены прусскими гарнизонами^6. Если бы Наполеон исполнил хотя отчасти эти требования, то Фридрих-Вильгельм, по всей вероятности, возвратился бы в Берлин^7.

Но так как легко было предвидеть, что Наполеон не согласится на такие предложения, то король, не выждав его ответа, принял меры для быстрого образования вооруженных сил в наибольшем по возможности размере. Последствия принятых им мер превзошли надежды всех и самого короля; но в ожидании сбора прусских ополчений и явного приступления Пруссии к союзу против Наполеона Россия могла продолжать борьбу единственно собственными средствами, истощенными в войну 1812 года.

Еще менее можно было надеяться России на содействие Австрии. Участие австрийских войск в нашествии Наполеона 1812 года было невольно: австрийцы не могли забыть потерь, нанесенных им завоевателем, а венский кабинет, хотя и соблюдал безукоризненно условия союзного договора, заключенного с Наполеоном, однако же постоянно находился в сношениях с русским правительством. Сохранив свою армию, между тем как военные силы России и Франции были истощены, а Пруссия еще не успела образовать новые войска, австрийское правительство находилось в весьма выгодном положении, но не решалось еще восстать против Наполеона, который, хотя и потерял в России огромную армию, однако же мог (как оказалось впоследствии) собрать другую. К тому же ни родственные связи, ни чувство приличия не позволяли императору Францу сделаться вдруг из союзника явным врагом своего зятя. Австрийское правительство предпочитало действовать исподволь, переходя постепенно от союза с Наполеоном к посредничеству между воюющими государствами, а от посредничества к союзу с неприятелями Франции. Для достижения этой цели нужна была вся изворотливость Меттерниха, который в одно и то же время сообщал французскому послу в Вене Отто, что неприятели Наполеона предлагали Австрии Италию, Иллирию и господство в Германии, и посылал ловкого Лебцельтерна к императору Александру, предлагая посредничество Австрии. Но, по мере успеха вооружений Наполеона, виды австрийского правительства в отношении России делались более и более сомнительными^8.

В Саксонии, как и во всех вообще германских странах, господствовали в народе неудовольствие и ненависть к французам и повелителю их, а саксонские войска, прибывшие из России, несмотря на уважение к начальнику своему, французскому генералу Рейнье, были проникнуты чувством скорби об опасностях и потерях, которыми угрожало их отечеству предстоявшее столкновение воюющих сторон^9. Сам король оставил свою столицу и уехал сперва в Плауэн, потом в Регенсбург и, наконец, в Прагу, где находился, под влиянием Австрии, в ожидании дальнейших событий. Но, объявляя об отъезде своем из Дрездена, король имел надежду возвратиться в Саксонию с содействием своего могущественного союзника^10. Прочие германские князья, более близкие к Франции, либо господствовавшие по милости Наполеона, безотчетно повиновались его воле. Народы Германии ненавидели французов, но, встречая противодействие со стороны своих властителей и отчаиваясь, чтобы могло быть когда-либо свергнуто тяготевшее над ними иго, роптали, но не смели явно восстать на врага общего^11.

Таково было положение Германии в начале 1813 года, в то время, когда император Александр I изъявил готовность продолжать борьбу с Наполеоном. Немецкие писатели приписывают своему земляку Штейну всю славу решимости нашего государя – ратовать за освобождение Германии. Действительно, Штейн оказал незабвенные услуги своему отечеству и всей Европе, возбудив общее мнение против Наполеона; но если бы император Александр не решился осуществить дело, задуманное Штейном и прочими ревнителями самостоятельности Германии, то все предположения Штейна рассеялись бы, подобно мечтам Шлегеля и доктора Яна^12.

Что касается до Швеции, то, хотя стокгольмский кабинет, по договору с Россией, 24 марта (5 апреля) 1812 года обязался сделать диверсию на северный берег Германии 25– или 30-тысячным корпусом, однако же не прежде, как по присоединении Норвегии к шведским владениям. Впоследствии это условие было отменено, и по договору, заключенному с Англией, Швеция обязалась неотлагательно содействовать русским войскам по меньшей мере 30-тысячным корпусом^13. Но при открытии кампании 1813 года Россия не могла нисколько надеяться на содействие Швеции; участие же Англии ограничивалось субсидиями, договоры о которых были заключены уже в июне, во время перемирия^14.

Обратимся к изложению первоначальных действий в 1813 году.

Отложение Йорка от французов, переход русских войск через Неман в конце 1812 года и занятие ими Кенигсберга 25 декабря (6 января 1813 года) ознаменовали открытие нового похода. Остатки неприятельской армии были выброшены из наших пределов, и русский монарх, в челе своего народа, совершив освобождение отечества, готовился исторгнуть Европу из многолетнего рабства.

Войска наши в начале года были распределены[6] следующим образом: бывшая Дунайская армия адмирала Чичагова, войска графа Витгенштейна и казачий отряд Платова, всего в числе до 55 000 человек, двинулись к Эльбингу и Торну, на нижней Висле, а прочие к Плоцку и Варшаве, на средней Висле. Французские войска, 31 декабря 1812 года (12 января 1813), очистив Эльбинг, отступили к Мариенвердеру. Генерал-адъютант Чернышев, с 10 казачьими полками, двигаясь в авангарде Платова, атаковал в ночь на 1 (13) января неприятелей, занимавших последний город, где в то время находились вице-король, маршал Виктор и многие французские генералы. Неприятельский отряд спасся бегством по льду по дороге в Познань, оставив в добычу донцам 15 орудий и несколько сот пленных. Затем граф Витгенштейн, переправившись через Вислу у Диршау, присоединил к своим войскам 24 казачьих полка, состоявших под непосредственным начальством Платова (получившего приказание состоять при главной квартире), отрядил к Данцигу, для наблюдения за этой крепостью, генерал-лейтенанта Левиза, с 11 800 человек15, и, составив из казаков 3 летучих отряда под начальством Чернышева, Бенкендорфа и Тетенборна^16, выслал их вперед, для действия в левый фланг и тыл вице-королю, отступившему к Познани. Главные же силы Витгенштейна остановились в Старгарде до 1 (13) февраля, в ожидании прибытия на Вислу Западной (бывшей Дунайской) армии, которая, по отъезде адмирала Чичагова, за болезнью, в Петербург, поступила под начальство Барклая-де-Толли и была подчинена графу Витгенштейну. Между тем отряд генерал-майора графа Сиверса 1‐го заставил сдаться на капитуляцию крепость Пиллау^17.

Чичагов, со своей стороны, после отдыха, данного войскам его на кантонир-квартирах в окрестностях Гезна на Немане, выступил 17 (29) декабря к Гумбинену и далее на Гейльсберг к Торну, обложил сию крепость 16 (28) января и, выслав авангард под начальством графа Воронцова^18 к Познани, расположился 31 января (12 февраля) для прикрытия блокады Торна у Бромберга, а два дня спустя, 2 (14) февраля, сдав начальство над вверенными ему войсками Барклаю-де-Толли, отправился в Петербург.

Как только наши войска направились к нижней Висле, где тогда собирались остатки «Великой армии», то король неаполитанский (Мюрат) 4 (16) января самовольно оставил вверенное ему Наполеоном командование войсками и, передав его вице-королю, уехал в свои владения. Вице-король успел собрать в Познани 12 000 человек, в числе коих было несколько сот баварской и литовской кавалерии. Эти войска были разделены на три дивизии: одна французская Жерара и одна польская его же стали в Познани; баварская под начальством Вреде, а потом, по болезни его, под командой Рехберга, у Гнезна; а литовская кавалерия генерал-майора князя Гедройца у Цирке на Варте. 11 (23) января прибыли из Штетина в Познань вновь сформированные два батальона Молодой гвардии, которые, вместе с двумя батальонами Старой гвардии, находившимися при главной квартире вице-короля, составили резервную дивизию, в числе 2000 человек, под начальством генерала Роги^19. Наполеон, получив донесение принца Невшательского (Бертье) о поступке Мюрата, объявил в «Монитёре»: король

Неаполитанский по болезни принужден был оставить начальство над армией, передав его вице-королю, который более ознакомлен с высшим управлением; он пользуется совершенным доверием императора^20.

Выше уже сказано, что, за исключением войск Чичагова, Витгенштейна и Платова, прочие русские войска были устремлены к средней Висле. Главная армия, будучи несколько укомплектована 5 пехотными полками под начальством князя Урусова, прибывшими 15 (27) декабря^21 в Вильну, двинулась к Плоцку и Варшаве: правая колонна, состоявшая из 3‐го гренадерского, 5‐го гвардейского корпусов и 2 кирасирских дивизий под начальством генерала от кавалерии Тормасова^22, в числе 17 000 человек, назначенная для обхода с левого фланга войск Шварценберга, отходивших к Варшаве, выступив из Вильны 28 декабря 1812 года (9 января 1813), перешла через Неман у Мереча 1 (13) января, и, перешагнув прусскую границу у города Лыка, 7 (19) января направилась к Плоцку, куда сии войска, вместе с главной квартирой императора Александра I и князя Кутузова, прибыли 24 января (5 февраля). Государь, встреченный в Лыке и во всех прочих прусских городах с необыкновенным восторгом, обращался весьма часто к жителям, объявляя, что он пришел к ним не для завоеваний, а как друг их короля и народа, и что он убежден в неотлагательном их союзе с русскими для общего блага обеих монархий. Фельдмаршал, уклоняясь от всяких изъявлений благодарности жителей, повторял, что не он, а сам Бог поразил Наполеона^23.

Непосредственные же действия против Шварценберга были возложены на Милорадовича с частью 4‐го и 7‐го пехотных корпусов, с кавалерией Корфа и войсками Сакена^24. Второй пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского, корпус Тучкова и несколько легких отрядов под общим начальством генерал-адъютанта Винцингероде^25 двинулись на Гродно и Хоржел и поступили в авангард колонны Тормасова, посланной на Плоцк; а по достижении Млавы были направлены, через Безунь и Вроцлавек, наперерез Саксонскому корпусу Рейнье, отступавшему из Варшавы к Одеру. Войска Милорадовича^26 двинулись вслед за Шварценбергом прямо к Варшаве. По занятии же сего города, 27 января (8 февраля), вследствие конвенции, заключенной с австрийским главнокомандующим, эти войска направились впереди Главной армии (правой колонны Тормасова) к Калишу, за исключением 7‐го корпуса Паскевича, корпусов Булатова и графа Ливена 3‐го и отряда генерала Рата^27, назначенных для занятия Варшавы и обложения крепостей Модлина и Замостья^28.

Вступление русских войск в Варшаву было следствием соглашения Милорадовича со Шварценбергом. Еще 18 (30) января заключено перемирие на неопределенное время, но с обязательством: в случае возобновления военных действий предупредить о том взаимно друг друга за 15 дней. По прибытии же войск Сакена и Милорадовича к Варшаве Шварценберг согласился сдать город, но, для соблюдения чести австрийского оружия и избежания всякого упрека от своих союзников, просил: 1) не признавать пленными больных воинских чинов, лежавших в варшавских госпиталях, какой бы они нации ни были; 2) обращаться с ними человеколюбиво и 3) не подвергать взысканию жителей, обнаруживших на словах либо на деле враждебное расположение к России. Милорадович отвечал: «Я испрошу у князя Кутузова разрешение на первую статью; что же касается до последних двух, то по ним не нужно заключать условий, ибо всему свету известно милосердие императора: оно всегда служило основанием поведения русских войск».

26 января (7 февраля) явилась в Мокатове к Милорадовичу депутация Варшавы, состоявшая из префекта, подпрефекта, мэра, начальника народной стражи, двух комиссаров управления герцогства и 3 членов высшего духовенства; в числе этих лиц не было никого из почетных дворянских фамилий. Префект встретил Милорадовича с хлебом и солью; ключи же города были поднесены тем самым чиновником, который в 1794 году вручил их Суворову. Милорадович на приветствие депутатов отвечал, что государь повелел освободить Варшаву от военного постоя. «Впрочем, – прибавил он, – вы видите не на словах, а на деле, как обходятся с жителями русские, исполняя волю милосерднейшего из монархов». Затем, обратившись к представителям духовенства, сказал: «Вы более всех имеете причину радоваться настоящим событиям, вы, которые, по своим обязанностям должны стремиться преимущественно пред прочими к порядку и спокойствию»29.

Покорение Варшавы нанесло смертельный удар надеждам польских магнатов, приверженцев Наполеона, и освободило нас от необходимости ослаблять и без того малочисленную армию отделением отрядов для прикрытия с левого фланга нашего пути действий. Император Александр, получив донесение об этом новом успехе, пожаловал генералу Милорадовичу вензелевое изображение имени своего для ношения на эполетах. Князь Кутузов, извещая Милорадовича о сей награде, писал ему: «Великие заслуги ваши столь много сблизили вас со Всеавгустейшим императором нашим, что сие даруемое им вам преимущество находиться при особе Его Императорского Величества сделалось необходимо для вас и для него».

По очищении Варшавы от войск Шварценберга корпуса, состоявшие под начальством Милорадовича, расположились в окрестностях города с соблюдением всех военных предосторожностей. Офицеры и солдаты были отпускаемы в Варшаву не иначе, как по особому разрешению для каждого, да и то днем, на несколько часов; ночью же никому не дозволялось отлучаться в город. Впоследствии, когда войскам доводилось входить в Варшаву целыми частями, то несколько слабых батальонов сводились вместе; на городских площадях и у въездов находились батареи с сильным прикрытием; солдаты не были располагаемы на квартирах поодиночке, а стояли в казенных строениях, большей частью побатальонно. Народная стража была обезоружена благопристойным образом, как предписал Кутузов в повелении о том Милорадовичу. У арсенала и магазинов приставлены караулы. Приказано соблюдать строжайший порядок, не заводить ссор с обывателями и не оскорблять их ни упреками, ни бранными словами.

Войска Шварценберга, состоявшие при очищении Варшавы в числе до 42 000 человек, отступили в различные стороны: австрийский корпус – к Новемясто; князь Понятовский с польскими войсками число которых увеличивалось на пути присоединявшимися к ним офицерами и солдатами, – к Петрикау и потом к Ченстохову, а Рейнье с саксонским корпусом – к Калишу.

Как только в нашей главной квартире получено было известие о направлении, принятом войсками Рейнье, то послан был наперерез им отряд генерала Винцингероде, на Вроцлавек, к Калишу. Рейнье, выступив из Варшавы несколькими днями прежде Понятовского и Шварценберга и не зная о движении отряда Винцингероде, надеялся уйти безопасно от войск Милорадовича, уже не могших догнать его, и потому отступал довольно медленно и разобщил свой корпус на несколько колонн; войска Винцингероде настигли его 27 января (8 февраля), одновременно с покорением Варшавы, и преследовали в следующие дни до окрестностей Калиша[7]. 1 (13) февраля главная квартира Рейнье пришла в Калиш; дивизия Дюрютта заняла мосты на реке Просне, а также часть города и предместья на правом берегу реки, а дивизия Лекока – деревни по дорогам, ведущим в Конин, Клодаву и Серадж. С нашей стороны главные силы корпуса, выступив рано поутру с ночлега у Рыхваля, соединились в полдень с авангардом Ланского у Ставишина, на Конинской дороге. В час пополудни корпус выступил в одной колонне от Ставишина к Калишу и, выйдя из Руссова, встретился с неприятелем, построенным к бою впереди селений Павловек, Коканин и Борков. Саксонская батарея, стоявшая у Коканина, открыла огонь по русским войскам, но кавалерия под начальством генерал-майора Ланского, поддержанная канонадой 7‐й конной роты, выдвинутой на позицию генерал-майором Никитиным, быстро выстроилась в линию по обе стороны большой дороги. Между тем неприятельская кавалерия, появившись со стороны Боркова, покушалась атаковать нас с левого фланга, но казаки и Александрийские гусары, предупредив нападение, ударили на полк Поленца и 6 гренадерских рот, рассеяли их и захватили в плен генерала Ностица и полковника Гана. Здесь в особенности отличились генерал-майор Кнорринг и полковник князь Мадатов. Затем генерал Винцингероде, отрядив полки Белорусский гусарский,

Лифляндский конно-егерский и казачий Кутейникова 4‐го вправо от большой дороги для отрезания неприятеля, оборонявшего Коканин, приказал генерал-майору Ренни, с 6‐м и 32‐м егерскими полками, овладеть этим селением. Неприятель оборонялся весьма упорно, но наконец был принужден уступить нашим войскам, которые при сем захватили много пленных, два орудия и знамя; только трем ротам удалось пробиться и примкнуть у Калиша к дивизии Дюрютта. Отряд Габленца при отступлении от Скаржева к Калишу был настигнут конницей в теснине у Виняр и отрезан от прочих саксонских войск, но успел, кинувшись в обход, уйти в Ченстохов. Между тем полк принца Клеменса, атакованный в самом начале боя полковником Парадовским, с Белорусским и Лифляндским полками, и потом генерал-майором графом Виттом, с частью резервной кавалерии, у селения Павловека, долго держался там, чтобы дать время увезти орудия; а затем, выйдя из селения, построился в два каре, между коими стали два орудия: в таком расположении саксонцы, громимые картечью, отразили несколько атак и оставались в продолжение

3 часов под сильным огнем нашей артиллерии; когда же наконец их орудия исстреляли все заряды, отряд кинулся к Просне, перешел на другую сторону реки по весьма тонкому льду, по грудь в воде, причем потонуло несколько человек, и, бросив орудия, присоединился к главным силам Рейнье, отступавшим к Одеру. В продолжение времени всех этих действий бригада генерал-майора Зара в составе 4 батальонов с легкой батареей^30, собравшись у Виняр за прочими войсками, оставалась там под их прикрытием, но вслед за тем саксонцы, будучи атакованы конницей генерал-майора князя Трубецкого, отступили к предместью Тынец и в самый город. Принц Евгений Вюртембергский, получив от генерала Винцингероде приказание овладеть Калишем, расположил в колоннах к атаке в первой линии дивизии князя Шаховского и Шрейдера, а во второй – дивизию Бахметева. Впереди двинулась цепь от всех полков, под начальством подполковника Рейбница; за ней следовали обе линии; первая линия была усилена двумя большими батареями.

Как только русская канонада поколебала неприятельские войска, то пехота пошла в атаку. 4‐й и 20‐й егерские полки немедленно овладели предместьем на левом крыле неприятеля, но широкий ров, покрытый тонким слоем льда, и каменная стенка остановили их под огнем саксонских стрелков, наносившим весьма чувствительный урон. Подобным же образом неприятели, засевшие в нескольких домах предместья на правом крыле позиции, удержали наступление Тобольского, Кременчугского и Волынского полков. Но в ночь саксонские войска очистили Калиш и отступили по дороге в Глогау. Урон их в сражении 1 (13) февраля и в последующие дни простирался до 1500 человек одними пленными (в числе которых были генерал Ностиц и 50 штаб– и обер-офицеров) и 1500 человек убитыми и ранеными. Два знамени и 6 орудий достались в руки победителей; с нашей стороны убито и ранено 670 человек; в числе раненых были генерал-майоры Шрейдер и Никитин и подполковник Рейбниц^31.

Дальнейшее преследование было медленное. Корпус Винцингероде, достигнув Равича, на силезской границе, остановился и выслал на левую сторону Одера партизанские отряды Давыдова и Пренделя; войска Милорадовича перешли 8 (20) февраля от Варшавы к Калишу, куда вслед за ними 12 (24) февраля прибыла и наша главная квартира с войсками Главной армии, двигавшимися от Плоцка^32.

Одновременно с движением корпуса Винцингероде к Калишу послан был отряд генерал-майора графа Воронцова из Западной (бывшей Дунайской) армии, от Бромберга к Познани, и совершена экспедиция партизанского отряда под начальством генерал-адъютанта Чернышева, от нижней Вислы к Одеру. В эту пору вице-король с главными своими силами стоял в Познани, а Бюлов формировал в Померании войска, которых назначение тогда еще было неизвестно: надлежало, направляясь вице-королю в тыл (что подвергало Чернышева опасности потерять связь с прочими нашими войсками), обеспечить себя со стороны Бюлова. Посланный Чернышевым с этой целью в прусский корпус ротмистр граф Мусин-Пушкин возвратился с ответом Бюлова: «Не только не буду, – сказал он, – мешать вам, но отправлю к королю офицера испросить позволение действовать заодно с русскими». Таким образом, убедившись в безопасности со стороны прусских войск, Чернышев двинулся на Шнейдемюле, к Филене; там узнал он о расположении у Цирке, за Вартой, князя Гедройца с 2000 польской конницы. Лед на реке едва держался, и потому Гедройц, считая себя совершенно обеспеченным от нечаянного нападения, растянул свой отряд от Вронки до Бирнбаума, более 30 верст. У Чернышева, за рассылкой партий, оставалось не более 500 казаков с двумя орудиями; но, несмотря на малочисленность отряда, он решился продолжать безостановочно движение к Цирке и, совершив в одни сутки переход около 9 миль (более 60 верст), подошел 30 января (11 февраля), с наступлением ночи, к местечку Цирке. Так как подъемный мост на Варте был поднят и охранялся цепью стрелков, то Чернышев послал в обход по льду полковника Ефремова, который, перейдя через реку, напал с тыла на неприятеля, изумленного внезапной атакой, прорвался до подъемного моста, и, опустив его, открыл путь Чернышеву с остальными казаками и с находившимися при отряде орудиями. Поражение неприятеля, застигнутого врасплох, было совершенно. Захвачены в плен: дивизионный генерал князь Гедройц, полковник, сын его, 20 офицеров и 400 нижних чинов^33.

Из Цирке генерал Чернышев обратился в местечко Пинне, на большую дорогу, ведущую из Познани во Франкфурт-на-Одере, и, распространив тревогу и смятение в тылу вице-короля, направился к Дризену^34.

Одновременно с этими действиями граф Воронцов, выступив из Бромберга к Познани, в конце января получил на походе известие о расположении в Рогазене 4‐го полка польских войск и нескольких депо, в числе 2000 человек атаковал неприятеля 29 января (10 февраля), выбил его из местечка и преследовал на протяжении 5 верст. Получив подкрепление, состоявшее из нескольких сот человек вестфальской пехоты, поляки покушались остановить наш отряд, но снова были опрокинуты и преследовались до наступления ночи. Неприятель потерял много убитыми и до 200 человек пленными. В этом деле, по свидетельству графа Воронцова, особенно отличились квартирмейстерской части (генерального штаба) полковник Понсет и артиллерии капитан Арнольди^35.

Наступление русских войск, угрожавшее вице-королю отрезанием от Одера, побудило его оставить занятое им расположение. Присоединив к себе баварцев, стоявших в Гнезне, он выступил с французской и польской дивизиями 31 января (12 февраля) из Познани к Франкфурту-на-Одере; баварская же дивизия отошла к Кроссену. 6 (18) февраля войска вице-короля уже находились за Одером; а на следующий день прибыл в Глогау Рейнье с остатками своего корпуса^36.

Успехи, одержанные нашими войсками, подавали нам надежду к занятию линии по Одеру, но осторожный фельдмаршал изъявлял намерение приступить к тому не иначе, как с содействием прусских корпусов: Бюлова, собиравшегося в Померании, и Йорка, стоявшего в Восточной Пруссии. Надеясь на содействие их, князь Кутузов предписал графу Витгенштейну присоединить к его войскам корпуса Йорка, в 20 000 человек, и Бюлова, в 10 000, и, переправившись через Одер между Штетином и Кюстрином, двинуться к Берлину, стараясь отрезать неприятельскую армию от Магдебурга^37. Фельдмаршал полагал, что граф Витгенштейн мог сосредоточить от 30 000 до 35 000 человек собственных войск, и, усилив их 30 000 Йорка и Бюлова, собрать 60-тысячную армию; но в действительности у Витгенштейна были гораздо меньшие силы, а прусские генералы отклонялись от содействия ему, не имея на то повеления от своего государя. Да и не могли они поступать иначе: пока Фридрих-Вильгельм оставался в Берлине либо Потсдаме, в кругу действий французских войск, можно было предполагать, что он не приступает к союзу с Россией единственно из опасения подвергнуться мести Наполеона; но, когда король удалился в Бреславль, то, действуя независимо от влияния французов, мог прислать своим генералам повеления о неотлагательном содействии русской армии, и потому, не получив их, они имели основательную причину не решаться самопроизвольно на важный шаг, подвергавший их ответственности.

Фельдмаршал, получив от графа Витгенштейна донесение, что генерал Йорк не хотел без разрешения короля идти далее Шлехау, приказал Витгенштейну остановиться с вверенными ему войсками на некоторое время в окрестностях Дризена, и разместить корпус на кантонир-квартирах между сим городом и Арнсвальде, расположив авангард в Ландсберге. Главная армия расположилась в окрестностях Калиша, куда перешла 12 (24) февраля главная квартира императора Александра и князя Кутузова; передовые корпуса Винцингероде в Равиче (не нарушая нейтралитета Силезии) и Милорадовича в Гостине. Для обеспокоивания же неприятеля повелено выслать несколько партизанских отрядов на левую сторону Одера^38: на основании этого распоряжения были отряжены партизаны: от графа Витгенштейна: генерал-майоры Чернышев и Бенкендорф и полковник Тетенборн; от Винцингероде полковник Давыдов и подполковник Прендель; от Милорадовича флигель-адъютант ротмистр Орлов^39.

Таково было положение дел в то время, когда наконец последовало заключение союзного договора между Россией и Пруссией, в Калише.

Глава II

Народные вооружения в Пруссии

Одновременно с движением русских войск от Вислы к Одеру ополчились на французов жители Пруссии.

Не будем подражать немецким писателям, искавшим отнять у нас славу освобождения Германии. Воздадим должное нашим сподвижникам. Мы, русские, никогда не колебавшиеся, в годину бедствий матери-России, жертвовать последним достоянием и самими собой, мы вполне сочувствуем великим подвигам самоотвержения прусских граждан. Эти подвиги совершены чужеземцами, но они нам не чужды: они находят отголосок в душе нашей.

Чтобы получить ясное понятие о всеобщем восстании [в] Пруссии, необходимо бросить взгляд на современное положение этой страны.

По договору, заключенному в Тильзите, прусская монархия, возведенная гением Великого Фридриха в степень первоклассных государств, снизошла в ряд владений, порабощенных Наполеоном. Пространство, народонаселение, а вместе с тем и средства королевства уменьшились вполовину; государственные доходы были поглощаемы в течение 5 лет военными контрибуциями, наложенными Наполеоном и содержанием французских войск, оставленных между Эльбой и Вислой; почти все прусские крепости были заняты французскими войсками. Страна обеднела совершенно; многие землевладельцы, войдя в неоплатные долги, оставили наследственное достояние свое и скитались по миру; капиталисты терпели огромные убытки от застоя в делах либо скрывали свои капиталы. Общее уныние подавило дух народа: многие, потеряв надежду на возможность какой-либо перемены к лучшему, освоились с позором и предлагали скрепить цепи, в коих держала их мощная рука завоевателя, теснейшим союзом с Францией, то есть совершенной покорностью Наполеону. Наконец, армия была ограничена условием: содержать не более 42 000 человек; да ежели бы и не существовало такого условия, то Пруссия, по недостатку в средствах, не могла бы иметь более многочисленную армию. Ко всему этому присоединилась континентальная система, со всеми ее последствиями, имевшая пагубное влияние на торговлю Пруссии и бывшая причиной разрыва ее с Англией, Швецией и Северо-Американскими Штатами.

Таково было положение Пруссии: казалось, померк невозвратно последний луч надежды в душах жителей сей несчастной страны. Но Всевышний Промысел послал им в помощь мужей, не отчаявшихся в спасении Отечества, – Штейна и Шарнгорста. В то время еще, когда, вскоре по заключении Тильзитского трактата, Пруссия была наводнена французскими войсками, король Фридрих-Вильгельм III, удалившись на крайнюю черту своих владений, в Мемель, поручил Штейну начертать проект преобразований, имевших целью восстановление монархии. 23 сентября (5 октября) 1807 года ему вверено, в звании министра, управление всеми внутренними и иностранными делами. Одаренный в зрелых летах[8] пылкостью юноши, Штейн соединял в себе глубокую веру в Божественное Евангелие с непреклонной твердостью в задуманном им предприятии – возвышении падшей Германии во всем прежнем ее величии и славе. Гордый, как феодальный барон, он, вместе с тем, был преисполнен любви к народу и душевного участия в судьбе его. Самая наружность этого великого мужа выказывала его душевные свойства. По словам коротко его знавшего Арндта, отличительными чертами плотного, широкоплечего, хорошо сложенного Штейна были высокий лоб, орлиный нос, маленькие карие весьма быстрые глаза и несколько выдавшийся подбородок. До самой старости он сохранил юношескую живость, всегда был душой общества и не находил подобного себе в находчивости и остроумии. Постоянно спокойный, погруженный в глубокие думы, он иногда увлекался горячностью своего характера, и в эти минуты его взоры имели блеск молнии, и голос его раздавался подобно грому. 27 сентября (9 октября) 1807 года, через 4 дня по назначении Штейна в обязанности министра, появилось давно уже задуманное им, впоследствии столь знаменитое, уложение, в коем заключались основные преобразования государственных учреждений: отменен закон, в силу которого только лишь одни дворяне могли владеть поместьями; небольшие крестьянские участки земли приписаны к мызам; крепостным крестьянам дарована личная свобода. По прибытии 3 (15) января 1808 года короля в Кенигсберг, продолжались реформы: законодательная часть совершенно отделена от административной и все министерства преобразованы.

Невзгоды, постигшие Пруссию, и порабощение Наполеоном Германии поселили в сынах ее мысль теснейшего соединения между собой, имевшего целью приготовить средства к восстанию, в ожидании благоприятного к тому времени. Таким образом, образовался Союз добродетели (Tugendbund), под руководством Штейна. Но реформы, задуманные и исполненные великим министром, вызвали сильное противодействие: люди отсталые либо себялюбивые, пользовавшиеся исключительно выгодами при прежнем порядке вещей, были естественными врагами Штейна. В числе их были: по военной части фельдмаршал Калькрейт, а по гражданской – старший министр Фосс. Нашлись в Пруссии люди, не устыдившиеся передать французскому правительству одно из Штейновых писем по делам Тугендбунда; следствиями того было удаление Штейна от должности министра в ноябре 1808 года и конфискация его имения в нассауских владениях. Его управление министерством продолжалось только год с небольшим, но составило эпоху нового порядка дел, и многие мудрые уставы, впоследствии обнародованные при государственном канцлере Гарденберге, были приготовлены Штейном^1. При открытии военных действий в 1812 году Штейн, вызванный императором Александром из Праги в Главную квартиру русской армии, прибыл в Вильну, потом отправился в Петербург и находился там до отъезда государя в армию в конце года.

Одновременно с общими государственными реформами в Пруссии последовало совершенное преобразование военных учреждений. Душой этого важного дела был генерал Шарнгорст. Поступив в прусскую службу из ганноверской, уже 45 лет от роду, в 1801 году, когда в прусской армии преимущественно гонялись за выправкой и формой, Шарнгорст, кривобокий, небрежный в отношении к щегольству одежды, объяснявшийся вяло и невразумительно, считался в кругу своих товарищей мало способным, непрактическим человеком. Один из подчиненных ему тогда штаб-офицеров сказал напрямки, что всякий унтер-офицер может принести более пользы службе, нежели Шарнгорст. Несмотря, однако же, на такие толки, он был оценен по надлежащему начальством и в 1807 году, уже будучи в чине полковника начальником штаба у Лестока, способствовал блистательным действиям его в сражении при Прейсиш-Эйлау. По заключении Тильзитского договора Шарнгорст, произведенный в генерал-майоры, был назначен председателем комиссии, учрежденной для восстановления армии; в числе членов ее были приобретшие впоследствии громкую известность Гнейзенау, Борстель, Грольман и Бойен. Подобно Штейну, Шарнгорст встретил сильное противодействие со стороны бессознательных поборников системы Фридриха Великого, полагавших, что коренные реформы могли поколебать в самом основании прусскую военную систему. Но никакие препятствия не могли остановить твердого, непоколебимого Шарнгорста; затаив во глубине души свои виды и не открывая вполне даже самым близким к нему лицам свои намерения, он приводил их в исполнение не вдруг, а по мере того, как оказывалась необходимость в нововведениях; таким образом, успел он незаметно приготовить силы и средства в ожидании зари освобождения Германии. В эпоху Тильзитского трактата прусские войска состояли всего-навсего из нескольких тысяч человек; вся материальная часть армии находилась в руках французов; нравственные силы народа и войск были в совершенном упадке. Надлежало: создать новую армию, народную, подобную неприятельской; снабдить войска, при самых ограниченных средствах государства, артиллерией, оружием, одеждой, амуницией, лошадьми и сбруей; ввести уставы и тактику, сообразные с современными требованиями военного искусства; наконец, вдохнуть в народ и армию доверие к собственным силам, без которого слабы все вещественные средства.

Чтобы придать прочность новым постановлениям, надлежало, прежде всего, поддержать уважение к прежним. Еще во время пребывания короля в Мемеле последовал приказ о предании суду малодушных комендантов, сдавших без сопротивления неприятелю вверенные им крепости; тогда же исключены из службы все офицеры, сдавшиеся в плен у Пренцлова. 22 июля (3 августа) 1808 года объявлен новый воинский устав, о преступлениях и наказаниях, на основании коего уничтожена гоньба сквозь строй и вообще отменены все телесные наказания за какие бы то ни было преступления, кроме бесчестных поступков. Военная служба сделана обязательной для всех подданных Пруссии. На основании приказа 25 июля (6 августа) 1808 года производство в офицеры уже не зависело исключительно от происхождения, а обусловливалось в мирное время образованием, поведением и сведениями; в военное же время давали право на повышение только храбрость и отличные подвиги. Вместе с тем определены познания, необходимые для производства в офицеры, а для облегчения средств к приобретению сих познаний учреждены школы. В продолжение 1810 и 1811 годов Шарнгорст, с содействием нескольких офицеров, составил строевой устав, отличавшийся простотой и удобством и по справедливости могущий называться образцовым.

Главнейшим же из всех соображений Шарнгорста было образование вооруженных сил на случай восстания против Наполеона. По конвенции, заключенной 27 августа (8 сентября) 1808 года принцем Вильгельмом с французским правительством, прусская армия была ограничена числом 42 000 человек. Но Шарнгорст нашел средство приготовить несравненно большие силы, не увеличивая постоянной армии. Для этого рекруты, получив тактическое образование, с содействием кадров, составленных из старых солдат, были распускаемы по домам, а на место их собирались вновь другие, которые, в свою очередь, были увольняемы, и т. д. Молодые солдаты, возвратившиеся на родину, числились в резерве либо употреблялись для сооружения крепостей и на другие государственные работы. Несмотря на скудость финансовых средств Пруссии в эту эпоху, артиллерия, оружие, амуниция и военные припасы были заготовлены в большом количестве, и найдено 60 000 лошадей, годных на службу^2.

Уплата военной контрибуции Наполеону, поглощавшая доходы тогдашней Пруссии, заставила правительство прибегнуть к ограничению государственных расходов. Король, во время пребывания своего в Мемеле и потом в Кенигсберге, жил весьма просто; а весной, по желанию королевы, переезжал в селение Гюбен, в соседстве Кенигсберга, где со всеми детьми помещался в нескольких комнатах. Пример его побудил многих из окружавших его лиц к умеренности и пожертвованиям на общую пользу, но этого было недостаточно для уплаты контрибуции в определенные сроки; а в ожидании того надлежало содержать на свой счет огромную французскую армию, занимавшую прусские владения. Правительство, для удовлетворения притязаний Наполеона, было принуждено прибегнуть к внутренним и внешним займам, к продаже государственных имуществ и к выпуску под залог их казначейских обязательств (Schatzscheine). Но внешним займам мешали зловещие слухи об уничтожении прусской монархии, что в действительности зависело от прихоти Наполеона.

25 мая (6 июня) 1810 года Гарденберг, в звании государственного канцлера, стал в челе управления Пруссии; а в конце октября того же года обнародовано состояние прусских финансов и объявлено о предстоявшем созвании областных депутатов в Берлине (куда переехал король еще в декабре 1809 года) для объяснения нужд и желаний народа и для приискания средств к окончательному удовлетворению французского правительства. Затем последовал целый ряд узаконений, заключавших в себе многие реформы по косвенным налогам^3. 11 (23) февраля 1811 года было открыто собрание областных депутатов речью канцлера, в которой, стараясь доказать необходимость предпринятых нововведений, он торжественно обещал от имени короля введение представительного образа правления. 2 (14) сентября того же года обнародовано положение о взаимных обязанностях помещиков и крестьян, на основании коего последние получили в полную и неотъемлемую собственность свои усадьбы, обязываясь платить владельцам за наделение прочей землей ренту, определенную комиссией, составленной из экспертов^4.

В 1811 году уже была уплачена половина военной контрибуции, и на основании договоров следовало французам очистить крепость Глогау. Но Наполеон нарушил это условие. При открытии войны между Россией и Францией Пруссия, волнуемая справедливыми опасениями насчет намерений императора французов, находилась в необходимости заключить с ним союз на каких бы то ни было условиях. Наполеон, пользуясь выгодами своего положения, включил в союзный договор 24 февраля 1812 года условие о продолжении занятия Глогау французскими войсками и ввел свои гарнизоны во все прочие прусские крепости, за исключением Грауденца и Кольберга. Таким образом, в 1812 году, содержа насчет Пруссии в Глогау, Кюстрине и Штетине 23 000 человек, он увеличил гарнизоны в Магдебурге до 12 000 и в Данциге свыше 20 000 человек; следовательно, мог совершенно господствовать в стране, где, за отбытием прусского вспомогательного корпуса на Двину, оставалось под ружьем только 20 000 человек собственных войск. Наполеон безжалостно воспользовался правом сильного, обременив несчастных жителей Пруссии огромным постоем войск и доставкой вслед за ними продовольствия и военных запасов.

Неудачный поход «Великой армии» в Россию возбудил надежды Пруссии, но жители ее и сам король, окруженные французскими войсками, по-прежнему находились в совершенной зависимости от Наполеона. К тому же – Фридрих-Вильгельм, несмотря на многие примеры вероломства, поданные Наполеоном, не решался нарушить заключенные с ним договоры. Таковы были причины, побудившие короля отрешить от командования войсками генерала Йорка. Желая избежать разрыва с Францией, канцлер Гарденберг покушался согласиться с Меттернихом о нейтралитете Пруссии совокупно с Австрией; но венский кабинет остерегался обнаружить свои намерения. Фридрих-Вильгельм был принужден выжидать, пока французское правительство явно подаст ему повод к сближению с императором Александром, отказав в справедливых требованиях Пруссии насчет ликвидации сумм, должных ей Наполеоном, и вывода гарнизонов из прусских крепостей^5. А между тем, желая быть готовым на случай войны, король повелел 3 февраля (н. ст.) 1813 года обнародовать, что опасность, которой угрожало государству приближение к его пределам военных действий, требовала быстрого усиления армии, но что финансовые средства правительства не позволяли увеличить издержки на содержание войск; поэтому было постановлено, что молодые люди, от 17 до 24-летнего возраста, не обязанные к поступлению на службу, но имевшие возможность одеться и приобресть амуницию на собственный счет, составили пешие и конные дружины вольных егерей (freiwillige Jägerschaaren zu Fusse und zu Pferde), которые предполагалось придавать к пехотным и кавалерийским полкам. Этим волонтерам были предоставлены многие права и преимущества^6. Те же из молодых людей, которые отказались бы явиться на призыв отечества, не были принуждаемы к службе, но не могли надеяться ни на какие награды либо повышения[9] во все продолжение войны. 6 дней спустя, 28 января (9 февраля), было отменено всякое увольнение от службы в войсках^7. По-видимому, Фридрих-Вильгельм, все еще не надеясь побудить народ к общему вооружению, повелел 10 (22 февраля) обнародовать следующее объявление: «Король, находя, что, при общем достохвальном стремлении всех и каждого принять участие в защите отечества, необходимо обнаружить и подвергнуть наказанию немногие случаи малодушия либо хладнокровия к общей пользе, постановил, чтобы, во-первых, всякая передача недвижимых имений от отца к сыновьям, не состоящим на службе, считалась недействительной, если отец имеет менее 50, а сыновья достигли 24 лет и совершенно здоровы; во-вторых, каждый из уклоняющихся от службы по какому-либо ничтожному предлогу лишается прав состояния, поступает в опеку и не может ни носить прусскую кокарду, ни занимать общественные должности, и, в-третьих, каждый отец семейства либо опекун, затрудняющий своим сыновьям или состоящим в его опеке молодым людям вступление в военную службу, подвергается также потере прав состояния»8.

Впоследствии оказалось, что прусский народ, возбужденный чувствами долга и чести, превзошел ожидания короля и изгладил память постыдных событий 1806 года. Еще до обнародования королевских указов о всеобщем вооружении на общем собрании областных депутатов Восточной Пруссии 24 января (5 февраля) по предложению генерала Йорка постановлено: набрать резерв в 13 000 человек для укомплектования его корпуса; выставить Ландвер силой в 20 000; сделать Ландштурм (поголовное вооружение) из всех людей от 18-ти до 45-летнего возраста и сформировать конный отряд из 700 охотников, которые обяжутся экипироваться на свой собственный счет и послужат рассадником для офицеров Ландвера^9. Исполнение этого проекта было поручено комиссии под председательством бывшего государственного министра[10] графа Доны, а производителем дел назначен известный ненавистью к французам доктор прав Гейдеман^10.

Как только узнали в Берлине, тогда еще занятом французскими войсками, о призыве короля к вооружению, то в продолжение трех дней поступило в охотники 9000 молодых людей. Несколько дней спустя король усмотрел из окон своего бреславльского дворца значительный обоз: это были некоторые из берлинских охотников, приехавшие в Бреславль на 80 повозках. На вопрос Шарнгорста: «Убедились ли вы, Государь, в истине слов моих», король отвечал слезами, показавшими доблестному министру, что все прежние сомнения исчезли. И ежели призыв народа к оружию требовал некоторых побудительных распоряжений со стороны правительства, то, к вечной славе Пруссии, жертвы имуществом на алтарь отечества были принесены добровольно, порывом общего народного увлечения. По совершенному истощению Пруссии в 1813 году пожертвования частных людей не могли равняться с огромными суммами, предложенными дворянским и купеческим сословиями в Отечественную войну 1812 года. Но и в Пруссии, подобно тому, как было в России, каждый жертвовал многим и многие жертвовали всем. Большие города и зажиточные люди выставляли пеших и конных егерей в полном вооружении, нередко обязываясь снабжать их жалованьем в продолжение всей войны; другие, имевшие менее средств, жертвовали, по возможности, на вооружение и экипировку волонтеров; некоторые предлагали половину получаемого ими жалованья, пенсии, либо отдавали единственную остававшуюся у них пару серебряных ложек; довольно значительные суммы были присланы от лиц, пожелавших остаться неизвестными. Многие дамы жертвовали серьгами, браслетами и даже обручальными кольцами, изъявляя сожаление, что им нечего было дать более. В Бреславле, где присутствие короля, нашедшего там убежище от врагов отечества, возбуждало особенный восторг, одна молодая девушка, желая участвовать в пожертвованиях, но не имевшая ничего, отправилась к куаферу[11] и просила его оценить ее волосы, красота коих удивляла всех ее знавших. «Они могут стоить 10 талеров», – отвечал он. «Ну так остригите их и дайте мне за них деньги», – сказала великодушная красавица. Пораженный неожиданным предложением, куафер несколько раз брался за ножницы и наконец объявил девушке, что он не решается лишить ее такого бесценного сокровища. Но это не остановило ее: она сама обрезала свои волосы и отослала их в комитет, учрежденный для принятия пожертвований, со следующей запиской: «Куафер N. N. предлагал 10 талеров за мои волосы; считаю себя счастливой, имея возможность принести отечеству эту ничтожную жертву». Комитет приказал сделать из присланных волос браслеты и кольца, которые, в воспоминание такого прекрасного поступка, продавались дорогой ценой и доставили в кассу комитета 250 талеров.

Одному из берлинских ювелиров был сделан от правительства большой заказ железных колец, определенной формы, с надписью: Gold gab ich für Eisen. 1813[12]. На получение такого кольца имели право исключительно те, которые жертвовали отечеству какой-либо золотой или серебряной вещью. Как только узнали об этом распоряжении, то в первый же день было обменено полтораста золотых обручальных колец на железные; вообще же доставлено: золотых колец, серег, цепочек и прочих драгоценных вещей около 160 000. Впоследствии железные кольца, с надписью Gold gab ich für Eisen, сделались сокровищем семейств, служили воспоминанием пожертвований, ими сделанных^11.

Многие прусские граждане жертвовали всем достоянием, а жены и дочери их последними своими украшениями и драгоценными вещами; другие посвящали себя призрению больных и раненых; были даже и такие, которые, не ограничиваясь тем, переодевались в мужское платье, поступали в ряды воинов, сражались храбро и умирали за святую родину: имена 18-летней Элеоноры Прохаска, поступившей в партизанский отряд Люцова под именем Августа Ренца и павшей славной смертью в деле при Герде, и Шарлоты Крюгер, произведенной в унтер-офицеры и получившей Железный крест 2‐й степени, – эти имена достойны почетного места в истории войны за независимость Германии. Одна молодая девушка, родом из Стральзунда, служила в кавалерии под именем Карла Петерсена, была произведена в вахмистры, получила две раны и в награду своих подвигов украшена Железным крестом 1‐й степени^12.

Испанский посол в Берлине, дон Хосе Писарро, писал в Мадрид, что в Пруссии народ вооружается по-испански. В одном из своих отзывов он говорит: «Во всей Германии господствуют в высшей степени чувства народной самобытности и преданности к законным владетелям. Но нигде эти благородные чувства не обнаружились столь сильно, столь сходно с событиями нашей славной Испании, как в прусских владениях…

Сестра короля отослала все свои драгоценные вещи в государственное казначейство, на военные издержки, и тот же час все женщины пожертвовали своими украшениями до последней безделицы. Я говорю все, нисколько не преувеличивая, потому, что едва ли были какие-либо исключения, кроме бедных, ничего не имевших. Все обручальные кольца были принесены на алтарь отечества, и в замену их розданы железные перстни с надписью: “Я отдала золото за железо”. Эти перстни, драгоценные по напоминаемой ими народной доблести, отличаются изяществом работы. Ежели дамы и носят еще какие-либо вещи, то единственно железные. Такие патриотические перстни невозможно достать ни за какую цену, потому что они выдаются исключительно в замену пожертвований золотыми и серебряными вещами…

Берлин представляет зрелище столь же величественное, сколько и трогательное. Все улицы наполнены ранеными[13]; на каждом шагу встречаются увечные – на костылях, с подвязанными руками и проч., либо только одни женщины, старики и дети. Зато – на всех площадях учатся целые батальоны рекрут, кавалерийские взводы занимаются сабельными приемами и манежной ездой…

Король – первый солдат своей армии. Благодушие и важность, коими украшены черты лица его, простота его одежды, его приветливость, бережливость, живое участие, принимаемое им в благосостоянии своих подданных, соделывают его предметом обожания и восторга прусских граждан, которые никогда еще не являли себя столь великим народом, как в настоящее время»13.

Подобное настроение народа должно было неминуемо вовлечь правительство в открытую борьбу с притеснителем Германии. Но король, по прибытии в Бреславль, все еще колебался в нерешимости, которой главной причиной были внушения некоторых из близких к нему лиц, страшившихся разрыва с Францией. Вступление генерала Шарнгорста снова в должность генерал-квартирмейстера, сопряженное с правом присутствовать в Совете министров, усилило поборников союза с Россией, но не доставило им несомненного перевеса. Нашлись люди, уверявшие короля, что Наполеон, после понесенного им урона в истекшем году, совершенно оставил мысль о всемирной монархии, и что будто бы надлежало преимущественно опасаться преобладания России. Полагали, что император французов, имея в то время необходимую нужду в союзе с Пруссией, готов был согласиться на все ее требования и образовать из сей монархии, увеличенной соседственными владениями, обширное государство, которое могло бы служить ему преградой против России. К тому же некоторые, сомневаясь в бескорыстии видов императора Александра I, думали, что он, заняв вооруженной рукой польские области, прежде принадлежавшие Пруссии, воспользуется случаем удержать их в своей власти. Носились слухи, что многие из сподвижников нашего государя предлагали ему расширить пределы России насчет Пруссии. Несмотря, однако же, на то, личные отношения короля Фридриха-Вильгельма к императору Александру, сочувствие прусского народа к русским и отложение Йорка от французов должны были неминуемо побудить Пруссию к союзу с Россией. По прибытии короля в Бреславль он хотел немедленно послать доверенное лицо для переговоров к императору Александру; но, вместе с тем, не желая подать повода к недоверчивости Наполеону, испрашивал его согласие на отправление переговорщика в нашу Главную квартиру; целью же или предлогом переговоров с русским правительством было признание нашим государем нейтралитета Бреславля и южной Силезии. Наполеон отклонил это предложение; но король все-таки послал в начале февраля (н. ст.) своего генерал-адъютанта, полковника Кнезебека, инкогнито, под именем купца Эделинга, в Главную квартиру русской армии. 28 января (9 февраля) Кнезебек отправился в нашу Главную квартиру, тогда находившуюся в Клодаве, в двух переходах от Калиша, и прибыл туда 3 (15) февраля. Император Александр, приняв его в тот же день, объяснил ему определительно свои виды: «Желаю, – сказал Государь, – чтобы Пруссия была восстановлена во всем прежнем, и даже, если успех увенчает наши усилия, еще в большем блеске; тот день, в который возвратятся королю законно принадлежащие ему владения, будет прекраснейшим днем моей жизни».

Казалось, такое начало переговоров обещало столь же быстрый, сколько и успешный исход их; вышло иначе: Кнезебек не умел обсудить обоюдное положение России и Пруссии и, вместо того чтобы прямо объясниться с императором Александром, хитрил и запутывался в дипломатических тонкостях. Полагая, что наше правительство стремилось к приобретению Восточной Пруссии, Кнезебек не обратил внимания на действительные виды нашего государя, клонившиеся к овладению Варшавским герцогством и к расширению предeлoв Пруссии насчет Саксонии. Сам Штейн, заметив, что такие переговоры вели к напрасной трате времени и замедляли освобождение Германии, выразил о том свое мнение, с отличавшей его откровенностью, Кнезебеку и писал, в таком же смысле, Гарденбергу. Император Александр, желая ускорить ход дела, прервал переговоры с мнительным Кнезебеком и отправил к королю в Бреславль Штейна и Анштетта, уполномочив их вести переговоры с прусским правительством. Несмотря на сильную простуду, которой страдал Штейн, он немедленно поехал в Бреславль, и, прибыв туда 13 (25) февраля, явился к королю и объяснил ему опасность оставаться в союзе с французами, потому что вся Пруссия тому противилась. «Невозможно, – сказал он, – верить обещаниям Наполеона, да если бы он и в действительности хотел сделать что-либо полезное для Пруссии, то едва ли он уже в состоянии исполнить свои намерения; с другой стороны – трудно будет противодействовать России либо следовать примеру Австрии, которая находится совершенно в ином положении. По моему мнению, – продолжал Штейн, – император Александр твердо решился восстановить Пруссию, и нам не остается ничего более, как отстаивать соединенными силами обоих государств независимость Германии. В случае же, ежели прусское правительство останется в союзе с Наполеоном, император присоединит к своим владениям все области до Вислы и учредит в них русское управление»14.

Успешному ходу переговоров способствовало прибытие в Бреславль депутата Восточной Пруссии, майора графа Дона, брата бывшего министра, с известием о постановлении сейма областных чинов: выставить на свой собственный счет 30 000 человек Ландвера. Хотя такое самостоятельное распоряжение сейма, собранного под влиянием русских властей, не понравилось Фридриху-Вильгельму, однако же значительное вооружение одной из важнейших областей Пруссии должно было оказать – и оказало в действительности – большое влияние на короля, убедившегося на деле, на какие огромные пожертвования готов был народ в случае войны против Наполеона. Такое общее настроение умов, с одной стороны, ручалось в успехе борьбы на жизнь и смерть за независимость Германии, а с другой – выказывало неизбежность союза с Россией; следствием того было заключение союзного трактата в Бреславле 15 (27) февраля, за подписью канцлера Гарденберга и Анштетта; на следующий день, 16 (28) февраля, сей договор был подписан в Калише князем Кутузовым и генералом Шарнгорстом, присланным, по желанию государя, в нашу Главную квартиру на место Кнезебека. С этого времени Шарнгорст был весьма деятельным и полезным посредником между войсками обеих союзных держав^15.

На основании трактата между Россией и Пруссией постановлено: 1) заключить оборонительный и наступательный союз для восстановления прусской монархии в таких пределах, какие требовало обеспечение спокойствия обеих держав; 2) с этой целью Россия обязалась выставить 150 000, а Пруссия – 80 000 человек, не считая крепостных гарнизонов; 3) державы согласились не заключать отдельно ни мира, ни перемирия с Наполеоном; 4) употребить все средства для склонения Австрии к принятию участия в союзе против Франции и войти в переговоры с Англией о снабжении Пруссии оружием, припасами и субсидиями.

По секретным условиям сего же договора император Александр I обязался не прекращать войны до тех пор, пока Пруссия будет восстановлена в статистическом, географическом и финансовом отношениях, не только сообразно с положением государства до войны 1806 года, но с расширением его пределов областями, которые послужили бы связью между Старой Пруссией и Силезией. Союзные державы, предвидя необходимость удовлетворения Англии, положили не включать Ганновер в число земель, долженствовавших послужить к вознаграждению Пруссии^16.

Договор, заключенный в Калише, не был объявлен немедленно по его подписании – ни французскому правительству, ни прусскому народу. Король хотел разорвать союз с Наполеоном не прежде, как по очищении прусских владений от французов нашими войсками. А между тем в Пруссии народные ополчения с каждым днем получали большее развитие.

Душой этих приготовлений был гениальный Шарнгорст. Едва лишь принял он управление военной частью, как последовал приказ о призыве на службу в Силезии (подобно тому, как уже было в Пруссии и Померании) всех кримперов[14] и отпускных солдат; тогда же сделана перепись всем рекрутам, а равно лошадям, годным к службе. Для сбора людей в Восточной Пруссии, под начальством генерала Бюлова, назначен был Грауденц, а в Новой марке (Neumark)[15], под начальством Борстеля, Кольберг, единственные крепости в сих областях, занятые прусскими гарнизонами и могшие служить опорными пунктами для народных вооружений. Из прочих же областей, занятых французскими войсками, охотники пробирались кое-как на сборные пункты, преимущественно в Силезию.

В 1807 году, по заключении Тильзитского трактата, пехота прусской армии состояла всего-навсего из 11 трехбатальонных полков, в числе 30 000 человек (в начале 1813 года сформирован еще один полк, 12-й линейный). Эти полки укомплектованы отпускными солдатами до полного числа, на военном положении 800 человек в батальоне; а кавалерийские полки до полутораста человек в эскадроне; артиллерия и войска инженерного ведомства также были пополнены. Кроме того – сформировано 52 резервных батальона, также на военном положении, всего в числе 41 600 человек, что усилило армию до 80 000. Недостаток в офицерах, весьма чувствительный при поспешном формировании войск, был устранен принятием на службу отставных, производством в офицеры портупей-прапорщиков и способнейших унтер-офицеров, выпуском из кадет и, в особенности, повышением молодых людей, служивших в охотниках (Freiwillige Jäger). Впоследствии, во время перемирия, из резервных батальонов сформированы резервные полки трехбатальонного состава, которые, по заключении мира, переименованы в линейные. Недостаток финансовых средств заставил правительство возложить на обывателей страны обмундирование новосформированных войск и поставку всех ротных лошадей для кавалерии и артиллерии. Продовольствование же съестными припасами нижних чинов было на попечении хозяев, у которых отводились для постоя квартиры.

Как пехотные, так и кавалерийские полки, на основании положения от 3 февраля, были усилены особыми дружинами из охотников ( Jäger-Abteilung ). Комплектное число людей в дружине равнялось положенному в ротах и эскадронах, именно – пешие дружины были в 200, а конные в 150 человек. Образование пеших и конных охотников (freiwillige Jäger zu Fuss und zu Pferd) усилило армию многими тысячами воинов; но для решительной борьбы с Наполеоном все исчисленные меры были недостаточны: надлежало ополчить весь народ, и с этой целью учреждены Ландвер и Ландштурм.

Основаниями положения о Ландвере послужили два проекта, из которых один был составлен генералом Шарнгорстом, еще в 1808 году, а другой – о Ландвере Восточной Пруссии – поднесен королю майором графом Дона в Бреславле. Это положение, последовавшее 5 (17) марта, было обнародовано в «Берлинских ведомостях» 11 (23) марта. Для соображения вооруженных сил, которые надлежало выставить под именем Ландвера в каждой из прусских областей, было принято число войск, добровольно предложенное чинами Восточной Пруссии, и вследствие того определено сформировать:

Впоследствии, когда была очищена от неприятеля страна за Эльбой, и учреждены в ней народные вооружения, состав Ландвера увеличился до 150 батальонов и 124 эскадронов. Эти войска усилили действующую армию 120 000 человек пехоты и 20 000 кавалерии, но, за исключением Ландверов Восточной Пруссии, были сформированы уже во время перемирия.

Одновременно с учреждением Ландвера обнародовано положение о Ландштурме, или вооружении всех людей, способных действовать оружием, с наставлением, заключавшим в себе правила обучения пешего и конного Ландштурма.

Кроме всех исчисленных вооружений, были сформированы: народные кавалерийские полки (National-Kavalerie-Regimenter), из числа коих один, в Восточной Пруссии, состоявший из 5 эскадронов, в 150 человек каждый, и отряда конных егерей, в 150 человек; другой в Померании, трехэскадронного состава, в числе всего 450 человек, и третий, в Силезии, из двух эскадронов гусар и отряда 50 конных егерей.

Наконец, были еще сформированы, преимущественно из иностранцев, так называемые вольные (партизанские) отряды (Freischaaren), чему способствовала общая ненависть к Наполеону обитателей Германии. Важнейший из них, отряд Люцова, мало-помалу усилился до трех батальонов и четырех эскадронов, с одной полубатареей пешей и одной же полубатареей конной артиллерии. Другой отряд, подполковника Рейсса, собранный из вестфальцев, состоял из четырех батальонов, а третий, капитана Рейхе, из одного батальона и егерской дружины.

Вообще же вооруженные силы Пруссии собирались на четырех пунктах: 1) в Восточной Пруссии, под начальством генерала Йорка; 2) в Западной Пруссии, у Грауденца, под начальством генерала Бюлова; 3) в Померании и Неймарке, у Кольберга, где формировал войска генерал-майор Борстель, и, наконец, 4) в Силезии сосредоточивалась наибольшая часть сил, под начальством Блюхера.

Последствиями народного вооружения в Пруссии были пополнение и образование следующих войск:

14 линейных пеших, 20 конных полков, 11 батальонов и 3 эскадронов с артиллерией, всего в числе 56 350 чел.

52 резервных батальонов 41 600 чел.

Волонтерных и егерских отрядов 10 000 чел.

3 народных кавалерийских полков 1650 чел.

Ландвер 140 000 чел.

Вольные отряды 5000 чел.

Всего около 254 000 чел.17

Из числа этих войск в феврале и марте было выставлено более 100 000 человек, именно: линейные полки, часть резервных батальонов, волонтерных егерских отрядов и Ландвера Восточной Пруссии. Следовательно, в продолжение двух месяцев Пруссия укомплектовала свою постоянную армию и увеличила ее в два с половиной раза.

Союзный договор, заключенный в Калише, был обнародован прусским правительством уже по очищении Берлина от французских войск; 11 (23) марта появились в тамошних газетах: известие о союзе с Россией^18, воззвания к народу, к войскам и к Ландверу^19. Незадолго перед этим, именно 26 февраля (10 марта), был учрежден орден Железного креста. Французскому послу Сен-Марсану дано знать о заключении союза с Россией 3 (15) марта, в самый день въезда императора Александра I в Бре-славль, а объявление войны Наполеону сообщено в Париже нотой прусского резидента генерала Круземарка французскому министру иностранных дел герцогу Бассано 27 марта (н. ст.). В этой ноте Круземарк доказывал, что Пруссия не могла более оставаться в сомнительном положении, в которое была поставлена успехами русских и отступлением французов. Затем исчислил все притеснения, испытанные Пруссией от самовластья Наполеона, и все поступки французского правительства, явно нарушавшие Тильзитский договор и последующие конвенции. В заключение была изъявлена надежда, что разрыв с Францией и союз с Россией послужат к достижению независимости Пруссии и к возвращению наследственных областей сей монархии^20.

В ответ на эту ноту герцог Бассано старался доказать Круземарку, что политика прусского правительства, с самого начала революционных войн, никогда не была основана на непоколебимых правилах чести и справедливости, а изменялась беспрестанно, сообразно с переворотами счастья. «Само Провидение, – писал он, – руководило событиями истекшей зимы, чтобы сорвать личину с коварных друзей и убедить в преданности друзей истинных; оно же дало его величеству власть для наказания первых и для торжества последних»21.

Обратимся к изложению военных событий, современных переговорам в Бреславле и Калише.

Я уже сказал, что, по случаю отказа Йорка и Бюлова в содействии графу Витген-штейну, движение его было приостановлено, и действия наших войск на время ограничились высылкой легких отрядов на левую сторону Одера.

6 (18) февраля вице-король, с остатками 1-го, 2-го, 3-го, 4‐го и 6‐го корпусов «Великой армии», в числе 9000 человек, отступил за Одер, к Франкфурту (куда была перенесена его главная квартира) и к Кроссену. На следующий день 7 (19) генерал Рейнье, с остатками 7‐го корпуса, в числе около 2500 человек, отошел также за Одер, в крепость Глогау. Князь Понятовский, узнав о последствиях дела при Калише, отступил, с остатками 5‐го корпуса и с присоединившейся к ним саксонской бригадой Габленца, от Петрикова к Ченстохову. Незадолго до отступления вице-короля к Одеру корпус Гренье, сформированный в Италии и принявший название 11‐го пехотного, в числе до 20 000 человек, прибыл в Берлин: в нем состояли дивизии Фрессине и Шарпантье, 4‐й итальянский конно-егерский полк и, кроме того, два батальона и один эскадрон вюрцбургского контингента. Из числа сих войск дивизия Шарпантье и кавалерия, всего до 10 000 человек, под личным начальством Гренье, присоединилась к небольшому корпусу вице-короля у Франкфурта-на-Одере. Дивизия же Фрессине и вюрцбургская пехота, под начальством маршала Ожеро, остались в Берлине^22.

С нашей стороны, граф Витгенштейн, прибыв с главными своими силами, в числе 20 000 человек, 8 (20) февраля в Кониц, простоял там несколько дней до 11 (23) февраля, а между тем выслал на левую сторону Одера легкие отряды генерал-адъютанта Чернышева, генерал-майора Бенкендорфа и полковника Тетенборна^23. Когда же генералы Йорк и Бюлов съехались 10 (22) февраля в Кониц, то Бюлов уже получил из нашей главной квартиры, от Кнезебека, письмо, в котором был сделан намек на движение обоих прусских генералов к Одеру. Бюлов сообщил о том Йорку, который, согласно с его мнением, заключил, что еще прежде, нежели прусские корпуса успеют достигнуть Одера, король решится объявить войну французам, и что в то время уже будет утвержден план действий российско-прусской армии. Следствием того было наступление к Одеру: Витгенштейна – от Коница, на Дризен, где он выждал прибытия прусских войск на одну высоту с его корпусом и потом двинулся к Ландсбергу; Йорка – от Эльбинга, на Кониц, к Солдину, и Бюлова – от Штаргарда к Пирицу. Все три колонны должны были достигнуть Одера 25 февраля (9 марта). Но в ожидании заключения союза и наши, и прусские генералы двигались вперед медленно: граф Витгенштейн считал опасным углубляться внутрь чужой, занятой неприятелем страны без содействия корпусов Йорка и Бюлова, а прусское правительство желало, чтобы наши войска оттеснили французов за Эльбу, и не решалось явно действовать против общего неприятеля^24.

Граф Витгенштейн, при свидании с генералом Йорком, удивлялся его холодности к общему делу, но Йорк не мог поступать иначе: ему надлежало убедиться, что его действия будут одобрены правительством, тем более что он имел причину сомневаться в благосклонности к нему короля Фридриха-Вильгельма. Несмотря на отрешение Йорка от начальства вверенным ему корпусом, он, не имея о том официального сведения, не только продолжал командовать войсками, но, в качестве генерал-губернатора Восточной Пруссии и королевского наместника, созвал областных депутатов и побудил их к народному вооружению. На донесение королю генерала Йорка обо всех этих действиях не последовало никакого ответа; а проезжая через Мариенвердер для свидания с графом Витгенштейном в Конице, Йорк встретил прибывшего обратно из Бреславля майора Тиле с приказанием ему «представить в военно-судную комиссию оправдание, исключительно в военном отношении, насчет заключенной им конвенции». Когда Йорк сообщил графу Витгенштейну о предстоявшей ему поездке в Бреславль для оправдания своих действий, полководец наш, изумленный неожиданной вестью, писал императору Александру I, что «предание суду генерала, оказавшего такие важные услуги общему делу, может иметь весьма невыгодное влияние на общее мнение». Государь, в ответ на донесение графа Витгенштейна, повелел ему немедленно успокоить Йорка насчет его опасений и предложить ему собственное свое ходатайство в его пользу^25. Но Йорк отклонил сие предложение, изъявив чувство признательности своей, но заметив, что, по-видимому, все дело затеяно только для формы.

Весьма замечательно, с какой нерешительностью приступало прусское правительство к разрыву с Францией и к союзу с Россией. В повелении от 8 (20) февраля было предписано Йорку «наступать к Одеру так, чтобы постоянно находиться позади русских войск. До получения дальнейших приказаний хранить сие повеление в тайне и не открывать враждебных действий против французских войск». Такое же предписание было послано генералу Бюлову, а Борстелю, с собранными им войсками, повелено оставаться в Кольберге. Между тем Борстель, еще не успев получить это предписание, донес королю, что он «не ожидая далее поступления приказа Вашего Величества мя вступил или в ближайшем времени вступлю в Кенигсберг в Неймарке, но при этом повергаясь к стопам Вашего Величества, прошу дать нам волю действовать»26. 17 (1 марта), уже по заключении Калишского договора, король, извещая о том Йорка, писал: «Поспешите наступать к Одеру. Но не объявляйте еще о подписании союзного трактата, потому что ход переговоров с Францией сему препятствует; обо всем же прочем войдите в соглашение с генералами графом Витгенштейном и Бюловым, которого подчиняю вам впредь до получения его войсками иного назначения; а равно следуйте распоряжениям, сообщаемым из главной квартиры императора Александра находящимся там, для соображения действий к общей цели (um die Operationen zu concertiren), полковником Кнезебеком. Военные действия против французов не прежде должны быть открыты моими войсками, как в то время, когда я гласно объявлю о том, о чем не оставлю вас уведомить».

Нерешительность прусского правительства весьма затрудняла генералов, формировавших ополчения, и в особенности Бюлова, который еще 5 (17) января прибыл из Кенигсберга в Ней-Штетин с той целью, чтобы, собрав там отряд, приблизиться к Одеру для защиты короля и столицы. Находясь в кругу действий французских войск, Бюлов подвергался влиянию их начальников, тем более что еще не была объявлена цель народного вооружения. 13 (25) января он получил из главной квартиры вице-короля, тогда стоявшей в Познани, предписание прислать ведомость о числе своих войск и сведения о расположенных против него неприятельских (русских) войсках. Генерал Бюлов донес, что под его начальством состояло только 8 батальонов из рекрут, которые до истечения четырех недель не могли быть обмундированы, вооружены и обучены нужнейшим приемам; вместе с тем он доставил некоторые известия о русских войсках и уведомил, что, в случае напора превосходных сил, он отступит в Кольберг. Два дня спустя вице-король писал к Бюлову, изъявляя свое удивление, что под его начальством состоят такие незначительные силы, и требуя, чтобы, в случае отступления, он отошел не к Кольбергу, а к Шведту. Когда же Бюлов сослался на определительное повеление короля – направиться к Кольбергу, вице-король настаивал, чтобы он, вместо того, отступил к Шведту. В феврале было предписано Бюлову присоединить состоявшие в его команде войска к 2‐му французскому корпусу маршала Виктора, тогда стоявшему в Кюстрине. Но непреклонный Бюлов отказался от исполнения сего приказания, написав в ответ маршалу, что он на это решится не прежде, как получив повеление своего государя. «Предоставляю вам самим решить, – писал он Виктору, – может ли генерал, без определительного приказания от своего правительства, подчиниться начальнику, состоящему на службе другой державы»27.

Наконец – все недоразумения прекратились. 22 февраля (6 марта) генерал Йорк получил от Шарнгорста, из Калиша, следующий отзыв: «Долгом считаю сообщить, что его величеству королю угодно, чтобы находящиеся в вашей команде войска, по возможности, неотлагательно двигались к Одеру и переправились через сию реку 10 числа[16] сего месяца»28.

Таким образом, было решено наступление союзных войск на левую сторону Одера. Но положение Йорка, угрожаемого карой за самостоятельные его распоряжения, было весьма тягостно. Еще 15 (27) февраля послал он из Коница к королю «Подробное объяснение причин, побудивших генерал-лейтенанта Йорка заключить в Пошерун-ской мельнице, близ Таурогена, конвенцию с русским генералом Дибичем». Король поручил исследование по этому предмету не формальному военному суду, а особой комиссии. Но окончательное решение дела замедлилось до 12 марта (н. ст.). Повеление короля на имя Йорка, объявленное в сей день, было следующего содержания: «Так как заключенная вами с генералом российской императорской службы Дибичем конвенция признана комиссией, составленной из генерал-лейтенанта Дирике и генерал-майоров Саница и Шюлера, не подлежащей какому-либо упреку, то я, отдав прилагаемый при сем приказ, поручаю вам разослать его по всем вверенным вам войскам».

В приказе по армии король, объявляя о совершенном оправдании генерала Йорка, не только утвердил его в командовании корпусом, состоявшим под его начальством, но еще, в ознаменование своего совершенного одобрения и неограниченного доверия, подчинил ему войска генерал-майора Бюлова^29.

Несколько дней спустя император Александр пожаловал генералу Йорку орден св. Александра Невского^30.

В продолжение описанных событий наши партизаны перешли за Одер.

Генерал-адъютант Чернышев, с 6 слабыми казачьими полками, 4 эскадронами Изюмского гусарского, двумя эскадронами Финляндского драгунского полков и с двумя донскими орудиями, подойдя 5 (17) февраля к Одеру, в 20 верстах ниже Кюстрина, у местечка Целина, нашел, что лед на реке едва держался и даже отстал от обоих берегов. Устроив подмостки, Чернышев перешел на левую сторону Одера, между тем как генерал-майор Бенкендорф и полковник Тетенборн, со вверенными им летучими отрядами^31, также переправились – первый близ Франкфурта, а второй у Шведта. В следующие два дня казачьи партии, высланные Чернышевым, рассеяли два французских отряда и захватили в плен 300 человек. Затем Чернышев и Тетенборн, съехавшись в Врицене, условились действовать совокупными силами на Берлин, и, так как на прямом пути к сей столице, в Вернейхене, стоял довольно значительный неприятельский отряд, то, по соглашению обоих партизан, положено обойти его влево, от Альт-Ландсберга, и направиться через Марцан и Шенгаузен к Панкову, на большую штетинскую дорогу. Против неприятеля, занимавшего Вернейхен, оставлена небольшая часть казаков с приказанием беспрестанно тревожить французов, а в ночи разводить большие огни; главные же силы обоих отрядов соединились в Альт-Ландсберге 8 (20) февраля, и на следующий день, в 4 часа утра, пришли в Панков. Маршал Ожеро занимал Берлин, по крайней мере, 6000 человек с 40 орудиями; у наших партизан не было и половины этого числа войск, и к тому же они вовсе не имели пехоты. Но зато на их стороне была выгода неожиданности, вознаграждавшая недостаток в силах.

По прибытии к Панкову Чернышев и Тетенборн заняли позицию у сего местечка, выслали подполковника Власова, с двумя казачьими полками, к Шар-лотенбургу, где находилась большая часть французской артиллерии, и расставили пикеты на всех путях к Берлину. Положено было напасть на неприятеля, занимавшего сей город, в следующую ночь. Но около полудня казаки, стоявшие на передовых постах, донесли о выходе из города, по-видимому, для разведания о наших силах, небольшого кавалерийского отряда. Желая разузнать дело, наши отрядные начальники сами отправились на рекогносцировку[17]. Полковник Тетен-борн, завидев неприятельскую конницу, сбивавшую наши посты, кинулся на нее в атаку с казачьим полком Коммисарова и, опрокинув французов, на плечах их ворвался в город. Появление наших партизан произвело в Берлине и окрестностях сей столицы неописанную суматоху: войска спешили на сборные пункты; артиллерия неслась во всю прыть из Шарлотенбурга. Между тем генерал-адъютант Чернышев подвел к городской ограде остальные полки обоих отрядов, рассеял картечью неприятеля, вышедшего из Ораниенбургской заставы в обход Тетенборна, и послал ему в помощь через Гамбургскую заставу бригаду полковника Ефремова и через Королевскую заставу (Königsthor) казачий полк Грекова 18-го. Эти три полка внеслись в город, промчались под выстрелами неприятельских команд, занимавших улицы и дома, и остановились не прежде, как по достижении реки Шпрее, на которой все деревянные мосты были сломаны, а у каменного поставлена 6-орудийная батарея. Полковник Тетенборн также проскакал по Шенгаузерской улице, но, выехав на Александровскую площадь, был встречен огнем пехотного каре с 8 орудиями. В продолжение боя берлинцы изъявляли свое участие нашим войскам громкими восклицаниями, но были удержаны в повиновении французам городской полицией, которая стреляла по собиравшимся толпам и рассеивала их. По донесению Чернышева: «Если б доброе расположение жителей, покушавшихся подать нам руку помощи и заметных в исступлении самих женщин, нас приветствовавших всеми их полу предоставленными способами, не было остановлено неприязненными распоряжениями городской полиции, и в особенности господина Лекока, то могу уверить, что подвиги кавалерии в сей день не ограничились бы нанесенным неприятелю вредом». Невозможность утвердиться в городе заставила партизанских начальников вывести войска в поле, где они расположились в виду города, а на следующий день отошли к Ораниенбургу. С другой стороны, полковник Власов, с казачьим Сысоева полком, овладел с боя местечком Шарло-тенбургом, причем захвачено 168 пленных, и занял потсдамскую дорогу. Вообще же, кроме урона убитыми и ранеными, неприятель потерял одними пленными 6 штаб-офицеров, 12 обер-офицеров и более 600 нижних чинов. С нашей стороны убито и ранено полтораста человек; в числе убитых был состоявший в отряде Тетенборна прусский подданный капитан Блумберг; ранен тяжело войсковой старшина Коммисаров^32.

Вице-король, узнав еще 7 (19) февраля о переправе наших войск через Одер, решился приблизить свою небольшую армию к Берлину и прибыл туда с 500 человек гвардейской кавалерии 9 (21) февраля. Прочие же войска, за исключением дивизии Жерара, на время оставленной во Франкфурте, также двинулись к Берлину двумя колоннами, на Мюнхенберг и Фюрстенвальде: 4‐й итальянский конно-егерский полк, в числе около 1000 человек, следовавший по первому из этих направлений, был настигнут отрядом Бенкендорфа 10 (22) февраля в окрестностях Мюнхенберга и совершенно уничтожен, с потерей 700 человек одними пленными^33. Затем генерал Бенкендорф обратился к Фюрстенвальде, чтобы отвлечь вице-короля от Берлина, и покушался овладеть Франкфуртом, где в то время находился неприятельский гарнизон, но, не успев в этом, возвратился к Мюнхенбергу и, достигнув окрестностей Берлина, открыл сношения с Чернышевым и Тетенборном.

Занятие нашими партизанами путей, ведущих к Берлину, заставило вице-короля принять строжайшие меры предосторожности от нечаянного нападения: все въезды в город на правой стороне реки Шпрее были завалены; по левому же берегу Шпрее расположены батареи и расставлена на биваках пехота. Кавалерии было запрещено расседлывать лошадей. Никому, без особого разрешения, не дозволялось выходить из города; на всех улицах и площадях господствовало мертвое молчание, и даже почтовый дом был заперт, потому что казаки совершенно прервали все сообщения Берлина с окрестной страной. Вице-король усилил берлинский гарнизон до 15 000 человек, но оставался со своей главной квартирой в Кепнике (в 10 верстах от Берлина), вероятно, опасаясь восстания жителей города. Войска его были опять переформированы: корпус Гренье вместе с полками, прибывшими из Познани, составил 3 дивизии под начальством генералов Шарпантье, Фрессине и Жерара; резервная дивизия, из двух батальонов Старой гвардии, двух Молодой и отряда итальянской дивизии, в числе 2400 человек, осталась под командой генерала Роге. Кавалерия состояла всего-навсего из 500 человек гвардии, 200 всадников вюрц-бургского контингента и остатка 4‐го итальянского конно-егерского полка. Вообще же силы вице-короля в Берлине и окрестностях сей столицы простирались до 26 000 человек^34. Но малочисленность его кавалерии способствовала нашим летучим отрядам, не превосходившим в совокупности 4000 человек, занять пути к городу и держать неприятеля в постоянной блокаде.

Положение жителей в окрестностях Берлина было весьма тягостно. В самом городе, кроме стоявших там войск, было множество генералов, офицеров, нестроевых и больных солдат бывшей «Великой армии». Повальные болезни, свирепствовавшие в госпиталях, распространились оттуда по всем соседственным округам. Жители, и без того уже разоренные, были принуждены продовольствовать не только ненавидимых ими французов, считавшихся союзниками их государя, но и казаков, встречаемых во всей Пруссии как вестников избавления. Должно отдать справедливость вице-королю в том, что он старался облегчить бремя зол, тяготевшее над обывателями; начальники русских войск поддерживали во вверенных им частях строгую дисциплину; но снабжение фуражом нашей многочисленной кавалерии и поставка для партизан огромного числа подвод весьма истощали страну. За все это выдавались только квитанции, а иногда даже не выдавалось ничего; в особенности же как жители, так и наши войска затруднялись невозможностью объясняться одни с другими. Сметливые немцы, желая пособить этому горю, тотчас составили небольшие словари и руководства, в которых объяснялись на русском и немецком языках значение и выговор нужнейших слов и целых речей, но изучать их в это хлопотливое время было некогда. Не должно упускать из вида, что жители Пруссии, удовлетворяя волей и неволей требованиям настоящих союзников своих французов и будущих союзников русских, должны были также исполнять требования своего правительства, выставлять отпускных, рекрутов, лошадей, припасы, снаряжать охотников, отправлять их в Силезию либо в Померанию, и проч. Такие распоряжения, нередко противоречившие одни другим, распространяли суматоху и беспорядок и выводили из терпения хладнокровных немецких чиновников. Ко всем этим заботам присоединилось еще противодействие французских властей. Как маршал Ожеро, так впоследствии и вице-король всевозможно старались затруднять военную эмиграцию на сборные пункты; но прусские волонтеры продолжали уходить не только поодиночке, но целыми толпами, без начальников, нередко без оружия. Эти народные дружины не имели никакого понятия о дисциплине, но им служила крепкой связью святая любовь к родине^35.

Покушение наших партизан на Берлин подало повод прусскому принцу Генриху, брату короля Фридриха-Вильгельма III, писать к маршалу Ожеро, что в случае вторичного нападения русских нельзя отвечать за жителей, и потому принц просит маршала не обороняться в городе, а выступить навстречу нашим войскам. По отъезде же Ожеро 13 (25) февраля, за болезнью, из Берлина Сен-Сир, занявший его место, предложил вице-королю присоединить к главным силам его корпус Лористона, расположенный в Магдебурге, и, сосредоточив более 40 000 человек на Одере, удерживаться на сей оборонительной линии и в Берлине, что, по мнению маршала, могло замедлить отложение Пруссии от союза с Наполеоном. Но, когда Сен-Сир заболел нервической горячкой, вице-король отказался от дальнейшей обороны Берлина и стал готовиться к отступлению за Эльбу^36.

Таково было положение дел в Берлине во время заключения союзного договора в Калише. Обратимся к изложению последующих военных действий.

Глава III

Освобождение Берлина

Страна, служившая театром важнейших военных действий в 1813 году, ограничена с севера Балтийским морем, с востока – течением Одера, с юга – горами, отделяющими Богемию от Саксонии, Лузации[18] и Силезии, с запада – течением реки Заале и нижней Эльбы. Действия значительными силами вне этих пределов до сражения при Лейпциге велись только лишь при кратковременных вторжениях французских войск через Рудные горы в Богемию. Это пространство и прежде было поприщем событий, решавших судьбу народов: здесь укрывался Видукинд от ударов могущественного своего противника Карла Великого, на этих же местах Густав-Адольф отстаивал и искупил ценой своей жизни политическую и религиозную независимость Германии. Подобно шведам и мужественному королю их, предлежало русским и благословенному Александру I содействовать народам в святой борьбе за родину и восстановить престолы, поколебленные в самом основании властолюбием завоевателя.

Страна эта уже в течение 6 лет была занята французами, которые распоряжались в ней как в собственных владениях. Почти все крепости на этом пространстве были заняты французскими войсками: на Одере они владели Глогау, Кюстрином и Штети-ном; на Эльбе – укрепленным городом Дрезденом и крепостями Торгау, Виттенбергом и Магдебургом. Обладание этими пунктами давало французам большие выгоды, усиливая их оборонительные линии и доставляя им, в случае перехода к наступательным действиям, превосходные базы. На пространстве между Эльбой и Рейном кипела ненависть к ним в народах германских, но владетели Рейнского союза держали сторону Наполеона, частью из малодушия, частью из себялюбивого опасения понести потери при другом порядке вещей. Что же касается страны от Одера до Немана или до русской границы, то большая часть ее народонаселения, состоявшая из поляков, была на стороне Наполеона; почти все крепости там были заняты французами и союзниками их. И, хотя наполеонова армия была ослаблена содержанием гарнизонов в сих крепостях, однако же обложение и осада их ослабляли еще более русскую армию.

Рассматривая вообще свойства этого театра войны, находим, что северная часть его, прилежащая к морю, представляет страну плоскую, наполненную множеством озер и болот; почва этой полосы большей частью глиниста, песчана либо камениста и требует усиленного труда от земледельца; напротив того, южная часть театра войны, от границ Богемии до черты, проходящей от Эйслебена через Альтенбург, Дрезден,

Бауцен и Бунцлау до Бреславля, гориста, населена и плодородна; средняя полоса волнообразна, но в ней встречаются местами довольно обширные равнины.

Река Одер, с крепостями Глогау, Кюстрином и Штетином, представляла французским войскам весьма выгодную оборонительную линию, которой, по мнению маршала Сен-Сира, надлежало им воспользоваться для удержания русских войск и для сохранения в своей власти Берлина и всей страны между Одером и Эльбой. Действительно – если бы удалось вице-королю остановить нашу армию на Одере до прибытия Наполеона со вновь собранными им войсками, то вооружения Пруссии замедлились бы, и к тому же Наполеон, открыв действия с Одера, немедленно вторгся бы в преданное ему Варшавское герцогство и мог усилиться там подкреплениями.

Река Эльба, с крепостями Магдебургом, Виттенбергом и Торгау, и с укрепленными во вторую кампанию 1813 года городами Гамбургом и Дрезденом, была превосходной оборонительной линией, но, по большому своему протяжению (свыше 400 верст), требовала для занятия ее значительные силы, что заставило вице-короля (как будет объяснено впоследствии) отказаться от обороны всего пространства выше впадения реки Заале и ограничиться защитой течения Заале и небольшой части течения Эльбы в окрестностях Магдебурга. Во вторую же кампанию 1813 года, после перемирия, хотя Наполеон извлек важные выгоды из приготовленной им к обороне линии по Эльбе, однако же был принужден оставить ее, когда союзники направили из Богемии превосходные силы на сообщения французской армии, к Лейпцигу.

Вообще все крепости на театре войны были приведены французами в состояние обороняться продолжительное время, что будет изложено подробнее при описании осад.

Важнейшими из пунктов, в военном и политическом отношениях, на сем театре войны были: Берлин, столица Пруссии. Впрочем, с оставлением французскими войсками линии по Одеру удержание Берлина было невозможно, как по топографическим свойствам местности этого пункта, не представляющей средств к упорной обороне, так и по нерасположению берлинцев к Наполеону и французам. Дрезден, столица Саксонии, государства, которого владетель был совершенно предан Наполеону. Во вторую кампанию 1813 года Дрезден приобрел особенную важность в военном отношении, будучи, в продолжении перемирия, укреплен французами и послужив им пунктом опоры и надежной переправы. Кенигштейн, небольшая саксонская крепость на Эльбе, получила стратегическую важность по устроенной там переправе, которая, во вторую кампанию, способствовала Наполеону действовать на сообщения главной союзной армии с ее базисом – Богемией. Гамбург, важнейший из ганзеатических[19] городов, жители которого, невольно сделавшиеся подданными французской империи, ненавидели Наполеона и были готовы принять сторону союзников. Будучи способен к приведению в оборонительное положение, Гамбург был сильно укреплен и упорно защищаем маршалом Даву. Лейпциг, важный пункт в стратегическом отношении как средоточие многих путей северо-восточной Германии, что подавало союзникам возможность обойти расположение Наполеона на Эльбе.

Главными путями действий союзников в первую кампанию 1813 года были направления: 1) от Ландсберга через Берлин и 2) от Калиша через Дрезден. Оба пути вели в Саксонию, занятие которой было весьма важно для обеих сторон. Союзники, овладев Саксонией, преграждали неприятелю доступы к Берлину и в Варшавское герцогство, могли пользоваться для продовольствования войск средствами плодородной и хорошо населенной страны, и, наконец, внося оружие внутрь Германии, надеялись приобрести в ней союзников либо, по крайней мере, способствовать частным восстаниям жителей. Виды самой Австрии весьма много зависели от развития наступательных действий российско-прусской армии. Наполеон, со своей стороны, мог удержаться в Германии не иначе, как занимая Саксонию и располагаясь на Эльбе; с потерей этой линии он неминуемо должен был отступить за Рейн, что влекло за собой отложение от него членов Рейнского союза.

На основании этих соображений первоначальным предметом действий российской армии было занятие Саксонии. Жители сей страны, подобно прочим соотечественникам своим, готовились восстать против французов, и, если бы это случилось в действительности, то подданные короля вестфальского последовали бы примеру саксонцев и союзники открыли бы военные действия не на Эльбе, а на Рейне: таким образом, освобождение Германии совершилось бы скорее и стоило бы несравненно меньших пожертвований. В особенности же это было бы выгодно для Саксонии, которая, быть может, не сделалась бы театром войны в продолжение полугода и не лишилась бы, при заключении мира, значительной части своих владений.

Причиной всех невзгод, постигших Саксонию, был сам король Фридрих-Август. Достойный уважения в домашнем быту своем, любимый подданными, коими управлял уже почти 45 лет, король был набожен до ханжества, тщеславен во всем, что касалось внешней обстановки его сана, и неспособен к решимости в важных случаях. Наполеон и подвиги его произвели на Фридриха-Августа чрезвычайное влияние, а благосклонность к нему завоевателя совершенно покорила его. Тем не менее, однако же, вторжение русских в Пруссию, появление наших войск в Берлине и вооружения прусского народа встревожили Фридриха-Августа. Очевидно было, что Саксония сделается театром военных действий и что надлежало непременно пристать к одной какой-либо из сторон. Всего опаснее было оставаться нейтральным среди столкновения чужеземных армий; но король не только поставил себя в такое невыгодное положение, но удалился из своей столицы, предоставив управление государством комитету (Regierungs Kommission). Убеждая народ соблюдать верность, тишину и спокойствие, король изъявил намерение исполнять принятые им на себя обязанности в качестве члена Рейнского союза. 13 (25) февраля он оставил Дрезден в сопровождении своей фамилии, некоторых министров и французского посла, барона Серра, взяв с собой 200 000 талеров звонкой монетой, более 4 миллионов облигациями и большую часть драгоценностей из кладовой «Под зелеными сводами» (Grüne Gewölbe). Для охраны короля и его сокровищ были назначены два кирасирских полка и небольшой отряд пехоты. Сначала он уехал на границу своих владений с Баварией, в Плауэн, откуда в конце марта удалился в Регенсбург, а потом, вверившись покровительству Австрии, отправился 1 (13) апреля в Прагу.

Между тем Саксония была предоставлена всем случайностям борьбы между сильными ее соседями. Король предписал собрать в Торгау все саксонские войска, как прибывшие из России, так и вновь сформированные, но, вместо того чтобы, исполняя обязанности члена Рейнского союза, присоединить их к армии вице-короля, запретил впускать в сию крепость, а равно и в крепостцу Кенигсштейн, как французские, так и российско-прусские войска. Впоследствии несколько раз отказывал он Наполеону в его требовании присоединить саксонскую кавалерию к корпусу Нея, а равно отклонялся от содействия союзникам. Поступая таким образом, он подражал австрийскому правительству, но положение Саксонии не допускало подобного колебания в политическом отношении, и сам король убедился в этом, но тогда уже, когда нельзя было поправить дело^1.

Основная идея плана действий союзной российско-прусской армии была предложена генералом Шарнгорстом во время пребывания его в Главной квартире императора Александра. По свидетельству самого Шарнгорста, на первый раз условлено было только, чтобы «армия Витгенштейна направилась к Магдебургу, армия Блюхера – к Дрездену, а Главная армия должна была следовать за войсками Блюхера в расстоянии трех переходов». Шарнгорст предполагал, собрав большую часть пехоты и регулярной кавалерии на левом крыле фронта действий, противопоставить там неприятелю упорное сопротивление, а между тем обойти его левый фланг легкими войсками, приданными правому крылу союзников^2. Причиной, побуждавшей к такому разделению сил на две отдельные армии, было опасение, с одной стороны, чтобы Наполеон не повторил обхода, совершенного им в кампанию 1806 года, а с другой, чтобы он, обойдя нас с правого фланга, не отбросил союзные войска к нейтральной богемской границе. План действий, предложенный Шарнгорстом, возбудил сомнение не только в нашей, но и в прусской Главной квартире. Генерал Кнезебек, приобретший славу большого стратега, предлагал направить войска Блюхера и Витгенштейна в совокупности к Магдебургу, против вице-короля, и, опрокинув его превосходными силами, приступить к осаде крепостей на Эльбе; а для возбуждения жителей Вестфалии и бывших прусских областей к восстанию против французов отрядить туда легкие войска. Но неограниченное доверие императора Александра к Шарнгорсту заставило союзников предпочесть предложенный им план действий^3.

Сообразно изложенным предположениям союзников российско-прусские войска, по заключении Калишского договора, двинулись в Саксонию двумя колоннами: правая, под начальством графа Витгенштейна, состоявшая из 20 000 человек русских и 30 000 прусских войск^4, впереди которой шел авангард князя Репнина, направилась к Берлину, а левая, под начальством Блюхера, из 27 000 человек прусских войск, в авангарде которых двигались 13 000 русских войск генерал-адъютанта Винцингероде^5, была послана к Дрездену. Главная же наша армия, в числе всего до 30 000 человек^6, осталась на время частью на Одере, частью у Калиша, где была расположена главная квартира императора Александра и князя Кутузова с 12 (24) февраля до 27 марта (8 апреля). Начальство над прусскими войсками, собранными в Силезии, было поручено генералу от кавалерии Блюхеру, по влиянию Шарнгорста, несмотря на старшинство и заслуги фельдмаршала Калькрейта, и хотя генерал-лейтенант Тауэнцин, удостоившийся особенной благосклонности нашего государя, домогался звания главнокомандующего войсками. Пылкий в преклонных летах, смелый до дерзости, Блюхер был обожаем войсками. Vorwärts! («Вперед!») – выражение, произносимое им в бою, обратилось ему в прозвище. Шарнгорст, тогда же произведенный в генерал-лейтенанты, был назначен в армию Блюхера начальником штаба, а генерал-майор Гнейзенау – генерал-квартирмейстером.

Состав прусских войск в эту эпоху разнился от состава русской армии. У наших союзников вся пехота была разделена на бригады, каждая из 7 батальонов с егерскими отрядами, вообще в числе до 6000 человек; а полки в 3-батальонном составе, на военном положении, были в 2400 человек. Бригадами командовали генерал-майоры и полковники; полками – подполковники; батальонами – майоры; батареями 8-орудийного состава – поручики и подпоручики. Напротив того, в нашей армии после тяжелого зимнего похода во многих полках оставалось по одному батальону в 200 или 300 человек. В дивизиях было от четырех до 6 полков, в числе всего от 1500 до 2000 человек; а в корпусах – от 3000 до 4000 человек. Корпусами, немногим лишь превосходившими прусские полки, командовали генерал-лейтенанты; дивизиями и бригадами – генерал-майоры; полками, в числе от 200 до 600 человек, – полковники; батареями 12-орудийного состава – полковники и подполковники. От этого, при соединении в отрядах войск обеих армий, иногда возникали недоразумения о старшинстве между их начальниками, чему подавало повод также взаимное незнание языков, на которых союзники должны были объясняться между собой. Что же касается до качества войск, то русская армия, по сознанию самих иностранцев, имела решительное превосходство над прусской: русские войска, еще не успев укомплектоваться, состояли из старых опытных солдат, освоившихся в кампанию истекшего года со всеми трудностями и лишениями военного быта. Напротив того, войска прусские, за исключением Йоркова корпуса, не имели понятия о боевых невзгодах и большей частью состояли из рекрут, успевших получить самое поверхностное тактическое образование; в особенности же кавалерия, сформированная из молодых солдат, требовала для окончательного обучения несколько месяцев. Зато в отношении к духу войск прусские воины не уступали ни русским, бывшим их сподвижниками на поприще славы, ни неприятелям своим – французам.

Авангард войск графа Витгенштейна, под начальством генерал-майора Репнина, выступил из Ландсберга и, перейдя через Одер, 18 февраля (2 марта), у Гюстебизе, на половине расстояния между Кюстрином и Шведтом, на следующий день подошел к Берлину. Вице-король, не имевший намерения удерживаться в городе, сосредоточил свои силы, в ночь на 20 февраля (4 марта), на виттенбергской дороге, поручив генералу Гренье вывести арьергард из Берлина. Желая обеспечить отступление этих войск, Гренье условился с правительственной прусской комиссией о занятии в полночь городских застав народной стражей, которая должна была впустить наши войска в Берлин уже утром. Но едва лишь охранение города было передано гражданам, как они дали знать ближайшим казачьим постам о выступлении французов. Отряд генерал-адъютанта Чернышева вошел в город первым, 20 февраля (4 марта), в 6 часов утра, а за ним вслед вступили туда прочие легкие отряды и авангард. Для преследования неприятеля, отступавшего по дорогам на Трейенбрицен и Ютербок в Виттенберг, были посланы партизаны и генерал-майор Дибич с кавалерией авангарда; остальные же войска князя Репнина расположились в городе^7.

В тот же день, 20 февраля (4 марта), главные силы графа Витгенштейна прибыли в Ландсберг, а 22 и 23 февраля (6 и 7 марта), переправившись через Одер у Гюстебизе, близ Целлина, подошли, утром 27 февраля (11 марта), к Берлину. Вступление их в освобожденную столицу было торжественно. При въезде в Королевскую заставу (Königsthor) русский полководец был встречен братом короля принцем Генрихом, военным губернатором генерал-лейтенантом Лестоком, генералами, офицерами и городскими депутатами из числа почетнейших граждан. В продолжение времени, пока проходили войска через город, все окна и даже кровли домов были усеяны народом, изъявлявшим свою радость и сочувствие союзникам неумолкаемыми восклицаниями: «Да здравствует Александр! Да здравствует наш избавитель!» Граф Витгенштейн и русские генералы обедали у принца. Вечером все жители добровольно иллюминовали свои дома. В театре были назначены ложи для главных начальников наших войск. Играли пьесу, напоминавшую (по крайней мере, так хотел автор) какой-то русский анекдот. Но никто не обращал внимания на сцену; все думали только о том, чтобы видеть Витгенштейна и его сподвижников, и громкие крики: «Да здравствует Александр! Да здравствует король!» – заглушали актеров^8.

Корпус Йорка, двигаясь вслед за войсками Витгенштейна, прибыл 22 февраля (6 марта) в Арнсвальде, на следующий день в Солдин, а 1 (13) марта пехота и кавалерия переправились через Одер у Гюстебизе, а вся артиллерия у Нидер-Вюцова. Корпус Бюлова, подчиненный (как уже было сказано) Йорку, выступив 18 февраля (2 марта) из Ней-Штетина на Штаргард и Гарц, переправился 2 (14) марта через Одер у Шведта; одна из бригад этого корпуса, под начальством генерал-майора Тюмена, переправилась там же днем позже и обратилась через Панкун к Штетину для обложения сей крепости с левой стороны Одера, до прибытия на смену померанских резервов генерал-лейтенанта Тауэнцина; а другая осталась на время близ Шведта; бригада Борстеля сперва обложила Штетин с правого берега Одера, а потом переправившись 3 (15) марта у Шведта, двинулась на Цеденик и Гранзее, к Ратенову. Корпус же Йорка направился от Гюстебизе прямо к Берлину и вступил в столицу Пруссии 5 (17) марта. Принц Генрих и граф Витгенштейн, с многочисленной свитой, выехали через Королевскую заставу за город, где ожидали их войска Йорка; туда же устремились несметные толпы народа навстречу своим воинам. По отдании чести принцу корпус вошел торжественно в город. Вечером жители снова иллюминовали дома свои, а при появлении генерала Йорка в театре все встали с своих мест и приветствовали его три раза обычным Hoch! («Ура!»).

Одновременно с этими торжествами, изгладившими из памяти прусского народа целые годы угнетений и бедствий, жители Берлина узнали о решительном намерении своего правительства ополчиться против Наполеона: объявлены воззвания «К моему народу» и «К моим войскам»; сделаны распоряжения для образования Ландвера. Прусские граждане вздохнули свободно^9.

С таким же восторгом встретили жители Бреславля императора Александра. По объявлении Пруссией войны Наполеону уже не было никакого препятствия свиданию союзных государей. Император прибыл в Бреславль 3 (15) марта. Для встречи его на силезской границе, за местечком Вартенбергом, посланы были королем генерал-лейтенант Клейст, полковник принц Бирон Курляндский и президент правительственной комиссии Меркель с депутатами Силезии и с высшим духовенством. При императоре Александре находились граф Нессельроде, граф Аракчеев и обер-гофмаршал граф Толстой. Сам король, в сопровождении всех принцев своего Дома, встретил нашего государя в Эльсе (Oels), за четыре мили (28 верст) от Бреславля. Во всех городах и деревнях император был приветствуем радостными восклицаниями и колокольным звоном. Не доезжая города около полумили, оба монарха, со всей своей свитой, сели на лошадей и отправились верхом, мимо расставленных по дороге войск и собравшегося во множестве народа, в королевский дворец, куда прибыли уже в сумерки, около 6 часов пополудни. Колокольный звон и гром артиллерии сливались с шумными приветствиями жителей и возгласами войск. Так встречали жители Пруссии своего избавителя, и да будут памятны в жизни народов подобные торжества, соединяющие граждан соседних государств неразрывными узами военного братства!

Вообще Пруссия в это время представляла зрелище огромного лагеря. Во всех городах, на площадях и улицах, в великолепных чертогах и убогих хижинах, читали с жадностью воззвания короля «К моему народу» и «К моим войскам», увлекавшие всех и каждого, потому что в них были выражены общие чувства народа. Никому не было надобности скрывать их, и они обнаружились во всей силе. Сам король, в челе своих подданных, шел на брань, которая должна была решить вопрос о существовании Пруссии. «К оружию!», – возгласил он, и среди образованных сынов Германии наука не могла остаться безгласной: философия и поэзия сделались орудиями Марса. Мориц Арндт, прибывший вместе со Штейном из России в Кенигсберг, привез с собой написанное и напечатанное им в Петербурге сочинение «Катехизис для германского воина, объясняющий, каким образом должен вести себя и с помощью Божьей идти на бой христианский воин». Эта брошюра, преисполненная ненависти к Наполеону и французам, была перепечатана в Берлине и сделалась народной книгой^10. Другое сочинение Арндта «Что значат Ландвер и Ландштурм?» также произвело глубокое впечатление не только в Пруссии, но и во всей Германии. Появились во множестве оды и песни, возбуждавшие народ к мести и презрению смерти. Ученые и литераторы вооружились на защиту отечества. В числе охотников были певец Ундины, барон де ла Мотт-Фуке, и герой Кернер. Профессор философии Фихте, возбудив дух своих слушателей чтениями об истинном значении войны, вооружился с головы до ног и стал в ряды Ландштурма. Директор Академии художеств Шадов собрал из своих подчиненных целую дружину. Даже духовные, вместо слова мира и любви, обращались к своим прихожанам с увещаниями – сражаться до последнего издыхания, и называли предстоявшую войну святой бранью за правое дело.

Союзная армия, под начальством генерала от кавалерии Блюхера, собранная в Бре-славле, выступила оттуда в нескольких эшелонах, начиная с 4 (16) по 12 (24) марта, по направлению через Лигниц к Бунцлау, куда главная квартира была перенесена 10 (22) марта, между тем как русский корпус Винцингероде еще 8 (20) марта занял Бауцен. Корпус Милорадовича, в числе от 13 000 до 14 000 человек, обложил крепость Глогау, а потом был сменен, 18 (30) марта, прусскими войсками под начальством генерал-майора Шюлер[а] фон Зандена, и переправился через Одер у Мильтица. Отряд генерал-майора Гельфрейха, наблюдавший за крепостью Кюстрином, был сменен отрядом генерал-лейтенанта графа Воронцова (бывшей Западной армии) 5 (17) марта^11, и присоединился к войскам графа Витгенштейна 8 (20) марта, в Берлине. Главная же армия по-прежнему оставалась у Калиша, где находилась главная квартира императора Александра и князя Кутузова, как уже сказано, до 26 марта (7 апреля)12.

По отступлении вице-короля за Эльбу войска, ему вверенные, заняли следующее расположение: правое крыло, под начальством генерала Рейнье, в числе 4500 человек, от Дрездена до Мейсена; саксонские войска, принадлежавшие к 7‐му корпусу Рейнье, формировались в Дрездене и Торгау, под наблюдением саксонского генерала Тиле-мана; маршал Даву, прибыв с 3000 человек из Лейпцига в Дрезден, 1 (13) марта принял начальство над войсками, собранными в окрестностях сего города; маршал Виктор, с 5000 человек, возвратившихся из России, занимал Виттенберг, Росслау и Акен; Гре-нье, с 11‐м корпусом, в числе 18 000, стоял у Виттенберга; генерал Лористон с 5‐м корпусом, в числе 16 000, – у Магдебурга; генерал Вандамм, с дивизией Лагранжа Лори-стонова корпуса и с дивизией Морана, прибывшей из шведской Померании, всего до 6000 человек, – на нижней Эльбе; 1‐й кавалерийский корпус генерала Латур-Мобура, в числе 1800 человек, стоял у Магдебурга; а 2‐й кавалерийский корпус генерала Себа-стиани, в числе 1000 человек, формировался в Брауншвейге; следовательно, у вице-короля на Эльбе было собрано до 52 000 человек пехоты и до 3000 человек кавалерии, кроме гвардейской дивизии генерала Роге, в числе 2400 человек, находившейся при Главной квартире вице-короля в Лейпциге^13.

С нашей стороны, по занятии Берлина, партизаны и передовой отряд генерал-майора барона Дибича наблюдали за крепостями Виттенбергом и Магдебургом; генерал-лейтенант Клейст с авангардом стал у Трейенбрицена; корпус генерала Йорка – в окрестностях Потсдама; корпус Берга – у Потсдама; дивизия Бюлова – у Шведта; бригада Борстеля – у Ратенова; небольшой русский отряд^14 блокировал крепость Шпандау до 20 марта (1 апреля), а потом был сменен прусским отрядом генерал-майора Тюмена^15; главная квартира графа Витгенштейна оставалась в Берлине. Таково было расположение союзной армии до 14 (26) марта.

Причиной бездействия союзной армии, по занятии Берлина, было несогласие видов князя Кутузова с планом действий, составленным генералом Шарнгорстом. Получив от графа Витгенштейна донесение о намерении его переправиться за Эльбу, фельдмаршал напомнил ему диспозицию, присланную из главной квартиры за неделю перед тем, как ему, так и Блюхеру: Кутузов весьма основательно полагал, что переправа их через Эльбу, на значительном расстоянии между собой, подвергала вверенные им армии большой опасности, что графу Витгенштейну следовало переправиться не в соседстве Магдебурга, а несколько выше Мейссена, одновременно с переправой Блюхера у Дрездена, и что союзным армиям надлежало действовать сосредоточенными силами к Лейпцигу и Альтенбургу^16. Затем на изъявленное графом Витгенштейном намерение переправиться через Эльбу, как только наблюдавший за Магдебургом отряд Бюлова будет сменен другими войсками, фельдмаршал заметил, что, хотя силы французов, собранные у Лейпцига и Эрфурта, и могли быть опрокинуты к Рейну союзными армиями, однако же не следовало упускать из вида подкреплений, ожидаемых неприятелем. А потому, заключил Кутузов, нам следовало бы выждать прибытия наших резервов, не отдаляясь от Эльбы на значительное расстояние и ограничивая цель действий, во-первых, возбуждением германских жителей к вооружению против французов, и во-вторых – содержанием неприятеля в постоянном недоумении и бездействии^17. Почти в таком же смысле писал он и к генералу Винцингероде, объясняя ему необходимость воздержаться от опрометчивых действий, которые могли бы разрушить влияние прежних наших успехов на общее мнение в Германии. «Я не могу, – писал фельдмаршал, – говорить так откровенно с Блюхером, и потому предоставляю вам убедить его в необходимости принятого нами способа действий, не обнаруживая ему совершенно наши средства»18. Когда же граф Витгенштейн донес князю Кутузову о сборе у Магдебурга до 50 000 человек неприятельской армии, тогда осторожный полководец повторил свои опасения насчет переправы у Росслау и предложил Вит-генштейну сблизиться как можно поспешнее с Блюхером, озаботиться устройством обеспеченной переправы у Мейссена и уничтожить мост у Росслау. «Повторить должен, – писал Кутузов, – то, что ваше сиятельство из прежних моих отношений видеть изволили, а именно: что быстрое движение наше вперед для главного предмета будущей кампании никакой пользы принести не может»19.

В продолжение этой переписки наши партизаны распространили круг действий своих за Эльбу.

Полковник Тетенборн, посланный с отрядом из 4 слабых казачьих полков, 6 эскадронов и 2 конных орудий, в числе 1300 человек, должен был занять Гамбург, вооружить жителей сего города и страны, лежащей по левую сторону нижней Эльбы, против французов и уничтожить депо и склады, учрежденные неприятелем в северной Германии^20. По прибытии в Людвигслуст Тетенборн заключил с герцогом Мекленбург-Шверинским договор, по условиям которого герцог обязался выставить ополчение против французов. Герцог Мекленбург-Стрелицкий также принял сторону союзников. В Лауэнбурге, ближайшем из ганноверских городов, тогда присоединенных к Наполеоновой империи, жители при появлении казаков сбросили французские гербы со всех общественных строений и вооружились за союзников. Полковник Тетенборн там получил известие, что Гамбург занят всего-навсего 1000 человек неприятельских войск и таможенной стражи, на усиление которой шел из шведской Померании генерал Моран, с 3000 человек и 17 орудиями, через Гадебуш и Мельн. Между тем командовавший в Гамбурге генерал Карра-Сен-Сир, опасаясь восстания жителей, не осмелился выждать прибытия нашего партизана и ушел по левому берегу Эльбы к Артленбургу. Несмотря, однако же, на то, Моран продолжал идти прямо к Гамбургу, но когда датский генерал Эвальд, стоявший с 3-тысячным отрядом на голштейнской границе, объявил, по настоянию Тетенборна, что его правительство не согласно на занятие Гамбурга французскими войсками, Моран обратился к Цоллен-шпикеру, чтобы переправиться там за Эльбу. Тетенборн, узнав об этом, сделал усиленный переход к Бергдорфу и, настигнув неприятеля на переправе 5 (17) марта, атаковал его спешенными казаками полков Денисова 7‐го и Гребцова и отбил 6 орудий. Затем наш отряд, в тот же день, перешел к Бергдорфу. Туда прибыла из Гамбурга депутация с изъявлением покорности находившегося в этом городе французского управления. Но Тетенборн объявил депутатам, что Гамбург может надеяться на покровительство союзников только тогда, когда отложится от Франции и восстановит прежнее свое правительство. На следующий день явилась в Бергдорф новая депутация, предлагая вооружить на защиту города от французов 5000 человек, выдать из городских сборов на одежду и вооружение их 200 000 талеров и открыть на сей же предмет добровольную подписку. Вместе с этим депутаты приглашали Тетенборна, от имени своего сената и сограждан, прибыть в их город.

7 (19) марта наш небольшой отряд вступил в Гамбург. Еще за две мили (14 верст) от города его встретил конный отряд из граждан, потом – народная стража; а за полмили от заставы вышли огромные толпы жителей, приветствуя радостными восклицаниями казаков, оглашавших окрестности громкими русскими песнями. Впереди заставы были поднесены Тетенборну старшими сенаторами Кохом и Шульцем ключи города, а при въезде он был встречен девицами в белом платье, ожидавшими его с венками. Во все время шествия через город нашего отряда не умолкали шумные приветствия народа, звон колоколов, ружейные и пистолетные выстрелы; во всех окнах развевались знамена. Жители, теряясь в изъявлениях своего восторга, украшали зелеными ветвями свои шляпы и высоко бросали их либо подымали на длинных шестах, другие усыпали цветами путь, по которому шли наши воины. Знакомые и незнакомые обнимали и поздравляли друг друга; многие плакали от радости. На всех улицах были выставлены бюсты императора Александра I, увенчанные гирляндами из цветов и лаврами. Вечером до 2 часов ночи весь город был иллюминован. По выходе из театра народ выпряг лошадей из Тетенборнова экипажа и повез его на себе до самого дома, где была отведена ему квартира^21.

Освобождение Гамбурга, первого по торговле города во всей Германии и богатейшего из всех городов европейского материка, произвело всеобщий восторг в Пруссии. Берлинцы торжествовали его, как большую победу, пушечной пальбой.

Полковник Тетенборн, на следующий же день по занятии Гамбурга, объявил о восстановлении свободной торговли и сообщения с Англией и отправил с известием о том в Лондон корабль, на котором был послан казак Витиченко как живое свидетельство успеха, одержанного русскими войсками. Появление этого казака возбудило любопытство и участие англичан, все желали видеть его, угощали наперерыв, давали в честь ему обеды, и суровый сын Дона, благодаря врожденной сметливости и руководству находившегося при нем чиновника, поддержал сочувствие к себе англичан во все время своего пребывания в Лондоне.

По занятии Гамбурга были высланы партии на левую сторону Эльбы, для возбуждения жителей к восстанию против французов. В ожидании этих вооружений Тетен-борн остался в Гамбурге и приступил к укреплению города и к формированию войск. Положено было образовать Ганзеатический легион из двух батальонов, 6 эскадронов и двух батарей, в числе 2800 человек с 12 орудиями, и кроме того – народную стражу для непосредственной защиты города, в составе 6 батальонов, каждый в 1200 человек. Между тем подполковник Бенкендорф, посланный с казачьим полком в Любек, был встречен жителями сего города 9 (21) марта с таким же восторгом, с каким встречали Тетенборна в Гамбурге. Немедленно приступили к набору охотников в Ганзеатиче-ский легион, и в первые два дня явилось на службу более 500 человек, на экипировку которых тогда же внесено 60 000 талеров. Положено сформировать батальон и два эскадрона, в числе 1100 человек, что должно было, вместе с гамбургскими войсками, составить около 4000 человек. Но в действительности было собрано только до 2500; пожертвования деньгами ганзеатических городов были весьма умеренны. Восторг богатых, привыкших к удобствам жизни гамбургских граждан уступил место расчетам, не допускавшим увлечения. От этого – вооружения, ими сделанные, оказались недостаточны для обороны обширного города, вмещавшего в себе до 100 000 жителей. Что же касается до посторонней помощи, то она ограничилась гвардейским батальоном герцога Мекленбургского, числом в 400 человек, 200 солдатами прусской пехоты, примкнувшими к любекскому батальону, и кадрами английских войск для Ганноверского легиона^22.

Жители Бремена готовились последовать примеру Гамбурга и Любека, но были удержаны в повиновении французам прибытием отрядов Карра-Сен-Сира и Морана и мерами строгости, принятыми начальником 32‐го военного округа французской империи, генералом Вандаммом. О действиях его может дать понятие следующий приказ, им отданный 22 марта (3 апреля): «Положение, в котором находится вверенный мне корпус, заставляет меня прибегнуть к чрезвычайным мерам, указанным обстоятельствами: я должен исполнить их. С самого начала моего военного поприща, испытав всевозможные перевороты, я умел всегда поставить себя выше всяких случайностей. Место, занимаемое мной, налагает на меня тяжкие обязанности, но с содействием отличных сановников, участвующих вместе со мной в обязанностях служить верно нашему высокому монарху, я твердо убежден в том, что неприятель дорого заплатит за всякую против нас попытку. Будучи счастлив во всех моих предприятиях, я еще никогда не испытал неудачи. Никто не станет на меня жаловаться, ежели буду иметь возможность избежать того; но, действуя от юности на основании строжайших правил чести, не нарушу моего долга. Единственным руководством моим будут наши обязанности к Государю и отечеству. Надеюсь, что, сходно с моими желаниями, управления и жители вверенного мне департамента[20] будут вести себя с благоразумием и осторожностью, которых требуют от них настоящие обстоятельства. В особенности же надеюсь на усердие и преданность доброго города Бремена, в которых порукой мне служит присяга вашего достойного мэра. Никто, вероятно, не станет подражать безумным поступкам гамбургцев. Я добр и справедлив, по врожденному характеру и привычке, но буду страшен при исполнении моих обязанностей, как прямой воин, пребывая верным своему долгу, не пощажу ничего, если воля моего Государя, польза отечества и слава нашего оружия того потребуют».

Еще до прибытия Вандамма из Везеля в Бремен французские генералы приняли меры для удержания в повиновении жителей окрестной страны. Карра-Сен-Сир двинулся к северу, разогнал Ландштурм и достиг Бремерлеге, при устье Везера; а Моран, с 2300 человек и 8 орудиями, направился к Гамбургу и 15 (27) марта уже был в одном переходе оттуда, в Тостедте. Здесь получено было известие о восстании жителей Люнебурга против французов. Действительно, как только казаки появились на левой стороне Эльбы, то люнебургские граждане выгнали французских чиновников и таможенную стражу, восстановили прежнее управление и сформировали стрелковый отряд. Французские жандармы, покушавшиеся 14 (26) марта вступить в город, были отражены с уроном. Генерал Моран, собрав в Тостедте до 2500 человек с 8 орудиями^23, сперва имел намерение идти на Гарбург к Гамбургу, но, вместо того, направился к Люнебургу для наказания жителей сего города. По прибытии туда, 20 марта (1 апреля), французы тотчас посадили в тюрьму множество граждан. Моран нарядил военный суд и угрожал расстрелять на следующий день 50 человек. Но эти несчастные были спасены внезапно прибывшими в Люнебург русскими партизанами.

В числе их в это время находился генерал Дернберг, известный покушением своим в 1809 году – захватить короля Вестфальского в собственной его столице Касселе. Сношения его со многими из ганноверских жителей подали повод к отправлению его за Эльбу с наблюдавшим тогда крепость Виттенберг летучим отрядом генерал-майора Бенкендорфа, усиленным прусскими и русскими войсками до 1100 человек пехоты и 2000 кавалерии с 6 орудиями^24. Генерал Дернберг переправился в ночь с 13 (25) на 14 (26) марта через Эльбу у Квицебеля, против Вербена, но, будучи атакован прибывшим со стороны Магдебурга французским отрядом, был отброшен к Нейенкирхену и возвратился на правую сторону Эльбы через Шарпенлоэ. Между тем подошел к Гавельбергу наблюдавший за Магдебургом отряд Чернышева. Партизаны, съехавшись вместе, положили перейти за Эльбу и действовать совокупными силами. 17 (29) марта Чернышев переправился близ Белова (Behlow), несколько выше Виттенберга, на паромах и лодках, занял местечко Зеегаузен и отбросил неприятеля, снова появившегося на магдебургской дороге; а генерал Дернберг спустился по правому берегу Эльбы к Ленцену и также переправился 19 (31) марта в лодках на другую сторону реки. Затем оба отряда немедленно двинулись далее, по направлению через Данненберг и Вустров, прикрываясь со стороны Магдебурга казачьим отрядом полковника Власова, посланным через Зеегаузен и Арендзее. Узнав на марше об опасности, угрожавшей жителям Люнебурга, партизаны ускорили свое движение и, пройдя в 24 часа 70 верст, прибыли ввечеру 29 марта (1 апреля) в Биненбюттель (на расстоянии около 12 верст от Люнебурга), а на следующий день утром подошли к городу.

Люнебург, в коем считалось более 10 000 жителей, лежит на левом берегу реки Ильменау. Город был обнесен валом с 5 заставами, из которых две, Альтен-Брюкер-Тор и Люнер-Тор, обращены к востоку, на речную сторону, Бардевикская застава – к северу, Новая – к западу и Красная – к югу. Положено было повести главную атаку с восточной стороны, а для отвлечения оттуда неприятельских войск генерал Чернышев послал полковника Палена, с двумя казачьими полками, на левую сторону реки, к Новой Заставе; полковник Власов, с одним казачьим полком, направился по дороге в Целле, откуда ожидали прибытия Даву с значительным отрядом; наконец, один казачий полк был послан по пути к Данненбергу для прикрытия перевозных судов, отправленных, между тем, от Ленцена к Бойценбургу.

Атака Палена не ввела в заблуждение Морана, который, обратив преимущественно внимание на оборону города с восточной стороны, занял силою Альтенбрюкскую и Люнерскую заставы и выслал батальон с двумя пушками на правую сторону реки. Этот небольшой отряд, неожиданно атакованный нашей конницей, был рассеян, с потерей 200 человек пленными и обоих орудий. Вслед за тем союзная артиллерия расположилась на возвышениях правого берега реки и открыла по неприятелю, занимавшему город, сильный огонь, под покровительством коего устремились в атаку майор Эссен с русскими егерями к Альтенбрюкской заставе, а майор Борке с прусским батальоном к Люнер-Тор. В продолжение двух часов кипел упорнейший бой у обеих застав; наконец прусские войска ворвались в город, овладели двумя орудиями и ударили в тыл неприятелям, оборонявшим прочие доступы; наша пехота и Изюмские гусары также пробились через Альтенбрюкскую заставу; но бой продолжался еще долго в тесных улицах Люнебурга. Жители приняли в нем участие, стреляя по неприятелю из окон. Моран, потеряв множество людей и почти всю свою артиллерию, успел выйти из города через Новую заставу, всего с 500 людьми и двумя орудиями; но едва лишь он достиг ближайшей деревни Реппенштедта, как был встречен предупредившими его по проселочной дороге русскими войсками. Поражаемый огнем четырех орудий и окруженный многочисленной конницей, Моран обратился назад к Новой Заставе, где встретили его союзные войска, занявшие город. Здесь неприятели, громимые картечью, стесненные отовсюду, понесли страшный урон. Сам Моран был смертельно ранен; остальные войска, с ним находившиеся, а равно и те, которые продолжали обороняться в городе, положили оружие. В этом деле, продолжавшемся более 7 часов, весь неприятельский отряд был уничтожен. Захвачены в плен: сам Моран (умерший 3 дня спустя в Бойценбурге), три полковника, 80 офицеров и 2200 нижних чинов. 9 орудий, три знамени и значительный обоз достались в руки победителям. Урон союзников вообще простирался до 300 человек: в числе убитых был майор граф Мусин-Пушкин; в числе раненых майор Эссен^25. В этом бою убит первым из прусских охотников храбрый Хаазе. Приведем письмо его родителей.

«Наш сын Георг, на 22-м году от роду, поражен пулей в достопамятном навеки деле при Люнебурге. Находясь в числе охотников 1‐го померанского полка, по свидетельству его мужественного командира, майора Борка, он сражался неустрашимо и решительно и пал за отечество, за независимость Германии, за честь нашего народа, за нашего возлюбленного короля. Тяжела понесенная нами потеря; но мы сожалеем еще более о том, что могли пожертвовать только одним сыном на великое, святое дело»26.

Император Александр I, получив донесение о деле при Люнебурге, пожаловал генерал-адъютанту Чернышеву бриллиантовые знаки ордена св. Анны 1‐й степени, а генералу Дернбергу орден св. Георгия 3‐й степени. Князь Кутузов, извещая Дерн-берга о сей награде, писал ему: «Его Императорское Величество во изъявление своего благоволения пожаловал вам орден св. Георгия 3‐го класса. Я, как старый кавалер сего ордена, горжусь что имею такого товарища, как вы, столь блистательно отличившимся во многих случаях»27. Граф Витгенштейн получил тогда же бриллиантовые знаки ордена св. Александра Невского^28.

Успехи восстания в северной Германии заставили французов принять более действительные меры для утверждения там своего владычества. Страна сия, весьма важная по богатству жителей, представляла возможность англичанам и русским делать высадки и привлечь окончательно на свою сторону датчан; к тому же, оставив прибрежье моря во власти союзников, невозможно было французам удержаться на Эльбе. Наполеон, не полагаясь нисколько на преданность своих германских подданных, поручил известному взыскательностью Вандамму управление так называемым 32‐м военным округом и находившимися там войсками. В ожидании их сбора прибыл из Магдебурга в Люнебург, на следующий день по освобождении сего города союзными войсками, генерал Монбрюн (брат убитого при Бородино) с авангардом дивизии Лагранжа, поступившей под начальство маршала Даву. За ним следовал сам маршал с остальными войсками дивизии, состоявшей в числе 6000. Генералы Чернышев и Дернберг, не имея возможности удержать превосходного в силах неприятеля, отступили к Бойценбургу за Эльбу^29. Желая предохранить ганноверских жителей от мщения французов, оба они писали к начальникам неприятельских войск, что за смерть казненных граждан будут отвечать взятые нами пленные^30. Впоследствии граф Витгенштейн сделал такое же объявление^31.

Между тем Вандамм успел собрать на Везере дивизии Карра-Сен-Сира, Дюфура и Дюмонсо, в числе 24 000 человек. В Бремене был учрежден военный суд над жителями страны, замешанными в действиях против французов: расстреляно более 20 человек; другие осуждены на каторгу либо подверглись заточению; на многие города и местечки наложены значительные денежные взыскания. Несмотря на угрозы наших партизан, Вандамм готовился наказать жителей Люнебурга; но, между тем, прибыл в Целле снова назначенный начальником 32‐го военного округа маршал Даву, под начальство которого поступили все войска, находившиеся на нижней Эльбе, следовательно, и корпус Вандамма. Хотя маршал обходился с жителями менее жестоко, нежели его предшественник, однако же аресты, конфискации и произвольные налоги тяготели над прибрежьем северной Германии. Союзные державы, возбудив восстание против Наполеона, не поддержали его надлежащим образом: российско-прусские армии были направлены в Саксонию; Англия довольствовалась присылкой в Гамбург ружей и амуниции; наследный шведский принц нисколько не заботился о содействии германским жителям; Дания, сомневавшаяся в приязни союзников, по-прежнему осталась на стороне Франции. Богатые ганзеатические города, слишком надеясь на внешнюю помощь, не развили вполне своих средств на собственную защиту. Самые наши партизаны действовали не единодушно, а соперничали между собой. Для сосредоточения власти над всеми отрядами и ополчениями в северной Германии государь назначил начальником их поступившего в нашу службу австрийского генерал-лейтенанта Вальмодена^32, но войска, ему вверенные, были весьма малочисленны, а ополчения не могли вскоре устроиться. Это удержало в бездействии союзников. Только отряд Тетенборна оставался в Гамбурге до 18 (30) мая. Ганноверу и ганзеатическим городам суждено было остаться под игом французского владычества до всеобщего освобождения Германии.

Глава IV

Занятие союзниками Дрездена

и взятие Ченстохова

Наступление левой колонны союзных войск из Силезии в Саксонию было совершено в трех главных эшелонах: впереди двигался корпус Винцингероде; за ним – корпус Блюхера; еще более сзади – корпус Милорадовича. Главная же армия, при которой находилась и главная квартира императора Александра и князя Кутузова, оставалась в Калише.

Партизаны Давыдов, Прендель и князь Мадатов, и за ними авангард корпуса Винцингероде, под начальством генерал-майора Ланского, были устремлены к Эльбе впереди левой союзной колонны. Давыдов и князь Мадатов приобрели громкую и вполне заслуженную славу в Отечественную войну: Давыдов прежде всех открыл партизанские действия; Мадатов, наездник по призванию, краса храброго Александрийского гусарского полка, сделался известным во всей армии отвагой и находчивостью в делах при Борисове и Калише. Совершенно иное говорят о Пренделе его ратные товарищи, современники – неумытные судии[21] и ценители доблести. По свидетельству их, Прен-дель старался внушать страх к себе своей наружностью: его взоры метали молнию; его длинные усы, дребезг оружия и громкие угрозы поражали ужасом мирных граждан, но в продолжение всего своего боевого поприща он не только не сделал ничего замечательного, но едва ли подвергался какой-либо явной опасности. Вся партизанская деятельность его ограничивалась захватом в плен отдельно бродивших неприятелей и составлением из их показаний весьма замысловатых донесений^1.

8 (20) марта Винцингероде занял своими главными силами Бауцен, выслав генерала Ланского и партизан к Эльбе, куда также шел направленный Милорадовичем на Гойерсверду отряд флигель-адъютанта ротмистра Орлова.

Генерал Рейнье, несколько дней командовавший войсками, успевшими собраться в Дрездене, в числе до 3500 человек, занял город и в особенности восточную часть его на правой стороне Эльбы (Нейштадт), приступил к сооружению там укреплений и объявил гражданам, что, в случае наступления неприятеля, ему предписано взорвать один из быков каменного моста. Затем французы стали было устраивать под мостом мину, но встретили сильное противодействие со стороны жителей, возбужденных к сопротивлению общей ненавистью немцев к Наполеону и желанием сохранить один из прекрасных памятников народного зодчества. Дело дошло до того, что народ, собравшись шумной толпой у Брюлевского дворца, занятого генералом Рейнье, выбил камнями несколько стекол в окнах его комнат и бушевал до глубокой ночи. Но вскоре после того, 1 (13) марта, прибыл в Дрезден Даву с подкреплениями, постепенно усилившими гарнизон до 12 000 человек. Получив от вице-короля приказание остановить на Эльбе неприятеля, но не вдаваться в решительный бой с превосходными силами Блюхера, а по прибытии союзной армии к Дрездену очистить сей город, а равно Мейс-сен, занятый баварским отрядом графа Рехберга, и разрушить оба моста, маршал продолжал деятельно минные работы. 30 рудокопов, присланных из Фрейберга, трудились по очереди днем и ночью над устроением кругом 4‐го устоя 5 подкопов, глубиной от 8 до 10 футов. Сообщение с правой стороной реки было запрещено, и жителям Дрездена предписано находиться в своих домах безотлучно, как только раздастся за рекой первый пушечный выстрел, а с нарушителями этого распоряжения поступать как со шпионами; войскам приказано стрелять по жителям, собирающимся в толпы, и проч.2

7 (19) марта Даву, узнав о приближении к Дрездену передовых войск союзной армии, перевел войска и обозы из Нейштадта на левую сторону реки, кроме нескольких саксонских рот, оставленных там под начальством майора Ешка, и приказал взорвать часть моста, под которой была заложена мина. Действие мины, рассчитанное с точностью искусными французскими инженерами, ограничилось взрывом одного быка и двух ближайших к нему арок. Ни один из домов не был поврежден, ни одно из оконных стекол не было выбито, и даже лишь немногие из жителей слышали глухой треск взорванной мины^3. В тот же день Даву выступил из Дрездена, поручив начальство над остатками бывшего 7‐го корпуса, за болезнью генерала Рейнье, Дюрютту: войска, ему вверенные, состояли из собственной его дивизии и саксонской дивизии Лекока, всего до 3000 человек. Между тем полковник Давыдов, узнав от жителей окрестной страны о разрушении дрезденского моста и сообразив, что половина города, лежащая на правом берегу Эльбы, или вовсе оставлена неприятелем, или занята им слабо, подошел к городу ввечеру 8 (20) марта. Разместив свой небольшой отряд широкой дугой на высотах под Дрезденом и приказав казакам развести огромные бивачные огни, Давыдов послал на следующее утро в Нейштадт парламентером штабс-капитана Левенштерна с требованием сдачи города, угрожая приступом в случае отказа. Генерал Дюрютт, стоявший в Альтштадте, изъявил желание видеть штаб-офицера, уполномоченного начальником русского отряда на ведение переговоров. Следствием того было отправление в Дрезден Волынского уланского полка подполковника Храповицкого. Дюрютт, считая отряд Давыдова несравненно сильнейшим, нежели он был в действительности, и получив в продолжение дня известия о появлении союзных войск и о покушениях их переправиться выше и ниже Дрездена через Эльбу, утвердил в 9 часов вечера договор, подписанный уполномоченными обеих сторон. Положено было, чтобы русские войска 10 (22) марта в полдень заняли Нейштадт и чтобы военные действия были прекращены в городе и на расстоянии одной мили выше и ниже его; каждый из договаривающихся обязывался объявить противнику о возобновлении действий за двое суток до их открытия; наконец, Дюрютт согласился, чтобы саксонские войска, занимавшие Нейштадт, перед выступлением оттуда, отдали честь русским; но потребовал только не помещать этой статьи в капитуляции^4. Таким образом, Давыдов занял ближайшую часть Дрездена, но возбудил тем неудовольствие генерала Винцингероде, который, отрешив его от командования отрядом, приказал ему сдать вверенные ему войска Пренделю и отправиться в главную квартиру. Поводом к тому послужили «переговоры с неприятелем, строго запрещенные еще в пределах России, и заключение перемирия, которое, – по словам Винцингероде, – будучи государственным преступлением, заслуживало примерного наказания»5.

На следующий день по очищении неприятелем Нейштадта, 10 (22) марта, саксонский отряд Лекока выступил из Дрездена в Торгау на присоединение к находившимся там войскам Тилемана; а на смену им прибыли несколько сот человек баварской пехоты. У Дюрютта было всего-навсего до 2000 человек с 18 орудиями; когда же французы, состоявшие в дрезденском гарнизоне, выступили в нескольких небольших эшелонах из города и для обороны его остались одни лишь баварцы, а между тем получено было известие о переправе русских у Ризы, Дюрютт, не осмеливаясь занимать долее Дрезден, отступил, в ночь с 14 (26) на 15 (27) марта, по направлению к реке Заале. Действительно, переправа через Эльбу партизанского отряда флигель-адъютанта Орлова при Дебельсдорфе ниже Мейссена и нескольких казачьих партий между Дрезденом и богемской границей заставили неприятеля опасаться за путь отступления и очистить саксонскую столицу. Пользуясь этим, Винцингероде переправил часть своих войск на левую сторону реки, занял дрезденский Альтштадт, 15 (27) марта приказал генералу Никитину построить плавучий мост и перешел с остальными войсками авангарда через Эльбу 19 (31) марта. Три дня спустя, 22 марта (3 апреля), Винцингероде расположился в Лейпциге, а 29 марта (10 апреля) было возобновлено сообщение в Дрездене по каменному мосту^6. Прусский корпус Блюхера следовал непосредственно за авангардом и с 18 по 22 марта (с 30 марта по 3 апреля) прошел через Дрезден. При военачальнике, убеленном сединами, но бодром и крепком телесными и душевными силами, находился цвет народонаселения Пруссии; с ним вместе прибыли: брат короля принц Вильгельм, принцы Прусские Август и Фридрих и брат королевы, герцог Карл Мекленбург-Стрелицкий; а на следующий день приехал наследный принц Прусский.

Надеясь на содействие жителей Саксонии в общем деле Германии, Блюхер, при переходе через силезскую границу, объявил в воззвании к своим войскам что они должны поступать с саксонцами как с будущими сподвижниками^7. Но вместо содействия союзники встретили в Саксонии недоверчивость к себе и равнодушие к общей пользе^8. Реквизиции необходимейших потребностей были удовлетворяемы с чрезвычайной медленностью. Отсутствие короля Фридриха-Августа и колебания правительственной комиссии, не знавшей, должна ли она была следовать прежней политике или действовать в пользу союзников, заставили Блюхера обратиться к народу и угождать общественному мнению; с этой целью он разрешил свободу тиснения и приказал выпустить из форта Кенигштейна дрезденских граждан, выбивших окна в Брюлевском дворце. Но все это нисколько не побудило саксонцев к принятию участия в коалиции против Наполеона.

22 марта (3 апреля) Блюхер выступил из Дрездена с последним эшелоном своего корпуса по направлению к Альтенбургу, куда его главная квартира прибыла 2 (14) апреля; войска его были размещены по квартирам на пространстве от Борны до Цвиккау; в таком расположении оставался прусский корпус целые две недели, до 16 (28) апреля^9.

Действия Фридриха-Августа в это время, по-видимому, клонились в пользу союзников. По свидетельству Шарнгорста, он прислал в Бреславль уполномоченного, которому было поручено уверить короля Прусского в готовности саксонского правительства содействовать общему делу, заметив, однако же, что оно находится в зависимости от обстоятельств, не позволяющих действовать решительно. Союзники предлагали Фридриху-Августу присоединить к их армии саксонские войска, собранные в Торгау, и объявить о решении, им принятом, вооружиться в защиту Германии, обещая, со своей стороны, поручительство в неприкосновенности его владений, за исключением Котбусского округа и Вестфальских земель, и уплату, либо вознаграждение, за все поставки для союзных войск. Но король в продолжение двух месяцев не только не дал никакого определительного ответа на эти предложения, но оставлял в совершенной неизвестности насчет своих видов и правительственную комиссию, и генерала Тиле-мана, командовавшего саксонскими войсками^10.

Положение Саксонии в отношении к союзникам изложено Штейном следующим образом: «Большая часть народа предана своему Государю и желает его возвращения. Не должно, однако же, полагать, чтобы люди, привязанные паче всего к своему имуществу, слабые и велеречивые, были способны к восстанию. Гнусно видеть, что порабощение и все бедствия их отечества для них менее тягостны, нежели невзгоды, сопряженные с войной, отсутствие короля и разорение дрезденского моста… В случае, ежели король будет упорно оставаться на стороне Наполеона, можно вверить управление государственному комитету и воспользоваться средствами страны на общую пользу. Такое распоряжение лучше, нежели присутствие короля гордого, слабого, упрямого, который затруднил бы ход дел во всех отношениях…»11.

По очищении Дрездена армия вице-короля отступила за реку Заале. 5‐й корпус генерала Лористона был расположен на Эльбе, ниже Магдебурга, до Вербена; 11‐й корпус генерала Гренье занимал Магдебург; несколько батальонов 2‐го корпуса маршала Виктора стояли у Кальбе и Бернбурга; дивизия Дюрютта и баварский контингент Рехберга – у подошвы Гарца, близ Стольберга. Занятие оборонительной линии по реке Заале и нижней Эльбе, послужившее вице-королю к сосредоточению значительной части его сил в окрестностях Магдебурга, способствовало ему к наступательным действиям против графа Витгенштейна. Угрожая движением к Берлину, вице-король надеялся отвлечь нашего полководца от переправы в окрестностях Виттенберга и от движения к Лейпцигу, которое не только могло повести к совокупному действию обеих союзных армий, но и подвергало вице-короля потере сообщения с войсками Наполеона, собиравшимися на Майне и Рейне. Таким образом, принц Евгений опасался именно того, чтобы армия графа Витгенштейна не двинулась за Эльбу, по направлению, указанному князем Кутузовым^12. Граф Витгенштейн, со своей стороны, усилившись прибывшим от Штетина корпусом Бюлова, решился приблизиться к Эльбе. Войска его, выступив 15 (27) марта из окрестностей Берлина, расположились 21 марта (2 апреля) следующим образом: бригада генерала Борстеля – у Валица, в 1½ милях (10 верстах) от Магдебурга; главная квартира и корпус Йорка – у Цербста; корпус Берга – у Лицова (Liezov); корпус Бюлова – у Цизара. Невыгоды такого расположения частей армии, в расстоянии от одного до двух переходов между собой, увеличивались дурным качеством дорог, по которым им надлежало двигаться к Эльбе^13.

В половине (в конце) марта вице-король собрал в Магдебурге и впереди сей крепости, на правой стороне Эльбы, пехотные корпуса Лористона и Гренье, 1‐й и 2‐й кавалерийские корпуса и гвардию, вообще в числе около 40 000 человек^14. Граф Витгенштейн, силы которого, за отделением отрядов в тылу армии, простирались всего-навсего до 35 000 человек^15, решился, несмотря на превосходство неприятеля в числе войск, атаковать его с той целью, чтобы обеспечить Берлин от покушений вице-короля и, переправившись через Эльбу выше Магдебурга, открыть сообщение с корпусами Винцингероде и Блюхера. На основании этих соображений граф Витгенштейн и Шарн-горст составили общую диспозицию действий союзных войск.

Генералу Борстелю было приказано завязывать дела с неприятелем, но не вступать в решительный бой, стараться выманить вице-короля из выгодной позиции, им занятой впереди Магдебурга, и отвлечь его как можно далее от сей крепости; а между тем предполагалось обойти неприятельский корпус с правого фланга войсками Йорка и Берга и отрезать ему путь отступления. 21 и 22 марта (2 и 3 апреля) Борстель, атакованный превосходными силами, отступил в совершенном порядке к Глейне[22]. Но вице-король разгадал намерение противника и остался на своей позиции: в центре ее, на Недлицком плато, прикрытом болотистой речкой Эле (Ehle), был расположен корпус Гренье; правое крыло, у местечка Гоммерна, примыкавшее к помянутой речке, и левое, на дороге в Бург, у селения Гарвиша, также прикрытое болотами, были заняты войсками Лористона. В резерве, у Клюсской гати, весьма важной теснины через обширные болота, на дороге из Гоммерна в Магдебург, стала гвардия^16.

Так как вице-король не трогался с места, то граф Витгенштейн сделал распоряжения к нападению на неприятельскую позицию и назначил к сему день 25 марта (6 апреля); а между тем, деятельно продолжалось сооружение мостов у Росслау. Но, когда 24 марта (5 апреля) пришло донесение с передовых постов, что неприятельские войска потянулись назад к Магдебургу, тогда Витгенштейн, не желая потерять случая к нанесению предположенного удара, решился неотлагательно атаковать вице-короля. Союзники выступили с мест своего расположения тремя колоннами: левая, состоявшая из корпуса Йорка, в голове которой двигался отряд генерал-майора Гюнербейна^17, направилась через Лейцкау к Гоммерну; средняя, из войск Борстеля, двинулась от Цеперника к Веглицу, где она должна была соединиться с русским корпусом Берга, выступившим от Лицова; правая, из войск Бюлова, в голове которых шел генерал-майор Оппен с 1‐м Лейб-гусарским полком, наступала от Цизара, по большой берлинской дороге, к местечку Мёкерну. Вообще же атаки были поведены на пространстве немецкой мили (7 верст), что не позволяло соблюсти надлежащее единство в действиях.

Генерал Гюнербейн, выждав прибытие главных сил Йорка от Цербста к Лейцкау, двинулся по дороге к Гоммерну и заставил неприятельские форпосты отступить к Данигкову. Впереди этого селения стояли два французских эскадрона; прусские лейб-гусары тотчас опрокинули их, но, подойдя к ближайшим домам, были встречены огнем стрелковой цепи и принуждены отступить. Прусские егеря кинулись было ко входу в селение, но были отбиты занимавшим его отрядом и батальоном, присланным со стороны Гоммерна по приказанию самого вице-короля. Генерал Гонербейн открыл огонь из 4 орудий и послал егерей снова в атаку на селение; но это покушение также не имело успеха. Так как неприятель поддерживал защитников Даннигкова свежими войсками от Гоммерна, то Гюнербейн, желая затруднить их передвижение, выслал влево от атакуемого селения, под прикрытием драгун, конную батарею поручика Гензеля, которая открыла продольный огонь по неприятелю; в то же время майор Лобенталь, с двумя батальонами 1‐го восточно-прусского полка, атаковал его с фронта, а стрелки, переправившись вброд через речку Эль, зашли в тыл войскам, оборонявшим мост, что заставило неприятеля очистить селение и отступить к Гоммерну. Между тем майор Краммонд, направленный с фузилерным батальоном в обход на Дорнбург к Гоммерну, достиг этого пункта, но, встретив превосходные неприятельские силы, отошел назад и расположился на одной высоте с войсками Лобенталя. В 5 часов пополудни прибыли к Даннигкову граф Витгенштейн и генерал Йорк с 6 батальонами, драгунами полковника Юргаса и тремя батареями. Прибытие свежих войск способствовало Гюнербейну удержаться в Даннигкове, но бой ограничился канонадой, продолжавшейся до самой ночи. Урон левой колонны убитыми и ранеными вообще простирался до 140 человек, в числе которых было 3 офицера^18.

В 4 часа пополудни, в то время уже, когда бой у Даннигкова был в полном разгаре, генерал Борстель, слыша сильную канонаду, гремевшую на этом пункте, выступил от Цеперника со своими драгунами и конной батареей на Вальвиц, к Веглицу, и приказал своей пехоте и пешей артиллерии следовать туда же как можно поспешнее. Селение Веглиц было обороняемо двумя батальонами; 4 орудия обстреливали мост и длинную плотину на речке Эле; позади селения стояла пехота в нескольких каре. По прибытии к неприятельской позиции Борстель нашел там корпус Берга, который, выстроившись по эту сторону речки, завязал довольно сильную канонаду; к этой артиллерии присоединилась конная батарея Борстеля; а потом подоспела и пешая батарея его. Таким образом, на этом пункте со стороны союзников действовали 24 орудия. В 5 часов получено было от генерала Йорка приказание овладеть Веглицем. По соглашению Берга с Борстелем союзные войска двинулись в атаку на селение тремя колоннами: обе крайние состояли из прусских войск^19, а средняя – из русских егерей 26‐го полка и ратников Олонецкого и Вологодского ополчений под начальством генерала Рота. Переправа через болотистую речку была совершена вброд, по пояс в воде. Стрелки, рассыпанные впереди левой колонны, атаковали батарею, стоявшую у входа в селение, и захватили два орудия. Несколько неприятельских эскадронов кинулись на выручку потерянной артиллерии и отбили ее, но прусские фузилеры успели привести в негодность эти орудия, воткнув штыки в затравки и сломав концы их. Правее же плотины головной батальон перешел через речку в развернутом фронте и готовился перестроиться в колонну к атаке; в этот самый момент появились на правом фланге его несколько французских эскадронов; но прусская пехота успела свернуться в каре и, встретив неприятельскую кавалерию пальбой, в расстоянии 50 шагов, рассеяла ее и отбросила в беспорядке – частью к Веглицу, частью за речку к Лейцкау. Прусские драгуны полка королевы и Гродненские гусары преследовали опрокинутого неприятеля и довершили его поражение. Затем 2‐й батальон Померанского полка овладел с боя Веглицом, а гренадерский батальон, 1‐й батальон Померанского полка и войска

Рота атаковали французов на высотах у Ветряной мельницы (Windmühle), отбили орудие и опрокинули неприятеля к Недлицу. Урон Борстелевой бригады простирался до 250 человек, в числе которых было 6 офицеров. Русские потеряли вообще до 50 человек. У неприятеля захвачено в плен более 250 человек^20.

Генерал-майор Оппен, двигавшийся с 1‐м Лейб-гусарским полком в авангарде корпуса Бюлова, выступившего утром из Цизара, встретился с неприятелем у Цеденика (Zehdenick). Впереди этого селения, за глубоким оврагом, стояла кавалерия 7 различных полков, в числе около 1000 человек, с конной батареей; за ней пехота в 3 небольших каре. Генерал Оппен, выждав прибытие еще 4 эскадронов драгун (Литовского и Западно-Прусского полков), с конной батареей капитана Штейнвера, оставил один эскадрон гусар для прикрытия артиллерии, а остальные 7 повел в атаку на неприятельскую кавалерию. Французы открыли пальбу из карабинов по гусарам, которые, дойдя до рва, остановились. В это самое время Бюлов, подоспев на поле боя, послал в атаку майора Платена с литовскими драгунами, в числе 200 человек. Бешеный Платен (Der tolle Platen), как обыкновенно звали его, кинулся вперед, перенесся через ров с криком «Ура!» (Hurrah!), опрокинул несравненно сильнейшего неприятеля и захватил в плен 150 человек. Французская пехота, прикрывшая отступление кавалерии, будучи поражаема огнем прусской конной батареи, была принуждена отступить к Недлицу. Потеря прусской кавалерии в деле при Цеденике простиралась до 140 человек; а вообще во всех трех делах 24 марта (5 апреля) со стороны союзников убито и ранено 9 офицеров и около 600 нижних чинов. Со стороны же французов потеря одними пленными простиралась до 20 офицеров и около 1000 нижних чинов; число убитых и раненых также было весьма значительно; ранены генералы Гренье и Грюндлер^21.

В ночь неприятель отступил к Магдебургу, уничтожив мосты на Клюсской плотине и даже плавучие мосты на Эльбе. Очевидно было, что вице-король совершенно отказался от своего покушения наступать к Берлину, и это подтвердилось на следующий день движением французских войск по левому берегу Эльбы к нижней Заале^22.

Дела 24 марта (5 апреля) не только обеспечили Берлин и способствовали графу Витгенштейну приступить к переправе через Эльбу, но поселили в прусских войсках доверие к себе и начальникам своим.

К сожалению, граф Витгенштейн не мог воспользоваться этой победой. Магдебург, Виттенберг и Торгау требовали наблюдательных отрядов; крепость Шпандау была обложена; таким образом, союзники находились в необходимости ослабить и без того уже незначительные силы, которыми они готовились действовать за Эльбой. Войска Бюлова и Борстеля были оставлены под Магдебургом; генерал-лейтенант Клейст, с российско-прусским отрядом, в числе 7000 человек, с 40 орудиями^23, под Виттенбергом; с остальными же войсками корпусов Йорка и Берга граф Витгенштейн перешел через Эльбу близ Росслау 29 марта (10 апреля) и расположил их у Дессау и Кетена^24.

Граф Витгенштейн, желая иметь более обеспеченную переправу на Эльбе, открыл сношения с саксонским генералом Тилеманом, которого войска занимали Торгау; но Тилеман, хотя и выказывал преданность общему делу Германии, однако же не мог сдать союзникам вверенной ему крепости, имея повеление короля Фридриха-Августа не впускать туда ни французов, ни противников их. Между тем Витгенштейн, получив от Тилемана сведения о возможности овладеть без больших усилий Виттенбергом, решился штурмовать сию крепость и назначил к тому день 5 (17) апреля. Действительно, укрепления Виттенберга были довольно слабы, и гарнизон ее состоял всего-навсего из 1500 человек польских войск генерала Домбровского и 1000 французов. Но комендант этой крепости генерал Лапойп (Lapoype), ветеран революционных войн, подтвердил упорной обороной Виттенберга известную истину, что главная сила всякой крепости заключается не в стенах ее, а в мужестве гарнизона и в твердости духа начальника войск^25.

Французы и поляки, составлявшие гарнизон Виттенберга, занимали крепость, лежащую, как известно, на правой стороне Эльбы, и тет-де-пон[23] на противоположном берегу. Граф Витгенштейн, прибыв к войскам Клейста накануне дня, назначенного для нападения на неприятеля, находился 5 (17) апреля при штурме и взятии предместий. Затем союзники бомбардировали город в продолжение двух дней, между тем как генерал Казачковский покушался овладеть тет-де-поном. Но все эти попытки были безуспешны. Потери с каждой стороны простирались до 300 человек^26.

7 (19) апреля граф Витгенштейн, получив известие о наступлении Наполеона, имевшем целью сосредоточение его армии с войсками вице-короля и разобщение союзных корпусов, решился оставить на правой стороне Эльбы только самые необходимые отряды, а все прочие силы собрать на левой стороне этой реки для совокупного действия с Блюхером. С этой целью корпус Йорка от Кетена, и за ним генерал-майор Гельфрейх, с Тенгинским и Эстляндским полками, должны были двигаться на Цербиг и Дюбен; корпус Берга от Дессау – также к Дюбену; генерал Клейст, оставив под Виттенбергом наблюдательный отряд^27, и другой отряд^28 для охранения тет-де-пона у Росслау, выступил с остальными войсками на Дессау к Галле. Прибытие на Эльбу русских отрядов графа Воронцова и генерала Гарпе – первого от Кюстрина и Франкфурта к Магдебургу, а второго от Пиллау к Виттенбергу – позволило графу Витгенштейну перевести корпус Бюлова и войска, оставленные Клейстом под Виттенбергом, на левую сторону Эльбы. По взятии же Шпандау бригада Тюмена двинулась к Эльбе на присоединение к корпусу Бюлова^29. Таким образом, в половине апреля (или в конце этого месяца по н. ст.) союзные войска, состоявшие в числе до 30 000 человек под начальством графа Витгенштейна, войдя в связь с войсками Блюхера, расположились следующим образом: главная квартира графа Витгенштейна и корпус Берга в Лейпциге; корпус Йорка в окрестностях Шкейдица; отряд Клейста в Галле, корпус Бюлова у Кетена, за исключением бригады Тюмена, остававшейся на правой стороне Эльбы.

Обратимся к изложению событий в тылу союзной армии, расположенной к Саксонии. В то время, когда Блюхер и граф Витгенштейн перешли за Эльбу, многие пункты в пройденной ими стране еще были заняты неприятельскими войсками: на правой стороне Вислы – Замостье; на Висле: Данциг, Торн и Модлин; на Одере: Штетин, Кюстрин и Глогау; на Эльбе: Магдебург, Виттенберг и Торгау. Варшава была занята отрядом графа Палена; под Данцигом собирался значительный осадный корпус герцога Александра Вюртембергского; крепость Торн была обложена Барклаем-де-Толли; Модлин и Замостье также находились в блокаде. Отлагая описание осад до взятия крепостей союзными войсками, ограничусь изложением военных и политических событий в Польше.

Положение этой страны было весьма сомнительно. Давно уже многие из поляков были убеждены в неизбежности соединения Польши с Россией. Император Александр I привлек к себе сердца их. Забывая вековую вражду, разъединявшую одноплеменные народы, благороднейшие сыны Польши желали соединиться под державой младшего брата российского государя. Князь Адам Чарторижский, бывший российским министром иностранных дел и впоследствии членом Государственного совета, возвратившись, при открытии войны 1812 года, в Польшу, и будучи по-прежнему удостоен доверенности императора Александра I, старался убедить своих соотечественников в великодушии видов российского монарха, но партия князя Понятовского, поддержанная влиянием католического духовенства, уничтожила все миролюбивые покушения России и Пруссии. Занятие Данцига и Модлина в 1813 году французскими войсками поддерживало мечты поляков, считавших все еще Наполеона своим освободителем, несмотря на многие примеры его двуличия и равнодушия к судьбе Польши. В Познани, в Белостоке, в герцогстве Варшавском ожидали прибытия завоевателя с новой армией и готовились к поголовному восстанию. Положено было, в один и тот же день, истребить во всем герцогстве немцев, русских и жидов. Носились слухи, будто бы Наполеон, получив известия о вооружениях Пруссии, сказал: «Дом Гогенцоллернский недостоин обладания престолом; прусская монархия распадется на части: Восточная и Западная Пруссия отойдут к Польше, Силезия будет возвращена Австрии, прочие области присоединятся к Вестфальскому королевству». Католические проповедники, вместо слова мира, возбуждали в своих прихожанах ненависть к русским и пруссакам. Положено было начать восстание в Страстную пятницу^30.

В таких обстоятельствах было необходимо устроить управление герцогством Варшавским, покорить польские крепости, еще занятые неприятелем, и изгнать из юго-западной части герцогства отступивший туда из Варшавы корпус Понятовского. Для управления гражданской частью в Польше был учрежден в Варшаве Верховный совет под председательством действительного тайного советника Ланского. Для сосредоточения же управления по военной части поручено было генералу от инфантерии Дохтурову главное начальство над всеми войсками, находившимися в герцогстве, именно: войсками генерал-лейтенанта Палена – в окрестностях Варшавы; генерал-майора Паскевича – под Модлином и генерал-майора Ратта – под Замостьем. Генералу Дохтурову также была подчинена 27‐я дивизия генерал-майора Неверовского, двигавшаяся от Вильны к Вышгороду, а равно войска, долженствовавшие прибыть в Польшу на всем пространстве от Плоцка до Люблина^31.

Для очищения же от неприятельских войск юго-западной части герцогства был составлен из части войск, находившихся в окрестностях Варшавы под начальством генерал-лейтенанта графа Палена, особый отряд, вверенный генерал-лейтенанту Сакену^32. Выступив из Варшавы 25 февраля (9 марта), Сакен подошел к крепостце Ченстохову 10 (22) марта и обложил ее 13 (25) марта. В продолжение нескольких дней были построены 4 батареи под руководством квартирмейстерской части (генерального штаба) подполковника Рошуара. 23 марта (4 апреля) была открыта по крепости канонада из 28 орудий, от которой загорелись три больших строения; но генерал Сакен приказал прекратить пальбу, «дабы сохранить памятник Восточной Церкви, храм Пресвятой Богородицы и чудотворный образ ее». 25 марта (6 апреля) гарнизон сдался военнопленным[24], в числе 56 штаб– и обер-офицеров и 1026 нижних чинов, но государь, по ходатайству Сакена, соизволил распустить пленных поляков по домам, обязав их подпиской не служить против России, с тем, чтобы, если бы впоследствии кто из них нарушил свое обещание, то подвергнулся бы расстрелу как преступник^33. В крепости найдено 24 орудия и довольно значительное количество боевых и съестных припасов. В числе пленных находился поручик Зубра, которого жена служила в роте своего мужа 7 лет и была в сражениях и на штурмах 17 раз^34. Генерал Сакен за взятие Ченстохова получил орден св. Александра Невского.

В продолжение этой осады польские войска князя Понятовского, разобщенные от нашего блокадного корпуса кордоном австрийских постов, порывались освободить Ченстохов, но были удержаны в бездействии австрийцами, которые, прикрывая поляков от наших войск и удерживая своих союзников от решительных покушений, предостерегали насчет их намерений генерала Сакена^35.

Такие действия командовавшего австрийским вспомогательным корпусом генерала Фримона были последствиями переговоров в Калише. Во время пребывания в этом городе императора Александра I прибыл туда из Вены Л. Лебцельтерн с письмом от князя Меттерниха, в котором изъявлена была готовность австрийского правительства принять на себя посредничество между воюющими державами. На это предложение последовал отказ: «Еще не было примера, чтобы государство, участвующее в войне, предлагало свое посредничество. Впрочем, не настаивая на этом замечании, русское правительство объявляло формально, что предложение Австрии может быть принято только с согласия союзных с ним держав: Англии, Пруссии и Швеции»36. Но весьма важным последствием поездки Лебцельтерна было заключение конвенции, по условиям которой положено, чтобы русские войска, прекратив перемирие с австрийцами, направились в обход флангов Фримонова корпуса, который получил приказание – отступать постепенно по мере наших демонстраций на правую сторону верхней Вислы, сохранив на левом берегу посты в Кракове, Опатовце и Сандомире. Отступление австрийских войск должно было побудить князя Понятовского к роспуску польского корпуса, чему обязан был содействовать генерал Фримон, объявив, что переход поляков из Варшавского герцогства в Галицию мог быть допущен не иначе, как небольшими частями и без оружия. Генералу Сакену было поручено привести в исполнение эти меры, долженствовавшие, по всей вероятности, побудить большую часть поляков к возвращению в области, занятые русскими войсками^37.

По взятии Ченстохова Сакен, оставив там небольшой гарнизон, выступил 29 марта (10 апреля) на Славков, где присоединил к своему корпусу 2000 человек прусских войск, под начальством полковника Каница. По мере его наступления австрийский корпус, на основании конвенции о перемирии, подписанной генералами Сакеном и Фримоном^38, отошел на правую сторону Вислы. Генерал Сакен, приблизившись к Кракову, лично условился 22 апреля (4 мая) с генералом Фримоном о высылке польских войск через Галицию и Силезию в Богемию. Положено было, чтобы они выступили из окрестностей Подгуржа, в 5 отделениях, с 25 по 29 апреля (с 7 по 11 мая). Так как французский резидент Биньон и члены бывшего польского правительства не хотели выехать из Кракова, то генерал Фримон предложил Сакену занять сей город нашими войсками. Как только пришло в Краков известие о предстоящем прибытии туда казаков, калмыков и башкир, состоявших в русском корпусе, то Биньон и польские министры бежали в Галицию. Президент Краковского управления поднес ключи города генералу Сакену, который не принял их, изъявив встретившей его депутации, что для него очень приятно видеть их в руках добрых граждан Кракова. Этот поступок расположил в нашу пользу не только жителей, но и австрийцев^39.

Таким образом, около 10 000 и саксонских войск, затруднявших окончательное покорение Варшавского герцогства, были удалены с театра военных действий и отправились в Богемию по частям и без оружия (которое везли за ними на подводах, на расстоянии нескольких переходов). Корпус Сакена получил повеление идти на соединение с главными силами русской армии через Силезию^40.

Между тем великое дело освобождения Германии было утверждено в Бреславле договором между российским и прусским правительствами.

На основании конвенции об управлении в продолжение войны освобожденными странами, подписанной уполномоченными, со стороны России – Штейном и графом Нессельроде, и со стороны Пруссии – Гарденбергом и Шарнгорстом, постановлено:

1. Обнародовать от имени обеих союзных держав воззвание, в котором должно было выразить предположенную ими цель освобождения Германии от влияния Франции и пригласить всех князей и подвластные им народы к содействию в освобождении их отечества. Каждый из германских властителей, отказавшийся в продолжение определенного срока принять участие в общем деле, подвергался потере своих владений.

2. Учредить центральный Правительственный совет, с неограниченными полномочиями, составленный из членов, назначенных союзными державами, по одному от каждой. Германские владетели, приступившие к союзу, имели право назначить в совет одного члена, с общего согласия.

3. Главными предметами совещаний совета будут: управление занятыми странами и употребление их средств на пользу общего дела.

4. Доходы с земель, занятых союзными войсками, будут разделены поровну между Россией и Пруссией. Ганноверское управление также получит часть соответственно числу выставленных им войск.

5. Все занятые страны от Саксонии до границ Голландии, кроме бывших прусских и ганноверских областей, будут разделены на 5 частей, именно:

a) Саксонию вместе с герцогствами;

b) королевство Вестфальское, за исключением Ганновера и провинций, прежде состоявших во владении Пруссии;

c) герцогства Бергское и Нассаусское;

d) департамент Липпе;

e) департамент Устья Эльбы и Макленбургские владения.

6. В каждую из сих частей будут назначены два губернатора: один – гражданский и другой – военный. Первый будет зависеть от центрального совета, а второй – от главнокомандующего. При гражданском губернаторе будет учрежден земский областной совет.

7. Центральный совет будет заведовать всем, относящимся к набору войск, реквизициям и магазинам для действующей армии, а равно вооружениями в занятых областях.

8. Вооружения будут заключаться, во-первых, в постоянных войсках; во-вторых, в Ландвере; в-третьих, в Ландштурме. При образовании этих войск будет объявлено, что они ни в каком случае, кроме обороны Германии против Франции, не будут употреблены на службу. Формирование их должно быть обеспечено одним из корпусов союзной армии.

9. Центральный совет имеет право назначать в губернаторские и прочие должности лиц, известных своими способностями и снискавших уважение сограждан.

10. Предположенные постановления должны быть неотлагательно сообщены австрийскому и английскому правительствам^41.

Воззвание о цели войны, предпринятой Россией и Пруссией против Франции, было обнародовано несколько дней спустя по заключении вышеизложенной конвенции. В этом воззвании, составленном под влиянием Штейна, объявлено намерение союзников восстановить политическую самобытность владетелей и народов Германии; вместе с тем справедливая кара должна была постигнуть каждого из германских князей, вероломно изменившего общему делу^42.

Воззвание союзных государей возбудило общее сочувствие к их делу в народах Германии, но владетели Рейнского союза, дорожившие покровительством Наполеона, удержали в бездействии своих подданных. Саксонский король, возвышенный императором французов насчет Пруссии, скорее мог потерять, нежели выиграть, ополчаясь за независимость Германии. Король Баварский, обязанный Наполеону увеличением своих владений и возведением в королевский сан, был в родственных связях с ним, по супружеству вице-короля Италийского с баварской принцессой Августой. Король Вюртембергский, тесть короля Вестфальского Иеронима, был обязан Наполеону возможностью самовластья и произвола в своих владениях. Герцог Баденский, супруг французской принцессы Стефании Богарне, увеличивший свои владения по милости Наполеона, находился в соседстве Франции и не осмеливался помышлять о восстании против завоевателя. Наконец, французские владетели Вестфалии, Берга и Франкфурта были совершенно преданы Наполеону.

Таким образом, расторжение Рейнского союза, скрепленного себялюбивыми видами его членов, оказалось затруднительнее, нежели полагали державы, ополчившиеся в защиту Германии. Для приведения в исполнение конвенции 7 (19) марта был учрежден 23 марта (4 апреля) центральный совет, которого членами император Александр назначил графа Кочубея и барона Штейна; а король Прусский – тайного советника Шена и государственного советника Редигера; председателем в Совете повелено быть российскому министру внутренних дел Козодавлеву, а за отсутствием его – Штейну, который, два дня спустя, 25 марта (6 апреля), отправился из Калиша в Дрезден, где было назначено местопребывание центрального совета^43.

Между тем, наша Главная армия выступила в Силезию. Еще 21 марта (2 апреля) король Прусский прибыл в Калиш. Император Александр I ожидал его на последней станции к Калишу, а подъезжая к сему городу, союзные монархи были встречены Кутузовым впереди собранных там корпусов Главной армии. Полководец, ослабленный предсмертной болезнью, не мог сесть на лошадь, оставался пешком подле государей при начале марша войск, и вскоре, совершенно ослабев, уехал в Калиш. На смотру находились: 5‐й (гвардейский) и 3‐й (гренадерский) корпуса, две кирасирские дивизии, легкая гвардейская кавалерийская дивизия и четыре артиллерийские роты, в числе 17 800 человек с 48 орудиями. Войска были в блистательном состоянии, но король был поражен малочисленностью так называемой Главной армии^44. Вечером того же дня он навестил больного фельдмаршала, пожаловал ему орден Черного Орла и табакерку, осыпанную бриллиантами, и на следующий день прислал к нему канцлера Гарденберга, который объявил Кутузову, что, ежели война окончится благополучно, то король пожалует ему поместье в Пруссии. Фельдмаршал отклонил это обещание, говоря: «Государь мой не оставит меня и детей моих»45.

Король пробыл в Калише два дня. По отъезде его Главная армия, вместе с главной квартирой императора Александра и князя Кутузова, 26 марта (7 апреля) выступила в Силезию. Движение ее было настоящим торжественным шествием. Во всех городах и местечках, у въездов, воздвигались триумфальные ворота с надписями: Der Deutsche dem Russen («Немец – русскому») и Gott mit Dir («Да пребудет с тобой Бог»), либо Des Allmächtigen Hand schütze Dich («Да защитит тебя рука Всемогущего») и т. п. Народ выходил навстречу русским войскам и сопровождал их радостными восклицаниями. У входа в заставы стояли молодые девушки, в белых платьях, с гирляндами и венками. При появлении государя раздавался колокольный звон, сливавшийся с громкими возгласами и приветствиями. По вечерам в окнах сияли освещенные разноцветными огнями прозрачные картины, с различными изображениями и надписями в честь императора Александра.

По прибытии главной квартиры в Бунцлау 6 (18) апреля болезнь князя Кутузова, усилившаяся от простуды, заставила его остановиться. Здесь, среди торжеств, возбужденных наступлением союзных войск, суждено было ему окончить славную жизнь свою. Император Александр и король Прусский оставались в Бунцлау до 9 (21) апреля и ежедневно навещали старого вождя, который, уже на одре смерти, имел утешение вручить государю ключи Торна – последний трофей вверенного ему воинства! Отъезжая в Дрезден, император Александр оставил при фельдмаршале главных сотрудников его, князя Волконского и Толя.

В Саксонии, несмотря на преданность короля Фридриха-Августа Наполеону, союзные монархи были встречаемы как избавители. 12 (24) апреля, накануне Светлого Воскресенья, император Александр и король Прусский, прибывший к армии еще 2 (14) апреля в местечко Штейнау, торжественно въехали в Дрезден. Прекраснейшая погода, солнце, сиявшее во всем своем блеске, украшали природу цветущих берегов Эльбы. По обеим сторонам дороги, ведущей в город, были построены русские и прусские войска, к коим примкнула и саксонская гвардия. Народ вышел навстречу союзным государям версты за три от заставы. В продолжение их проезда верхом вдоль фронта войск гремела музыка и раздавались радостные восклицания жителей. По въезде в город монархи остановились на площади, где все войска прошли мимо их, а потом король проводил нашего государя в Брюлев дворец и отправился в отведенный для него дом в Нейштадте. Вскоре после того император Александр, отпустив всех собравшихся во дворец саксонских чиновников и прибывших из различных германских городов наших резидентов, отправился пешком за реку к королю. Как только государь вышел из занимаемых им покоев, народ окружил и провожал его через мост и обратно с беспрестанными криками «ура!»46.

Таким образом, 12 (24) апреля союзные войска графа Витгенштейна, Блюхера, Милорадовича и Главной армии, в числе более 90 000 человек, находились на пространстве между средней Эльбой и Заале, выдвинув передовые отряды к последней реке. В это же самое время вновь сформированная французская армия, в числе более 120 000 человек, была сосредоточена в окрестностях Эрфурта, куда была перенесена главная квартира Наполеона; а войска вице-короля, в числе 45 000, частью стояли на нижней Заале, частью, заняв постами левый берег реки, прикрывали наступление главной наполеоновой армии. Кроме того, Даву с 10 000 человек находился на нижней Эльбе, а Рейнье формировал 7‐й корпус, который, в ожидании присоединения саксонских войск, считал в рядах своих около 5000 человек; следовательно, у Наполеона на Заале и нижней Эльбе было собрано более 180 000 человек^47.

Фельдмаршал, на одре смертной болезни, заботясь о сосредоточении сил союзной армии, писал графу Витгенштейну: «Когда маршал Ней^48 двинется к Дрездену от Франконии, тогда, без всякого сомнения, корпус, сконцентрированный около Магдебурга, сделает диверсию на Берлин. В сем случае, не обращая на сие движение никакого внимания, извольте помышлять только о соединении с Блюхером и с Главной нашей армией. Отделяясь же от Дрездена, ослабите в сем месте силы наши так, что неприятель будет в состоянии прорваться через Эльбу и открыть сообщение с Варшавским княжеством. Оставив же Берлин несколько и на воздухе, удержите нашу главную операционную линию. Прусский двор сам видит необходимость сего»49.

Это было последнее повеление фельдмаршала. Король Прусский прислал к нему знаменитого врача Гуфеланда. Но уже были сочтены дни Кутузова. 16 (28) апреля его не стало. Напутствуемый в вечность благословениями современников, он должен жить в памяти потомков как орудие Всесильного Промысла, поразившее завоевателя так же неожиданно, как поражен был сильный Голиаф рукой слабого Давида. Не будем сравнивать Кутузова как полководца с гениальным его противником, которому он сам отдавал преимущество над собой; но скажем, что он был вождем русских в великой войне, поколебавшей преобладание Наполеона, что, исполняя веление благословенного монарха, он принес в жертву последние дни свои великому делу освобождения Германии. История не забудет этих подвигов. Она не допустит в скрижали свои ни возгласов лести, ни шипения зависти, равно оскорбительных для священной памяти великого мужа.

Глава V

Осада Торна и Шпандау

В апреле, кроме Ченстохова, покорились еще две крепости, занятые неприятельскими войсками: Торн и Шпандау.

Укрепления Торна, усиленные, но неоконченные французами, составляли неправильный полигон, с 7 бастионами и двумя кавальерами[25], примыкавшими на флангах главного вала к Висле и соединенными стеной с башнями, простиравшейся по наречной стороне крепости. Впереди куртин[26] были устроены небольшие люнеты[27]. На левом берегу и на острове Пац прикрытие моста состояло из слабых полевых укреплений. Казематированных зданий вовсе не было. Крепость окружена с правой стороны реки, в расстоянии пушечного выстрела, господствующими над городом отлогими высотами. Гарнизон состоял из 4000 баварцев и 1500 французов, под общим начальством бригадного генерала Пуатвена.

Еще в январе авангард армии Чичагова, под начальством генерал-лейтенанта Чап-лица^1, расположился против крепости, на высотах левого берега Вислы. Вслед за тем в конце января (ст. ст.) крепость была обложена с правой стороны Вислы корпусом Ланжерона, а с левой – корпусом Воинова, из коих в каждом было около 4000 человек. Войска сии, отбив вылазку гарнизона, устроили несколько батарей и открыли огонь, но вслед за тем отошли к Бромбергу, оставив под крепостью только линию наблюдательных постов, под начальством генералов Чаплица и князя Щербатова. В первой половине февраля Торн был снова обложен войсками Западной (бывшей Чичагова) армии под начальством генерала Барклая-де-Толли. Неприятель, предвидя блокаду, заранее сжег все селения на расстоянии полутора верст кругом города и местечко Подгурже, на левой стороне Вислы, оставив там в целости только замок Дибов и несколько строений у моста. Этот замок с весьма толстыми стенами и прочными сводами, вооруженный 5 орудиями, прикрытый шанцами и лежавший под картечными выстрелами крепости и под защитой батареи, построенной на острове Пац, был весьма удобен к упорной обороне, а строения, занятые неприятелем на левом берегу реки, давали ему возможность беспрестанно тревожить наши казачьи посты.

Генерал Барклай предполагал вытеснить французов из этих строений и сжечь мост. Но между тем лед снес мост, и неприятельские войска укрылись в замке.

12 (24) февраля главнокомандующий Западной армией, получив донесение, что осадная артиллерия, долженствовавшая к нему прибыть из прусской крепости Грау-денца, уже была погружена на суда и готовилась к отплытию, приказал немедленно приступить к сооружению ниже Торна моста на Висле с целью иметь надежное сообщение между частями блокадного корпуса, разобщенными рекой. Для прикрытия этой работы было приказано находившемуся при Западной армии капитану 2‐го ранга Дотту, с 75‐м морским экипажем, вооружить в Бромберге артиллерией 6 больших лодок. Эта небольшая флотилия, успевшая изготовиться к 15 (27) марта, должна была пресечь сообщение крепости с замком и прикрыть правый фланг наших апрошей от неприятельских вооруженных лодок. В этот самый день гарнизон сделал сильную вылазку с несколькими орудиями и открыл канонаду по нашим лодкам, но, будучи встречен генерал-майором Рудзевичем, с 10‐м и 22‐м егерскими полками и с 6 орудиями, был опрокинут с большим уроном.

По плану осадных работ, составленному инженер-подполковником Мишо[28], предполагалось в первую же ночь, тотчас по открытии траншей, соорудить батарею на Газенберге, но 26 марта (7 апреля), в тот самый день, когда готовились привести в исполнение эту диспозицию, прибыл из главной квартиры императора Александра инженер генерал-лейтенант Опперман, который, одобрив общую идею Мишо и сделанный им выбор фронта для атаки, полагал, что предположенные работы не могли быть окончены в течение одной ночи и что при таком способе действий неприятель, узнав место, на котором мы намеревались построить батарею, мог в следующую ночь сосредоточить огонь на наших рабочих и нанести им сильный урон. На основании этого мнения было решено открыть траншеи в ночь с 26 на 27 марта (с 7 по 8 апреля), отложив впредь сооружение батареи на Газенберге.

Осадой вообще распоряжался сам Барклай-де-Толли; осадным корпусом командовал генерал от инфантерии Ланжерон; начальником инженеров был полковник Мишо; а генерал Опперман ограничивался наблюдением за осадными работами; когда же, в продолжение осады, Мишо был тяжело ранен, Опперман принял на себя управление всей инженерной частью; начальником артиллерии был полковник Веселицкий; а прислуга при 38 осадных орудиях, прибывших из Грауденца, состояла из прусских артиллеристов под командой поручика Рона. Число войск блокадного корпуса простиралось в начале марта до 18 000 человек^2.

Со времени войны 1799 года осада Торна была первой школой для наших инженеров; в особенности же эта осада могла послужить в пользу войскам Западной армии, прибывшим из Турции, где крепости не отличались искусной защитой. Главнокомандующий считал себя обязанным воспользоваться этим случаем, чтобы дать понятие на практике своим войскам об осадной войне, веденной против искусного противника, и потому, присутствуя почти постоянно при сборе войск, назначенных в траншеи, давал им наставления, поправлял недосмотры и предупреждал ошибки. Несмотря на неизбежные в подобных обстоятельствах затруднения, осада облегчалась ослаблением гарнизона утомительными работами, беспрестанными вылазками и заразительными болезнями. В половине марта (ст. ст.) число защитников крепости не превышало 2000 человек.

Как только попечением офицеров инженерного ведомства было собрано надлежащее число шанцевого инструмента и приготовлены в значительном количестве туры, фашины и прочие материалы, то положено приступить к открытию траншей.

27 (8 апреля) рабочие и части войск, назначенные для их прикрытия, собрались в 5 часов пополудни в главное инженерное депо, где, получив шанцевый инструмент, отправились по пробитии зари в малые депо, устроенные в соседстве тех пунктов, откуда надлежало начаться работам. Там были розданы рабочим туры и фашины, и вслед за тем войска направились на места, назначенные для работ, с соблюдением совершенной тишины и порядка. Тусклое освещение луны, покрытой легкими облаками, способствовало скрытному движению колонн. Направление каждой колонны было заблаговременно означено колышками с наверченными на них пучками соломы. Работа шла весьма деятельно и успешно. К рассвету рабочие уже были совершенно прикрыты, все четыре батареи почти окончены и кессель-батареи[29] снабжены орудиями[30]. Батареи были построены: № 1 на правом фланге, у берега Вислы, на четыре мортиры; № 2 на 8 осадных 12-фунтовых пушек и 8 полупудовых единорогов; № 3 на 6 мортир и № 4 на левом фланге, на 8 осадных 12-фунтовых пушек и четыре ¼-пудовых единорога. Утром 28 марта (9 апреля) неприятель, заметив заложение 1‐й параллели, открыл по ней канонаду, на которую отвечали ему обе кессель-батареи. В продолжение дня расширены траншеи и ложементы[31] и сделаны из фашин банкеты[32]3.

В следующую ночь построение заложенных батарей было совершенно окончено, а поутру все батареи вооружены. Затем русская артиллерия действовала с большим успехом по крепости и по блокгаузу на Бекерсберге, находившемуся против правого крыла 1‐й параллели. Рекогносцировка, предпринятая в этот день нашими инженерами на левом крыле, впереди 1‐й параллели, убедила их в возможности вытеснить неприятеля из неоконченного люнета и поставить там кессель-батарею, в 250 саженях от главного вала, на продолжении одной из куртин. Для обстрела этой куртины, которую нельзя было рикошетировать по причине высокого кавальера в Кульм-бастионе, решено построить на сем пункте кессель-батарею на 8 мортир, а для анфилирования[33] некоторых частей атакованного фронта и для сбития других прямыми выстрелами соорудить впереди правого крыла 1‐й параллели батарею на Газенберге^4.

Но так как для обеспечения постройки этих новых батарей надлежало сбить неприятеля на правом фланге с Бекерсберга и на левом из недостроенного люнета, то в ночь на 30 марта (11 апреля) были собраны две команды: одна, из 13 саперов и 100 охотников, под начальством адъютанта графа Ланжерона, поручика Шульца, поддержанная отрядом подполковника Жохова, назначена для овладения блокгаузом на Бекерсберге, а другая, из 100 охотников, под начальством другого адъютанта графа Ланжерона, поручика Рюля, поддержанная отрядом майора Бланова, должна была овладеть люнетом. Подполковники Мишо и Клименко, с несколькими инженерными офицерами и рабочими, сопровождали правофланговый отряд для построения батареи на Газенберге; а инженер-капитан Гулковиус и прусский капитан Гайетт, со своими офицерами и рабочими, следовали за прикрытием левофлангового отряда.

На правом крыле Мишо и Клименко, по достижении Газенберга, трасировали батарею и приступили к построению ее летучей сапой, между тем как поручик Шульц выбил неприятеля из блокгауза, разорил это строение и раскидал засеку. Неприятель сделал вылазку и открыл сильный огонь с главного вала по рабочим; но, несмотря на то, им удалось довести почти до надлежащих размеров постройку батареи на 8 12-фунто-вых пушек и два единорога, между тем как прикрытие удерживалось на Бекерсберге до самого рассвета. Урон осаждавших был значителен, и, к общему сожалению, оторвало ядром правую руку храброму и искусному инженер-полковнику Мишо. На левом крыле, как только поручик Рюль, оттеснив неприятеля, занял назначенный ему пост, то капитан Гулковиус отрядил поручика Брауна, с 50 охотниками, поручив ему прогнать неприятельский пикет с возвышения, на котором было предположено заложить ложемент. Когда же пикет был сбит и размещена цепь впереди высоты, капитан Гулко-виус заложил летучей сапой ложемент и соединил его с сообщением, выведенным из 1‐й параллели капитаном Гайеттом.

На следующий день, 30 марта, канонада, прекратившаяся с рассветом на короткое время, возобновилась с еще большей силой. Мортиры с батареи № 1 были перевезены на батарею № 5, сооруженную на месте неоконченного неприятелем люнета. В этот день на атакованном фронте, близ кульмского бастиона, был взорван неприятельский пороховой погреб. Батарея подполковника Магденка, из двух мортир и двух единорогов, устроенная у Подгурже, на левой стороне Вислы, также удачно обстреливала город и вооруженные барки^5.

В ночь на 31 марта (ст. ст.) обе батареи, заложенные на флангах, были совершенно окончены, и левая № 5 вооружена шестью 50-фунтовыми и двумя 10-фунтовыми мортирами; при ней построен пороховой погребок, и внутреннее пространство ее обеспечено траверсами. На батарее № 2, устроенной в 1‐й параллели, заделаны четыре амбразуры, направленные на Бекерсберг, а вместо их прорезаны другие четыре, для действия против кульмского бастиона. Капитан Гайетт утолстил и возвысил бруствер[34] сообщения со вновь устроенной батареей № 5, а также окончил, под сильным ружейным огнем, сооружение этой батареи на месте неоконченного люнета, в 80 саженях от другого люнета, еще занятого неприятелем.

В течение следующего дня работы ограничивались исправлением и довершением прежних построек. Канонада продолжалась весь день. С кессель-батареи № 5 на рассвете открыт огонь^6.

В ночь на 1 (13) апреля от батареи № 2 выведено сообщение к батарее № 6; бруствер левой кессель-батареи № 5 возвышен, и при ней построен еще один пороховой погребок.

1 (13) апреля весь день продолжался сильный огонь с обеих сторон. С батареи № 2 перевезены на Газенберг 8 осадных 12-фунтовых пушек и два полупудовых единорога, а на место их поставлены 10 полевых орудий^7.

В ночь на 2 (14) апреля исправлены прежние постройки, подвезены из главного депо к траншеям материалы для предстоявших работ, на левой кессель-батарее (№ 5) прорезаны две амбразуры и поставлены два четвертьпудовых единорога и две 10-фунтовые мортиры.

2 (14) апреля поутру было произведено генералом Опперманом с капитанами Гул-ковиусом и Гайеттом обозрение местности впереди левого крыла, с той целью, чтобы избрать место для ложемента и, соединив его траншеей с большой кессель-батареей, образовать левое крыло 2‐й параллели. При сем обозрении замечено, что избранный для атаки фронт был прикрыт водяным рвом, и потому немедленно приступили к запруде двух рукавов, которыми была проведена вода из болот и ключей в город^8.

В ночь на 3 (15) апреля приступили к занятию возвышения впереди левой кессель-батареи, отстоящего не более ста саженей от рва ближайшего люнета, и важной высоты Бекерсберга, на правом фланге осадных работ, против атакованного фронта крепости, следующим образом.

Отряды, под начальством полковника Селиверстова и подполковника Кондратьева, овладели, после упорного боя, Бекерсбергом и засекой правее этой высоты до берега Вислы. Саперные команды и рабочие, за ними следовавшие, достигнув Газенберга, нашли там заранее приготовленные туры и устроили параллель, длиной в 500 шагов, и два ложемента, один на Бекерсберге, а другой на высоте, лежащей правее сего пункта. В начале этих работ неприятель открыл ружейный огонь и сильную пальбу картечью и гранатами; затем сделал вылазку, но был опрокинут прикрытием; несмотря на все его усилия и на пальбу картечью и гранатами с главного вала, продолжавшуюся всю ночь, наши ложементы и служившие с ними сообщениями траншеи были окончены. Другие саперные команды направились за своим прикрытием на левое крыло к кессель-батарее, между тем как отряд майора Бланова сбил с лежащих впереди высот неприятельские пикеты и занял это пространство цепью своих постов. Пользуясь тем, саперы вывели сообщение до последних возвышений, на расстоянии 425 шагов от гласиса[35], и построили на них летучей сапой[36] ложемент длиной в 350 шагов. Неприятель, в продолжение всей ночи, действовал по рабочим картечью, гранатами и ружейным огнем, но, несмотря на это, еще до рассвета все постройки были окончены. На кессель-батарее инженер-капитан Бутковский соорудил бревенчатый, покрытый фашинами и землей и совершенно безопасный от бомб пороховой погреб.

Эти важные работы были совершены в присутствии самого главнокомандующего и графа Ланжерона на Бекерсберге, и генерала Оппермана, наблюдавшего, как и в прежние ночи, за ходом всех вообще инженерных работ^9.

3 (15) апреля со всех осадных батарей был открыт сильнейший огонь, причем бекерсбергские и левофланговые не только анфилировали линии атакованного фронта, но действовали в тыл некоторым веркам[37]. Это заставило осажденных выставить белое знамя и открыть переговоры о сдаче крепости. Но так как губернатор не соглашался на некоторые из предложенных условий, то на следующий день, 4 (16) апреля, был возобновлен по крепости жесточайший огонь, который в продолжение часа нанес неприятелю большой вред и заставил его согласиться на все требования русского главнокомандующего.

По условиям капитуляции, заключенной 4 (16) апреля, положено: 6 (18) апреля сдать крепость русским войскам; гарнизон, сдав оружие в Торнский арсенал, за исключением генералитета и офицеров, сохранивших свои шпаги, получил дозволение отправиться в Баварию, приняв обязательство не служить против русских и союзников их во все продолжение кампании 1813 года. Гарнизон сей состоял в числе двух генералов, 135 штаб– и обер-офицеров и 1973 нижних чинов; сверх того, осталось в Торне больных 45 офицеров и 1532 нижних чина. В городе найдены 52 орудия, более 10 000 ружей, более 1 миллионов патронов, 600 пудов пороха и значительный запас провианта. Со стороны союзников в продолжение осады урон был следующий.

Русских войск: убито 28 нижних чинов; ранено 2 штаб-офицера, 5 обер-офицеров и 156 нижних чинов.

Прусских войск: убито два и ранено 4 обер-офицера^10.

В награду за покорение Торна Барклаю-де-Толли пожалованы алмазные знаки ордена Св. Александра Невского и 50 000 рублей.

По взятии Торна Барклай оставил там комендантом генерал-майора Падейского, с Апшеронским пехотным и 7‐м егерским полками, всего до 900 человек, с легкой ротой № 25 и с эскадроном Скаржинского, а сам с остальными войсками, в числе 11 700 человек, двинулся к Познани. Артиллерия, доставленная из Грауденца, была отправлена туда обратно, а равно послан туда порох в возврат прусского, израсходованного при осаде. Всего же по высочайшему повелению назначено отпустить из рижских запасов прусскому правительству 41 000 пудов пороха^11.

Цитадель Шпандау лежит в 2 милях (около 15 верст) к западу от Берлина, при устье реки Шпрее в Гавель. Город Шпандау отстоит от цитадели не далее 100 шагов. Цитадель окружена двойным рвом, образующим пространство, окруженное со всех сторон водами реки Гавеля. Она имеет фигуру квадрата, с четырьмя бастионами сильного профиля, весьма прочными казематами и наружными пристройками. По заключении Тильзитского договора цитадель была возвращена французами прусскому правительству и укрепления ее значительно усилены, но в 1812 году, при начале войны с Россией, король был принужден принять в Шпандау французский гарнизон, а в 1813 году, при движении русской армии от Вислы к Одеру, вывести свои войска из цитадели и предоставить ее в полное распоряжение французов. 20 февраля (4 марта) комендант генерал Бруни сжег часть форштадта. Гарнизон состоял в числе 3140 человек, большей частью польских войск, и был изобильно снабжен продовольственными и военными запасами^12. По занятии Берлина русскими войсками был отряжен, 3 (15) марта, для обложения Шпандау небольшой отряд генерал-майора Гельфрейха; а 20 марта (1 апреля) поручена блокада генерал-майору Тюмену, с 1800 людьми^13, который, сменив Гельфрейха, оставил при своем отряде из русских войск только 400 человек кавалерии с одной легкой батареей, под начальством генерал-майора Загряжского^14, а генерал Гельфрейх немедленно двинулся на присоединение к главным силам графа Витгенштейна.

Поручение, данное генералу Тюмену, было весьма трудно: ему надлежало вести осаду крепости, окруженной водой и болотами и обороняемой превосходными силами. В особенности же его затрудняло сохранение связи между частями войск, разобщенными реками Гавелем и Шпрее и обширными болотами. Для этого были сооружены два моста на Гавеле – один выше, а другой ниже цитадели, и устроена переправа через реку Шпрее посредством парома. Но так как для обеспечения от неприятельских вылазок следовало построить мосты не ближе 4000 или 5000 шагов от цитадели, то посты осадного отряда занимали пространство около 20 верст, и для поддержки какой-либо части войск другой, ближайшей к ней, приходилось делать передвижения не менее полумили (до четырех верст).

Генерал Тюмен, выслав кавалерию генерал-майора Загряжского на правую сторону Шпрее, для обложения цитадели с сей стороны, и назначив для поддержки его, в случае надобности, две роты, расположенные в селении Пихельсдорфе, занял своим штабом и резервами Шарлотенбург, а прочую пехоту разместил по обе стороны Шпрее, на левой стороне Гавеля^15.

Начальник осадного отряда, желая избежать правильной атаки, неминуемо сопряженной с опасностью для жителей города, потребовал 22 марта (3 апреля) от коменданта сдаться на капитуляцию, в чем было отказано. На следующий день волонтеры 1‐го Восточно-прусского пехотного полка, состоявшие в отряде, были отправлены в армию графа Витгенштейна, а к отряду прибыли 8 12-фунтовых пушек. В ожидании присылки гаубиц и мортир работы до 27 марта (8 апреля) ограничивались заготовлением туров, фашин и прочих материалов, и построением батарей для прикрытия мостов, служивших сообщениями между частями отряда. Тогда же инженер-поручик Гюльзен выбрал места для батарей и определил расстояния от них до верков цитадели.

27 марта (8 апреля), ввечеру, прибыли четыре 10-фунтовые гаубицы. В следующую ночь построена батарея в 400 саженях от Шпрее-шанца, для затруднения неприятелю сооружения внешних укреплений; а 28‐я батарея, вооруженная тремя 1-фунтовыми пушками и одной гаубицей, открыла пальбу по неприятельским рабочим.

30 марта (11 апреля) прибыли из Берлина отлитые там 6 50-фунтовых мортир. Но из них нельзя было действовать по неимению снарядов, которых недоставало также и для единорогов.

1 (13) апреля была заключена конвенция с комендантом цитадели, который обязался: во-первых, очистить 1 мая (н. ст.) город и отвести войска в цитадель; во-вторых, признать город нейтральным. На основании этого условия осаждающие не должны были вести атаки, а осажденные – делать вылазки на стороне цитадели обращенной к городу. Коменданту было предоставлено послать офицера с известием о заключенных им условиях к вице-королю. Эта конвенция доставляла союзникам возможность обеспечить город Шпандау от разорения, которое могло его постигнуть в случае блокады его союзными войсками. К тому же неприятель, отступив в цитадель, где в казематированных строениях могли поместиться не более 1000 человек, или одна лишь треть его войск, подвергался большей опасности, нежели занимая город, и в особенности от действия бомб на тесном пространстве цитадели. Признание города нейтральным было весьма выгодно для слабого осадного корпуса, потому что гарнизон мог делать вылазки только из горнверка[38] на Юнгфернгейде, и осаждавший, пользуясь тем, сосредоточивал там свои силы.

4 (16) апреля офицер, посланный с донесением о заключении конвенции к графу Витгенштейну, возвратился с приказанием немедленно начать бомбардирование цитадели. Так как между тем пришел парк со снарядами для навесной стрельбы, то в ночь с 4 (16) на 5 (17) апреля были заложены 3 батареи, каждая на две 50-фунтовые мортиры, со стороны Ораниенбурга, за небольшой высотой Шилербергом, на расстоянии 1000 шагов от цитадели. 5 (17) апреля, в 7 часов утра, открыто бомбардирование и в продолжении суток брошено в цитадель 380 бомб. В следующую ночь построена еще батарея, на четыре 10-фунтовые мортиры, со стороны Рюлебена, между бастионами Короля и Королевы, для анфилирования куртины; а утром 6 (18) апреля вместе с траншеей, проложенной вдоль герцовской рощи, сооружена гаубичная батарея на дороге, ведущей к лесной страже. С самого утра открыта пальба со всех батарей, следствием чего было несколько пожаров в цитадели; в полдень взорвало пороховой погреб попавшим туда ядром и разрушило часть бастиона Королевы; образовалась большая брешь, и гарнизон, в ожидании взрыва большого порохового погреба под горевшей Юлиевской башней, был приведен в смятение и ужас. Если бы осаждавшие тогда пошли на штурм, то, без всякого сомнения, овладели бы цитаделью. Но они пропустили этот благоприятный для них момент, не заметив образовавшейся бреши.

В ночь на 7 (19) апреля со стороны Рюлебена была построена еще одна батарея на 3 единорога, соединенная траншеей с гаубичной батареей; а также со стороны Шилер-берга поставлено две гаубицы. В 7 часов утра открыт огонь со всех батарей; тогда же замечена брешь, вследствие чего генерал Тюмен потребовал от коменданта сдачи, но не получил никакого ответа. На следующий день рекогносцировка бреши убедила осаждавших в том, что значительная часть вала обрушилась в ров, а боны[39] на Гавеле у бранденбургского моста были разорваны. Неприятель тогда еще занимал наружные пристройки, и потому брешь, случайно образовавшаяся от взрыва, не представляла осаждавшему такой выгоды, какую доставляет брешь, пробитая по взятии наружных укреплений и по достижении гласиса. Но, несмотря на это, генерал Тюмен, надеясь воспользоваться смятением гарнизона, решился штурмовать цитадель.

С этой целью были сделаны следующие распоряжения:

Артиллерия получила приказание обстреливать цитадель с утра до ночи, чтобы заставить гарнизон оставить занимаемые им укрепления, а в 7 часов вечера направлен был огонь из нескольких мортир на единственный мост, соединявший цитадель с городом. Затем войска, назначенные для штурма и снабженные лестницами, ломами и досками, направились с различных сторон, четырьмя колоннами, к цитадели, горн-верку, стреловскому форштадту и к воротам, на которые была поведена фальшивая атака. Но первая и третья колонны, долженствовавшие переправиться на лодках, прибыли на назначенные им места не прежде 2 часов утра; а между тем стрелки, следовавшие в голове второй колонны, сбились с надлежащего направления и попали в болото; когда же наконец эти войска пришли на указанный им пункт, неприятель успел приготовиться к упорной обороне и отразил колонну; таким образом, несмотря на основательность диспозиции и на мужество войск, покушение Тюмена не имело успеха. Урон прусских войск в эту ночь простирался до 50 человек. При всем желании союзников сохранить город, попало в него несколько бомб, отчего сгорело 60 домов.

Несмотря на неудачу приступа, комендант, отчаявшись удержаться в цитадели, на следующий день, 9 (21) апреля, сдался на капитуляцию. Гарнизон, в числе 244 офицеров и 2986 нижних чинов, получил дозволение отступить за Эльбу. В городе, кроме значительного количества жизненных припасов, найдено 115 орудий, 550 центнеров (около 1400 пудов) пороха, 5400 ружей и проч.

17 (29) апреля отряд Тюмена выступил к Эльбе на соединение с корпусом Бюлова.

Глава VI

Вооружения обеих сторон

Описав военные события от перехода русских войск за пределы империи до вторжения союзников в Саксонию, где предлежало им встретиться с собранной вновь армией Наполеона, считаю необходимым изложить административные распоряжения обеих сторон, относившиеся к образованию войск и к снабжению их боевыми и жизненными запасами.

Выше уже сказано, что силы, с которыми император Александр I решился вести борьбу за освобождение Германии, не соответствовали огромности этого предприятия. Надлежало укомплектовать действующую армию и приготовить средства на случай дальнейшего продолжения войны. Снабжение всем нужным войск за пределами империи представляло чрезвычайные затруднения, тем более что русские финансы были весьма расстроены, да и вообще средства государства истощены только лишь выдержанной борьбой.

Для укомплектования действующей армии была учреждена Резервная армия, под начальством князя Д. И. Лобанова-Ростовского, в состав коей назначено войти всем резервам, как пехотным, так и кавалерийским, а равно и всем находившимся тогда в западных губерниях артиллерийским ротам. Таким образом, в резервную армию поступили: 77 батальонов формирования князя Лобанова-Ростовского, находившиеся в окрестностях Белицы; 48 батальонов генерал-лейтенанта Эссена 3-го, в Бобруйске и Чернигове; 24 батальона генерал-майора Башуцкого, в Петербурге; 24 батальона генерал-лейтенанта Клейнмихеля, в Ярославле (потом в Витебске); 92 эскадрона генерала от кавалерии Кологривова, в Белоруссии, и гвардейские резервы в Петербурге; наконец, 37 артиллерийских рот и запасные парки. Резервная армия была разделена на четыре пехотных и два кавалерийских корпуса^1. Для расположения сей армии было назначено пространство между Гродно, Лидой, Минском, Игуменом, Слуцком, Пинском, Ковелем, Люблином, Венгровым, Остроленкой и Щучиным; а главная квартира командующего армией находилась в Белостоке^2. В продолжение похода сих войск к границам и далее, в действующую армию, поставлено первейшей обязанностью сохранение людей, и с этой целью повелено производить всем войскам, как действующей, так и резервной армии, мясную и винную порции три раза в неделю, наблюдая, чтобы нижние чины получали мясо и вино не деньгами, а в натуре^3. Князю Лобанову-Ростовскому присвоена была власть главнокомандующего Большой действующей армии, за исключением наград и влияния на гражданскую часть, потому что губернии, в которых стояли его войска, находились на военном положении и были подчинены князю Кутузову^4.

Продовольствие войск и призрение больных резервной армии в самом начале ее учреждения представляли необычайные трудности. Перемена образа жизни при переходе от крестьянского быта к беспокойной военной деятельности и беспрестанные переходы с места на место повели к распространению между рекрутами повальных болезней, и в особенности нервной горячки. Учреждены были при каждой дивизии подвижные лазареты, а для труднобольных – госпитали, из коих главные находились в Ломзе, Белостоке и Гродно. Не менее препятствий встретилось при снабжении войск одеждой и оружием: из числа требуемых 117 000 ружей получено в армию только 64 000 (13 000 собранных по уходе неприятеля, а остальные выписаны из Англии). Неимение надежных чиновников и малочисленность офицеров весьма замедляли формирование войск.

Несмотря, однако же, на все эти затруднения, через две с небольшим недели по получении высочайшего указа об отправке за границу войск резервной армии князь Лобанов выслал из Чечерска, Белицы и Добрянки в действующую армию 38 ½ батальонов, в числе около 36 000 человек^5. Войска сии двигались медленно, опоздали прибытием против данных им маршрутов и потеряли умершими, бежавшими и оставленными в госпиталях более трети, так что из них прибыло в армию всего 21 853 человека. Причинами такой необыкновенной убыли были: 1) переходы по весьма дурным дорогам, причем по малому числу подвод нельзя было облегчить солдат, и 2) небрежность присмотра за рекрутами, от недостатка в офицерах. Батальоны, сформированные в Петербурге Башуцким и в Ярославле Клейнмихелем, а равно резервные эскадроны, сформированные в Петербурге полковником Жандром, были высланы прямо к границе, а оставшиеся после отправки сих батальонов и эскадронов команды поступили в ведение князя Лобанова-Ростовского^6.

В продолжение 5 месяцев, истекших с начала марта по конец июля 1813 года, было вообще выслано из резервной армии в действующую:

пехоты 67 707 человек; кавалерии 14 024 человек; артиллерии 5 (по другим сведениям 7) рот, кроме 4 понтонных, и 9½ парков^7.

Резервная армия и после отправки войск в действующую армию должна была содержать на каждый пехотный полк по одному батальону, а на кавалерийский – по два эскадрона, и потому состояла из 151 батальона, 126 эскадронов и всех артиллерийских рот, принадлежавших к запасным артиллерийским бригадам^8. Для укомплектования же сих частей войск повелено отправить в Резервную армию остальную половину рекрутов последнего набора, по восьми человек с 500 душ, по манифесту 30 ноября 1812 года^9.

Снабжение кавалерии лошадьми было весьма затруднительно, и потому последовало высочайшее повеление о поставке жителями Волынской и Подольской губерний следуемого с них по расчету, в замену рекрутов, числа лошадей^10. Для ускорения доставки седел поручено главнокомандующему в Санкт-Петербурге, независимо от комиссариатских подрядов, приготовить седла в числе до 6000^11. Вслед затем повелено также немедленно командировать во все губернии, кои были заняты неприятелем, офицеров для осмотра доставшихся от неприятеля и оставленных нашими полками седел и для немедленной отправки тех, которые окажутся годными, в кавалерийские резервы. Подобное же распоряжение было сделано и насчет пистолетов^12. Приведение в исправность артиллерийских рот, оставленных князем Кутузовым в Белоруссии и Литве и графом Витгенштейном во Пскове, а равно пополнение парков отбитыми у неприятеля зарядами и патронами, возложены были на инспектора артиллерии барона Меллера-Закомельского, который с этой целью отправился из Петербурга в Вильну. Но так как по значительному отдалению действующей армии от наших границ предвиделось затруднение в своевременной доставке к ней боевых припасов, то император Александр повелел российскому послу в Лондоне войти в сношения с английским правительством о заготовке в Англии для наших войск зарядов и патронов и о покупке 20 000 пудов хорошего пороха^13.

Обмундирование войск после зимнего похода требовало особенных забот правительства. Император Александр I, находясь еще в Вильне, сделал распоряжение о доставке из Петербурга 54 000 мундиров и такого же числа шинелей. Но так как это количество далеко не удовлетворяло потребностям армии, то государь повелел заключить контракт с прусскими негоциантами о поставке ими в Кенигсберге, Эль-бинге и Мариенвердере нужного количества сукон и о постройке мундиров, панталон (в кавалерии рейтуз), шинелей и галстуков на все заграничные войска, кроме гусар, для коих одежду назначено было доставить из России. Вообще же приказано приобрести 740 000 аршин сукна различных цветов, которое обошлось казне от 3 рублей 50 копеек до 3 рублей 75 копеек ассигнациями за аршин. По изготовлении же обмундировки назначено раздать ее в полки поровну^14 и, кроме того, приготовить сюртуки и шинели для 3200 офицеров без всякого за то с них вычета^15.

Ополчения, собранные в Отечественную войну, были также снабжены одеждой и обувью; повелено производить им от казны жалованье с того времени, когда кончилась выдача содержания, положенного им от дворянства. Издержанные же на обмундирование и жалованье ополчениям суммы были пополнены дворянством губерний, в которых они были выставлены, по расчету с каждой ревизской души^16. Ополчения Московское и Смоленское, как «первые, явившиеся на защиту отечества», были распущены по домам, прочие же распределены следующим образом: Петербургское и Новгородское – при блокаде Данцига и при войсках графа Витгенштейна; Владимирское, Калужское, Тверское и Ярославское – на пространстве от Москвы до Немана (последние три участвовали в заграничном походе); Рязанское и Тульское были прикомандированы к 3‐му округу, кроме Тульского казачьего полка, находившегося в походе за границей. Ополчение 3‐го округа расположилось на Волыни; черниговские и полтавские казаки стояли у Замостья.

Император Александр I, обратив особенное внимание на труды, понесенные войсками в продолжение быстрого преследования неприятельской армии «по местам разоренным, где жизненные припасы были несравненно дороже, нежели во внутренних губерниях», повелел выдать всем войскам, перешедшим за границу, не в зачет полугодовое жалованье^17, и вслед за тем, по представлению князя Кутузова, разрешил отпуск порционных денег, с 1 января 1813 года, до возвращения в Россию^18.

Хотя за границей войска преимущественно получали жизненные припасы от страны, однако же повелено было учредить в ближайших к театру действий губерниях – в Виленской, Гродненской и в Белостокской области – три линии магазинов, причем именным указом строжайше воспрещено расходовать из них запасы для войск, расположенных внутри империи. О наличном количестве запасов предписывалось доносить в главную квартиру каждые две недели, и отпускать запасы разрешено не иначе, как по требованиям генерал-интенданта действующей армии^19. Вслед за тем по представлению князя Кутузова последовало высочайшее повеление о немедленной доставке, по открытии навигации, в Кенигсберг 70 000 четвертей муки, 6700 четвертей круп и 70 000 четвертей овса из запасов, приготовленных для действующей армии. Между тем назначено заняться со всевозможной деятельностью приготовлением новгородских и бельских запасов к отправке водой в Петербург и Ригу. А чтобы до прибытия новгородских запасов не оставались в ожидании их у Петербурга нанятые суда, то повелено взять нужное количество хлеба и фуража заимообразно из петербургских магазинов, и, отправив эти запасы в Кенигсберг, пополнить их теми, которые прибудут из Новгорода. Подобным же образом надлежало отправить с первыми судами из Риги в Кенигсберг потребное количество хлеба, получив его заимообразно из магазинов морского ведомства и пополнив сей провиант по прибытии барок с Бельской пристани^20. По вступлении в Варшавское герцогство и в Саксонию русские войска приобретали продовольствие исключительно реквизициями. Во владениях же прусских тамошнее правительство обязалось доставлять русским съестные припасы, но исполнение этого обещания было невозможно, потому что даже в собственных прусских крепостях не было достаточных магазинов. В таких обстоятельствах единственными средствами для спасения армии от голода, при скудости в наличных деньгах, не позволявшей приобретать провиант покупкой, оставались подвижные магазины и доставка подрядом хлеба на судах в Кенигсберг и другие порты, откуда его перевозили сухим путем к местам расположения войск.

При вступлении русской армии в Пруссию император Александр повелел князю Кутузову обнародовать объявление, в коем была объяснена ценность русских денег сравнительно с прусскими. На основании табели, приложенной к сему объявлению, определена ценность русского серебряного рубля и ассигнаций 5-, 10– и 25-рублевого достоинства в прусских талерах, и обратно – ценность талера и подразделений его в русской серебряной монете либо в ассигнациях, полагая серебряный рубль в 4 рубля ассигнациями^21.

В конце 1812 и в начале 1813 года последовали в русской армии многие преобразования. Все кавалерийские полки переформированы в состав 7 эскадронов, из числа которых 6 действующих и один запасной; в каждом эскадроне положено иметь по 208 человек и по 179 лошадей^22. Многие драгунские полки переименованы в кирасирские, уланские и конно-егерские^23. Лейб-кирасирский Его Величества полк, за отличие в Отечественную войну 1812 года, причислен к гвардии, под названием лейб-гвардии Кирасирского, причем офицерам его пожаловано старшинство одного чина против армейских^24. Лейб-гренадерский и Павловский полки также причислены к гвардии, с повышением офицеров одним чином против армии; а в замену сих полков поступили в 1‐ю гренадерскую дивизию Кексгольмский и Перновский пехотные полки, с переименованием их в гренадерские^25, а вместо их в 11‐ю дивизию из 23‐й полки Екатеринбургский и Рыльский. Остальные полки 23‐й дивизии, Селенгинский и 18‐й егерский, предполагалось перевести в корпус графа Штейнгеля (Финляндский), а 23‐ю дивизию составить вновь из двух полков корпуса графа Штейнгеля, Углицкого и 35-го, находившихся в Архангельске, и двух новых полков, сформированных из Московского гарнизонного полка, под названием Бородинского и Тарутинского. Из 11‐й и 17‐й дивизий положено составить 8‐й (потом 4-й) корпус. Корпус генерала Дохтурова, оставленного командующим всеми войсками в Варшаве, под Модлином и под Замостьем, назначено присоединить к авангарду Милорадовича^26.

Особенным предметом заботливости благодушного монарха были госпитали. Убедившись во время бытности своей в Польше из донесений главнокомандующего в Санкт-Петербурге, генерала от инфантерии Вязмитинова, о неудовлетворительном состоянии петербургских госпиталей, император Александр послал к управляющему военным министерством князю Горчакову повеление следующего содержания: «Мнение мое, что увеличивающееся число больных в госпиталях Санкт-Петербургских, и особенно превосходство против прежнего умирающих, имеет свои причины, подтвердилось ныне доставленными бумагами от главнокомандующего в Санкт-Петербурге^27.

Осмотр госпиталей, сделанный по предписанию моему, показывает, что действительно все сие происходит от различных упущений, в отсутствие мое последовавших, и что на оные не прежде обращено внимание, как в то уже время, когда я поставлен был в необходимость заняться сам с берегов Вислы состоянием госпиталей в столице. При всем желании моем уважить объясненные в записке вашей причины я не могу, однако, не изъявить вам замечаний моих на оную.

Неудобства в летних сараях быть не могло бы, если б своевременно осмотрены и к зиме приуготовлены они были, ибо о сборе значительного числа рекрут в Санкт-Петербурге известно вам было еще в августе месяце, а удобность помещения больных в летних сараях доказывается тем, что в них же помещались они прежде и не терпели от стужи.

Затруднению в перевозке я также удивляюсь, поелику она не новая. Больной, порядочно одетый и тулупом накрытый, не может пострадать на 30 верстах; по крайней мере, сим средством меньше бы изнурено было людей, нежели размещением их, по распоряжению вашему, в сырых Петровских казармах, где притом никакая чистота не соблюдается и где советник медицинского департамента Рускони не прежде вздумал учредить отдушины, как по приезде уже генерал-штаб-доктора Крейтона.

Объясняя тесноту, вы заключаете, что нельзя лучше разместить больных, но, по свидетельству главнокомандующего в Санкт-Петербурге, есть место в Преображенском госпитале.

Вопреки удостоверению о хорошем продовольствии я имею сведение, что оно сделалось таковым уже после бытности вашей в Петровских казармах.

Недостаток лекарей также отвратить можно было бы настоянием у управляющего министерством полиции, чтобы отрядить всех находящихся в казенных местах и вольнопрактикующих в Петербурге, а равно прикомандированием их из Финляндии по вашей части.

Нахожу я также совершенный беспорядок и в том, что по гарнизону неизвестно, в который госпиталь вести больных. Перевозкой таковой и пересылкой из одного госпиталя в другой весьма естественно довести людей до изнеможения, так, что они через сутки уже умирают. Вы обязаны всегда знать, сколько находится порожних мест в госпиталях, и при недостатке оных приготовлять заблаговременно учреждение особых госпиталей в Санкт-Петербурге, или даже в Царском Селе и Стрельне.

Подтверждение упущений сих найдете вы в бумагах, здесь прилагаемых. Они покажут также вам, что и в командах ни малейшего попечения о людях нет.

Наконец – и самое сравнение умирающих вами сделанное неверно, как усмотрите из прилагаемого здесь расчисления, по коему ясно видно непомерное число умирающих против прежних годов.

Главным же упущением с вашей стороны нахожу я то, что вы не предусмотрели заблаговременно надобности в продовольствии питательной пищей прибывающих в Петербург рекрут и не представили мне о производстве им мясной и винной порций, чем могли бы спасти большое количество людей от болезней.

Считая излишним повторять способы к поправлению всего того, что упущено, я остаюсь уверенным, что вы обратите лучшее на госпитали внимание и не заставите меня в другой раз заботиться отсюда об уменьшении больных в Санкт-Петербургском гарнизоне»28.

Император Александр I, заметив, что в донесении главнокомандующего в Санкт-Петербурге, хотя и были исчислены многие упущения по госпитальной части, однако же не помещено главного: именно – сделано ли какое-нибудь распоряжение к устранению описанных недостатков, повелел принять следующие меры:

«1. Обратить на пользование людей в госпиталях всех вольнопрактикующих и в казенных местах служащих медицинских чинов, ибо, – как выразился Государь, – в надобности государственной и в деле общественном собственные частные выгоды и расчеты иметь места не должны.

2. Разместить больных в удобнейших зданиях.

3. Наконец – взыскивать за всякое небрежение о людях по гарнизону. Смотреть, чтобы солдаты не изнурялись учением и получали в натуре мясную и винную порции. Заболевших не удерживать ни одного дня в казармах, через что усиливаются болезни до того, что никакое искусство медика пособить уже не сильно, и не спешить выпиской из госпиталей выздоровевших по одному только названию; по принятии же в команды совершенно выздоровевших не занимать их тотчас ученьем и давать им хорошую пищу и винную порцию для скорейшего поправления сил»29.

Заграничный поход, в отдаленности от источников средств империи, был сопряжен с чрезвычайными затруднениями. Прусские местные власти делали все, что могли; но Пруссия была истощена, и потому русские войска, исполняя волю своего монарха, должны были пользоваться способами страны не иначе, как с уплатой всего, ими получаемого от жителей.

При вступлении русской армии в Пруссию князь Кутузов отнесся к Штейну, желая знать, должны ли мясо и водка получаться войсками посредством реквизиций, или покупкой^30. В ответ на сей отзыв Штейн писал, что «доселе русские войска получали продовольствие от страны, служащей театром действий, благодаря изобилию запасов, распространению армии на обширном районе и усердию жителей Пруссии; но с наступлением весны опустеют житницы, и войска займут более тесное расположение. Поэтому необходимо заблаговременно озаботиться учреждением магазинов на прибрежье Балтийского моря, сообразно направлению армии и внутренним водным сообщениям страны.

Вообще бесплатные реквизиции, истощая средства жителей, лишают их возможности вносить в казну подати, и потому должно прибегать к этому способу с большой умеренностью. Гораздо удобнее установить поставку запасов войскам за наличные деньги, по определенным ценам, что, не истощая края, предохраняет войска от грабежа подрядчиков. Во всяком случае, необходимо, чтобы генерал-интендант имел точнейшие сведения о средствах страны и соображал с ними свои требования».

Затем, принимая во внимание скудость в винокуренных заводах и в рогатом скоте прусских областей, из которых добывала запасы армия Витгенштейна, и изобилие в них Варшавского герцогства, Штейн предложил: «Во-первых, чтобы приобрести нужное количество горячего вина посредством реквизиции в герцогстве.

Во-вторых, чтобы за скот, поставляемый жителями прусских областей, было уплачиваемо наличными деньгами, по определенной цене, а реквизиции взимались исключительно в неприятельской стране.

В-третьих, для доставления союзному правительству возможности содержать войска необходимо устроить к весне магазины и вознаградить жителей за поставляемые запасы выдачей их стоимости, или, по крайней мере, части ее»31.

В ответ на письмо Штейна фельдмаршал уведомил его, что императору Александру I было угодно, чтобы за все продукты, получаемые войсками от жителей, была производима, по определенной цене, выдача одной пятой части наличными деньгами, а остальной суммы квитанциями, по которым впоследствии надлежало уплатить из комиссариатского ведомства^32.

Тогда же прусское правительство, содействуя русскому в приготовлении средств для продовольствования войск, приняло меры к учреждению магазинов для армий Чичагова и Витгенштейна, всего на 75 000 человек, в Кенигсберге, Инстербурге и Ангербурге, на 10 дней в каждом из сих пунктов, и в Эльбинге, Мариенбурге, Мари-енвердере, Браунсберге и Морунгене, на 5 дней в каждом^33.

Для продовольствования русских войск на пространстве между Одером и Эльбой были учреждены, в феврале 1813 года, в Ландсберге магазины, долженствовавшие наполняться провиантом посредством водяного сообщения по Висле и Бромберг-скому каналу. В ожидании же доставки сих запасов положено немедленно собрать в ландсбергские магазины хлеб с прилежащей части Польши посредством реквизиции. Из Ландсберга перевозились запасы в Кроссен, и далее в Люббен и Шпремберг на лошадях из Польши; а для снабжения войск провиантом на марше через Силезию были устроены небольшие магазины в Бреславле, Лигнице и Бунцлау, наполняемые частью средствами окрестной страны, частью из складов, собранных в Калише^34.

При наступлении к Эльбе союзные армии довольствовались частью по квартирам от обывателей, частью из магазинов. Некоторые из неприятельских складов провианта, доставшиеся союзникам, как, например, в Фрауштадте и проч., принесли им большую пользу; но беспрестанные передвижения войск чрезвычайно затрудняли снабжение их запасами. Прусское правительство неоднократно обращалось к начальникам русских войск с просьбой соблюдать большую бережливость в фураже, которого, для многочисленной кавалерии, расходовалось огромное количество, наблюдать, чтобы войска не требовали от обывателей слишком большого числа подвод и не угоняли их на значительное расстояние, а также чтобы строго были запрещены всякие самоуправства и насилия, могшие охладить сочувствие жителей к общему делу^35. Фельдмаршал, со своей стороны, получив от герцога Александра Вюртембергского донесение о постоянном разногласии управлений Померании и Западной Пруссии, имевшем весьма невыгодные последствия в отношении к продовольствованию войск, облагавших Данциг, писал, что эти войска получали провиант весьма неисправно и даже целые трое суток оставались без хлеба, что лошади в кавалерии, от недостатка в фураже, были в плохом состоянии и, наконец, что герцог, после неоднократных безуспешных представлений о прекращении такого беспорядка, был принужден прибегнуть к добыванию запасов из окрестной страны посредством реквизиции^36.

При отступлении союзников от Люцена предписано приготовить продовольствие для армии не на левой стороне Одера (как предполагалось при наступлении в Саксонию), а на правой стороне, в Лейбусе, на 10 дней; по отступлении же от Бауцена приказано перевести из Лейбуса часть запасов навстречу армии, в Лигниц, а другую в Швейдниц, где были учреждены вновь магазины. Корпус Винцингероде, высланный на правую сторону Одера, продовольствовался из познаньских складов; в Калише оставлены запасы только для больных, а весь прочий провиант перевезен на новую военную дорогу, в Видау (в герцогстве Варшавском)37.

Вообще в продолжение отступления союзной армии из Саксонии в Силезию произошли многие беспорядки и даже разграблены некоторые магазины.

Запасные артиллерийские парки, при движении русских войск от Вислы к Одеру, были учреждены следующим образом: первая линия парков на Висле; вторая линия по Неману и Бугу, именно: в Мемеле на 2 дивизии; в Гродне, Белостоке и Брест-Литовске, в каждом на 5 дивизий, и в Полонном, для ополчения, под начальством генерал-лейтенанта графа Толстого, на 3 дивизии: всего же на 20 дивизий; парки третьей линии: в Риге на 2 дивизии; в Минске, Несвиже и Пинске, в каждом на 5 дивизий, и в Киеве на 3 дивизии: всего же также на 20 дивизий. Для сокращения издержек и выигрыша времени предписано комплектовать по возможности парки отбитыми у неприятеля зарядами, коих калибры окажутся сходны с русскими, и патронами^38.

Впоследствии времени последовало высочайшее повеление перевезти некоторые парки второй линии за границу, именно: из Мемеля в Мариенвердер на 2 дивизии и из Гродна, Белостока и Брест-Литовска в Плоцк, из каждого на одну дивизию^39. Из парков же первой линии 3½ (именно: 1-й, 5-й, половина 11‐го и 12-й) были направлены к Дрездену, а прочие комплектовались по распоряжению инспектора всей артиллерии. Вообще же парки не успевали прийти на определенные для них пункты, и даже те, которые были назначены к выступлению за границу, большей частью комплектовались в Копысе^40.

Обратимся к распоряжениям гениального полководца, которому предстояло создать новую армию, остановить русских и утвердить свое преобладание в Германии новыми победами.

6 (18) декабря 1812 года Наполеон возвратился в Тюльери[40] из дальнего своего похода в Россию. Прибытие его было совершенно неожиданно; роковой 29‐й бюллетень, впервые обнаруживший огромные потери французской армии, тогда едва лишь достиг Парижа. Многие оставались в совершенном неведении насчет судьбы «Великой армии»; другие, и даже сам Наполеон, считали урон ее несравненно меньшим, нежели как было в действительности. Французы, полагаясь на слова своего повелителя, надеялись, что для продолжения войны против России и на Пиренейском полуострове было достаточно резервов, усиленных обычной конскрипцией[41]. Неудача, понесенная Наполеоном в России, поколебала доверие в его непобедимость, но воспоминания прежней славы, приобретенной под его знаменами, еще возбуждали восторг в пылких французах. Со всех сторон присылали адресы с изъявлением преданности правительству и готовности к значительным пожертвованиям: в числе доставивших эти адресы были не только Париж, Лион и другие города древней Франции, но и многие вновь присоединенные к империи, как, например, Рим, Милан, Венеция, Брюссель, Антверпен, Амстердам, Майнц, Кельн и даже ганзеатические города, еще в то время не возбужденные к восстанию против притеснителя Германии. Но между тем последовали события, увеличившие важность урона, понесенного французами в России: отложение Йорка от Макдональда, отъезд Мюрата и поспешное отступление остатков французской армии. 9 января (н. ст.) были получены известия об этих событиях в Париже; а три дня спустя, 12 января, французский сенат постановил выставить на укомплектование армии, кроме конскрипции 1812 года, 350 000 человек, в числе которых 100 000 человек из когорт первого призыва национальной стражи; 100 000 из конскрипции 1809, 1810, 1811 и 1812 годов, и 150 000 из конскрипции 1814 года^41, что вместе с набором 1813 года должно было усилить армию полумиллионом солдат. Когда же прусское правительство объявило Наполеону войну, последовало другое постановление сената, об усилении армии еще 180 000 человек^42, в числе которых было 80 000 человек из первого призыва национальной стражи; 90 000 конскриптов 1814 года и 10 000 человек почетной гвардейской кавалерии (gardes d’honneur à cheval), набранных волей и неволей из молодых людей французской аристократии^43.

Так как в это время война в Испании приняла довольно благоприятный оборот для французов, имевших тогда на Пиренейском полуострове не менее 270 000 человек, то Наполеон потребовал оттуда 150 батальонных и 50 эскадронных кадров, из офицеров и унтер-офицеров, и, кроме того, в полном составе 4 гвардейских полка, жандармский отряд и польских улан. 3000 жандармов (офицеров и унтер-офицеров), рассеянных в различных областях империи, послужили кадрами для кавалерийских полков^44. 48 рот морской артиллерии и флотские экипажи, вообще в числе до 30 000 человек, поступили на укомплектование пехоты и артиллерии. Генерал Бертран, с 30 000 человек, двигался из Италии в Германию^45. Для снабжения лошадьми кавалерии и артиллерии было предписано генералу Бурсье приобрести покупкой в Германии 10 000 упряжных и 20 000 верховых лошадей, что, при общем нерасположении тамошних жителей к французам, было весьма трудно; кроме того, в самой Франции собрано значительное число лошадей покупкой и реквизициями^46. Наполеон, не довольствуясь этими средствами, возбудил города и округи к пожертвованию всадников, снабженных лошадьми и сбруей, для укомплектования кавалерии. Стоило только сказать слово одному какому-либо префекту, чтобы муниципальный совет областного города предложил желаемое приношение, и чтобы примеру его последовали все прочие. Париж изъявил готовность выставить 500 кавалеристов, Лион – 120, Страсбург – 100. Города, присоединенные к империи по праву сильного, также старались наперерыв один перед другим выказать свое усердие к французскому правительству: Рим пожертвовал 240 всадников, Амстердам и Гамбург по 100 и проч. Но впоследствии оказалось, что весьма было затруднительно найти охотников на службу, и потому объявлено, что правительство имело надобность преимущественно в лошадях и сбруе. Оставалось приобрести их, что и было исполнено. В короткое время жители Франции и подвластных ей стран выставили 22 000 лошадей со всей сбруей и 16 000 всадников^47.

Наполеон, после понесенной им неудачи в России, чувствовал необходимость склонить на свою сторону общее мнение и убедить своих подданных, что средства, коими располагал он, были вполне достаточны для противодействия неприятелям Франции. С этой целью повелено было министру внутренних дел Монталиве составить и прочесть в собрании законодательного совета 13 (25) февраля подробный отчет о современном положении государства – замечательный документ, в котором, на основании множества достоверных фактов, было доказано, что, несмотря на огромную армию, которую содержать принуждали постоянные войны, народонаселение древних областей Франции увеличилось с 25 до 28 миллионов человек, что промышленность во Франции развилась с необычайной быстротой и что никогда еще благосостояние государства не стояло на такой высокой степени. Далее было доказано цифрами, что в продолжение последних 12 лет, несмотря на беспрестанные войны, правительство употребило на общеполезные сооружения гаваней, каналов, дорог, зданий и памятников не менее 1 миллиарда франков (около 280 миллионов рублей)48.

Из этого же отчета оказалось, что годовой доход Франции ограничивался 900 миллионов франков (около 250 миллионов рублей), из которых, за вычетом 350 миллионов, необходимых на уплату процентов государственного долга и на издержки по министерствам внутренних дел, юстиции и финансов, оставалось на содержание армии и флота 550 миллионов франков. При тогдашней силе армии требовалось на ее содержание 300 миллионов более показанной суммы. Но император приказал объявить, что он может пополнить все недостающее, не прибегая к новым налогам. Средством к тому послужила продажа общественных имений и замена получаемых с них доходов государственными билетами, приносившими постоянный доход, что доставило казне 370 миллионов франков (более 100 миллионов рублей).

На основании данных, заключающихся в сем отчете, французская армия в 1813 году состояла: из 1000 батальонов и 400 эскадронов, в числе 800 000 человек пехоты, 100 000 кавалерии и 100 000 прочих родов войск (артиллерии, инженеров, жандармов, фурштатов, инвалидов), вообще же простиралась до 1 миллиона^49.

Нельзя не сознаться, что сей отчет был составлен с большим искусством и что многие из данных, в нем заключавшихся, были согласны с истиной. Действительно, Наполеон вел все войны насчет неприятелей Франции и, разоряя огромными поборами своих соседей, не истощал способов своего государства. Ежели и можно упрекнуть в чем-либо министра за его отчет, то единственно в раболепном присуждении одному человеку того, что было плодом времени и усилий всего народа. Тем не менее, однако же, заслуги Наполеона не подлежали сомнению. Образованные люди весьма хорошо понимали, что ежели и не было ему никакой дельной причины воевать с Россией, то все-таки один лишь он мог отстоять государство после удара, понесенного в 1812 году; никто не сомневался в необходимости собрать новую армию на собственную защиту. Но масса народа, бессознательно пораженная последними событиями и потерявшая доверие к Наполеону, желала мира. Рассказы о бедствиях, испытанных в зимнюю кампанию, поселяли ужас и отвращение к военному ремеслу в мирных жителях. В особенности же уклонялись от конскрипции обитатели южной Франции и западных областей империи. Конскрипты, отправлявшиеся на Рейн, большей частью юноши, еще не успевшие развиться, теряли в походе свои силы, являлись на сборные пункты изнеможенными и наполняли во множестве госпитали; другие переносили голод и усталость, мечтая о славе, которую суждено было приобрести им в предстоявшей войне.

Как ни велик был урон в людях, посылаемых в армию, еще более терпели лошади, набранные, по необходимости, без разбора, непривычные к навьюченной на них сбруе и отправляемые усиленными маршами на сборные пункты. К тому же французы, вообще не умевшие обращаться с лошадьми, не имели никакого понятия о сохранении животных, от которых зависела их собственная участь в бою. Обучение кавалеристов было весьма плохо, по недостаточному числу старых, опытных офицеров; молодые же были неспособны образовать хорошую кавалерию, и это обнаружилось, как только вновь сформированная армия появилась на театре войны.

В первую кампанию 1813 года (до перемирия) артиллерия французской действующей армии была немногочисленна и состояла, не считая находившейся в войсках вице-короля, всего-навсего из 250, а вообще из 350 орудий; в особенности славилась артиллерия Молодой гвардии, в числе 56 орудий, находившаяся в резерве и действовавшая весьма удачно.

Значительные суммы были употреблены на построение обозов, взамен потерянных в России. Наполеон, убедившись в малой пользе больших тяжелых фур, заменил их в 1813 году легкими повозками различного устройства (chars à la comtoise[42] и пр.). Так как в кампанию 1812 года казаки захватывали каждую отставшую повозку, то приказано было соблюдать строжайший порядок при движении обозов: едва лишь оттягивалась какая-либо повозка, фурштатские команды тотчас заставляли ее, и за ней сотню других, двигаться рысью и восстанавливать потерянную дистанцию. Такая педантическая точность чрезвычайно утомляла лошадей и была вредна почти столько же, сколько прежний беспорядок.

Формирование войск, собиравшихся на Рейне, от Страсбурга до Везеля, было поручено старому герцогу Вальми (Келлерману). Маршал Келлерман, уже в преклонных летах, но весьма деятельный и опытный в организации войск, делал инспекторские смотры частям, приходившим на сборные пункты, преимущественно в Майнц, снабжал войска всем нужным: одеждой, обувью, оружием, комплектовал офицерами и в случае надобности относился прямо к Наполеону, который, со своей стороны, приискивал средства и отправлял все нужное на Рейн. Ни один день не был потерян. В то время, когда еще не было ни артиллерии, ни кавалерии, когда только лишь отливали орудия, покупали лошадей и одевали всадников, еще не умевших ездить верхом, пехота была отправляема небольшими частями на Рейн. Такое поспешное образование войск было неудовлетворительно, и Наполеон видел его недостатки, но желал решить дело как можно быстрее, чтобы Европа не успела разувериться в его непобедимости^50.

20 января (1 февраля) уже подвинулись к Франкфурту-на-Майне первые полки наблюдательного корпуса, под начальством дивизионного генерала графа Сугама, а две недели спустя сей корпус, приняв наименование 3-го, выступил вверх по Майну; у Франкфурта собирались: гвардия, под командой маршала Бессьера, и 6‐й корпус маршала Мармона. Вслед за тем 3‐й корпус маршала Нея, к которому примкнули баденский и гессенский контингенты, и 12‐й маршала Удино расположились у Вюрцбурга. Баварские войска формировались в Бамберге, а вестфальские – в Везеле. Другой наблюдательный, или 4‐й корпус, собранный еще в начале года в Вероне, под начальством генерала Бертрана, прошел в марте через Тироль и приближался к верхнему Майну^51. Все эти корпуса, за исключением Старой гвардии и корпуса Мармона, состояли почти исключительно из новобранцев^52.

Французская армия, собиравшаяся на Майне, заключала в себе:

Гвардия:

– пешая (Старая и Молодая) 12 000 чел.

– конная 4000 чел.

3‐й корпус маршала Нея 40 000 чел.

– дивизии Сугама, Жирара, Бренье, Рикара, Маршана

(баденские и гессенские войска)

4‐й корпус генерала Бертрана 22 000 чел.

– дивизии Морана, Пери (итальянская), Франкемона (вюртембергская)

6‐й корпус маршала Мармона 25 000 чел.

– дивизии Компана, Бонне

12‐й корпус маршала Удина 25 000 чел.

– дивизии Пакто, Лорансе, Рагловича (баварская)

Итого до 128 тысяч человек, в числе которых было не более 8000 человек кавалерии, именно: 4000 гвардейской, 2500 в корпусе Бертрана и по 500 в прочих пехотных корпусах. (Кроме того, Латур-Мобур формировал в Ганновере гусарские и кирасирские полки, в числе вообще от 4000 до 5000.) Лучшую часть пехоты, кроме Старой гвардии, составляли солдаты морских пехотных и артиллерийских полков, поступившие в корпус Мармона. Кавалерия, недостаточная по численной силе своей, имела плохих лошадей и не успела получить надлежащее обучение; артиллерийские лошади, изувеченные по неопытности ездовых, были совершенно неспособны к продолжительным маршам и к быстрым передвижениям. Но, несмотря на все эти недостатки, эта армия, под начальством великого полководца, могла одерживать победы, потому что генералы и офицеры, поседевшие под знаменами Наполеона, умели передать своим подчиненным одушевлявшие их чувства. И в кружках солдат, и в откровенных беседах офицеров порицали Наполеона, проклинали его ненасытное честолюбие; но одно слово его могло заставить каждого жертвовать собой.

Таким образом, в продолжение трех месяцев Наполеон успел создать армию в числе около 130 000 человек, с 250 орудиями. Сверх того, на Эльбе, у вице-короля, было собрано до 40 000 человек, а вместе с войсками Даву более 60 000 человек с 100 орудиями. Следовательно, Наполеон, с первого шага в Германию, мог противопоставить союзникам около 200 000 человек с 350 орудиями. За ними формировались сильные резервы, а по занятии Саксонии французы могли надеяться на содействие гарнизонов, оставленных в крепостях на Эльбе, Одере и Висле, которые, отвлекая часть союзных сил, ослабляли российско-прусскую армию. Число войск в крепостях на Эльбе вообще простиралось до 18 000 человек; на Одере до 16 000 (именно: в Ште-тине 8500, в Кюстрине 3000 и в Глогау 5000 человек); на Висле, в Данциге и Модлине, и в Замостье до 30 000; сверх того, у князя Понятовского в Кракове 8000, всего же вообще в тылу союзников было не менее 70 000 человек^53.

Нельзя не удивляться энергии, деятельности и искусству, с коими Наполеон, по уничтожении его армии в России, умел создать другую в самое короткое время. Надлежало слить жалкие остатки полчищ, погибших на севере, с новобранцами, не имевшими никакого понятия о военном ремесле, и одушевить эту смесь нравственными силами. И все это надлежало сделать с необыкновенной быстротой, чтобы предупредить сосредоточение неприятельских армий; набор, обучение, движение на сборные пункты – все происходило в одно и то же время. Большая часть пехоты двинулась в Германию, еще не успев получить ружей, которые были отправлены вслед за людьми на повозках^54. Войска обучались на марше необходимейшим приемам и эволюциям; остальное должны были дополнить искусство вождей, сметливость офицеров, усердие солдат. Артиллерия была недостаточна по числу войск; кавалерия была весьма малочисленна, но, несмотря на это, Наполеон предполагал действовать неотлагательно. Надлежало поразить союзников неожиданностью появления в такое время, когда они еще сомневались в существовании французской армии. Отправясь из Сен-Клу 3 (15) апреля, в час утра, Наполеон прибыл 4 (16) апреля около полуночи в Майнц, где оставался до 12 (24) апреля, ускоряя своим присутствием снаряжение и образование войск. На следующий день он уже был в Эрфурте, а 16 (28) в Веймаре. Там он сел на коня и в челе своих войск достиг реки Заале, 17 (29) апреля. Je ferai cette campagne comme le général Bonaparte, et non pas en empereur[43], – сказал он^55.

Глава VII

Сражение при Люцене

Между тем как Наполеон с изумительной деятельностью создавал новую армию, союзники сосредоточивали свои силы в Саксонии весьма медленно. Не прежде как по прошествии 14 дней по переходе Блюхера через Эльбу в Дрездене туда прибыл корпус Милорадовича, блокировавший крепость Глогау и смененный прусским отрядом генерала Шюлера фон Зандена. Войска Милорадовича, в числе около 12 000 человек, перейдя через Эльбу в продолжение четырех дней, с 4 (16) по 7 (19) апреля, соединились с армией Блюхера, в числе около 25 000 человек расположенной в окрестностях Альтенбурга. Наконец 12 (24) апреля появилась в Дрездене Главная армия, в числе 18 000 человек, при коей состояла главная квартира императора Александра и короля Прусского^1. Если бы российско-прусские войска безостановочно преследовали остатки французской армии, то могли бы очистить от неприятельских войск всю Германию, что не позволило бы Наполеону присоединить к сформированной им армии войска Рейнского союза^2. Потеря союзниками более месяца нисколько не послужила к значительному усилению их войск, а напротив того, дала возможность Наполеону увеличить вчетверо армию, действовавшую в Германии.

Союзные войска, хотя и были встречаемы в Саксонии жителями с изъявлениями восторга и преданности, однако же терпели нужду в продовольствии от равнодушия местных управлений к общему делу Германии. Вообще требования Блюхера были весьма умеренны, но саксонская правительственная комиссия находила их чрезвычайными и вместо удовлетворения прусских войск отделывалась желчными отзывами, которые не раз выводили из терпения пылкого Блюхера. При всем том союзные генералы, соблюдая в точности волю императора Александра и Фридриха-Вильгельма, щадили жителей и сохраняли в своих войсках строжайшую дисциплину. Напротив того, французы, несмотря на преданность саксонского короля их повелителю, грабили без пощады. Только в соседстве главной квартиры соблюдался кое-какой порядок. В особенности же опустошали страну итальянские войска^3.

В то самое время, когда Наполеон стоял уже на рубеже Саксонии, получено было в главной квартире союзных монархов известие о кончине фельдмаршала князя Кутузова, 16 (28) апреля, в Бунцлау. Не объявляя о том войскам в решительную минуту предстоявшей им кровавой встречи с французами, союзные монархи назначили главнокомандующим графа Витгенштейна. Успехи, одержанные им в 1812 году, склонили в его пользу общее мнение и послужили к его выбору, несмотря на старшинство Бар-клая-де-Толли, Тормасова, Милорадовича и Блюхера.

Армия, вверенная графу Витгенштейну, занимала 18 (30) апреля следующее расположение.

Из числа войск, прежде состоявших под его начальством, корпуса Берга, 7450 человек^4, и Йорка, около 10 000 человек^5, перешли, для сближения с войсками Блюхера, от Лейпцига и Шкейдица к Цвенкау; корпусу Клейста^6, числом 6000 человек (3200 прусских и 2800 русских войск), поручена оборона переправ на реке Заале и Лейпцига.

Из числа войск Блюхера кавалерия авангарда Винцингероде^7, силой около 5000 человек, стояла у Люцена; пехота его (2‐й пехотный корпус), в числе 8700 человек^8, – между Флосс-Грабеном и Эльстером; корпус Блюхера, в числе около 25 000 человек^9, – в окрестностях Борны; корпус Милорадовича, в числе около 12 000 человек^10, – у Пенига; Главная армия, всего до 18 000 человек^11, – у Фробурга и Корена. Главная квартира – в Фробурге.

Всего же под начальством графа Витгенштейна было около 54 000 человек русских с 440 орудиями и 38 000 человек прусских войск с 216 орудиями: следовательно, вообще 92 000 человек с 656 орудиями^12.

Таким образом, Наполеон, у которого, при наступлении на Саксонию, под непосредственным начальством было до 130 000 человек, а вместе с войсками вице-короля – до 170 000, имел решительный перевес в численной силе; но в отношении к качеству войск его армия уступала союзной, как потому, что она состояла большей частью из новобранцев, так и по малочисленности кавалерии, коей у Наполеона было не более 8000, а напротив того, у союзников до 20 000 человек: последнее обстоятельство не позволяло французам пользоваться одержанными победами. Артиллерии у Наполеона было 350 орудий, а у союзников почти вдвое. Итак, российско-прусская армия, уступая неприятельской в числе пехоты, имела над ней перевес в качестве войск, в кавалерии и артиллерии, что отчасти уравновешивало обе стороны. Это побудило союзников искать решительного боя: победа могла доставить им господство в Германии; при неудаче же они надеялись отступить, не подвергаясь большой опасности. Во всяком случае, для них было выгоднее сражаться, нежели отойти без боя на правую сторону Эльбы, потому что, уклоняясь от встречи с противником, они потеряли бы влияние на германских князей и уронили бы себя в общественном мнении.

Положение графа Витгенштейна было весьма затруднительно. Едва лишь успев принять начальство над армией, он должен был тотчас дать сражение величайшему полководцу, стяжавшему в понятиях современников славу непобедимого. До этого времени наш военачальник не встречался с Наполеоном. Он побеждал французов, командуя одними лишь русскими войсками; теперь предстояло ему начальство над двумя армиями, из которых в одной он не знал ни войск, ни начальников. В 1812 году он распоряжался совершенно самостоятельно; в 1813 году, напротив того, он должен был действовать в присутствии своего государя и короля Прусского, доносить монархам о своих намерениях, испрашивать их согласия на исполнение своих соображений. Все это должно было повести к медленности действий, тем более опасной, что Витген-штейну предлежало сражаться с решительным противником.

С первого же дня по назначении главнокомандующим графа Витгенштейна оказалось, что власть его была весьма ограничена посторонними распоряжениями. Как только он узнал о предстоявшей ему обязанности, то поручил своему начальнику штаба составить для действий российско-прусской армии общую диспозицию, в которой от имени главнокомандующего было объявлено, что в окрестностях Лейпцига будет дано генеральное сражение и что основанием действий для армии принято течение верхней Эльбы. Далее было сказано, что из движений неприятеля заметно сосредоточение его сил у Наумбурга, и что, по всей вероятности, он имел намерение двинуться через Лейпциг к Торгау, чтобы отрезать наши сообщения. Для противодействия ему, по мнению графа Витгенштейна, надлежало сосредоточить союзную армию между Лейпцигом и Вурценом^13. С этой целью 17 (29) апреля корпус Блюхера был переведен от Альтенбурга к Борне, откуда предполагалось направить его через Гримму на соединение с прочими войсками, к Вурцену. Генерал Толь, узнав о том, донес генералу Милорадовичу, стоявшему у Пенига, о переходе Блюхера к Борне и Главной армии из Герингсвальде к Фробургу, и притом заметил, что, по его мнению, надлежало корпусу Милорадовича перейти к Альтенбургу^14, что и было исполнено. Между тем император Александр, возвратившись из Дрездена в главную квартиру, не одобрил сосредоточение армии у Вурцена, и вследствие этого на военном совете, собранном в Голисе, решено собрать союзные войска между Лейпцигом и Борной^15.

Действительно, план сосредоточения сил, предложенный графом Витгенштейном, подвергал союзников опасности быть отброшенными от верхней Эльбы и потерять сообщения как с Силезией и главными источниками наших средств, так и с Австрией. Сохранение связи с сей державой было тем более важно, что перед отъездом из Дрездена император Александр получил снова от венского двора уверения в неизменной его преданности общему делу союзников. Хотя и нельзя было совершенно полагаться на такие обещания, однако же надлежало находиться в готовности на случай союза с Австрией. Император Франц уже объявил 14 (26) апреля французскому правительству, что условия трактата, заключенного с Наполеоном в марте 1812 года, о содействии в войне с Россией, были «несоответственны настоящему положению»16.

Наполеон, по достижении Наумбурга, мог двинуться по волнообразной, пересеченной местности, на Цейц и Альтенбург, к Дрездену, либо по равнине к Лейпцигу. Первое из сих направлений представляло большие выгоды для действий его многочисленной пехоты без пособия кавалерии, которая (как уже выше сказано) уступала союзной и числом, и качеством. Союзники, не зная наверное, куда намеревался направиться Наполеон, были принуждены растянуть свои силы. Корпус Бюлова наблюдал течение нижней части реки Заале; отряд Клейста занимал Лейпциг и переправы у Мерзебурга и Галле. Для охранения левого фланга армии корпус Милорадовича стоял у Альтенбурга. Прочие же союзные войска, в числе 74 000 человек, были расположены 18 (30) апреля следующим образом: авангард Винцингероде у Люцена, выдвинув передовой отряд, под начальством Ланского, к Вейссенфельсу; корпуса Берга и Йорка у Цвенкау, на реке Эльстере, корпус Блюхера у Борны; резервы (Главная армия) у Фробурга и Корена.

Одновременно с наступлением Наполеона двигался вице-король к Лейпцигу, где назначено было собраться всей французской армии. Оставив корпус Виктора для обороны Магдебурга, вице-король с корпусами Лористона и Макдональда и с кавалерией

Латур-Мобура17, всего в числе до 40 000 человек, 13 (25) апреля достиг Мансфельда и Альслебена, в тот самый день, когда Наполеон прибыл в Эрфурт. 14 (26) апреля войска вице-короля оставались на месте, между тем как Наполеон, с главной квартирой и гвардией, перешел в Веймар, откуда Ней двинулся к Наумбургу и после небольшой стычки с одним из постов генерала Ланского занял сей город. 15 (27) апреля вице-король покушался овладеть переправой через Заале у Веттина; войска дивизии Мезона (5‐го корпуса) атаковали отряд занимавший сей пункт, но союзники успели сжечь мост. На следующий день, 16 (28) апреля, Лористон повел атаку на тет-де-пон у Галле и овладел им, но и здесь также прусские войска сожгли мост, что заставило вице-короля обратиться к Мерзебургу. 17 (29) апреля, в 4 часа пополудни, Макдональд, с 11‐м корпусом, атаковал город, обороняемый 2000 прусских войск, заставил их отступить к Лейпцигу, с потерей 200 человек пленными, и овладел мостом. В тот же день генерал Сугам, шедший со своей дивизией в голове корпуса Нея, встретил, не доходя Вейссенфельса, авангард генерала Ланского, оттеснил его за ручей Позерна и занял город; 6‐й корпус прибыл в Кезен; 4-й – в Дорнбург; 12-й – был расположен у Заальфельда; а Главная квартира с гвардией перешла в Наумбург.

18 (30) апреля главная квартира с гвардией была переведена в Вейссенфельс; корпус Нея расположился впереди этого города; прочие корпуса – эшелонами между Наумбургом и Йеной (именно: 6-й – у Наумбурга; 4-й – у Стезена; 12-й – у Йены). Вице-король сосредоточил свои войска у Мерзебурга, на расстоянии около 20 верст от Вейссенфельса, и отрядил генерала Роге, с частью гвардии, находившейся при его войсках, в главную квартиру Наполеона. Таким образом соединились французские армии^18, но растянутое расположение их на пространстве 60 верст от Мерзебурга до Йены, не прикрытое надлежащим образом наблюдательными постами, по малочисленности кавалерии, подвергало французов неожиданной встрече с союзниками.

Наполеон, убедившись из нескольких рекогносцировок, что главные силы союзников находились на верхнем Эльстере, между Лейпцигом и богемскими горами, решился соединить свою армию с войсками вице-короля у Лейпцига, и, переправившись там через Эльстер, обойти союзную армию с правого фланга и оттеснить ее в горы. С этой целью он направил по большой люценской дороге корпус Нея, за ним гвардию и корпус Мармона, правее их, на Стезен, послал корпуса Бертрана и Удино, а левее, на Маркранштет, войска вице-короля[44].

19 апреля (1 мая), в 9 часов утра, Наполеон, со всей своей свитой, внезапно сев на коня, поскакал на аванпосты. Полагали, что он имел намерение сделать обычную рекогносцировку, но, едва лишь выехали из города и поднялись на лежащую впереди высоту, как открылась взору линия многочисленной русской кавалерии, построенной в боевом порядке за ручьем Риппахом. Это был передовой отряд генерал-майора Ланского, поддержанный всей конницей корпуса Винцингероде. Большая дорога пролегала в косвенном направлении через селение Риппах, находящееся в лощине, и потом вела, по отлогому скату, на противолежащую высоту. Оборона этой позиции представляла выгоды, тем более что по сторонам селения берега ручья довольно круты. Наполеон, обозрев расположение нашей кавалерии, приказал Сугаму идти в атаку. Французская дивизия построилась в четыре каре, каждое в 4 батальона, на расстоянии нескольких сот шагов одно от другого. Этим каре было придано по 4 орудия. Впереди каре и в промежутках между ними были рассыпаны стрелки, а позади – выстроилась кавалерийская бригада Лабуасьера, под начальством графа Вальми (младшего Келлер-манна). За ней двинулись дивизии Жирара и Маршана, также в каре, а правее Сугама вся гвардейская кавалерия, под командой маршала Бесьера.

Французы атаковали нашу позицию в 11 часов. Ближайшее к дороге каре, несмотря на встретивший его огонь 6 орудий, перешло через лощину; за ним следовали прочие три каре Сугама. Неприятели, перейдя через ручей, стали взбираться на противоположные высоты; в этот самый момент маршал Бесьер, которому вовсе не следовало участвовать в атаке дефиле, кинулся в цепь стрелков, чтобы обозреть ближе расположение русских войск, и был поражен смертельно ядром. Кавалерия Винцингероде, уступая превосходству неприятельских сил, отошла в совершенном порядке, и дальнейший бой ограничился канонадой, продолжавшейся до самого вечера. Французы, оттеснив нашу кавалерию, заняли Люцен, где в ночь на 20 апреля (2 мая) расположились главная квартира Наполеона и гвардия. Корпус Нея занял деревни Каю, Рану, Гросс-Гершен и Клейн-Гер-шен; корпус Мармона находился у Позерны, Бертран – между Стезеном и Позерной; Удино – на походе от Йены к Наумбургу; корпус Макдональда – у Маркранштета, а Лористона – у Гунтерсдорфа, между Мерзебургом и Лейпцигом. Со стороны союзников авангард Винцингероде перешел к Вербену, для прикрытия армии и переправ на Эльстере, оставив отряд Ланского у Тезау; корпуса Берга и Йорка были расположены у Цвенкау; корпус Блюхера и резервы (Главная армия) на Плейссе, у Реты и Лобштедта^19.

В деле при Риппахе французы понесли больший урон, нежели русские. Оделебен, очевидец этого боя, говорит: «В сей день явно обнаружился недостаток единства в действиях новосформированных войск. Французские генералы жаловались сами, что не было никакой связи в действиях; в особенности же затруднялись и замедлялись атаки малочисленностью кавалерии. Пехота, утомленная походом, принуждена была выдерживать напор неприятельской кавалерии, потому что собственной было мало, и, так как она состояла, большей частью, из гвардейских полков, то ее держали постоянно в резерве»20.

Выше уже сказано, что политические обстоятельства требовали от союзников решительного боя на левой стороне Эльбы и что численное превосходство неприятельских вооруженных сил вознаграждалось превосходством качества союзных войск. Это побудило их военачальников атаковать неотлагательно Наполеона, и, по всей вероятности, они исполнили бы свое намерение еще 19 апреля (1 мая), если бы их армия тогда находилась в совокупности на Эльстере. Но так как в то время резервы двигались от Фробурга и Корена к Лебштедту, то и не могли они соединиться с прочими войсками и принять участие в деле прежде 20 апреля (2 мая).

Для нападения на неприятельскую армию в сей день были сделаны распоряжения, заключавшиеся в диспозиции, основную идею которой многие приписывали Шарн-горсту; но она, по всей вероятности, принадлежит Дибичу. Эта главная идея состояла в том, чтобы атаковать неприятельскую армию с фланга и разбить ближайшие французские корпуса прежде, нежели прочие могли подоспеть им на помощь.

Подробности исполнения заключались в следующем.

«Диспозиция 19 апреля.

Завтрашнего числа, поутру в 5 часов, корпус генерала от кавалерии Блюхера должен стоять в двух колоннах справа свернутых: правая у Шторквица, а левая у Карсдорфа. К 6 часам переправиться обеим колоннам через Флосс-Грабен и следовать правой на

Вербен, а левой – прямо на Зиттельн, или на Вейссенфельс, причем движение левой колонны через Флосс-Грабен совершается получасом ранее правой.

Корпуса генерал-лейтенантов Берга и Йорка, равномерно в 5 часов утра, находятся за обеими колоннами генерала Блюхера, то есть корпус генерала Берга по дороге на Шторквиц, а генерала Йорка по дороге из Аудигаста в Пегау. Батарейная артиллерия, в корпус Блюхера назначенная, должна быть в голове его колонн, и генерал Блюхер делает ею дальнейшее распоряжение.

Генерал-лейтенант Винцингероде оставляет три батальона и одну легкую роту для прикрытия цвенкауских дефиле. Два казачьих полка остаются в теперешнем расположении, и, если их потеснят, то им медленно ретироваться по направлению на Цвенкау. Генерал-лейтенант Винцингероде предписывает начальнику сих батальонов испортить совершенно все переправы через Ауэ (Aue), между Цвенкау и Лейпцигом находящиеся, для чего он входит в сообщение с генерал-лейтенантом Клейстом. Остальная часть корпуса генерал-лейтенанта Винцингероде собирается по данному ордер-де-баталь[45], в 6 часов утра, у Вербена, чем он равномерно прикроет марш корпуса генерала Блюхера. На сей же конец полковник Орлов распространяет свою цепь до Флосс-Грабена и наблюдает дорогу в Вейссенфельс. Генерал-лейтенант Винцингероде командует всей прусской резервной кавалерией и прикажет своим батарейным ротам примкнуть при Вербене к обеим колоннам генерала Блюхера.

В 7 часов утра Главная армия должна уже находиться у Пегау и Шторквица и, заняв пехотой и легкой конницей дефилеи при Стенче, Карсдорфе, Вербене и Шторквице, составляет резерв союзной армии.

Генерал от кавалерии Блюхер, по извещении от главнокомандующего, наступает с первой своей линией и, принимая влево, старается, сколько можно быстрее, примкнуть левым флангом к ручью, текущему от Гросс-Гриммы к Деличу.

Вторая линия и резерв непосредственно следуют за всеми движениями первой линии, в параллельном ей направлении, чтобы оную подкреплять, но не подвергаться вместе с ней неприятельским выстрелам.

Генерал Блюхер немедленно отряжает часть кавалерии и конную артиллерию на левый свой фланг, чтобы занять противоположный берег ручья и высоты; правый же фланг должен быть сколько можно отведен назад и примкнут к Флосс-Грабену. В таком направлении будем наступать между речками, именно между Риппахом и Флосс-Гра-беном. Если неприятель станет обходить наш правый фланг, то артиллерия откроет огонь; непосредственно за ней следует пехота в батальонных колоннах; кавалерия поддерживает ее. Если неприятель покажется в значительных силах, то резервная кавалерия и конная артиллерия быстро выдвигаются вперед. Артиллерия расстраивает его картечным огнем, а кавалерия опрокидывает его.

Корпус генерала Клейста начинает действовать не прежде, как услышав у нас сильный огонь, или если неприятель, оставив его, станет к нам подвигаться. В случае же, если станет теснить его превосходный неприятель, он отступает на Вурцен, защищая по возможности дорогу на Дрезден, на коей разоряет все мосты, и делает то же самое и по дороге на Эйленбург, сохраняя посредством казаков с нами сообщение.

Корпусу генерала от инфантерии Милорадовича идти по направлению к Цейцу, и, если бы неприятель в значительных силах наступал от Вейссенфельса на наш выдающийся левый фланг, то Главная армия должна идти ему навстречу, потянувшись от Стенча влево, чтобы обойти правый его фланг. Кирасирские дивизии и конная артиллерия, пользуясь выгодами открытой местности, могут превосходно действовать.

Главная цель всех маневров – обойти неприятельский правый фланг, и потому войскам держаться левой стороны, принимая, впредь до повеления, за точку опоры (pivot) деревню Стенч. На открытой местности стрелкам как можно менее заниматься стрельбой, а колоннам, их подкрепляющим, наступать с барабанным боем. Кавалерия пользуется всяким расстройством в неприятельских войсках.

Из каждой бригады союзных войск наряжается по одному офицеру на ординарцы к главнокомандующему, который будет находиться при резерве первой линии.

В случае, паче чаяния, отступления, оно направляется на Альтенбург и Фробург, почему и предлагается господам корпусным командирам озаботиться о разузнании дорог, туда ведущих. Весь обоз отправляется в Борну и следует оттуда, в случае ретирады, через Рохлиц, в Дрезден. Раненых и пленных отправлять на Фробург.

Генерал от кавалерии граф Витгенштейн»21.

Эта диспозиция, довольно пространная и выказывавшая желание руководить частных начальников во всех случаях (что невозможно), была, несмотря на это, неопре-делительна и подавала повод к недоразумениям. К тому же, сколько можно судить из показаний очевидцев, диспозиция была разослана в корпуса несвоевременно, и потому не могла быть исполнена в указанное время. По свидетельству Гнейзенау: «Идея сражения была хороша, а распоряжения плохи. Было потеряно много времени на мелкие формальности, а войска слишком долго развертывались, вместо того чтобы внезапно застать неприятеля врасплох»22.

Число войск союзной армии 20 апреля (2 мая), в день Люценского сражения, простиралось до 73 000 человек, в числе которых было около 50 000 пехоты, 17 000 регулярной и иррегулярной кавалерии и 6000 человек артиллерии, с 400 орудий. Русских войск было до 40 000, а прусских до 33 000 человек^23. Кроме того, были отряжены:

1) корпус Милорадовича, 11 500 человек, к Цейцу;

2) отряд Клейста, 6000 человек, к Лейпцигу;

3) 3 батальона, одна легкая батарея и один казачий полк, всего 1000 человек, для охраны переправы у Цвенкау;

4) отряд генерал-майора князя Горчакова, в числе около 2000 человек, у переправ на Флосс-Грабене, при Стенче и Вербене.

Диспозиция, отданная на 20 апреля (2 мая), была разослана из главной квартиры графа Витгенштейна уже около полночи. Войска Блюхера, назначенные для открытия боя в первую линию, находились близ Реты, и, получив диспозицию около часа ночи, не могли выступить прежде 2 часов утра. Таким образом, 24-тысячный корпус, двигаясь ночью от Реты к Пегау и Шторквицу, на протяжении более 15 верст, должен был прийти на эти пункты в 5 часов утра и, по всей вероятности, опоздал бы, если бы Блюхер, заранее знавший о предстоявшем ему движении, не выступил еще до получения диспозиции^24.

Войска Йорка двигались по дороге от Цвенкау к Аудигасту, чтобы достигнуть Пегау и переправиться там через Эльстер вслед за войсками Блюхера; но, не доходя

Аудигаста, наткнулись на правую колонну Блюхера, шедшую к Дёлену (против Штор-квица), чтобы переправиться на этом пункте, между тем как левая колонна направилась к Пегау. Полковник Дольфс, с резервной кавалерийской бригадой, тотчас повернул влево к Пегау; корпус Йорка следовал за ним туда же; а позади Йорка двигались все войска Блюхера, кроме Нижнесилезской бригады, перешедшей через Эльстер у Штор-квица, где, вслед за ней, переправился и корпус Берга.

Император Александр и Прусский король выехали из Борны в 2 часа пополуночи и в половине пятого прибыли в Пегау, где ожидали, пока придут передовые войска союзных колонн; но время проходило, а их не было. Наконец, уже около 7 часов, появились бригада Дольфса и корпус Йорка, а за ними и прочие войска (Верхнесилезская и Бранденбургская бригады). Колонны проходили мимо государей до 10 часов утра. Прусские волонтеры, приданные регулярным войскам, отличались необыкновенным увлечением. Затем, перейдя через Флосс-Грабен, у Стенча и Вербена, союзники подались левым флангом вперед, оставляя на месте правый, и построились к бою за отлогими высотами, отделявшими их от неприятеля, между Флосс-Грабеном и Ренн-Бахом (Груна-Бахом)[46]. В первой линии стали войска Блюхера; во второй, на правом крыле, корпус Берга, а на левом – корпус Йорка. Резервная кавалерия Дольфса была выдвинута вперед, левее Блюхера, к Старзиделю; сзади, правее селения Домсена, расположился корпус Винцингероде. Позади второй линии находились русские резервы: гренадеры, гвардия и кирасиры. Пехота была построена в колонны к атаке; впереди первой линии находились сильные батареи. Построение войск в боевой порядок было исполнено в 11 часов утра, следовательно – четырьмя часами позже, нежели следовало по диспозиции. Войскам дано было около часа для отдыха, а между тем, произведено обозрение на пространстве между Вейссенфельсом и Люценом и от Люцена к Лейпцигу^25.

Местность, где предлежало союзникам сразиться с Наполеоном, уже прославленная последней победой и геройской кончиной Густава-Адольфа, представляет волнообразную равнину, ограниченную с северо-востока каналом Флосс-Грабеном, исходящим из Эльстера выше Пегау и соединяющим эту реку с Заалой. Флосс-Грабен, служащий для сплава леса, довольно узок, но по крутости своих берегов, обсаженных деревьями, представляет преграду для свободного движения кавалерии и артиллерии и препятствует обозрению. Селения, лежащие в окрестностях Люцена, могут доставить выгоды в оборонительном отношении, но вообще местность довольно открыта и удобна для действия кавалерии.

При обозрении были замечены густые облака пыли, подымавшиеся по дороге от Люцена к Лейпцигу, из чего обнаружилось движение французов к сему городу, где уже с 9 часов гремела канонада. У селения Гросс-Гершен, в соседстве расположения союзной армии, был виден большой бивак. Это обстоятельство изумило союзников, не ожидавших здесь найти неприятеля. Вместо неотлагательной атаки всеми силами граф Витгенштейн, приняв войска, стоявшие у Гросс-Гершена, за сильный авангард французской армии, расположенной, по его мнению, у Люцена, решился сперва вытеснить предполагаемый авангард из занимаемых им деревень, а потом уже повести общее нападение^26.

Между тем как союзники готовились атаковать французскую армию, Наполеон, не зная о том и не имея верных сведений об их расположении, продолжал наступать к Лейпцигу. Генерал Лористон, подойдя к Линденау, в 10 часов утра завязал сильную канонаду с войсками Клейста; корпус Макдональда выступил из Маркранштадта также к Лейпцигу; сам Наполеон, услышав гром выстрелов в корпусе Лористона, следовал, вместе с гвардией и главной квартирой, в некотором расстоянии за войсками Макдональда; корпус Нея был оставлен у занятых им в ночи селений, для прикрытия с правого фланга корпусов Мармона, Бертрана и Удино, из коих первый уже миновал Позерну, второй двигался от Стезена к Позерне, а третий находился на марше от Наумбурга к Вейссенфельсу^27. Вообще же Наполеоновы войска были растянуты на 40 верст, и, если бы союзная армия, сосредоточенная и совершенно готовая к бою, атаковала Нея всей пехотой, отрядив для задержки прочих неприятельских корпусов свою многочисленную кавалерию, то французская армия, разобщенная на две отдельные части, могла бы быть поставлена в весьма опасное положение.

Уже было около 11 часов. Наполеон миновал памятник Густаву-Адольфу. В его

свите находился Ней28, желавший ознакомиться с местностью Лейпцига. Канонада и перестрелка у Линденау более и более усиливались. Сам Наполеон наблюдал в большую зрительную трубу за ходом боя и мог усмотреть толпы жителей, покрывавшие кровли. Все внимание его было обращено на дело, кипевшее под Лейпцигом. Внезапно – раздается гром орудий в той стороне, где находились войска Нея. Наполеон живо обратился к маршалу, но, видя, что он уже поскакал к своим войскам, занялся наблюдением канонады у Гершена. Чтобы обсудить положение обеих сторон и принять меры к отпору неожиданного нападения, ему достаточно было несколько минут: вице-король получил приказание обратиться назад с корпусом Макдональда и идти на выстрелы для поддержки Нея с левого фланга; корпусу Мармона предписано ускорить движение к Старзиделю и составить правое крыло общего расположения; генерал Бертран должен был принять вправо и обойти союзников с фланга; гвардия немедленно обращена назад к Люцену для расположения в резерве за корпусом Нея, который находился в центре боевого расположения, обороняя селения Кайя, Рана, Гросс-Гершен и Клейн-Гершен, составлявшие ключ позиции при Люцене. Начальнику гвардейской артиллерии поручено соединить в большие батареи 80 орудий. «Мы будем драться как в Египте, – сказал Наполеон. – У нас нет кавалерии, но французская пехота с артиллерией должна постоять за себя»29. Сам он с гвардейской кавалерией быстро идет к месту побоища. На пути встречаются ему толпы раненых, уходящих и уносимых с поля сражения. Эти страдальцы, большей частью конскрипты, были впервые в огне и еще не успели ознакомиться с опасным ремеслом, которому они поневоле посвятили себя, но, несмотря на это, почти никто из них не прошел мимо Наполеона без обычного приветствия: Vive l’empereur![47] Даже безрукие и безногие, полумертвые от боли и потери крови, собрав последние силы, встречали своего императора торжественными восклицаниями. Некоторые из них уже были обречены смерти, но и те, наравне со своими товарищами, изъявляли Наполеону восторг и преданность^30. Только такое настроение духа юных воинов могло вывести французскую армию из опасного положения, в которое она была поставлена неожиданным нападением русско-прусских войск.

Союзники не воспользовались выгодами, бывшими на их стороне. Французские корпуса Мармона, Бертрана и Макдональда не могли прийти на поле сражения и построиться к бою прежде 2 или 3 часов пополудни, а в ожидании их прибытия у Наполеона было не более 50 000 человек (35 000 в корпусе Нея и 15 000 в гвардии). Вместо того чтобы подавить неприятеля превосходством сил, граф Витгенштейн приказал Нижнесилезской бригаде полковника Клюкса овладеть деревней Гросс-Гер-шен, а резервной кавалерии полковника Дольфса – направиться влево к Ране, с той целью, чтобы расстроить огнем конной артиллерии неприятеля при отступлении его из Гросс-Гершена и Клейн-Гершена к Кайе и довершить кавалерийскими атаками его поражение.

Около полудня император Александр и прусский король прибыли к войскам, уже успевшим отдохнуть и оправиться. Блюхер, подъехав к графу Витгенштейну, преклонил саблю и просил позволения начать действие. Mit Gottes Hülfe![48], – отвечал граф. Войска Клюкса, в составе 6 батальонов, 6 эскадронов и четырех батарей; в числе которых одна была русская батарейная рота, двинулись к Гросс-Гершену, а Дольфс, с 23 эскадронами и с тремя конными батареями, к Ране. Артиллерия Клюкса, в числе 36 орудий, подъехав к неприятелю на 800 шагов, открыла огонь по селению Гросс-Гершен и по бивакам, в соседстве его устроенным. Неприятель, не ожидавший нападения, был приведен в расстройство, но вскоре оправился. Генерал Сугам, командовавший 3‐м корпусом в начале сражения, за отсутствием Нея, выдвинул две батареи левее (к востоку) от селения и открыл канонаду по наступавшим войскам, но союзная артиллерия подбила три французских орудия и заставила замолчать остальные. Вслед за тем пехота Клюкса атаковала селение и выбила оттуда французов; но когда полковник Дольфс, с резервной кавалерийской бригадой, кинулся на отступавшие войска, то был встречен картечью нeпpиятeльских орудий и принужден податься назад. Сугам, усилив свою дивизию свежими войсками из дивизий Бренье и Рикара, покушался снова овладеть Гросс-Гершеном. Завязался упорный бой, что заставило Блюхера ввести в дело Верхнесилезскую бригаду Цитена, в составе 7 батальонов, 6 эскадронов и 6 батарей, в числе которых были две русские батарейные роты. Войска Цитена двинулись правее Клюк-совой бригады, в обход Гросс-Гершена, к Клейн-Гершену, и ворвались в сию деревню одновременно с атакой Клюкса на Рану. У этих селений и между ними, на местности, пересеченной канавами, завязался упорнейший бой. В нем участвовали все роды оружия: пехота несколько раз ходила в штыки; кавалерия, атакуя поэскадронно, врубалась в расстроенные части войск; артиллерии было собрано столько, сколько позволяло ограниченное пространство между селениями. Французские конскрипты и прусские волонтеры – цвет наций, знаменитых военными подвигами, – сражаясь между собой, покрыли себя славой. В пылу ожесточенного боя запылали деревни: сперва Гросс-Гершен, потом – Клейн-Гершен и Рана, наконец – Кайя. Сам Ней привел новые подкрепления, что дало его войскам возможность снова занять большую часть селений Клейн-Гершен и Рана; но торжество французов было непродолжительно. Для поддержки наступавших прусских колонн Блюхер выдвинул вперед гвардейскую бригаду Редера (Röder), которая, встретившись с французами в Клейн-Гершене и Эйсдорфе, вытеснила их оттуда и опрокинула в совершенном беспорядке к Кайе^31. Блюхер, Шарн-горст и другие прусские генералы, выхватив сабли, лично участвовали в рукопашной схватке^32. Между тем как кипел бой у Клейн-Гершена и Раны, резервная бригада Дольфса приблизилась к деревне Старзидель, занятой частью французской дивизии Жирара; чтобы оттеснить прусскую кавалерию, были высланы оттуда ей навстречу три батальона и несколько эскадронов. Заметив движение неприятеля, принц прусский Вильгельм кинулся с Бранденбургским кирасирским полком на ближайший батальон, опрокинул его и отбросил французов к Старзидель. Успех кирасиров очевидно указывал, какие важные последствия могла бы иметь в этот момент атака многочисленной российско-прусской кавалерии на пространстве между Раной и Старзиделем. Но союзники не воспользовались своими выгодами в начале сражения, а между тем, неприятель постепенно усилился подкреплениями; перевес в численном отношении перешел на его сторону. Такая невознаградимая потеря времени должна бы быть поставлена в упрек графу Витгенштейну, если бы он самостоятельно командовал вверенными ему войсками. Но этого не было, и напротив того, союзные монархи иногда отдавали приказания, несогласные с распоряжениями главнокомандующего. Нередко также они, со всей своей многочисленной свитой, подвергались явной опасности, что, озабочивая союзных генералов, развлекало их внимание и даже препятствовало им следить за ходом боя^33.

В 2 часа пополудни появилась на поле сражения, близ Старзиделя, головная часть 6‐го корпуса Мармона^34. Почти в то же время прибыл Наполеон к Кайе: уже прусские войска врезались в это селение. «Никогда еще, – говорит очевидец, – не замечал я на лице Наполеона столь явного смущения»35. Надлежало ему, во что бы то ни стало, удержаться на сем пункте. Генерал Мутон с дивизией Рикара кинулся навстречу отборным войскам Редера, вытеснил их из Кайи и повел атаку на Рану и Клейн-Гершен. Здесь упорный бой продолжался несколько часов. Селения переходили из рук в руки. Генерал Жирар, тяжело раненый, не оставил поля сражения. «Настало время, – сказал он, – когда каждый француз должен победить, или погибнуть»36.

С нашей стороны, как только было получено известие о появлении неприятеля со стороны Вейссенфельса, граф Витгенштейн приказал кавалерии Винцингероде податься вперед, левее бригады Дольфса, против Старзиделя. Император Александр, подъехав к генерал-майору Никитину, велел ему выдвинуть более 40 конных орудий, состоявших в корпусах Винцингероде и Берга^37, и открыть огонь. «Я сам буду смотреть на действие твоей артиллерии», – сказал государь. Как только наша кавалерия поравнялась с левым крылом прусских войск, то генерал Никитин встретил неприятеля огнем своих орудий. Удачное действие его артиллерии расстроило французов; пользуясь тем, генерал-майор Панчулидзев 1-й, с Новороссийским драгунским и Черниговским конно-егерским полками, атаковал их и отбил два орудия^38. Граф Витгенштейн приказал Йорку усилить нашу артиллерию левого крыла 6 прусскими батарейными орудиями и вскоре после того отрядил влево корпус Берга, но потом, получив известие об отражении неприятеля на сем пункте, отменил сделанное им распоряжение. Таким образом, вместо предположенного решительного наступления мы ограничивались удержанием французских войск, обходивших нашу позицию с левого фланга. Около 4 часов пополудни граф Витгенштейн, желая окончательно выбить неприятеля из селений, направил в помощь Блюхеру весь корпус Йорка. Мужественный Горн, в челе обожавших его солдат, овладел с боя Раной и Кайей. Вскоре после того были также посланы в дело войска Берга, но прибытие их на правый фланг Йоркова корпуса замедлилось напрасным движением в противоположную сторону^39.

Около 5 часов пополудни подошли в помощь французам – с одной стороны Бертран с дивизией Морана, а с другой вице-король с корпусом Макдональда: первый перешел через Груна-Бах и стал обходить слева кавалерию Винцингероде, а другой занял селение Эйсдорф. В этот решительный момент Наполеон, видя крайнюю необходимость усилить свой центр, подвергавшийся опасности быть прорванным войсками Йорка и Берга, употребил к тому все свои резервы: 16 батальонов Молодой гвардии двинулись на штурм Кайи; для подготовки же успеха приказано генералу Друо выдвинуть 80 (по другим сведениям – 60) гвардейских орудий, под прикрытием 6 батальонов Старой гвардии; за ними двигалась кавалерия^40.

С нашей стороны были приняты меры для удержания неприятельских войск, обходивших фланги союзной армии: с этой целью князь Голицын, с легкой гвардейской и двумя кирасирскими дивизиями, двинулся влево к Груна-Баху, а принц Евгений Вюртембергский – в помощь Блюхеру^41. В 5 часов корпус Макдональда, под личным начальством вице-короля, развернулся на высотах, правым флангом против Эйсдорфа, а левым – против Китцена; гром 60 орудий, построенных впереди его фронта, возвестил о прибытии французов. Между тем, принц Вюртембергский поддержал прусские войска у Раны 4‐м егерским полком и у Клейн-Гершена тремя полками^42, под начальством князя Шаховского. Неприятель снова был опрокинут к Кайе, но союзники понесли огромную потерю: сам Блюхер и начальник штаба его Шарнгорст были ранены. Генерал Йорк принял начальство над обоими прусскими корпусами, которые продолжали сражаться упорно, но, будучи атакованы войсками Нея, поддержанными дивизией Бонне (Bonnet) 6‐го корпуса, едва лишь могли удержаться в занятых ими селениях и в крайних домах Кайи. Покушения их овладеть Старзиделем не имели успеха: дивизия Компана, 6‐го корпуса, остановила их с фронта, а дивизия Морана, 4‐го корпуса, двинулась в обход их левого фланга и поражала союзные войска продольным огнем своей артиллерии. Между тем на правом крыле нашей армии принц Евгений Вюртембергский, с 4‐й пехотной дивизией, обратился к Эйсдорфу, чтобы обойти неприятеля с фланга, но, убедившись в превосходстве французских войск, наступавших к сему пункту, занял селение 20‐м егерским полком и расположил позади Кременчугский и Волынский полки, под начальством графа Сен-При. Неприятель атаковал Эйсдорф и вытеснил оттуда наших егерей; но генералы граф Сен-При и Пышницкий с Волынским и Кременчугским полками, обойдя селение справа и слева, заставили французов очистить его; здесь был ранен Пышницкий. Для поддержки пехоты принц Вюртембергский поставил прибывшую к нему легкую роту подполковника Байкова на берегу Флосс-Грабена, правее селения. Действие этих орудий по густым неприятельским массам было весьма успешно; но вскоре большая часть наших канониров была истреблена пулями французских стрелков, и батарея принуждена отступить. Неприятель снова овладел селением и опрокинул посланный в помощь войскам графа Сен-При 20‐й егерский полк^43.

Граф Витгенштейн, заметив сгущение неприятельских масс у Эйсдорфа, приказал туда идти генералу Коновницыну с гренадерским корпусом, поддержанным 50 орудиями из резерва. Но едва лишь герой Смоленска и Бородино успел вступить в бой, как был тяжело ранен и принужден сдать начальство над гренадерами генерал-майору Цвиленеву. Принц Вюртембергский подвергался величайшей опасности; состоявшие при нем полковник Сен-При (брат генерал-адъютанта) и четыре офицера были ранены. Неприятельские батареи, поставленные на правом берегу Флосс-Грабена, выше Эйсдорфа, поражали наши колонны продольным огнем. Под громом этих орудий французы овладели Эйсдорфом и заняли Китцен, но были удержаны у выхода из селений. Дивизия Фрессине, перейдя через Флосс-Грабен, расположилась впереди Эйсдорфа, занятого войсками дивизии Шарпантье; а дивизия Жерара стала впереди Китцена^44.

Около 7 часов пополудни союзники, отказавшись совершенно от покушений обойти неприятельскую армию с фланга, находились в оборонительном положении – с одной стороны против Старзиделя, а с другой против Эйсдорфа, ограничиваясь канонадой, которая, не решая дела, была невыгодна для нашей многочисленной кавалерии, остававшейся в бездействии несколько часов под неприятельскими выстрелами. По свидетельству Винцингероде, причиной тому было свойство местности, покрытой кустарником и не позволявшей ввести в дело кавалерию; наконец, по просьбе его, уже в половине 7-го, был отряжен ему в помощь лейб-гвардии Финляндский полк: из этого можно заключить, что у союзников не было ни согласия, ни связи в действиях различных родов войска. В центре российско-прусские войска, ослабленные продолжительным боем, с трудом отстаивали занятые ими селения. Почти все наши резервы уже были введены в бой, и даже гвардейская пехота стояла под огнем неприятельской артиллерии^45. Напротив того, французская армия, усилившись в продолжение боя до 100 000 человек^46, имела в рядах значительное число свежих войск. Наполеон заметил истощение союзных сил и воспользовался им обычным своим способом, употребив резервы для нанесения решительных ударов. В 7 часов открыт был по союзникам, проникшим до Кайи, жесточайший огонь из 80 гвардейских орудий, и поведена атака на Кайю 16 батальонами Молодой гвардии, поддержанными Старой гвардией и кавалерией[49]. Часть нeпpиятeльcкoй артиллерии была обращена против кавалерии Винцингероде и князя Голицына; другая назначена для анфилирования союзной пехоты, занимавшей селения. Поражаемые перекрестным огнем, российско-прусские войска были принуждены уступить французам пожарища Кайи, Раны и Клейн-Гершена, заваленные несметным множеством трупов и раненых. Но все усилия неприятеля занять Гросс-Гершен сокрушились о железную стойкость российско-прусских воинов^47. Союзная армия удержалась на позиции, занятой в начале сражения: правое крыло стало по левую сторону Флосс-Грабена, против Тезау и Гогенлоэ (Hohenlohe), центр – у Гросс-Гершена; левое крыло – близ Мушельвица^48. Канонада продолжалась до самой ночи. Со стороны французов левое крыло расположилось между Флосс-Грабеном и Мюль-Грабеном, впереди Китцена; центр простирался от Эйсдорфа, через Клейн-Гершен, к Ране; правое крыло – от Раны до Поблеса^49. Следовательно, вместо того чтобы обойти с фланга застигнутую врасплох французскую армию, союзники были обойдены с обоих флангов.

Наступила ночь, освещаемая пожарами догоравших селений: Эйсдорфа, Гершенов, Раны, Кайи и Старзиделя. Вместо грома выстрелов настала глубокая тишина, прерываемая лишь стонами раненых. Одна из французских колонн наткнулась в темноте близ Раны на прусскую бригаду Штейнмеца: пехота, сложив ружья в козлы, отдыхала; кавалерия уже собиралась кормить лошадей. Неожиданное нападение неприятеля привело войска в беспорядок; тем не менее, однако же, они вскоре оправились и отразили атаку. Блюхер, выведенный из терпения дерзостью французов, решил отплатить им ночным нападением и, испросив согласия на то у графа Витгенштейна, поручил полковнику Дольфсу, с 11 (по другим сведениям – с 9) эскадронами атаковать неприятеля. Направившись левее Раны, он должен был в совершенной темноте перейти через дорогу из Сессена в Гросс-Гершен, пролегающую местами по глубоким оврагам, причем многие из его всадников весьма опасно ушиблись. Несмотря, однако же, на это, прусская кавалерия проскакала между батальонами Старой гвардии, едва успевшими свернуться в каре. Наполеон тогда находился не более как в 200 шагах от этих каре; вся его свита рассыпалась; никто не мог его отыскать, и в продолжении нескольких минут многие спрашивали друг друга: «Где император?». Приказано было подвезти орудия и стрелять картечью; наконец – французы оправились. Прусская кавалерия была принуждена отступить поспешно и рассеялась до того, что некоторые части присоединились к своим полкам уже за Эльбой. Атака не имела никаких решительных последствий, и даже, напротив того, расстроила участвовавшие в ней прусские полки. Но зато моральное влияние ее было чрезвычайно: французская армия отошла несколько назад; пехота провела всю ночь в каре и часть войск оставалась под ружьем в беспрестанном ожидании нового нападения^50. Сам же Наполеон, в 11‐м часу, уехал в Люцен^51. Союзные монархи также оставили поле сражения. В темную ночь, с пособием фонаря, провожаемые фельдъегерем, указывавшим им путь, отправились они через Стенч и Пегау в местечко Гройч, где и расположились на ночлег в ожидании нового боя^52.

Между тем, еще в 9 часов вечера граф Витгенштейн созвал на совещание главных начальников войск. На высоте впереди селения Вербена собрались вожди для решения вопроса: надлежало ли возобновить бой или отступать? Граф Витгенштейн, насколько можно было судить из первых его слов, желал сразиться снова. Но многие обстоятельства заставляли его сомневаться в успехе боя. Известно было, что Бюлов вытеснил неприятеля из Галле, но зато Клейст, принужденный очистить Линденау и Лейпциг, отступил к Вурцену, и Лористон, еще в 3 часа пополудни, занял Лейпциг, что подвергало союзников обходу с правого фланга и потере сообщений с Эльбой. Сверх того, на самом поле сражения российско-прусская армия уже была охвачена с обоих флангов неприятельскими войсками. Наполеон, как было известно, надеялся присоединить к своей армии около 40 000 человек и сохранил сильные резервы, а союзники, напротив того, могли ввести в дело не более 25 000 человек свежих войск, именно: 11 500 человек Милорадовича; 5600 человек гвардейской пехоты; около

2000 гренадер и 6000 человек кавалерии. Уверяли еще, будто бы русская артиллерия не имела достаточного количества зарядов для второго сражения, по значительному отдалению парков, отставших от армии, но это показание не оправдалось впоследствии^53. Граф Витгенштейн, не отваживаясь принять на себя ответственность в решении предложенного им вопроса, немедленно отправился в главную квартиру союзных монархов, находившуюся в Гройче. Объяснив императору Александру все изложенные обстоятельства, Витгенштейн испросил соизволение государя на отступление к Эльбе. Но надлежало еще согласить к тому прусского короля, что было нелегко. Фридрих-Вильгельм, предприняв войну, которая, в случае успеха, могла восстановить величие Пруссии, а при неудаче грозила совершенным уничтожением самобытности государства, должен был всего более страшиться занятия прусских областей войсками Наполеона. Император Александр отправился к королю сам, и, приказав разбудить его, объяснил положение дела. Убеждая своего союзника и друга в необходимости отступления за Эльбу, благодушный Александр не мог скрыть душевного волнения, его томившего. Король, заметно огорченный, отвечал с некоторой запальчивостью: «Знаю уже, что, если только мы начнем отступать, то не остановимся на Эльбе, а пойдем за Вислу, и мне придется снова побывать в Мемеле». Император Александр напрасно истощал доводы о выгодах отступления; король не изменил своего мнения, и по уходе государя, вскочив с постели, подошел к окну и с грустью сказал: «Точно так же, как при Ауэрштедте!» На следующее утро он был весьма расстроен и успокоился не прежде, как после свидания с раненым Шарнгорстом в Альтенбурге. По-видимому, Шарнгорст рассеял сомнения короля и убедил его в необходимости неразрывного союза с императором Александром^54.

Сражение при Люцене стоило французам убитыми и ранеными вообще до 15 000 человек. В числе убитых были начальник штаба 3‐го корпуса, дивизионный генерал Гуре и бригадный генерал Грунер; в числе раненых: дивизионные генералы Жирар и Бренье и бригадные Шемино и Гильо. Союзники захватили в плен до 800 человек и взяли с боя 5 орудий. С нашей стороны урон был также значителен. По официальным сведениям, прусские войска вообще потеряли до 8000, а русские до 2000 человек; но, приняв во внимание, что 2‐й пехотный корпус, по показанию самого принца Вюртембергского, потерял из 8700 человек, бывших в деле, 87 офицеров и 1637 нижних чинов, найдем, что урон союзных войск весьма лишь немногим уступал неприятельскому. В числе убитых и раненых было много прусских волонтеров, покрывших себя славой в этом сражении, а также офицеров всех родов войск: пехотная бригада Редера потеряла из 159 офицеров 74; в фузилерном батальоне Карналя убиты три офицера и ранены все остальные. Убит принц Леопольд Гессен-Гомбургский при атаке Гросс-Гершена, где впоследствии ему воздвигнут памятник. Ранены: Блюхер, довольно легко в руку, Шарнгорст, умерший по достижении Праги, на пути в Вену, куда он отправился, после сражения при Люцене, по поручению короля Фридриха-Вильгельма, генерал-лейтенант Коновницын, генерал-майор Пышницкий и прусский генерал-майор Гюнербейн. Пленных наших было очень мало, потому что ни в каком сражении не было так много повозок для уборки раненых, как под Люценом^55.

В награду за Люценское сражение граф Витгенштейн получил орден Св. Андрея Первозванного, Блюхер – Св. Георгия 2‐й степени. Тормасов, по болезни, уехал из армии и был назначен членом Государственного совета. Генерал Йорк получил орден Железного креста 1‐го класса.

При составлении реляций сражения под Люценом император Александр приказал графу Витгенштейну поместить от себя, в заключение донесения, следующие, собственноручно написанные государем слова: «Вообще не могу довольно отдать справедливости войскам, сражавшимся в сей достопамятный день перед глазами своих государей, как храбрости их, так и порядку, с коим под жарчайшим огнем все движения были исполняемы. Вслед за сим не премину я представить об отличившихся».

Нельзя не согласиться с мнением Гнейзенау, что основная идея сражения при Люцене была столь же хороша, сколько исполнение ее было дурно. И в самом деле – что могло быть выгоднее для союзников? Неприятельская армия была застигнута врасплох и атакована войсками, превосходными по числу и качеству. Союзники имели на своей стороне средства не только победить, но и воспользоваться победой: их кавалерия была несравненно многочисленнее и лучше неприятельской. Но, вместо того, хотя российско-прусская армия и не была побеждена, хотя она удержала за собой место, ею занятое в начале боя, и неприятель не мог похвалиться трофеями, однако же союзники были принуждены отступить и как будто бы отказаться на время от принятой ими на себя роли – освободителей Германии. Главной, и даже можно сказать, единственной причиной таких неожиданных результатов была медленность действий.

Это обнаружилось с первого шага союзников в решительный день сражения: диспозицию разослали так поздно, что не было никакой возможности исполнить ее в указанное время, и, кроме того, из желания ввести в первый огонь корпус Блюхера направили колонны союзной армии так, что они пересекли путь одна другой; это обстоятельство, вместе с несвоевременной рассылкой диспозиции, замедлило переправу через Эльстер и Флосс-Грабен и построение войск к бою, по крайней мере, четырьмя часами. К счастью союзников, французы, за недостатком хорошей кавалерии, остались в неведении насчет предположенного нападения; но, тем не менее, если бы оно было поведено в 8 часов утра, то корпуса Мармона и Бертрана, тогда находившиеся еще в значительном расстоянии от Люцена, не успели бы принять участия в сражении, и Наполеон мог бы собрать на поле сражения, кроме Неева корпуса и гвардии, только часть войск вице-короля – следовательно, вообще не более 70 000 или 80 000 человек.

В полдень, когда союзники, в соседстве неева корпуса, находились в полной готовности к бою, надлежало атаковать неприятеля, занимавшего 4 селения впереди Люцена, всей пехотой Блюхера, Берга, Йорка и принца Евгения Вюртембергского, в числе более 40 000 человек, и направить в обход на Старзидель всю кавалерию боевых линий, в числе около 10 000 всадников. Эта кавалерия, обойдя корпус Нея, затруднила бы оборону занятых им деревень и замедлила бы прибытие подкреплений, которые и без того не могли прийти в помощь французам прежде 2 либо 3 часов пополудни; а в это время участь боя уже была бы решена поражением Нея. Но вместо того союзники ограничились постепенной атакой деревень и употребили к тому недостаточные силы, вводя в дело одну бригаду вслед за другой; кавалерию же свою развернули, как будто бы для парада, и завязали без всякой надобности канонаду, которая могла повести только к напрасной трате зарядов. Даже и тогда, когда Наполеон успел собрать к Люцену значительные силы, союзная кавалерия могла бы, пользуясь малочисленностью неприятельской, замедлять и затруднять действия французской пехоты беспрестанными атаками; но, вместо того, оставалась в оборонительном положении, что несообразно с духом кавалерии.

Союзники наши упрекали русские войска в слабом содействии их усилиям. Действительно, граф Витгенштейн был убежден – и многие из наших генералов разделяли его мнение – что русские, отстояв, без всякой посторонней помощи, свою самостоятельность, имели право в деле войны за независимость Германии возлагать главные усилия на прусские войска. Тем не менее, однако же, наш 2‐й пехотный корпус находился в весьма жарком бою и потерял в продолжение трех часов пятую часть наличного числа людей; да и корпус Берга недостаточно содействовал войскам Блюхера и Йорка единственно потому, что, будучи направлен сперва на левый, а потом на правый фланг, потерял много времени в напрасных передвижениях; гренадерский же корпус принял участие в бою уже поздно, от излишней осторожности графа Вит-генштейна, полагавшего, что, имея дело с Наполеоном, надлежало сохранять резервы до последней крайности.

Упрекали Витгенштейна в отряжении к Цейцу корпуса Милорадовича, что лишило армию содействия 12 000 человек. Некоторые приписывали это обстоятельство соперничеству, будто бы существовавшему между графом Витгенштейном и генералом Милорадовичем^56, но гораздо вероятнее, что воспоминание маневра, сделанного Наполеоном перед сражением при Йене, заставило союзников озаботиться охраной армии от обхода с левого фланга. По свидетельству же самого Витгенштейна, он не присоединил к своим главным силам корпус Милорадовича от Цейца, оставляя его там в виде резерва и намереваясь в сражении, предположенном на следующий день, поставить его в первую линию. Но, как бы то ни было, Милорадович оставался в 20 верстах от места побоища в ожидании приказания идти к Люцену. Говорят, будто бы войска его находились ежеминутно в готовности выступить. Намереваясь ускорить по возможности движение хотя бы небольшой части своего корпуса, он собрал для перевозки его множество подвод в ближайших селениях. Но наступил вечер, а его не потребовали. «Первый раз в жизни слышу выстрелы и сам не в деле! – сказал Милорадович. – Если мне не вверяют армии, пусть дадут батальон или роту. Граф Витгенштейн был всегда моложе меня в чине, но я готов служить под чьей бы то ни было командой». Хотя и нельзя сомневаться в готовности Милорадовича сразиться с неприятелем, однако же должно заметить, что войска его прибыли к Цейцу уже в 4 часа пополудни, и потому не могли принять участия в сражении, если бы даже получили приказание идти к Люцену^57.

Вникая в характер и образ действий Наполеона в сражении под Люценом, нельзя не удивляться находчивости, верности военного взгляда и быстроте соображений гениального полководца. «Это было, – по выражению Наполеона, – сражение, данное и выигранное главнокомандующим Италийской и Египетской армий». Оно было неожиданно для Наполеона. Надлежало мгновенно разгадать намерения неприятеля, составить план для противодействия ему и найти средства для исполнения этого плана. В несколько минут разосланы приказания: вице-королю, с корпусом Макдональда, идти на выстрелы у Люцена и принять начальство над левым крылом; корпусу Мармона – составить правое крыло; Бертрану – двинуться еще правее и обойти неприятеля с фланга; войска, двигавшиеся от Люцена к Лейпцигу, идут ускоренным шагом в помощь Нею. Сам Наполеон спешит на поле сражения. Успех колеблется, и великий полководец, чувствуя важность этого момента битвы, подвергается явной опасности наравне со своими конскриптами. В пылу кровавой сечи, среди тысячи смертей во всех видах, присылают к нему за приказаниями. Мармон, изумленный видом несметной союзной конницы, просит усилить его подкреплениями. «Напрасно беспокоится маршал, – отвечает Наполеон. – Сражение решится у Кайи». Французские колонны с различных сторон стекаются на место побоища. Перевес переходит на сторону Наполеона. Резервы его введены в дело. Союзники принуждены отказаться от надежды на победу.

Таковы были действия Наполеона под Люценом.

Глава VIII

Отступление союзников за Эльбу

после сражения под Люценом

Союзники, удержав за собой часть поля сражения при Люцене, занятую ими в начале боя, но будучи обойдены с правого фланга и не имея возможности возобновить борьбу с превосходными в числе войсками Наполеона, были принуждены отступать. Положено было: в ожидании присоединения Австрии к союзным державам отходить назад, как можно медленнее, сохраняя порядок в войсках, удерживая на каждом шагу неприятеля и нанося ему потери. Союзники, не упуская из вида своей цели – возбудить общее восстание против Наполеона, – предполагали не отказываться от боя, а напротив того, искать его при всякой вероятности успеха. Они были готовы даже принять снова генеральное сражение, постоянно сохраняя возможность прикрывать свои главные сообщения, как с источниками собственных средств, так и с Австрией. Отступление в Силезию, параллельно богемским границам, удовлетворяло этим условиям. Для ослабления же противника и для развлечения его внимания признано полезным устремить на неприятельские сообщения несколько партизанских отрядов, которые, уничтожая средства французских войск, могли, вместе с тем, служить к возбуждению жителей против Наполеона.

Таковы были меры, принятые для отклонения вредных последствий, которыми угрожала союзникам потеря первого большого сражения в Германии. Недостаток в кавалерии не позволил Наполеону воспользоваться одержанным успехом, но, тем не менее, однако же, влияние Люценской битвы в политическом отношении было весьма важно. Наполеон, желая распространить во всей Европе очарование своей победы, разослал, еще в пылу боя, курьеров с известиями: в Париж, в Вену и даже в Константинополь^1. Союзники также в начале сражения отправили известия об одержанных ими успехах в Берлин и Дрезден. По всей вероятности, эти депеши были посланы из главной квартиры союзных монархов ввечеру после сражения, когда еще предполагалось возобновить бой на следующее утро. Как только желанная весть пришла в Берлин, то приказано было там стрелять из пушек и совершить во всей стране благодарственное молебствие; все торжествовали и радовались. Вскоре затем узнали об отступлении союзной армии. Чем неожиданнее было роковое известие, тем сильнее поразило оно жителей Пруссии. Но дух и самоуверенность прусского народа нисколько не поколебались.

Напротив того, в прочих германских странах влияние сражения под Люценом было весьма невыгодно для союзников. Народное восстание надолго замедлилось;

господство Наполеона над князьями Рейнского союза утвердилось боем при Люцене, где войска их сражались весьма храбро за чужеземного властителя против соплеменных им воинов Пруссии. В главную квартиру союзных монархов приходили весьма утешительные известия о готовности германских народов и правительств принять их сторону: так, например, с баварской границы писали, что «весь баварский народ и сам наследный принц не хотят воевать за Наполеона», и проч. Но это были только пустые слова, а между тем страна по левую сторону Эльбы была совершенно во власти Наполеона^2. Переговоры с Австрией тоже нисколько не подвигали вперед ее присоединение к российско-прусскому союзу. 12 мая (н. ст.) прибыл в главную квартиру императора Александра австрийский дипломат граф Стадион с поручением «возобновить определительные уверения венского двора присоединиться к российско-прусскому союзу в конце текущего месяца», но в то же самое время был отправлен генерал Бубна в Дрезден, к Наполеону, с собственноручным письмом императора Франца, в котором, предлагая посредничество Австрии, он писал: «Посылаю графа Бубну к В. И. В. в важнейшую минуту для наших государств (dans le moment le plus important qui puisse s’offrir pour nos empires). Именно в это время требую совершенной доверчивости.

Я счел нужным предупредить вас, Государь брат мой, письмом от 26 апреля, что я отнесусь в самоскорейшем времени к обеим державам с требованием окончательных объяснений насчет общего примирения. Ныне отправил я графа Стадион в главную квартиру российско-прусской армии. Я счел своим долгом выждать для этого послания момент, который я давно предвидел, тот, когда первое дело успокоило страсти и рассеяло многие химеры (j’ai cru devoir attendre pour efef ctuer cet envoi le moment que depuis longtems j’ai prévu, celui où une première afaf ire aurait amorti bien des passions et dissipé beaucoup des chimères). Это время настало, и Вашему Величеству предстоит самый завидный удел – даровать после блистательного подвига спокойствие миру»3.

Расположение Саксонии к общему делу Германии было еще более ненадежно: король Фридрих-Август, обязанный Наполеону значительным расширением своих владений, считал долгом исполнять условия договоров, заключенных в качестве члена Рейнского союза. С другой стороны, в случае успеха союзников ему надлежало опасаться домогательств Пруссии, потерявшей по Тильзитскому трактату обширные области, присоединенные к Саксонии. Одна лишь Австрия, по своему вековому соперничеству с Пруссией, представляла надежную защиту Саксонии. Такова была причина, побудившая короля увлечься зыбкой политикой венского кабинета. Решаясь последовать его примеру и оставаться нейтральным в общей борьбе, король, как уже сказано, оставил свою столицу и искал убежище сперва в Плауэне, потом в Регенсбурге, и, наконец, в Праге. Часть саксонских войск сопровождала короля в его странствовании; другая, в числе от 8000 до 9000 человек, под начальством генерал-лейтенанта Тиле-мана (назначенного торгауским комендантом 14 (26) февраля), находилась в Торгау, важнейшей из саксонских крепостей. Король Фридрих-Август во всех повелениях генералу Тилеману предписывал соблюдать строжайшим образом нейтралитет и не впускать никаких войск в крепость без приказания короля, согласно с императором австрийским4. Тилеман, сделавшийся с 1806 года поклонником Наполеона, служил в войну 1809 года волонтером в рядах его войск против Австрии; но зимний поход 1812 года охладил его энтузиазм к повелителю Франции; возвратившись в Дрезден, он нередко проговаривался о свержении чужеземного ига и о самостоятельности Германии. Но Тилеман не обладал ни твердой волей, ни сильным характером Йорка. По свидетельству Штейна, «он вел себя не так, как истый сын Германии либо слепо преданный своему Государю саксонец, а был тщеславен и склонен к краснобайству; впрочем – хороший офицер»5. Сначала он хотел склонить к разрыву с Наполеоном короля Фридриха-Августа, извещая его во всех своих донесениях о всеобщем неудовольствии против французов. Но так как Фридрих-Август оставался непоколебим в намерении своем сохранять нейтралитет, то Тилеман, остерегавшийся нарушать его приказания, но увлекаемый собственной своей преданностью союзникам, не мог ни на что решиться и сделался игралищем важных событий, управление которыми превосходило его душевные силы. Таким образом, он то принимал у себя союзных генералов Винцингероде, Довре и Клейста, и даже последнего, как старого товарища, водил по всем укреплениям, то угощал генерала Мезона, со всеми офицерами его дивизии, и маршала Даву; то отказывал Клейсту в орудиях большого калибра, необходимых для осады Виттенберга, то сообщал союзникам план этой крепости и нагружал мортиры на суда для скорейшей отправки их к Виттенбергу, в случае присоединения короля Фридриха-Августа к российско-прусскому союзу; то отказывал союзникам в сдаче Торгау, говоря, «что он не Йорк», то ездил в Дрезден, чтобы явиться к союзным монархам. Император Александр увлек его своей обычной ласковостью. Но он уже не мог ничего сделать в пользу союзников. Его колебание поселило недоверчивость к нему во вверенных ему войсках. К тому же он встретил противодействие в своих ближайших сподвижниках, генералах Стейнделе и Заре.

15 (27) апреля саксонские офицеры, желая отпраздновать годовщину рождения генерала Тилемана, устроили для него обед. Генерал Зар, прямодушный и мужественный воин, подозревал своего начальника в намерении воспользоваться этим случаем для возбуждения офицеров против французов, и потому, отправившись поздравить его рано утром, просил его «не действовать на своих подчиненных в духе, несогласном с повелениями короля». Оскорбленный такой просьбой, Тилеман, возвысив голос, сказал: «Господин генерал! Как смеете вы это говорить мне, своему начальнику? Я обойдусь и без ваших советов». Вслед затем дело дошло до того, что Тилеман грозил Зару оковами. Такое свидание не обещало большого веселья на предстоявшем пире. И действительно, в начале обеда все были молчаливы и мрачны. Но, когда собеседники осушили несколько бокалов, Тилеман встал и громко объявил, что он предлагает три тоста. «За здоровье короля Фридриха-Августа!», – вскричал он, подняв высоко богатый кубок с бюстом короля, полученный им утром в подарок. Затем, возвысив голос, он напомнил присутствующим Германа и святое дело независимости отечества, объявил, что никогда рука его не подымется в защиту Франции, и, увещевая своих подчиненных противопоставить неприятелю в стенах Торгау вторые Фермопилы, предложил второй тост: «За благоденствие союзников, в рядах которых саксонцы вскоре будут иметь счастье сражаться против общего неприятеля!» Многие из молодых офицеров изъявляли шумно свое сочувствие словам Тилемана, но почти все старые служивые выказали неудовольствие угрюмым молчанием, а генерал Зар напрямик отвечал: «Да, господин генерал! Мы будем сражаться со всевозможной храбростью с французами против русских и пруссаков, с русскими и пруссаками против французов – как угодно будет нашему королю. Нам нет надобности в политике! Единственный наш отзыв – да здравствует король!»

На следующий день генерал Зар формально потребовал от Тилемана: во-первых, чтобы до получения приказания от короля не действовать наступательно против каких бы то ни было войск; во-вторых, оборонять крепость против всех и каждого до последней крайности; в-третьих, выжидать спокойно, на что благоугодно будет решиться королю, и, в-четвертых, не входя ни в какие несвоевременные переговоры, объявить, в случае надобности, что саксонские войска не откроют сами неприязненных действий, но и не потерпят также появления иностранных войск на расстоянии пушечного выстрела от крепости.

Не довольствуясь этим, генералы Стейндель и Зар объявили, в приказе по гарнизону, что король, на основании договора, заключенного им с австрийским правительством, повелел, чтобы не впускать никого в крепость без разрешения его совокупно с императором Австрийским.

Таким образом, генерал Тилеман, допустив своих подчиненных безнаказанно распоряжаться во вверенной ему крепости, совершенно утратил влияние на войска торгауского гарнизона^6.

Обратимся к отступлению союзников после сражения под Люценом.

Отряд генерала Бюлова, назначенный для прикрытия Берлина, получил 21 апреля (3 мая) приказание отступить за Эльбу, к Росслау. Отряд сей имел свой особый круг действий, отдельно от прочих войск, и потому все события, к нему относящиеся, будут изложены особо.

Отряду генерала Клейста было предписано, также 21 апреля (3 мая), отступить от Вюрцена к Мюльбергу на Эльбе.

Главные же силы союзной армии выступили с поля сражения в тот же день, на рассвете. Уклоняясь от обхода с правого фланга, союзники переправились через Эльстер выше Пегау, у Острау и Драшвица, и вышли окольными путями, ввечеру, на дороги, ведущие от Пегау к Дрездену и Мейссену. Все русские войска, а равно корпус Йорка и две бригады корпуса Блюхера (Бранденбургская и Нижнесилезская), расположились на ночь у Фробурга, а Блюхер, с Верхнесилезской бригадой, резервной кавалерией и обозами, – у Борны. Милорадович, которому было поручено с его корпусом и пехотой принца Вюртембергского, всего в числе 18 000, человек прикрыть отступление армии, перешел от Цейца вправо к деревне Предель 21 апреля (3 мая) и занял позицию на правом берегу Эльстера, оставив отряд генерал-майора Юзефовича^7 на левом берегу. В таком расположении оставался арьергард Милорадовича, пока союзная армия миновала дефилеи у Драшвица и Острау. Когда же неприятель переправился у Пегау, тогда арьергард Милорадовича отступил на позицию за местечком Люкау, где оставлена была легкая кавалерия Корфа^8.

С первого шага обнаружились неудобства двойственного управления союзной армии. Начальник главного штаба князь Волконский сообщил начальнику штаба армии графа Витгенштейна, генералу Довре, о направлении отступления, а генерал Довре, вероятно, полагая, что уже были отданы приказания насчет состава и порядка следования колонн, не сделал, со своей стороны, никакого распоряжения по армии^9. Чтобы избежать впредь подобных недоразумений, император Александр при отбытии своем 22 апреля (4‐го мая) в Дрезден приказал князю Волконскому написать главнокомандующему, чтобы он действовал совершенно самостоятельно. «Государь император, – писал Волконский, – полагаясь во всех случаях совершенно на благоразумные распоряжения ваши, уверен, что вы не оставите пользоваться всеми средствами для нанесения вреда неприятелю, и для того разрешает вас совершенно действовать по обстоятельствам»10. Для обеспокоивания неприятеля с тыла повелено послать несколько партизанских отрядов на его сообщения к Лейпцигу, и, сверх того, составив летучий корпус под начальством генерал-майора Ланского, устремить его через Пениг и Альтенбург к Цейцу^11. Император Александр, извещая Барклая-де-Толли об отступлении союзной армии после сражения при Люцене, за Эльбу, повелел ему со всеми войсками, состоявшими под его начальством, идти на соединение с главной армией, через Кроссен и Шпремберг^12.

Таковы были главные распоряжения императора Александра, между тем как противник его готовился настойчиво преследовать союзников. Гордясь победой, одержанной конскриптами, почти без кавалерии и с малочисленной артиллерией, Наполеон сказал: «Европа наконец была бы покойна, если государи и министры побывали бы на этом поле сражения. Они расстались бы с мечтой помрачить славу Франции; они видели бы, что советники их, желая раздробить Францию и унизить императора, готовят гибель своих государей»13.

Саксония долженствовала послужить французской армии основанием действий в войну 1813 года, и потому Наполеон дорожил союзом с Фридрихом-Августом. Несмотря на преданность французскому правительству короля Саксонского, он, находясь под влиянием Австрии, отказался присоединить к Наполеоновой армии свои войска и впустить французов в крепости Торгау и Кенигштейн. Наполеон, еще находясь в Майнце, посылал к королю, в Прагу, адъютанта своего генерала Флаго, домогаясь исполнения этих требований; затем – прибыв в Веймар, поручил владетельному герцогу написать о том же, угрожая королю, в случае неповиновения, лишением владений. Фридрих-Август, получив сию депешу 21 апреля (3 мая), медлил ответом в ожидании последствий сражения (которые тогда еще не могли быть ему известны), и подтвердил повеление, данное им генералу Тилеману, предписав ему не впускать французов в Торгау даже и в таком случае, если бы судьба оружия привела Наполеона на Эльбу^14. Вслед за тем после нескольких разноречивых известий о сражении под Люценом пришло наконец 24 апреля (6 мая) в Прагу достоверное сведение о победе, одержанной французами, и прибыли к королю полковник граф Монтескью и граф Эйнзидель, требуя именем Наполеона, чтобы Фридрих-Август немедленно возвратился в Дрезден, приказал впустить французские войска в Торгау и присоединил свои войска к корпусу Рейнье. На исполнение всех этих требований дано было королю только 6 часов, по миновании которых, в случае неповиновения его, повелено объявить его лишенным престола за вероломство в качестве члена Рейнского союза. Фридрих-Август, получив это грозное послание, тотчас отправился в Дрезден и снова сделался орудием Наполеона; но повеление, данное прежде королем Тилеману, как будет объяснено впоследствии, затруднило действия французов и способствовало отступлению союзников.

По достижении Фробурга и Борны российско-прусская армия продолжала отступление двумя колоннами: правая, состоявшая из прусских корпусов Блюхера и Йорка, направилась на Кольдиц к Мейссену, а левая, из всех русских войск, на Рохлиц, к Дрездену. Обозы и парки двигались через Хемниц и Фрейберг также к Дрездену. Арьергард Милорадовича отошел сперва к Фробургу, а потом 22 апреля (4 мая) к Рохлицу. Наполеон, получив сведение о разделении союзных сил и полагая, что пруссаки станут отступать к Берлину, а русские через Лузацию к Одеру, решился преследовать союзников по обоим направлениям: корпус Лористона, двинувшийся на Цвенкау, должен был повернуть вслед за отрядом Клейста, на Вюрцен, к Мюльбергу; корпус Нея, усиленный вновь сформированной дивизией Дюрютта, получил приказание идти через Лейпциг к Торгау для занятия сей крепости и для соединения с саксонцами, после чего маршалу Нею надлежало направиться к Берлину, с корпусами: своим; 2‐м Виктора, шедшим от Магдебурга; 7‐м генерала Рейнье, составленным из торгауского гарнизона и дивизии Дюрютта, и 2‐м кавалерийским генерала Себастиани, двигавшимся с нижней Эльбы. (Впоследствии 5‐й корпус Лористона был послан туда же.) Сам же Наполеон, с корпусами: 11‐м Макдональда, составлявшим авангард, 6‐м Мармона, 4‐м Бертрана, 12‐м Удино и гвардией, направился к Дрездену^15. 21 апреля (3 мая), утром, французская армия переправилась через Эльстер в нескольких пунктах, на пространстве от Пегау до Цейца^16, и двинулась к переправам на Мульде у Кольдица и Рохлица: к первому из сих пунктов шел вице-король, с корпусом Макдональда, и за ним на некотором расстоянии следовали Мармон и гвардия; а к последнему корпус Бертрана; корпус же Удино двинулся на Альтенбург. В то самое время, когда корпус Лористона только лишь выступил из Лейпцига, казаки отряда Клейста, стоявшие на форпостах у селения Паунсдорфа, неожиданно ворвались в город, преследовали французов по дорогам в Линденау и Цвенкау и захватили много пленных^17.

Утром 23 апреля (5 мая) подполковник Штейнмец со своей бригадой, составлявшей арьергард прусской колонны, перейдя через Мульду в Кольдице, уничтожил за собой мост; но, так как в это время пришло известие, что русские еще не успели переправиться у Рохлица, то бригаде Штейнмеца было приказано занять позицию у Кольдица, на правой стороне Мульды, и удерживаться по возможности долее, чтобы дать время русскому арьергарду Милорадовича перейти через реку и разрушить мост у Рохлица. С этой целью прусские войска расположились на правом берегу Мульды. Вице-король, в 9 часов утра, подойдя к Кольдицу, открыл канонаду и развернул дивизию Шарпантье против местечка. Между тем, несколько ниже был отыскан брод, пользуясь коим, вице-король, с дивизией Жерара и с состоявшей при ней артиллерией, перешел через реку, двинулся мимо позиции Штейнмеца и расположился на высотах, господствующих над большой дорогой, по которой надлежало отступать прусским войскам. Часть бригады Штейнмеца успела отойти к Леснигу; другая же была отброшена к Герсдорфу, близ Гарты (Harta), и подвергалась опасности быть подавленной превосходными в числе неприятельскими силами. Вице-король надеялся быстрым движением к Вальдгейму отрезать отступление русскому арьергарду. Между тем Милорадович получил от генерал-квартирмейстера армии барона Дибича известие о расположении генерал-адъютанта графа Сен-При, со 2‐й гренадерской дивизией, у Герсдорфа, где приказано было оставаться ему до прибытия арьергарда к Вальд-гейму. Генерал Милорадович, тогда уже успев переправиться у Рохлица и заметив по направлению выстрелов, что неприятель обошел Штейнмеца и двигался к Вальдгейму, послал на усиление графа Сен-При часть своих войск под командой начальника штаба арьергарда, полковника Сипягина, за которой последовал сам с остальными полками.

В ожидании сих подкреплений граф Сен-При, как только примкнула к нему часть бригады Штейнмеца, отступившая к Герсдорфу, расположил свои войска следующим образом: деревня Герсдорф была занята Малороссийским и Сибирским полками, поддержанными Фанагорийским полком; остальные же три гренадерских полка, прусская пехота и лейб-уланский полк^18 стали в резерве. В кустарнике перед фронтом и в лесу по левую сторону селения были рассыпаны стрелки; правее селения и левее леса расположилась прусская кавалерия. В 3 с половиной часа пополудни неприятель открыл огонь из 20 орудий и повел 6 колоннами атаку на деревню Герсдорф. Русская артиллерия действовала весьма удачно; гренадеры два раза ходили в штыки, но не могли удержаться против несравненно превосходнейших сил; в то же время французы, отбросив прусскую кавалерию, стоявшую на левом фланге отряда, заняли лес, что заставило Сен-При отступить за селение Гарту, под прикрытием отряда генерал-майора Лисаневича^19, высланного Милорадовичем, для угрожения неприятелю обходом с правого фланга. Здесь войска Сен-При, снова устроившись, остановили неприятеля. Батарейная рота полковника Нилуса и 6‐я конная рота полковника Захаржевского заставили замолчать французскую артиллерию, а 11‐й егерский полк, посланный в лес, выбил оттуда неприятельских стрелков и прикрыл отступление Лисаневича. Но вслед за тем вице-король возобновил нападение свежими силами дивизий Шарпантье и Жерара на левое крыло графа Сен-При: 11‐й егерский полк был вытеснен из леса, и французские стрелки, действуя оттуда, заставили батарею Нилуса податься назад. В эту решительную минуту подоспел Милорадович с остальными войсками арьергарда; генерал-майор Карпенко, со своей бригадой^20, подкрепив 11‐й егерский полк, снова занял лес, а главные силы арьергарда, построившись в четыре сильные колонны, двинулись вперед и остановили неприятеля у Гарты. Сен-При отступил к Эцдорфу и присоединился к армии, Милорадович с арьергардом отошел к Рейхенбаху^21, оставив отряд у Вальдгейма, а бригада Штейнмеца отступила к Дебельну. Вице-король остановился у Гарты, 4‐й корпус Бертрана – у Рохлица, а прочие войска главных сил Наполеона – у Кольдица и Альтенбурга. Урон русских войск в деле при Гарте состоял в 107 убитых и 230 раненых. Французы, по собственному их показанию, потеряли 600 человек^22.

На следующий день, 24 апреля (6 мая), вице-король, обратившись вправо, на Вальдгейм, против Милорадовича, заставил его отступить к Эцдорфу (близ Рос-вейна). Принц Евгений Вюртембергский, присоединившись со своим 2‐м корпусом к войскам Милорадовича, на рассвете, принял начальство над его арьергардом, составленным из 2‐го корпуса, 22‐й пехотной дивизии генерал-майора Турчанинова, егерской бригады генерал-майора Карпенка и 2‐го кавалерийского корпуса Корфа, которым, за болезнью его, командовал генерал-майор Мелиссино^23. После незначительного дела при Эцдорфе принц Вюртембергский отступил к Носсену, а главные силы Милорадовича – к Дейчен-Боре. Урон русских войск в сей день вообще простирался до 85 человек. 25 апреля (7 мая) Милорадович, имея в виду удерживать неприятеля шаг за шагом, чтобы дать время армии перейти у Дрездена на правую сторону Эльбы, разделил все свои войска на несколько эшелонов, расставленных, один за другим, по дороге от Носсена до Лимбаха, на протяжении полуперехода. Вице-король, с корпусом Макдональда, атаковал в половине 9 часа утра подполковника Вольфа, занимавшего с передним эшелоном Носсен. Храбрый Вольф оборонял вверенный ему пост до 10 часов и отступил не прежде, как получив приказание отойти к Нидер-Эйле. Тогда вице-король, перейдя через речку выше позиции, занятой вторым эшелоном Милорадовича, атаковал стремительно Карпенка в Нидер-Эйле и Мелиссино, стоявшего правее егерей с частью 2‐го кавалерийского корпуса. И здесь русские войска были выведены из боя только тогда, когда сам Милорадович, расположив у Дейчен-Боры сильные батареи, приказал генералам Карпенку и Мелиссино отойти назад. На этом пункте завязалась сильнейшая канонада. Милорадович, среди тысячи смертей, с обычным ему хладнокровием, заботясь о сохранении своих войск, оставил для прикрытия артиллерии только 4‐й и 20‐й егерские полки, а все прочие отослал к Лимбаху. Храбрые егери, обреченные на гибель в защиту отступавшей армии, продолжали оборонять, в течение нескольких часов, занятый ими лес позади Дейчен-боры. К вечеру Милорадович отвел вверенные ему войска к Вильсдруфу, а вице-король остановился у Лимбаха, успев во весь день подвинуться вперед только на 12 верст. Урон наш в этот день не превосходил 100 человек, а неприятель потерял одними пленными 136 человек^24.

В продолжение времени этих арьергардных дел главные силы союзников отступили к Эльбе: 23 апреля (5 мая) русские войска отошли к Носсену, а прусские – к Дебельну; 24 апреля (6 мая) русские – к Вильсдруфу, а прусские – к Мейссену; 25 апреля (7 мая) союзники переправились через Эльбу, между тем как Милорадович, отступив к Дрездену, занял войсками арьергарда предместья и укрепления, прикрывавшие два моста, устроенные русскими инженерами, – один на судах выше и другой на плотах ниже города. Здесь присоединились к арьергарду летучий отряд генерала Эмануэля и отряд генерал-лейтенанта Горчакова, прибывший отдельно от армии с реки Эльстера^25.

По отступлении войск Милорадовича на правую сторону Эльбы были зажжены мосты, выше и ниже города, и временная деревянная арка каменного моста в самом городе. Мост на судах по левую сторону города по ошибке был зажжен прежде, нежели отступил батальон Шлиссельбургского пехотного полка, находившийся в тет-де-поне. Командир этого полка, подполковник Ререн, видя несравненно превосходные силы неприятеля, подходившие к занимаемому им мостовому прикрытию, и получив еще прежде приказание отступить на правую сторону реки, устремился на пылающий мост ; но, так как в это время канаты уже были отрублены и горевшие суда плыли по течению реки, то Ререн, со всеми своими людьми, бросился в воду и успел достигнуть правого берега и присоединиться к арьергарду, где его уже считали погибшим^26.

Войска арьергарда, по переходе на правую сторону Эльбы, были расположены следующим образом: граф Сен-При с небольшим отрядом в Нейштадте, занимая стрелками дома по берегу Эльбы и ближайшую часть каменного моста; правее города – 4‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Маркова и 2‐й кавалерийский корпус, за болезнью генерал-лейтенанта Корфа состоявший под начальством генерала Мелиссино; с левой же стороны стоял князь Горчаков 2-й, со своим отрядом и с 8‐й пехотной дивизией корпуса князя Волконского, и генерал-майор Эмануэль, с частью кавалерии. Казачья цепь была протянута влево до Велена, а вправо к Мейссену, для связи с постами Блюхеровых войск, которые, также уничтожив мост у Мейссена, заняли правый берег Эльбы^27.

Французская армия шла по пятам союзников. 25 апреля (7 мая), ввечеру, вице-король с корпусом Макдональда подошел к Дрездену. Главная квартира Наполеона с гвардией и корпуса Бертрана и Удино передвинулись на дорогу, ведущую от Хемница в Дрезден; корпус Лористона прибыл по вурценской дороге к Мейссену; таким образом, главные силы Наполеона, кроме одного корпуса, были собраны против русских^28.

На следующий день, 26 апреля (8 мая), около полудня, вице-король с 11‐м корпусом, заняв Старый город (Altstadt), отправился с кавалерийским разъездом через Пильницскую заставу вверх по Эльбе на рекогносцировку моста, который в это время уже был зажжен казаками. Наполеон предполагал переночевать в Вильсдруфе; но, получив сведения о прибытии утром в Дрезден французского авангарда, подозвал к себе одного из офицеров своей свиты и отправил его в город с приказанием выслать депутацию. «Я назначил генерала Дюронеля дрезденским комендантом. Ступайте в галоп», – сказал он.

Жители Дрездена, погруженные в уныние, с трепетом ожидали решения своей участи. Главные силы русской армии отступили по бауценской дороге. Император Александр выехал из города еще на рассвете, а король Прусский утром; но в Ней-штадте и по правому берегу Эльбы стояли войска Милорадовича, а на высотах левого берега постепенно скоплялись, как грозные тучи, французские войска. Мосты, сооруженные союзниками, и деревянная арка, заменявшая разрушенную маршалом Даву часть каменного моста, горели, покрывая густым дымом все окрестности. В городе господствовала тишина, изредка прерываемая пушечными выстрелами с правого берега. Дрезденская депутация встретила Наполеона в двух верстах от Фрейбергской заставы. «Кто вы такие?» – спросил он. «Члены муниципального управления», – отвечали депутаты. «Есть ли у вас хлеб? – И, не дав времени дать какой-либо ответ, Наполеон сказал: – Вы должны дать войскам хлеба, мяса и вина». Затем, возвысив голос, он продолжал: «С вами следовало бы мне поступить как с завоеванной страной. Мне известно все, что вы делали во время занятия союзниками вашего города: у меня есть ведомость волонтерам, которых вы одели и вооружили против меня с готовностью, изумившей моих неприятелей. Я знаю, как вы поносили меня и сколько гнусных пасквилей вам теперь нужно сжечь либо спрятать. Не укрылось от меня, какому враждебному мне восторгу предавались вы при въезде в ваш город императора Александра и короля Прусского. Еще на ваших домах заметны остатки вывешенных вами гирлянд, еще не исчезли цветы, рассыпанные вашими юными девицами под ногами союзных монархов. Несмотря на то, я прощаю все. Благословляйте вашего Государя; он спасает вас! Отправьте к нему депутацию и просите его возвратиться к вам. Прощаю вас единственно из дружбы к нему. Вы и так уже довольно наказаны! Вами управлял барон Штейн, именем Кутузова, и вы теперь знаете, можно ли верить благонамеренным видам союзников. Требую от вас для моих войск только то, в чем вы не отказывали русским и пруссакам. Я даже буду наблюдать, чтобы вы потерпели от войны как можно менее, и в залог моего снисхождения назначаю вашим губернатором генерала Дюронеля, моего адъютанта. Сам король выбрал бы его для вас. Ступайте!»

Затем Наполеон, объехав Альтштадт, прибыл на пильницскую дорогу, слез с лошади и в сопровождении вице-короля спустился к реке и осмотрел место, где прежде находился мост на судах, устроенный союзниками. Оттуда он отправился верхом через Альтштадт к селению Присницу, где прежде был устроен русскими плавучий мост. Этот пункт представлял большие выгоды для переправы французов на правую сторону Эльбы: у Присница левый берег господствует над правым и течение реки образует входящую дугу. К тому же, хотя русские зажгли плавучий мост, однако же успели уничтожить только часть его; прочие же плоты горели слабо. Сам Милорадович, утомленный тяжкими обязанностями арьергардной службы, сложил с себя начальство над корпусом, а генерал-майор Урусов, стоявший с одной из бригад 4‐го корпуса против Присница, расположил свои войска между Кадицем и Пишеном, откуда они не могли по надлежащему наблюдать изгиб реки^29.

Наполеон воспользовался благоприятными обстоятельствами. Один из плотов бывшего плавучего моста, случайно приплывший к левому берегу, послужил к переправе на другую сторону реки нескольких солдат, которые захватили и увезли два плота и большую барку, причаленную к правому берегу. Эти плоты и барка послужили к немедленной переправе ста охотников, занявших вслед за тем замок Убигау. В продолжение ночи успели переправиться два батальона, которые, выслав вперед стрелковую цепь, расположились во входящем изгибе течения реки. Другие войска, на рассвете 27 апреля (9 мая), приступили к возобновлению моста под руководством директора понтонеров полковника Ласаля. Вице-король, с дивизией Фрессине, прибыв к Присницу, расположил на высотах часть своей артиллерии, усиленной гвардейскими батареями: 18 орудий стали по левую сторону селения, а 16 – по правую, для обороны впереди лежащего пространства перекрестными выстрелами. В то же время Наполеон, желая принудить русских к очищению Нейштадта, приказал взвезти несколько орудий на Брюлевскую террасу и открыть огонь по батарее, стоявшей на противоположном берегу. Здесь завязалась довольно сильная канонада и перестрелка. Несколько дрезденских жителей было убито и ранено; наконец, обе стороны, щадя город, мало-помалу прекратили стрельбу. Гораздо решительнее были действия у Присница. Милорадович, услышав гром выстрелов, поспешил из Ней-штадта к войскам Маркова, повел их сам к Убигау и выдвинул к месту неприятельской переправы четыре батареи (батарейные полковников Нилуса и Малеева, легкую подполковника Башмакова и конную подполковника Захаржевского). Русские войска, громимые картечью, подошли к неприятельским батальонам, прикрывавшим постройку моста, и открыли по ним сильный огонь. Архангелогородский пехотный полк, под начальством полковника Шеншина, два раза врывался в занятое неприятелем селение Пишин^30. Наполеон, выведенный из терпения постепенным усилением русской артиллерии, обратившись к генералу Друо, вскричал: «Сто орудий!» Одна из французских батарей, поставленная у выхода из аллеи Остра (Ostra-Allee), анфи-лировала русские войска с левого фланга, но была принуждена замолчать. Наконец, когда со стороны французов было введено в дело 80 орудий, войска Милорадовича, потерпев значительный урон, получили приказание отступить, а равно очистить и Нейштадт, что и было исполнено уже в сумерки. Урон русских войск в сей день состоял: убитыми в 9 офицерах и 119 нижних чинах; ранеными в 14 офицерах и 274 нижних чинах; вообще же выбыло из фронта 416 человек. Со стороны же французов убито и ранено около 600 человек^31.

Быстрота течения Эльбы у Присница и затруднения в сборе канатов, якорей и других материалов заставили Наполеона отказаться от переправы на этом пункте и приступить к возобновлению деревянной арки постоянного каменного моста в городе. Еще до окончания этой работы дивизия Шарпантье (корпуса Макдональда) перебралась посредством длинных пожарных лестниц через разрушенную часть моста и заняла Нейштадт. Сам Наполеон, со всем своим штабом, принял участие в этой эскаладе. Одновременно с этим 28 апреля (10 мая) было переправлено несколько орудий на старых плотах; а на следующее утро городской мост, исправленный в продолжение 20 часов под руководством полковника Бернара, послужил к переправе остальных войск Макдональда, и за ними вслед корпусов Бертрана и Мармона. Наполеон, совершенно довольный быстротой работы своих понтонеров, просидел почти весь день на каменной скамейке у моста, между тем как проходили мимо него войска, оглашая окрестности громкими восклицаниями: Vive l’empereur! По свидетельству Астера, тогда перешло через мост 109 батальонов (58 французских и 51 иностранный), 28 эскадронов (16 французских и 12 иностранных) и 18 батарей (12 французских и 6 иностранных), в числе от 60 000 до 70 000 человек с 140 орудиями^32.

По занятии неприятелем Нейштадта арьергард Милорадовича отступил 28 апреля (10 мая) к Вейссен-Гиршу. Главные силы русской армии отошли еще накануне, 27 апреля (9 мая), к Радебергу, а прусские корпуса Блюхера и Йорка – к Гроссенгайну. Такое расположение союзных войск выказывало намерение отступать в различные стороны, и если бы в действительности прусская армия направилась к Берлину для непосредственного прикрытия своей столицы, а русские отошли бы по своей операционной линии к Одеру, то Наполеон воспользовался бы этой ошибкой с таким же успехом, с каким удалось ему действовать в итальянском походе 1796 года. К счастью, союзники успели вовремя рассчитать, что из всех способов действий не было хуже ничего, как, добровольно разобщив армии, принять бой с сильнейшим неприятелем, а потому и было решено сосредоточить силы, хотя бы довелось пожертвовать столицей Пруссии. С этой целью корпуса Блюхера и Йорка 28 апреля (10 мая), сделав переход в 30 верст, ввечеру расположились у Кенигсбрука; отряд Клейста, по сожжении моста у Мюльберга, отошел к Гроссенгайну; войска Витгенштейна – к Бишофсверде; арьергард Милорадовича – к Вейссигу^33.

Первой заботой Наполеона по занятии Дрездена было возвращение туда короля Фридриха-Августа. Казалось, для завоевателя, простиравшего виды на покорение своему произволу всей Европы, не было никакой важности в дружественном расположении короля саксонского; но отложение его от Франции могло подать пример к восстанию прочих князей Рейнского союза. Поэтому Наполеон после сражения при Люцене, двинувшись к Дрездену, пригласил весьма настойчиво короля возвратиться в его столицу. Король выехал из Праги; но путешествие его было медленно: он как будто бы предчувствовал последствия этого шага, столь невыгодные и для него самого, и для его государства. Наконец – он приехал 30 апреля (12 мая). Наполеон, не упускавший случаев действовать блеском зрелищ на общественное мнение, желал явиться в глазах саксонцев восстановителем государя, ими любимого, и с этой целью приготовил ему самую торжественную встречу. Войска в парадной форме были расставлены от дворца до Пирнской заставы и оттуда до Груны. Сам Наполеон, встретив короля близ Гросс-Гартена, въехал вместе с ним в город верхом, при громе пушек, восклицаниях войск и колокольном звоне. У заставы их встретила городская депутация. Король обратился к Наполеону, который сказал депутатам: «Слушайте, я хочу говорить с вами. Вы обязаны королю своим спасением. Знаю, что в числе вас нашлись дурные люди, державшие сторону русских и пруссаков; но в угождение королю прощаю вас. Войска мои пройдут через Саксонию, и вы вскоре избавитесь от лежащих на вас повинностей. Я буду защищать вас от всех ваших неприятелей»34. Вслед за королем прибыли из Праги два саксонских кавалерийских полка, которые поступили в корпус Латур-Мобура, что, по малочисленности французской кавалерии, было весьма важно^35.

Несравненно большие затруднения встретились французам в присоединении саксонской пехоты, находившейся в Торгау.

Наполеон, преследуя главными силами союзную армию через Дрезден, направил, как уже сказано, на Торгау к Берлину Нея, с корпусами его и Виктора, к которым должны были присоединиться саксонские войска, занимавшие Торгау, и, смотря по обстоятельствам, корпус Лористона. 24 апреля (6 мая) генерал Тилеман получил из Эйленбурга депешу, в которой генерал Рейнье, предваряя его о прибытии своем с дивизией Дюрютта на следующий день к Торгау, требовал, чтобы приняты были меры для продовольствия его войск в Торгау и окрестностях сей крепости. Но Тиле-ман, в отзыве на эту депешу, а равно при свидании своем с генералом Рейнье объявил ему, что, получив приказание короля не впускать никаких войск в крепость без его разрешения, он не позволит никому приблизиться к Торгау^36. Отказ Тилемана в сдаче крепости заставил Рейнье, с дивизией Дюрютта и с принадлежавшей к корпусу Нея дивизией Рикара, расположиться на биваках у Сиптица. 27 апреля (9 мая) Рейнье повторил свое требование, сознавая, что движение французских войск через Торгау весьма облегчило бы им преследовать союзную армию, но Тилеман снова отказал в пропуске и, сообщив о том в главную квартиру русской армии, писал, что не может также впустить в крепость и союзные войска^37. В тот же день присланный Наполеоном к Тилеману член правительственной дрезденской комиссии, обер-камергер барон Фризен, потребовал сдать Торгау французским войскам. Генерал Тилеман показал ему повеление короля от 23 апреля (5 мая), в котором было определительно выражено: «Не впускать французов даже и в таком случае, когда союзники будут принуждены возвратиться за Эльбу». Барон Фризен принужден был сознаться в невозможности сдачи Торгау; однако же приезд его поколебал окончательно доверие к Тилеману его подчиненных. Находясь в таком сомнительном положении, он обратился к генералу Клейсту, предлагая ему занять крепость прусскими войсками; но уже было поздно. Войска Клейста в это время отошли от Мюльберга к Гроссен-гайну; другие союзные войска находились еще далее; а Рейнье стоял в соседстве крепости. Между тем 28 апреля (10 мая), около полудня, Тилеман получил повеление короля от 8 мая: «Сдать крепость Торгау генералу Рейнье и присоединить войска гарнизона к французской армии». Такой крутой оборот политики Фридриха-Августа заставил Тилемана опасаться последствий своего поступка, который ничем не мог быть оправдан в глазах Наполеона, и потому, передав начальство над вверенными ему войсками генералу Стейнделю, он уехал в главную квартиру императора Александра и был принят в русскую службу генерал-лейтенантом^38. На следующий день, 29 апреля (11 мая), Рейнье принял командование саксонскими войсками. Дивизия Дюрютта и корпус Нея прошли через Торгау на правую сторону Эльбы. Но четыре дня, в продолжение которых Тилеман задержал французов под стенами Торгау, были невозвратно потеряны, и Наполеон, узнав о сосредоточении союзных армий, был принужден отказаться от покушения на Берлин и присоединить войска Нея к своим главным силам. Если бы французы успели занять Берлин так быстро, как предполагал Наполеон, то это повело бы, по всей вероятности, к разъединению союзных армий, и, во всяком случае, овладение столицей Пруссии вслед за победой при Люцене имело бы огромное влияние на всю Германию.

Наполеон, по занятии Дрездена, оставался там несколько дней до 6 (18) мая. Подобно тому, как и в Париже, он неутомимо занимался делами войны и политики. Король Фридрих-Август не скрыл от своего могущественного союзника все извороты венского кабинета, а перехваченные письма русского резидента в Вене графа Штакельберга к графу Нессельроде удостоверили Наполеона в сближении Австрии с Россией и Пруссией. Желая обеспечить себя со стороны Италии, он послал туда, для принятия начальства над войсками, вице-короля, которому, со времени его командования армией, собранной на Эльбе, оказывал неограниченную доверенность.

Между тем, пришли в Вену известия о победе, одержанной французскими войсками при Люцене. Австрийское правительство, опасаясь, чтобы союзники не вошли в соглашение с Наполеоном, что совершенно устранило бы влияние венского кабинета на дела Европы, поспешило, как уже сказано, отправить графа Бубну к Наполеону и графа Стадиона в главную квартиру союзных монархов: первый из сих дипломатов пользовался особенной благосклонностью императора французов, а второй был известен своей ненавистью к нему и Франции.

4 (16) мая, ввечеру, граф Бубна приехал в Дрезден и немедленно был принят Наполеоном, а на следующий день имел совещание с герцогом Виченцским. Повторив обычные уверения своего двора в неизменной преданности к Наполеону и миролюбивых видах, он объявил, что ему не дано никаких инструкций насчет переговоров о продолжении союза между Францией и Австрией, однако же дал понять, что австрийское правительство желало: со стороны Италии – Иллирию, со стороны Польши и Баварии – расширения своих пределов, а в Германии – уничтожение Рейнского союза. Герцог Виченцский не дал никакого решительного ответа на эти намеки, ограничившись замечанием, что «Австрия может отказаться от союза с Францией; но что всего вреднее прибегать к полумерам – обычному средству нерешительности и бессилия». Затем граф Бубна завел речь о конгрессе, который мог собраться в Праге, либо в другом месте. Герцог Виченцский, изъявив согласие на созвание конгресса, предложил, со своей стороны, заключить перемирие. Граф Бубна вызвался написать о том прямо к графу Стадиону, и Наполеон не только согласился на то, но исправил сам черновую депешу. Письмо это было отправлено в главную квартиру союзников 6 (18) мая, в день выступления Наполеона с гвардией из Дрездена по бауценской дороге.

Казалось – уже было суждено военным громам умолкнуть. Завоеватель, одержав победу, изъявлял готовность к миру, а монархи, подъявшие меч на защиту Германии, не могли желать войны. Но для достижения прочного мира надлежало продолжать борьбу. Союзники, уступавшие в силах Наполеону, но уверенные в правоте своего дела и в сочувствии Германии, не дали никакого ответа на предложение перемирия.

Глава IX

Дела при Кенигсварте и Вейссиге

Превосходство неприятеля в числе войск и занятие им всех крепостей на Эльбе, способствуя его переходу через реку на любом пункте, заставили союзников отказаться от обороны окрестностей Дрездена. 28 апреля (10 мая) главные силы русской армии отступили от Радеберга к Бишофсверде, в 5 милях (35 верстах) от Дрездена; прусская армия перешла от Гроссенгайна к Кенигсбрюке; арьергард Милорадовича, оставив аванпосты в виду Нейштата и передовой отряд у Вейссен-Гирша, расположился у Вейссига; арьергард прусской армии охранял пути, ведущие от Мейссена и Дрездена к Кенигсбрюке; казачий отряд Платова и отряд генерала Ланского стояли у Мориц-бурга; отряд Клейста отошел от Мюльберга к Гроссенгайну. Главная квартира союзных монархов была расположена в Бауцене. На следующий день прусская армия передвинулась к Каменцу, а Клейстов отряд – к Кенигсбрюке; русская же армия оставалась в прежнем расположении у Бишофсверды. Тогда же было поручено инженер-генерал-майору графу Сиверсу укрепить позицию у города Бауцена за рекой Шпрее и для этого дано ему несколько тысяч рабочих^1.

В тот же день, 29 апреля (11 мая), французская армия двинулась вперед с реки Эльбы; корпуса Макдональда и Латур-Мобура, и за ними корпус Мармона, к Вейссен-гиршу; корпус Бертрана по направлению к Кенигсбрюке. Главная квартира Наполеона с гвардией и корпусом Удино оставалась в Дрездене; корпуса Нея и Рейнье прибыли в Торгау; корпус Лористона пришел туда же из Мейссена; корпуса Виктора и Себа-стиани двигались к Виттенбергу^2.

В 2 часа пополудни французы показались у Вейссенгирша и оттеснили стоявший там русский отряд к Вейссигу, где Милорадович остановил неприятеля действием батарей и стрелков, а генерал Мелиссино, с лубенскими гусарами, кинулся на одну из французских пехотных колонн и взял в плен 76 человек; русская кавалерия захватила в сей день, кроме того, еще около ста пленных. Затем – Милорадович, убедившись в превосходстве неприятельских сил, оставил свой передовой отряд у Вейссига, а сам со вверенным ему арьергардом отошел к Шмидефельду. Урон русских войск в сей день простирался до 200 человек; неприятель, принужденный наступать на пересеченной местности, занятой стрелками Милорадовича, потерял несравненно более^3.

30 апреля (12 мая) обе союзные армии отступили к Бауцену. Корпус Клейста перешел к Каменцу; отряд генерала Ланского расположился напротив корпуса Бертрана, у Кенигсбрюке; казачий отряд Платова – по-прежнему у Морицбурга. Между тем, генерал Милорадович, получив от графа Витгенштейна извещение, что для расположения главных сил на указанной им позиции было необходимо, чтобы арьергард оставался у Бишофсверды до полудня, отвечал, что он надеется, пользуясь лесистой местностью, удержать неприятеля до 5 часов пополудни.

В 8 часов утра маршал Макдональд атаковал передовые войска Милорадовича у Вейссига и преследовал их до Шмидефельда. Генерал Милорадович, готовясь остановить неприятеля, расположил позади Шмидефельда, на высотах Капелльнберга, сильную батарею под прикрытием отряда графа Сен-При^4, в резерве которого находился 2‐й пехотный корпус принца Вюртембергского, состоявший, по болезни его, под начальством князя Шаховского. Остальные войска арьергарда стояли у Гартау. Корпус Макдональда в 11 часов утра занял селение Шмидефельд и повел атаку на батарею. Чтобы остановить неприятеля угрозой ему с фланга, был послан Тобольский пехотный полк, который овладел Шмидефельдом. Тогда Макдональд направил большую часть своих войск через Фишбахский лес, в обход правого фланга позиции Сен-При, а потом покушался обойти ее с левого фланга; но генерал Эмануэль, с полками Киевским драгунским и одним казачьим, удержал неприятеля, а конная батарея № 4 остановила его с фронта. Пользуясь упорным сопротивлением войск графа Сен-При, Милорадович отвел главные силы арьергарда на позицию за местечко Бишофсверду; туда же отступил и Сен-При под прикрытием стрелков Архангелогородского, Шлиссельбургского, 6‐го и 11‐го полков. Полки сии, под начальством генерал-майора Карпенка, с чрезвычайной твердостью удерживали неприятеля на каждом шагу до Бишофсверды; для обеспечения же их отступления приказано было занять местечко одним из егерских полков. Но когда Чугуевский уланский полк по ошибке, вместо того чтобы обойти Бишоф-сверду, очутился в местечке, куда вслед за ним ворвались неприятельские стрелки, тогда егеря были принуждены очистить занятые ими дома и отступить на позицию. Неприятель, быстро преследовавший их, был задержан стрелками, наскоро собранными поручиком квартирмейстерской части (генерального штаба) Бергенштралем, а между тем Милорадович приказал генерал-майору Никитину открыть со всех батарей огонь по французам, наступавшим через местечко. Несколько гранат, зажегших строение, произвели сильный пожар, который распространился весьма быстро и остановил неприятеля. Между тем, французские войска, перешедшие через ручей левее Бишофсверды, были опрокинуты Харьковскими драгунами, под начальством генерал-майора Юзефовича, и потеряли одними пленными до 100 человек. К вечеру Милорадович отвел свой арьергард к Рот-Науслицу (в 7 верстах от Бишофсверды), и потом к Гедау, оставив отряд в селении Велькау, а неприятель остановился у Бишофсверды, где и простоял следующие два дня. В деле при Бишофсверде урон русских войск состоял: убитыми в 7 офицерах и 227 нижних чинах; ранеными в 9 офицерах и 350 нижних чинах. Урон неприятеля нигде не показан, кроме донесения Милорадовича, в котором он пишет, что, по словам пленных, французы потеряли до 4000 человек^5.

Позиция за рекой Шпрее, на которой предполагалось удерживать неприятеля главными силами союзной армии, оказалась невыгодной, и потому была избрана другая, в четырех верстах от Шпрее. Войска перешли на эту позицию утром 1 (13) мая, а союзные монархи перевели свою главную квартиру в селение Вуршен еще накануне^6.

В продолжение отступления союзной армии от Люцена до Бауцена генерал Милорадович оказал незабвенные услуги. Благодаря его деятельности, неустрашимости и хладнокровию главные силы двигались, не торопясь, по маршрутам, как в мирное время. Отступление самого арьергарда отличалось порядком. Вопреки ложным объявлениям «Монитёра», не было потеряно ни орудий, ни обозов. Войска не терпели ни в чем недостатка: каждый день, отразив неприятеля, солдаты готовили себе горячую пищу; ежедневно два раза раздавалась винная порция. Заботливость о войсках имела благодетельные последствия: из 18 000 человек, состоявших в арьергарде, отправлено было в госпитали, не считая раненых, только 93 человека. Для перевозки больных и раненых находились при каждой дивизии повозки в достаточном количестве. Ни один больной, почти никто из раненых не достался в руки неприятелю.

Император Александр I, воздавая должное Милорадовичу, питомцу Суворова, герою Отечественной войны, пожаловал ему 1 (13) мая графское достоинство^7.

В продолжение 2 (14) мая войска обеих сторон оставались спокойно в занятом ими расположении. Только генерал-майор Иловайский 12‐й сделал нечаянное нападение на часть Бертранова корпуса у Кенигсбрюке и захватил в плен 8 офицеров и 114 нижних чинов^8.

Третьего (15) мая корпус Макдональда двинулся к Велькау и заставил отряд графа Сен-При отступить к Рот-Науслицу, между тем как арьергард Милорадовича занял позицию у селения Гедау. В час пополудни Макдональд подошел к Рот-Науслицу, откуда Сен-При отступил сперва к Семигау, а потом на правый фланг арьергарда, расположенного следующим образом: подполковник Вольф с Муромским полком занимал селение Буркау; правее его селение Гедау было занято 4‐м и 20‐м егерскими полками; а левее, в лесу, стали 21‐й и 34‐й полки, в резерве за коими, у селения Преска, находились: генерал-майор Юзефович, с Харьковскими и Каргопольскими драгунами, и генерал-майор Пышницкий, с Волынским и Кременчугским пехотными полками; остальные полки 2‐го пехотного корпуса^9, под начальством князя Шаховского, и отряд графа Сен-При стояли в резерве, за центром и правым крылом. Часть кавалерии, под командой князя Трубецкого, с несколькими батареями была выслана на высоты впереди Гедау; генерал-адъютант Уваров, с другой частью кавалерии, находился позади войск графа Сен-При для поддержки правого крыла. Граф Милорадович, поручив оборону позиции у Гедау принцу Евгению Вюртембергскому, отступил, с корпусами князя Горчакова и Маркова, за реку Шпрее, к Бауцену.

Неприятель, около полудня, подойдя к позиции, атаковал своей конницей князя Трубецкого, который, сделав несколько удачных атак, отошел через Гедау за правое крыло и присоединился к кавалерии Уварова. Затем французская пехота, в нескольких колоннах, направилась против левого крыла позиции, где стоявшие полки (21‐й и 34‐й егерские) потерпели значительный урон. В час пополудни первая линия отошла за вторую, которая, открыв сильную канонаду, остановила неприятеля. И здесь главные усилия наступавших колонн были обращены на левое крыло русских войск. Генерал Юзефович, пользуясь пересеченной местностью, расположил скрытно в овраге казачий полк, и как только неприятель миновал засаду, атаковал его с фронта Харьковскими и Каргопольскими драгунами, а с тыла казаками, и обратил в бегство, взяв в плен 2 офицеров и 176 нижних чинов. Кавалерия генерал-адъютанта Уварова захватила также более 100 человек. Но появление сильных колонн корпуса Бертрана, по дороге из Каменца, заставило принца Вюртембергского последовать за движением

Милорадовича к Бауцену. Это отступление было совершено в примерном порядке, под прикрытием кавалерии Уварова. Урон с нашей стороны простирался до 600 человек; в числе раненых находился генерал-майор Пышницкий. Неприятель потерял более 1000 человек^10.

По отступлении к Бауцену, за реку Шпрее, арьергард Милорадовича расположился на передовой позиции следующим образом: 2‐й пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского, правее города, заняв его бригадой подполковника Вольфа; 4‐й пехотный корпус Маркова, а потом – графа Остермана, вместе с отрядом графа Сен-При, левее города. Корпус Клейста, с русским отрядом Рота, находился у Бурка. Передовые посты были оставлены по левую сторону Шпрее; для надежнейшего же обеспечения арьергарда от обходов оставались впереди легкие кавалерийские отряды: на правом фланге – генерал-майора Ланского, у Виттихе-нау, а на левом – генерал-майора Эмануэля, у Боблица. Город Бауцен был приведен в оборонительное состояние^11.

В продолжение отступления союзных войск Наполеон постепенно подвигал к Бау-цену главные силы своей армии, именно корпуса Макдональда, Бертрана, Мармона, Удино и Латур-Мобура. Гвардия выступила из Дрездена 3 (15) мая, а сам Наполеон, с многочисленной свитой, выехал оттуда 6 (18) мая, переночевал в Гартау и прибыл 7 (19) мая на мызу Клейн-Ферстген, в четырех верстах от Бауцена. Проезжая через пожарище Бишофсверды, где уцелело всего-навсего три дома, он был тронут бедствиями тамошних жителей, скитавшихся на развалинах жилищ своих. Узнав от Коленкура, что местечко было сожжено французскими войсками, Наполеон дал слово выстроить его вновь и приказал, чтобы почетнейшие из граждан явились к нему с ведомостью о понесенных ими убытках. Последующие события не позволили ему принять эту депутацию; а на возвратном пути из Силезии он, проезжая через Бишофсверду, хотя и вспомнил о данном им обещании, однако же ограничился выдачей жителям 100 000 франков. По прибытии к Ферстгену, где назначена была главная квартира французской армии, Наполеон тотчас отправился на рекогносцировку союзной позиции и возвратился на мызу уже в 7 часов вечера; между тем, канонада, раздававшаяся со стороны Кенигсварты, более и более усиливалась; в 8 часов Наполеон, внезапно приказав подать лошадь, поехал версты за 4, к селению Клейн-Вельке, и возвратился домой около полуночи^12.

Таким образом, Наполеон, употребив для передвижения армии в числе около 100 000 человек от Дрездена к Бауцену на протяжении около 60 верст 5 суток, оставил войска в бездействии целые три дня, с 3 (15) по 7 (19) мая. Причинами столь необычайной для Наполеона медленности были: сперва неизвестность насчет направления прусской армии^13, а потом, когда он уже убедился в сосредоточении союзников на силезской дороге, – желание узнать результаты действий Нея и приблизить к себе по крайней мере часть войск, отряженных к Берлину^14. К тому же Наполеон имел надобность выждать несколько дней для присоединения к своей армии части гвардии и резервной кавалерии^15.

Одновременно с наступлением главных сил французской армии от Дрездена к Бауцену маршал Ней, с тремя корпусами, двинулся 1 (13) мая из Торгау по направлению к Берлину; Рейнье шел на Аннабург; Ней, с собственным своим корпусом, – на

Лукау, Лористон – на Добрилугк; корпуса Виктора и Себастиани, еще не успевшие сформироваться, оставались в Виттенберге. Отряжение одного из знаменитейших французских маршалов, с целой третью армии, на значительное расстояние от главных сил, к Берлину, было основано на ошибочном предположении – будто бы союзники, узнав о том, разделят свои силы либо сойдут с пути отступления к Одеру и поспешат на защиту прусской столицы. Но, как только Макдональд, 3 (15) мая, прислал Наполеону определительное известие о сосредоточении обеих союзных армий у Бауцена, то было предписано Нею сперва направить к Гойерсверде корпус Лористона, а потом двинуться со всеми своими силами на Дрессу, в обход правого фланга союзников. Так как последнее повеление, посланное из Дрездена, 6 (18) мая, могло быть получено Неем не прежде 7 (19) мая, и притом тогда, когда он уже находился бы близ Берлина, то и нельзя было ожидать, чтобы он успел прийти в окрестности Бауцена прежде 11 (23) мая. Союзники, между тем, могли получить достоверные сведения о разобщении французских войск и атаковать главные силы Наполеона. Но, к счастью его, Ней изменил указанное ему направление к Берлину еще до получения о том предписания из главной квартиры. Состоявший начальником штаба при его корпусе генерал Жомини представил ему, что наступление к Берлину не имело никакой важной цели и что, напротив того, движение с 60 000 человек к Бауцену могло иметь самые решительные последствия. Малейший успех, одержанный при Бауцене, должен был повлечь за собой отступление союзников за Одер и занятие Берлина. В случае же удачи обхода с правого фланга российско-прусской армии она могла быть отброшена в расстройстве к австрийской границе, что заставило бы венский кабинет остаться в союзе с Францией. Маршал Ней сознавал основательность этого мнения, но не отваживался нарушить определительные приказания, им полученные из главной квартиры. В это самое время попался ему в руки один из номеров бреславльской газеты, в коем было помещено известие о движении через Силезию 20-тысячного корпуса Барклая-де-Толли. Это обстоятельство подавало Нею повод уклониться от данного ему приказания – идти к Берлину. Вместо того ему следовало направиться в помощь Наполеону, подвергавшемуся опасности встретиться с сосредоточенными силами союзной армии. Решась идти к Бауцену, маршал повернул на Калау и получил там, 5 (17) мая, предписание о движении к Гойерсверде корпуса Лористона, а на следующий день – о наступлении со всей вверенной ему армией к Бауцену^16.

Наполеон, озабочиваясь сохранением связи с войсками Нея, затрудняемой расположением казачьего отряда Платова у Морицбурга, приказал маршалу Мортье, с дивизией Молодой гвардии Дюмутье и с кавалерией Латур-Мобура, оттеснить казаков. 4 (16) мая отряд майора Левенштерна, состоявший из двух казачьих полков и прусского гусарского полка майора Блюхера, атакованный превосходными силами, был принужден отступить к Гроссенгайну, откуда союзные войска отошли по направлениям к Эльстерверде и Ортранду^17. Вслед затем генерал Бертран, получив предписание открыть сообщение с Неем, отрядил дивизию Пейри (Peyry) к Кенигсварте^18.

Союзная армия, отойдя на позицию у Бауцена, усилилась 4 (16) мая прибывшим от Торна корпусом Барклая-де-Толли, в числе 13 500 человек^19, что, вместе с 5000 Клейста, 3000 прусских резервов^20 и 3000 или 4000 человек русских подкреплений усилило российско-прусскую армию после сражения при Люцене на 25 000 человек^21. Ур он союзников в этом сражении и в последующих арьергардных делах не превосходил 16 000 или 17 000 человек, следовательно, их армия, собранная у Бауцена, считала в рядах своих до 100 000 человек^22. Так как союзники твердо решились еще раз сразиться с Наполеоном, то для них было лучше, пользуясь разобщением неприятельских сил, атаковать их до прибытия Нея, нежели принять сражение на позиции, которой выгоды отнюдь не могли уравновесить увеличение французской армии в полтора раза. Но у союзников не было полководца, который отважился бы принять на себя ответственность в таком важном деле: Витгенштейн, после потери сражения при Люцене, утратил доверие, внушенное прежними его успехами; Барклая-де-Толли считали многие мало способным к решительным предприятиям; а Блюхера – отважным воином, смелым партизаном, но отнюдь не полководцем, который мог бы состязаться с равносильной армией, предводимой Наполеоном. К тому же надлежало атаковать неприятеля, оставляя у себя в тылу реку Шпрее и углубясь в леса Бишофсверды, где превосходство союзников в кавалерии не послужило бы ни к чему, между тем как на стороне французов было значительное превосходство в пехоте. Таким образом, нетрудно объяснить бездействие российско-прусской армии, способствовавшее Наполеону сосредоточить силы; непонятно только лишь то, что союзники, имея огромное число легкой кавалерии и казаков, не разведали надлежащим образом о расположении неприятеля, стоявшего в виду их, и предприняли 6 (18) мая усиленную рекогносцировку, которая нисколько не достигла своей цели^23. Между тем, находившиеся в окрестностях Гойерсверды партизаны Левенштерн и прусской службы майор Гель-виг донесли о движении корпуса Лористона от Сенфтенберга^24. Союзники, не зная, что за ним следовали еще два корпуса, и надеясь застичь его отдельно, направили против него, в ночь на 7 (19) мая, корпус, прибывший от Торна, гренадерский корпус Раевского и корпус Йорка, в числе вообще 23 700 человек, под начальством Барклая-де-Толли^25. Положено было атаковать одновременно войсками Барклая корпус Лори-стона с правого фланга, а главными силами союзной армии – неприятеля, стоявшего против бауценской позиции^26.

Войска, вверенные Барклаю-де-Толли, выступили с бивуаков в полночь, двумя колоннами: левая, состоявшая из русских войск, в авангарде которой двигался генерал-лейтенант Чаплиц, с 3000 человек^27, направилась от Нидер-Гурки, по левой стороне реки Шпрее, прямо к Йонсдорфу; а правая колонна, из прусских войск Йорка, шла по правой стороне Шпрее, через Глейну, Готту, Лемиш и Лиску, и далее к Гермсдорфу[50]. Авангард Чаплица, совершив трудный ночной переход, появился 7 (19) мая в час пополудни у Йонсдорфа. Там получено было сведение о расположении у местечка Кениг-сварты итальянской дивизии Пейри. Барклай тотчас решился атаковать неприятеля передовыми войсками и выслал по кратчайшей дороге к Кенигсварте генерал-майора Рудзевича, с 22‐м егерским полком, двумя орудиями и сотней казаков, за которыми следовали прочие войска авангарда. Неприятель, стоявший весьма небрежно, был застигнут врасплох и отступил в беспорядке к местечку. Но так как густой лес и топкая местность затрудняли наступление егерей со стороны Йонсдорфа, то Барклай-де-Толли, приказав Чаплицу двигаться в прежнем направлении, послал корпус Ланжерона^28 левее, по удобнейшему пути, выходящему на большую бауценскую дорогу, для нападения на неприятеля со стороны Бауцена и для отрезания его от главных сил французской армии. Около 3 часов пополудни 18‐я дивизия генерал-майора Щербатова встретилась с неприятелем в лесу под местечком. Находившиеся впереди 32‐й егерский и Костромской пехотный полки, выбив стрелков из леса, атаковали на поляне большое каре, ворвались в него и овладели двумя орудиями; две колонны, двинувшиеся в помощь неприятельскому каре, были опрокинуты в местечко. По сближении 9‐й дивизии Инзова князь Щербатов повел атаку на Кенигсварту, где неприятель оборонялся отчаянно в домах и улицах более часа, но наконец был вытеснен из местечка и рассеялся в окрестных лесах. Некоторые из разбежавшихся солдат ушли в Богемию. Победители захватили 7 орудий, (из числа которых две подбитых пушки оставлены на месте), несколько зарядных ящиков и весь обоз, и взяли в плен дивизионного генерала Пейри, трех бригадных генералов, 14 штаб– и обер-офицеров и 740 нижних чинов. Преследование неприятеля было поручено авангарду Чаплица и партизанскому отряду Фигнера; корпус Ланжерона и прибывший в конце дела к Кенигсварте резерв Засса остановились там, по причине сильной канонады, слышавшейся со стороны Вейссига; гренадерский корпус расположился между Йонсдорфом и Кенигсвартой^29.

Между тем, генерал Йорк, сделав затруднительный 15-часовой переход, прибыл в 3 часа пополудни к Гермсдорфу, где дал кратковременный отдых утомленным войскам своим. Здесь застало его предписание Барклая-де-Толли, посланное во время наступления русских войск к Кенигсварте: «двинуться к Варте и атаковать неприятеля в случае появления его по дороге, ведущей через сие местечко из Гойерсверды». Получив это приказание, Йорк тотчас выступил по указанному направлению. Впереди шел 3‐й гусарский полк; за ним следовали: бригада Штейнмеца, резервная кавалерия Корсвандта и бригада Горна; при корпусе, в числе 4100 человек пехоты, 1200 человек кавалерии и 400 человек артиллерии, состояло 36 орудий. Сам Йорк, со своим штабом, ехал впереди бригады Штейнмеца. Подходя к Вейссигу, гусары встретили в лесу французских стрелков, которые открыли огонь. Войска получили приказание остановиться, между тем как Йорк выслал фузилерный батальон первой бригады, приказав ему очистить лес от занимавшей его пехоты, и сам въехал на высоту Эйхберг, близ Вейссига, откуда можно было обозревать дорогу, ведущую из Гойерсверды. Заметив неприятеля, спешившего от Штейница к Вейссигу, он приказал занять это селение пехотой и поставить на Эйхберге конную батарею поручика Боровского, для удержания французов, долженствовавших двигаться по узкой плотине под огнем прусской артиллерии. Пехота Штейнмеца заняла селение Вейссиг и лес влево от батареи, для прикрытия которой были поставлены вправо за высотой два эскадрона Западно-Прусского драгунского полка. По всей линии завязался жаркий бой, как вдруг, в 4 часа, прискакал адъютант Барклая-де-Толли с приказанием идти поспешно к Йонсдорфу и поступить в резерв русских войск, сражавшихся у Кенигсварты. Хотя Барклай, отдавая сие приказание, еще не мог знать о встрече прусского корпуса с Лористоном, однако же Йорк отвечал, что «он немедленно исполнит полученное им предписание, но долгом считает заметить, что неприятель, развернувший против него значительные силы, за ним последует и направится во фланг русским войскам; что, сражаясь в выгодной позиции, он может принести более пользы, нежели находясь у Йонсдорфа, и в особенности, если бы его поддержали русскими войсками». Подполковнику Штейнмецу, с двумя пехотными и одним драгунским полками и с одной конной батареей^30, было поручено прикрыть отступление прочих войск и следовать за ними в арьергарде. Исполняя это приказание, Штейнмец сперва очистил Вейссиг, потом лес, и свез орудия с Эйх-берга; по мере его отступления неприятель постепенно напирал сильнее на хвост его колонны.

Около 5 часов пополудни, в то время, когда бригада Горна уже подходила к Йонс-дорфу, пришло предписание Барклая: корпусу Йорка возвратиться к Вейссигу и удерживаться там до наступления ночи; в подкрепление ему была послана 1‐я гренадерская дивизия генерал-майора Сулимы (8 батальонов, в числе 1600 человек); а 9‐я дивизия генерал-майора Инзова направилась проселочной дорогой, через лес, в правый фланг Лористона, который, по отступлении Штейнмеца, заняв Вейссиг и Эйхберг, двинул часть своего корпуса к Кенигсварте. Войска Штейнмеца повернули назад и выбили французов из леса; на высотах Эйхберга, составлявших ключ позиции, возгорелось упорное дело; неприятель постепенно ввел в бой 14 батальонов, в числе до 8000 человек, против 1300 человек Штейнмеца. В 6 часов подоспели первые подкрепления: конная батарея № 2, усиленная 12-фунтовой полубатареей; потом Западно-Прусские драгуны и прочие полки резервной кавалерии развернулись на поляне южнее Эйхберга, вправо, до небольшого леса, через который пролегала дорога в Гермсдорф; артиллерия, расположенная на поляне, завязала канонаду с неприятельскими батареями, поставленными в ольшанике позади Вейссига. Прибывший вскоре после того 6‐й сводный полк усилил фузилеров в бору, левее большой дороги; а сам Йорк, с обоими мушкетерскими батальонами лейб-пехотного полка, наступал по большой дороге, прикрываясь стрелковой цепью, двигавшейся через лес. По всей линии гремела канонада и раздавалась ружейная стрельба; целые батальоны, рассыпанные в стрелки, сражались между собой на весьма близком расстоянии; но самый упорный бой кипел кругом Эйхберга. Высота сия переходила несколько раз из рук в руки. Храбрый лейб-пехотный полк, потеряв убитыми, либо ранеными, своего полкового командира, майора Цепелин, обоих батальонных командиров и многих офицеров, способствовал овладению в третий раз высотой, заваленной трупами. Но силы прусских войск уже были истощены продолжительным боем и понесенными потерями. Неприятель, пользуясь этим, повел решительную атаку: 6 только лишь опрокинутых батальонов, поддержанных 6 свежими и другими тремя, прибывшими из Вейссига, двинулись вперед ускоренным шагом, с громкими криками: Vive l’empereur! Прусские войска были принуждены снова уступить Эйхберг, но все покушения неприятеля проникнуть далее были уничтожены действием батарей, стоявших южнее высоты, и атаками Западно-Прусских драгун под начальством полковника Вутенова.

В продолжение времени этих действий генерал Инзов, с 9‐й дивизией, состоявшей из четырех слабых полков, в числе 2000 человек, двигаясь по весьма затруднительной дороге через лес, встретил сильную французскую колонну, направленную к Кениг-сварте, и задержал неприятеля до самого вечера^31.

Уже вечерело. Йорк, не имея возможности оставаться на позиции, где он мог быть обойден и отрезан превосходными силами французов, отправил часть своей артиллерии назад, к Йонсдорфу. Оставались на поляне только две батареи, которых выстрелы были направлены на Эйхберг, для удержания покушений неприятеля на дорогу в Гермсдорф. Резервная кавалерия стояла правее батарей, кроме литовских драгун, расположенных за ними, фронтом к Гермсдорфскому лесу. Внезапно сильная неприятельская колонна, устремившаяся по гойерсвердской дороге, через большой лес, угрожала прорывом центра, что повлекло бы за собой потерю орудий, отправленных к Йонсдорфу. В эту критическую минуту Йорк устремляет навстречу неприятелю русских гренадер, в густой колонне, предшествуемой стрелковой цепью лейб-пехотного полка, и ставит четыре орудия у самого выхода из леса. Но ничто не в состоянии удержать французов; громимые картечью, поражаемые ружейным огнем, они продолжают наступать, с барабанным боем, оглашая окрестности восклицаниями En avant![51] Подойдя на 250 шагов к прусским войскам, колонна останавливается; головные взводы открывают огонь. В этот самый момент, по команде самого Йорка, резервная кавалерия^32, под начальством генерал-майора Корсвандта, кидается на неприятеля. Литовские драгуны Платена с громкими криками «Ура!» (Hurrah!) врубаются в колонну, а Западно-Прусские драгуны довершают ее поражение и опрокидывают обратно в лес. Французы снова устроиваются; но неустрашимый Йорк готов их встретить: полуба-тарея поручика Стерна спешит удвоенной рысью занять позицию на большой дороге против выхода из леса; драгуны развертываются правее; русские гренадеры врываются в лес левее артиллерии. Несколько раз неприятель покушался дебушировать[52] отт уда, но, будучи встречаем картечью, был принужден возвращаться с потерей и даже уступить опушку леса. Темнота ночи прекратила сражение. Генерал Йорк отправил свои орудия назад, за теснину, оставив на позиции только полубатарею Стерна. Прусская пехота, в батальонных колоннах, расположилась перпендикулярно к большой бауцен-ской дороге: на правом фланге, в небольшом лесу, стали три батальона бригады Горна; на левом фланге – русские гренадеры; позади пехоты – кавалерия. Приказано было развести большие огни, чтобы заставить неприятеля податься несколько назад; а между тем были приняты меры к скрытному отступлению. Французы, однако же, разгадали эту военную хитрость и напали ночью на войска, ближайшие к большому лесу. Йорк, опасаясь оставаться долее впереди теснины и узнав об отступлении состоявших при его отряде русских войск, отправил в 11 часов за плотину часть кавалерии и орудия Стерна; за ними следовала пехота; а в арьергарде – бригада Штейнмеца с остальной конницей^33.

Восьмого (20) мая, в 6 часов утра, русские войска Барклая-де-Толли возвратились на бауценскую позицию, оставив отряд Чаплица на реке Шпрее, у Кликса. В тот же день, уже во время боя под Бауценом, около 5 часов пополудни, отошел на позицию корпус Йорка. Урон прусских войск простирался до 1883 человек, а русских (большей частью в сражении при Кенигсварте) – до 1000^34. Потери французов в точности не известны. Войска Йорка покрыли себя славой, сражаясь упорно в продолжение 6 часов против сильнейшего втрое неприятеля и потеряв треть наличного числа людей. У генерала Йорка, вместе с прибывшими к нему в помощь русскими гренадерами, было менее 8000 человек, но эти войска дрались так храбро, что Лористон донес, будто бы против него было под Вейссигом 32 000 человек. Барклай-де-Толли, донося королю Прусскому о делах при Кенигсварте и Вейссиге, писал: «Генерал Йорк выше всякой похвалы»35.

Действительно – эти дела принесли много чести Барклаю^36 и еще более Йорку, но не оказали ни малейшего влияния на ход войны вообще. Если бы союзники успели разбить отдельно Нея и потом обратиться против Наполеона, то последствия подобного успеха могли быть весьма важны. Наполеон, по всей вероятности, отступил бы за Эльбу, и Австрия, ободренная победой союзников, приняла бы их сторону.

Глава X

Сражение при Бауцене

Союзные войска, отступив к Бауцену, расположились на двух позициях: передовой, по течению реки Шпрее, и главной, на высотах, к востоку от Бауцена[53]. Передовая позиция образуется довольно крутыми скатами правого берега Шпрее, у города Бауцена и селения Бурка. Самый город, окруженный старинной каменной стеной, был приведен в оборонительное состояние. Но эта позиция могла быть обойдена с правого фланга, ниже Нидер-Гурки, где берега Шпрее отложе, нежели в окрестностях Бауцена. Мосты находились: каменный у города и деревянные у селений Мальсица, Нидер-Гурки и Кликса.

К востоку от реки Шпрее течет речка Блезауэр-Вассер (Альбрехтс-Бах), имеющая исток из высоты, на которой лежит селение Гохкирх[54], и стремящаяся изгибами, по болотистой долине, мимо селений Блезау, Энквиц, Надельвиц, Креквиц, Буршвиц, Клейн-Бауцен, Прейтиц, Глейна и Готтамельда; близ последнего Блезауэр-Вассер сливается с другой речкой, Лебау. Извилистое течение Блезауэр-Вассера заставило союзников занять позицию таким образом, что левое крыло их находилось по левую сторону речки, от лузацских гор до селения Энквица; далее, от Энквица до Литтена, позиция пролегала по отлогим высотам, на расстоянии около двух верст от выдающегося в виде дуги течения речки; от Креквица до Плисковица, опять по левую сторону речки, простирается ряд остроконечных холмов, именуемых Спицберге; наконец, правое крыло позиции, почти под прямым углом с центром и левым крылом ее, образуется рядом озер между Спицберге и селением Глейной. Высота у Глейны (Windmühlenberg ) усиливает оборону правого крыла позиции. К востоку от Блезауэр-Вассер местность поднимается уступами до селения Гохкирха, лежащего в 12 верстах от Бауцена.

Это пространство, ограниченное с севера обширной лузацской равниной, а с юга – лесистыми лузацскими горами, перерезается извилистым течением Блезауэр-Вассер на три части, из которых южная образуется скатами отрогов главного хребта, отделяющего Лузацию от Богемии, средняя волнообразна, а северная низменна. Множество возвышений, оврагов, рощ и селений на этом пространстве, способствуя обороне, затрудняло наступление. Сверх того, позиция была усилена укреплениями.

Протяжение позиции почти в две мили (около 12 верст) не позволяло занять ее достаточными силами, сохранив значительные резервы; а изрезанная местность затрудняла как обозрение различных пунктов ее, так передвижения и взаимную связь частей армии. Кроме того, позиция была подвержена обходу с правого фланга, тем более опасному для союзников, что они, будучи опрокинуты на сем пункте, могли быть оттеснены к горам и к нейтральной австрийской границе.

Утром 8 (20) мая, в первый день бауценского сражения, союзные войска были расположены следующим образом.

На передовой позиции, у Бауцена, по правому берегу реки Шпрее, стояли, под общим начальством Милорадовича: отряд графа Сен-При^1 влево от города до селения Прейтица; отряд генерала Эмануэля у Добершау; левее его отряды: флигель-адъютанта Орлова и Кайсарова^2; кавалерия арьергарда^3 в некотором расстоянии позади войск графа Сен-При. Самый город был занят 5 батальонами 5‐й дивизии князя Шаховского, с четырьмя орудиями^4, под начальством подполковника Вольфа. Городская стена была приспособлена к обороне, входы завалены, и доступы заграждены палисадами. Остальная часть 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского^5 была расположена правее города до деревни Эны (Oehna); казаки сохраняли сообщение между войсками графа Милорадовича и Клейста. Отряд Клейста^6 стоял у селения Бурка, наблюдая переправы у Мальсица, Нимшица и Нидер-Гурки; передовой отряд корпуса Барклая-де-Толли, под начальством генерал-майора Чаплица^7, находился у Кликса. Наконец, летучие отряды генерал-майора Ланского и полковника Фигнера^8 стояли у Милькеля. Число войск на передовой позиции, вместе с наблюдательными отрядами, не превышало 25 000 человек^9.

На главной позиции союзные войска были расположены следующим образом.

Левое крыло, под начальством генерал-лейтенанта князя Горчакова 2‐го^10, занимало высоты от Гросс-Куница до речки Блезауэр-Вассер и простиралось далее по правую ее сторону до селений Клейн-Энквица и Башюца; центр, составленный из прусских войск, под начальством Блюхера^11, стоял на пространстве между Литтеном и Буршвицем (корпус Йорка) и далее, по левую сторону Блезауэр-Вассер, от Креквица до Плисковица (корпус Блюхера); войска последнего были расположены таким образом, что первая линия стояла на высотах Спицберге, а вторая позади высот. Правое крыло союзной армии, состоявшее из войск бывшей Западной армии, под начальством генерала Барклая-де-Толли^12, было расположено от Мальшвица до Глейны. В резерве, под командой его высочества цесаревича вел. кн. Константина Павловича, стояли гренадерский и гвардейский корпуса, две кирасирские дивизии, легкая гвардейская кавалерия и резервная артиллерия^13, за селением Башюцем, позади интервала между корпусами Горчакова и Йорка. Вообще же на главной позиции 8 (20) мая находилось около 65 000 человек^14. Весьма замечательно, что в сражении под Бауценом, под начальством графа Витгенштейна, состояли три генерала, старшие его в чине: граф Милорадович, в первый день боя командовавший авангардом, а во второй – левым крылом; Блюхер – в центре и Барклай-де-Толли – на правом крыле союзной армии. Корпуса, расположенные на главной позиции, были разобщены один от другого: Горчакова и Йорка – значительным пространством, не занятым войсками; Йорка и Блюхера – речкой и широкой болотистой низменностью; а Блюхера и Барклая – прудами. Это обстоятельство весьма затрудняло взаимное содействие войск и передвижения резервов. Союзники надеялись вознаградить эти неудобства позиции искусственными средствами. В продолжение стоянки армии у Бауцена были сооружены многие укрепления: на оконечности левого крыла построен большой шанец; правее и левее Башюца – несколько батарей; левее – Литтена три батареи, и проч.

Число союзных войск, собранных у Бауцена, вообще простиралось до 93 000 (65 000 русских и 28 000 пруссаков), с 610 орудиями. В составе союзной армии было:

Русских войск

118 батальонов, в числе 40 000 чел.

164 эскадрона, в числе 12 000 чел.

35 казачьих полков, в числе 7000 чел.

42 артиллерийские роты, в числе 6000 чел.

Итого: 65 000 чел.

Прусских войск

47½ батальонов, в числе

21 000 чел.

68 эскадронов, в числе

5200 чел.

17½ батарей, в числе

1800 чел.

Итого:

28 000 человек

Вообще же 61 000 человек пехоты, 17 000 регулярной кавалерии, 7000 казаков и около 8000 артиллеристов. (Казачьи полки были употреблены как для разведки на флангах позиции, так и для уборки раненых и других полицейских обязанностей в тылу армии^15.)

В диспозиции для предстоявшего сражения, отданной графом Витгенштейном, было предписано: в случае переправы значительных сил неприятеля через реку Шпрее генералу Милорадовичу отойти на высоты между селениями Аурицем и Клейн-Энкви-цем и держаться там по возможности; если же неприятель заставит его отступать далее, то кавалерия с батарейной и конной артиллерией отходит за боевые линии и располагается в резерве левее гвардии; пехота же с легкими орудиями, под начальством генерал-лейтенанта принца Вюртембергского, отступает на высоты к селению Ришену. По расположении авангарда на главной позиции граф Милорадович командует всеми русскими корпусами левого крыла. В случае дальнейшего наступления неприятеля предписывалось: ежели нападение последует на войска генерал-лейтенанта Клейста, то в подкрепление ему идут сперва обе кирасирские дивизии, а потом и прочие корпуса армии, фланговым движением вправо; в случае нападения всеми силами на центр союзной армии корпус генерала Клейста с кирасирами атакует неприятеля во фланг, а резервы и левое крыло, сделав фланговое движение вправо, поддерживают Блюхера. Если же неприятель поведет нападение главными силами на наше левое крыло, то корпус Клейста с обеими кирасирскими дивизиями двигается ему во фланг и тыл, а корпус Блюхера делает перемену фронта правым флангом вперед, чтобы оттеснить неприятельскую армию в горы; наконец, если будет поведена атака одновременно на оба фланга союзной армии, то большая часть резерва поддерживает правое крыло Блюхера, который, усилившись подкреплениями, отбрасывает неприятеля в горы.

В случае наступления значительных сил французской армии к Кликсу для отрезания Барклая-де-Толли от прочих союзных войск обе кирасирские дивизии тотчас переходят через Шпрее и идут навстречу неприятелю; за ними следуют: корпус Клейста, потом – корпус Блюхера, гвардия и, наконец, 1‐я линия левого крыла, под начальством князя Горчакова 2-го, вторая же линия с резервной артиллерией остаются на прежних местах. Генерал Милорадович занимает позицию у Энквица и Башюца и в случае отступления направляется на Лебау к Рейхенбаху. Если же придется отступать непосредственно с занимаемой ныне позиции, то войска правого крыла, то есть корпуса Клейста и Блюхера и обе кирасирские дивизии, отходят на Вейссенберг, а русские войска левого крыла – на Лебау, и соединяются у Рейхенбаха. Обозы, в начале сражения, отправляются в Рейхенбах, куда отсылать также раненых и пленных^16.

Таким образом, на основании этой диспозиции надлежало ограничиваться отражением покушений неприятеля или почти пассивной обороной. Союзные войска были весьма растянуты, и главнокомандующий, сознавая это неудобство расположения армии, надеялся устранить его поддержкой каждого из угрожаемых пунктов кирасирами либо фланговым передвижением соседственных корпусов. Но этому препятствовала пересеченная местность позиции, и к тому же союзные войска, будучи атакованы превосходными силами, были принуждены, вместо взаимного содействия, заботиться о собственной обороне^17. Весьма замечательно, что граф Витгенштейн в сей диспозиции избегал делать распоряжения насчет корпуса Барклая-де-Толли, называя корпус Клейста правым крылом армии.

Со стороны Наполеона 7 (19) мая накануне Бауценского сражения войска были расположены следующим образом: корпус Удино – на правом фланге, у селения Техрица; корпус Макдональда – впереди Клейн-Ферстгена, где находилась главная квартира Наполеона; корпуса Мармона и Бертрана – против Бауцена; последний примыкал левым флангом к дороге, ведущей из Гойерсверды; гвардия и кавалерия Латур-Мобура – на дрезденской дороге, позади Гедау. Корпуса Нея еще не успели присоединиться к армии Наполеона: Лористон оставался у Вейссига, в двух с половиной милях (в 18 верстах) от Бауцена; генерал Сугам, с 3‐м корпусом, – у Маукендорфа, в трех с половиной милях (в 25 верстах), и генерал Рейнье, с 7‐м корпусом, – у Гойерс-верды, в четырех милях (около 30 верст) от Бауцена. Число войск, собранных против бауценской позиции, под личным начальством Наполеона, простиралось до 100 000, а двигавшихся от Гойерсверды, под начальством Нея, до 50 000 человек^18.

Сравнивая силы обеих сторон, находим, что на стороне союзников было преимущество в качестве войск, а равно в числе кавалерии (24 000 человек против 12 000 человек французской кавалерии) и артиллерии (600 орудий против 350 французской артиллерии). На стороне же Наполеона был значительный перевес в числе войск вообще (143 000 человек против 93 000 союзников) и еще более решительный перевес в пехоте (125 000 человек против 60 000), что в особенности было важно в сражении на пересеченной местности. Главнейшее же преимущество Наполеона состояло в единоначалии его над армией, между тем как Витгенштейн только носил звание главнокомандующего.

План действий Наполеона, насколько можно судить из действий его в Бауценском сражении, заключался в том, чтобы, сделав настойчивую фальшивую атаку на левое крыло союзников, привлечь туда их резервы, а потом обратить главные свои силы против правого крыла, обойти его с содействием войск Нея, опрокинуть союзную армию к богемским горам и отрезать ей отступление.

8 (20) мая, с самого рассвета, замечено с передовых постов российско-прусской армии необыкновенное движение в неприятельских войсках. Сам Наполеон еще раз произвел рекогносцировку бауценской позиции. Около 10 часов утра французы двинулись в атаку. Маршал Удино получил приказание перейти через Шпрее выше города и атаковать высоты, на которых стояло левое крыло союзников; маршал Макдональд – направиться прямо на Бауцен; Мармон – устроить мост, выше города, перейти через реку и вместе с корпусом Бертрана овладеть высотами у Бурка: начальство над последними двумя корпусами было поручено маршалу Сульту. Тогда же послано предписание Нею идти со вверенными ему войсками к Кликсу, переправиться там через Шпрее и двинуться, в обход позиции союзников, к Вуршену. Гвардия и резервная кавалерия были оставлены позади Макдональдова корпуса^19.

Около полудня завязалась довольно сильная канонада. В то же время союзные монархи, объехав войска, стоявшие в центре главной позиции, остановились на высотах Нидер-Кайны, правее Бауцена.

Маршал Удино, соорудив два моста на козлах у селений Грубшица и Синквица, открыл перестрелку с войсками графа Сен-При и, оттеснив их, перешел через речку, около 4 часов пополудни. Макдональд воспользовался каменным мостом у Бауцена, оставленным в целости, и с содействием дивизии Компана (корпуса Мармона) овладел городом, вытеснив оттуда дивизию князя Шаховского^20. Одновременно с наступлением этих корпусов французы поставили батарею из 40 орудий на продолжении правого крыла корпуса принца Евгения Вюртембергского и действовали продольными выстрелами по его войскам. Принц Евгений мог противопоставить сильной неприятельской артиллерии только несколько легких орудий, потому что все прочие, по приказанию Милорадовича, были заблаговременно отправлены на главную позицию. Войска Мар-мона, пользуясь решительным превосходством своим, устроили мосты на козлах ниже Бауцена, в 3 часа пополудни, и, прикрыв себя густой цепью стрелков, перешли через реку. Полковник Курносов, только лишь выздоровевший от раны, им полученной в сражении при Смоленске, кинулся с Волынским пехотным полком навстречу неприятелю и пал, простреленный пулей. Принц Вюртембергский, не имея возможности долее удерживать наступление несравненно превосходных сил, отошел, шаг за шагом, около 6 часов пополудни, на высоты между Аурицем и Энквицем, где присоединился к нему и отряд графа Сен-При. Полковник Ререн, оставленный со Шлиссельбургским полком в селении Прейшвице, потерял много людей и примкнул к прочим войскам уже к вечеру. Генерал Эмануэль со своим отрядом отступил к Бинневицу.

В 6 часов пополудни неприятель, совершенно овладев Бауценом, повел атаку на левое крыло Милорадовича, оттеснил его и овладел селениями Куницем и Мильтей-ером. Успехи французов на этом пункте озаботили союзников. Почти все русские и прусские военачальники были уверены в том, что Наполеон имел намерение сделать главные усилия на левом крыле российско-прусской армии, где местность способствовала действиям его многочисленной пехоты; граф Витгенштейн, напротив того, полагал, что главная атака будет устремлена на правое наше крыло. Несмотря, однако же, на то, войска Милорадовича были передвинуты влево, и часть резервов (бригада гренадер, Лейб-гвардии гренадерский и Павловский полки и легкая гвардейская кавалерия) направлена в помощь левому крылу^21. Эти храбрые войска опрокинули неприятеля за Бинневиц и снова заняли высоты у селений Куница, Мильтейера и Аурица.

В продолжение времени описанных действий на левом крыле союзной армии генерал Клейст, с передовыми войсками центра, неустрашимо оборонял высоты Бурка. В 5 часов пополудни атаковали его Мармон, с дивизией Бонне, со стороны Эны, и корпус Бертрана – от Нидер-Гурки: таким образом, против 5-тысячного отряда Клейста было направлено около 20 000 человек. Уже французы, после упорного боя, брали верх над союзниками у Нидер-Гурки, когда прибыли к сему пункту присланные Блюхером, по просьбе Клейста, 5 батальонов Верхнесилезской бригады Цитена, в числе 4000 человек, с двумя русскими батарейными ротами полковников Штадена и Вельяминова. Эти подкрепления дали возможность союзникам отразить фронтальную атаку Бертрана; но, между тем, Мармон, с дивизией Бонне, в 7 часов вечера, переправился через Шпрее, ниже Бауцена, и обошел войска Клейста с левого фланга. Храбрый Клейст, не видя никакой возможности обороняться долее на занятой им местности, отступил на главную позицию, за селение Литтен, в 8 часов вечера.

Корпус Барклая весь день не был атакован, и только к вечеру передовые войска Нея, подойдя к Кликсу, вступили в бой с авангардом Чаплица, который, будучи вытеснен из селения, встретил переправлявшегося неприятеля картечным огнем и стрельбой пехоты и удерживал французов более четырех часов, причем в особенности отличились 12‐й и 22‐й егерские полки, под начальством генерал-майора Рудзевича^22.

Канонада и перестрелка на левом крыле продолжались до 10 часов вечера. Запылали бивачные огни обеих армий и, вместе с пожаром нескольких селений, осветили все пространство окрестностей Бауцена. Союзные монархи, находившиеся ввечеру на левом крыле позиции, в большом шанце[55], отправились на отдых: император Александр – в Клейн-Буршвиц, где ему приготовлена была квартира в гостинице, а король Прусский – в Вуршен^23.

Дело 8 (20) мая при Бауцене, в котором от 20 000 до 25 000 союзников сражались несколько часов против 70 000 французов, стоило российско-прусским войскам вообще до 2600 человек, а войскам Наполеона – гораздо более, но сколько именно, в точности не известно^24.

В ночь с 8 (20) на 9 (21) мая французская армия занимала следующее расположение: корпус Удино – против Куница у селения Бинневица; корпус Макдональда – на высотах, впереди селения Стрела, против Аурица; корпус Мармона – на высотах, впереди селения Бурка; Бертран оставался по левую сторону Шпрее, у Нидер-Гурки: гвардия и кавалерия Латур-Мобура находились частью в Бауцене, частью впереди, между селением Надельвицем и кладбищем Таухером; главная квартира Наполеона – в Бауцене. Корпуса Сугама (3-й) и Лористона стояли у Серхена против Кликса; корпус Рейнье – на пути от Гойерсверды к Кликсу. Следовательно, расположение французской армии представляло две отдельные части, разобщенные между собой войсками Блюхера, стоявшими на креквицких высотах, и Барклая у Глейны и Кликса^25.

Союзная армия, по отступлении передовых корпусов на главную позицию, была расположена следующим образом: войска отрядов Кайсарова, Эмануэля, Орлова, корпусов принца Евгения Вюртембергского, князя Горчакова 2‐го и Берга, и часть резервов, всего в числе около 26 000 человек, под начальством графа Милорадовича, стояли от Куница до Башюца, составляя левое крыло общего расположения армии. Три флеши у Башюца были заняты орудиями 1‐й и 2‐й гвардейских легких рот^26. В центре, под начальством Блюхера: за Литтеном – корпус Клейста, между Литтеном и Буршви-цем – корпус Йорка и на креквицких высотах – корпус Блюхера, всего в числе около 28 000 человек. Две крайние флеши впереди селения Литтена были заняты орудиями гвардейской батарейной роты графа Аракчеева, а средняя флешь – прусской батареей. Гвардейская батарейная рота его высочества находилась при корпусе Блюхера, у Креквица^27. Правое крыло, состоявшее из бывшей Западной армии и отряда генерал-майора Ланского, всего в числе 15 000 человек, под начальством Барклая-де-Толли, занимало пространство от Мальшвица до Глейны; авангард этих войск, под командой Чаплица, стоял у Кликса. Наконец, гвардия, гренадеры, кирасиры и резервная артиллерия, в числе 18 000 человек28, под начальством цесаревича великого князя Константина Павловича, были расположены в резерве: пехота – позади Башюца, между дорогами, ведущими в Гохкирх и Вюршен, а кавалерия – за Ней-Буршвицем^29. Следовательно, силы союзной армии поутру 9 (21) мая, собранные на главной позиции, простирались до 62 000 русских и 25 500 пруссаков, всего же до 87 500 человек, не считая 3000 казаков, состоявших в различных командировках, а вообще до 90 000 человек^30.

Дело 8 (20) мая могло бы иметь выгодные последствия для союзников только в таком случае, если бы они в момент боя, когда правое крыло неприятельской армии переправилось через Шпрее, атаковали эти войска (корпус Удино и часть корпусов Макдональда и Мармона: всего до 40 000 человек) корпусами своего левого крыла и центра, поддержанными частью резервов. Союзники могли употребить для этого нападения, по крайней мере, до 60 000 человек. Но, так как российско-прусская армия допустила большей части неприятельских сил перейти через реку и построиться в боевой порядок, а между тем Ней с тремя корпусами готовился обойти с правого фланга позицию союзников, то им ничего более не оставалось, как отступить либо принять бой в весьма невыгодных обстоятельствах. Барклай-де-Толли предложил отойти к Герлицу, занять там позицию и, обманув неприятеля притворной готовностью принять снова бой, отступить далее. Таким образом, можно было выиграть двое суток, сохранив несколько тысяч храбрых воинов, павших во второй день Бауценского боя. Многие из русских генералов полагали, что не следовало решаться на генеральное сражение; напротив того, пруссаки, и в особенности генерал Кнезебек, пользовавшийся особенной доверенностью императора Александра, желали боя; по их мнению, отступление не только ослабило бы дух войск и увлечение прусского народа, но заставило бы Австрию потерять доверие к союзникам и принять сторону Наполеона. Некоторые, находясь под влиянием преувеличенных опасений за Берлин, предлагали даже перейти в наступление; но император Александр не изъявил на то согласия. Оставалось принять оборонительное сражение в надежде на силу укрепленной позиции, храбрость войск, превосходство в числе орудий и на многочисленную кавалерию, которая, в случае неудачи союзников, могла парализировать усилия преследующего неприятеля^31.

Со стороны Наполеона план действий заключался в том, чтобы возобновить усиленные атаки Удино и Макдональда на левое крыло союзников, отвлечь к сему пункту их резервы и, выждав нападение Нея на правое крыло, атаковать ослабленный центр российско-прусской армии собранными против него корпусами Мармона, Бертрана и гвардией^32.

Союзные монархи в 3 часа утра прибыли из своих главных квартир к войскам и в продолжение боя большей частью находились на вершине скалы позади селения Башюца, между центром и левым крылом. С высоты, поросшей редким лесом, между Блезауэр-Вассером и Ришеном, можно было с самого рассвета видеть Наполеона в каре, впереди Бауцена. Вслед за тем вся французская гвардия построилась в несколько полковых каре. Впереди правого крыла их линии расположился кавалерийский корпус Латур-Мобура, а позади, левым флангом к городу, гвардейская кавалерия. Корпуса Удино и Макдональда по-прежнему стояли у Бинневица и против Гросс-Энквица; Мармон – на высотах Бурка; корпус Бертрана, большей частью, оставался по левую сторону Шпрее, и только одна бригада была выдвинута на так называемую сосновую гору (Kiefern Berg )33.

На рассвете 9 (21) мая войска принца Евгения Вюртембергского получили приказание отступить от Аурица к Ришену, между тем как граф Сен-При был на время оставлен у Фалькенберга и Есница. Принц Вюртембергский расположил свой корпус вправо от Ришена; 24 орудия, под командой подполковника Сиверса, были выставлены впереди его правого крыла^34.

В 5 часов утра сражение началось канонадой, которая постоянно усиливалась. Около 6 часов маршал Удино рассыпал тучу стрелков впереди своих колонн, завязал перестрелку с войсками Милорадовича и атаковал левое крыло союзной армии. Граф Сен-При получил приказание отойти к Ришену и расположил свои войска, вместе с отрядом Энгельгардта, у Мильтейера; правее его, у Дараница, стоял 4‐й корпус Маркова, а левее – 8‐й корпус князя Горчакова; еще левее – у Пилица, часть 1‐го корпуса Берга, гренадеры, гвардейская бригада и легкая гвардейская кавалерия. На оконечности левого крыла, у Гросс-Куница, наблюдали за неприятелем легкие отряды.

В 8 часов дивизии Лорансе и Пакто (корпуса Удино), овладев Мильтейером, Куницем и Пилицем, устремились к Рахлау. Левее сих войск дивизия Жерара, с частью дивизии Фрессине (корпуса Макдональда), направилась к Дараницу и Ришену. Войска русские оборонялись весьма упорно; генерал-майор Энгельгардт был ранен; наконец командир Шлиссельбургского полка полковник Ререн, уступая превосходству неприятеля в числе войск, очистил Дараниц, но продолжал удерживаться в Ришене с содействием посланного ему в помощь Черниговского пехотного полка. Тем не менее, принц Вюртембергский, обойденный с левого фланга войсками Удино, находился в затруднительном положении. Неприятель, оттеснив графа Сен-При, поставил на продолжении линии 2‐го пехотного корпуса батарею, которая, действуя через селение Ришен, осыпала картечью войска принца Вюртембергского. Но в этот самый момент генерал Мелиссино, со своим конным отрядом, стал на левом фланге 2‐го корпуса и выдвинул против неприятельской батареи несколько конных орудий. В то же время князь Шаховской, с 3‐й дивизией, поддержанной частью войск Сен-При, сражался с обычной ему храбростью у селения Ришен, которое несколько раз переходило из рук в руки. Кавалерия генерал-майора Кнорринга, расположенная правее 2‐го пехотного корпуса, поражаемая сильным огнем неприятельских батарей, была принуждена отступить за Клейн-Энквиц. Но вслед затем два батальона дивизии Шарпантье (корпуса Макдональда), наступавшей к Рабицу, отделившись неосторожно от прочих войск, были атакованы у сего селения татарскими уланами и двумя Украинскими казачьими полками, под начальством Кнорринга, и почти совершенно уничтожены; при этой атаке отбито орудие. На левом крыле союзной армии неприятель продолжал подаваться вперед. Успех наступления французов утвердил императора Александра и почти всех русских генералов в убеждении, что главные усилия Наполеона были направлены на этот пункт с целью отрезать союзников от австрийской границы. Граф Витгенштейн изъявлял противное мнение: «Ручаюсь головой, – сказал он Государю, – что эта атака – ложная. Наполеон хочет обойти нас с правого фланга и оттеснить к Богемии». Но один лишь начальник штаба его генерал Довре разделял сие убеждение, и потому союзники не только оставили у Милорадовича подкрепления, к нему посланные накануне, но еще усилили его остальными гренадерскими полками, кроме Перновского и Кексгольмского. Прибытие этих резервов дало возможность левому крылу союзной армии перейти в наступление. Французы, встреченные сильным огнем русских батарей и атакованные постепенно прибывавшими свежими войсками, были принуждены не только очистить селения Пилиц, Мильтейер и Куниц, но и сойти, около полудня, с гор на равнину, где превосходство русских в кавалерии подвергало неприятеля большой опасности^35. Маршал Удино посылал к Наполеону два раза с известием, что он не в состоянии удержаться на занятой им местности, и просил о подкреплении его свежими войсками. В первый раз Наполеон не дал ему никакого ответа, а во второй, около 2 часов пополудни, приказал сказать маршалу, «чтобы он действовал по возможности, и что в 3 часа сражение будет выиграно». Удино, предоставленный собственным силам, собрал свои расстроенные войска под прикрытием менее потерпевшей баварской дивизии Рагловича и дивизии Фрессине (корпуса Макдональда). Потери его были весьма значительны, но ход действий на прочих пунктах поля сражения не позволил Милорадовичу довершить поражение опрокинутого неприятеля^36.

Еще в 6 часов утра, почти одновременно с открытием канонады на левом крыле союзной армии, замечен был на высотах Бурка густой дым, послуживший Нею сигналом для наступления. В продолжение ночи корпуса Сугама и Лористона стянулись к Кликсу; оставался назади только лишь корпус Рейнье. Передовые войска Нея, овладев еще накануне ввечеру селением Кликсом, начали переходить через Шпрее^37. Дивизия Мезона переправилась у Кликса, под сильным огнем батареи, поставленной Чаплицем у селения Салга, между тем как прочие две дивизии корпуса Лористона двинулись через Лейхнам, около двух верст ниже по течению реки. Корпус Нея, под непосредственным начальством генерала Сугама, следовал по нескольким наскоро построенным мостам за войсками Мезона. Генерал Чаплиц, атакованный с фронта превосходными силами Сугама и обойденный справа Лористоном, посланным на Брезу, отступил к Готтамельде для прикрытия с фланга позиции, занятой Барклаем между Мальшвицкими прудами и высотой у селения Глейны (Windmühlenberg ), на которой с рассвета была поставлена батарея из 12 орудий. Неприятель, совершив переправу, двинулся вперед по двум направлениям: Лористон, с дивизиями Лагранжа и Рошамбо

(всего до 10 000 человек), в обход правого фланга позиции союзников, направляясь к Баруту, а сам Ней, со своим корпусом и с дивизией Мезона (всего до 24 000 человек), с фронта против Барклая, в надежде совершенно отбросить его от Блюхера. Для противодействия этим войскам, впоследствии усиленным корпусом Рейнье, Барклай имел всего-навсего 12 000 человек. Большая часть их стояла на высоте Глейны, значительно господствующей над окрестной местностью. Но, так как ему надлежало, с одной стороны, сохранять связь с Блюхером, а с другой – обеспечить армию от обхода с правого фланга, то он принужден был занимать войсками своего корпуса селение Мальшвиц и лес у Готтамельде: таким образом, у него на главной позиции у Глейны оставалось не более 7000 человек.

Между тем император Александр, полагая, что главные силы Наполеона обращены против левого крыла союзной армии, но будучи озабочен докладом генерал-квартирмейстера прусских войск Мюффлинга о возможности неприятельского обхода с правого фланга, спросил у графа Витгенштейна: «Сколько войск у Барклая?», – и, узнав от главнокомандующего, будто бы в Западной армии было 15 000 человек, обратился к Мюффлингу, знавшему в подробности местность поля сражения, с вопросом: «Достаточно ли их?» Получив утвердительный ответ, государь приказал Мюффлингу отправиться к Барклаю-де-Толли и содействовать ему в занятии наивыгоднейшей для обороны позиции. Генерал Мюффлинг, найдя Барклая на высоте у Глейны, в тот самый момент, когда Ней готовился атаковать его, объявил ему волю государя – удержать французов 15 000 человек, состоявшими под его начальством. Барклай не сказал ни слова, но, когда Ней развернул свои силы, простиравшиеся на взгляд до 40 000 человек, русский полководец пригласил Мюффлинга войти с ним в дом мельника, и, затворив тщательно дверь, между тем как неприятельские ядра пронизывали насквозь утлые стены дома, сказал: «Вы полагаете, что у меня 15 000 человек, и Государь думает то же. В такую решительную минуту не могу молчать долее. У меня всего 5000; судите сами, могу ли удерживаться против 40 000 человек? Прошу вас, поезжайте, как можно скорее, к Блюхеру, и просите его, чтобы он помог мне»38. В ожидании подкрепления Барклай, атакованный в 5 раз сильнейшим неприятелем, послал генерала Засса, с резервом своего корпуса, через Бухвальд к Баруту, и приказал Чаплицу отступить от Готтамельде туда же; сам же, с остальными войсками, в числе 3000 человек, отошел, шаг за шагом, к Прейтицу, и, прибыв туда в 9 часов утра, донес государю о своем отступлении, а между тем продолжал двигаться назад к Баруту^39.

Император Александр, получив донесение Барклая-де-Толли, и будучи недоволен тем, что войска его так скоро оставили выгодную местность у Глейны, послал ему приказание оборонять вновь занятую позицию до последней крайности.

Одновременно с наступлением Нея против позиции Барклая-де-Толли у Глейны Мезон двинулся к Мальшвицу и, вытеснив оттуда русских егерей (10‐й и 38‐й полки), заставил их отступить к Прейтицу, где они были оставлены вместе с четырьмя эскадронами Тверского драгунского и Дерптского конно-егерского полков, генерал-майора Бердяева. Прочие же войска Барклая-де-Толли отошли в 11‐м часу к Баруту. Между тем Мезон, продолжая наступать, атаковал в селении Плисковице прусский гвардейский фузилерный батальон и опрокинул его к высотам Креквица. Войска же корпуса Нея, по овладении позицией у Глейны, были размещены следующим образом: дивизия Сугама послана к Прейтицу; за ней, в некотором расстоянии, следовала дивизия Дельмаса; две дивизии, Альбера и Рикара, в ожидании прибытия корпуса Рейнье, расположены на высотах Глейны; наконец, дивизия Маршана оставлена в виде репли[56] у Кликса. Получив между тем повеление Наполеона^40 «направить войска на гохкир-хенскую колокольню», маршал продолжал наступать к Прейтицу с двумя дивизиями, в числе всего от 8000 до 9000 человек. В 11 часов Сугам вытеснил малочисленный русский отряд из Прейтица и занял сие селение: таким образом, Блюхер не только был отрезан от Барклая, но и подвергался опасности потерять путь отступления. Надлежало, во что бы то ни стало, выбить неприятеля из Прейтица: с этой целью Блюхер послал туда Бранденбургскую бригаду генерала Редера и отряд Клейста; в то же время часть прусской резервной кавалерии была выдвинута к Шпрее для наблюдения за неприятелем и для угрозы ему с правого фланга^41. Барклай, со своей стороны, оставил близ Прейтица для сохранения связи с Блюхером 10‐й и 38‐й егерские полки и кавалерийскую бригаду Бердяева, а с прочими войсками, переправившись через реку Лебау и присоединив к себе авангард Чаплица, занял позицию у Ракеля, фронтом к Баруту^42.

В половине 12‐го майор Альвенслебен, с тремя батальонами, двумя эскадронами и четырьмя конными орудиями двигавшийся в голове прочих войск бригады Редера, перейдя через Блезауэр-Вассер ниже Клейн-Бауцена, выстроил свой отряд в 800 шагах от Прейтица, где еще продолжали сражаться русские егеря и драгуны. Несколько гранат, пущенных по приказанию Альвенслебена, зажгли селение; три французских батальона, вышедшие оттуда, были опрокинуты обратно прусской пехотой и преследованы союзной конницей. Вслед за тем генерал Клейст, прибыв со своим отрядом от Литтена через Клейн-Бауцен, по левой стороне речки, к Прейтицу, расположил три батальона Кольбергского полка с двумя ротами Восточно-прусских егерей в первой линии, против селения, а русские войска, состоявшие в его команде, перевел через речку. Затем поведено было нападение с левого берега. Кольбергский полк, отлично сражавшийся накануне, стремительно кинулся в Прейтиц и, хотя два раза был выбит оттуда с большим уроном, однако же наконец утвердился в селении. Прибытие к Прей-тицу остальных войск бригады Редера дало решительный перевес союзникам над французами: дивизия Сугама в полдень была окончательно отброшена на высоты у Глейны. По одержании этого успеха войска Редера возвратились на креквицкие высоты, занятые главными силами Блюхера^43.

Одновременно с движением Клейста от Литтена к Прейтицу корпус Йорка подался вперед к Литтену, и расположился там за тремя укрепленными батареями, из которых (как уже сказано) две крайние были заняты гвардейской батарейной ротой графа Аракчеева, а средняя – прусской артиллерией. Позади их стал, для прикрытия орудий, Сводный Силезский гусарский полк, селение Литтен занято фузилерами 2‐го Восточно-прусского полка; прочие войска Йорка стали в резерве^44.

Уже миновал полдень, а войска, стоявшие в центре французской армии, все еще оставались в бездействии. С высоты близ Башюца, на которой находились союзные монархи, можно было видеть впереди Бауцена, на возвышении, Наполеона, окруженного многочисленной свитой. Беспрестанно обращался он к одному из своих приближенных в желтой одежде: это был начальник штаба французской армии Бер-тье, имевший в сей день на себе мундир Невшательского батальона. Уверяют, будто бы Наполеон, не спавший всю предшествовавшую ночь, заснул на склоне оврага так крепко, что нужно было разбудить его^45. Получив сведение об отступлении Нея из Прейтица, Наполеон решил содействовать его обходу атакой в центре. Приступом к тому была усиленная канонада против Башюца, на которую русские батареи отвечали столь же частым огнем; но император Александр, заметив, что неприятель не подавался вперед, оставаясь вне выстрелов, приказал прекратить общее действие артиллерии, чтобы избежать напрасной растраты зарядов^46.

Действительно, Наполеон вовсе не имел намерения вести нападение на сильные укрепления у Энквица и Башюца, а предполагал атаковать креквицкие высоты. С этой целью, в час пополудни, гвардия, построенная в несколько каре, и кавалерийский корпус Латур-Мобура были направлены к Базанквицу, против корпуса Йорка, а корпусам Мармона и Бертрана, под общим начальством Сульта, приказано двинуться против Блюхера. Войска Бертрана, под покровительством сильной батареи, устроенной на высоте левого берега Шпрее, перешли через реку, выбили пехоту Цитена из селений Добершюца и Плисковица и выдвинули против креквицких высот большие батареи. Маршал Ней также обратил на этот пункт действие своей артиллерии со стороны Мальшвица. Две русские батарейные роты, гвардейская его высочества и 7‐я подполковника Дитерихса, присланные в помощь прусским войскам, остановили неприятеля^47. Блюхер, заметив приготовления французов к атаке занятой им позиции, приказал Бранденбургской бригаде отойти от Прейтица к Буршвицу, где она могла служить резервом корпусам Блюхера и Клейста; вслед за тем сия бригада направлена к креквицким высотам (Спицберге), для содействия в их обороне; но еще прежде, нежели она могла туда прибыть, виртембергские войска генерала Франкемона, поддержанные дивизией Морана и виртембергской конницей, атаковали позицию Блюхера. Бригада Клюкса два раза отразила нападение виртембергцев; но наконец прусские войска, подавленные превосходством неприятельских сил, были принуждены уступить высоты и селение Креквиц и отойти назад по направлению к Буршвицу. На марше туда присоединилась к ним прибывшая от Буршвица Бранденбургская бригада. А между тем, одному из батальонов Блюхера, с содействием части войск Йорка (именно: фузи-лерного батальона 2‐го Восточно-прусского полка и конной батареи Боровского), удалось овладеть Креквицем. Блюхер, надеясь возобновить бой с успехом, хотел, чтобы Йорк поддержал его всеми своими силами. Но этого нельзя было сделать, не ослабив совершенно центра, против которого стояла значительная часть неприятельской армии. Генерал Йорк послал адъютанта к союзным монархам, прося сменить его корпус у Литтена другими войсками.

Император Александр, находясь на высоте близ Ней-Буршвица, внимательно следил за усилиями неприятеля против центра союзной армии. В то время, когда государь говорил с Ермоловым, вышла из Нидер-Кайны французская колонна, которая, избегая фронтального огня роты графа Аракчеева, занимавшей обе крайние флеши у Литтена, направилась в обход, для атаки укреплений с левого фланга. Государь подозвал к себе полковника Козена, стоявшего с гвардейской конной батареей в резерве при 1‐й кирасирской дивизии, и приказал ему остановить наступавшую колонну. Батарея понеслась в карьер по направлению влево от Литтена и, миновав флеши, занятые ротой графа Аракчеева, снялась с передков и открыла огонь на расстоянии не более 100 саженей от неприятеля, встреченного в то же время выстрелами с батареи у Башюца, занятой 1‐й гвардейской легкой ротой, что заставило французскую колонну возвратиться в Нидер-Кайну. Вслед за тем 20 неприятельских орудий, поставленных на возвышении близ Креквица, направили выстрелы на гвардейскую конную батарею. Уклоняясь от неравного боя, Козен быстро перевел эту батарею в лощину впереди флешей, занятых ротой графа Аракчеева; таким образом, 20 русских орудий (12 пеших роты Аракчеева и 8 конных полковника Козена) открыли двухъярусный огонь против такого же числа орудий, расположенных у Креквица. Лощина, в которой стояла конная батарея, доставила русским орудиям столь выгодное прикрытие, что они, пробыв под огнем более двух часов, не потеряли ни одного из действующих номеров; коноводы и строевые лошади, поставленные за левой флешью, также находились в безопасности; а понесли урон только ездовые и артиллерийские лошади, да еще прежде, при движении вправо на эту позицию, были взорваны от неприятельских выстрелов два зарядных ящика.

Император Александр, наблюдая за выездом на позицию гвардейской конной батареи и за удачным ее действием с первой позиции, видел, как после отступления опрокинутой колонны батарея помчалась вправо под градом неприятельских снарядов, от действия которых взлетели два ящика; когда же она исчезла из вида за флешами, государь послал узнать: «Жива ли гвардейская конная артиллерия?».

В третьем часу пополудни император Александр, узнав от присланного генералом Йорком адъютанта об усилении против него неприятельских войск, лично приказал Ермолову, с полками Лейб-егерским, Кексгольмским и Перновским гренадерскими, гвардейским экипажем и Глуховскими кирасирами, идти на смену прусскому корпусу. Как только Йорк узнал о приближении Ермолова, то, оставив для прикрытия батарей два батальона, прошел с остальными войсками через Литтен и, двинувшись левее Креквица, переправился вброд через речку. Но креквицкие высоты уже были сильно заняты французскими войсками. Генерал Дево (Devaux) расположил на них 50 орудий и открыл огонь по колоннам Блюхера, покушавшимся снова занять свою прежнюю позицию. В этот решительный момент (около 2 часов пополудни) Наполеон ввел в дело резервы, направляя гвардию и кавалерию Латур-Мобура во фланг корпусу Йорка. 60 орудий, под начальством генералов Друо и Дюлолоа (Dulauloy), двигавшиеся впереди сих резервов, опустошили ряды прусских войск и заставили их отступить^48.

Одновременно с атакой на креквицкие высоты Наполеон послал приказание Нею – возобновить нападение на правое крыло союзной армии. Из числа войск, состоявших под начальством маршала, дивизия Мезона, заняв Плисковиц, расположилась на фланге корпуса Блюхера. Обеспечив себя, таким образом, с правого фланга и выждав прибытие корпуса Рейнье на высоты Глейны, Ней направил в 1‐м часу к Прейтицу почти весь 3‐й корпус и приказал Лористону отрядить одну из его дивизий на Бухвальде. Генерал Клейст, не имея возможности устоять против столь несоразмерных сил, отступил на Клейн-Бауцен, к Буршвицу. По занятии Прейтица маршал, уже находясь в тылу Блюхеровых войск, должен был, сообразно полученному им от

Наполеона предписанию, идти на гохкирхенскую колокольню и занять расположение на пути отступления союзных войск, между рекой Лебау и горами. Но, по-видимому, предписание Наполеоново было неопределительно либо Ней не оценил вполне важности данного ему поручения. По занятии Прейтица, вместо того чтобы двинуться, как следовало ему, к Вуршену, он повернул вправо, на клейн-бауценские высоты. Одни считают непосредственной причиной этой ошибки расположение у Буршвица значительной линии русских кирасир, которым Ней мог противопоставить только 600 всадников; другие приписывают уклонение его от указанной цели действию во фланг ему нескольких орудий, поставленных Блюхером на высотах Клейн-Бауцена^49.

Между тем Барклай-де-Толли с успехом держался против Лористона у Ракеля.

Союзники, пользуясь ошибочным направлением неевых войск, избегли угрожавшей им опасности. Тем не менее, однако же, значительное превосходство неприятельских сил не позволяло надеяться на одержание над ними победы. Когда же, в 3 часа пополудни, вторичное занятие Прейтица Неем обнаружило цель действий Наполеона, генерал Кнезебек предложил союзным монархам отступать, или, как было сказано в современных реляциях, прервать сражение. Это предложение было принято, хотя и весьма неохотно^50. Император Александр был недоволен отступлением Блюхера с креквицких высот. Русские генералы порицали его тем более, что войска Милорадовича не только удержались в занятой им позиции, но даже несколько подались вперед. По уверению немецких писателей, дело дошло до того, что генерал Ермолов и прусский генерал Горн готовы были решить возникший между ними спор одновременным наступлением вверенных им войск против неприятеля, занимавшего креквицкие высоты; но в то самое время, когда они готовились состязаться между собой, Горн получил от Йорка строжайшее приказание отступать^51.

Отступление союзной армии, начавшееся в 4 часа пополудни, было совершено тремя колоннами.

Правая колонна, генерала Барклая-де-Толли, получила приказание удерживать у Гредица неприятеля, наступавшего от Барута, до тех пор, пока прусские войска средней колонны не пройдут через Вуршен. С этой целью Барклай отступил за селение Присниц, на гредицкие высоты. Французские войска, против него наступавшие, были усилены 7‐м корпусом Рейнье, направленным, около 5 часов, в промежутке между 3‐м и 5‐м корпусами, на Прейтиц, к Бельгерну; в то же время одна из дивизий Лори-стона заняла Каневиц, а другая, выйдя из Барута, двинулась с фронта против позиции Барклая, прикрывавшего вместе с войсками Клейста отступление средней колонны. Исполнив данное поручение, Барклай отступил к Вейссенбергу, где вместе с Блюхером занял позицию за речкой Лебау.

Средняя колонна, состоявшая из всех прусских войск, под общим начальством генерала Блюхера, перешла через Блезауэр-Вассер по мостам, устроенным между Креквицем и Буршвицем, и двинулась к Вюршену. Впереди шли войска Блюхера, именно бригады Бранденбургская, Верхнесилезская и Нижнесилезская. Для прикрытия движения со стороны Прейтица были высланы к этому селению четыре прусских батальона, которые удерживали неприятеля до тех пор, пока не увезена была вся артиллерия, а потом отступили вслед за прочими войсками Блюхера. Прусский гвардейский егерский батальон занимал деревни – сперва Клейн-Бауцен, а потом

Буршвиц. Корпус Йорка примкнул на марше к блюхеровой колонне. От неприятеля же, наступавшего со стороны Креквица, отступление прусских войск было обеспечено сильным огнем трех батарей, устроенных левее Литтена, в прикрытии которых оставался отряд генерала Ермолова. Самое же селение Литтен, по приказанию генерала Йорка, было занято 1‐м батальоном 5‐го Сводного полка, долженствовавшим держаться до совершенного отступления войск Ермолова и артиллерии, стоявшей на батареях, а потом зажечь селение. Все эти распоряжения были исполнены в точности: артиллерия снялась с позиции не прежде, как когда войска Блюхера и Йорка успели выйти на высоты за Буршвицем, на вейссенбергской дороге; вслед за орудиями отошел отряд Ермолова, и за ним – батальон, занимавший Литтен. Неприятельская колонна, обходившая Ермолова с правого фланга, из деревни Башюца, была остановлена огнем 6‐й конной роты подполковника Захаржевского. Затем войска Ермолова отступили к Вюршену под прикрытием кирасирской бригады генерал-майора Леонтьева (Орденского и Псковского полков).

Корпус Клейста и резервная кавалерия корпуса Блюхера, под начальством полковника Дольфса, поступив в арьергард средней колонны, прикрыли отступление прусских войск по вюршенской дороге и по достижении Бельгерна заняли весьма выгодную позицию на высотах влево от этого селения, где присоединились к ним и войска Ермолова, между тем как Барклай-де-Толли расположился правее, по другую сторону речки Лебау. Маршал Ней, выведя свои передовые войска из Клейн-Бауцена и Буршвица, завязал сильную канонаду и перестрелку с союзными арьергардами для поддержки Клейста. Император Александр приказал выдвинуть несколько русских конных батарей, которые своим удачным действием задержали наступление французов. Пользуясь этим, Клейст оставался на позиции у Бельгерна, пока войска Блюхера и за ним корпус Барклая-де-Толли, миновав Вейссенберг, расположились за речкой Лебау; туда же отступил и корпус Клейста под прикрытием бригады Горна, занявшей Вюршен, и отряда Ермолова, встретившего неприятелей огнем батарей Нилуса и Захаржевского при выходе из этого селения и потом оставленного в арьергарде, у Кетица. Отступление союзных войск, несмотря на значительный урон, ими понесенный, было совершено в примерном порядке. Многочисленная их кавалерия, задерживая наступление преследовавших войск и заставляя французскую пехоту постоянно оставаться в каре, не позволяла неприятелю захватить какие-либо трофеи; ни одно орудие не было потеряно, и даже увезены почти все раненые. Сильная буря с проливным дождем затрудняла действия войск и способствовала отступлению союзников.

Наполеон, по отступлении правого крыла и центра союзной армии, направил кавалерию Латур-Мобура на Кубшюц, чтобы отрезать левое крыло, подавшееся вперед к Денквицу; с этой целью 6‐й корпус Мармона, наступавший по герлицской дороге, получил приказание сделать перемену фронта левым флангом вперед; 11‐й корпус Макдональда двинулся прямо на Гросс-Енквиц; Удино, с 12‐м корпусом, перешел в наступательное положение^52. Обходное движение Латур-Мобура подвергало большой опасности войска Милорадовича, которые, получив приказание отступать несколько позже центра и правого крыла, успели сняться с позиции не прежде половины 5‐го часа. Но французская кавалерия была удержана полковником князем Оболенским, с 1‐м Украинским полком, поддержанным сумскими и лубенскими гусарами, несколькими батальонами 2‐го пехотного корпуса и двумя конными ротами. Пользуясь этим, русские резервы, расположенные за центром, и войска Милорадовича, стоявшие по левую сторону Блезауэр-Вассер и перешедшие на правый берег у Блезау и Сорица, выйдя на дорогу, ведущую в местечко Лебау, продолжали отступать под прикрытием арьергарда графа Сен-При^53, занявшего весьма выгодную позицию на высотах Вадица. К вечеру резервы и войска Милорадовича отошли за речку Лебау, оставив в арьергарде у Стейндорфеля отряд Сен-При. Отступление этих войск также отличалось порядком и стройностью. Дым и пламя пылавших селений, вместе с дымом пальбы, и раскаты канонады в горах придавали грозное величие окончанию двухдневного боя при Бауцене.

Около 5 часов пополудни союзные монархи оставили поле сражения и отправились через Лауске в Рейхенбах. Долго они ехали рядом без всякой свиты, сохраняя безмолвие. Наконец король прервал его словами: «Я ожидал иное! Мы надеялись идти на запад, а идем на восток!» Император Александр отвечал, что ни один из союзных батальонов не был расстроен и что, хотя отступление сделалось неизбежным, однако же еще ничего не было потеряно и с помощью Божьей дела пойдут лучше. «Ежели Бог благословит наши общие усилия, – сказал король, – то мы должны будем сознаться перед лицом всего света, что Ему Одному принадлежит слава успеха». Государь, пожав руку своему верному союзнику, изъявил ему, что он совершенно разделяет эти чувства. По прибытии в Рейхенбах король занял квартиру в местечке, а император Александр на близлежащей мызе Неммерсдорфе.

Наполеон ввечеру перенес свою главную квартиру в Клейн-Буршвиц; гвардия его расположилась на биваках у этого селения; корпуса Нея (Сугама) и Лористона – у Вюршена; корпуса Бертрана, Мармона и Макдональда – у Гохкирхена; корпус Удино остался на месте сражения; корпус Рейнье и резервная кавалерия, пройдя через Вюр-шен, стали в авангарде прочих войск, у селения Негерна^54.

Урон союзников в сражении 9 (21) мая простирался, по самым умеренным показаниям, до 8000 человек, но, по всей вероятности, был несколько более, так что, вместе с потерями в сражении 8 (20) мая, почти безошибочно можно принять его в 12 000 человек, в числе которых 6400 русских и 5600 пруссаков, не считая легко раненых^55. Ранены тяжело: граф Остерман-Толстой, участвовавший в действиях левого крыла, и генерал-майор князь Сибирский; легко: генералы Ермолов и Чоглоков. Со стороны французов урон в оба дня Бауценского сражения был не менее 18 000 человек^56; отбито у них два орудия и захвачено в плен до 600 человек^57. В числе раненых были: дивизионный генерал Лорансе (корпуса Удино), генерал-лейтенант Франкемон и генерал-майор Нейфер (Neuffer); последние два – вюртембергской дивизии^58.

После сражения при Бауцене у союзников оставалось до 80 000, а у Наполеона – от 120 000 до 130 000 человек: следовательно, взаимное отношение сил обеих сторон не изменилось: по-прежнему Наполеон имел гораздо более пехоты и менее кавалерии и артиллерии, что не позволяло ему пользоваться одержанными победами. Союзники опасались, что второе проигранное ими сражение окажет невыгодное влияние на дух прусского народа, и потому известие о последствиях битвы при Бауцене было сообщено во всеобщую известность вместе с воззванием короля Фридриха-Вильгельма к своим подданным (Aufruf an die Preussen), в котором он, восхваляя храбрость союзных войск, объявлял, что они уклонились от дальнейшего продолжение боя единственно для того, чтобы, сблизившись с источниками своих средств и с подкреплениями, возобновить борьбу с большей вероятностью успеха. Вспоминая твердость духа Великого Фридриха, король заключил свое воззвание словами: «Да каждый исполнит охотно то, что требуют от него закон и долг. Да возложит каждый упование на Господа, на храброе войско и на собственные свои силы».

Доверие прусского народа к своему государю, надежда на храбрость союзных войск, ожидание неотлагательного содействия Австрии, наконец, неведение многих об опасности, угрожавшей государству, – все это ослабило силу удара, нанесенного российско-прусской армии в сражении при Бауцене.

Глава XI

Дела при Рейхенбахе и Гайнау

При отступлении союзных войск с бауценской позиции была разослана диспозиция, на основании которой следовало: 1) прусским корпусам Блюхера, Клейста и Йорка и войскам Барклая-де-Толли отступать на Вюршен к Рейхенбаху, под прикрытием арьергарда генерала Ермолова, составленного из его отряда, усиленного 2‐й кирасирской дивизией и гвардейскими конными батареями; 2) русской гвардии (за исключением войск, состоявших в отряде Ермолова), с резервной артиллерией и гвардейской легкой кавалерией, отступать на Гохкирхен к Рейхенбаху; 3) войскам генерала Милорадовича, со всей находящейся при них артиллерией и кавалерией, и обозам всей армии отойти по удобнейшей дороге на Лебау к Рейхенбаху, отрядив по дороге, ведущей из Гохкирхена на Китлиц, только часть кавалерии^1.

Нетрудно было предвидеть, что Наполеон будет настойчиво преследовать отступающую армию, между тем как ей надлежало переправляться через многие реки: Лебау, Лузацскую Нейссе, Квейсу, Бобер, Дейхсель и Кацбах. Но – к счастью союзников – превосходство их в кавалерии и конной артиллерии давало им большие выгоды над несравненно сильнейшим противником.

10 (22) мая, в половине 3‐го часа утра, войска генерала Ермолова, усиленные прусской легкой кавалерийской бригадой подполковника Кацлера, были атакованы на позиции впереди селения Кетица двумя кавалерийскими бригадами корпуса Латур-Мобура и 7‐м корпусом генерала Рейнье. За этими войсками следовали все прочие корпуса французской армии, кроме Удино, оставленного у Бауцена для действий по направлению к Берлину, против прусского корпуса Бюлова. Сам Наполеон, прибыв к сражающимся войскам в 5 часов, развернул на равнине свою конницу, в числе которой были красные голландские уланы и два полка саксонских кирасир, и двинул вперед весь корпус Рейнье. Но русская артиллерия встретила неприятеля сильнейшим огнем; французы были принуждены направить часть сил в обход, а между тем союзная армия, со всеми при ней находившимися обозами, успела миновать теснину у Рейхенбаха. Тогда арьергард медленно снялся с позиции и отошел, шаг за шагом, за реку Лебау, искусно пользуясь для задержки неприятеля всеми лежавшими на пути отступления местными предметами. Переправа через Лебау и атака высоты у Вейссенберга стоили дорого французам. Еще упорнее была оборона позиции у Роткречама, за одним из притоков реки Лебау. Наполеон противопоставил русской артиллерии сильные батареи и поддержал Рейнье значительной частью неева корпуса. Но напрасно он устремлял в бой свои многочисленные колонны; все нападения французов были отражены с большой потерей. Наконец Ермолов, атакованный огромными силами и обойденный с левого фланга, отступил в новую позицию у селения Шепса. Здесь в четвертый раз он остановил неприятеля. Загремела снова смертоносная канонада, Наполеон, выведенный из терпения упорным сопротивлением русского арьергарда, не пощадил своей кавалерии: корпус генерала Латур-Мобура получил приказание двинуться рысью вправо от шепских высот и вброд через ручей для обхода позиции русских с левого фланга. В то же время генерал Лористон, с двумя дивизиями своего корпуса, направленными в Бауценском сражении по правую сторону реки Лебау на Гредиц, двинулся левее Вейссенберга в обход правого фланга русской позиции. Угрожаемый совершенным отрезанием пути отступления, генерал Ермолов отвел вверенные ему войска к Рейхенбаху^2, где сменил его граф Милорадович, с арьергардом, состоявшим из гренадерского корпуса, под начальством генерала Раевского, корпусов принца Евгения Вюртембергского, князя Горчакова, Маркова, и отряда графа Сен-При^3.

Город Рейхенбах лежит в довольно глубокой долине одного из притоков речки Шепс[57]. К востоку от города, на правой стороне этого притока, возвышается плато с довольно крутыми скатами (от 8 до 10 градусов). Через это плато пролегает дорога в Герлиц. На южной стороне плато высится гора Тепферберг, а на северной – Виндмюленберг, господствующая над первой. Здесь у Рейхенбаха был оставлен, для прикрытия отступления арьергарда Милорадовича, 2‐й пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского^4. Так как артиллерия, тогда состоявшая при войсках Милорадовича, принадлежала к гренадерскому корпусу, а все прочие орудия, без ведома главного начальника и корпусных командиров, были отправлены назад, то при 2‐м корпусе вовсе не было артиллерии^5. Принц Евгений, сделавшись неожиданно начальником арьергарда, послал к Милорадовичу офицера с просьбой о подкреплении его войсками, и в особенности артиллерией, а в ожидании этого расположил свой корпус на позиции за Рейхенбахом. 21‐й и 34‐й егерские полки заняли часть города, прочая же вся пехота построилась на плато, в две линии, в колоннах к атаке.

Неприятель, приблизившись к Рейхенбаху, около 10 часов утра развернул войска по другой стороне ручья, выдвинул сильную батарею и открыл огонь по русским войскам, которые, не имея артиллерии, не могли отвечать на его канонаду. К счастью, выстрелы, направленные через город против позиции принца Евгения, не причинили ни малейшего вреда его войскам. Вслед за тем неприятель наводнил стрелками рейхенбахскую долину. Егеря, занимавшие город, получив приказание отступать, стали отходить на позицию, причем часть 21‐го полка была настигнута неприятельской кавалерией и изрублена. Несколько французских кавалерийских полков, перейдя вброд через речку, появились против левого крыла позиции. В этот самый момент подоспела в помощь русским войскам 6‐я конная батарея подполковника Захаржевского, и несколько спустя прибыли еще 6 конных орудий. Тогда же граф Милорадович дал знать принцу об отступлении своих войск, мимо Рейхенбаха, на герлицскую дорогу, и отдал в его распоряжение всю кавалерию, проходившую вблизи рейхенбахской позиции; кроме того, 5‐я дивизия 1‐го пехотного корпуса была оставлена для поддержки принца Евгения между Рейхенбахом и Маркерсдорфом.

Как только прибыла артиллерия, принц расположил ее на левом крыле позиции, для действия по собиравшейся против него кавалерии. Еще левее, в лесу, стали 4‐й и 20‐й егерские полки. На правом крыле позиции Тобольский и Ряжский полки подались вперед для подкрепления егерей, которые все еще продолжали занимать город, перестреливаясь с неприятельской цепью. Между тем, по другую сторону речки можно было заметить движение сильных пехотных колонн, наступавших к Рейхенбаху, а против левого крыла кавалерия постепенно усиливалась. Принц Евгений, предвидя решительную атаку на сей пункт, потребовал к себе в помощь кавалерию Милорадовича. Но еще прежде, нежели она могла прибыть, вся первая линия французской кавалерии пошла в атаку и, встреченная огнем 18 орудий, потянулась вправо, чтобы ударить во фланг батарее. В это время стала постепенно подходить русская кавалерия; атаки ее, под начальством генералов Корфа, Кнорринга и Мелиссино, отвлекли неприятеля от батареи. Наполеон принужден был ввести в дело, кроме корпуса Латур-Мобура, гвардейскую кавалерию под начальством генерала Вальтера. По распоряжению начальника штаба 2‐го пехотного корпуса полковника Гофмана, русская батарея подалась правым флангом вперед, чтобы анфилировать неприятельскую колонну. Почти ни один из русских снарядов не был потерян даром; урон Наполеоновой кавалерии был ужасен. Голландский уланский полк, расстроенный канонадой, опустошившей ряды его, был атакован конницей генерал-адъютанта Корфа и потерял одними пленными 5 офицеров и 176 нижних чинов. Одному из лучших французских кавалеристов, дивизионному генералу Брюй-еру, оторвало ядром обе ноги. Прибытие князя Трубецкого и генерала Палена 1-го, с остальной кавалерией Милорадовича, уравновесило силы обеих сторон. Но, между тем, неприятель выдвинул огромные батареи против города и открыл сильнейший огонь по русским войскам. Под покровительством этой артиллерии саксонская пехота вытеснила из города егерей 21‐го и 34‐го полков. В то же время корпус Лори-стона угрожал обходом правому флангу позиции. Все эти обстоятельства заставили принца Евгения отступать по дороге к Герлицу^6.

Наполеон, овладев позицией при Рейхенбахе, приостановил наступление на полчаса, чтобы устроить собранные на этом пункте корпуса Рейнье, Нея, Лористона и кавалерию, всего в числе до 50 000 человек. Уже было 4 часа пополудни: войска с 5 часов утра постоянно находились в движении и в огне; урон французских войск был значителен, а последствия ограничились отступлением русских из одной позиции в другую. Наполеон, желая одержать более решительный успех, приказал своим корпусам наступать далее. Генерал Рейнье обратил его внимание на чрезвычайное утомление солдат, но получил в ответ приказание атаковать отступавшие войска. Между тем арьергард Милорадовича занял высоты и лес у селения Маркерсдорфа. Сам Наполеон повел атаку на эту позицию; загремела артиллерия и завязалась живая перестрелка. Император французов подвергался опасности наравне со своими воинами; гранаты и ядра ложились кругом его, но он не видел их, заботясь единственно о поражении противника. Наконец русский арьергард принужден сняться с позиции, но войска Милорадовича снова отступают в примерном порядке на высоты

Герлица. Канонада умолкает ; настает тишина перед новой грозой. Французские войска, в трех сильных колоннах, идут далее в сопровождении нескольких огромных батарей. Наполеон, миновав селение Маркерсдорф, поворачивает несколько влево, по большой герлицской дороге; войска его по обе стороны селения переходят вброд через речку и выстраиваются к бою. В этот самый момент опять раздается канонада. Одно из ядер, пущенных с новой позиции русских, пролетев весьма близко от Наполеона, попадает в дерево и, сделав рикошет, поражает инженерного генерала Киргенера и обер-гофмаршала Дюрока: первый убит наповал; другой смертельно ранен. Император французов был глубоко огорчен потерей Дюрока, одного из пре-даннейших ему людей, удостоенного его дружбой. Отъехав влево с дороги, он слез с лошади, в продолжение нескольких минут смотрел бессознательно на батарею, поразившую его любимца, и возвратился назад к своей гвардии, построенной в каре за Маркерсдорфом. А между тем канонада и перестрелка не умолкали до самой ночи.

Таким образом – победа во втором генеральном сражении и 14-часовое преследование не доставили Наполеону никакого решительного результата. Ни значительное превосходство в числе войск, ни гениальность и настойчивость великого полководца, ни самоотвержение его в пылу боя не могли заменить недостатка в кавалерии. Потери Наполеона были весьма велики; в особенности же поразила его потеря Дюрока^7.

Обер-гофмаршал (grand maréchal du palais) герцог Фриульский (Дюрок) уже был адъютантом Наполеона в итальянских походах, 1796 и 1797 годов, последовал за ним в Египет и постоянно находился при нем в походе 1800 года и во всех войнах, веденных императором французов. Ни Бертье, ни Коленкур не осмеливались выражать пред ним свое мнение так свободно, как Дюрок. Он один мог говорить правду своему повелителю, и, быть может, потеря такого друга имела влияние на последующую судьбу Наполеона.

Вечером Наполеон в сопровождении Бертье, Сульта и Коленкура навестил своего любимца. Несчастный Дюрок, раненый в низ живота, страдал жестоко 14 часов, призывая смерть каждую минуту. Наполеон старался его утешить надеждой свидания в будущей жизни; Дюрок напомнил ему о своей дочери и сам просил его удалиться. Возвратившись к своей ставке, Наполеон долго ходил взад и вперед, погруженный в смутную думу; никто не осмеливался нарушить его безмолвие. Наконец генерал Друо приказал спросить у него: где надлежало расположить гвардейские батареи? А demain tout[58], – отвечал Наполеон^8.

На следующий день утром было получено с аванпостов известие об отступлении союзников с позиции, ими занятой у Герлица. Наполеон немедленно перенес в сей город главную квартиру и оставался там около двух суток, поручив своим маршалам дальнейшее преследование союзной армии и занимаясь с прибывшим незадолго перед тем из Парижа министром иностранных дел, герцогом Бассано (Маре), дипломатической перепиской.

Еще до сражения при Бауцене Наполеон, раздосадованный двусмысленной политикой венского кабинета, решился сблизиться с императором Александром, в надежде заключить отдельный мир с Россией. Такое намерение выказывалось в депешах Наполеона к французскому послу при австрийском дворе, графу Нар-бонну, отправленных во время пребывания императора французов в Дрездене. «Венские интриги могут быть расстроены сближением Александра с Наполеоном», – писал он. Первым шагом к тому было предложение принять в главной квартире российско-прусской армии герцога Виченцского (Коленкура) для переговоров о перемирии. Выбор парламентера, удостоенного, во время пребывания его послом в Петербурге, особенной благосклонности российского монарха, обнаруживал виды Наполеона. «Ежели я должен сделать какие-либо пожертвования, – сказал он Коленкуру, – то охотнее их сделаю в пользу императора Александра, который ведет со мной открыто войну, либо в пользу короля Прусского, в коем принимает участие Россия, нежели в угождение Австрии, разорвавшей союз со мной и присваивающей себе, под предлогом посредничества, право распоряжаться делами Европы… Император Александр должен охотно воспользоваться этим случаем, чтобы отомстить блистательно за глупую диверсию австрийцев в Россию»9. 6 (18) мая, в день выезда Наполеона из Дрездена в Бауцен, Бертье послал на русские аванпосты записку, в которой спрашивал: может ли прибыть герцог Виченцский в главную квартиру российско-прусской армии?

Наполеон весьма основательно полагал, что в это лишь время он мог войти в прямые сношения с императором Александром и что после сражения, какие бы ни были последствия, нельзя было избежать посредничества Австрии, которого он опасался почти столько же, сколько явного разрыва с этой державой. Вечером 6 (18) мая он посылал несколько раз к Бертье, спрашивая, не получено ли было ответа с передовых постов. Нетерпение его явно обнаруживалось. Но ответа не было. Самая потеря сражения при Бауцене не изменила намерений российского монарха. Граф Нес-сельроде, по повелению государя, дал знать Коленкуру, что поручение, данное ему императором Наполеоном, не иначе может быть исполнено, как через посредство австрийского кабинета^10. Совершенно иное влияние оказали на политику Австрии битва при Бауцене и отступление союзников в Силезию. Под влиянием страха, внушенного прежними успехами Наполеона, граф Стадион, отъявленный враг французского правительства (тогда находившийся в главной квартире союзной армии), писал начальнику штаба Бертье, что император Александр и король Прусский, обсудив мнение императора Наполеона насчет прекращения военных действий, могущего послужить к открытию переговоров о мире, изъявили согласие на все распоряжения по сему предмету и готовность послать на аванпосты офицеров, уполномоченных на заключение перемирия^11.

От Герлица союзные войска выступили 11 (23) мая к реке Нейссе двумя колоннами: правая, составленная из корпуса Барклая-де-Толли и прусских корпусов Блюхера, Йорка и Клейста, под общим начальством Барклая, направилась к Бунцлау, а левая, из войск Милорадовича и русских резервов, под непосредственным начальством графа Витгенштейна, – к Левенбергу. Арьергард первой колонны состоял под начальством Чаплица и Клейста, а второй – генерал-лейтенанта графа Палена 1-го^12. Главная квартира союзных монархов была переведена 11 (23) мая в Лаубан и 12 (24) мая в Левен-берг, откуда король Прусский на следующий день уехал в Бреславль.

Войска Наполеона 11 (23) мая двинулись от Герлица вслед за союзниками тремя колоннами: 4‐й и 11‐й корпуса – по направлению к Лаубану; 7‐й и 5‐й корпуса и кавалерия Латур-Мобура – по дороге к Бунцлау; 2‐й корпус Виктора, в составе одной дивизии, числом до 5000 человек, прибывший к армии от Магдебурга, и кавалерия Себастиани двигались в левой колонне на Ротенбург, направляясь к Глогау; 3‐й и 6‐й корпуса и гвардия, после растага[59] в Герлице, следовали за правой и средней колоннами к Левенбергу и Бунцлау. 12‐й корпус Удино оставался в Бауцене до 14 (26) мая, а потом выступил к Гойерсверде^13.

Положение графа Витгенштейна в звании главнокомандующего союзной армией было весьма затруднительно. Под начальством его находились генералы, старшие в чине, – Барклай-де-Толли, Милорадович и Блюхер. Граф Витгенштейн принужден был сообщать им свои приказания в форме предложений; кроме того, присутствие главной квартиры монархов при армии лишало самостоятельности Витгенштейна и нередко заставляло его быть бессознательным исполнителем действий, противоречивших его собственным соображениям. Прусские генералы неохотно подчинялись ему: в письме генерала Гнейзенау к англо-ганноверскому министру графу Мюнстеру находим: «Высшее руководство армией сосредоточено в русской главной квартире. Мы в нем абсолютно не участвуем. Нас почти вовсе не слушают. Мы служим только орудиями»14. В особенности же положение графа Витгенштейна сделалось трудным со времени прибытия к армии Барклая-де-Толли, обладавшего совершенной доверенностью императора Александра. На другой день после сражения при Бауцене граф Витгенштейн просил увольнения от должности главнокомандующего^15 и получил его. Главнокомандующим союзными армиями назначили Барклая-де-Толли, который был несравненно самостоятельнее своего предшественника, превосходя его сведениями и опытностью, военной и административной. Но упрекают Барклая, и не без основания, в том, что он отдалил от себя Толя как личного друга, воспитанника князя Кутузова. Начальником своего главного штаба он избрал генерал-лейтенанта Сабанеева, человека, не отличавшегося высшими военными способностями, а генерал-квартирмейстером – Дибича^16. Блюхер, постоянно не сходившийся в видах и распоряжениях с графом Витгенштейном, был очень доволен его сменой. Вообще в это время, как бывает всегда при неудаче, союзники не ладили между собой. Пруссаки, ведя войну в собственной стране и потому долженствуя заботиться о продовольствии обеих союзных армий, жаловались на нерадение русского интендантства о снабжении войск жизненными припасами, побуждавшее, по словам их, наших солдат к мародерству и опустошению страны^17. Подобные жалобы, поселяя раздор между войсками двух наций, ополчившихся против общего врага, нисколько не поправляли дела. Грабежи и беспорядки продолжались по-прежнему, и для прекращения их было необходимо прервать на время военные действия.

Так как между тем в главной квартире императора Александра обсуждался вопрос о дальнейшем направлении отступавших армий, то для совещания о сем предмете был вызван в город Яуэр Барклай-де-Толли, 13 (25) мая. Таким образом, Блюхер неожиданно сделался самостоятельным начальником над правой колонной союзных войск. Прусские генералы были недовольны постоянным отступлением, приписывая его равнодушию русских к делу Германии, и полагали, что после двух проигранных генеральных сражений надлежало приостановиться и возбудить самоуверенность войск удачным боем. Кавалерия, в числе и качестве коей союзники имели решительное превосходство над неприятелем, доселе ограничивалась прикрытием отступления прочих войск. Французы наступали дерзко, не соблюдая обычных мер предосторожности; надлежало воспользоваться их опрометчивостью. В то время уже было решено, что союзная армия, достигнув Гайнау, уклонится от прямого направления к Одеру и двинется на юго-восток к Швейдницу; для скрытия от неприятеля этого движения казалось весьма полезным атаковать и оттеснить его. Окрестности Гайнау способствовали нечаянному нападению. Дорога от Бунцлау до Лигница пролегает вдоль крайних горных скатов, окаймляющих широкую равнину Нижней Силезии. Местность на этом пространстве покрыта отдельными лесистыми холмами и пересечена множеством речек, по берегам которых беспрестанно встречаются небольшие рощи, препятствующие обозрению на значительное расстояние. Наступление по сей равнине представляло большую опасность для французов, потому что они, терпя недостаток в кавалерии, не могли по-надлежащему рекогносцировать пространство, по которому им предстояло двигаться. Прусского Генерального штаба майор Рюле фон Лилиенштерн, посланный 13 (25) мая в тыл союзной армии, для разузнания пути отступления, нашел, что местность в соседстве Гайнау особенно способствовала кавалерийской засаде. Генерал Гнейзенау, одобрив предположение майора Рюле, составил план засады и сделал втайне все предварительные распоряжения к нечаянному нападению на неприятеля, 14 (26) мая. В согласии Блюхера не было сомнения; опасались только, чтобы не помешал задуманному предприятию осторожный Барклай. Но, едва лишь он уехал в Яуэр, где находилась главная квартира императора Александра, то Гнейзенау тотчас изложил свое предположение Блюхеру, который с радостью согласился на действие, удовлетворявшее его жажду померяться с французами. Войска, назначенные к нападению, состояли из арьергарда полковника

Муциуса18, Верхнесилезской бригады генерала Цитена^19 и резервной кавалерии полковника Дольфса^20, всего в числе около 6000 пехоты и 4000 кавалерии, с 8 пешими и 48 конными орудиями. Расположение войск в засаде и управление ходом боя были поручены генералу Цитену. Начальник арьергарда Барклаевых войск, отступавших правее прусской колонны, генерал Чаплиц, был извещен обо всех принятых мерах, с тем, чтобы он участвовал в предположенном нападении, на что со стороны его была изъявлена совершенная готовность[60].

Распоряжения для действий союзных войск на 14 (26) мая заключались в следующем: неприятель двинется сего числа от Гайнау к Лигницу по довольно открытой местности; по всей вероятности, он, подобно тому, как и прежде, не вышлет разъездов на значительное расстояние от дороги. Арьергард полковника Муциуса останется против Гайнау до тех пор, пока неприятель не выйдет из города, а потом станет отступать, стараясь выманить французов на равнину. Но, чтобы не подвергнуть сей отряд отдельному поражению, будут оставлены, в виде репли, арьергард

Чаплица, правее дороги, у Добершау, а бригада Цитена левее – у Польсдорфа. Кавалерия, назначенная для засады, расположится по правую сторону неприятеля в двух местах, именно: резервная кавалерия Дольфса в шелендорфской лощине, около ¾ мили (в 5 верстах) к югу от Гайнау; а кавалерия бригады Цитена, с конной батареей, около полумили (в 3½ верстах) от Гайнау, у Баудмансдорфа, за ветряной мельницей. Сигналом к общему нападению будет зажжение сей мельницы; но должно зажечь ее не прежде, как по достижении конницей Дольфса селения Баудмансдорфа^21.

В сей день в авангарде французской колонны, двигавшейся по лигницской дороге, находился 5‐й корпус Лористона, головную часть которого составляла дивизия Мезона; несколько позади него, правее большой дороги, шел корпус Рейнье на Модельсдорф, чтобы там перейти через речку Дейхсель. Французы, обыкновенно выступавшие с ночлега около 9 или 10 часов утра, опоздали и вышли из Гайнау уже в 3‐м часу пополудни. У генерала Мезона было только 8 батальонов с 18 орудиями и 50 фланкеров (eclaireurs)[61].

Не имея при себе почти вовсе кавалерии, Мезон не осмеливался выйти на равнину и хотел выждать, пока авангард корпуса Рейнье будет с ним на одной высоте. Но маршал Ней, тогда находившийся при войсках Мезона, не разделяя его опасений и находя принятые им меры предосторожности совершенно излишними, приказал войскам идти далее. Мезон, будучи принужден исполнить волю своего начальника, двигался однако же так медленно, что успел миновать Михельсдорф, селение в двух верстах от Гайнау, не прежде как в 6‐м часу пополудни. Затем, пройдя с версту от селения, опять выждал, пока поравняются с ним головные войска Рейнье. Два батальона были оставлены для занятия Михельсдорфа, в виде репли; прочие 6 вышли вперед вместе с артиллерией, открывшей канонаду по арьергарду Муциуса, который расположился у большой дороги между селениями Добершау и Гольсдорфом. Между тем фланкеры Мезона и Муциуса перестреливались у подошвы высоты, на коей стояла ветряная мельница. Несколько французских всадников приблизились шагов на двести к мельнице, но никто из них не догадался въехать на высоту для обозрения за ней лежащего пространства. Если бы это случилось, то они увидели бы перед собой гусарский полк с конной батареей и самого Цитена с его свитой, и засада Блюхера была бы открыта.

Генерал Цитен предполагал выждать, пока неприятель отойдет далее от Михельс-дорфа, но, так как разъезды донесли о приближении другой французской колонны (корпуса Рейнье) к левому флангу прусской бригады, то уже нельзя было долее медлить. Полковник Дольфс получил приказание идти в атаку. Построив полки гвардейский легкоконный и кирасирские Восточно-прусский и Силезский в эскадронных колоннах в две линии, Дольфс двинулся с ними полной рысью к Михельсдорфу; остальные два полка – Лейб-гвардейский (Gardes du Corps) и Бранденбургский кирасирский – с конными батареями следовали в некотором расстоянии позади и получили приказание остановиться между Баудмансдорфом и Ибершааром для задержания передовых войск Рейнье, в случае появления их на левом фланге засады.

Как только первая линия Дольфса поравнялась с селением Баудмансдорфом, то Цитен выдвинул вперед конную батарею, состоявшую при силезских гусарах, и приказал зажечь мельницу, наполненную соломой и хворостом. По этому сигналу кинулись вскачь на французов передовые полки Дольфса, отряд Муциуса и силезские гусары, стоявшие позади мельничной высоты (всего 27 эскадронов), между тем как три конные батареи, опередив кавалерию, успели сделать по неприятелю несколько картечных выстрелов.

Едва лишь Мезон заметил густую пыль, поднявшуюся от быстрого движения прусской кавалерии, внезапное появление нескольких конных батарей и пламя вспыхнувшей мельницы, как, предвидя нападение, приказал своим войскам свернуться в батальонные каре. Но французские конскрипты были недостаточно обучены эволюциям. Один лишь правофланговый батальон успел построиться надлежащим образом; прочие столпились в беспорядочные массы; орудия второпях были размещены так, что только два или три из них могли открыть огонь по неприятелю. Войска Мезона еще не успели опомниться от суматохи, когда полковник Дольфс, с легкоконным гвардейским полком, налетел на правофланговое каре и врубился в него; левее его Силезский кирасирский полк пустился во весь карьер и попал в небольшое болото, однако же выбрался оттуда и содействовал гвардейцам в атаке на прочие батальоны; а Восточно-прусский полк, приняв еще более влево, заскакал кругом селения Михельсдорфа в тыл неприятелю. Кавалерия Муциуса ударила на французов с левого фланга. Несколько батальонов было изрублено; другие, рассеявшись, искали спасения в бегстве и старались укрыться в селении. Артиллеристы хотели увезти орудия и, не имея на то достаточно времени, обрезывали постромки и уходили с лошадьми. Прусская кавалерия преследовала бегущих, рубила их, забирала пленных толпами. Многие всадники врывались в Михельсдорф, несмотря на пальбу из всех окон и дверей, открытую французами. Сам Дольфс, в голове Силезского кирасирского полка, несколько раз покушался прорваться через селение, что наконец и удалось кирасирам, но с потерей достойного их начальника. К ним присоединились некоторые другие части войск; вся эта кавалерия была чрезвычайно расстроена. Один из французских батальонов, подоспевший на место побоища от Гайнау, построился в каре близ Михельсдорфа и отразил все последующие атаки кирасир. Вообще все дело продолжалось несколько минут. Только 15 эскадронов резервной кавалерии и четыре эскадрона отряда Муциуса, с тремя конными батареями, успели принять действительное участие в бою; силезские же гусары опоздали, и даже сам Блюхер со своей свитой выжидавший в леску позади Баудмансдорфа условленного сигнала, прискакал уже тогда, когда все было кончено. Французские войска быстро двигались от Гайнау в помощь Мезону и встретили Блюхера сильной канонадой. Генерал Цитен, желая устроить в порядке свои рассыпавшиеся полки, приказал трубить аппель[62] на высотах между Михельсдорфом и Гольсдорфом: по этому сигналу собрались прусские кавалеристы, из коих многие, увлеченные успехом, преследовали неприятеля до гайнауских предместий^22.

Это славное дело стоило французам около 400 человек пленными, в числе которых было два штаб-офицера и много обер-офицеров. Захвачено победителями 18 орудий (из коих, за недостатком упряжи, увезено 11) и множество зарядных и патронных ящиков. Убито несколько сот человек. Со стороны прусских войск убито 6 и ранено 15 офицеров; убито, ранено и без вести пропало 229 нижних чинов^23. Дело при Гайнау заставило неприятеля прекратить настойчивое преследование и продолжать дальнейшее наступление медленно, с чрезвычайной осторожностью; вместе с тем, возвысились самоуверенность и дух прусских войск. Блюхер, которому общее мнение приписывало исключительно удачу засады при Гайнау, приобрел неограниченное доверие прусской армии. Но Барклай-де-Толли не был доволен этим делом. Восхваляя в приказе по войскам храбрость войск, он требовал, однако же, на будущее время «воздерживаться от таких предприятий, при коих силы, необходимые в совокупности для достижения важнейшей цели, расточаются без всякой надобности». Вообще, виды Барклая и большой части русских генералов не согласовались с видами Блюхера и его штаба. Пруссаки, опасаясь мщения Наполеона, угрожавшего их стране в случае отступления союзников за Одер, желали и надеялись снова дать сражение^24. Напротив того, Барклай-де-Толли, обсуждая положение дел хладнокровнее, со свойственной ему основательностью, полагал весьма справедливо, что не было ни малейшей вероятности на одержание союзниками победы в генеральном сражении. Силы Наполеона, далеко превышавшие те, которые могли ему противопоставить союзники, увеличились после битвы при Бауцене присоединением корпуса Виктора и кавалерии генерала Себастиани; несколько тысяч прусских волонтеров, прибывших к армии Блюхера, не могли уравновесить этих подкреплений. По свидетельству одного из сподвижников Барклая, современное состояние русских войск не позволяло продолжать действия с какой-либо надеждой на успех. «Эпоха, в которую Барклай-де-Толли принял начальство над армией, была одним из самых критических моментов войны. Сражения при Люцене и Бауцене, данные единственно для того, чтобы задержать неприятеля и выиграть время, стоили дорого войскам и расстроили состав их. Быстрое преследование от границ империи к Эльбе удалило русскую армию от источников средств и подкреплений ее. Войска терпели чувствительный недостаток в военных припасах и даже в продовольствии; на всем пространстве между Эльбой и Одером, а также между Одером и Вислой, не было магазинов, и даже недоставало перевозочных средств, потому что подвижные обозы частью отстали от армии, частью не были по-надлежащему устроены»25.

По показанию очевидцев, большая часть пехотных полков русской армии находилась в однобатальонном составе; в некоторых полках наличное число людей не превышало 150 или 200 человек; иными бригадами командовали штабс-капитаны. В кавалерийских полках, вместо восьми эскадронов, было по два и по три, и только лишь в немногих по четыре эскадрона. Артиллерия, после двух генеральных сражений и многих арьергардных дел, в коих принимала деятельное участие, имела надобность в пополнении зарядов; а запасные парки, при беспрестанных движениях армии, изменяли данное им направление и были разбросаны так, что сам начальник артиллерии не имел точных сведений об их расположении. Подобным образом нередко случалось, что отрядные командиры не знали наверно, какие полки состояли под их начальством, а войска – кто ими командовал. Солдаты были дурно одеты и обуты. Обычные русским войскам дисциплина и порядок расстроились^26. Прусские генералы жаловались, что страна их терпела столько же от союзников, сколько от неприятелей, и что русские отнимали у пруссаков транспорты с провиантом^27.

Прусские войска находились в таком же плохом состоянии. Потери их были весьма значительны, а ландверы, долженствовавшие усилить армию, еще не успели тогда сформироваться в полном своем составе. 20 000 ружей, купленных в Австрии для вооружения силезских ландверов, были изготовлены с такой торопливостью, что в них не просверлили затравок, и для этого требовалось, по крайней мере, четыре недели. Прочие ружья вовсе не были готовы, и батальоны Ландвера, назначенные в корпус Йорка, были вооружены пиками^28. Во всей Силезии не было учреждено ни одного магазина; не было никаких запасов одежды и обуви, и даже, по недостатку в деньгах, нельзя было приобрести их покупкой. При вторжении французов в прусские владения предполагалось вызвать поголовное ополчение (Ландштурм), но ничего к тому не было приготовлено. Недоставало предусмотрительности, энергии и административных способностей Шарнгорста и некому было заменить его. Вся деятельность государственного канцлера Гарденберга была обращена на дипломатические сношения с иностранными государствами; а в делах внутренних он принимал участие как бы нехотя^29.

Следовательно, напрасно Гнейзенау, и за ним другие, упрекали Барклая-де-Толли в недостатке энергии и решимости, за то, что он не согласился, в угождение им, принять третье генеральное сражение, которое, по всей вероятности, имело бы несравненно худшие последствия для союзников, нежели оба первые. Дальновидный Барклай, сохранив прусские войска, оказал Пруссии такую же заслугу, какой была обязана ему Россия в Отечественную войну 1812 года. Без всякого сомнения, он, предлагая императору Александру отвести русские войска в Польшу для укомплектования их резервами, имел в виду исключительно пользу России. Хотя он и подавал надежду возвратиться в Силезию через 6 недель, однако же едва ли было возможно ему в такое короткое время переформировать армию. А между тем Наполеон подавил бы прусские войска, оставленные по левую сторону Одера, рассеял бы народные ополчения и опустошил бы Силезию. Но нельзя не сознаться также и в том, что союзники, приняв решительное сражение, совершенно истощили бы свои средства и не могли бы удержаться в Силезии.

Император Александр, уступая желанию короля Прусского, соглашался уклонить союзную армию от направления к Бреславлю и двинуть ее правее, к Швейд-ницу, для занятия в окрестностях сей крепости фланговой позиции. Такой способ действий подавал возможность союзникам оставаться долее в Силезии, не подвергая судьбы армии неверному успеху генерального сражения, и не отдаляясь от границ Австрии, совершенно склонившейся на сторону союзных держав и деятельно продолжавшей готовиться к войне против Наполеона.

15 (27) мая, на другой день после дела при Гайнау, российско-прусская армия двинулась с реки Кацбаха к Швейдницу: правое крыло, под начальством Блюхера, состоявшее из всех прусских войск и бывшей русской Западной армии, поступившей в команду графа Ланжерона, направилось двумя колоннами, от Лигница к Мерчицу;

а левое, под начальством графа Витгенштейна, от Гольдберга к Яуэру. Арьергарды правой колонны, под начальством Чаплица и Цитена, отошли к вальштадтскому монастырю, а граф Пален, с арьергардом левой колонны, к Геннерсдорфу. Неприятель преследовал союзников довольно слабо. Сам Наполеон распоряжался действиями 5‐го корпуса Лористона, двигавшегося в авангарде по лигницской дороге с соблюдением величайшей осторожности; по дороге же от Гольдберга к Яуэру наступал 6‐й корпус Мармона. Главная квартира императора Александра и Барклая-де-Толли перешла в Стригау, а главная квартира Наполеона расположилась в городе Лигнице, в окрестностях коего была собрана вся французская армия^30, за исключением 2‐го пехотного корпуса Виктора и 2‐го кавалерийского генерала Себастиани, двигавшихся левее, по направлению от Ротенбурга к Глогау, для освобождения сей крепости от блокады. Кавалерия Себастиани, достигнув Спроттау, атаковала врасплох две русские батареи, находившиеся на марше к армии, и захватила большую часть орудий с находившейся при них прислугой^31.

16 (28) мая Наполеон, не имея точных сведений о направлении, принятом союзной армией, отправился из Лигница по дороге к Яуэру, где находился корпус Мармона. Здесь убедился он в том, что союзники действительно были расположены на правом фланге пути действий французской армии. Движение российско-прусских войск к Швейдницу весьма озаботило Наполеона; очевидно было, что союзники решились удерживаться в Силезии, надеясь на содействие Австрии. Желая овладеть Бреславлем, Наполеон послал по направлению к сему городу Нея, с корпусами 3-м, 5‐м Лористона и 7‐м Рейнье; а корпуса Мармона, Макдональда, Бертрана и резервы – по дороге к Яуэру^32. Союзная армия в сей день частью отступила за речку Стригау (Strigauer-Wasser), частью расположилась на левой стороне речки; главная квартира перешла в Швейдниц^33. Так как уже было известно о движении значительных неприятельских сил к Глогау, то командовавший блокадным корпусом прусский генерал-майор Шюлер фон Зенден получил заблаговременно приказание – снять обложение крепости и расположиться на правом берегу Одера в окрестностях Бреславля. В ночь с 14 (26) на 15 (27) мая генерал Зенден, оставив пикеты под крепостью, переправил свой отряд на правую сторону Одера и двинулся к Бреславлю, между тем как состоявшие в его команде русские войска направились к Польской Лиссе^34.

Союзники, имея в виду удержать превосходного в числе войск противника, предполагали занять знаменитый в Семилетнюю войну бунцельвицский лагерь под защитой Швейдница. Эта крепость была в 1807 году разорена французами, при выступлении их из Силезии. В конце 1812 года, как только были получены сведения об уничтожении Наполеоновой армии, король повелел силезскому губернатору восстановить укрепления Швейдница; но это распоряжение, за недостатком времени, не было исполнено. Обозрение бунцельвицского лагеря опытными военными людьми убедило в том, что, хотя Фридрих Великий удерживался в нем целые шесть недель против нерешительного Дауна и враждовавшего с ним Солтыкова, однако же невозможно было надеяться на такие же благоприятные последствия, имея дело с Наполеоном. Гораздо выгоднейшей оказалась позиция за Швейдницем, на высотах Пильцена^35.

Но эта позиция требовала для надлежащей защиты 150 000 человек, между тем как у союзников не было и половины такого числа войск. Основываясь на этом, Барклай предполагал, не вдаваясь в третье генеральное сражение, отступить в Польшу. Напротив того, прусские генералы желали неотлагательного боя. Такое же разномыслие заметно было в прусском Государственном совете (Verwaltungsrath). Шен и Нибур упрекали Штейна в «пристрастии к московитам» (er moskowitisire), а Штейн возражал им, «что оба они бестолково пруссачили» (dass sie beide doch gar zu unvernünfit g preussisch wären). На военном совете, созванном в Гредице (близ Пильцена), 21 мая (2 июня), за два дня до заключения перемирия, Барклай-де-Толли изъявил мнение, что Наполеон, пользуясь переговорами, мог собрать свою армию у Бреславля и, направившись вверх по Одеру, отрезать отступление союзникам на правую сторону сей реки. Так как оба монарха признавали справедливым предположение Барклая, то русский военачальник, на следующий день, приказал всем корпусам, кроме авангардов графа Сен-При, Чаплица и Цитена и оставленного им в подкрепление корпуса графа Витгенштейна выступить по направлению к Стрелену и расположиться к северу от Нимча; тогда же было предписано построить несколько понтонных мостов на Одере выше Олау. Прусские генералы Блюхер, Гнейзенау, Мюффлинг, Йорк были чрезвычайно недовольны намерением главнокомандующего – отступить в Польшу. Блюхер, в записке, представленной королю, и генерал Йорк, в письме к Кнезебеку, домогались отделиться от русских, в случае их движения в Польшу, и отступать вдоль подошвы гор, окаймляющих графство Глац, из одной позиции в другую, между тем как Ландверы собирались бы под защитой крепостей Глаца и Нейссе^36.

К счастью союзников, Наполеону было неизвестно опасное, почти безвыходное их положение; а между тем, собственная его армия находилась в весьма затруднительных обстоятельствах. С войсками, составленными наскоро из конскриптов, ему удалось одержать победу в двух больших сражениях, завоевать Саксонию и Луза-цию и вторгнуться в Силезию. Но здесь настал предел его успехам. Его солдаты, не успевшие окрепнуть и закалиться в физическом и моральном отношениях, не могли выдержать продолжительных трудов и лишений. Поспешность формирования его армии не дозволила устроить надлежащим образом ни генерального штаба, ни интендантской части. От этого нередко происходило скопление нескольких колонн на одной дороге; снабжение войск съестными припасами было весьма небрежно: чиновники французского провиантского ведомства, большей частью молодые люди, не имели достаточной опытности; многие из них заботились единственно о своих выгодах. Следствием того была замена реквизиционной системы грабежом: солдат, предоставленный собственному о себе попечению, добывал продовольствие силой. Французские войска, двигаясь через Саксонию и Лузацию, где уже два раза проходила союзная армия, терпели крайнюю нужду, что повело к большим беспорядкам. В особенности же была расстроена кавалерия, собранная со всех французских депо, посаженная на невыезженных лошадей, изнуренных усиленными переходами. Французы, вообще довольно посредственные кавалеристы, были неспособны к заботливому попечению о лошадях. К тому же недоставало опытных офицеров и унтер-офицеров, следствием чего были грубые ошибки и небрежность исполнения служебных обязанностей. Почти все лошади были набиты от плохого седлания. Слабость французской кавалерии была так очевидна, что Наполеон в этом походе почти вовсе не вводил ее в дело; только один раз находилась она в жарком бою, именно при Рейхенбахе. Артиллерии у Наполеона, в сравнении с его противниками, было весьма недостаточно. Ко всему этому присоединились удачные действия союзных партизан, против которых французская кавалерия была бессильна[63].

Наполеон, со свойственной ему проницательностью, оценил влияние всех неблагоприятных для него обстоятельств. Союзные войска, несмотря на победы его, оказывали на каждом шагу упорное сопротивление, а расстройство их не могло быть ему вполне известно. Он предвидел продолжительную борьбу и знал, с каким нетерпением жаждала мира Франция. Уже обнаруживались признаки общего восстания народов и правительств против тяготевшего над ними преобладания наполеонова; уже Швеция присоединилась к врагам его; Австрия изощряла оружие на его пагубу; Людовик XVIII воззванием из Гартвеля напоминал Франции и Европе о забытых правах своих. Наконец, фланговое отступление союзников к Швейдницу выказывало твердую решимость императора Александра продолжать борьбу. Все это побуждало Наполеона искать перемирия, в надежде заключить мир, который, после двух выигранных им сражений, он мог предложить, не уронив своего значения в Европе^37.

Еще накануне дела при Гайнау, 13 (25) мая, герцог Виченцский, по приказанию Наполеона, писал к графу Нессельроде, в ответ на письмо от 8 (20) мая, что единственной целью испрашиваемой им у российского императора аудиенции было – предложить перемирие, и что ему поручено продолжать переговоры по сему предмету. Вместе с тем герцог возобновлял просьбу о дозволении ему явиться к императору Александру^38. На следующий день, 14 (26) мая, граф Нессельроде отвечал Коленкуру, что «по докладу императору его письма Его Величество полагает, что проще будет послать с нашей стороны на французскую передовую цепь доверенного офицера. Таким образом дело пойдет скорее, и можно будет избежать напрасных переездов по предмету чисто военному. На основании вышеизложенных обстоятельств отправляются уполномоченные на заключение перемирия генерал-лейтенант граф Шувалов, который будет иметь честь вручить вам сие письмо, и генерал, назначенный королем Прусским»39.

Два дня спустя, 16 (28) мая, граф Шувалов, известив Коленкура о прибытии своем, вместе с прусским генерал-лейтенантом Клейстом на русскую передовую цепь доставил ему копию с полномочия, подписанного главнокомандующим союзными армиями Барклаем-де-Толли^40.

17 (29) мая Коленкур приехал в Нейдорф (близ Лигница), а на следующий день уполномоченные обеих сторон собрались в вальштадтском монастыре, но не приступили к переговорам, потому что Шувалов и Клейст домогались, чтобы прекращены были военные действия до заключения перемирия, или, по крайней мере, на 24 часа, и чтобы французские войска очистили Силезию. Желая побудить друг друга к уступчивости, уполномоченные преувеличивали выгоды своего положения: Коленкур уверял, что Берлин и Гамбург уже заняты войсками Наполеона, а союзники – что корпус Бюлова, в числе 60 000 человек, находился в Гойерсверде и что российско-прусская армия ожидала значительных подкреплений. Переговоры едва не были прерваны, но, так как обе стороны равно желали перемирия, то совещания продолжались, сперва в селении Геберсдорфе, а потом, с 20 мая (1 июня), в признанном нейтральным селении Плесвице (в 15 верстах к северо-востоку от Стригау), между тем как Наполеон, находясь с 18 (30) мая в Неймаркте, следил за ходом дипломатической борьбы^41.

В продолжение времени сих переговоров маршал Ней с 3-м, 5‐м и 7‐м корпусами наступал к Бреславлю^42.

Отряд генерала Шюлера фон Зендена, находившийся, после снятия блокады Гло-гау, в окрестностях Бреславля, на правой стороне Одера, заключал в себе, по отбытии русских войск, в числе 1500 человек^43, к Польской Лиссе, и Ландверов в крепость Швейдниц, 4400 человек с 12 орудиями^44. В ночь с 17(29) на 18 (30) мая этот отряд снова переправился на левую сторону Одера, у Аураса, и расположился, вместе с прибывшими к нему от армии Блюхера 7 эскадронами полковника Муциуса, на речке Швейдницер-Вассер, чтобы замедлить наступление неприятеля к Бреславлю. 19 (31) мая отряд Зендена, атакованный несравненно превосходными в числе войсками Нея, отошел за речку Логе (Lohe) и оборонялся там до самого вечера, а в ночь отступил к Олау и открыл сообщение с союзной армией, которая еще накануне, 19 (31) мая, заняла укрепленную позицию на высотах при Пильцене за речкой Пейле. 20 мая (1 июня) 5‐й корпус Лористона вступил в Бреславль^45.

Так как военные действия, беспрестанно изменяя относительное положение обеих сторон, затрудняли заключение перемирия, то было условлено остановить войска – сперва на 36 часов, а потом на трое суток, с тем, чтобы, в случае возобновления действий, оно было отсрочено еще на 12 часов, для предварительного извещения о том начальников войск^46. При совещании об условиях перемирия уполномоченные долго не могли согласиться между собой. Во-первых, Наполеон желал продлить его на два месяца, а союзники только на месяц; во-вторых, Наполеон не хотел очистить Бреславль; в-третьих, союзники не хотели уступить Гамбурга; а Наполеон, напротив того, желал занять все течение нижней Эльбы. Наконец, 23 мая (4 июня) было заключено перемирие до 8 (20) июля, не считая 6 дней, в продолжение которых надлежало обеим сторонам предварить взаимно одна другую о возобновлении действий. Демаркационная линия была определена следующим образом: в Силезии линия французской армии, начиная от богемской границы, пролегала через Зейферсгау и Бертельсдорф, далее по реке Боберу до Лена (Lähn), потом к Нейкирху на Кацбахе и по сей реке до устья ее при Одере; а линия союзной армии, начиная от богемской же границы, у Дитерсбаха, шла к Ландсгуту, далее по реке Боберу до Рудольштадта, потом через Болькенгайн к Стригау, по речке Стригау к Канту и через Бетлерн и Олташин до Одера. (Таким образом, между воюющими армиями было оставлено нейтральное пространство шириной от 3 до 5 миль, в которое не могли вступать ни союзники, ни французы. Бреславль, находившийся в этой нейтральной полосе, был очищен французскими войсками.) От устья Кацбаха демаркационная линия пролегала по течению Одера до саксонской границы, потом по сей границе до Эльбы и вниз по течению сей реки. На нижней Эльбе чертой раздела была определена линия, которую аванпосты воюющих армий будут занимать в полночь 27 мая (8 июня). Если в это время Гамбург будет только осажден, а еще не занят французскими войсками, то с сим городом условлено поступить так же, как с крепостями Данцигом, Модлином, Замостьем, Штетином и Кюстрином, которые положено снабжать съестными припасами каждые 5 дней; пространство на расстоянии полумили (около четырех верст) кругом каждой из обложенных крепостей было признано нейтральным; обе армии, как союзная, так и французская, долженствовали отойти, каждая за условленную для нее демаркационную линию, к 31 мая (12 июня). Отряды и партии союзной армии, находившиеся за Эльбой либо в Саксонии, должны были отступить в прусские владения, и проч^47.

Наполеон в продолжение переговоров оставался в Неймаркте, проводя целые дни за работой в своем кабинете, а по вечерам ездил верхом, знакомясь с окрестной страной и разговаривая с попадавшимися ему навстречу жителями о занятиях их и о предметах, относящихся к их состоянию. Все это время он был в самом веселом расположении духа и даже иногда попевал французские и итальянские песенки^48. И, действительно, он имел причину радоваться перемирию в надежде на мир, который мог освободить его от тяжких домогательств венского кабинета, и к тому же он не терял уверенности, рано или поздно, возвратить силой оружия все потерянное. Уверяют, однако же, что он при выезде из Неймаркта, как будто бы прозрев свою грозную будущность, сказал: «Если союзники не хотят искренно мира, то это перемирие может навлечь на нас большие бедствия!». Получив от Коленкура донесение об окончании переговоров, Наполеон отправился в Дрезден, где предполагал провести все время перемирия. Это путешествие совершил он не торопясь: 5 июня (н. ст.) он ночевал в Лигнице; 6 июня – в Гайнау; 7 июня – в Бунцлау; 8 июня – в Герлице; 9 июня – в Бауцене, где провел целый день, обозревая поле сражения; а 10 июня, по прибытии в Дрезден, тотчас подписал повеление воздвигнуть на Мон-Сенисе величественный памятник, долженствовавший увековечить славу народов Франции и Италии, выставивших в три месяца сильную армию. На сооружение памятника была назначена сумма в 15 миллионов франков (около 4 миллионов рублей серебром); Наполеон, заблуждаясь в видах союзников, считал войну уже оконченной!49

Впоследствии времени, уже находясь на острове св. Елены, он сознал свою ошибку. «Не следовало мне, – говорил он, – соглашаться на перемирие после победы при Бауцене. Я уже был в Бреславле, и если бы продолжал безостановочно движение, то русские и пруссаки ушли бы за Вислу, поляки вооружились бы снова, и мой тесть никогда не отважился бы явно восстать против меня»50. Действительно – третье генеральное сражение, по всей вероятности, имело бы для Наполеона весьма благоприятные последствия: русские отступили бы в Польшу; Пруссия была бы подавлена; Австрия осталась бы нейтральной. Но при заключении перемирия положение дел не могло быть по надлежащему оценено ни Наполеоном, несмотря на его дальновидность, ни союзниками. Жители Пруссии, спасенные перемирием от мщения озлобленного завоевателя, негодовали на прервание военных действий; перемирие казалось им первым шагом к миру, невыгодному для них, постыдному для всей Германии. В Берлине известие о перемирии поразило всех, подобно громовому удару. Прусские войска, и в особенности волонтеры, были чрезвычайно недовольны прекращением военных действий. Несколько восторженных молодых людей дали друг другу взаимно клятву: в случае заключения постыдного мира, отмстить всем тем, которые подпишут его^51.

Король, желая рассеять сомнения своих подданных, приказал напечатать в «Берлинских ведомостях» манифест следующего содержания: «Неприятель предложил перемирие; я вместе с моими союзниками согласился заключить его по 20 июля. Это сделано для того, чтобы народная сила, с такой славой выказанная моими подданными, могла вполне развиться. Для достижения сей цели необходимы неутомимая деятельность и постоянные усилия. Доселе неприятель превосходил нас числом войск, и мы могли только восстановить славу нашего оружия; ныне, в короткое время, мы должны усилиться в такой степени, чтобы удалось нам утвердить свою независимость. Стойте непоколебимо, возложите надежду на вашего Государя, не ослабевайте в усердии, и мы достигнем нашей святой цели».

Этот манифест подействовал благотворно на общественное мнение и убедил Пруссию в твердой решимости союзных монархов отстоять независимость Германии^52.

Глава XII

Действия корпуса Бюлова до заключения перемирия

В то время еще, когда граф Витгенштейн, имея в виду соединиться с Блюхером в Саксонии, переправился, с русским корпусом Берга и с прусским Йорка, на левую сторону Эльбы, у Росслау, войска Бюлова и Борстеля, в числе 12 000 человек^1, были оставлены на правой стороне сей реки; бригада Борстеля обложила Магдебург до прибытия назначенного на смену русского отряда графа Воронцова, в числе до 5400 человек^2, а корпус Бюлова получил приказание обложить Виттенберг и охранять мостовое прикрытие у Росслау и сообщение с Берлином; с этой целью войска Бюлова были усилены прибывшим от Пилау русским отрядом генерал-майора Гарпе, в числе до 3000 человек с 24 орудиями^3. Исполняя данное поручение, Бюлов, с частью своего корпуса, в числе около 5000 человек, перенес свою главную квартиру 13 (25) апреля в Дессау и расположил войска на тесных квартирах между Дессау и Кетеном; авангард его, под начальством генерал-майора Оппена, стал у Кетена и Акена; казачьи посты были высланы к нижней Заале; один батальон занял мостовое прикрытие у Росслау. Вслед за тем – прибытие бригады Тюмена, 19 апреля (1 мая), от Шпандау к Косвигу, откуда она должна была двинуться к Эльбе, обеспечило охранение переправы у Росслау и дало возможность Бюлову расширить круг действий его корпуса. Так как в это самое время Клейст был принужден уступить неприятелю город Галле и отойти к Лейпцигу, то Бюлов решился предпринять нападение на Галле и, выбив оттуда французов, открыть прямое сообщение с Клейстом. Войска, назначенные к этому, в числе 4500 человек с 24 орудиями^4, собрались у Оппена, на половине дороги между Цербигом и Галле, 20 апреля (2 мая), в 3 часа утра, и спустя два часа прибыли к Галле. Этот город, лежащий на правом берегу Заале, был обнесен древней каменной стеной с 5 воротами; обширные предместья, вне этой ограды, окружали город. Французский гарнизон состоял из четырех батальонов дивизии Рошамбо (5‐го корпуса Лористона) и нескольких маршевых батальонов, с 6 орудиями. Французы завалили все ворота, кроме Гальген-Тор, у Мерзебургской заставы, где были поставлены четыре орудия.

Генерал Бюлов, дав час отдыха своим войскам, двинул их к городу в 6 часов утра. Положено было повести две атаки: одну – на правом крыле, вдоль реки Заале, двумя фузилерными и одной егерской ротами, и тремя эскадронами гусар, с четырьмя пешими орудиями, а другую – на Гальген-Тор, 3‐м батальоном 3‐го Восточно-прусского полка и двумя эскадронами Западно-Прусских драгун, с четырьмя пешими орудиями, поддержанными двумя батальонами 3‐го же полка; в резерве оставались: гренадерский батальон и четыре эскадрона драгун Королевы, с остальными батареями.

Войска Бюлова заняли северное предместье и достигли трех ближайших ворот города; но здесь неприятель встретил их огнем густой цепи стрелков; бой продолжался целых два часа без всякого успеха, и Бюлов приказал отступать. Но прежде еще, нежели это приказание могло быть передано войскам, действовавшим на левом крыле, майор Уттенгофен, с 3‐м батальоном 3‐го Восточно-прусского полка, и подпоручик Тресков, с двумя эскадронами Западно-Прусских драгун, атаковали неприятеля у Мер-зебургской заставы и заставили стоявшие там орудия сняться с позиции и отступить в город. В тот самый момент, когда прусские драгуны врывались вслед за неприятелем через заставу, прискакал офицер с приказанием Бюлова – отступать. «Назад! Назад!», – громко кричал он. Капитан Вейрах бросился к нему навстречу, прося его обратить внимание на ход дела. «Неприятель опрокинут нашими войсками, – сказал он. – Об отступлении не может быть и речи. Поезжайте к генералу и донесите ему, что видите». Действительно, в это время прусские стрелки и драгуны, смешавшись с уходившими французами, овладели заставой и захватили три орудия. Сам Бюлов ввел 2‐й батальон 3‐го полка в город. Между тем стрелки обоих батальонов, с содействием городских жителей, заняли каменные ворота у Берлинской заставы. Неприятель продолжал обороняться упорно в улицах города, но был опрокинут стрелками и следовавшим за ними 2‐м Восточно-прусским гренадерским батальоном и будучи в 10 часов утра совершенно вытеснен в поле, стал отступать по мерзебургской дороге. Кавалерия преследовала его и нанесла ему большой вред. Французы потеряли три орудия, три зарядных ящика, 400 человек пленными и столько же убитыми и ранеными. Урон прусских войск вообще простирался до 150 человек. Более всех отличился батальон майора Уттенгофена. Сформированный уже в январе, плохо одетый, вооруженный ружьями, из которых почти нельзя было стрелять, этот храбрый батальон приобрел с боя ружья, кивера и ранцы. 20 офицеров и нижних чинов его получили железный крест. Сверх того, в награду за три отбитых орудия, по приказанию короля, было выдано солдатам 150 червонцев^5.

Генерал Бюлов предполагал очистить от неприятеля течение нижней Заале: генералу Тюмену, прибывшему со своим отрядом в Кетен, было назначено занять Бернбург; а между тем, в ночь с 20 на 21 апреля (с 2 на 3 мая), отряжены лейб-гусары для разведания о неприятеле, к Лейпцигу. В ту же ночь пришло известие об отступлении Клейста от Лейпцига к Вурцену. На следующий день прибыло в Галле, из войск Рейнского союза, до 200 переметчиков, которые говорили о большом сражении на равнинах Люцена, но не могли сказать ничего положительного о его последствиях. Из появления значительных неприятельских сил в Лейпциге и Мерзебурге Бюлов, однако же, мог заключить, что сражение было проиграно союзниками. 22 апреля (4 мая), в 7 часов вечера, получил он от фельдъегеря, прибывшего из главной квартиры графа Витген-штейна, словесное известие, что «сражение выиграно, но что союзники отступают за Эльбу». В таком же смысле была составлена в главной квартире записка, полученная генералом Бюловым 23 апреля (5 мая), на марше к Дессау, куда двинулся он для обеспечения росслауской переправы. Несколько часов спустя он наконец был выведен из сомнения письмом короля, от 21 апреля (3 мая), коим повелено ему: переправиться у Росслау через Эльбу и, в случае наступления значительного в силах неприятеля к Берлину, образовать ландвер и ландштурм. Корпус Бюлова, вместе с отданным в его распоряжение отрядом Борстеля, должен был способствовать формированию сих народных ополчений и содействовать им в ведении малой войны.

Генерал Бюлов немедленно вошел в сношения с берлинским управлением и со всеми окружными начальниками Мархии[64] насчет сбора ландверов, образования ландштурма, уничтожения мостов и проч. Бригада Тюмена заняла тет-де-пон у Росс-лау; один батальон 4‐го Восточно-прусского полка и два эскадрона Нежинского конно-егерского полка были отряжены для наблюдения крепости Виттенберга. Бюлов готовился переправить все свои войска через Эльбу, но в ночь с 23 на 24 апреля (с 5 на 6 мая) получил от графа Витгенштейна предписание остаться на левой стороне этой реки, потому что предполагалось удерживаться с главными силами армии на Мульде, а Клейста направить обратно к Лейпцигу^6. Это предписание было доставлено Бюлову из корпусной квартиры Клейста, который, будучи недоволен распоряжениями главнокомандующего, прибавил собственноручно к депеше: «Да не оставит нас помощь свыше, нас, о которых, по-видимому, не заботятся ни полководцы, ни солдаты». 24 апреля (6 мая), в 7 часов вечера, пришло от Клейста известие о переправе союзной армии на правую сторону Эльбы и о движении его самого к Мюльбергу. Вслед за тем получены были сведения: о решительных вылазках виттенбергского гарнизона, о прибытии войск Виктора и Себастиани на Нижнюю Заалу и о наступлении корпусов Нея и Лористона от Лейпцига к Торгау. Эти известия, вместе с определительным повелением короля от 26 апреля (8 мая), коим Бюлову, в качестве главного начальника войск в Мархии, была вверена защита сей страны, побудили его обратить исключительно внимание на преграждение пути неприятелю, угрожавшему прусской столице. Имея в виду обеспечить себя содействием Вальмодена, командовавшего союзными войсками на нижней Эльбе, Бюлов дал ему знать о наступлении французской армии; а генерала Тауэнцина, осаждавшего Штетин, просил употребить все зависящие от него средства к покорению сей важной крепости. Для надежнейшего прикрытия Берлина Бюлов предполагал занять оборонительную линию по болотистым речкам Нуте (Nuthe) и Нотте (Notte), из коих первая впадает в Гавель у Потсдама, а другая – в Шпрее у Кенигс-Вустергаузена^7.

Во всей стране между Эльбой и Одером, подобно тому как и в Восточной Пруссии, формировались деятельно народные вооружения. Генерал от кавалерии Лесток занимался усердно сбором ландвера, приготовлениями к ландштурму и приведением в оборонительное состояние как Берлина, так и окрестностей сей столицы. Но два месяца, истекшие со времени оставления французами страны, были недостаточны для сбора, вооружения и обучения новонабранных полков. Регулярных войск было сформировано в Мархии 28 батальонов и 16 эскадронов, в числе 20 000 человек, а ландвера только 4 батальона, стоявших в Потсдаме, коих большая часть была вооружена плохими пиками, а прочие – ружьями, негодными для стрельбы. Солдаты не имели ни мундиров, ни обуви, ни ранцев, ни котлов для варки пищи. В одном из этих батальонов только один офицер был в состоянии заниматься обучением ратников фронтовой службе. Таким образом, ландвер еще не мог действовать в поле. Тем не менее, однако же, местные управления приступили усердно к образованию ландштурма. Страна была разделена на округа и подокруга ландштурма (Landsturm-bezirke und Unterbezirke), в которых формировались батальоны и роты, избирались офицеры и ротные командиры, устраивалась кавалерия, назначены были сборные пункты, условлены сигналы, определены пункты для складов оружия. Жителям были указаны пространства, которые им следовало оставлять в случае приближения неприятельских войск. Распоряжения о вызове ландштурма были возвещены печатными объявлениями на немецком и французском языках, а чтобы неприятель не поступал с пленными ополченцами как с мятежниками, прибавлена угроза, что за безопасность их будут отвечать пленные французы. Наблюдение за исполнением всех мер, принятых для защиты страны, было поручено королем присланному 26 апреля (8 мая) в Берлин полковнику Бойену. Еще за месяц перед тем предлагал он Бюлову воспользоваться помянутой оборонительной линией, от Потсдама, через Саармюнде, Требин и Миттенвальде, до Кенигс-Вустергаузена. Затем, обозрев эту местность, вместе с русским инженерным офицером Марковым, Бойен нашел ее соответствующей предположенной цели, и с содействием инженер-майора Мюллера и обер-директора строительной части Эйтельвейна составил проект усиления оборонительной линии искусственными наводнениями, шанцами и засеками. Лесистое и пересеченное пространство от Потсдама до Юнсдорфа назначалось для расположения ландштурма, а более открытая местность у Миттенвальде и Кенигс-Вустергаузена – для ландвера. Несколько тысяч работников и пионерные роты были посланы для приведения в исполнение помянутого проекта. Сверх того, положено приспособить к обороне ближайшие окрестности Берлина, устроив две укрепленные позиции, одну от селения Риксдорфа через Газенгейде до Крейцберга, а другую у самого города. Первоначальную идею укрепления Берлина подал служивший некогда в войсках драматический писатель Юлиус фон Фосс^8.

Несмотря на деятельность и усердие всех и каждого, снаряжение ландвера шло довольно медленно. К 8 (20) мая успели обмундировать людей, но вся первая шеренга была вооружена пиками, а прочие – плохими ружьями. 2300 ружей найдено в Шпан-дау; 2000 изготовлено на потсдамском оружейном заводе; несколько тысяч доставлены к 13 (25) мая из Австрии через Силезию. Вся кавалерия, набранная в Мархии, имела в конце мая (н. ст.) только 400 сабель и еще менее пистолетов. Между тем, вслед за громом выстрелов, коими жители Пруссии торжествовали весть о победе, одержанной союзниками при Люцене, распространилась молва о понесенном ими поражении; эти зловещие слухи подтвердились мерами, принятыми для обороны страны. Пораженные внезапным ударом, обитатели Пруссии, и в особенности берлинцы, не упали духом, но решились обороняться до последней крайности. На всех главных улицах и площадях собирался ландштурм. Убеленные сединами граждане и чиновники, университетские профессоры, проповедники вооружались пиками и становились в ряды рот и батальонов, предводимых старыми отставными офицерами. Отправка из Берлина общественных капиталов и прочего казенного имущества возбудила, однако же, опасения некоторых жителей и заставила их уезжать из столицы. Генерал Лесток, желая успокоить публику, приказал 2 (14) мая объявить, что вывоз казны и других предметов из Берлина нисколько не должен поселять сомнение в действительности средств, принятых для обороны. «Но всего ужаснее и пагубнее для неприятеля должно быть мужество каждого из граждан Монархии, верного своему Государю, преданного своему отечеству, готового на защиту своего семейства, своего крова. Возложите надежду на ваше мужество; враги страшатся его. Всякое опасение неуместно… Пусть слабодушные, удаляющиеся противозаконно, украдкой, уходят когда угодно; их малодушие в настоящее время могло бы быть вредно. Пожалеем о них»9.

А, между тем неприятель уже перешел на правую сторону Эльбы: корпуса Нея, Лористона и Рейнье у Торгау; Виктора и Себастиани у Виттенберга. Так как главной целью Бюлова было прикрытие Берлина и Мархии, то он переправился 29 апреля (11 мая) через Эльбу у Росслау и уничтожил там мост. Неприятель, двигаясь по направлению к Лукау, угрожал прусскому корпусу обходом с левого фланга и отрезанием от столицы, что заставило Бюлова, для надежнейшего прикрытия ее, отойти постепенно к Требину, где он расположился 5 (17) мая, заняв главные пути, ведущие к Берлину, передовыми отрядами, поставленными у Трейенбрицена, Люкенвальде и Барута. Корпус его состоял, за исключением ландверов генерала Гиршфельдта, из 6 бригад (пяти прусских и одной русской), в числе 25 000 человек с 76 орудиями^10.

Генерал Бюлов надеялся, усилившись 5000 человек различных маршевых и резервных батальонов, собранных в Берлине, 25 000 ландверов и ландштурмов и отрядом графа Воронцова, прибывшим 18 (30) апреля к Магдебургу, сосредоточить в крепкой позиции до 60 000 человек и дать решительный отпор неприятелю. Напротив того, берлинский военный губернатор Лесток, основываясь на сведениях, полученных от лазутчиков из Саксонии, считал неприятеля недостаточно сильным для покушения на прусскую столицу и потому полагал, что Бюлову следовало предоставить занятие укрепленных позиций и непосредственную защиту Берлина ландверу и ландштурму, а самому, со вверенным ему корпусом, следить за неприятелем, не упуская его из вида. Разногласие прусских генералов повело к довольно язвительной переписке. Как, между тем, французы не показывались, а граф Воронцов с небольшим отрядом оставался спокойно под Магдебургом, то не только Лесток и все прочие правительственные лица, но и граждане Берлина считали отступление Бюлова преждевременным, упрекая его в напрасной тревоге, возбужденной в столице и в окрестной стране. В особенности же положение его было затруднительно в отношении к Лестоку, высшему в чине и приобретшему несравненно большую славу. Желая изъявить гласно свое неудовольствие на меры, принятые Бюловым, и побудить его к наступлению, Лесток приказал поместить в ведомостях 18 мая (н. ст.) статью, в которой он, успокаивая публику насчет безопасности столицы, присовокупил: «Генерал Бюлов немедленно двинется вперед и займет оборонительную линию до самого Магдебурга для прикрытия Берлина». Это известие возбудило еще невыгоднейшие толки против Бюлова и поколебало доверенность к нему берлинских граждан. В довершение этих неприятностей его озабочивало продовольствие войск. Напрасно ожидал он присылки из Берлина хлеба, мяса и водки; окрестная страна не могла доставить почти никаких жизненных припасов; подвозов не было. В таких обстоятельствах решительное наступление Нея с сильной армией могло иметь весьма невыгодные последствия для прусской столицы^11.

К счастью защитников Берлина, их усердие не подверглось испытанию, успех которого подлежал большому сомнению^12. 5 (17) мая корпус Лористона потянулся от Лукау к Гойерсверде; прочие войска Нея двинулись вправо по тому же направлению; а против Бюлова остались на время только корпуса Виктора и Себастиани, прибывшие из Виттенберга к Даме^13. Узнав о том, Бюлов перевел 7 (19) мая большую часть своего корпуса, в числе 17 000 человек^14, к Баруту. Тогда же полковник Бойен, с бригадой, составленной из маршевых батальонов и эскадронов, получил приказание наблюдать за крепостью Виттенбергом и прикрывать правый фланг корпуса Бюлова. С этой целью бригада Бойена была расположена у Люкенвальде^15. Генерал Бюлов, несмотря на представления многих своих генералов, и в особенности Борстеля и полковника Бойена, предлагавших настойчиво преследовать Нея, все еще не решался отдаляться от Берлина. Только бригады Борстеля и Тюмена были отряжены к Лукау и Даме, а партизанские отряды высланы еще далее. Главной причиной бездействия Бюлова был недостаток в провианте; обеспечив себя в этом отношении, он выступил 11 (23) мая от Барута на Даме и, получив на марше несколько противоречивших одно другому известий о последствиях Бауценского сражения, прибыл в Калау 13 (25) мая. Там удостоверился он в отступлении союзников от Бауцена и, получив приказание от своего государя – прикрывать Марку и Берлин, – решился оставаться в занятом им расположении^16.

Между тем, корпус Удино, оставленный после Бауценского сражения в тылу наполеоновой армии для прикрытия ее сообщений и для удержания корпуса Бюлова, выступил 14 (26) мая из окрестностей Бауцена к Гойерсверде. 15 (27) мая казачий отряд, там стоявший, был застигнут врасплох передовыми неприятельскими войсками и совершенно уничтожен. В тот же день, вечером, собрался у Гойерсверды весь корпус Удино, усиленный до 20 000 человек. Генерал Бюлов, полагая, что там находился только авангард французского корпуса, приказал Борстелю, с бригадами его собственной и Оппена, в числе 8000 человек с 16 орудиями^17, атаковать неприятеля. Отряд сей, сделав ночной переход, с 15 (27) на 16 (28) мая, в двух колоннах, по обеим сторонам реки Черной Эльстер, должен был собраться у Лайбуша, на расстоянии одной мили (около 7 верст) от Гойерсверды; бригада Борстеля, под начальством полковника Крафта, пришла на указанное место в 4 часа утра; а сам Борстель с бригадой Оппена опоздал и прибыл к Лайбушу уже в 6 часов. Войска были чрезвычайно утомлены, и потому Борстель счел нужным дать им отдых и выступил далее не прежде семи с половиной часов. Так как положено было атаковать французов на обеих сторонах Эльстеры, то прусские колонны, разобщенные между собой болотистой долиной реки, не могли поддерживать одна другую; к тому же ни расположение неприятеля, ни силы его не были известны. Это несвязное нападение не имело успеха. Бригада Борстеля отступила по правой стороне Эльстеры к Котбусу, а бригада Оппена, по левому берегу, к Сенфтенбергу, и далее к Альт-Деберну. Потери прусских войск вообще простирались до 10 офицеров и 400 нижних чинов; а неприятельских – до 600 человек^18.

Вслед за тем пришли в главную квартиру Бюлова известия о дальнейшем наступлении наполеоновой армии в Силезию, что заставило его обратить внимание на задержание неприятеля, шедшего к Одеру. С этой целью Бюлов перешел, 18 (30) мая, в Котбус; бригада Оппена стала у Дребкова, а бригада Борстеля была выдвинута к Губену, по направлению к Кроссену; переправу через Одер у сего важного пункта оборонял полковник Добшиц с 3000 человек, а в подкрепление ему двигался генерал-майор Генрихс с ландвером Ноймарка [или Новой Марки]19. Расположение Бюлова у Котбуса препятствовало неприятелю освободить от блокады Кюстрин, но открывало корпусу Удино путь к Берлину. Упрекали Бюлова, и не без основания, в том, что он оставался в бездействии: по мнению многих, ему следовало, пользуясь увлечением войск и превосходством в кавалерии, атаковать всеми силами неприятельский корпус, разбить его и избавить столицу от постоянного опасения; полагали, что нерешительность Бюлова подала возможность его противнику одержать успех в деле при Гойерсверде и открыла французам путь к Берлину. Действительно, Удино, выступив из Гойерсверды 19 (31) мая, двинулся через Руланд к Кирхгайну 21 мая (2 июня). Отсюда он мог устремиться по прямому направлению к Берлину и предупредить Бюлова у города Лукау, занятие которого представляло большие выгоды в тактическом отношении. Но Удино не осмелился идти прямо к Берлину, где могли его остановить народные ополчения, между тем как войска Бюлова двинулись бы ему в тыл. А потому он, желая сперва отбросить вправо прусский корпус, а потом уже наступать к Берлину, перешел 22 мая (3 июня) к Калау. Генерал Бюлов, со своей стороны, опасаясь, чтобы Удино не предупредил его в Лукау, направил в тот же день свои войска, 5 колоннами^20, к этому городу. Ближайшим из них надлежало пройти более 6 миль (около 45 верст); а Борстелю 12 миль (более 80 верст), и, так как тогда еще не знали о движении Удино к Калау, то бригады Тюмена и Оппена, направленные на сие местечко, встретившись с превосходными силами неприятеля, были принуждены повернуть окольными дорогами вправо на Фечау^21.

Генерал Бюлов, выступив с войсками, стоявшими у Котбуса, 22 мая (3 июня), в 5 часов утра, прибыл около 4 часов пополудни в селение Цинниц, на половине дороги между Калау и Лукау. Войска, пройдя за 11 часов 5 миль (35 верст) по песчаной местности, среди облаков пыли, в чрезвычайно знойную пору, утомились до крайности и оставили за собой на марше 3000 отсталых. В таких обстоятельствах Бюлов был принужден дать двухчасовой отдых своим изнуренным солдатам. В 6 часов войска, снявшись с привала, двинулись далее и, пройдя еще 10 верст, достигли города Лукау уже в 11‐м часу ночи. Последняя часть этого усиленного перехода, в темную ночь, по дурной проселочной дороге, до того расстроила войска, что малейший отряд неприятельской конницы мог бы рассеять всю пехоту Бюлова. Бригада Оппена пришла на бивуаки к Лукау в таком же состоянии. Но, несмотря на это, все отставшие люди успели собраться на следующее утро. Бригада Бойена, выступившая из Ютер-бока в ночь с 22 на 23 мая (с 3 на 4 июня), могла подоспеть к Лукау не прежде вечера, а Борстель, прибывший в Котбус 22 мая (3 июня) вечером, еще находился на марше ввечеру 23 мая (4 июня).

Город Лукау лежит по левую сторону речки Берсты, имеющей в ширину не более 15 шагов, но текущей на пространстве нескольких верст, выше и ниже города, по болотистой непроходимой низине; самый город, среди болот, обнесен старинной крепкой стеной и водяным рвом, через который устроено много мостов; но для въезда в город существует только трое ворот: с восточной стороны – Калауская застава, служащая сообщением с обширным, окруженным садами Калауским предместьем, лежащим по правую сторону Берсты; с западной стороны – Зандоская застава и предместье того же названия, на выезде из коего простираются довольно значительные высоты (Windmühlenberg). Наконец, ворота на северо-восточной стороне ограды ведут в обширные сады, окружающие город^22.

После весьма знойного дня, 22 мая (3 июня), к ночи наступила гроза с проливным дождем, охладившим воздух. Генерал Бюлов, не сомневаясь в намерении неприятеля атаковать его, с 4 часов следующего утра уже был на коне и располагал свои войска к предстоявшему бою. Так как занятие господствующих высот у предместья Зандо способствовало удержанию неприятеля даже и в таком случае, когда ему удалось бы овладеть городом, то Бюлов перевел на левую сторону Берсты бригады принца Гессен-Гомбургского, Тюмена и русскую Гарпе, а на правой стороне реки оставил только бригаду Оппена, с 3‐м батальоном 4‐го Восточно-прусского полка, и Тульским пехотным полком. Первые три бригады расположились на высотах, фронтом к речке Берсте; батареи, там поставленные, были назначены для обстрела выхода из города, оборона которого поручена 4‐му резервному батальону лейб-пехотного полка; для обороны Калауского предместья и окружающих его садов высланы туда обе Восточно-прусские егерские роты и отряды волонтеров (freiwilligen Jäger), а впереди предместья, у селений Каусдорфа и Фресдорфа, стояли в авангарде: два батальона 3‐го Восточно-прусского полка, с 4 орудиями, 1‐й Лейб-гусарский полк и казачий полк Бешенцова. Вообще же войска, собранные у Лукау, состояли из 16 с половиной батальонов, 10 эскадронов, 6½ батарей и 3 казачьих полков, в числе около 16 000 человек с 60 орудиями^23.

Проливной дождь, продолжавшийся утром 23 мая (4 июня), и усталость войск после трудного перехода, ослабив деятельность разъездов, высланных генералом Оппеном по калауской дороге, способствовали неприятелю приблизиться незаметно в значительных силах к позиции, занятой передовым отрядом у Каусдорфа и Фрес-дорфа. В 10 часов утра французы, открыв сильную канонаду, атаковали союзников и в 11‐м часу заставили их отступить в предместье. Нападение было так быстро, что неприятель вместе с опрокинутыми войсками ворвался в предместье и даже в Калаускую заставу. С большим лишь трудом удалось Оппену опрокинуть французов штыками обратно через мост в предместье; но все усилия союзников выбить оттуда неприятеля не имели успеха, и войска Оппена были принуждены ограничиться защитой города и левого берега речки Берсты. Как только Бюлов с высот Виндмюленберга усмотрел отступление войск Оппена, то послал им в помощь несколько батальонов, которые, с содействием прусских фузилеров и полков Тульского и Навагинского, вытеснили неприятеля из предместья в поле. Тогда Удино, выдвинув сильные батареи, открыл по форштадту опустошительную канонаду, на которую союзники не могли отвечать с Виндмюленберга как по значительному расстоянию сей высоты от Калау-ского предместья, так и из опасения вредить собственным войскам; провезти же орудия по узким улицам города и предместья не осмеливались, чтобы не потерять их при усиленном нападении французов. В таких обстоятельствах союзники, расстроенные действием неприятельской артиллерии, были снова опрокинуты к Калауской заставе, у которой завязался весьма упорный бой. Неприятель, не успев вторгнуться в ворота, покушался перейти через болота Берсты южнее города, но был встречен и опрокинут высланной против него пехотой.

Уже было около 3 часов пополудни; неприятель не только был отражен от города, но еще принужден очистить часть предместья. Желая выгнать оттуда союзников, французы бросили множество гранат, от коих произошли пожары в Калауском форштадте и в самом городе. Предместье, наполненное ранеными обеих сторон, было объято пламенем, и почти все эти несчастные погибли. Генерал Бюлов, заметив расстройство неприятеля, приказал майору Зандрарту, с 1‐м Лейб-гусарским полком и с четырьмя конными орудиями, пройти через горящий город и атаковать французов, но это оказалось невозможным. В 5 часов пришла бригада Бойена; недоставало только войск Борстеля, которые, будучи разобщены с корпусом расположением неприятеля, подвергались отдельному поражению. Бюлов, желая способствовать их прибытию, поручил генералу Оппену, с 10 эскадронами российско-прусской кавалерии и с прусской конной батареей капитана Штейнвера, двинуться на Вирингсдорф и Гисмансдорф через речку Берсту и атаковать неприятеля с правого фланга. Стоявший на правом крыле войск Удино баварский легкоконный полк, завидев союзную кавалерию, стал отходить к своей пехоте, расположенной в нескольких каре; но генерал Оппен настиг его, рассеял баварцев, наскакал на неприятельскую батарею, изрубил прислугу и взял три орудия, из числа коих успел увезти одну гаубицу. Эта смелая атака ускорила отступление французского корпуса; но темнота ночи и усталость союзных войск, находившихся в продолжение почти двух суток в беспрестанном движении и бою, не позволили преследовать неприятеля. Урон корпуса Удино в сей день простирался до 1000 убитыми и ранеными и до 800 пленными. Со стороны союзников убито и ранено 600 человек, из коих 500 пруссаков и около 100 русских. В числе раненых был генерал-майор Гарпе^24.

Дело при Лукау спасло столицу Пруссии и покрыло славой союзные войска, сражавшиеся 11 часов против равносильного неприятеля без содействия артиллерии. В продолжение боя было сделано с их стороны всего-навсего 10 пушечных выстрелов. Успех в этом деле придал еще большую деятельность образованию народных вооружений. Король Прусский наградил Бюлова Железным крестом 1‐й степени и прислал сподвижникам его 95 крестов 2‐й степени; а генералу Гарпе – орден Красного Орла 2‐й степени.

На следующий день Удино отступил через Зонненвальде за реку Черную Эльстер, к Убигау. Генерал Бюлов преследовал его только частью кавалерии и пехотой бригады Оппена; а сам с остальными войсками, усиленными прибывшей на рассвете бригадой Борстеля и тремя резервными батальонами, оставался на позиции у Лукау до 26 мая (7 июня), предполагая на другой день выступить против неприятельского корпуса. Но в это самое время обе стороны получили известие о перемирии, прекратившем военные действия. Причиной медленности Бюлова после одержанной им победы был, как и прежде, недостаток в продовольствии. Щадя страну, он не хотел, по примеру неприятеля, налагать на жителей реквизиции, а ожидал подвозов провианта из магазинов, что затрудняло его движения.

Несколько дней спустя, 31 мая (12 июня), Бюлов перенес свою главную квартиру в Берлин и расположил войска по квартирам, оставив на саксонской границе, в авангарде, бригаду Борстеля.

Известие о заключении перемирия поразило удивлением и прискорбием войска Бюлова. Офицеры изъявляли свое неудовольствие так неосторожно, что король, узнав о том, не оставил без внимания их толки. Незадолго до возобновления действий, сделав смотр корпусу Бюлова, он созвал к себе всех штаб-офицеров и, поставив им на вид ошибки, замеченные в церемониальном марше, сказал: «Скажу вам, господа, отчего это происходит. Вместо того чтобы заниматься своими батальонами, вы слишком много занимаетесь политикой. Вы были недовольны заключенным мной перемирием. Господа! Пусть всякий делает свое дело! Прошу вас исполнять свои обязанности и не беспокоиться о моих. Я знаю сам, что мне следует делать»25.

Глава XIII

Занятие французами Гамбурга

При совещании о перемирии союзники имели в виду спасение Гамбурга; но, так как настойчивость их в этом отношении могла повести к разрыву переговоров и к продолжению военных действий, то было условлено, чтобы на нижней Эльбе демаркационной чертой служило пространство, обоюдно занимаемое линиями аванпостов 27 мая (8 июня) в полночь. Таким образом, участь Гамбурга, первого торгового города Германии, заключавшего в себе несметные средства, была предоставлена случайностям войны. Ни союзники, ни французы не знали, что сей город, за четыре дня до перемирия, был занят войсками Вандамма.

Причинами потери Гамбурга были равнодушие граждан его к великому делу освобождения Германии и незначительность посторонней помощи. Жители города, ненавидя господство Наполеона, были готовы купить независимость ценой пожертвований, но, будучи изнежены богатством и роскошью, не хотели стать лично в ряды защитников отечества: для них было гораздо удобнее предоставить труды и лишения бивачной жизни беднейшим гражданам, и к тому же, они, возложив совершенно надежду на помощь держав, враждебных их притеснителю, и руководясь исключительно коммерческими расчетами, жертвовали не весьма щедро. Ганзеатический легион, выставленный гамбургцами, считал в рядах своих не более 2000 человек, что, вместе с 1500 казачьим отрядом Тетенборна1 и с мекленбургским батальоном в 400 человек, было недостаточно для обороны Гамбурга и нижней Эльбы против корпусов Даву и Вандамма. Несколько тысяч человек народной стражи, наскоро набранных в городе и окрестностях его, отличались совершенным недостатком тактического образования и дисциплины. Для обороны важнейших постов имелось всего-навсего 28 тяжелых орудий, с прислугой из двух офицеров, четырех фейерверкеров и 112 артиллеристов, не имевших никакого понятия о действии при орудиях.

Надежды жителей Гамбурга на помощь союзных держав оказались напрасными. Русская и прусская армии, сосредоточиваясь в Саксонии против новосформирован-ных полчищ наполеоновых, не могли принять непосредственного участия в действиях на нижней Эльбе. Часть корпуса наследного шведского принца, высадившаяся в Померанию, и 10 000 датчан, стоявших в соседстве Гамбурга, могли бы способствовать защите его, но, вместо того, последствия их вмешательства были гибельны для города, вверившего им судьбу свою^2.

Как только войска Вандамма, приблизившись к Гамбургу, заняли Гарбург, 15 (27) апреля, то гамбургские граждане обратились к датскому правительству с просьбой о помощи. Отношения их к датчанам были постоянно дружественны, и к тому же Дания в это время склонялась на сторону союзников, подававших надежду оставить за ней Норвегию, если датчане вооружатся против Наполеона. Альтонский комендант, полковник Гафнер, по настоятельным просьбам жителей Гамбурга объявил французам, что ему приказано защищать сей город, в благосостоянии которого датское правительство принимает живое участие. Между тем Вандамм приступил к занятию острова на Эльбе Вильгельмсбурга, служившему приготовлением к нападению на Гамбург. 27 апреля (9 мая), на рассвете, неприятель высадил войска на южную часть острова, застиг врасплох лауэнбургских егерей, обратил в бегство стоявший за ними батальон и захватил батарею, выставленную против Гарбурга. Мекленбургский батальон, переправленный на остров, также был опрокинут, и французы укрепились на южном берегу Вильгельмсбурга. Тетенборн, имея крайнюю нужду в хорошей пехоте, принужден был обратиться с просьбой о содействии к датчанам, хотя и не доверял им. Генерал Вегенер, с датским отрядом, в числе 2000 человек, с 16 орудиями, прибыв в Гамбург 29 апреля (11 мая), занял ближайший к городу остров Федель. Получив это подкрепление, Тетен-борн сделал покушение на Вильгельмсбург, но ганзеатическая народная стража, туда посланная, была отбита бригадами Генгу (Gengoult) и Рейсса (дивизии Дюфура), с потерей более 800 человек и 6 орудий. Вслед за тем французские войска заняли остров Федель, откуда 2 (14) мая Вандамм начал бросать в город гранаты. Жители были принуждены очистить ближайшие к неприятелю магазины. 6 (18) прибыл в Гамбург заклятый враг Наполеона, герцог Вильгельм Брауншвейг-Эльский. Сенатор Гесс, в челе депутации жителей, упросил его принять начальство над ганзеатическими ополчениями. Герцог Брауншвейгский сделал распоряжения к общему нападению на остров Вильгельмсбург, но ввечеру получил от генерал-майора Тетенборна извещение, что, так как русским войскам не было дано приказания поступить под начальство герцога, то они не примут участия в предположенном нападении^3. Иностранные писатели приписывают поступок нашего партизана неуместному самолюбию, но мог ли он подвергать явной опасности вверенный ему отряд, подчинив его воину, отличавшемуся более слепой отвагой, нежели боевой опытностью? Раздосадованный отказом Тетенборна, герцог Вильгельм отменил нападение и на следующий же день уехал в главную квартиру союзных монархов^4.

В то же самое время 7 (19) мая и войска датские выступили обратно из Гамбурга в Альтону. Причиной тому был отзыв великобританского правительства, что «Англия будет настаивать насчет уступки шведам Норвегии»; император Александр, со своей стороны, сделал такое же объявление, что заставило Данию принять решительно сторону французов. Король Фридрих VI отозвал войска из Гамбурга, приказал своему корпусу присоединиться к французской армии и послал одного из своих министров, президента Кааса, в главную квартиру Наполеона для заключения с ним союзного трактата^5. Французы, извещенные об отбытии датчан, усилили бомбардирование города и сделали демонстрацию штурма. Нет сомнения в том, что они тогда же овладели бы Гамбургом, если бы повели действительно атаку: ганзеатические ополчения неохотно переносили труды боевой жизни, и даже многие из них искали спасения в бегстве из города. Генерал Тетенборн, поставленный в отчаянное положение, обратился к помощи шведов, незадолго перед тем совершивших высадку в Померанию и стоявших частью в мекленбургских владениях. Генерал Дебельн, командовавший шведскими войсками за отсутствием наследного принца, сначала не решался без его разрешения содействовать Тетенборну, но, наконец, усилил его четырьмя батальонами под начальством генерала Бойе, которые, достигнув Рацебурга, были доставлены оттуда на подводах в Гамбург вечером 9 (21) мая и на следующее утро. Жители города несказанно обрадовались прибытию шведов; но вслед затем 11 (23) мая наследный принц, прибыв в Стральзунд, изъявил свое неудовольствие Дебельну за самовольное его распоряжение и назначил на смену ему генерала Лагербильке, которому тогда же предписано очистить Гамбург; вместе с тем Дебельн был отдан под военный суд. Все усилия Тетенборна замедлить выступление шведов, по крайней мере, на несколько дней не имели успеха, и 12 (24) мая они отошли к Бойценбургу. С отбытием их уныние и страх овладели жителями. Начальники народной стражи объявили Тетенборну, что на сборные пункты явилось не более 1200 граждан и что почти все их офицеры ушли из города. Для обороны Гамбурга оставалось только 300 человек хорошей пехоты; на городские же ополчения нельзя было надеяться.

В таком положении Тетенборн оставался по отбытии шведов уже 5 суток, до 17 (29) мая, когда французы, усилившись целой датской дивизией генерала Шуленбурга, заняли остров Охсенвердер, отделяющийся только узким рукавом Эльбы от правого берега, между тем как датчане в значительных силах расположились у Шифбека и Аль-тоны, угрожая с двух сторон преградить единственный путь отступления русских войск, Тетенборн, не имея возможности оборонять город небольшим отрядом, состоявшим в его распоряжении, отступил в ночь с 17 (29) на 18 (30) мая, к Лауэнбургу. Войска его в это время состояли из четырех казачьих полков, мекленбургского батальона и остатка городских ополчений, спасавшегося от мести французов^6. При отступлении, столь же поспешном, сколько и внезапном, забыли многие меры предосторожности: орудия, брошенные на батареях, не были заклепаны; общественный банк оставлен в городе; некоторые из наиболее отдаленных постов народной стражи не извещены о выступлении отряда, что подвергало их опасности быть захваченными с оружием в руках неприятелем, который, в таком случае, поступил бы с ними, как с мятежниками^7.

На следующее утро город был занят 5000 человек датских войск, как будто бы для предупреждения беспорядков, но в действительности для передачи Гамбурга французам. Через несколько часов датчане вышли из города, а на место их, в 6 часов вечера, вступили французские войска – сперва ненавистная народу таможенная стража; потом несколько полков, в числе 8000 человек, и главные начальники их Даву и Вандамм. В полночь все жители получили приказание «иллюминовать дома по случаю возвращения их избавителей». Это приказание было тотчас исполнено. Никто не думал о сопротивлении. Несмотря, однако же, на то, французы расположились на биваках и стали по квартирам только тогда, когда жители выдали все находившееся у них оружие. Два дня спустя по вступлении Даву в Гамбург французы также заняли Любек; во всей окрестной стране было восстановлено их владычество^8. Наполеон, постановлением сената от 29 марта (10 апреля), объявил 32‐й военный округ на осадном положении, что значило лишить жителей страны покровительства законов, и в особенности, когда исполнение воли раздраженного властителя было поручено суровому, строгому Даву, закалившемуся в продолжение 20 лет во всех ужасах войны. Постоянные блестящие успехи, возвысив его в общем мнении, поселили в нем гордость; сознавая собственные достоинства, он внушал в своих подчиненных уважение к себе и безусловное повиновение своему повелителю. Должно, однако же, заметить, что этот человек, наводивший ужас на всех тех, коих судьба от него зависела, совсем не был жесток и кровожаден. Современники маршала прославляли его справедливость, административные таланты и введенный им примерный порядок, обуздывавший самых отъявленных грабителей интендантской части. Нередко случалось ему смягчать строгость полученных им приказаний. При всем том исключительное положение, в которое он был поставлен, сделало его страшилищем Гамбурга, и в продолжение многих лет сохранялись воспоминания бедствий, понесенных гражданами этого города под его управлением.

Первоначальные меры, им принятые, были довольно сносны. Правда, он обошелся грубо с городскими депутатами, назвал их бунтовщиками, приказал, чтобы жители выдали оружие, угрожая ослушникам смертной казнью. Управление страной было вверено французам: генерал граф Гогендорп, бывший в 1812 году Виленским губернатором, занял ту же должность в Гамбурге; граф Шабан был назначен генерал-интендантом военного округа; барон Бретель – префектом департамента Устьев Эльбы, ольденбургский уроженец Рюдер – городским мэром. Преследование виновных в восстании против французского правительства было довольно слабо. Несколько человек подверглись тюремному заключению, однако же полиция разыскивала столь медленно, что всякий, желавший скрыться, имел на то достаточно времени.

26 мая (7 июня) маршал обложил город контрибуцией в 48 миллионов франков (около 14 миллионов рублей серебром), которую положено было внести в 6 сроков, – с 31 мая (12 июня) по 30 июня (12 июля). Так как жители уверяли, что они не могли заплатить требуемую сумму, и с большим лишь затруднением внесли первые 8 миллионов, то приказано было задержать и отправить в качестве заложников в Гарбург многих первостатейных негоциантов. На все представления граждан Даву отвечал: «Вы мятежники, и потому потеряли всякое право на имущество»[65]. После многих переговоров маршал наконец согласился принять в счет контрибуции различные товары и припасы. Казалось, участь, постигшая жителей Гамбурга, была так злополучна, что они уже не могли страшиться больших бедствий; вышло иначе. 26 мая (7 июня) Наполеон, на пути из Неймаркта в Дрезден, послал маршалу Даву предписание привести Гамбург в оборонительное состояние. «Оборона такого обширного города, – писал он, – требует 25 000 человек гарнизона и множество всякого рода запасов, а истратив столь огромные средства, необходимо, чтобы крепость могла выдержать, по крайней мере, двухмесячную осаду. Для укрепления Гамбурга в таком виде нужно было бы лет 10 и 30 или 40 миллионов. Тем не менее, однако же, я хочу привести Гамбург в состояние не только противиться покушениям жителей и войск, но и выдержать осаду. Я хочу, чтобы, в случае появления 50 000 человек под стенами города, он не только находился бы в совершенной безопасности от нападения открытой силой, но заставил бы неприятеля вести траншеи и выдержал бы 15– или 20-дневную постепенную атаку. Этого результата я желаю достигнуть неотлагательно, издержав не более 2 или 3 миллионов и употребив для обороны от 100 до 150 орудий и гарнизон в числе

6000 человек. Я хочу, чтобы, даже в случае потери города после постепенной осады, не были потеряны ни люди, ни орудия, и чтобы гарнизон, найдя убежище в цитадели, мог выдержать осаду в продолжение одного или двух месяцев. 24 часа спустя по получении приказания надлежит собрать 10 000 рабочих. Все дома, построенные на месте предположенных укреплений либо на гласисе, должны быть срыты, с уплатой вознаграждения за них, по оценке, насчет города». Затем Наполеон, войдя в подробности насчет укрепления Гамбурга, тем более изумительные, что он никогда не был там, предписывал занять все ближайшие острова Эльбы редутами и обнести их плотинами; на малых рукавах реки соорудить мосты на сваях, а на больших устроить сообщение на паромах; возобновить ограду Гарбурга и обнести ее палисадами; наконец – воздвигнуть наскоро цитадель между этим городом и рекой, таким образом, чтобы Гарбург, цитадель и острова составили особую систему укреплений, которые могли бы послужить убежищем гарнизону по взятии неприятелем Гамбурга^9.

Получив это предписание, маршал тотчас приступил к его исполнению: все взрослые горожане, без исключения, были высланы на работу; дозволялось, однако же, нанимать за себя рабочих. Поденная плата сперва не превышала 10 шиллингов (около 30 копеек серебром); но впоследствии трудно было найти людей, и многие зажиточные граждане работали сами. С половины июня до конца года постоянно находилось на работе от 8000 до 10 000 человек, собранных в Гамбурге, на островах Эльбы, в окрестной стране, либо поденщиков из Бремена, Любека и Люнебурга. Так как старинные земляные ограды давно уже были обращены в сады, служившие гульбищем, а на гласисе построены дома и другие здания, то Даву приказал снести все эти постройки, вырубить аллеи и уровнять местность, на коей надлежало соорудить укрепления^10.

Сам Наполеон писал к маршалу, чтобы все издержки на приведение Гамбурга в оборонительное состояние были сделаны насчет жителей 32‐го военного округа. «Пусть почувствуют они разницу между управлением на основании законов и осадным положением», – прибавил озлобленный завоеватель^11. Вслед за тем повелено было конфисковать движимые и недвижимые имущества всех тех, которые, во-первых, участвовали в управлении страной по удалении французских войск либо находились на службе в Ганзеатическом легионе; во-вторых, всех, находящихся в английской, русской либо прусской службе; в-третьих, участников мятежа, и в-четвертых, отлучившихся из страны, которые не возвратятся в течение 15 дней со времени обнародования сих постановлений^12. Даву ходатайствовал о смягчении строгого декрета, подвергавшего не только потере имущества, но и казни тысячи жителей, да и какая была надобность в конфискациях, когда и без них французские власти неограниченно пользовались всеми средствами страны. Наполеон, убежденный доводами маршала, позволил ему распоряжаться в отношении к виновным по собственному усмотрению и даже объявить всепрощение, с теми исключениями, кои окажутся нужными. «Лучшее средство наказать купцов есть – денежное взыскание», – писал он маршалу^13. Пользуясь этим разрешением, Даву обнародовал 12 (24) июля амнистию всех жителей 32‐го округа, кроме 28 лиц, объявленных государственными преступниками, кои были навсегда изгнаны, под смертной казнью, из французских владений и лишены имущества^14.

Положение Даву, несмотря на неограниченную власть, ему присвоенную, и на огромные средства, состоявшие в его распоряжении, было незавидно. Из числа войск, занимавших 32‐й военной округ, едва лишь половина состояла из французов, а все прочие были немцы либо голландцы. Воззвания к освобождению от чужеземного ига нашли отзыв в рядах их; беспрестанные побеги ослабляли корпус Даву[66] и поселяли взаимное недоверие между солдатами. Находясь в стране, только по названию принадлежавшей Наполеону, а в действительности враждебной ему, маршал впоследствии был обложен неприятелями в городе, коего жители жаждали свободы, и не мог вполне надеяться на свои войска, наполовину составленные из иностранцев, служивших по принуждению. В таких обстоятельствах он, по необходимости, прибегал к крайним мерам. Почти каждую субботу расстреливали виновных, иногда по несколько человек, за побеги, грабительства, нарушение дисциплины и даже за сочувствие к освобождению Германии. Должно, однако же, заметить, что маршал был строг столько же к французам, сколько и к немцам. Один из полковых врачей был расстрелян за то, что присвоил себе несколько бутылок мадеры, назначенной для больных; некоторые чиновники комиссариатского ведомства, заподозренные лишь в лихоимстве, сидели в тюрьме по несколько месяцев. Самый постой солдат не был обременителен для города, потому что все они, из предосторожности от восстания, стояли в особых домах, обращенных в казармы, и только больные, для доставления им спокойствия, были размещены по квартирам у горожан, которые не могли жаловаться на такое распоряжение, видя, что в доме, занятом самим маршалом, постоянно квартировали четверо выписавшихся из госпиталей, да и все французские офицеры и чиновники следовали его примеру^15.

Предвидя неизбежность продолжительной обороны в Гамбурге, Даву собрал несметное количество припасов всякого рода, коих взимание не могло быть исполнено без угнетения жителей окрестной страны. Запасы были собираемы сперва на пунктах, отдаленных от города, которые могли скорее прочих достаться неприятелю, а самый город и ближайшая к нему местность долженствовали подвергнуться реквизиции впоследствии, по мере надобности, и потому находившиеся в них средства были описаны и состояли под неусыпным надзором французской полиции. Так как, несмотря на изобилие продовольственных припасов, собранных в Гамбурге, маршал опасался, чтобы зимой не оказалось затруднения в пропитании многочисленного народонаселения города, то при наступлении глубокой осени были изгнаны оттуда более 20 000 наибеднейших граждан.

Жители Любека были принуждены заплатить контрибуцию в 9 миллионов франков (около двух с половиной миллионов рублей серебром), а бременцы и вообще вся страна по нижней Эльбе угнетены всякого рода налогами и поставками; но более всех пострадали граждане Гамбурга. Утвердительно можно сказать, что 10‐й части взысканных с них французами поборов было достаточно для охранения их города от нашествия корпусов Даву и Вандамма. Но для этого следовало воспользоваться временем, когда Наполеон еще не успел сформировать новую армию на место погибшей в России. Потеряв благоприятный случай, жители Гамбурга подверглись неслыханным бедствиям^16.

Глава XIV

Партизанские действия от сражения

при Люцене до перемирия

В то время еще, когда союзная российско-прусская армия, после сражения при Люцене, переправилась обратно через Эльбу, посланы были на левую сторону сей реки, под начальством предприимчивых офицеров, легкие отряды для действия в тылу неприятеля, уничтожения его обозов, и вообще для нанесения ему всевозможного вреда. Откомандирование отрядов с такой же целью продолжалось и в последующее время. Имея в виду представить верный образ этих партизанских действий, изложу замечательнейшие из них в хронологическом порядке.

После переправы прусских войск на правую сторону Эльбы, во время расположения главной квартиры Блюхера в Мейссене, явился к нему командир волонтерного эскадрона (Schwadron der freiwilligen Jäger) Бранденбургского гусарского полка ротмистр Коломб, вызываясь переправиться со своим эскадроном через Эльбу и пробраться в тылу неприятеля к реке Заале. Блюхер отговаривал его от этого предприятия, поставляя на вид неопытность волонтеров, и к тому же, заметил он, в чужой стране нельзя было надеяться на содействие жителей. Но когда Гнейзенау поддержал просьбу смелого гусара, то Блюхер изъявил свое согласие, сказав: Wenn er denn zum Teufel fahren will, sofahre er![67] Товарищи Коломба простились с ним так, как будто бы суждено было видеть его в последний раз. Получив разрешение взять в экспедицию только 90 человек, Коломб выбрал из волонтерного эскадрона 80 егерей и получил от своего полкового командира 10 старых гусар; вместе с ним отправились два офицера. Выступив в ночь с 25 на 26 апреля (с 7 на 8 мая) из Мейссена, Коломб двинулся на Дрезден, тогда еще занятый союзными войсками, к Велену, и 28 апреля (10 мая), в 11‐м часу вечера, переправился у Ратена на левый берег Эльбы. Затем он, пройдя между крепостью Кенигштейном и французским лагерем, расположенным у Пирны, достиг Геллендорфа, последнего саксонского селения на дороге из Дрездена в Теплиц. Здесь стояли два эскадрона неприятельских улан; лошади их были расседланы, и вообще этот отряд не принимал никаких мер предосторожности; Коломб думал было атаковать его врасплох, но воздержался от этого покушения, находясь в тесном пространстве между неприятелем, который мог быть поддержан более значительными силами, и богемскими горами, образующими границу нейтрального государства; для отступления же обратно за Эльбу, в случае неудачи, у него не было никаких средств. Дальнейшее движение Коломба вдоль богемской границы и в соседстве неприятельских постов было успешно. Отряд шел большей частью ночью, располагаясь для отдыха днем в лесах и оврагах, либо в деревнях, лежащих в стороне от больших дорог. Не было высылаемо ни передового, ни боковых разъездов: таким образом, экспедиция имела вид обычного движения небольшой части войск вне всякой опасности; прусские егеря и гусары выдавали себя за вестфальцев, и благодаря этой военной хитрости не только доставали в саксонских владениях провиант и фураж, но были угощаемы горячей пищей, являясь в деревнях в обеденную пору. Достигнув, в ночь с 4 (16) на 5 (17) мая, большой дороги между Рейхенбахом и Плауэном и расположившись скрытно в лесу, Коломб узнал от жителей, что за полутора суток перед тем проехал по этой дороге вице-король, со всей своей свитой, на пути в Италию. Если бы прусский партизан успел выйти ранее на рей-хенбахскую дорогу, то мог бы захватить одного из главных сподвижников Наполеона.

9 (21) мая отряд Коломба прибыл в Нейштадт-на-Орле. Положение этого местечка, лежащего на соединении многих больших дорог, близ поросших лесом высот, между Заале и речками Орлей и Родой, способствовало Коломбу как получать сведения о неприятеле, так и направляться в различные стороны, и к тому же обитатели окрестной страны оказывали ему всевозможное содействие. Получив сведение о расположении в двух деревнях между Лобедой и Родой одного из эскадронов французского 7‐го кирасирского полка, Коломб в ночь с 10 (22) на 11 (23) мая напал на взвод, стоявший в селении Цюльнице, и взял в плен поручика Мерсье с 28 кирасирами и 33 лошадьми; а два дня спустя, устроив засаду на лесистой высоте, откуда можно было удобно обозревать дорогу, ведущую из Лобеды в Роду, захватил вюртембергский транспорт из 12 фур, с 56 лошадьми, двигавшийся под прикрытием 54 человек пехоты, которые сдались, не сделав ни одного выстрела. Эти люди, как и все прочие, попадавшиеся в плен, были отпускаемы, со всем находившимся при них частным имуществом, на честное слово – не служить против союзников; лучшее оружие раздавалось партизанам, а прочее было уничтожаемо; добыча и лошади продавались в пользу отряда, кроме некоторой части, уступаемой жителям.

Возвратившись в Нейштадт 14 (26) мая, Коломб получил сведения о движении неприятельского артиллерийского парка через Байрейт и Гоф; вслед за тем пришло известие, что парк пришел в Рейхенбах. Отряд быстро двинулся туда, но уже не застал парка, который между тем миновал сей пункт и должен был с 16 (28) на 17 (29) мая ночевать в Цвиккау. По собранным сведениям, прикрытие парка состояло в числе от 300 до 500 человек. У Коломба всего-навсего было 2 офицера и 85 нижних чинов. Ночное нападение представляло выгоду внезапности, но было опасно тем, что пехота, преимущественно составлявшая прикрытие парка, могла засесть в строениях и садах и отразить партизан. Поэтому Коломб решился атаковать неприятеля уже тогда, когда он выступит из Цвиккау. Для надежнейшего скрытия своих намерений он разгласил, будто бы, не успев застичь парк в Рейхенбахе, обратится назад к Нейштадту, и даже в действительности отошел к Милау, но в сумерки выступил оттуда и, двинувшись окольной дорогой на Эберсбрунн, переправился через Мульду у Боквы и прибыл 17 (29) мая, в 5 часов утра, на дорогу, ведущую из Цвиккау к Мюльсену, которая в этом месте пролегала в гору, сперва по глубокому оврагу, потом по довольно открытой местности, около версты, а далее образовала крутой поворот вправо. Здесь, на повороте, в лесу, был поставлен в засаде поручик Катте с 34 человеками; сам же Коломб, с остальными людьми, спустившись обратно с высоты около 800 шагов, расположился также скрытно, на одном из изгибов дороги, в ольшаннике. Несколько жителей, видевших движение отряда, были задержаны.

Диспозиция для нападения на парк заключалась в следующем: ежели авангард прикрытия слаб, то Коломб пропустит его мимо себя, а Катте, по приближении к нему неприятеля, ударит на него, подав сигнал несколькими выстрелами; в случае же, если авангард силен, Коломб был намерен тотчас атаковать его, подав, со своей стороны, сигнал Катте, который должен был тотчас кинуться ему в помощь. Четверо особо назначенных людей получили приказание: как только будет поведена атака, ворваться в колонну, изрубить погонщиков, застрелить несколько лошадей и вообще наделать как можно более суматохи. Наконец, несколько жителей, находившихся при отряде для посылок, и все люди, задержанные отрядом и стоявшие в лесу под присмотром раненого егеря, должны были, во время нападения, появиться оттуда, как будто бы лес был занят войсками. Сам Коломб скрылся в кустах, на таком месте, откуда удобно можно было видеть движение неприятеля по дороге.

В 7 часов утра появился неприятельский авангард, в числе 47 кавалеристов, который, поравнявшись с засадой Коломба, остановился для отдыха, чтобы дать время собраться растянувшимся повозкам; через полчаса авангард двинулся далее; за ним следовали орудия и зарядные ящики; по сторонам их шла пехота небольшими частями, а в хвосте колонны – большая часть кавалерии. Едва лишь успели пройти около 70 повозок, как раздались выстрелы отряда Катте; услышав их, Коломб также вышел из засады, разогнал кавалерию, шедшую в арьергарде, и бросился на засевшую во ржи пехоту; часть ее была изрублена, другая захвачена в плен; остальные добровольно положили оружие. Между тем как Коломб старался собрать своих людей, замечено было появление эскадрона со стороны Цвиккау: это был успевший устроиться неприятельский арьергард. Прусская кавалерия атаковала вдвое сильнейшего неприятеля и после жаркой схватки, обратив его в бегство, преследовала под гору, и далее по мосту на Мульде и через город, причем было захвачено много пленных. Сам же Коломб от моста обратился назад к отбитому парку, состоявшему из 18 пушек, 6 гаубиц, 36 зарядных ящиков и 12 других повозок, с 400 лошадьми. Вообще взято в плен 6 офицеров, лекарь и около 300 нижних чинов. Затем, по приказанию Коломба, немедленно приступлено к уничтожению парка: зарядные ящики и повозки были взорваны; орудия заклепаны, мушки отбиты, ружья изломаны; лучшие лошади поступили в пользу отряда; другие застрелены либо розданы жителям ближайших селений. Все пленные были отпущены на честное слово не служить против союзников, и все их имущество было им оставлено. По желанию капитана, командовавшего прикрытием, Коломб дал ему свидетельство следующего содержания: «Капитан сдался только потому, что не имел никакой возможности устоять, будучи атакован храбрыми прусскими волонтерами».

Впоследствии оказалось, что при отбитом парке состояло:

офицеров 6 лекарь 1 конных артиллеристов 116

итальянской пехоты 80

французской пехоты 20

фурштадт 150

Всего 373 человек

Потеря прусского отряда состояла в одном убитом и 6 раненых, в числе которых был поручик Катте.

После этого подвига Коломб возвратился в Нейштадт и, желая подойти к дороге, ведущей из Веймара в Йену, достиг на рассвете 23 мая (4 июня) леса между Магдалой и Швабгаузеном и расположился там, обеспечив себя от нечаянного нападения цепью ведетов[68], выставленной по опушке леса. Здесь прибыл к нему гусар из прусского отряда Люцова, который дал знать, что весь этот отряд находился в том же самом лесу. Так как тогда ходили слухи о предстоявшем вскоре присоединении Австрии к союзу против Наполеона, то Коломб решился приблизиться к богемской границе и предложил Люцову напасть совокупными силами обоих отрядов на саксонские войска, отступившие после дела при Калише через Моравию в Богемию и направленные тогда из окрестностей Эгера в Фойгтланд. Эти войска, в числе около 2000 человек, обезоруженные при движении через австрийские владения, должны были, при вступлении в Саксонию, получить обратно свое оружие, отправленное вслед за ними на повозках. Коломб, знавший о том, намеревался двинуться к Адорфу и атаковать саксонцев на границе, в то время, когда они, только что получив оружие, еще не будут готовы к отпору. У Люцова было 400 человек, и потому силы прусских партизан вместе были достаточны для предположенного нападения. Не довольствуясь этим, они хотели пробраться к Аугсбургу и уничтожить стоявший там значительный артиллерийский парк. Оба отряда, различными путями, двинулись по условленному направлению. Но, по достижении богемской границы, оказалось, что саксонцы, изменив данный им маршрут, уже успели пройти через Циттау в Саксонию. Вслед за тем 28 мая (9 июня) было получено известие о заключении перемирия. Коломб немедленно обратился к Нейштадту-на-Орле, и, прибыв туда 30 мая (11 июня), узнал, что одним из условий перемирия подразумевалось, чтобы все отряды союзной армии, находившиеся за Эльбой либо в Саксонии, возвратились в Пруссию не позже 31 мая (12 июня). Не имея возможности исполнить такое требование, Коломб дал отдых своему отряду, а потом, по соглашении с саксонскими управлениями, выступил к Эльбе и 10 (22) июня уже достиг Кетена, когда внезапно был настигнут вестфальским отрядом генерала Басти-неллера, состоявшим из трех эскадронов и одного батальона. Вестфальцы требовали, чтобы Коломб, со всеми своими людьми, сдался в плен, но ловкий партизан ускользнул от преследовавшей его кавалерии, переправился на пароме, 11 (23) июня, близ Акена, у Брейтенгагена, и, войдя в сношение с русскими войсками, наблюдавшими Магдебург, двинулся на присоединение к блюхеровой армии, в Силезию. В продолжение всей экспедиции отряд потерял 14 человек^1.

Совершенно иная участь постигла отряд другого прусского партизана – майора Люцова. При формировании этой так называемой «черной дружины» (Die schwarze

Schaar), «дружины мести» (die Schaar der Rache), имели в виду, чтобы она служила кадром, к коему присоединились бы все немцы, ненавидевшие французов. Полагали, что сей отряд в короткое время сделается целой армией. Вышло иначе: Германия не восстала; весь Рейнский союз по-прежнему остался на стороне Наполеона. Только бывшие прусские области и Саксония доставили волонтеров в «черную дружину», и притом в небольшом числе. Таким образом, составилась часть войск, слишком большая для партизанских действий и далеко не достигавшая силы и самостоятельности особой армии.

Отряд Люцова, выступив из Силезии, в числе 800 человек пехоты и 200 кавалерии, усилился в Саксонии 600 пехотинцами и прибывшими из Альтмарка 100 гусарами. Генерал Винцингероде придал отряду полсотни казаков. Затем пришли отличные тирольские стрелки, под начальством бывших гоферовых сподвижников, Ридля и Эннемозера, и несколько испанцев, возбужденных жаждой мести против притеснителя их отечества. Состав отряда постепенно увеличился до 3 батальонов и 4 эскадронов с 9 орудиями, в числе 2500 человек. Многие знатнейшие и известнейшие своими дарованиями молодые люди стали в ряды «черной дружины». В числе их были: принц Каролатский, поступивший рядовым егерем в вольную дружину, Генрих Стеффенс и народный певец Теодор Кернер. Начальники отряда вошли в сношения со многими из жителей Тюрингервальда, Гарца, Франконии, Вестфалии, Ост-Фрисландии. Сообщники их втайне готовили на различных пунктах склады оружия и обещали содействовать ополчению против французов.

Большая часть пехоты, состоявшей в отряде, по предложению генерала Валь-модена была присоединена к его корпусу. Остальную же пехоту в конце мая (н. ст.) предполагалось послать в Гарц, но так как в это же самое время была предпринята графом Воронцовым и генералом Чернышевым экспедиция к Лейпцигу, то начальник сей пехоты майор Петерсдорф, со своими 900 человек, присоединился к войскам Воронцова, а майор Люцов, с кавалерией, в числе 400 человек, решился направиться в тыл неприятелю. С этой целью он переправился через Эльбу и выступил из Стендаля в Гарц 17 (29) мая. Отряд его состоял из четырех эскадронов: двух гусарских, одного уланского и одного конно-егерского; адъютантом своим он назначил Кернера. Двинувшись через Кальферде, в окрестности Гальберштадта, Люцов узнал, что сей город, после нападения, сделанного Чернышевым, был сильно занят неприятельскими войсками, и потому прусский партизан направился левее, вдоль восточного склона Гарца, в Тюрингию, к Бутельштедту. В Веймаре стояла тогда пехота, в числе до 1000 человек, а вблизи – до 1500 польских улан и французских драгун, что заставило Люцова отказаться от нападения на сей город. Пройдя совершенно незаметно от неприятеля, он прибыл поутру 22 мая (3 июня) на дорогу, ведущую из Веймара в Йену, и сошелся там (как уже было сказано) с Коломбом. Условившись действовать заодно, партизаны двинулись различными дорогами к богемской границе, в окрестности Эгры. По переправе через Заалу, между Йеной и Лобедой, Люцов нашел в Роде 400 человек пехоты Рейнского союза, которые почти все добровольно присоединились к отряду и поступили под начальство поручика Рейхе, одного из отличнейших офицеров «черной дружины». 23 мая (4 июня) отряд достиг Нейштадта-на-Орле, пройдя в продолжение 6 суток по дурным дорогам 34 мили (более 230 верст). Далее в Шлейце, присоединив к своему отряду еще 100 человек Рейнского союза, Люцов прибыл 25 мая (6 июня) в Плауэн, где дал дневку людям и разослал разъезды для разведания о неприятеле и для собрания сведений о видах австрийского правительства^2.

Два дня спустя Люцов, отрядив поручика Кропфа с уланским эскадроном и поручика Рейхе с 300 человек пехоты к Гофу, направился с остальной конницей к Адорфу для совокупного нападения с Коломбом на саксонцев, двигавшихся без оружия до богемской границы. Храбрый Кропф застиг врасплох и уничтожил неприятельские аванпосты, овладел предместьем и намеревался, вместе с пехотой поручика Рейхе, ворваться в город, но, получив от начальника баварских войск известие о заключении перемирия, возвратил пленных, отошел, по направлению на Адорф, к Регниц-Лоссау и дал знать Люцову о прекращении военных действий. Получив эти сведения, Люцов тотчас известил начальника саксонских войск в Дрездене, генерала Герсдорфа, о намерении своем вследствие заключения перемирия возвратиться кратчайшим путем на правую сторону Эльбы, причем, поставляя на вид совершенную невозможность достигнуть к 12 июня (н. ст.) правого берега Эльбы, просил прислать саксонского офицера, для сопровождения отряда. В ожидании ответа Люцов остался у Плауэна, где 2 (14) июня получил письмо генерала Герсдорфа с изъявлением согласия на его просьбу; вместе с тем Герсдорф дал знать, что обо всех обстоятельствах этого дела было послано им донесение в главную квартиру императора Наполеона.

На следующий день, 3 (15) июня, отряд Люцова, при котором находился, в качестве комиссара, саксонский поручик Гесниц, выступил из Плауэна. 4 (16) июня Люцов явился в Гере к начальнику стоявших там французских войск, который отпустил захваченного французами, ехавшего с поручением по службе, прусского волонтера, пригласил Люцова к обеду и хотел дать одного из своих офицеров для сопровождения отряда; но сам Люцов отклонил его вызов, полагая, что для безопасности марша прусских войск было весьма достаточно находившегося при них саксонского комиссара. Для избежания столкновения с французскими и рейнскими войсками отряд постоянно располагался под открытым небом и 5 (17) июня, пройдя через местечко Цейц, занятое вюртембержцами, стал ввечеру на биваках у селения Кицена, близ Люцена. Едва лишь кавалеристы Люцова успели разнуздать лошадей, как разъезды донесли о наступлении сильной неприятельской кавалерии. Поручику Кропфу, посланному парламентером к начальнику этого отряда, было объявлено, что «командующий войсками в Лейпциге, герцог Падуанский (Арриги) требует, чтобы майор Люцов остановился в ожидании французского офицера, который будет сопровождать его при дальнейшем движении». С обеих сторон было дано честное слово не нарушать перемирия, а между тем поручики Кропф и Гесниц отправились в Лейпциг, к герцогу, для окончательного с ним соглашения. Лейпцигская молодежь, выражая общественное мнение, подавленное присутствием французов, встретила и провожала прусского офицера до самой квартиры герцога с громкими восклицаниями «Ура, Виват!» (Lebe Hoch!) и другими выражениями сочувствия и восторга.

А между тем отряд Люцова уже был обречен гибели. Наполеон, озлобленный успехами союзных партизан и опасавшийся влияния народных вооружений на дух Рейнского союза, повелел «истребить все разбойничьи шайки, ведущие войну по примеру Шиля»3. Едва лишь Кропф успел войти к герцогу Арриги и объяснить ему цель своего поручения, как герцог хладнокровно сказал ему: «По повелению императора майор Люцов со своей разбойничьей шайкой объявлен состоящим вне покровительства законов (hors de la loi); вы мой арестант». При сих словах вошли четыре жандарма, которые, обезоружив прусского офицера, отвели его под стражу. Выждав несколько времени его возвращения, Люцов выступил по дороге к Альтранштедту. Желая остановить наступление неприятельских колонн, за ним следовавших, и дать время своему отряду отдалиться от них, он, вместе с Кернером, перескочил через широкий ров, отделявший его от ближайшей колонны, и, обратившись к командиру этих войск, вюртембергскому генералу Норманну, спросил у него о цели их наступления. Норманн отвечал, что ему приказано занять деревню, через которую уже прошел прусский отряд. На вопрос Люцова, может ли он видеть главного начальника, и не будет ли в продолжение его отсутствия сделано нападение на его отряд, Норманн уверял, что он в этом отношении может быть совершенно спокоен, и приказал проводить его к генералу Фурнье. Между тем прусские войска отступили четырьмя небольшими колоннами, кроме нескольких офицеров, остававшихся позади в ожидании возвращения своего начальника. Как только Люцов, подъехав к Фурнье, стал просить его, чтобы он остановил свои войска для избежания встречи с отрядом, долженствующим возвратиться за Эльбу на основании перемирия, французский генерал закричал ему в ответ: L’armistice pour tout le monde excepté pour vous[69]. Этого было довольно для убеждения Люцова в вероломстве неприятелей. Повернув круто коня назад, он опять перескочил через ров, промчался мимо Норманна и стал в голове своего отряда. Вслед за ним подъехал к вюртембергской колонне генерал Фурнье, который, изъявив свое неудовольствие Норманну за то, что он позволил прусским войскам сняться с бивуака, приказал остановить их. «Если они не сдадутся, – сказал он,– рубите их; я поддержу вас». Получив это приказание, Норманн, с двумя эскадронами, пустился рысью, опередил головную часть прусского отряда и преградил ему путь. Уже было 9 часов вечера. По свидетельству самого Норманна, егеря Люцова первые открыли огонь по вюртем-бержцам, которые, будучи озлоблены потерей нескольких своих товарищей, пошли в атаку и врубились сперва в прусскую кавалерию, а потом и в пехоту; по словам же сподвижников Люцова, это нападение было совершенно внезапно. В продолжение четверти часа весь отряд был рассеян. Сам Люцов, тяжело раненый и упавший с лошади, будучи окружен неприятелями со всех сторон, был обязан своим спасением обер-егерю Бечвартовскому с 12 уланами, разогнавшему вюртембергских драгун и выручившему своего начальника; затем один из прусских гусар соскочил с коня, посадил верхом Люцова и дал возможность ему спастись, а сам попался в руки неприятелей. Между тем, Бечвартовский, с уланским эскадроном, пользуясь наступившей темнотой, пробился сквозь вюртембергскую кавалерию, переправился в ту же ночь через Луппу и через Эльстер у Шкейдица, а на следующий день, 6 (18) июня, через Мульду у Рагуна, и, достигнув ввечеру Эльбы у Фокероде (выше Росслау), переправился там, частью вплавь, частью на небольших лодках.

Майор Люцов и поручик Рейхе с 20 людьми кинулись по направлению к Гарцу, мимо Зангергаузена, и с помощью жителей пробрались далее, мимо Бернбурга, занятого двумя вестфальскими кирасирскими полками, к Заальгорну, близ устья Заалы, где и переправились на правую сторону Эльбы. По свидетельству Плото, вместе с ними ушли и казаки, состоявшие при отряде.

Многие из рассеявшихся воинов Люцова, и даже из захваченных в плен и отведенных в Лейпциг, избавились от гибели, переодевшись крестьянами либо в женском платье. В числе спасшихся истинно чудесным образом был тяжело раненый Теодор Кернер^4.

Наполеон, получив донесение об уничтожении отряда Люцова, повелел препроводить пленных его воинов, под строжайшим присмотром, в савойские крепости. Молодые люди, большей частью получившие образование в университетах, ставшие в первых рядах защитников независимости Германии, были скованы попарно, как каторжные, и посланы усиленными маршами в Савойю. Участие лейпцигских жителей в судьбе раненых и пленных отряда Люцова возбудило гнев Наполеона до того, что, по его приказанию, Лейпциг был объявлен в осадном положении, жители обложены тяжкой контрибуцией и принуждены выдать все находившееся у них оружие, колониальные товары опечатаны, продовольствование крепости Виттенберга отнесено насчет города^5.

Все представления союзных генералов насчет вероломного поступка с отрядом Люцова были безуспешны. Бертье сперва отговаривался недоразумениями и приписывал случаю это вопиющее дело; а потом обвинял самого Люцова, который, по свидетельству его, «получив от посланного к нему офицера генерального штаба копию с договора о перемирии, сказал, что он не признает его. Когда ему поставили на вид, что он должен был к 12 июня возвратиться за Эльбу, он отвечал, что это условие не обязательно для его отряда (поскольку его корпус является фрайкром – свободным корпусом). С 7 по 18 июня майор Люцов продолжал неприязненные действия, задерживая почты, курьеров и одиночных солдат, налагая контрибуции и вербуя в свой отряд студентов и других молодых людей»6. Пленные, захваченные вопреки народному праву, не были разменены и получили свободу не прежде, как по занятии союзниками Парижа.

Единственным возмездием за гибель отряда Люцова было то, что, по предложению Гнейзенау, союзники нарушили 5‐ю статью договора о перемирии, коей обязывались снабжать каждые 5 дней продовольствием крепости Данциг, Модлин, Замостье, Штетин и Кюстрин, обложенные союзными войсками. Неисполнение этого условия ускорило сдачу упомянутых крепостей по возобновлении военных действий^7.

При сосредоточении сил Наполеона перед сражением под Бауценом многие пункты на левой стороне Эльбы, до того времени довольно сильно занятые его войсками, были очищены, либо охраняемы небольшими отрядами. Граф Воронцов, прибывший между тем от Одера к Магдебургу, узнав, что некоторые части корпуса графа Вальмодена находились за Эльбой, послал, из вверенного ему отряда, подполковника Борисова, с казачьим полком Дячкина, одним эскадроном Волынского и одним же Павлоградского полка, всего в числе до 460 человек, приказав ему сделать поиск на левую сторону Эльбы, в окрестностях Магдебурга, и, ежели можно, выйти на дорогу, ведущую из сего города в Лейпциг^8. Отряд Борисова 10 (22) мая, переправившись через Эльбу близ Акена, на следующий день прибыл в Дессау, откуда тогда же выслал партии в различные стороны; одна из них, достигнув Бернбурга, захватила там неприятельских квартирьеров, которые показали, что им было поручено занять квартиры для кавалерийского отряда под начальством дивизионного генерала Поансо (Poinsot), в числе 730 человек, двигавшегося на присоединение к армии. Получив сии сведения, Борисов 11 же (23) мая выступил наперерез неприятелю, к дороге, ведущей из Бернбурга в Лейпциг, и, узнав, что отряд Поансо остановился на ночлег в Кенерне, повернул к этому местечку, прибыл туда ночью, занял своими партиями все дороги и на рассвете атаковал почти вдвое сильнейшего неприятеля. Французы, не выждав нападения, быстро ушли по дороге в Галле; но Борисов настиг их и после упорного боя совершенно рассеял французскую кавалерию, положил на месте 250 человек и захватил в плен самого Поансо, более 20 офицеров и 300 нижних чинов. Со стороны русских урон состоял: тяжелоранеными в одном офицере и 12 рядовых; легко ранены: 2 офицера, 4 унтер-офицера и 18 рядовых^9.

Генерал-адъютант Чернышев, находясь со своим отрядом в корпусе графа Вальмодена, на нижней Эльбе, узнал от высланных им партий о движении значительного неприятельского парка по направлению через Гальберштадт к Магдебургу и испросил у своего корпусного командира разрешение сделать поиск к Ганноверу. Между тем из перехваченной казаками депеши оказалось, что сей парк, состоявший из 14 орудий и 80 зарядных ящиков, и большой обоз с оружием и амуницией, под прикрытием 2000 человек пехоты и конницы, должен был с 17 (29) на 18 (30) мая ночевать в Галь-берштадте. Генерал Чернышев, со своим отрядом, в числе 2350 человек регулярной кавалерии и казаков, с двумя конными орудиями^10, переправился немедленно через Эльбу, у Феркланда, ввечеру 16 (28) мая, и, пройдя в 36 часов более 100 верст, прибыл 18 (30) мая к рассвету в окрестности Гальберштадта. В 7 верстах от города перехвачено было донесение, из которого узнали, что в селении Гессене, около 20 верст от Гальберштадта, ночевал другой парк, из 16 орудий, с прикрытием в 4500 человек, долженствовавший в то же утро соединиться с парком, стоявшим в Гальберштадте, и вместе с ним продолжать движение к Магдебургу. Получив эти сведения, Чернышев решился, не обращая внимания на усталость людей, тотчас атаковать неприятеля. Надежда его – застичь врасплох прикрытие парка – не исполнилась: еще накануне вестфальские жандармы дали знать о наступлении русских, что заставило начальника неприятельских войск, дивизионного генерала Охса, принять меры для обороны[70]. Артиллерийский парк был расположен в виде четвероугольника, на расстоянии около версты от города, между речкой Гольцемой и окопанной рвами дорогой, ведущей из Гессена. Пехота расположилась внутри этого вагенбурга[71]; артиллерийские орудия были поставлены на двух фасах его, обращенных к дороге и в поле; кавалерия стояла по сторонам. Вообще расположение неприятеля, усиленное естественными преградами, было весьма выгодно; но, так как, между тем, пришло донесение от разъездов, что большой парк уже выступил из Гессена к Гальберштадту, то и нельзя было генералу Чернышеву отлагать предположенную атаку.

Казачий полк Сысоева был выслан на брауншвейгскую дорогу для задержания приближавшегося неприятеля; полковник Греков 18-й, со своим полком и с Рижскими драгунами, получил приказание ворваться в город, захватить остановившихся там на квартирах вестфальцев и напасть оттуда на парк; полковник Власов 3‐й должен был атаковать его на пространстве между речкой и дорогой; сам же Чернышев, с остальными войсками отряда, расположился фронтом к дороге. Полковник Греков ворвался в город и захватил несколько пленных, но Власов, встреченный картечью и сильным ружейным огнем, был принужден обратиться назад. Полковник Сысоев донес, что прикрытие большого парка, услышав канонаду, ускорило шаг. В это самое время два русских конных орудия, весьма выгодно расположенных, против угла вагенбурга, Генерального штаба капитаном Богдановичем, открыли огонь так удачно, что с первых выстрелов взорвали 5 зарядных ящиков. Генерал Чернышев, пользуясь произошедшим от взрывов смятением в вагенбурге, повел решительную атаку всеми своими войсками; по данному им сигналу казаки, гусары и драгуны кинулись на батареи, промчались под картечными выстрелами и, ворвавшись в вагенбург, частью изрубили, частью забрали в плен его защитников. Трофеями победы были все 14 орудий, 11 зарядных ящиков (прочие взорваны) и более 1000 пленных, в числе коих сам генерал Охс, один полковник и 15 (по другим сведениям – 6) офицеров. Значительный обоз, с провиантом, оружием и амуницией, и 800 лошадей достались в добычу победителям. Со стороны русских потеря вообще не превышала 40 человек; в числе раненых был Финляндского драгунского полка полковник Древич.

Едва кончилось дело, приблизился большой парк по дороге из Гессена. Чернышев выступил ему навстречу и не только остановил его авангард, но заставил неприятеля податься несколько назад; а между тем орудия и прочая добыча были отправлены по дороге к Бернбургу. Обеспечив их движение, Чернышев следовал за ними и переправил все отбитые орудия и обозы у Росслау на правую сторону Эльбы^11.

Между тем граф Воронцов, находившийся под Магдебургом, послал сильную казачью партию вверх по Заале с приказанием забрать по пути все лодки и паромы и спустить их в Эльбу, что, вместе с судами, собранными на сей реке, долженствовало послужить к сооружению моста несколько ниже устья Заалы. Тогда же были приготовлены все необходимые к тому канаты, якоря, доски и прочие материалы. Таким образом, изготовив средства для переправы через Эльбу, граф Воронцов условился с генерал-адъютантом Чернышевым выслать генерал-майора Орурка, с 1000 человек пехоты и двумя орудиями, на дорогу, ведущую из Лейпцига в Дрезден, одновременно с движением Чернышева вверх по Заале; сам же граф Воронцов 24 мая (5 июня) выступил с частью своего отряда от Кенигсборна к Дессау^12. В это время были получены им сведения, что в Лейпциге формировался кавалерийский корпус, под начальством герцога Паду-анского (Арриги), в числе нескольких тысяч новобранцев, а пехоты было немного, и что там же находились большие склады оружия и значительная военная казна. Граф Воронцов решился немедленно идти к Лейпцигу, условившись с генералом Чернышевым атаковать совокупными силами обоих отрядов стоявшие там неприятельские войска. Оставив под Магдебургом часть блокадного корпуса, под начальством полковника Красовского^13, граф Воронцов двинулся от Кенигсборна на Дессау, с отрядом, состоявшим из 13‐го егерского полка, 5 сводных гренадерских батальонов, прусского волонтерного батальона (Frei-Corps) майора Петерсдорфа и конных рот №№ 11 и 13, и с отрядом графа Орурка, в составе Павлоградского гусарского, Волынского уланского и двух казачьих полков, всего в числе около 5000 человек с 24 орудиями^14. Дальнейшее движение графа Воронцова из Дессау, по дороге, ведущей на Делич к Лейпцигу, было совершено усиленным маршем; пехота его ехала на подводах. Генерал Чернышев сперва направился к Бернбургу, чтобы отвлечь внимание неприятеля от цели своих действий, а потом устремился к Деличу, где русские отряды соединились и потом продолжали ускоренное движение к Лейпцигу. По прибытии в окрестности сего города, поутру 26 мая (7 июня), начальники войск условились между собой, чтобы граф Воронцов наступал прямо, а генерал Чернышев вышел на дорогу, ведущую из Торгау. Приблизившись к местечку Таухе, Чернышев занял сильными партиями все ведущие туда пути и потом ударил стремительно на два полка кавалерийской дивизии генерала Пире, находившейся тогда на ученье. Неприятель, атакованный совершенно врасплох, был опрокинут; прочие полки этой дивизии покушались остановить русского партизана, но также были рассеяны им, с потерей захваченных в плен 14 офицеров 400 нижних чинов. В то время, когда Чернышев, преследуя разбитую неприятельскую конницу, подошел к самой заставе, выехал из города генерал Пире с трубачом. Испросив позволение объясниться с начальником русских войск, Пире объявил, что в Лейпциге было получено повеление прекратить военные действия по случаю заключения перемирия на два месяца. Чернышев, оставив генерала Пире заложником, послал к графу Воронцову испросить его разрешение насчет дальнейших действий. Между тем кавалерия отряда Воронцова, под начальством графа Орурка, опрокинула у селения Эйтрича несколько неприятельских эскадронов и захватила в плен четырех офицеров и полтораста нижних чинов. Граф Воронцов, пройдя по дессауской дороге к городу, построил свою пехоту в колонны к атаке и готовился штурмовать город, но в это самое время выехавший ему навстречу, в качестве парламентера от герцога Падуанского, начальник штаба 3‐го кавалерийского корпуса, генерал Ла-Мотт объявил о заключении перемирия и показал графу Воронцову письмо герцога Бассано (Маре), содержавшее в себе официальное уведомление о прекращении военных действий. Не имея возможности сомневаться в истине сего известия, и опасаясь зажечь город, стреляя по занимавшим его войскам, граф Воронцов согласился прекратить действия, с тем, чтобы герцог прислал к нему заложником одного из французских генералов, вследствие чего остался при отряде графа Воронцова генерал Ла Мотт. Затем русские генералы двинулись обратно к Эльбе и по прибытии в Дессау, получив повеление прекратить военные действия, отпустили обоих заложников. Таким образом, известие о заключении перемирия прервало экспедицию, которая, без всякого сомнения, имела бы весьма важные последствия^15.

Одновременно со сражением при Бауцене был отряжен для действий в тылу неприятельской армии генерал-майор Кайсаров с донским казачьим Иловайского 10‐го полком, к которому примкнули 70 драгун прусского Неймаркского полка. 12 (24) мая, на рассвете, отряд Кайсарова напал на двигавшийся от Рейхенбаха к Герлицу неприятельский парк, опрокинул его прикрытие и захватил 8 орудий, из числа которых 2 были увезены казаками, а прочие заклепаны по случаю наступления несравненно сильнейшего неприятеля. Из числа людей, состоявших при парке, убиты: один генерал, один полковник и до 200 нижних чинов; в плен взяты 48 человек; а из русского отряда убиты: майор Московского ополчения Кайсаров и один казак, ранены 9 казаков^16. 19 (31) мая генерал Кайсаров атаковал близ селения Вильгельмсбурга 150 кирасиров, отправленных из главной квартиры Наполеона пешком в Дрезден. Неприятели, окруженные со всех сторон казаками, бросились в крепкий замок и оборонялись там до тех пор, пока охотники, вызванные из отряда, не отбили ворота, истребили часть кирасир и захватили в плен двух офицеров и 50 нижних чинов, потеряв ранеными несколько человек. Начальник неприятельского отряда подполковник Карре был убит^17.

Во время отступления союзной армии в Верхнюю Силезию полковник Фигнер, посланный из окрестностей Грейфенберга на сообщения неприятеля, выступил 17 (29) мая из Либенталя к дороге, ведущей от Лаубана в Левенберг, и, выйдя на нее у Зейферсдорфа, расположил скрытно свой отряд^18, а между тем, разведав, что в этом селении было с небольшим сто человек, напал на них, французов истребил, а итальянцев, по изъявленному ими желанию, присоединил к отряду. Затем, проходя через Гер-мансдорф (к западу от Бунцлау), он захватил много пленных, из числа коих итальянцев и испанцев принял к себе, а французов, по собственному его донесению, «привел не в состояние вредить». 18 (30) мая, перейдя опять через дорогу, ведущую из Бунцлау в Гайнау, у селения Крабау, Фигнер встретил две роты французской артиллерии, шедшие без орудий в Торгау. Артиллеристы, имевшие ружья, покушались сопротивляться, но, будучи принуждены сдаться, были истреблены; получили пощаду одни лишь офицеры. Итальянцы и испанцы, поступившие в отряд, не уступали в ненависти к французам самому Фигнеру. Вслед за тем на пути из окрестностей Гайнау к местечку Прим-кенау русский партизан напал на пехотный отряд, в числе 400 человек, и истребил его, кроме нескольких итальянцев и немцев, пожелавших вступить на службу в союзную армию. 19 (31) мая, достигнув Нейштедтеля (Neustädtel), Фигнер открыл сообщение с корпусом Бюлова и сдал прусским войскам захваченных им французских офицеров и немецких солдат; а итальянцев и испанцев оставил при себе. Таким образом, он, в продолжение трех суток, пройдя наперерез всех сообщений неприятельской армии, от богемской границы до окрестностей Глогау, уничтожил три отряда, в коих вообще было более 700 человек^19.

Глава XV

Осада крепостей в тылу союзной армии

до заключения перемирия

ОСАДА ДАНЦИГА

На основании трактата, заключенного в Тильзите, Данциг был объявлен вольным городом; но Наполеон, под предлогом охранения континентальной системы, занял его своими войсками. Генерал-губернатор Рапп, не щадя ни труда, ни денег, постепенно обратил сей город в одну из сильнейших крепостей Европы. Данциг, как известно, лежит на левом берегу Вислы, на расстоянии одной мили от Балтийского моря. Через город текут две речки, Мотлау и Радауна, приспособленные к искусственному наводнению орошаемой ими низины; к юго-востоку же от города простирается ряд высот. Данциг состоит из 5 главных частей: Нидерштадт, на правом берегу Мотлау; Шпейхер-инзель (буян), между двумя рукавами сей речки; Альтштадт, Рехтштадт и Форштадт. Предместья же лежат вне укреплений. Остров Гольм, образуемый главным руслом Вислы и отходящим от него вправо рукавом Лааке, был соединен с левой стороной реки плавучим мостом и прикрыт валом со рвом и палисадами. На правом берегу Вислы, против северной оконечности Гольма, где находился форт Наполеон, был построен форт Опэ (Hautpoult), охранявший сообщение Данцига с укрепленной гаванью Вейхсельмюнде, против которой, у Ней-фарвассера, французы воздвигли форт Монтебелло. На северной стороне города, впереди Нидерштадта, сооружен ими форт Дезе. На южной стороне города высота Гагельсберг была усилена новым редутом с каменной одеждой, соединенным с главным валом галереей, покрытой крепкими сводами. Высота Бишофсберг, к востоку от Гагельсберга, была также укреплена и соединена галереей с главным валом. Возвышение Юденберг, унизанное батареями, впоследствии, уже во время перемирия, связано новыми шанцами с укрепленным лагерем, устроенным впереди Гагельсберга. Селения и отдельные здания, могущие послужить в пользу осаждающему, были снесены.

В конце 1812 и в начале 1813 годов генерал Рапп собрал в Данциге остатки «Великой армии», в числе до 40 000. Туда с различных сторон стекались войска всех родов оружия, различных наций: французы, немцы, поляки, итальянцы, голландцы, испанцы. Многие из них были настоящие инвалиды. Так как для этого множества людей недоставало ни продовольствия, ни медикаментов, то Рапп выслал из города несколько тысяч неспособных; тем не менее, однако же, все еще оставалось в Данциге до 35 000 человек, в числе коих на первый раз не более 10 000 были в состоянии действовать^1.

Во время наступления русских войск к нижней Висле граф Платов, двигаясь с казачьим отрядом в отдельной колонне, обложил Данциг в начале января 1813 года^2. Две недели спустя генерал-лейтенант Левиз принял начальство над блокадным корпусом, в числе около 13 000 человек^3, которые впоследствии долженствовали быть усилены еще 9000 человек^4. Неприятель производил почти ежедневно вылазки для разведки о блокадных войсках и сбора фуража в окрестных селениях, но каждый раз был отражаем с уроном. Из Данцига уходили польские солдаты, которые, по приказанию Левиза, были отпускаемы на родину их. 25 февраля (9 марта) прибыл генерал-майор Ададуров, с 12 дружинами петербургского и новгородского ополчений; тогда же пехотные полки Тульский и Навагинский двинулись в армию графа Витгенштейна. 13 (25) марта отправлены туда же артиллерийские роты: батарейная № 5 и конная № 3, и, кроме того, часть артиллерии блокадного корпуса послана в Диршау, для удобнейшего продовольствия лошадей фуражом с острова Ногата. 14 (26) марта прибыла в Диршау еще одна дружина (9-я) петербургского ополчения; вслед затем отправлен в армию графа Витгенштейна казачий Иловайского 9‐го полк. 24 марта (5 апреля) туда же послан казачий волонтерный Яхонтова полк и 11‐я легкая рота^5.

По прибытии к Данцигу герцога Александра Вюртембергского, назначенного командующим блокадного корпуса, 11 (23) апреля, он нашел, что число вверенных ему войск не превосходило 13 000 человек, а за исключением штаб– и обер-офицеров и нестроевых, в корпусе было 11 800 человек с 59 орудиями^6. По сведениям, полученным герцогом от незадолго перед этим вышедшего из крепости полковника Фигнера, тамошний гарнизон был многочисленнее облагавших его войск, которые, к тому же, будучи разделены на несколько отрядов, растянутых на значительном пространстве, беспрестанно подвергались нападениям неприятеля в превосходных силах. Несмотря на удобство доставки продовольствия морем и по течению Вислы, русские войска терпели крайнюю нужду в провианте и даже целых три дня оставались без хлеба. Причиной этому были беспрестанные споры между управлениями Померании и Западной Пруссии. Одним из первых распоряжений герцога Вюртем-бергского было приказание, чтобы весь хлеб в зерне и скот, находившиеся в селениях не далее мили от крепости, перевести назад, для лишения неприятеля возможности пользоваться этими средствами. Войска блокадного корпуса имели весьма мало патронов^7, и потому тогдашний начальник артиллерии всех действующих армий, генерал Ермолов, просил инспектора всей артиллерии, барона Меллера-Закомельского, чтобы нужное число патронов было доставлено под Данциг из отбитых у неприятеля запасов, находившихся в Ковне^8.

Герцог Вюртембергский желал приступить по возможности поспешнее к осаде крепости, но по отбытии 29 апреля (11 мая) в действующую армию 21‐й пехотной дивизии с принадлежащими к ней резервными батальонами блокадный корпус весьма ослабился. Получив из главной квартиры союзной армии уведомление, что, по тогдашним обстоятельствам, надлежало отложить на время предположенную осаду, герцог, тем не менее, принимал меры для приготовления осадной артиллерии. Ожидая вскоре прибытия орудий, обещанных шведским правительством, и надеясь также получить некоторое число их из Англии, он считал полезным иметь в своем ведении сию артиллерию, на случай изменения обстоятельств; а чтобы обеспечить осадные орудия от неприятеля, намеревался поместить их в крепости Пиллау. Между тем побеги из данцигского гарнизона усиливались; провианта в тамошних магазинах оставалось много, но мяса не было; солдаты уже начали питаться кониной. В таком положении дел настало перемирие^9.

ОСАДА МОДЛИНА

Крепость эта была обнесена валом сильной профили, с палисадами на покрытом пути и у подошвы контрэскарпа. Для обороны мертвых пространств были сооружены казематы с крепкими сводами. По крутым высоким берегам Вислы и Нарева верки имели меньшую профиль, но были усилены двойной палисадной оградой. Равелины и люнеты также представляли средства к упорной защите. В люнетах, а равно и в плацдармах покрытого пути, были построены блокгаузы. В крепости находились многие строения, обеспеченные от навесного огня. Гарнизон состоял из 4500 человек польской пехоты и трех артиллерийских рот, двух французских и одной саксонской, под начальством дивизионного генерала Дендельса. Пороха было много; мука, сухари, солонина и скот находились также в значительном количестве. Генерал Паскевич, которому была поручена блокада Модлина, надеялся, посредством сношений с жителями и с гарнизоном, усилить побеги из крепости^10.

Корпус генерал-лейтенанта Паскевича, в числе 7000 человек с 48 орудиями^11, в феврале обложил Модлин. По взятии Торна инженер генерал-лейтенант Опперман предлагал немедленно приступить к осаде Модлина, употребив для сего всю имевшуюся в Торне годную артиллерию, но оказалось, что этих орудий было недостаточно, а также, что для ведения осады требовалось, по крайней мере, 12 000 человек пехоты. Поэтому Барклай-де-Толли, получив повеление князя Кутузова об отправке из Торна к Модлину крепостной артиллерии, пороха и снарядов, изъявил мнение, что надлежало до времени отказаться от предполагаемой осады, ограничиваясь тесной блокадой крепости12. Между тем Дендельс, через присланного им для переговоров в Закрочин адъютанта, изъявил желание сдать крепость на следующих условиях: во-первых, чтобы полякам, состоявшим в гарнизоне, было объявлено от русского правительства всепрощение; во-вторых, чтобы войска прочих наций поступили в Германский легион, тогда формировавшийся в Кенигсберге; в-третьих, сам Ден-дельс с некоторыми офицерами желал определиться в русскую службу, до тех пор пока не последует восстание Голландии против Наполеона, а потом перейти в войска своего отечества; наконец, в-четвертых, он требовал, чтобы для приличия была сделана примерная осада крепости^13. Донесение Дохтурова об условиях, предложенных Дендельсом, пришло в главную квартиру союзной армии в то время, когда переговоры о перемирии уже были близки к окончанию, и потому император Александр повелел написать Дохтурову, что все предлагаемые условия будут исполнены и чтобы он старался окончить это дело, ежели можно, в 24 часа. В продолжение переговоров генерал Опперман, отправляясь из Торна к Модлину, склонил прусского коменданта в Грауденце выслать туда вверх по течению Вислы тяжелую артиллерию и порох; из Торна также были отправлены крепостные орудия и боевые припасы. Надеясь на сговорчивость модлинского коменданта, генерал Опперманн предполагал, немедленно по прибытии из Грауденца артиллерии, открыть сильное бомбардирование по крепости и тем побудить неприятеля к сдаче^14. Но, по всей вероятности, Дендельс встретил в гарнизоне сопротивление своим видам либо получил сведения о наступлении французской армии к Одеру: присланный им адъютант (тот самый, который и прежде приезжал в Закрочин) дал знать, от имени своего начальника, что «он, имея некоторые причины заключить о перемене военных обстоятельств в пользу французских войск, не может исполнить данного им слова»15. После такого явного нарушения обещаний переговоры были прерваны, и генерал Паскевич уже начал бомбардировать крепость, в конце мая (ст. ст.), когда известие о перемирии заставило его прервать действия.

ОСАДА ЗАМОСТЬЯ

Крепость Замостье, в 80 верстах от Люблина, лежит на плато, омываемом с двух сторон болотистыми речками. С 1809 по 1813 год были совершены многие работы, весьма усилившие эту крепость^16. Гарнизон состоял из 4500 человек польских войск, под начальством дивизионного генерала Гауке^17. Генерал-лейтенант Рат, которому было поручено обложение Замостья, приняв, в конце января, начальство над отрядом генерал-лейтенанта Мусина-Пушкина, в числе 4800 человек с 16 орудиями^18, прибыл в Люблин, оставил там Охотский батальон, и, за отделением нескольких небольших отрядов, подошел в начале февраля к Замостью, имея не более 3000 человек пехоты^19. Едва лишь успел он обложить крепость и пресечь сообщение гарнизона с окрестной страной, как получил из главной квартиры приказание снять блокаду и присоединиться со вверенными ему войсками к корпусу Сакена, действовавшему в юго-западной части герцогства Варшавского. Хотя впоследствии это распоряжение было отменено, однако же генерал Гауке воспользовался прерванием блокады не только для сбора съестных припасов в люблинском и седлецком департаментах, но и для набора солдат. По возвращении к Замостью Рат занял все поступы, ведущие к крепости, выдвинул посты по течению верхней Вислы и учредил управление в окрестной стране. Из Замостья весьма часто являлись дезертиры, и гарнизон терял ежедневно от болезней до 20 человек^20. Генерал Рат, желая побудить коменданта к скорейшей сдаче, писал ему, что, в случае упорства его, он и все офицеры замостского гарнизона будут сосланы в отдаленнейшие области Российской империи^21. Затем, получив в подкрепление несколько тысяч человек полтавского ополчения, под начальством генерал-майора князя Жевахова, генерал Рат оставил из них при блокадном корпусе только 1200 человек, а прочих разместил на различных пунктах страны для сохранения порядка и для сбора провианта и прочих реквизиций. Несколько вылазок, сделанных гарнизоном, были отбиты с успехом; но в ночи на 15 (27) апреля удалось полякам атаковать значительными силами одну из русских батарей, сооруженную в близком расстоянии от крепости, и овладеть четырьмя орудиями. Генерал Рат, ограничиваясь тесным обложением Замостья, считал необходимым бомбардировать крепость, и для этого просил доставить из Киева несколько мортир^22; а между тем пришло известие о заключении перемирия.

ОСАДА ШТЕТИНА

Эта крепость была усилена французами; форт Дамм, на правой стороне Одера, сооружен снова; предместья снесены. Гарнизон, в числе 8000 человек, под начальством генерала Грандо, был снабжен в изобилии съестными и военными припасами.

6 (18) марта генерал-лейтенант граф Тауэнцин, с отрядом в числе 11 000 человек^23, обложил Штетин с обеих сторон Одера. Для отрезания неприятелю сообщения водой были вооружены прусскими войсками две большие лодки, и, кроме того, на озере Дамм находились четыре шведских канонерских бота. Неприятель делал сильные вылазки, с постоянным успехом отражаемые прусскими войсками; но положение их весьма затруднялось тем, что им надлежало по возможности щадить свой город^24.

Во время отступления союзной армии от Эльбы к Бауцену последовало повеление прусского короля генералу Тауэнцину отрядить все резервные батальоны, кроме четырех, на усиление корпуса Бюлова, прикрывавшего Берлин. По отбытии сих войск Тауэнцин ограничивался наблюдением крепости до прибытия померанских ландверов; а затем наступило перемирие, после которого он, получив другое назначение, сдал команду над блокадным корпусом генерал-майору фон Плецу^25.

ОСАДА КЮСТРИНА

Крепость Кюстрин, на правом берегу Одера, у впадения Варты, образующей к югу и юго-востоку большое озеро, прикрытая с северо-восточной стороны болотистой низменностью, была занята 4000 человек войск различных наций, под начальством дивизионного генерала Фурнье-д’Альб^26.

22 февраля (6 марта), одновременно с прибытием к Одеру корпуса графа Витген-штейна, был отряжен к Кюстрину, для наблюдения за сей крепостью, генерал-майор Гельфрейх, с отрядом в числе 1700 человек^27. Подойдя к крепости, в ночь с 24 на 25 февраля (с 8 на 9 марта), Гельфрейх открыл с правого берега Одера сильную канонаду и потребовал сдачи; ответом ему был не менее сильный огонь крепостных орудий и разорение предместья Киц (Kietz). Несколько дней спустя французы сделали вылазку и, оттеснив русский пост, стоявший на мызе Блейен, фуражировали в окрестных селениях.

5 (17) марта отряд генерала Гельфрейха, получив предписание идти на соединение с корпусом графа Витгенштейна, в Берлин, был сменен под Кюстрином отрядом графа Воронцова, в числе 2500 человек с 12 орудиями^28, который, несколько дней спустя, был усилен отрядом графа Орурка, в числе 1500 человек с 14 орудиями^29. Граф Воронцов, переправившись у Франкфурта на левую сторону Одера, оставил в сем городе 6 Сводных гренадерских батальонов с 8 орудиями 13‐й конной роты, расположил у местечка Лейбуса 13‐й и 14‐й егерские полки с четырьмя остальными орудиями той же роты и поставил казачьи полки Барабанщикова и Быхалова у самой крепости по левому берегу Одера, а полк Пантелеева по правую сторону реки, усилив их несколькими эскадронами гусар, поставленными у Зеелова и Бальца, на дорогах, ведущих в Берлин и Ландсберг. Состав гарнизона из войск различных наций и беспрестанные побеги солдат из крепости побудили некоторых прусских чиновников, с разрешения графа

Воронцова, открыть сношения с офицерами в крепости; но комендант не помышлял о сдаче. 2 (14) апреля генерал-лейтенант Капцевич, с войсками 24‐й пехотной дивизии, в числе менее 2000 человек^30, сменил графа Воронцова, который, оставив из своего отряда под Кюстрином казачьи полки Барабанщикова и Пантелеева, двинулся к Магдебургу^31. Генерал Капцевич, не видя возможности принудить к сдаче крепость, в изобилии снабженную припасами, надеялся ускорить взятие ее бомбардированием;

в конце мая (ст. ст.) было доставлено из Берлина 8 мортир, две 24-фунтовые и четыре 12-фунтовые пушки; получив эту артиллерию, русские войска приступили к сооружению батарей^32, но еще эти работы не были окончены, когда пришло повеление о пре-рвании военных действий по случаю заключения перемирия.

ОСАДА ГЛОГАУ

Крепость Глогау, важнейшая из всех твердыней Силезии, была тщательно усилена французами. Гарнизон ее состоял из 6000 человек различных войск, под начальством дивизионного генерала Лаплана. С 1 (13) марта крепость сия была обложена графом Сен-При, с частью корпуса Милорадовича, в числе около 5000 человек, с 18 орудиями^33. С обеих сторон по временам открывали огонь; гарнизон делал вылазки для сбора запасов в окрестной стране. Так как, между тем, корпус Милорадовича получил назначение двинуться к Эльбе, то на смену его войск, стоявших у Глогау, было предписано идти генерал-майору Шюлер фон Зендену, с прусским отрядом, собранным у Пархвица, в числе 3000 человек пехоты, с двумя эскадронами, одной пионерной ротой и 10 орудиями^34. Граф Милорадович, получив от генерала Зендена отзыв, что вверенный ему отряд, по малочисленности своей, не мог обложить крепость с обеих сторон Одера без содействия прусских войск, оставил под Глогау пехотные полки Московский и Либавский и 4 казачьих полка, в числе 1500 человек, с четырьмя легкими орудиями^35. 21 марта (2 апреля) корпус Милорадовича выступил к Бунцлау. Для обложения крепости войска генерала фон Зендена были расположены большей частью на левой стороне Одера, а на правой стояли 2 русских пехотных и 3 казачьих полка, в числе около 1000 человек, с четырьмя орудиями^36. С 20 марта (1 апреля) почти ежедневно гарнизон делал вылазки, не имевшие никаких важных последствий; дезертиры из крепости показывали, что в ней было достаточно запасов для войск, но что горожане уже терпели нужду в продовольствии. Эти известия подтвердились высылкой из Глогау многих жителей, 30 марта (11 апреля). Прибытие к блокадному корпусу 7 (19) апреля четырех прусских резервных батальонов[72] способствовало генералу Зендену тревожить неприятеля по ночам небольшими патрулями, которые пробирались к самому гласису неприятельских укреплений^37.

Между тем гарнизон постоянно занимал на правом берегу Одера соединенное мостом с крепостью селение Цербау, где находилось несколько ветряных мельниц; владея этим селением, французы могли там собирать войска для вылазок и фуражировать в окрестном пространстве. Чтобы лишить их сей выгоды, было предпринято взорвать мост, соединявший крепость с Цербау, и сделать нападение на сие селение тремя колоннами, двумя прусскими и одной русской, из коих в каждой было по 300 человек. Для взрыва приготовили лодку, нагруженную 18 пудами пороха; а взрыв должен был послужить сигналом для общей атаки. 17 апреля, в час пополуночи, войска скрытно подошли к Цербау. В то же время брандер приблизился к мосту, но остановился в 30 шагах, потому что неприятель преградил течение Старого Одера эстакадой. Заметив подплывшую лодку, французы стали стрелять по ней, что заставило экипаж поджечь привод и броситься вплавь к берегу. Как только последовал взрыв, то все три колонны устремились к Цербау: русские атаковали в центре; пруссаки – по флангам. Несмотря на множество завалов, устроенных в селении, союзники овладели им и заставили неприятеля отступить через мост в крепость; но когда они кинулись к мосту, то были встречены сильнейшим огнем из тяжелых орудий и принуждены остановиться. Таким образом, последствия этого нападения ограничились сожжением селения Цер-бау и принадлежащих к нему ветряных мельниц^38.

В мае блокадный корпус усилился несколькими батальонами силезского Ландвера; тогда же четыре прусских резервных батальона были отправлены в армию. По прибытии из Бреславля водой осадной артиллерии приступили в ночь с 24 на 25 апреля (с 6 на 7 мая) к открытию траншей, что на следующий день повело к довольно жаркому делу, в котором выбыло из фронта со стороны союзников около 100, а со стороны французов до 260 человек. Известие о последствиях сражения при Бауцене заставило генерала фон Зендена отправить осадную артиллерию вверх по Одеру к Бреславлю^39. Вслед затем 14 (26) мая, получив повеление снять блокаду Глогау, он отрядил (как уже сказано в XI главе) состоявшие при нем русские войска к Польской Лиссе и послал Ландверные батальоны в Швейдниц, а сам, с остальными войсками, в числе 4400 человек, с 12 орудиями, получив некоторые подкрепления, расположился впереди Бре-славля, а потом отступил вверх по Одеру.

Глава XVI

Расположение войск обеих сторон

по заключении перемирия

На основании договора о перемирии с обеих сторон были даны приказания немедленно вывести войска из полосы между демаркационными линиями, признанной нейтральной; а для избежания столкновений между войсками и для наблюдения за точным исполнением условий, относившихся к разграничению занимаемых ими пространств, съехались в Неймаркте уполномоченные, русские: генерал-адъютант граф Шувалов и флигель-адъютант полковник Орлов; прусские: генерал-лейтенант Клейст и генерального штаба подполковник Валентини; французские: дивизионный генерал граф Дюмутье и адъютант императора Наполеона бригадный генерал Флаго (Flahault).

Союзная российско-прусская армия, под начальством Барклая-де-Толли, была расположена следующим образом.

Армия генерала от кавалерии графа Витгенштейна, за исключением авангарда, в числе 20 000 человек, с 48 орудиями, на позиции у Пильцена; авангард его, под начальством графа Сен-При, с отрядами Эмануэля, Ридигера и Кайсарова, в числе 12 000 человек с 48 орудиями^1, между Стригау и Швейдницем; передовые посты его занимали линию, начиная от богемской границы у Дитерсбаха вниз по Боберу до Рудельштадта, далее через Болькенгайн к Стригау и по речке Стригау до дороги из Костенблута в Эберсдорф.

Корпус генерала от инфантерии графа Ланжерона, за исключением авангарда, в числе 9000 человек, с 84 орудиями, у Гейдерсдорфа; авангард его, под начальством генерал-майора Рудзевича, в числе 3000 человек, с 12 орудиями^2, у Вернерсдорфа; аванпосты примыкали левым флангом к аванпостам армии Витгенштейна и простирались оттуда по речке Стригау до местечка Канта, сильно занятого егерями и конницей.

Прусская армия, под начальством генерала от инфантерии Блюхера, вообще в числе 34 600 человек, с 146 орудиями^3, на позиции у Стрелена; авангард, под начальством генерал-майора Корсвандта, между Вильчау и Пельчицем; аванпосты от Канта до Олташина.

Корпус генерал-лейтенанта Сакена, в числе 9000 человек, с 48 орудиями^4, и прусский отряд генерал-майора Шюлера фон Зендена, в числе 6000 человек, у Олау (отряд Зендена с 5 (17) июня занял крепость Швейдниц); авангард корпуса генерала Сакена, под начальством генерал-майора Юрковского, у Каттерна; аванпосты от Олташина до реки Одера; особый отряд занимал Гундсфельд, протянув линию форпостов по правому берегу реки Вейде до устья ее при Одере; отряд генерал-майора Ланского у Волау; аванпосты его от устья Вейде по Одеру до Штейнау.

Отряд генерал-адъютанта Винцингероде, в числе 9000 человек, с 48 орудиями^5, у Польской Лиссы; передовые отряды его занимали Фрауштадт, Шлихтенсгейм, Герн-штадт и Трахенберг; аванпосты по течению Одера от Штейнау до Кроссена.

Третий гренадерский корпус генерал-лейтенанта Раевского, в числе 8000 человек, 5‐й гвардейский корпус генерал-лейтенанта Лаврова, в числе 7300, и прусская гвардейская бригада, в числе 7000, при Рейхенбахе; три кирасирские дивизии, в числе 4000 человек; легкая гвардейская кирасирская дивизия, в числе 1000 человек^6, и конная гвардейская артиллерия, по обе стороны Силезской Нейссы, между Гроткау и Фалькенбергом; резервная артиллерия^7, в числе около 5000 человек, при 300 орудиях, между Франкенштейном и Мюнстербергом[73].

Войска союзной армии получили приказание расположиться на тесных квартирах, в окрестности назначенных для них пунктов, за исключением авангардов, которые стали на биваках. Линии форпостов были разделены на участки, подчиненные частным начальникам, долженствовавшим наблюдать за строжайшим соблюдением обычных военных предосторожностей, как для предохранения от нечаянного нападения неприятельских войск, так и для прервания всяких сношений жителей страны, в которой находились союзники, с округами нейтральными либо занятыми неприятелем. Всех подозрительных людей приказано задерживать и отправлять по команде.

Для подания сигналов, между частями аванпостных линий и от них войскам, были устроены на господствующих пунктах маяки, при которых учреждены караулы. В случае зажжения маяков войскам надлежало собраться на заранее назначенных пунктах и расположиться на указанных для них позициях. Для постоянной же передачи сведений учреждены летучие почты между главной квартирой союзной армии и корпусами Блюхера и Сакена^8.

Главная квартира императора Александра находилась в замке Петерсвальде, на расстоянии одной мили (около 7 верст) от Рейхенбаха, а короля Прусского в селении Нейдорфе, на дороге в Швейдниц, в ¾ мили от Рейхенбаха и в ¼ мили от Петерсвальде; главная же квартира главнокомандующего Барклая-де-Толли – в Рейхенбахе^9.

Прусский корпус Бюлова был расположен в окрестностях Берлина, где находилась корпусная квартира; авангард у Миттенвальде; форпосты вдоль границы Мархии (Mark).

Отряд графа Воронцова, в числе 5000 человек, с 24 орудиями^10, на Гавеле и в Бранденбурге; казачьи форпосты сего отряда – от Брика до Эльбы^11.

Корпус наследного шведского принца, прибывшего в Стральзунд 6 (18) мая в числе около 24 000 человек с 62 орудиями^12, соединившись со Сводным корпусом графа Вальмодена, был расположен в продолжение перемирия для прикрытия Мак-ленбурга и Шведской Померании следующим образом: войска Вальмодена – по правому берегу нижней Эльбы; главная квартира его – в Бойценбурге; авангард его, под начальством генерал-майора Тетенборна, – у Лауэнбурга; передовые посты – от Дассова до Рацебургского озера и далее по течению реки Стекеница; по достижении же пункта на расстоянии одной мили от Лауэнбурга линия форпостов переходила на правую сторону помянутой реки и образовала дугу в полумиле от Лауэнбурга до Эльбы. 1‐я шведская дивизия, генерал-лейтенанта Сандельса, вместе с мекленбургским Ландвером стояла по квартирам между Гадебушем, Шверином и Висмаром; 2‐я шведская дивизия, генерал-майора Боссе, – в окрестностях Ростока; 3‐я шведская дивизия, генерал-лейтенанта Скиольдебранда, – между Трибзее и Гримм; резерв – у Рехтенберга и Францберга. Главная квартира наследного принца и фельдмаршала графа Стедингка находилась в Стральзунде^13.

Главная квартира Наполеона была перенесена 29 мая (10 июня) в Дрезден. Войска его, по заключении перемирия, были расположены следующим образом.

Дивизия Лаборда, Старой гвардии, – впереди Дрездена, на правой стороне Эльбы; Молодая гвардия, под начальством маршала Мортье, – в лагере при Польк-вице, близ Глогау; 1‐й корпус, маршала Даву, имел главную квартиру в Гамбурге; 2-й, маршала Виктора, – в Грюнеберге (Grüneberg ), в Силезии; 3-й, маршала Нея, – в Лигнице; 4-й, дивизионного генерала Бертрана, – в Шпроттау; 5-й, дивизионного генерала Лористона, – в Гольдберге; 6-й, маршала Мармона, – в Томасвальдау; 7-й, дивизионного генерала Рейнье, – в Герлице; 8-й, польский, дивизионного генерала князя Понятовского, находился на марше через австрийские владения, а потом был расположен у Циттау; 10-й, дивизионного генерала Раппа, – в Данциге; 11-й, маршала Макдональда, – у Фридеберга и Грейфенберга, в Силезии; 12-й, маршала Удино, – у Котбуса, в нижней Лузации (9-й, 13‐й и 14‐й корпуса еще не были сформированы); 1‐й кавалерийский корпус, дивизионного генерала Латур-Мобура, – в Сагане; 2‐й кавалерийский корпус, дивизионного генерала Себастиани, – у Нидер-Зигерс-дорфа, в Силезии; корпус дивизионного генерала Арриги – в Лейпциге; наблюдательный корпус, маршала Ожеро, формировался на Майне, в Вюрцбурге^14.

Жители пространства, занятого французскими войсками, терпели в продолжение перемирия всевозможные притеснения. Верхняя Силезия и часть Нижней, в которых была расположена российско-прусская армия, были истощены постоянным пребыванием в них огромного числа войск, простиравшегося в последнее время перемирия до 300 000 человек. Несравненно в выгоднейшем положении находились силезские округи, признанные нейтральными, именно: Гиршбергский, Яуэрский, Лигницский, Неймарктский и большая часть Бреславльского с городом Бреславлем^15.

Глава XVII

Перемирие

Перемирие, прервавшее на время военные действия в 1813 году, не могло повести к заключению мира между воевавшими державами. Причиной тому была невозможность согласить виды противных сторон. Наполеон, одолженный господством своим над Францией и Европой военным успехам, не мог пожертвовать плодами их, не утратив своего нравственного влияния, что неминуемо подготовило бы падение его владычества; хотя победы его были куплены дорогой ценой и заставляли французов желать мира, однако же невыгодный мир не удовлетворил бы ожиданий славолюбивой нации. С другой стороны, надлежало вознаградить озлобленную Европу за все потери и оскорбления, понесенные в продолжение многих лет – и народами, и правителями их. До этого времени их усилия сбросить тяготевшее над ними чужеземное иго оставались напрасны по собственной вине их; во всех коалициях против Франции недоставало единодушия: Пруссия смотрела хладнокровно на невзгоды Австрии, которая, со своей стороны, допускала совершенное угнетение единоплеменных своих соседей; Англия, возбуждая континентальные державы к ополчению против общего врага, отказывала им в субсидиях, единственной помощи, в которой нуждались ее союзники, богатые более людьми и железом, нежели золотом. Но уже наставал предел терпению Европы: правительства готовились соединиться между собой на общую защиту, а народы – дружно поддерживать их усилия. Еще общий союз не был скреплен договорами, но необходимость его была очевидна для каждого.

Наполеон, при всей своей гениальности, не постигнув современного положения дел, полагал, что европейские державы и в эту великую эпоху будут руководиться малодушными побуждениями, расторгавшими прежние коалиции. Под влиянием такого ошибочного убеждения он еще до перемирия покушался два раза предупредить союз между великими континентальными державами. С этой целью Наполеон, в апреле 1813 года, предложил австрийскому правительству уступку Силезии, а незадолго до сражения при Бауцене хотел послать, как уже было сказано, к императору Александру I Коленкура с предложением мира на таких условиях, которые, будучи довольно выгодны для России, предавали Германию в жертву честолюбию завоевателя. Наполеон желал: распространить Рейнский союз до Одера, увеличив королевство Вестфальское; отдать Пруссии, взамен областей, лежащих между Эльбой и Одером, герцогство Варшавское с Данцигом. Таким образом, Пруссия сделалась бы славянским государством, Польша окончательно потеряла бы свою самостоятельность, наконец, господство над Европой разделилось бы между Россией и Францией, разобщенными значительным пространством^1. Мы уже видели, что император Александр, имея в виду не частные выгоды своей империи, а восстановление общего мира на прочном основании, не изъявил согласия на прибытие Коленкура в главную квартиру союзной армии.

В продолжение перемирия были ведены весьма важные переговоры. Английское министерство, отклонив сделанное ему предложение – заключить союз с венским двором, по недоверию к двусмысленным отношениям его к Наполеону, считало необходимым соединиться с Россией и Пруссией против общего врага. 2 (14) и 3 (15) июня уполномоченные великобританского правительства лорд Каткарт и сэр Карл Стюарт подписали два трактата о субсидиях: по условиям первого Англия обязалась уплатить Пруссии, в остальные 6 месяцев 1813 года, 666 666 фунтов стерлингов (4 миллионов рублей серебром) на содержание 80 000 человек. Особенными секретными условиями трактата король Великобритании принял на себя обязательство в случае успеха союзных армий содействовать увеличению Пруссии, по крайней мере, в таком объеме, в каком она находилась до 1806 года; а король Прусский обещал уступить в пользу Ганновера епископство Гильдесгеймское с народонаселением в 300 000 душ^2. На следующий день был подписан другой трактат, на основании которого постановлено, во-первых, чтобы Англия уплатила русскому правительству, по 1 января 1814 года, 1 333 334 фунта стерлингов (8 миллионов рублей серебром) на содержание 160 000 человек и приняла на себя издержки по снабжению продовольствием русского флота, находившегося в великобританских гаванях, на сумму до 500 000 фунтов стерлингов (3 миллионов рублей серебром); во-вторых, условлено выпустить на 5 миллионов фунтов стерлингов (30 миллионов рублей серебром) ассигнаций под названием федеративных денег, гарантированных Англией, Россией и Пруссией; две трети этой суммы предоставлены в распоряжение России, а остальная треть – Пруссии. Уплату сих денег к 1 июля 1815 года либо через 6 месяцев по заключении общего мира, приняли на себя: Англия в половине всей суммы, Россия – в одной трети и Пруссия – в одной шестой^3.

Важнейшим из всех событий, последовавших в течение перемирия, было присоединение Австрии к коалиции против Наполеона.

Еще до переправы через Березину, положившей предел существованию «Великой армии», австрийское правительство втайне склонялось на сторону, враждебную Франции. Из последующей дипломатической переписки оказывается, что император Франц советовал тогда королю Прусскому «не останавливать благородного увлечения, побудившего Пруссию приготовить средства к содействию усилиям российского императора на защиту независимости Европы»4. Уничтожение «Великой армии» нанесло окончательный удар вынужденному союзу Австрии с Наполеоном, и это выказалось в конце 1812 года из двусмысленных действий Шварценберга, которые можно объяснить не иначе, как предположив, что ему были даны секретные инструкции на случай разгрома наполеоновых полчищ, либо что он был посвящен в тайны австрийской политики, уже принявшей тогда новое направление. Многие из лиц императорского дома, вся аристократия и вообще народ сочувствовали России и Пруссии, но император Франц не решался вооружиться против своего зятя; причинами его колебания были опасение могущества Наполеона и неудовлетворительное состояние вооруженных сил и финансов Австрии; к тому же союзный трактат, заключенный в 1812 году, и родственная связь с Наполеоном препятствовали австрийскому императору изменить вдруг политическую систему, принятую венским кабинетом. Ни народное право, ни общественное мнение не позволяли ему воспользоваться бедствием, постигшим французскую армию в России. Все эти обстоятельства заставили его принять выжидательное положение, и даже, по всей вероятности, Австрия осталась бы на стороне Наполеона, если бы он сделал вовремя некоторые уступки в ее пользу.

Положение венского кабинета было весьма затруднительно: присоединение его к одной какой-либо из враждующих сторон могло иметь решительные последствия только в таком случае, если бы Австрия имела время и средства сформировать сильную армию. Надлежало усыпить бдительность Наполеона; это было нелегко, но ловкость Меттерниха и обманчивое простодушие императора Франца достигли желанной цели. Наполеон, справедливо не доверяя австрийскому правительству, несмотря на это, совершенно полагался на дружбу своего тестя и не подозревал, что его виды согласовались с политикой Меттерниха.

В начале 1813 года венский кабинет всевозможно старался уверить Наполеона, что союзный договор, заключенный за 9 месяцев перед этим, оставался обязательным для обеих сторон. Затем, приступив к формированию армии, австрийцы начали поговаривать о посредничестве. По мере успеха вооружений зашла речь о вооруженном посредничестве. На конгрессе в Праге Австрия берет на себя роль решить спор между воюющими державами, и, наконец, явно восстает против Наполеона.

В то время, когда император Франц советовал королю Фридриху-Вильгельму «не останавливать благородного увлечения своего народа», Меттерних писал в Париж: «Ничего не может быть бедственнее и противнее личному убеждению Е. В. императора австрийского, как разрыв священных связей между Государями и народами, разъединяющий – как в Пруссии – монарха от его подданных». В ответе императора Франца на письмо Наполеона из Дрездена находим: «Никогда не откажусь я от союза с Францией и всегда буду заботиться о династии наполеоновой, как о своей собственной»5. Незадолго перед тем был послан в Париж князь Шварценберг «для получения приказаний в качестве командира австрийского корпуса, состоявшего при французской армии»6. Гораздо труднее было держать в заблуждении французского посланника в Вене, графа Отто; но и это удалось Меттерниху. Из донесений Отто к министру иностранных дел Маре оказывается, что, несмотря на враждебность к французам общественного мнения, он был убежден в непоколебимой преданности Наполеону австрийского правительства. «Г-н Меттерних, в продолжение получаса, говорил с сердечной откровенностью о намерениях Австрии и о совершенной своей преданности нашему делу», – пишет граф Отто в одном из своих отзывов к министру^7. Получив известие из Берлина об отложении корпуса Йорка, Меттерних пригласил к себе французского посла. «Вот доказательство того, что я так часто говорил вам о греческой верности (Groeca fides) русских», – сказал он ему. Затем, упомянув о намерении своем – послать надежного дипломатического чиновника в Вильну для выведания о намерениях императора Александра, – Меттерних продолжал: «Мы имеем понятие о ваших необъятных средствах; мы знаем, что вы сделали и что можете сделать. Кроме 7 миллионов фунтов стерлингов, данных России английским правительством, оно предлагало нам 10 000 000. Но мы отклонили с презрением это предложение, несмотря на чрезвычайное расстройство наших финансов»8. Двуличие и скрытность Меттерниха простирались до того, что ни французский резидент, ни граф Штакельберг, посланный русским правительством в Вену, не могли разгадать его намерений. Когда Штакельберг, исчислив успехи, одержанные русскими, сказал, что «император Александр, отразив нашествие французов, предполагал содействовать прочим державам, и в особенности Австрии, к возвращению потерянных владений», Меттерних отвечал: «Система, принятая нашим государем, неизменна: он не ищет приобретений, купленных дорогой ценой, а имеет в виду только сохранение мира и предлагает вам тому содействовать. Мы имели случай изведать виды Франции и нашли их соответствующими нашей цели. Мы не жалуемся на наши потери и полагаем, что другие державы не имеют никакого права заботиться о них более нас самих». Изумленный умеренностью австрийского дипломата, граф Штакельберг объявил ему, что русское правительство совершенно готово к открытию переговоров о мире. «Русский вопрос решен, – сказал он. – Остается устроить общие дела Европы». Меттерних, недовольный таким ответом и вовсе не желавший, чтобы воюющие державы помирились без участия Австрии, перервал речь графа Штакель-берга, заметив, что венский кабинет вовсе не предполагал вести переговоры, а желал только знать – согласится ли на ведение их Россия^9.

Следствием этого совещания была поездка Лебцельтерна в главную квартиру императора Александра. Хитрый Меттерних умел выставить в глазах Отто это поручение в самом благоприятном виде. По словам его, «Лебцельтерну было приказано только говорить о мире и ограничиться намеком, что, в случае продолжения войны, русские могут понести неудачи и заключить мир на менее выгодных условиях, нежели в настоящее время… Доселе война не была австрийской. Ежели она сделается такой впоследствии, то мы выставим против русских не 30 000 человек, а все силы монархии»10. Пользуясь предлогом обеспечения собственных границ, Австрия комплектовала свою армию, что, по уверению Меттерниха, имело единственной целью ускорение мира^11.

С первых месяцев 1813 года австрийское правительство находилось в постоянных сношениях с неприятелями Наполеона. Как только русские войска вступили в Восточную Пруссию, то Меттерних всевозможно убеждал графа Витгенштейна двинуться быстро к Одеру и Эльбе, обещая содействие Австрии^12. Барон Вессенберг был послан тайно из Вены, через Данию, в Лондон, для переговоров с английским правительством, совершенно в ином духе, нежели выказывалось это поручение Наполеону; а Лебцель-терн отправился 2 (14) марта в Калиш, где тогда находилась главная квартира союзных государей, со словесными уверениями о готовности Австрии приступить к коалиции: таким образом, венский кабинет, не стесняясь определительными обязательствами, имел возможность выиграть время. Выше уже объяснено, что австрийский вспомогательный корпус, по отбытии князя Шварценберга состоявший под начальством барона Фримона, двинулся из Варшавского герцогства в Галицию, на основании конвенции, заключенной Лебцельтерном в Калише. По отступлении австрийцев в сию область они вошли в соглашение с русскими насчет перемирия; все это было сообщено королю Прусскому, оставаясь тайной для французского правительства. Венская аристократия, удаляя от себя по возможности бывшего республиканца графа Отто, скрывала от него истину, но Наполеон, со свойственной ему проницательностью, разгадал, что многое оставалось неизвестным его посланнику, и что личные свойства его, человека незнатного происхождения (homme nouveau), откровенного и прямодушного, мешали успеху данного ему поручения. Следствием этого была смена французского резидента. Занявший его место дивизионный генерал граф Нарбонн, потомок фамилии, восходившей до XI столетия, коротко знакомый со многими из лиц высшего круга в Вене, справедливо мог считаться представителем старинного дворянства Франции. Венская аристократия встретила его как поборника консервативных идей, долженствовавшего быть ненавистником революции и исчадия ее – наполеоновой империи; но такое мнение оказалось совершенно ложным. Нарбонн, любя свое отечество более, нежели падшую династию Бурбонов, видел в Наполеоне основателя могущества и славы Франции, и, будучи совершенно ему предан, воспользовался доверчивостью венских вельмож; от него не скрылось враждебное направление Австрии против Франции.

Между тем, в Пруссии последовали весьма важные события: отложение корпуса Йорка, самостоятельное восстание Восточной Пруссии, без всякого участия и даже без ведома правительства, вызов граждан к общему вооружению, – обнаружили силу народного элемента, более ужасного для Австрии, нежели преобладание Наполеона. Воззвание князя Кутузова от 13 (25) марта, из Калиша, показывало намерения союзников – вовлечь всю Германию в предпринятую ими борьбу и воздвигнуть вновь Германский союз с содействием народа. Владетельные князья, упорствующие в преданности врагу общему, долженствовали потерять свои земли. Все это до такой степени устрашило австрийских аристократов, что они готовы были опять склониться на сторону Франции. Патриотические усилия жителей Пруссии превратились, под пером Меттерниха и агентов его, в якобинские попытки, расторгавшие священную связь между государями и подданными их^13. Штейн, Блюхер, Йорк, мужи, заслужившие уважение современников и потомства, считались якобинцами! В то время, когда северные германцы на полях сражений при Люцене и Бауцене умирали смертью храбрых, их увлечение осмеивалось, с разрешения цензуры, во всех венских театрах^14. Но народ не сочувствовал этим постыдным внушениям, и потому австрийское правительство, опасаясь быть в совершенном разладе со своими подданными и не ожидая от Наполеона никаких уступок, продолжало свои сношения с обеими воюющими сторонами. По мере успеха вооружений Австрии изменялся тон ее дипломатии.

Князь Шварценберг, прибыв в Париж 1 (13) апреля и получив на следующий день аудиенцию Наполеона, накануне отбытия его в армию, был принят в качестве командира австрийского контингента. «Я уезжаю, – сказал Наполеон, – и пошлю через неделю приказание генералу Фримону возобновить действия. В первых числах мая я буду сам с 300 000 человек на правой стороне Эльбы. Австрия могла бы усилить армию в Галиции [Краковскую армию] (armée de Cracovie) до 150 000 человек, собрав 30– или 40-тысячный корпус в Богемии, и мы сделали бы общее наступление против русских. Действуя таким образом, мы успокоили бы Европу». Шварценберг отвечал, что, без всякого сомнения, генерал Фримон исполнит приказание, полученное от начальника штаба французской армии. Но через несколько дней, 10 (22) апреля, он прислал французскому министру иностранных дел ноту, в которой объявил, что для достижения мира его правительству не оставалось ничего более, как вооруженное посредничество, и что приближение действий к пределам империи не позволяет его государю, в случае продолжения войны, ограничить свое участие вспомогательным корпусом. А потому условия трактата 14 марта 1812 года неприменимы к настоящему положению дел, но дружественные отношения Австрии к французскому правительству остаются неизменны^15. Когда же граф Нарбонн прислал Меттерниху ноту, в которой требовал, чтобы во исполнение трактата 1812 года австрийский вспомогательный корпус оставался в распоряжении императора французов^16, Меттерних, объяснив несвоевременность участия Австрии в войне в качестве вспомогательной державы, заметил, что развитие вооруженных сил ее совершенно согласно с видами французского правительства, изъявленными самим графом Нарбонном 7 апреля^17.

Таким образом, австрийское правительство поставило себя в положение самостоятельное, независимое от Франции. Не довольствуясь тем, Меттерних старался выказать германским дворам вооруженное посредничество Австрии в виде великодушного подвига, предпринятого в защиту общего отечества, и успел достигнуть своей цели в отношении к королю саксонскому. Отступление французской армии заставило Фридриха-Августа (как уже было объяснено) искать убежище сперва в Плауэне, а потом в Регенсбурге. Там утвердил он конвенцию, подписанную в Вене 27 марта (8 апреля), на основании которой условлено, чтобы отряды Габленца и князя Понятовского, очистив Варшавское герцогство, прошли через Галицию, Моравию и Богемию, и чтобы все офицеры, унтер-офицеры и чиновники, состоящие при сих войсках, сохранили свое оружие; огнестрельное же оружие рядовых, со вступления их в пределы австрийских владений до выхода оттуда, долженствовало следовать на повозках за войсками. Наполеон был чрезвычайно недоволен этим условием, и в особенности тем, что французскому батальону, состоявшему при корпусе Шварценберга, надлежало пройти также без оружия через австрийские владения^18. На основании другой конвенции король Фридрих-Август обязался не впускать войск никакой из воюющих держав в Торгау и Кенигштейн (единственные крепости, занятые саксонскими гарнизонами) без согласия австрийского императора. Вслед за тем король Саксонский с находившимися при нем гвардейскими гренадерами и кирасирской бригадой отправился в Прагу, что ставило его в совершенную зависимость от Австрии. Когда же Наполеон, после сражения при Люцене, заняв Дрезден, заставил короля возвратиться туда, Фридрих-Август передал ему всю свою переписку с венским кабинетом, не оставлявшую сомнения в двуличии австрийского правительства; а перехваченные депеши русского посланника в Вене, графа Штакельберга, к графу Нессельроде еще более убедили Наполеона, что надежды его на благорасположение императора Франца были напрасны^19.

Следствием того было совершенное охлаждение Наполеона к Австрии: в депеше герцога Виченцского к графу Нарбонну, им продиктованной, находим: «Венский кабинет заблуждается. Г-н Меттерних напрасно считает интригу политикой, потому что политика ведет к определенной цели, а интрига вовлекает в противоречащие действия, не имеющие постоянной цели. Такими кажутся Его Величеству поступки венского кабинета. Он хитрит, и все его происки обращаются во вред ему самому, между тем как действуя прямо и соображая свои требования с собственными силами и средствами, он достиг бы исполнения своих видов. И без особенной предусмотрительности легко постигнуть, что эти пронырства надоедят столько же императору Александру, сколько императору Наполеону, и могут побудить сих государей к прямому соглашению между собой»20. В другой депеше к графу Нарбонну Наполеон требует, чтобы он домогался присоединения к французской армии корпуса Понятовского и батальона, состоявшего при австрийских войсках. «Французскому батальону приказано прибыть в Цитау, – пишет Коленкур. – Для императора лучше, чтобы он сражался против австрийцев и был ими захвачен в плен, нежели видеть его блуждающим». Затем Наполеон исчисляет свои вооруженные силы, упоминает снова о двусмысленных сношениях Меттерниха с неприятелями Франции и говорит о желании своем сохранить дружественные сношения с австрийским Домом, если только это не сделается невозможным. В случае же разрыва Наполеон угрожал соглашением с русским правительством. «Миссия в русскую Главную квартиру разделит мир на две части», – писал герцог Виченцский Нарбонну^21.

Последствия сражения при Люцене оказали влияние на политику венского кабинета. 14 (26) апреля, когда еще невозможно было предвидеть их, Шварценберг объявил в Париже министру Маре, что его государь уведомит вскоре императора Наполеона о решительной мере, которую он намерен принять для побуждения союзных держав к окончательному объяснению их намерений. В письме же к Наполеону, доставленном ему 4 (16) мая графом Бубной, император Франц уведомил своего зятя об отправке графа Стадиона в главную квартиру российско-прусской армии. «Для этого, – писал император Франц, – я выждал давно уже мной предвиденную минуту, когда первое сражение умерит многие увлечения и рассеет многие несбыточные мечты. Настало тому время, и Вашему Величеству предлежит завидный удел даровать в заключение блистательных действий спокойствие миру… Ежели признаете за благо поддержать мои усилия умеренностью, которая прославит вас и упрочит счастливейшую будущность В[ашему] И[мператорскому] Величеству, утвердив на непоколебимом основании вашу династию, столь тесно связанную с моей, я сочту себя благополучным, приняв участие в таком полезном деле»22. Несмотря на родственный тон этого письма, Наполеон был недоволен выбором графа Стадиона, отъявленного его неприятеля, для переговоров с враждебными ему государями. Не менее того счел он для себя оскорбительным намек о необходимости упрочить господство своей династии. В ответе императору Францу он, изъявляя чувства преданности своему тестю, выказывал обычную непреклонность. «Полагаясь совершенно на Ваше Величество в деле моей чести, которую ценю выше владычества, выше жизни, я твердо решился со всеми великодушными людьми Франции скорее умереть с оружием в руках, нежели принять унизительные условия»23, – так писал он, справедливо сомневаясь в благорасположении Австрии; но, чем менее он полагался на содействие императора Франца его видам, тем более ему следовало быть уступчивым и удовлетворить требованиям венского кабинета, которые тогда, после одержанной им победы, не могли быть велики. Наполеон, вместо того, решаясь внезапно изменить свою политику, покушался войти в прямые сношения с императором Александром. Но герцог Виченцский, которому были поручены сии переговоры, не успел даже получить дозволение явиться в главную квартиру союзной армии. Впрочем, самые основания мира, начертанные Наполеоном, были таковы, что русский монарх, приняв их, явно нарушил бы обязательства, им принятые в отношении Пруссии, Швеции, Англии и Австрии^24. Предположенное Наполеоном размежевание Европы далеко не удовлетворяло видам России и Пруссии. 4 (16) мая граф Стадион получил от союзных дворов ноту, заключавшую в себе следующие условия.

1. Уничтожение Варшавского герцогства и раздел его между Россией, Австрией и Пруссией, без вмешательства Франции.

2. Расширение Пруссии, вследствие сего раздела и уступки Данцига с округом; очищение всех крепостей Пруссии и Варшавского герцогства, занятых французскими войсками.

3. Возвращение Австрии иллирийских провинций.

4. Освобождение ганзеатических городов, или, по крайней мере, Гамбурга и Любека с их округами, и уступка всех земель, входящих в 32‐й военный округ французской империи.

5. Расторжение Рейнского союза.

6. Восстановление Пруссии, по возможности, в тех пределах, которые она имела до 1806 года^25.

Наполеон, по всей вероятности, желая устранить невыгодное влияние своей напрасной попытки сближения с Россией, и выказать своим подданным наклонность к миру, объявил, что он предлагал созвать в Праге конгресс из уполномоченных: с одной стороны – Франции, Северо-Американских Штатов, Дании, Испании и всех союзных с ним владетелей, а с другой – Англии, России, Пруссии и Кадикского правления. (Швеция была пропущена с умыслом.) Вместе с тем обнародовано, что при открытии переговоров последует перемирие для избежания напрасного кровопролития^26.

Победа Наполеона при Бауцене усилила желание венского кабинета прекратить мирным путем недоразумения с Францией. Едва лишь Наполеон успел возвратиться в Дрезден 29 мая (10 июня), как прибывший к нему опять граф Бубна подал герцогу Бассано (Маре) ноту, в которой, объявляя о принятии посредничества Австрии российским и прусским дворами, предложил довести предположенные ими основания мирного трактата до сведения императора французов; вместе с тем было изъявлено желание австрийского правительства знать также условия, которые будут предложены со стороны Франции. Венский двор, предлагая свое содействие, намеревался, для ускорения дела, ограничиться мирным трактатом между континентальными державами, долженствовавшим облегчить либо приготовить водворение общего спокойствия в Европе^27. Наполеон видел неизбежность посредничества Австрии, но гордость его не могла снести мысли поставить себя в зависимость от государства, которому четыре раза он предписывал условия мира. Вместо прямого ответа на австрийскую ноту Наполеон приказал спросить – существует ли еще трактат 2 (14) марта 1812 года? Это повело к переписке между министрами иностранных дел, Маре и Меттернихом, нисколько не подвигавшей их к желанной цели^28. Прибытие Меттерниха 15 (27) июня в Дрезден также не ускорило дела, несмотря на уступчивость австрийского правительства, дозволившего корпусу Понятовского пройти через Моравию и Богемию на соединение с французской армией. Стоило Наполеону сколько-нибудь удовлетворить требованиям Австрии, и она, по всей вероятности, не приняла бы участия в борьбе, долженствовавшей решить участь Германии. Но Наполеон, вместо того чтобы действовать на основании хладнокровного расчета, увлекся властолюбием и упустил благоприятный случай расторгнуть грозную коалицию. Для австрийского правительства, имевшего весьма верные сведения обо всем происходившем на театре войны, не могло быть тайной, что, хотя Наполеон и одержал победы при Люцене и Бауцене, однако же не успел воспользоваться своими успехами. Судьба войны, участь Германии по-прежнему оставались в неизвестности; от Австрии зависело решить их своим присоединением к одной из воюющих сторон, и она должна была это сделать, потому что, оставаясь нейтральной, она не воспользовалась бы выгодами своего положения. Так как от Наполеона нельзя было ожидать никаких уступок, то австрийское правительство наконец склонилось на сторону России и Пруссии, которые гласно объявляли о принятом ими намерении – вознаградить потери германских владетелей, неприязненных Франции.

Несколько дней спустя по заключении перемирия 31 мая (12 июня) император Франц, со всем своим двором и высшими государственными сановниками, прибыл в замок Гичин, наследственное обиталище знаменитого Валленштейна в Богемии; целью поездки туда австрийского императора было сближение с театром войны и предстоявших переговоров. В числе главных лиц, при нем состоявших, находились граф Меттерних и известный публицист Генц. 8 (20) июня союзные государи имели свидание с императором Францем в Йозефштадте^29. Следствием этого было секретное соглашение Австрии объявить по истечении перемирия войну Франции, если Наполеон до того времени не примет следующих условий: во-первых, предоставление Варшавского герцогства в распоряжение союзных держав; во-вторых, увеличение Пруссии вследствие раздела Варшавского герцогства и уступки Данцига с его округом; очищение всех крепостей в прусских владениях и в Варшавском герцогстве, занятых французскими войсками; в-третьих, возвращение Австрии иллирийских провинций; в-четвертых, отречение Наполеона от ганзеатических городов и вообще от прибрежья северной Германии^30.

Таким образом, сблизившись с Россией и Пруссией, австрийское правительство желало знать, на какие уступки согласится Наполеон для избежания войны. С этой целью Меттерних отправился в Дрезден. Наполеон тогда был чрезвычайно озлоблен против венского кабинета. Это обнаруживается из его инструкций Коленкуру. «Россия, – писал он, – имеет полное право на выгодные условия мира. Она их купила двумя суровыми походами, опустошением своих областей, потерей столицы. Австрия, напротив того, не заслуживает ничего. Ничто не огорчило бы меня так, как если бы Австрия, в награду за свое вероломство, получила выгоды и славу восстановления мира в Европе»31. Переписка, возникшая между министрами иностранных дел обеих держав, еще более усилила неудовольствие Наполеона. Уклоняясь от обязательств, принятых на себя австрийским правительством по договору 1812 года, Меттерних поставил на вид, что «посредничество может быть действительно только тогда, когда принявшая его на себя держава совершенно независима»32. Одновременно с этой нотой, поданной герцогу Бассано, граф Меттерних испрашивал у императора французов аудиенцию для вручения ему письма своего государя. Наполеон, приняв Меттерниха 16 (28) июня, встретил его словами: «Итак, вы здесь, Меттерних! В добрый час, но почему вы прибыли так поздно? Мы уже потеряли целый месяц… Бездействие вашего посредничества мне сделало много вреда. Вы находите для себя невыгодным ручаться за целость французских владений. Пусть будет по-вашему, но почему вы не объявили мне этого прежде? Если бы вы не заключили со мной союзного трактата, быть может, я не пошел бы в Россию, если бы вы объяснились со мной откровенно по возвращении моем оттуда, я изменил бы свои предположения и мог бы избегнуть новой войны. По всей вероятности, вы хотели истощить меня новыми усилиями… Победа увенчала их; уже мои неприятели были готовы сознаться в своем заблуждении… Внезапно вы вкрадываетесь между воюющими державами, предлагая мне свое посредничество, а врагам моим союз с вами; без вашего бедственного вмешательства мы заключили бы уже мир. Я не гонялся за вашим содействием; для меня было достаточно вашего нейтралитета. Но вы, под предлогом посредничества, сделали большие вооружения, и, окончив их, хотите предписать мне условия мира…

Какие были доселе последствия перемирия? Известно мне только, что заключены в Рейхенбахе два трактата Англией с Россией и Пруссией. Говорят еще о третьем, но вы, имея на месте переговоров гр. Стадиона, должны об этом знать лучше меня.

Сознайтесь сами: с тех пор, как вы приняли на себя посредничество, вы сделались моими неприятелями. Вы надеетесь, пользуясь затруднительным положением моим, вознаградить свои потери. Чего хотите вы?».

На эту бурную речь Меттерних, с совершенным хладнокровием, отвечал: «Государь мой не желает ничего, кроме такого влияния, которое внушило бы правительствам Европы собственные его чувства умеренности и уважения к правам и неприкосновенности прочих государств. Австрия желает мира, обеспеченного союзом самостоятельных владений». – «Говорите яснее, – перервал Наполеон. – Я предлагал вам Иллирию за то, чтобы вы остались нейтральными. Согласны ли вы на это?» – «Ах, Государь! Зачем вам одному продолжать борьбу? Почему не удвоить своих сил? – спросил Меттерних. – Уже мы не можем ограничиться нейтралитетом. Необходимо, чтобы мы были за вас либо против вас!» Затем австрийский дипломат, с обычной ему ловкостью, исчислил все уступки, требуемые союзниками.

Наполеон, едва дав ему время выразить сии требования, вскричал: «Как! Не только Иллирию, но еще Польшу, Любек, Гамбург и Бремен, и уничтожение Рейнского союза! Вы действуете в духе умеренности, вы говорите о вашем уважении к правам самостоятельных владений. Понимаю… Вы хотите получить всю Италию; Россия – Польшу; Швеция – Норвегию; Пруссия – Саксонию; Англия – Голландию и Бельгию. Вы надеетесь одним почерком пера приобрести те крепости, которые покорил я столькими победами! Вы полагаете, что я предоставлю мою будущность сомнительному великодушию тех самих, которых я только лишь победил. И мне делают такие предложения тогда, когда мои победоносные войска стоят у ворот Берлина и Бреславля, когда здесь я сам с 300 000 армией! Австрия, не вступив в бой, не извлекая даже меча, надеется заставить меня согласиться на такие условия. Не извлекая меча!.. Неслыханное оскорбление!.. И это мне предлагает мой тесть! В какое положение он хочет поставить меня перед французским народом? Он ужасно заблуждается, полагая, что униженный престол Франции может быть убежищем для его дочери и внука!» Затем, выйдя совершенно из себя, Наполеон сказал: «Ах! Меттерних, сколько вам дала Англия за то, чтобы вы сделались врагом моим?».

При сих обидных словах, вырвавшихся в пылу гнева, Меттерних изменился в лице. Настало глубокое молчание. Наполеон, продолжая ходить большими шагами взад и вперед, уронил из рук шляпу. Во всякое другое время Меттерних поспешил бы поднять ее… Но теперь – оба они проходят мимо несколько раз… Наполеон, придя несколько в себя, изъявил надежду на мир, если только Австрия поймет свою истинную пользу, настаивал на созвании конгресса, предложил, чтобы даже в случае возобновления действий продолжались переговоры, и наконец, на прощанье с Меттернихом сделал намек, что уступки Франции в пользу Австрии не ограничатся Иллирией^33.

После такого объяснения не могло быть и речи о союзном трактате 1812 года. На следующий же день, 17 (29) июня, Маре отвечал на ноту, присланную ему накануне Меттернихом, что «никто не способен сделать существующее несуществующим. Никто не может сказать, что союзный договор существует, если все его положения сопровождаются оговорками… Его Величество не может рассматривать пожелание Венского двора иначе, как равнозначащее отказу от выполнения договора… Его Величество, не желая, чтобы союз с ним стал обременительным для Его друзей, не видит никаких трудностей в отказе от того, что связывал Его с Австрией, если таково желание императора Франца»34.

Меттерних, достигнув цели своей – разрыва союзного договора с Францией, – повторил предложение посредничества, и, ссылаясь на прежнюю свою ноту от 10 (22) июня, просил о назначении уполномоченных от французского правительства на конгресс, долженствовавший открыться в Богемии^35.

Наполеон, будучи принужден признать посредничество Австрии, но не желая предоставить венскому кабинету право решать спорные вопросы, предложил созвать конгресс для переговоров о примирении Европы, в которых участвовала бы и Англия. «Европа, потрясенная тридцатилетней войной, – писал герцог Бассано, – должна быть успокоена общим миром, заключенным не в кабинетах, но в глазах всей Европы, всех народов. Таковы были конгрессы в Мюнстере, Нимвегене, Рисвике, Утрехте» и проч^36. При этой ноте был приложен проект следующей конвенции.

«1. Его Величество император Австрийский предлагает свое посредничество для водворения общего мира.

2. Его Величество предлагает посредничество не для решения обоюдных притязаний, а для соглашения их, в качестве посредника, руководимого вполне бескорыстием и беспристрастием, и имеющего целью способствовать, по возможности, заключению общего мира.

3. Посредничество распространяется на Англию, Соединенные Американские Штаты, короля испанского, Кадикское управление и вообще на все державы обеих воюющих сторон.

Его Величество император австрийский предлагает созвать конгресс в Вене либо в Праге.

4. Его Величество император французов принимает как за себя, так и за своих союзников посредничество императора австрийского на основании помянутых условий.

Его Величество также изъявляет согласие на созвание конгресса в Вене либо в Праге.

5. Уполномоченные Франции, России и Пруссии съедутся в помянутый город в первые 5 дней июля, вместе с посредниками от Австрии, для открытия переговоров и для прекращения кровопролития предварительными условиями либо особым мирным трактатом.

6. Ежели к 20 июля одна из воюющих сторон объявит о прекращении перемирия, согласно с конвенцией 4 июня (заключенной в Плесвице), то все-таки переговоры на конгрессе не будут прерваны».

Если бы австрийское правительство согласилось взять на себя посредничество на таких условиях, то в качестве державы, руководимой совершенным беспристрастием, не могла бы принять участия в войне и отказалась бы от выгод своего положения. С другой стороны, участие в конгрессе уполномоченных короля Иосифа, как подразумеваемое признание его прав на престол испанский, не могло быть допущено Англией. А потому венский кабинет, отвергнув предложенную конвенцию, настаивал на безусловном принятие его посредничества. На продолжение переговоров по прекращении перемирия также не было изъявлено согласия, а предложено продлить перемирие до 10 августа (по новому стилю). Эти условия давали Австрии совершенную свободу в случае неудачи переговоров принять сторону союзников, которые, вместе с тем, пользуясь трехнедельной отсрочкой возобновления военных действий, могли усилить свои вооружения. Наполеон, несмотря, однако же, на это, утвердил вновь составленную конвенцию^37. Следствиями этого были: возвышение требований союзных держав, отказ Наполеона удовлетворить их и присоединение Австрии к коалиции. Довольно трудно понять, как мог Наполеон сделать такую грубую ошибку, зная двуличие Австрии, непримиримость Англии, жажду к войне Пруссии, готовность императора Александра I продолжать борьбу за независимость Европы и ненависть народов к господству Франции? Наполеон знал все это – и согласился на безусловное посредничество Австрии и на продолжение перемирия. Впоследствии, уже находясь на острове св. Елены, он говорил товарищам своего плена, что, будучи восстановителем монархии во Франции и положив преграду революционному потоку, грозившему поглотить всю Европу, он считал себя необходимым для общего спокойствия и полагал, что все государи разделяли такое мнение. Насчет Австрии он думал, что венский кабинет желал извлечь выгоды из затруднительного его положения, но ему не приходило в голову, чтобы тесть его довел дело до низвержения его с престола, тем более что в таком случае преобладание Франции могло замениться еще более опасным для Австрии преобладанием России. Наполеон воображал, что даже Пруссия, несмотря на свою ненависть к нему, не должна была желать его падения, нарушавшего политическое равновесие держав Европы. К тому же он хотел выказать готовность к миру, которого с таким нетерпением желала вся Франция^38.

Австрийское правительство, достигнув признания своего посредничества и продолжения перемирия, совершенно склонилось на сторону России и Пруссии. Для совещания насчет общего плана военных действий союзники условились съехаться в Трахенберге, местечке с замком графа Гацфельдта, в 5 милях (35 верстах) к северу от Бреславля. К 27 июня (9 июля) туда прибыли: император Александр I, король Фридрих-Вильгельм III, наследный принц Шведский, генералы: Сухтелен, Волконский, Поццо ди Борго, Кнезебек, Стедингк и Левенгельм. Со стороны Австрии не было уполномоченных, но союзники так были уверены в ее содействии, что оно было принято в расчет при составлении общего плана действий, который немедленно был сообщен австрийскому правительству. Император Франц, совершенно одобрив сие предположение, изъявил желание, чтобы российско-прусская армия до окончания перемирия не вступала в Богемию. Таким образом, еще до открытия переговоров на пражском конгрессе Австрия была на стороне союзников и готовилась поддерживать их домогательства силой оружия^39.

Присоединение Австрии к коалиции изменило характер войны. Участие народов в борьбе против Франции возбуждало опасения венского двора, который, присоединившись к союзникам, всеми средствами старался ослабить его, а Россия и Пруссия по необходимости должны были соображаться с видами Австрии. Народное восстание превратилось в борьбу регулярных войск. Зато владетели Рейнского союза, устрашенные в начале войны 1813 года народными вооружениями северной Германии, успокоились, и, нуждаясь менее в покровительстве Наполеона, стали мало-помалу склоняться на сторону освободителей их отечества от чужеземного ига.

Глава XVIII

Переговоры в Праге

На основании конвенции, заключенной в Дрездене 18 (30) июня, французское правительство признало посредничество Австрии. Но при совершении сего акта обе стороны скрывали свои виды: венский двор видел в нем средство к исполнению обязанностей, принятых им в отношении России и Пруссии, а Наполеон, уполномочивая своих министров на ведение переговоров о мире, умалчивал с умыслом о посредничестве Австрии, столь тягостном для его самолюбия. Союзники предоставляли посреднику право решать спорные пункты; а Наполеон допускал только бескорыстное соглашение обоюдных требований. Союзники, имея основательные причины не доверять властолюбивому противнику, хотели привести его в такое положение, чтобы он не мог снова сделаться нарушителем спокойствия Европы, а Наполеон, которого армии тогда понесли неудачу в Испании, не решался ни на какие существенные уступки в Германии, опасаясь помрачить блеск славы, приобретенной многолетними постоянными успехами. Невозможность соглашения обоюдных домогательств оказывается из наставлений, полученных уполномоченными обеих сторон от своих дворов при отъезде в Прагу.

В инструкции русскому министру, тайному советнику Анштетту, одобренной собственноручно императором Александром и совершенно согласной с данной прусскому министру, барону Гумбольдту, сказано: «Вникая в постепенный ход сношений союзных дворов с Австрией, видим, что венский кабинет, сперва приняв на себя посредничество между воюющими державами, потом формально обязался содействовать союзникам в войне против Франции, если она к 10 августа не примет предложенных им условий». И потому следовало бы, чтобы переговоры были ведены исключительно или, по крайней мере, преимущественно между посредничествующей державой и Францией; но, так как австрийское правительство желало, чтобы в них участвовали также уполномоченные России и Пруссии, то союзные дворы согласились на сие предложение.

«Цель настоящих переговоров состоит в том, чтобы положить основания общего мира либо убедить венский двор, что заключению его препятствует Франция, и через это заставить Австрию вооружиться против сей державы… В особенности же того требуют отношения России и Пруссии к их союзникам, и наипаче к Англии. Для достижения общего мира требуется удовлетворить столь разнородные требования, что одновременное соглашение их общим конгрессом было бы возможно не иначе, как продолжая вечно войну либо заключив перемирие на неопределенное время и упустив из вида самую цель войны. Настоящие переговоры необходимы для приготовления столько же к войне, если будет необходимо продолжать ее, сколько и к заключению впоследствии общего мира (d’une paix définitive). Россия и Пруссия находятся в довольно щекотливом положении: с одной стороны, они не вправе без согласия своих союзников открыть непосредственно переговоры с неприятелем; с другой – венский двор, которого содействие столь для них важно, не желает принять участия в войне, пока не будут истощены все средства к достижению мира. Должно избегать двух камней преткновения: нарушения обязанностей в отношении к союзникам и затруднения переговоров излишними домогательствами, что подало бы Австрии повод упрекать Россию и Пруссию в неосновательных требованиях, соделавших невозможным заключение мира. Да и в отношении к Франции, где вообще желают мира, было бы неуместно выказать несговорчивость, которая послужила бы Наполеону предлогом к обвинению союзников в напрасном продолжении войны…

Не должно упускать из вида, что мир будет прочен только тогда, когда он обеспечит пользу всех союзников России и Пруссии… При ведении переговоров необходимо, кроме достижения главной цели, убедить Европу в том, что союзные державы руководствуются великодушными основаниями правоты и беспристрастия, но что никакие усилия не возмогут поколебать их решимость поддерживать сии основания и привести их в исполнение».

Далее было предписано, чтобы министры союзных дворов вели переговоры не прямо с уполномоченными Франции, а через австрийского посредника… «Так как уже объявлено со стороны Австрии, что она не желает сама определить условия мира, то венский кабинет пригласит министров России и Пруссии изложить свои требования, которые и будут ими представлены согласно с нотой, врученной графу Стадиону 16 мая; но они заметят при сем, что, так как некоторые из сих требований относятся прямо к Англии, то союзные дворы, желая на сей раз ограничиться заключением предварительного мира, могущего послужить основанием общему миру, довольствуются условиями, сообщенными графу Меттерниху 7 июня, которые будут изложены во всем их объеме. Вместе с тем уполномоченные должны домогаться словесно от венского двора, чтобы со стороны его были решительно поддержаны помянутые требования.

Ежели Наполеон действительно желает мира, то возвращение Иллирии и уступка Варшавского герцогства не встретят с его стороны больших затруднений. Но расширение Пруссии в Германии и совершенная независимость ганзеатических городов либо, по крайней мере, Гамбурга и Любека, без сомнения, подадут повод к спору. Необходимо, чтобы министры союзных дворов объяснили определительно виды своих правительств, доказав очевидно, что они, не увлекаясь несбыточными мечтами расширения своих владений, желают только, чтобы Пруссия получила такие границы, какие необходимы для ее безопасности. Подобным же образом союзные дворы желали бы, чтобы Австрия была обеспечена, в отношении к собственной защите, возвращением Тироля и части Италии до реки Минчио с Мантуей. Что же касается до Пруссии, то единственная граница, могущая обеспечить от неприятельского вторжения ее германские земли, есть река Эльба с находящимися на ней крепостями, за исключением столицы Саксонии; прочие же саксонские владения, долженствующие отойти к Пруссии, должны быть вознаграждены уступкой других германских владений в пользу Саксонии. Если же не удастся войти в соглашение по сему предмету, то необходимо, чтобы Пруссия получила, по крайней мере, Магдебург, которого возвращение не только способствует ее усилению в оборонительном отношении, но и вообще важно тем, что эта крепость может служить большой преградой господству Франции на севере Германии. Если бы Наполеону удалось, как он предполагал, построить новую крепость на устье Гавеля и укрепить Гамбург, то пределы французской империи в действительности раздвинулись бы до Эльбы и территория Франции была бы прикрыта линией крепостей, подобно тому как прежние ее пределы охранялись тройным рядом укрепленных пунктов. Последствиями такого порядка вещей были бы совершенное рабство Германии и уничтожение в ней свободной торговли, потому что Наполеон приобрел бы владычество над балтийским прибрежьем. Из всего этого явствует необходимость разорвать линию по течению Эльбы, отдав Пруссии Магдебург. Сверх того, должно обеспечить прусские владения от переправы французских войск в нижней части сей реки. Независимость Гамбурга и Любека и свобода их сношений с Англией необходимы не только для Пруссии, но для Германии и вообще для Европы.

Если бы переговоры приняли такой оборот, что Франция согласилась бы на четыре условия, изложенные в конвенции 27 июня, то министры союзных дворов легко могут убедить венский кабинет в невозможности ограничиться сими требованиями, и должны стараться, чтобы он сам дал им большее развитие. Не говоря уже о разительном противоречии между подобными условиями и высказанными гласно намерениями союзников, надлежит решить: что может служить порукой Пруссии и Австрии в сохранении возвращенных им провинций, когда их оборонительные средства весьма лишь мало усилятся? Не возобновит ли Франция свои покушения, как только германские ополчения будут распущены, а русские войска возвратятся в свое отечество? Не приобретет ли она сперва влияние, а потом и господство над Пруссией, и даже над Австрией, как было доселе? До какой степени должны дойти сии попытки, чтобы вызвать снова для противодействия им такие необъятные усилия, какие сделаны в настоящее время? Да и возможно ли надеяться, чтобы удалось вторично собрать армии столь многочисленные, столь щедро снабженные всеми средствами, столь жаждущие сразиться с общим неприятелем? Не говоря уже о непрочности подобного порядка вещей в будущем, он был бы невыносим для Пруссии и в настоящее время. Она получила бы только области, коих жители никогда не будут ей искренно преданы, области, разоренные войной и могущие вовлечь в излишние расходы, между тем как земли, издревле ей принадлежащие, истощены борьбой, предпринятой с благой целью – достижения лучшего порядка вещей. Из всех четырех условий совершенно удовлетворительными могут считаться только расторжение Варшавского герцогства и увеличение австрийской монархии. Но первое из них не есть уступка со стороны Франции, у которой это владение уже отнято силой оружия; а возвращение Австрии иллирийских областей еще недостаточно для обеспечения ее самостоятельности.

Из всего сказанного явствует необходимость расторгнуть Рейнский союз, в особенности вредный тем, что состоящие в нем владетели не могут выйти из зависимости Наполеону; и к тому же самостоятельность и безопасность Пруссии несовместны с присоединением к сему союзу мекленбургских и ангальтских владений.

На основании этих выводов уполномоченные союзных дворов могут сделать намек посреднику, чему подвергается Австрия в таком случае, когда Россия и Пруссия станут продолжать войну без ее содействия. Но они изъявят это не прежде, как убедившись, что венский двор не считает себя обязанным открыть военные действия против Наполеона на основании конвенции 27 июня. В особенности же они должны всевозможно стараться, чтобы французские уполномоченные не могли заметить ни малейшего разногласия между союзниками и венским двором насчет условий мира.

В случае отказа Франции на требования, предложенные посредничествующей державой, конвенция, заключенная на случай войны, будет заменена союзным трактатом. Если же Франция изъявит согласие на эти условия, то министры союзных дворов, не утверждая окончательно (sub sperati) мирного договора, примут его для доклада (ad referendum) на утверждение своим Государям.

По всей вероятности, Наполеон станет искать предлогов для замедления дела, чтобы выиграть время, не сделав союзникам никаких уступок. Уполномоченные могут предупредить исполнение таких замыслов, требуя немедленно очищения крепостей на театре войны, занятых французскими войсками. Ежели французы откажут в том, то явно обнаружится, что не может последовать никакого соглашения и что Австрия должна исполнить принятые ею на себя обязательства»1.

В инструкции французским уполномоченным герцогу Виченцскому (Коленкуру) и графу Нарбонну после мелочных подробностей насчет способа ведения переговоров и дипломатических формальностей французский кабинет излагал свои виды следующим образом.

«Его Величество, не отвергая возможности таких обстоятельств, которые послужили бы к восстановлению его прежних отношений к Австрии (à rentrer dans un système avec l’Autriche), имеет в виду заключить с Россией мир, славный для сей державы (une paix qui soit glorieuse pour cette puissance), и наказать Австрию за вероломное и неосновательное нарушение союза 1812 года потерей ее влияния в Европе (par la perte de son influence en Europe)… Выгоды Франции требуют, чтобы Австрия не получила ничего» (pas un village).

Наполеон желал, чтобы осталось все так, как было перед войной (uti possidetis ante bellum). «Посредник, долженствующий паче всего руководиться беспристрастием, не может требовать ничего в свою пользу. Переговоры должны иметь место только в отношении к тем владениям, которых положение изменилось с 1812 года, но отнюдь не прежде».

Последнее условие исключало из переговоров все владения, состоявшие под влиянием Франции, кроме Пруссии, освободившейся от тяготевшего над ней ига, да еще Мекленбурга и герцогства Варшавского, занятых союзными войсками. Наполеон в инструкции, данной уполномоченным, писал: «Положение обеих сторон осталось почти таким же, каким было до открытия войны. Ничто не изменилось. Мы еще никогда не были побеждены, и, напротив того, наши действия постоянно сопровождались успехом. Потери, понесенные нами от влияния времени года, наравне с неприятелем, вознаградились, и с тех пор мы не переставали побеждать. Крепости, нами занятые, остаются в наших руках, и, если неприятель владеет частью земель, принадлежащих нашим союзникам, то и мы имеем на своей стороне почти такие же выгоды».

Далее Наполеон говорит: «Вообще переговоры будут медленны. К настоящему делу приступим не ранее, как в последние 10 или 12 дней… Уполномоченные получат в надлежащее время инструкции для окончательного решения» (pour le parti définitif)2. Наполеон так мало заботился об успехе переговоров, что, не дождавшись отъезда Коленкура в Прагу, откладываемого день за днем под пустыми предлогами, отправился в ночь с 12 (24) на 13 (25) июля в Майнц, для свидания с императрицей Марией-Луизой^3.

Таким образом, ни одна из воюющих сторон не изъявляла умеренности, которая могла бы послужить залогом взаимного соглашения. Союзники, по крайней мере, соблюли приличие, не замедлив прибытие своих уполномоченных. На основании конвенции 18 (30) июня положено было им съехаться в Праге вместе с уполномоченными Франции к 23 июня (5 июля). Но Меттерних предложил отстрочить съезд сперва до 26 июня (8 июля), а потом до 30 июня (12 июля). Союзные дипломаты, тайный советник Анштетт и барон Гумбольдт, прибыли в Прагу накануне; а граф Нарбонн, хотя и приехал туда еще 27 июня (9 июля), однако же, не будучи снабжен полномочиями на ведение переговоров, должен был ждать герцога Виченцского (Коленкура).

При первом свидании уполномоченных союзных дворов с графом Меттернихом на изъявление Анштеттом неограниченной доверенности к нему он отвечал: «Надеюсь, что вы вскоре убедитесь в моей искренности… Важнее всего – придать цели наших трудов вид стремления к общему миру и выказать все то, чего будем домогаться от Франции, ручательством в спокойствии Европы; одним словом, мы должны совокупными усилиями поставить Наполеона в такое положение, чтобы он был принужден сочинить плохой манифест против Австрии». «Этого недостаточно, – заметил Анштетт. – Мы надеемся также заставить его вести против Австрии плохую кампанию». Затем австрийский дипломат, изложив подробно огромные средства союзников и выгоды их положения, сказал: «Я не думаю, чтобы война была очень трудна; желал бы только убедить в том одну особу. Не полагаю также, чтобы удалось кому-либо превзойти в числе войск нас троих, и, по моему мнению, великий человек пошатнулся на престоле» (Le grand homme est à côté du trône). Барон Гумбольдт, знавший хорошо Меттерниха, приписывал его увлечение желанию обворожить русского министра, однако же, несмотря на это, сознавался, что никогда еще в его присутствии Меттерних не говорил в таком духе. Действительно – откровенность его дошла до того, что он объяснил союзным министрам не только все приготовления к войне своего правительства, но и меры, принятые им для возбуждения к восстанию Иллирии и Тироля^4.

Переговоры, веденные в Неймаркте насчет продолжения перемирия, подали Наполеону предлог замедлить открытие «пражских конференций», к которым приступал он весьма неохотно. Союзные парламентеры на неймарктском съезде – граф Шувалов и барон Круземарк – не имели определительных сведений об условии дрезденской конвенции продолжить перемирие до 29 июля (10 августа), кроме 6 дней после этого срока, до истечения которых не должны были возобновиться военные действия, а потому не считали себя вправе продолжить перемирие долее 23 июля (4 августа). Сверх того, союзные парламентеры не соглашались на дозволение послать французских офицеров по одному в каждую из крепостей, обложенных союзными войсками, и на увеличение количества запасов, поставляемых для гарнизонов сих крепостей в продолжение перемирия^5. 10 (22) июля они, с разрешения главнокомандующего союзными армиями Барклая-де-Толли, изъявили согласие на продолжение перемирия до 29 июля (10 августа), но отказали в прочих требованиях французских парламентеров. Это подало повод к довольно колкой переписке. В письме начальника штаба французской армии к французским комиссарам в Неймаркте, Дюмутье и Флаго, Бер-тье, изложив, со своей точки зрения, все выгоды, тогда бывшие на стороне Наполеона, и заметив, что его армия не имела никакой надобности в перемирии, писал: «Должно быть, союзники имеют такое же превратное понятие о положении французской армии, какое они имели перед сражением при Люцене; в противном случае они не льстили бы себя надеждой на успех действий. Они отступят за Вислу еще скорее, нежели ушли за Эльбу; они будут иметь дело с армией, которая своей силой в пехоте, кавалерии и артиллерии изумит их еще более, нежели та, с коей встретились они при Люцене…»6

Барклай-де-Толли, получив письмо Бертье, пересланное к нему графом Шуваловым и бароном Круземарком, отправил к ним депешу, долженствовавшую служить ответом начальнику штаба французской армии. В этой депеше Барклай, поставив на вид сговорчивость российского монарха сперва принять, а потом продолжить перемирие, писал: «Ему неизвестно, имеет ли французская армия надобность в перемирии или нет, но он твердо помнит, что перемирие было предложено Коленкуром, что во время его заключения отряды Воронцова и Чернышева находились у ворот Лейпцига и генерал Арриги был обязан своим спасением единственно прекращению военных действий, и что Бюлов, разбив маршала Удино, находился в двух переходах от Дрездена и совершенно отрезал сообщения французской армии. Из всего этого вы видите, господа, что мы судим довольно правильно о настоящем положении дел. Не отвлекаясь от такого понятия никакими предположениями насчет последствий, которые могло бы повлечь за собой возобновление военных действий, я считаю себя вправе сказать утвердительно, что Его Величество император принял их в расчет при составлении своих соображений, и что его храбрые войска будут сражаться против французских войск на берегах Одера с таким же мужеством, с каким они защищали свое отечество, каковы бы ни были силы их противников в пехоте, кавалерии и артиллерии; что самые необъятные вооружения не могут ни изумить, ни устрашить их. Но, несмотря на средства, которые Его Величество находит в духе своих войск и в непоколебимости своих союзников, государь император не отказывается от мирного соглашения, и для достижения этой цели он доставил венскому кабинету всевозможные удобства и совершенно ему вверился. С такой же уступчивостью видам императора Франца государь согласился на продолжение перемирия. Но из этого не следует, чтобы русское правительство считало себя обязанным удовлетворять новые домогательства французских комиссаров, не могущие ни под каким видом считаться следствием продолжения перемирия. И потому вы откажете формально в командировании французских офицеров в осажденные крепости, которого истинные причины нам понятны.

Что же касается до жалоб на недостаточность продовольствия, доставленного данцигскому гарнизону, то они были бы основательны, если бы сила этого гарнизона в действительности простиралась до 25 000 человек. Но, так как число войск, находящихся в его составе, гораздо менее, то очевидно, что принц Вюртембергский нисколько не нарушил условий перемирия, определяющих количество доставляемых запасов по наличной силе гарнизона, а не по той, которую, быть может, требуют обложенные крепости»7.

Наконец союзники согласились допустить французских офицеров в Кюстрин и Штетин; в отношении же прочих обложенных крепостей, Данцига, Модлина и Замо-стья, условлено, чтобы запечатанные депеши начальника штаба французской армии и конвенция о продолжении перемирия были доставлены комендантам сих крепостей русскими офицерами, которые долженствовали привезти ответы в запечатанных конвертах не позже восьми дней. Касательно снабжения продовольствием крепостей в продолжение перемирия постановлено предоставить решение возникших по сему предмету недоразумений уполномоченным воюющих держав в Праге, при посредничестве Австрии, и приняв за основание, каким образом поступали прежде в подобных обстоятельствах^8.

Казалось бы, эти споры о продолжении и о некоторых условиях перемирия не должны бы замедлить открытие несравненно важнейших переговоров в Праге, но Наполеон остановил отъезд Коленкура из Дрездена до подписания конвенции о перемирии. Замедление его прибытия в Прагу едва было не вывело из терпения не только Меттерниха, но и находившегося тогда в Брандейсе (в 18 верстах от Праги) императора Франца, считавшего такой поступок личной себе обидой. Уполномоченные России и Пруссии, опасаясь, чтобы Наполеон не воспользовался неопределенностью перемирия и не нарушил его внезапным нападением на российско-прусскую армию, желали знать, как намеревалось поступить в таком случае австрийское правительство и разрешено ли будет союзным войскам войти в пределы Австрии, ежели обстоятельства того потребуют. Граф Меттерних, по повелению императора Франца, отвечал, что возобновление действий Наполеоном прежде условленного срока 16 августа будет сочтено за оскорбление посредничествующей державы и за враждебный поступок в отношении к ней самой. Следовательно, в случае нарушения Наполеоном перемирия ничто не может препятствовать вступлению союзных армий в пределы Австрии^9.

В ожидании Коленкура уполномоченные рассуждали о форме предстоявших совещаний. Меттерних предложил – как уже было условлено прежде – вести переговоры по примеру Тешенского конгресса 1779 года, на котором уполномоченные обеих сторон представляли проекты требуемых им условий посреднику и от него же получали ответы противной стороны на свои предложения. Подобный способ ведения переговоров, на который в числе прочих держав тогда изъявила согласие и Франция, предупреждая горячность словесных прений и подавая посреднику возможность смягчать жесткость обоюдных притязаний, мог послужить к выигранию времени, которого оставалось весьма мало, и потому сей способ был принят охотно министрами союзных дворов^10.

Наконец 16 (28) июня приехал в Прагу герцог Виченцский: таким образом, со времени съезда уполномоченных было потеряно 16 дней. При первом свидании с Меттернихом герцог, беседуя о современных событиях, сознался, что французы понесли важные неудачи в Испании. «Что же будет из всего этого?» – спросил Меттерних. «Не знаю, – отвечал Коленкур. – Это зависит от какой-либо прихоти. Но все, что я мог видеть из ваших вооружений, восхитило меня. Скажите только, довольно ли их будет у вас, чтобы заставить нас опомниться?» – «Не беспокойтесь, – сказал Меттерних. – Вас угостят на славу»11. Затем обратившись к графу Нарбонну, Меттерних торжественно объявил, что на ответственность его, в качестве французского посла при венском дворе, возлагается донести императору Наполеону, что, ежели 10 августа не будет заключен мир, то 11 августа Австрия объявит ему войну. Передав в тот же день содержание этого разговора русскому посланнику, Меттерних сказал ему: «Наконец – 10 [августа] мы будем иметь мир, выгоднейший, нежели когда-либо могли ожидать, либо 11 [августа] войну». При этом он повторил несколько раз: «Наполеон уже раз едва не погиб от того, что, заняв Москву, надеялся принудить императора Александра к миру; теперь он погибнет от того, что сомневается в готовности Австрии к войне»12.

Союзные уполномоченные, изъявив согласие на ведение переговоров письменно, по примеру Тешенского конгресса^13, изложили посреднику виды своих правительств, требуя через него от Франции:

во-первых, восстановление Австрии в степени могущества и в объеме территории, сообразно с положением сей державы до 1805 года, как в Италии, так и в Германии;

во-вторых, восстановление Пруссии в таких пределах, в каких она находилась до 1806 года;

в-третьих, расторжение Рейнского союза; независимость Германии и возвращение северных областей сей страны, присоединенных к французской империи;

в-четвертых, раздел Варшавского герцогства;

в-пятых, отделение Голландии от Франции;

в-шестых, восстановление прежней династии на испанском престоле;

в-седьмых, независимость Италии от владычества и влияния Франции.

Таким образом, союзные уполномоченные домогались получить гораздо более, нежели положено было требовать на основании Рейхенбахской конвенции 15 (27) июня. Но посреднику не довелось соглашать обоюдные притязания. Французские уполномоченные, получив приглашение графа Меттерниха приступить к письменным отзывам, по примеру Тешенского конгресса^14, отвечали, что они представили своему двору полученную ими ноту^15. Когда же вслед за тем Меттерних сообщил герцогу Виченцскому и графу Нарбонну о согласии союзных уполномоченных вести переговоры письменно, тогда французские министры, напомнив ему, что, на основании конвенции 30 июня (н. ст.) следовало, чтобы посредник был беспристрастен и ограничивался соглашением противных сторон, обвиняли Россию в том, что она открыла переговоры не для достижения мира, а для вовлечения в войну Австрии, и предложили, со своей стороны, чтобы переговоры были ведены и словесно, и письменно^16. Союзные министры в ответе на этот отзыв, выказав несоблюдение приличий в выражениях французской ноты, поставили на вид посреднику, что противниками мира являются не те, которые поспешили прибыть в Прагу и приступить к возложенному на них поручению, а уполномоченные Франции, которые, за четыре дня до окончательного срока переговоров, возбуждают споры о формальностях, отклоняясь от существенной цели^17.

Французские уполномоченные опасались возобновления действий, но отчаялись содействовать мирному исходу дела, будучи связаны данными им инструкциями и зная наверно, что предложения их властителя не могли удовлетворить требованиям союзников, которые, не доверяя Наполеону, желали не помириться с ним, а продолжать войну с содействием Австрии. Проходило время… Уже уполномоченные считали его не днями, а часами. «Теперь, – писал Анштетт, – остается до истечения перемирия только 52 часа». Очевидно было, что пражские конференции уже не могли повести к миру. Наполеон между тем возвратился из Майнца в Дрезден 23 июля (4 августа). Убедившись из всего им виденного в успехе своих вооружений, он решился еще раз сделать попытку к отклонению Австрии от участия в коалиции. Герцогу Виченцскому было приказано узнать в глубочайшей тайне, на каких условиях Австрия согласится заключить союз с Францией либо, по крайней мере, остаться нейтральной; об этом поручении не должны были знать не только союзные уполномоченные, но и граф Нарбонн. Следствием совещаний Коленкура с Меттернихом по сему предмету были следующие условия, предложенные Наполеону австрийским правительством: расторжение герцогства Варшавского и Рейнского союза; независимость Гамбурга, Любека и прочих ганзеатических городов; восстановление Пруссии с границей по течению Эльбы, с частью Польши и с Данцигом; возвращение Австрии иллирийских провинций с Триестом; обоюдное ручательство в ненарушимости положения государств, определенного мирным трактатом. Вопросы о независимости Голландии и Испании были отложены до заключения общего мира.

Наполеон получил депешу с этими условиями 26 июля (7 августа), и если б он немедленно принял их, то война была бы окончена; но подобный мир казался ему тяжким, и к тому же он, несмотря на предостережения Меттерниха, не полагал, чтобы по истечении перемирия, 29 июля (10 августа), Австрия тотчас решилась принять сторону его неприятелей. Под влиянием пагубной самонадеянности Наполеон медлил ответом на сделанные ему предложения, и наконец, уже 29 июля (10 августа) послал в Прагу следующую депешу: «Герцогства Варшавского не будет; согласен. Но Данциг останется вольным городом. Данцигские укрепления будут разрушены, и саксонский король получит, взамен польских владений, силезские и богемские округа, лежащие внутри Саксонии (enclavés dans la Saxe).

Иллирийские провинции будут уступлены Австрии; можно даже отказаться от гавани Фиуме. Но Триест не будет возвращен.

Рейнский союз (la confédération germanique [Германская конфедерация]) распространится до Одера.

Наконец, будет гарантирована целость датских владений»18.

Очевидно, что союзные державы не согласились бы на такие условия, если бы даже они были доведены до сведения их уполномоченных прежде истечения рокового срока перемирия, 29 июля (10 августа). Но наполеонова депеша пришла в Прагу уже на следующий день, 30 июля (11 августа)19.

В последние дни перемирия было передано союзными и французскими уполномоченными через графа Меттерниха еще несколько нот^20: сущность их заключалась в том, что обе стороны старались сложить с себя вину в неудаче переговоров; а 29 июля (10 августа), в полночь, Анштетт послал Меттерниху следующую ноту: «Так как все усилия посредничествующей державы к соглашению воюющих государств, в неизменно положенный срок, не имели такого успеха, какого должно было ожидать от посредничества двора могущественного, беспристрастного и справедливого, то нижеподписавшийся, исполняя в точности повеление своего августейшего Государя, требует, чтобы австрийское правительство исполнило трактат, заключенный 15 (27) июня сего года. Одновременно с этим ему поручено уверить положительно венский двор, что Его Величество, император всероссийский, со своей стороны, исполнит все статьи, обязательства и условия помянутого трактата.

Нижеподписавшийся сочтет себя в особенности обязанным Е[его] С[ветлости] г-ну графу Меттерниху, получив возможность доставить неотлагательно своему Августейшему Государю ответ на сей официальный отзыв»21.

Тогда же уполномоченные союзных дворов объявили посреднику особыми нотами, что по истечении окончательного срока пражских переговоров, 10 августа, прекращаются как полномочия их, так и возложенное на них поручение^22.

Граф Меттерних, препроводив уполномоченным Франции копии двух последних нот, присоединил к ним свою, в которой изъявлял сожаление о неудаче своего посредничества. «В этом меня утешает, – писал он, – только лишь убеждение, что с моей стороны были употреблены все средства для достижения сей благой цели»23.

Герцог Виченцский и граф Нарбонн в ответе на сию ноту, упрекая союзных уполномоченных в поспешности, с которой они прекратили переговоры, уверяли, будто бы с их стороны не было упущено ничего для достижения миролюбивых видов своего государя^24.

31 июля (12 августа) Меттерних прислал на имя графа Нарбонна, в качестве французского посла при венском дворе, объявление войны. Указав на самовластные распоряжения Наполеона в Германии, возбудившие справедливые опасения всех европейских держав и приуготовившие войну между Францией и Россией, австрийский министр приписывал участие, принятое в ней императором Францем, невозможности оставаться в нейтральном положении среди пламени битв, объявшего окрестные страны, и намерению положить своим влиянием предел неизбежным бедствиям. «Но, к несчастию (как было сказано в объявлении войны), ни блистательные успехи кампании 1812 года, ни беспримерные злополучия, ознаменовавшие ее окончание, не могли побудить французское правительство к умеренности».

По изложении обстоятельств, заставивших Австрию увеличить свои вооруженные силы, сказано: «Благодаря доверию, внушенному Его Величеством союзным державам, последовало их согласие на продолжение перемирия, необходимое, по мнению французского правительства, для предстоявших переговоров: такая уступчивость доказывала миролюбие и умеренность союзников. Император разделял их виды…

Напротив того, Франция ограничивалась уверениями, которым беспрестанно противоречил ход переговоров: замедление прибытия французских уполномоченных, под предлогами, несовместными с важной целью съезда; недостаточность полученных ими наставлений насчет формальностей, что заставило их потерять невозвратно и без того уже краткое время: все эти обстоятельства в совокупности обнаруживали, что такой мир, какого желали Австрия и союзные государи, не удовлетворял намерениям Наполеона, и что французское правительство, изъявив согласие на ведение переговоров единственно для приличия и для избежания укора в продолжении войны, желало их сделать недействительными либо, может быть, воспользоваться ими, чтобы рассорить Австрию с державами, разделявшими ее виды, прежде, нежели договоры скрепили союз, заключенный для общего мира и благоденствия. Австрийское правительство, прекращая переговоры, коих последствия не удовлетворили ее ожиданий, вооружается единственно для того, чтобы достигнуть предположенной ею высокой цели с содействием держав, руководимых такими же чувствами», и проч.25

Объявление войны было доставлено Наполеону графом Нарбонном 3 (15) августа, в Дрездене, где в то время были сделаны большие приготовления для празднования мира, ожидаемого с нетерпением. Сам Наполеон, несмотря на свою самонадеянность, внушенную быстрым развитием его вооруженных сил в продолжение перемирия, был увлечен общим стремлением к миру, господствовавшим в ближайших к нему лицах, и, несмотря на разрыв с Австрией, продолжал втайне переговоры со своим тестем. С этой целью Коленкур оставался в Праге и по отъезде графа Нарбонна. Меттерних, получив ответ Наполеона на предложения, сделанные австрийским правительством, снова домогался Триеста, отказывал в расширении пределов Рейнского союза и требовал независимости этого союза и Швейцарии. Наконец Наполеон принял все условия, ему предложенные венским кабинетом, и настаивал только на удержании за собой ганзеатических городов и Голландии, в виде залога, до заключения общего мира, составлявшего, по уверению императора французов, единственную цель его желаний. Но уже было поздно. Меттерних, получив 2 (14) августа предложение Наполеона, отвечал, что 29 июля (10 августа) такие уступки еще могли бы повести к соглашению; но в настоящее время, когда он не посредник, а союзник держав, воюющих с Францией, ему не остается ничего более, как довести предложенные условия до сведения императора Александра и короля Прусского, по прибытии их в Прагу. Как ни слабы были надежды на мир после такого ответа, Коленкур, получив от герцога Бассано (Маре) определительное приказание продолжать до последней возможности сношения с Меттернихом, но не считая приличным оставаться в Праге, поселился на несколько дней в Кенигсаальском дворце (около 10 верст от Праги), отведенном ему по приказанию императора Франца. Наполеон, между тем, немедленно после получения объявления войны через графа Нарбонна, 3 (15) августа, выехал в Кенигштейн, приказав герцогу Бассано написать к Меттерниху ноту, в которой было предложено продолжать переговоры о мире одновременно с ведением военных действий и для этого открыть неотлагательно конгресс в каком-либо пограничном городе, признав его нейтральным^26. Меттерних отвечал, что предложение императора французов, по приказанию австрийского императора, доведено до сведения союзных дворов, и что Их Величества император Александр и король Прусский, разделяя миролюбивые виды своего августейшего союзника, повелели ьобъявить герцогу Бассано, что, «не имея возможности решить сами собой дело, относящееся к общей пользе, без предварительного сношения с прочими союзниками, они не замедлят сообщить им предложения Франции»27.

Таково было последнее слово «пражских конференций». Образованию грозной коалиции против Наполеона много способствовали Штейн и Поццо ди Борго: первый – движимый святым чувством любви к отечеству; второй – родовой местью к фамилии Бонапарте. Патриотизму Штейна Германия отчасти была обязана решимостью императора Александра I продолжать войну после гибели Наполеоновой армии в России. Ему же преимущественно принадлежит слава восстания Восточной Пруссии и заключение российско-прусского союза; он первый подал мысль о восстановлении Германии. Граф Поццо ди Борго также оказал важные заслуги общему делу Германии и Европы, содействуя заключению союзных трактатов России с Англией и Швецией. Даровитый, богатый сведениями, ловкий Поццо ди Борго, с пылкостью корсиканца, искал случая вредить Наполеону и был в сношениях со всеми его неприятелями. Известны слова его: «Если я не убил Наполеона, то, по крайней мере, бросил последнюю горсть земли на его голову». По присоединении Англии к коалиции явился, в качестве великобританского уполномоченного, третий весьма деятельный враг Франции, сэр Карл Стюарт. Русский министр иностранных дел граф Нессельроде и англо-ганноверский министр граф Мюнстер также имели немаловажное участие в дипломатической борьбе, приуготовившей падение Наполеона. Все эти государственные люди не доверяли Меттерниху, полагая, что после невзгод Австрии 1805 и 1809 годов он не осмелится содействовать союзникам. Говорят (и весьма вероятно), что враги Наполеона возбудили в нем подозрение против Меттерниха, передав ему секретную переписку австрийского дипломата с союзными дворами: это подействовало до такой степени на Наполеона, что Меттерних совершенно лишился его доверенности и по необходимости принял сторону неприятелей Франции^28. Получив известие о при-ступлении Австрии к коалиции, Штейн писал к графу Мюнстеру: «Я надеюсь, Ваше превосходительство уже получили мое письмо из Рейхенбаха – между тем, развязался важный вопрос о присоединении Австрии. Мы достигли этого, с Божьей помощью, благодаря основательности действий Гумбольдта и Анштетта, безумию Наполеона, великодушию императора Александра, непоколебимости короля и государственного канцлера [Гарденберга], но отнюдь не слабой эгоистической политике Меттерниха и его доброго императора»29.

В ночь с 29 на 30 июля (с 10 на 11 августа), запылали костры на всем пространстве от Праги до главной квартиры союзных армий. Это были сигналы, возвестившие о прервании переговоров. В ту же ночь Барклай-де-Толли послал на неприятельские аванпосты объявление о прекращении перемирия. На следующий день более 100 000 человек российско-прусских войск выступили из Силезии в Богемию^30.

Глава XIX

Приготовления обеих сторон к возобновлению военных действий

Распоряжения по движению резервов от пунктов формирования их к Неману и Висле были поручены графу Аракчееву. В начале февраля, во исполнение Высочайшего повеления, отправлены из Петербурга в Юрбург и Тауроген 22 батальона, формирования генерал-майора Башуцкого (впоследствии послано еще два батальона), и 22 эскадрона, формирования полковника Жандра. Из числа этих войск назначались: для гвардии 7 батальонов и 10 эскадронов; для гренадерского корпуса – 2, для 6‐й дивизии – 4 батальона, для 21-й – 6 и для 25-й – 3 батальона; для армейской кавалерии – 12 эскадронов. Из числа их 13 батальонов и 2 эскадрона должны были прийти под Данциг 27 и 29 апреля (9 и 11 мая), а остальные 9 батальонов и 20 эскадронов в Плоцк, с 1 (13) по 18 (30) мая^1. Из Ярославля 24 батальона (12 гренадерского корпуса, 6 батальонов 5‐й и 6 – 14‐й дивизий), формирования генерал-лейтенанта Клейнмихеля, были посланы в Олиту и Ковно, откуда им назначено следовать к Плоцку и прибыть туда между 18 (30) мая и 1 (13) июня^2.

Из Резервной армии, формировавшейся под начальством генерала от инфантерии князя Д. И. Лобанова-Ростовского, 5 (17) февраля именным указом Высочайше повелено: отправить в Варшаву из каждого батальона, по крайней мере, по 2 роты, итого 154 роты. Генерал от кавалерии Кологривов также должен был выслать в Варшаву резервные эскадроны, по мере их сформирования. Пехоте князя Лобанова-Ростовского следовало прибыть к Варшаве несколькими эшелонами, между 3 (15) и 11 (23) апреля; но она пришла позже. 20 батальонов, под начальством генерал-майора Адамовича^3, прибыли с 12 (24) по 18 (30) апреля, в числе около 12 000 человек, потеряв на марше умершими и бежавшими 1200 и оставив в госпиталях более 4800 человек^4. Остальные 18 с половиной батальонов, под начальством генерал-майора Бестужева-Рюмина^5, прибыли в Варшаву 19, 21 и 25 апреля (1, 3 и 7 мая) в числе до 8000 человек, потеряв на марше умершими и бежавшими более 1000 и оставив в госпиталях более 2000 человек^6. Рижский военный губернатор маркиз Паулуччи отправил в марте запасные батальоны 5‐й и 14‐й дивизий в Кенигсберг, и в апреле запасные батальоны 6-й, 21‐й и 25‐й дивизий – под Данциг, а 3-й, 4‐й и 17‐й дивизий – в Плоцк. Число людей во всех этих батальонах простиралось до 3000 человек^7.

Войска, отправленные из Петербурга к Данцигу, составлявшие 1‐й резервный корпус (13 батальонов и 2 эскадрона), прибыли туда 29 апреля (11 мая) в числе около

6000 человек^8. 8 (20) июля прибыли также из Петербурга под Данциг резервные батальоны 31‐го и 47‐го егерских полков, в числе около 1100 человек^9. Из войск 2‐го резервного корпуса генерал-майора Гладкова, назначенных для укомплектования гвардейского и гренадерского корпусов и войск графа Витгенштейна (5‐й и 14‐й пехотных дивизий), 10 гвардейских и гренадерских батальонов, под начальством полковника Карцова, поступили в начале июня, а 12 гренадерских батальонов[74], под начальством полковника Зайцева, выступив из Плоцка 19 и 21 мая (31 мая и 2 июня), в числе 5442 человек^10, прибыли в армию уже в июле; корпус графа Витгенштейна был укомплектован также в июле^11.

Из войск 3‐го резервного корпуса, состоявших под начальством генерал-майора Адамовича, 2 отделения, полковника Кречетникова и подполковника Черемисинова, переправились через Вислу 16 (28) апреля, и, оставив полубатальон 19‐го егерского полка при этом полку, в отряде графа Палена, занимавшим Варшаву, и 18‐й егерский батальон, отправленный к Данцигу, двинулись, в составе 4 батальонов и 5 полубатальо-нов, под начальством полковника Кречетникова^12, через Блоне и Сохачев в Клодаву, где присоединился к ним Псковский пехотный полк, оставленный с прочими войсками 7‐й пехотной дивизии (6‐го корпуса) для переформирования в Вильне и выступивший ранее других полков через Плоцк к Клодаве. Оттуда отделение Кречетникова продолжало движение к Познани, и по достижении сего пункта 6 (18) мая направилось далее, через Бриг, на соединение с армией. Следующие 2 отделения, полковника Ребиндера и подполковника Турчанинова, переправились через Вислу 18 (30) апреля; отделение же полковника Кафтырева и батальоны 36‐го и 50‐го егерских полков 20 апреля (2 мая); из войск этих трех отделений батальоны Нижегородский и 41‐й егерский и полубатальоны Орловский, Ладожский, Полтавский и 5‐й егерский двинулись к Модлину на присоединение к 12‐й и 26‐й пехотным дивизиям; 4 батальона и 10 полу-батальонов в 2 отделениях, полковника Ребиндера и майора Антонова^13, направились на Блоне и Сохачев к Познани и, прибыв туда 8 (20) и 12 (24) мая, продолжали движение к Одеру; а 36‐й егерский батальон, с некоторыми командами резервных войск, остававшимися в Варшаве, под начальством полковника Кафтырева, прибыли в Познань 22 мая (3 июня) и двинулись далее на присоединение к армии^14.

Из войск 4‐го резервного корпуса, состоявших под начальством генерал-майора Бестужева-Рюмина, батальоны Ново-Ингерманландский и 42‐й егерский и полуба-тальоны Нарвский, Смоленский, Алексопольский и 6‐й егерский были отправлены к Модлину; а прочие 5 батальонов и 15 полубатальонов^15, переправившись через Вислу 23 и 26 апреля (5 и 8 мая), двинулись через Скирневице и Стриков к Калишу, и, соединившись там с Екатеринбургским пехотным полком (23‐й дивизии, 4‐го корпуса), сформированным в Вильне и прибывшим из Вышогрода на Плоцк к Калишу, продолжали движение через Познань и прибыли к армии, в Рейхенбах, в начале (в половине по н. ст.) июня. Вообще же из обоих корпусов, высланных в армию князем Лобановым-Ростовским, осталось в Варшаве 144 человека; выслано к Данцигу 447 человек и к Модлину 4154; выступило в действующую армию 15 236 человек; всего же по прибытии к Варшаве было до 20 000 человек^16.

Из кавалерийских резервов формирования генерала Кологривова выслано в действующую армию 4 (16) и 13 (25) апреля 8 гусарских и 6 драгунских эскадронов под начальством генерал-майора Безобразова^17. По достижении Варшавы эти войска выступили оттуда 16 (28) мая в числе 1420 строевых чинов и 595 рекрут, через Калиш к Бригу^18.

Из артиллерийских резервов отправлены инспектором всей артиллерии, бароном Меллером-Закомельским, в армию 5 батарейных рот без орудий^19.

Из войск, оставленных позади, при наступлении действующей армии высланы 17 (29) апреля из Варшавы в Калиш: Белостокский пехотный, 19‐й и 45‐й егерские полки, под начальством генерал-майора Желтухина. Вслед за ними выступили также из Варшавы в Калиш 3‐го кавалерийского корпуса полки: Курляндский драгунский, Сумский гусарский, Оренбургский и Сибирский уланские, 29‐я батарейная и 19‐я легкая роты, под начальством генерал-майора Палена 2-го. Войска эти, вместе с обоими егерскими полками, двинулись 17 (29) мая к Одеру и прибыли в действующую армию в конце мая (ст. ст.)20. Белостокский полк пришел в армию несколько позже, вместе с войсками генерала Неверовского, к которым также присоединились на марше: майор Лисовский с 1092 выздоровевшими из госпиталей; майор Менжинский с двумя резервными эскадронами Лубенского гусарского полка, и донской казачий Попова 3‐го полк^21.

Кроме всех помянутых подкреплений, прибыло в армию большое число выздоровевших из госпиталей больных и раненых.

В продолжение перемирия действующая русская армия, отступившая в Силезию, значительно усилилась. В конце мая в ней было (вместе с прибывшим из Варшавского герцогства корпусом Сакена) 83 000 человек, да сверх того в отрядах генералов графа Воронцова и Гарпе 7000, итого вообще 90 000 человек^22. При окончании же перемирия число войск действующей русской армии простиралось до 175 000 человек с 648 орудиями^23. Кроме того, под Данцигом было регулярных войск и ополчений свыше 30 000 человек с 59 орудиями; в герцогстве Варшавском формировалась так называемая Польская армия Беннигсена, постепенно усилившаяся до 70 000 человек с 200 орудиями, а за ней резервная армия князя Лобанова-Ростовского, в числе до 50 000^24.

Большая часть русской армии состояла из рекрутов, из которых лишь немногие участвовали в весеннем походе 1813 года. Беспрестанные войны с 1805 года истощили народонаселение России до того, что в число новобранцев по необходимости поступали уже немолодые люди, имевшие только вид старых солдат. Обмундирование и вооружение войск были весьма удовлетворительны. Конская сбруя, и в особенности в артиллерии, находилась в превосходном состоянии^25.

В продолжение перемирия Силезия не могла удовлетворить потребностям союзных войск, стоявших на тесных квартирах в сей области. Вначале положение дел казалось безвыходным: полковые фуры были пусты, а подвижные магазины далеко отстали от армии.

На первый раз провиант был доставлен из запасов, находившихся в прусских крепостях, а между тем собрали большие реквизиции в Польше, на всем пространстве до Бромберга, Кракова и Варшавы, откуда продовольствие доставлялось к Одеру, а также были устроены подвозы из Торна. В самой Силезии войска нашли большие средства, но весьма часто взамен сена добывалась кошеная трава фуражирами. Многие припасы приобретались покупкой; в особенности же многое привозилось тайно из австрийских владений; довольно значительное количество муки доставлено из верхней Силезии; жители Бреславля, и вообще нейтрального пространства между воевавшими армиями, привозили много хлеба, преимущественно в Швейдниц. Для доставки провианта к войскам служили подвижные магазины; один из них, состоявший из 3000 крестьянских повозок, будучи назначен, еще в 1812 году, для бывшей Молдавской армии, отстал от нее и прибыл на Вислу в весьма плохом состоянии, но, перезимовав в Варшавском герцогстве, оправился и пришел в Силезию с 25 000 центнеров (более 60 000 пудов) сухарей, которые, будучи сбережены, служили для продовольствия войск не только в 1813 году, но и в следующем походе^26.

Основанием вооруженных сил Пруссии, сформированных в продолжение перемирия, послужили ландверы; но в первую кампанию 1813 года они еще не успели не только усовершенствовать свое боевое образование, но даже получить надлежащее оружие: Пруссия имела много людей, готовых стать в защиту святой родины, но эти люди не были воинами в полном значении этого слова. До перемирия действующая прусская армия состояла из линейных войск, усиленных отрядами вольных егерей пеших и конных; 52 резервных батальона, большей частью были употребляемы для обложения крепостей, занятых французами. В продолжение перемирия эти батальоны были переформированы в 17 резервных полков. По мере поступления их в армию они сменялись под крепостями батальонами ландвера, успевшими устроиться; большая же часть ландверов составила четырехбатальонные полки, поступавшие в армию наравне с линейными (действующими) и резервными полками. Подобно этому и кавалерия ландвера усилила армию, и только небольшое число ее было придано блокадным отрядам. Весь ландвер был выставлен насчет страны; почти все офицеры назначены по выборам из среды своих товарищей; многие из них прежде служили чиновниками по гражданскому ведомству либо занимались торговлей и другими промыслами; некоторые произведены из старых унтер-офицеров. Батальонными и ротными командирами назначали почти без изъятия отставных офицеров, но в числе их было много таких, которые оставили службу в первых чинах, не успев приобрести опытности, либо служили в инвалидных командах. Недостаток в унтер-офицерах, способных к обучению рекрутов, был также весьма чувствителен. Это заставило ограничиться нужнейшими приемами. О действии в рассыпном строю не могло быть и речи; но ландверы усвоили себе команды: Bataillon vorwärts! («Батальон, вперед!») и Zur Attake Gewehr rechts! («На руку!»); большей же частью, когда стрельба не могла решить дела, ратники дрались прикладами. В кавалерии ландвера почти все офицеры и унтер-офицеры были старослуживые.

Одежда ландвера состояла из синего полукафтана (Litewka) с воротником различного цвета: в Восточной Пруссии – красного, в Померании – белого, в Марке – гарансового (kraprott), в Силезии – желтого; впоследствии в заэльбских округах – голубого с красной выпушкой и в Тюрингии – зеленого. На синих фуражках солдат ландвера были жестяные кресты с надписью: Mit Gott für König und Vaterland («С Богом, за Короля и Отечество»). Не все ратники были снабжены шинелями; их полукафтаны были сшиты из плохого немоченого сукна, которое при первом дожде ежилось до того, что одежда делалась почти негодной; в Силезии ратники ландвера большей частью имели холщовое исподнее платье; обутые в башмаки без штиблетов, они теряли их в густой грязи на каждом шагу и ходили босыми; ранцев было мало. Вся пехота ландвера получила ружья, но недоставало сум и тесаков. Кавалерия была вооружена саблями и пиками; некоторые из всадников, кроме того, имели по одному пистолету. Лучшими из воинов ландвера, по внешнему виду, ловкости и способности к боевым трудам и лишениям были широкоплечие, краснощекие жители Померании; напротив того – многие силезские батальоны, набранные из фабричных, изнуренных голодом и сидячей работой, представляли довольно жалкое зрелище.

Наполеон отзывался с презрением о прусском ландвере, именуя его сволочью (canaille). Да и сами пруссаки не отдавали должной справедливости ландверу, послужившему основанием их армии: звания гражданина и воина были несовместны между собой в современных понятиях. Офицер линейных войск считался несравненно выше офицера ландверов; волонтер, служивший рядовым (ein freiwilliger Jäger), неохотно переходил офицером в ландвер. Впоследствии ландверы умели заслужить уважение и своих, и неприятелей на поле чести многими подвигами.

Кроме образования ландвера, в Пруссии деятельно занимались ландштурмом. Батальонных командиров назначили из старых инвалидных офицеров; ротных командиров – из гражданских чиновников, бургомистров и даже пасторов; эскадронами командовали отставные кавалерийские офицеры. Так как штатские чиновники не имели ни малейшего понятия о военной службе, то обучением новонабранных ратников по воскресеньям обыкновенно занимались старослуживые унтер-офицеры. На ученья являлись иные с ружьями, а другие с пиками. На всех сборных пунктах, по городам и местечкам, видны были длинные линии ратников; со всех сторон тянулись вереницей люди, спешившие принять участие в воинственных упражнениях. Земледелец, увлекаемый порывом усердия к общему делу, выводил свою клячу из стойла, оседлывал ее и, взяв наперевес пику с пестрым флюгером, отправлялся на сборное место эскадрона. Да и вообще в это время никто не уезжал куда бы то ни было верхом без пики.

Довольно трудно определить в точности число ландвера, сформированного к эпохе возобновления действий; по согласному показанию почти всех современных и последующих источников, ландвер в действительности простирался до 100 000 человек, именно:

Прусская провинция выставила 20 батальонов 19 эскадронов

Померания 12 батальонов 12 эскадронов

Неймарк 12 батальонов 8 эскадронов

Курмарк 28 батальонов 21 эскадрон

Силезия 60 батальонов 40 эскадронов

Всего: 132 батальона 100 эскадронов,

в числе 90 000 пехоты и 10 000 кавалерии.

Число прусских войск, линейных и ландвера, вообще простиралось до 235 000 человек, а за вычетом блокадных отрядов, депо, крепостных гарнизонов и проч. действующая прусская армия считала в рядах своих до 170 000 с 876 орудиями^27.

Войска эти, большей частью состоявшие из молодых солдат, не успели получить боевого образования; в особенности же были мало обучены ландверы, где не только целые батальоны и полки были сформированы из рекрутов, но весь корпус Тауэнцина состоял из людей, никогда еще не бывших в деле. Войска, вообще отличавшиеся духом и усердием, но дурно одетые и обутые, не могли переносить трудностей осеннего похода и заметно таяли от болезней^28.

Австрия, хотя и стала усиленно готовиться к войне еще в конце 1812 года, однако же по расстроенному состоянию финансов не успела окончить своих вооружений в надлежащее время. Положение австрийской монархии после войны 1809 года требовало большой бережливости со стороны правительства, которое уменьшило расходы преимущественно на содержание армии: многие полки были распущены; другие находились в составе двух гренадерских рот и 3– и 6-ротных батальонов; но в каждой из рот состояло по спискам только около 100 рядовых, из которых половина постоянно увольнялась в отпуск: следовательно, в батальонах было по 300 человек. Отпускные собирались довольно редко и на такое короткое время, что обучение их не могло считаться удовлетворительным. В таких обстоятельствах, при недостатке в деньгах и в различных запасах, необходимых для снабжения новоформируемых войск, быстрое образование их представляло затруднения, которые могли быть побеждены единственно необыкновенной энергией правительства. Но неудачи прежних войн, и в особенности войны 1809 года, в которую Австрия сделала последнее покушение отстоять свою независимость, поселили недоверие к собственным силам и в правительстве, и в народе. Войска, находясь под влиянием понесенных ими неудач, не желали войны, и это обстоятельство было главной причиной как медленности формирования армии, так и вялости ее действий. Обитатели Альп и Карпат, венгерцы, богемцы, моравы и жители Галиции, люди храбрые, не имели между собой ничего общего; а тогдашние военные учреждения Австрии не могли ни возвысить духа войск, ни направить их усилия к достижению общей цели. Солдаты были обязаны служить весь свой век, подвергаясь за малейший проступок унизительному наказанию, без всякой надежды на производство в офицеры, предоставленное исключительно одним дворянам. Высшие места в армии были заняты лицами, принадлежавшими к аристократии, причем на способности мало обращали внимания. Самая тактика австрийцев имела основанием предания, отжившие свой век и неприменимые к современному состоянию военного искусства.

Формирование войск отзывалось общей апатией военного сословия. Сперва расформировали третьи батальоны пехотных полков для укомплектования двух других батальонов; потом отделили из них части для составления кадров третьих батальонов, которые были пополнены рекрутами и служили для содержания в надлежащем числе полков и гренадерских батальонов. Что же касается до батальонов ландвера, долженствовавших присоединиться к армии, то при заключении перемирия едва лишь успели приступить к их формированию. Венгерские полки, остававшиеся постоянно на службе, были сильнее и в лучшем состоянии, нежели прочие. Подобным же образом кавалерия, которой формирование требует продолжительное время, содержалась постоянно в достаточном комплекте и была довольно образована в боевом отношении. При возобновлении военных действий после перемирия Австрия старалась выказать свои вооруженные силы в большем числе, нежели они состояли в действительности, чтобы придать вес принятому ею участию в войне: следствием того было преувеличение австрийской армии в официальных рапортах и в военно-исторических сочинениях; наличное же число состоявших в ней войск при открытии кампании не превышало 110 500 человек. Но она пополнялась впоследствии времени, и по отступлении в Богемию от Дрездена, несмотря на понесенные ею потери, была сильнее, нежели прежде^29.

В составе союзных действующих армий было:

Следовательно, число союзных войск в действующих армиях простиралось (вместе с несколькими казачьими полками, находившимися в различных командировках) до полумиллиона человек с 1383 орудиями^30.

Кроме того, было на театре войны:

русских войск под Данцигом и в герцогстве Варшавском 100 000 чел.

прусских войск при блокаде крепостей, по гарнизонам

крепостей и не успевших сформироваться 65 000 чел.

австрийских войск на баварской границе, в Италии и резервов 130 000 чел.

5 батальонов английских и 1 ангальт-дессауский,

стоявшие гарнизоном в Стральзунде^31 3000 чел.

Всего во 2‐й линии до 300 000 чел.

Наполеон в продолжение перемирия увеличил более нежели вдвое число войск своей действующей армии. Средством к тому послужили депо, в которых собирались и наскоро получали военное образование конскрипты. Но так как самая необходимость заставила французов набирать в армию людей, еще не достигших возраста, определенного законом для конскрипции, то многие из солдат оказались весьма слабосильны и не могли выносить походных трудов и лишений^32. Контингенты Рейнского союза были укомплектованы. Как только в каком-либо из депо успевали собрать, одеть и вооружить сотню конскриптов, то из них составляли маршевую роту, которая немедленно выступала в поход и обучалась на походе. Несколько маршевых рот, принадлежащих к одной и той же дивизии, будучи направлены так, чтобы могли соединиться между собой, составляли маршевые батальоны, которые сводились в маршевые полки (régiments de marche), либо во временные полки (régiments provisoires). В пограничных пунктах войска эти соединялись в маршевые колонны и были отправляемы в армию маршалом Келлерманном. По выступлении из пределов Франции движение производилось отрядами, составленными из всех родов войск, что способствовало безопасному следованию отдельных эшелонов и давало им в глазах жителей Германии вид новых бригад и дивизий, высланных на усиление армии. В походе, на дневках конскрипты получали боевое образование и осваивались с дисциплиной. По прибытии в Дрезден маршевой колонны полки отправлялись в корпуса, а затем уже от батальонов, размещенных по дивизиям, были распределяемы роты для укомплектования полков. Подобным же образом слабосильные и инвалиды, собранные в маршевые отряды, под начальством офицеров, отправлялись из армии в депо и оттуда во Францию. Под покровительством маршевых войск двигались парки и обозы с жизненными запасами^33.

Число наполеоновых войск при возобновлении действий после перемирия показано менее действительной силы их, как у французских писателей, желавших приписать неудачи своих земляков огромному превосходству союзников в численном отношении, так и в немецких сочинениях, повторявших без критического исследования цифры, приведенные французами. Но показаниям их противоречат официальные ведомости о числе французских войск и свидетельство самого Наполеона, который, зная лучше всех настоящую силу своей армии, считал ее, за исключением корпуса Даву, в 400 000 человек^34.

Французская армия находилась в следующем составе:

Старая гвардия, под начальством маршала Лефевра, и Молодая гвардия, под начальством маршала Мортье 1‐й корпус дивизионного генерала Вандамма

65 батальонов,

58 191 чел.

61 эскадрон

42 батальона,

33 298 чел.

4 эскадрона

42 батальона,

2‐й корпус маршала Виктора

25 158 чел.

6 эскадронов

63 батальона,

3‐й корпус маршала Нея

40 006 чел.

10 эскадронов

36 батальонов,

4‐й корпус дивизионного генерала Бертрана

21 217 чел.

8 эскадронов

37 батальонов,

5‐й корпус дивизионного генерала Лористона

27 905 чел.

7 эскадронов

6‐й корпус маршала Мармона

42 батальона,

27 754 чел.

8 эскадронов

33¼ батальонов,

7‐й корпус дивизионного генерала Рейнье

21 283 чел.

13 эскадронов

10 батальонов,

8‐й корпус дивизионного генерала князя Понятовского

7573 чел.

6 эскадронов

38 батальонов,

11‐й корпус маршала Макдональда

24 418 чел.

11 эскадронов

34 батальона,

12‐й корпус маршала Удино

18 986 чел.

14 эскадронов

33 батальона,

13‐й корпус маршала Даву

27 034 чел.

5 эскадронов

13 батальонов,

Датский контингент, под начальством генерал-лейтенанта

10 480 чел.

10 эскадронов

ландграфа Фридриха Гессенского

53 батальона,

14‐й корпус маршала Сен-Сира

26 149 чел.

12 эскадронов

Резервная кавалерия, под начальством Мюрата

1‐й кавалерийский корпус, дивизионного генерала Латур-Мобура 2‐й кавалерийский корпус, дивизионного генерала Себа-стиани 3‐й кавалерийский корпус, дивизионного генерала Арриги Герцога Падуанского 4‐й кавалерийский корпус, дивизионного генерала Келлер-манна Всего резервной кавалерии

78 эскадронов

16 537 чел.

52 эскадронов

10 304 чел.

87 эскадронов

10 801 чел.

32 эскадронов

4831 чел.

249 эскадронов

42 473 чел.

Резервные артиллерийские и инженерные парки:

15 батарей пешей артиллерии

3 батареи конной артиллерии

5 рот и 16 отделений ездовых

9 рот понтонерных

12 морских рабочих рот

1 арсенальная и 1 оружейная роты

3 роты саперные

2 роты минерные

1 рота рабочих инженерного ведомства

1 рота инженерного фурштата (train de génie)

Всего: 8010 человек

По этой табели, заимствованной из сочинения Бернгарди (Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. Т. III. S. 493–504), число войск французской армии (за исключением артиллерии) простиралось до 370 000 человек.

По ведомости же о состоянии войск от 25 июля (6 августа), представленной Наполеону начальником штаба французской армии Бертье, во всех этих войсках было:

пехоты 312 306 чел.

кавалерии 69 707 чел.

артиллерии 32 528 чел.

войск инженерного ведомства 4087 чел.

Всего: 418 628 чел.

В этой ведомости не показаны: отряд дивизионного генерала Жирара (17 батальонов, 6 эскадронов) в числе около 11 000 человек; польская дивизия Домбровского (4 батальона, 2 эскадрона) в числе 4000 человек и обсервационный отряд бригадного генерала Маргарона, у Лейпцига (10 батальонов, 2 временных кавалерийских полка) в числе 7600 человек: всего же до 22 600 человек^35.

Насчет числа орудий, состоявших при Наполеоновой армии по окончании перемирия, нет нигде положительных сведений; но эту цифру можно вывести из числа артиллерии, остававшейся у него, по официальным сведениям, 1 октября (н. ст.), придав число орудий, потерянных французами от возобновления военных действий до конца сентября. По свидетельству генерала Пеле, основанному на ведомостях о состоянии французской армии, 1 октября, когда уже был расформирован 12‐й корпус маршала Удино, число орудий было:

в гвардии 202

в 1‐м пехотном корпусе 47

во 2-м пехотном корпусе 55

в 3-м пехотном корпусе 61

в 4-м пехотном корпусе 32

в 5-м пехотном корпусе 55

в 6-м пехотном корпусе 82

в 7-м пехотном корпусе 48

в 8-м пехотном корпусе 44

в 11-м пехотном корпусе 68

в 13-м пехотном корпусе 33

в 14-м пехотном корпусе 59

в 1‐м кавалерийском корпусе 27

во 2-м кавалерийском корпусе 12

в 3-м кавалерийском корпусе 9

в 4-м кавалерийском корпусе 12

Всего: 846

Отбито союзниками:

при Гросс-Беерене 14

при взятии Лукау Вобезером 9

на Кацбахе и при отступлении корпуса

Макдональда за Бобер 103

при Кульме 80

при Денневице 80

при Герде (Görde)

8

при Ноллендорфе, 5 (17) сентября

3

при Цейце, 16 (28) сентября

5

Всего:

302

Кроме того, при отрядах Жирара, Маргарона и дивизии Домбровского находилось при окончании перемирия от 28 до 36 орудий.

Следовательно, в эпоху возобновления действий наполеонова армия состояла в числе 440 000 человек с 1180 орудиями. К этим войскам должно присовокупить гарнизоны укрепленных пунктов на Эльбе, потому что они, заставляя союзников отделить часть сил для блокады, содействовали французской армии. Гамбургский гарнизон состоял в числе, по крайней мере, 12 000 человек; магдебургский – 3250; виттенбергский – 2318; торгаусский – около 2000; дрезденский – до 4500 человек; всего же по гарнизонам на Эльбе было 24 000 человек^36.

Из сравнения числа войск обеих сторон оказывается, что союзники, даже по присоединении к ним Австрии, не имели значительного превосходства над французами; в особенности же приняв во внимание, что 25 000 казаков не могли принести большой пользы в сражениях, убедимся в равновесии сил при возобновлении военных действий. Мы уже имели случай заметить, что как у французов, так и у неприятелей их, русских и пруссаков, было очень много рекрутов, и потому ни одна из сторон не превосходила другую в образовании и боевой опытности войск. Только лишь французская кавалерия, и в особенности легкая, уступала союзной; артиллерия же Наполеона находилась в хорошем состоянии.

Союзники должны были действовать наступательно не потому, чтобы они имели на своей стороне решительное превосходство в силах, а по влиянию положения, в которое они были поставлены. Приняв на себя роль освободителей Германии, они не могли ограничиться обороной, и к тому же выдающееся положение Богемии способствовало им направляться в обход неприятельской армии, расположенной на Эльбе, не подвергая большой опасности собственных сообщений. Эти же самые обстоятельства заставляли Наполеона ограничиться обороной Эльбы, не отдаляясь от сей реки на значительное расстояние; если бы он, предприняв решительные наступательные действия, двинулся за Одер, то дал бы союзникам возможность возбудить против него рейнских владетелей, занять страну по левую сторону Эльбы и отрезать ему сообщения с Францией.

Эти соображения послужили основаниями операционным планам обеих сторон.

На совещание о предстоявших действиях союзных армий съехались император Александр I, прусский король и наследный шведский принц, 28 июня (10 июля), в тра-хенбергском замке, в 7 милях от Бреславля. Вместе с ними прибыли: князь Волконский, Сухтелен, Поццо ди Борго, Толь, Кнезебек и шведские генералы Стедингк и граф Левенгельм; но в соображении операционного плана преимущественно участвовали, кроме наследного принца, только Левенгельм, Толь и Кнезебек. Общее мнение приписывало составление этого плана наследному шведскому принцу, как полководцу, образовавшемуся в школе самого Наполеона, но в настоящее время известно, что его идеи были совершенно иные, нежели те, на которые последовало общее согласие союзников. Другие полагали, что план действий, утвержденный в Трахенберге, был составлен Кнезебеком.

В действительности же до открытия трахенбергских конференций не было ни составлено, ни предложено никакого определительного плана. Первое совещание, 29 июня (11 июля), началось словесным объяснением наследного принца. Кне-зебек не соглашался с ним, а Толь изложил свои идеи с обычной ему пылкостью. Союзные монархи, заметив совершенное разногласие мнений и желая дать большую свободу совещаниям, предоставили составление плана действий наследному принцу с Левенгельмом, Кнезебеком и Толем. «Вы, кажется, генерал, не согласны с моим мнением», – сказал принц Толю. «Ежели мне, младшему, – отвечал Толь, – дозволено выразить…» Наследный принц, прервав его речь, сказал: «Говорите, говорите свободно!» Тогда генерал Толь изложил свой план действий на основании проекта, им поданного императору Александру в Рейхенбахе, 28 мая (9 июня), и сообщенного, по приказанию государя, лично Толем князю Шварценбергу и начальнику штаба австрийской армии, генералу Радецкому, в Гичине, в начале июня (ст. ст.).

Наследный принц, слушая проект Толя, изъявлял одобрение словами: «Bien! Très bien! C’est très vrai!» («Хорошо! Очень хорошо! Совершенно верно!»), но потом сделал несколько возражений. Это повело к другому совещанию, ввечеру того же дня; наконец 30 июня (12 июля) дело было решено окончательно, в присутствии союзных монархов. Кнезебек, уже получивший заранее от короля Фридриха-Вильгельма сведения о предположениях Толя, поддерживал их, наследный принц, изъявив еще некоторые сомнения, наконец сказал: «Vous m’avez convaincu, général» («Вы меня убедили, генерал»), и потребовал, чтобы Толь изложил письменно план действий, обсуждавшийся в совещаниях^37.

Диспозиция для действий, написанная Толем, была еще раз рассмотрена наследным принцем, который, изменив несколько слов, не сделал в ней никаких существенных дополнений. Она заключала в себе следующие распоряжения: «Главным основанием предположений для действий принято: направлять все союзные войска туда, где находятся главные силы неприятельские, и потому:

Корпусам, долженствующим действовать на флангах и в тылу неприятеля, двигаться кратчайшим путем на его путь действий.

Главным силам союзников стать таким образом, чтобы они всегда могли предупредить неприятеля. Выдающееся, подобно бастиону, положение Богемии тому способствует.

Основываясь на этих началах, союзные армии до истечения перемирия должны быть расположены следующим образом:

Часть армии, ныне расположенной в Силезии, силой от 90 000 до 100 000 человек, выступит, за несколько дней до окончания перемирия, через Ландсгут и Глац к Юнг-Бунцлау и Будину, для присоединения, в кратчайшем времени, к австрийским войскам и для составления вместе с ними армии от 200 000 до 220 000 человек.

Армия наследного шведского принца, оставив корпус в 15 000 или 20 000 человек, для наблюдения за датчанами и французами, против Любека и Гамбурга, соберется, в числе около 70 000 человек, в окрестностях Трейенбрицена, чтобы переправиться через Эльбу между Торгау и Магдебургом и неотлагательно двинуться к Лейпцигу.

Остальные войска союзной армии в Силезии, в числе 100 000 человек, последуют за неприятелем к Эльбе, избегая генерального сражения, кроме тех случаев, когда все выгоды будут на нашей стороне, и переправятся через Эльбу между Торгау и Дрезденом, чтобы присоединиться к армии наследного шведского принца, что усилит ее до 120 000 человек.

Если же понадобится усилить Богемскую армию прежде присоединения Силезской армии к войскам наследного шведского принца, то Силезская немедленно пойдет в Богемию.

Богемская армия двинется, смотря по обстоятельствам, на Эгер и Гоф, в Саксонию, или Силезию, либо к стороне Дуная. Ежели Наполеон предупредит союзников и вторгнется в Богемию, то наследный принц двинется усиленными переходами в тыл неприятелю. Если же Наполеон направится против наследного принца, Богемская армия устремится на его сообщения и даст ему сражение.

Всем союзным армиям действовать наступательно; неприятельский лагерь будет их сборным пунктом.

Резервная русская армия, генерала Беннигсена, выступит от Вислы, на Калиш, к Одеру, по направлению к Глогау, и, действуя на основании тех же начал, пойдет против неприятеля, если он останется в Силезии, либо прикроет Польшу от его вторжения»38.

По утверждении этого плана действий обоими союзными монархами генерал Дибич отправился, по Высочайшему повелению, с подлинным протоколом совещаний, подписанным всеми участвовавшими в нем лицами, к императору Францу, тогда находившемуся в Брандейсе. Операционный план действий союзных армий был сообщен австрийскому правительству в глубочайшей тайне. Уверяют, однако же, будто бы Наполеон получил копию этого документа через саксонского генерала Герсдорфа, которому удалось подкупить одного из чиновников главной квартиры союзной армии^39.

Наполеон, приняв за опору своих действий течение Эльбы, должен был обеспечить обладание им и возможность быстрого перехода с одного берега реки на другой переправами, устроенными в нескольких пунктах, прикрытых укреплениями. Такими пунктами в районе действий были крепости: Магдебург, Виттенберг и Торгау; но, сверх того, надлежало еще укрепить Дрезден, по всей вероятности, первый предмет действий союзной армии, и в особенности в случае присоединения Австрии к коалиции. Весьма полезно было также иметь, при выходе Эльбы из Богемии в Саксонию, обеспеченную укреплениями переправу, которая могла бы затруднить наступление союзников от Рудных гор к Дрездену, способствуя действиям Наполеона с правого берега реки на их сообщения с Богемией. В тактическом отношении выгоднейшим к тому пунктом были окрестности Пирны, где Эльба стесняется горами, господствующими над ее течением. По левую сторону реки, на скале Кенигштейн, построен неприступный форт; а по правую возвышается другая скала, Лилиенштейн. Наполеон, предприняв укрепить Дрезден и устроить обеспеченную укреплениями переправу в окрестностях Кенигштейна, приказал исполнить следующие работы.

В начале перемирия, когда он еще мог сомневаться в присоединении Австрии к коалиции, предполагалось ограничиться укреплением дрезденского Нейштадта, лежащего по правую сторону Эльбы. Эта часть города была обнесена, на расстоянии около двух верст, несколькими люнетами и редутами, а промежутки между ними заграждены палисадами и засеками. Непосредственно же кругом внешней черты Нейштадта сооружен вал с бастионами довольно слабой профили. Кроме двойного ряда укреплений, построили впереди Черных ворот (schwarzen Thor) большой отдельный шанец, под названием Императорский форт (fort Impérial), с прикрытым путем и блокгаузом. Выдающаяся часть древнего вала, близ Белых ворот (weissen Thor), обращена в кавальер. Все эти верки были обнесены палисадами и вооружены достаточным числом орудий. За двойной оградой Нейштадта навели два моста на судах, выше и ниже постоянного каменного, а для предохранения верхнего моста устроили, выше его, эстакаду.

Когда же впоследствии обнаружилось намерение Австрии принять сторону союзников, тогда с 2 (14) июля начались работы на левой стороне Эльбы для приведения в оборонительное положение Альтштадта. В продолжение времени полутора месяцев сооружены 6 полевых укреплений, из числа которых одна флеш у берега Эльбы, выше Пирнского предместья, и 5 люнетов: № I впереди Кирпичной заставы (Ziegenschlag ); № II у Пирнской заставы; № III у Мощинского сада; № IV у Сокольей заставы (Falkenschlag ) и № V у Фрейбергской заставы. Эти временные укрепления были усилены оградами из палисадов, поставленных отвесно на дне рва, в двух футах от эскарпа; а в некоторых люнетах, сверх того, устроены палисады на берме[75]. Орудия стояли на платформах; в каждом из укреплений находились небольшие деревянные, прикрытые землей погребки для помещения артиллерийских зарядов. Значительные пространства между люнетами были заграждены палисадами; а стенки, окружавшие сады и ближайшие к внешней черте строения, приспособлены к обороне, пробиты в них бойницы, устроены отверстия для провоза орудий и проч. Предместье же Фридрихштадт не было прикрыто никакими укреплениями, кроме флеши, назначенной для обстрела местности ниже Нейштадта, и постройки, фланкировавшей как эту флешь, так и ближайшие верки Нейштадта.

Укрепления, сооруженные для обороны Альштадта, находились в таком значительном расстоянии одно от другого, что были вовсе лишены взаимной обороны. Этому недостатку надеялись помочь расположением во время боя полевых орудий в промежутках между укреплениями. Но превосходство артиллерии союзников давало им явный перевес над этими открытыми батареями. Сверх того, многие местные предметы способствовали союзным войскам подходить на близкое расстояние к французским укреплениям, не подвергаясь огню их; для устранения этого важного недостатка следовало бы вырубить либо заградить засеками Большой сад (Gross Garten), занять войсками либо разорить Фельдшлесхен и некоторые другие строения в соседстве люнета № IV, и проч.40

Для обеспечения переправы в окрестностях Пирны Наполеон приказал навести у Кенигштейна два моста и прикрыть их с правой стороны Эльбы прочными тет-де-понами. У подошвы Лилиенштейна был устроен укрепленный лагерь, а для кратчайшего и удобнейшего сообщения с Лузацией проложена дорога через скалистые, поросшие лесом горы, от Кенигштейна к Стольпену, названная, по предложению короля Саксонского, в честь его могущественного союзника Наполеоновой дорогой (Napoleonsstrasse). Все главные пути из Богемии были заграждены в лесах засеками, а в открытых местах, с сей же целью, построены укрепления; возобновлен замок Зон-ненштейн; теснина у Геллендорфа приведена в оборонительное состояние. Впрочем, многие из этих построек были весьма слабы и не могли иметь никакой цели, кроме придания важности приготовлениям французов. Наполеон, сверх того, желая иметь опорные пункты, на случай отступления от Эльбы к Рейну, приказал укрепить Эрфурт и цитадель в Вюрцбурге.

Все работы в окрестностях Дрездена, проектировавшиеся на основании рекогносцировок, сделанных самим Наполеоном, были приведены в исполнение известными инженерами, генералом Ронья (Rogniat) и полковником Бернардом. В продолжение перемирия Наполеон, избрав для своего местопребывания дворец Марколини, в предместье Фридрихштадте, весьма часто выезжал оттуда на несколько дней, для осмотра страны и укрепленных пунктов по Эльбе, а также делал смотры гарнизонам Торгау, Виттенберга, Магдебурга, Лейпцига и войскам Удино, стоявшим в Калау. Выше уже сказано, что в конце июля (н. ст.) он отправился в Майнц для свидания с императрицей Марией-Луизой и возвратился оттуда в Дрезден 23 июля (4 августа)41.

Что касается до соображений Наполеона насчет предстоявшего похода, они преимущественно зависели от участия в войне Австрии. Если бы австрийцы остались нейтральными, то Наполеон, имея перевес в числе войск над соединенными армиями России и Пруссии, мог бы предпринять наступательные действия и в случае успеха достиг бы Вислы и союзного ему Варшавского герцогства. Напротив того, присоединение Австрии к коалиции против Наполеона не только доставляло союзникам превосходство в силах, но и заставляло французов отделить значительную часть войск для образования двух армий на Дунае и в Италии. Принимая во внимание, кроме того, что расположение Рейнского союза к Наполеону было весьма ненадежно, а Тироль и Иллирия явно враждовали ему, очевидно, что в таких обстоятельствах он не мог помышлять о наступлении к Висле; а по необходимости должен был ограничиться обороной Эльбы. Уступив эту линию, он не удержался бы в Германии, а принужден был бы отойти за Рейн. Наполеон, решившись оборонять течение Эльбы, подвергался опасности быть обойденным в тыл со стороны Богемии; но, занимая центральное положение в Саксонии и опираясь на несколько крепостей, имел право надеяться не только противодействовать обходам союзников действиями на их сообщения с Богемией, но и предупредить их наступление, вторгшись с главной массой своих сил в эту страну. Для этого следовало ему оставить на Эльбе между Магдебургом и Дрезденом такую часть войск, какая могла удержать союзников, действовавших от Берлина и со стороны Силезии, а самому, со всеми остальными силами, устремиться против Богемской армии. В случае успеха он мог овладеть Прагой и оттеснить союзников в Моравию, что способствовало бы ему содержать свою армию средствами неприятельской страны, еще не испытавшей бедствий войны, и могло бы повести к отложению Австрии от коалиции. Вместо этого Наполеон предпринял открыть действия наступлением части армии к Берлину, между тем как главные силы его были сосредоточены, в числе более 200 000 человек, в Силезии и Лузации, в наблюдательном положении против союзных армий, собранных в Силезии и Богемии, и для поддержки войск, долженствовавших направиться к Берлину. Корпус Сен-Сира был назначен для занятия пирнского лагеря и для непосредственной обороны Дрездена; а Наполеон, с 60 000 человек гвардии, находясь также в Дрездене, предполагал подкреплять, смотря по обстоятельствам, выдвинутые вперед части своей армии. Таким образом, распределив свои силы, он подвергался следующим неудобствам: во-первых, решительное наступление было направлено к Берлину, овладение которым не могло повести к важному результату, и к тому же это движение было предпринято недостаточными силами, потому что Наполеон считал армию наследного шведского принца слабейшей, нежели она находилась в действительности. Во-вторых, сосредоточение главных сил против союзной

Силезской армии было совершенно напрасно: легко было предвидеть, что эта армия, уклонившись от встречи со значительными силами французов, отступит за Одер, и что Наполеон не мог преследовать ее, не подвергнув опасности своих сообщений, тем более что в это время Дрезден был укреплен весьма слабо. В-третьих, для обороны Дрездена с левой стороны Эльбы по отбытии Наполеона с гвардией в Лузацию оставался только Сен-Сир с 26 000 человек, между тем как с этой стороны угрожала французской армии наибольшая опасность. Наконец, в-четвертых, разделение сил лишало Наполеона возможности распоряжаться непосредственно войсками и предоставляло влияние на успех действий его маршалам, из которых ни один не мог равняться с ним в искусстве вести войну большой массой. Полагают, будто бы причиной сосредоточения значительной части войск Наполеона в Силезии и Лузации были сообщенные ему графом Нарбонном сведения о предстоявшем наступлении австрийской армии из Богемии, по правой стороне Эльбы, через Циттау. Нарбонн, обманутый ложным показанием одного из чиновников австрийского главного штаба, неумышленно ввел Наполеона в заблуждение, которое было одной из главных причин его неудачи42. Но еще более повредила ему собственная самонадеянность.

На замечания своих приближенных о необходимости отступить к Рейну Наполеон возражал: «Дрезден есть мой основный пункт для противодействия нападениям.

Неприятель растянут от Берлина до Праги по дуге, которой центр занимают мои войска… Возможно ли, чтобы союзники сохранили единство при столь разобщенных действиях? И не должен ли я надеяться застичь их врасплох и воспользоваться их ошибками? Неприятель направит партизан в пространство между Эльбой и Рейном.

Я предвидел это, я принял надлежащие меры. Кроме сильных гарнизонов в Майнце,

Везеле, Вюрцбурге и Эрфурте, Ожеро собирает наблюдательный корпус на Майне. Но если бы союзники осмелились проникнуть между оборонительными линиями

Эльбы и Рейна? Если они будут столь отважны, я вступлю в Богемию и ударю им в тыл… Еще раз скажу вам: занятое мной расположение представляет такие выгоды, что неприятель, победив меня в 10 сражениях, едва может оттеснить меня к Рейну, между тем как одно выигранное сражение нас приведет в неприятельскую столицу, освободит наши гарнизоны крепостей на Одере и Висле и принудит союзников к заключению мира… Впрочем – я рассчитал все… Остальное зависит от судьбы;

каково бы ни было достоинство моих соображений, обо мне будут судить по последствиям их. Должно покориться общему уделу; это строгий закон самой истории»43.

Наполеон полагал, что неприятели его сделают такие же ошибки, какие случались прежде, и надеялся воспользоваться их оплошностью. Он был уверен, что его сподвижники будут исполнять его соображения с таким же самоотвержением, каким они отличались в его прежних войнах. И действительно, союзники подали Наполеону возможность одержать некоторые успехи; но зато неудачи французских военачальников имели гибельные для него последствия. Войска его сражались весьма храбро; но уже не с тем увлечением, которое, усугубляя силы воинов, делает их непобедимыми.

Глава XX

Союзные армии и полководцы их

На основании диспозиции, составленной генерал-квартирмейстером Дибичем и разосланной в войска, собранные в Силезии, часть союзной российско-прусской армии ко времени окончания перемирия, именно к 28 июля (9 августа), приблизилась к границам Богемии и расположилась в округе Ландсгутском и в графстве Глацском, от Ландсгута до Миттельвальде. В составе этих войск, долженствовавших поступить в Главную, или Богемскую, армию, находились, под начальством Барклая-де-Толли: во-первых, армия графа Витгенштейна, в числе 32 000 человек с 92 орудиями; во-вторых, прусский корпус генерал-лейтенанта Клейста, до 42 000 человек с 112 орудиями, и, в-третьих, российско-прусские резервы, под командой цесаревича великого князя Константина Павловича, в числе 50 000 человек с 198 орудиями, всего же до 124 000 человек с 402 орудиями, не считая войск, состоявших в конвое главной квартиры и в распоряжении генерал-интенданта и генерал-полицмейстера русской армии^1. Войска и парки графа Витгенштейна и Клейста, собравшись у Ландсгута, Нейроде, Рейнерца и Миттельвальде, вступили 30 июля (11 августа) четырьмя колоннами в Богемию и 7 (19) августа сосредоточились в лагере при Будине, на реке Эгере; резервы же собрались 30 июля (11 августа) у Ландсгута, Нейроде, Рейхенбаха и Зильберберга, вступили 1 (13) августа двумя колоннами в Богемию, на Траутенау и Пелиц, и прибыли к 10 (22) августа в лагерь при Будине^2, где войска Барклая-де-Толли соединились с австрийской армией, считавшей в рядах своих 110 500 человек с 270 орудиями^3, под общим начальством фельдмаршала князя Шварценберга. По свидетельству графа Канкрина, русские войска имели запас провианта на целый месяц в подвижном обозе, и, сверх того, на 10 дней в полковых обозах и в ранцах.

Остальные российско-прусские войска, собранные в Силезии, были распределены следующим образом: в армию Блюхера поступили: во-первых, войска Ланжерона, усиленные 8‐м пехотным корпусом графа Сен-При, 1‐й и 4‐й драгунскими дивизиями генерал-майоров Бороздина и Эмануэля, 3 Украинскими полками, 3 батарейными, 2 легкими и одной донской конной ротами, всего в числе 43 500 человек с 176 орудиями; во-вторых, войска Сакена, усиленные 3 казачьими полками и одной батарейной ротой, в числе 17 700 человек с 60 орудиями, и, в-третьих, прусский корпус Йорка, в числе 38 000 человек с 104 орудиями^4. Наконец, Северная армия, под начальством наследного шведского принца (Бернадота), в числе около 160 000 человек с 276 орудиями, была расположена впереди Берлина и на нижней Эльбе^5.

Таким образом, силы союзников были разделены на три армии, из которых две, Богемская и Северная, назначались для решительных действий на сообщения Наполеона, а третьей – Силезской – надлежало, сообразно общему плану, ограничиваться до времени второстепенными действиями: прикрытием Силезии и отвлечением сил противника от тех пунктов, где предполагалось нанести ему удары. Одной из этих армий командовал австрийский полководец; другой – прусский; третьей – наследный шведский принц. Русские генералы были подчинены военачальникам прочих держав, несмотря ни на значительное число русских войск, ни на самоотвержение, с которым Россия продолжала войну после потерь, понесенных в двух тяжких походах. Напрасно полагают, будто бы императору Александру было предложено единогласно всеми союзниками верховное начальство над армиями, выставленными против Наполеона, и будто бы он, отклонив от себя общее распоряжение действиями, впоследствии, когда дела приняли сомнительный оборот, сожалел о выказанной им умеренности. Ежели такое предложение было возможно со стороны Пруссии и немногих мелких владений Германии, приступивших к коалиции, то отнюдь нельзя допустить, чтобы Австрия когда-либо согласилась вверить главные силы своей армии чужеземному полководцу, властителю могущественной державы, всегда возбуждавшей зависть и опасения венского кабинета. И без того уже Европа встречала русских как избавителей своих… И нужно было много лет, чтобы изгладить память о решительном участии, ими принятом в освобождении Германии. Австрийское правительство приняло сторону союзников, опасаясь преобладания Наполеона, но никогда не согласилось бы содействовать возвышению императора Александра. Напрасно также уверяли, будто бы наш государь домогался верховного начальства^6. Если бы оно было предложено как добровольная дань признательности и доверия к нему, то он, по всей вероятности, не отказался бы от столь лестного звания, но домогаться его было бы ошибкой в политическом отношении, несовместной ни с обычным тактом императора Александра, ни с предшествовавшими его поступками. В начале весенней кампании ничто не препятствовало ему принять начальство над российско-прусской армией; но он предпочел вверить его графу Витгенштейну. К тому же он, согласно с королем Фридрихом-Вильгельмом, делая все возможное для привлечения Австрии на сторону союзников, считал одним из действительнейших к тому средств назначение главнокомандующим наибольшей армии кого-либо из австрийских генералов и, дав слово содействовать такому выбору, не помышлял о командовании союзными войсками^7.

Многие полагали, что главнокомандующим будет назначен один из австрийских эрцгерцогов; в особенности же говор общественного мнения был в пользу эрцгерцога Карла, не раз уже славно состязавшегося с Наполеоном. Но многие обстоятельства затрудняли такой выбор и заставили австрийское правительство предпочесть знаменитому воину не успевшего ни прежде, ни после приобрести громкую военную славу князя Шварценберга. Еще со времени Итальянской и Швейцарской кампаний Суворова эрцгерцог Карл не пользовался расположением русских, считавших его (не совсем справедливо) главным виновником поражения Римского-Корсакова и неудачного окончания войны. К тому же эрцгерцог был в явной вражде с Меттернихом и возбудил против себя подозрение самого императора Франца: носились слухи, будто бы эрцгерцог Карл в кампанию 1809 года, когда дела приняли неблагоприятный оборот для Австрии, готов был, войдя в соглашение с Наполеоном, присоединиться к Рейнскому союзу в качестве короля Богемского: так перетолкованы были лукавыми царедворцами попытки эрцгерцога остановить переговорами быстрые успехи Наполеона после сражений при Ландсгуте и Регенсбурге. Наполеон в посмертных своих записках подтверждает это обвинение, но едва ли можно верить его свидетельству. Изветы неприятелей принца, основанные на тонком знании характера императора Франца, поселили в нем сомнение и недоверчивость к эрцгерцогу Карлу, который в 1809 году, не получив никаких дипломатических поручений, действовал совершенно произвольно, и тем возбудил против себя неудовольствие своего брата. Император Франц вообще не любил, чтобы кто-либо выходил из пределов предоставленной ему власти, и никогда не мог простить эрцгерцогу Карлу самовольного его поступка^8.

Так как, за исключением победителя при Асперне, не было в австрийской армии ни одного генерала, стяжавшего европейскую славу, то оставалось избрать главнокомандующим кого-либо из лиц, принадлежащих к высшей аристократии. Этому условию удовлетворял фельдмаршал князь Шварценберг, отличавшийся светским образованием, ловкостью в сношениях с коронованными особами, сговорчивостью и бескорыстием. Ко всему этому он соединял в себе качества благородного, храброго воина, но не полководца. Справедливость требует сказать, что нелегко было командовать армией в таких обстоятельствах, в какие он был поставлен. Армия, ему вверенная, состояла наполовину из чужеземных войск; распоряжения его не только стеснялись присутствием главной квартиры союзных государей, но почти ни одно из них не приводилось в исполнение без доклада императору Александру; не менее связывали фельдмаршала виды собственного правительства, нередко противоречившие намерениям прочих союзников: все эти затруднения очевидны, и потому, при такой обстановке, едва ли бы не уронил своей славы даже и военный гений. Тем не менее, однако же, весьма сомнительно, чтобы Шварценберг, не обладавший ни решительностью, ни силой воли, ни самоуверенностью – этими необходимыми качествами великих полководцев, мог, при самых благоприятных обстоятельствах, действовать самостоятельно. Все, сделанное им в войну 1813 и 1814 годов (а сделано было весьма немного), совершено, как свидетельствуют австрийские офицеры, современники и сподвижники его, по соображениям находившихся при нем лиц главного штаба. В продолжение всей войны он имел надобность в советниках, в руководителях. Полагали в австрийской армии, будто бы главным из них был начальник штаба, фельдмаршал-лейтенант граф Радецкий, но, по всей вероятности, подала повод к такому предположению последующая, столько же продолжительная, сколько и знаменитая военная карьера Радецкого, который, по характеру своему, никогда не гонялся за влиянием на дела, ограничивался исполнением своих прямых обязанностей и выражал свои мнения, не настаивая на принятии предложенных им соображений. Напротив того, генерал-квартирмейстер Лангенау явно стремился к господству в австрийском штабе, чему способствовала обычная снисходительность Шварценберга и убеждение его в том, что Лангенау имел самые определительные сведения о местности театра войны, на котором надлежало действовать Богемской армии. До этого времени генерал-майор Лангенау состоял на службе в саксонских войсках, пользовался особенным покровительством министра Зенфт-Пильзаха и находился в коротких связях со многими из лиц, окружавших императора Наполеона. В продолжение похода в Россию он играл важную роль в штабе Рейнье и сделался известным Шварценбергу; когда же благоволивший к нему саксонский министр подвергся преследованию Наполеона за шаткую политику короля Фридриха-Августа, Лангенау уехал из Саксонии и был принят в австрийскую службу. Основанием всех его соображений служили односторонние преувеличенные понятия о важности влияния местности, господствующих пунктов театра войны, и т. п. В числе лиц с большим весом в австрийской главной квартире занимал также одно из первых мест фельдмаршал-лейтенант Дука, шеф тайной полиции, удостоенный дружбой и особенной доверенностью императора Франца^9.

Что же касается до императора Александра и короля Фридриха-Вильгельма, то они, предоставив начальство над главной армией австрийскому полководцу, не считали себя вправе мешаться в выбор его. Из генералов, непосредственно подчиненных Шварценбергу, никто не оскорблялся его возвышением; а главнокомандующие прочими армиями, Блюхер и наследный шведский принц, были убеждены в том, что, находясь на отдельных театрах войны, они имели вполне возможность действовать самостоятельно^10.

Ежели назначение князя Шварценберга главнокомандующим Богемской армии оправдывалось единственно стечением обстоятельств, не позволившим поставить на эту высокую степень полководца несравненно более знаменитого, то, как бы взамен этому, общественное мнение заранее утвердило выбор наследного шведского принца главнокомандующим Северной армии. Начав свое военное поприще на 17 году от роду, Бернадот служил долго в низших чинах и был произведен в поручики уже 28 лет. Тяжелая школа, им пройденная, ознакомила его с солдатским бытом; а французская революция послужила впоследствии к быстрому его возвышению: Бернадот, бывший в начале 1794 года капитаном, является в октябре того же года дивизионным генералом. В 1799 году, будучи военным министром, он в день 18 брюмера противился возвышению Бонапарта, и, как известно, не имел в том успеха. По всей вероятности, это обстоятельство легло бы тяжелым камнем преткновения дальнейшей его карьере, если бы он не женился на сестре супруги наполеонова брата Иосифа. Следствием этих родственных связей было производство Бернадота в маршалы и возведение его в княжеское достоинство под именем принца Понте-Корво. Наполеон не сочувствовал ему и почти никогда не был доволен его действиями, но не противился его избранию наследником шведского престола. В продолжение своей службы под французскими знаменами Бернадот ни разу не командовал отдельно армией; но военная слава Напо-леонова была так велика в общественном мнении, что достаточно было ее отблеска для украшения сподвижников императора французов лучезарным венцом громкой известности. Никто не сомневался в способности бывшего французского маршала Бернадота командовать самостоятельно 150-тысячной армией весьма разнородного состава, в которой было не более 24 000 шведов, непосредственно ему подчиненных, да и с теми он не мог объясняться, еще не успев изучить язык народа, вверившего ему свою будущность. Ему надлежало водить в бой разноплеменные полчища, собранные с противоположных пределов Европы, против соотечественников, против сослуживцев своих. Все прошедшее его принадлежало Франции, все настоящее и будущее – Швеции; судьбы Германии были для него делом чуждым, и вместо борьбы на жизнь и смерть, такой, какую вели пруссаки, составлявшие большую часть Северной армии, все его распоряжения имели целью сохранить свой малочисленный шведский корпус, необходимый ему для завоевания Норвегии; при цели столь ничтожной, в сравнении с той, для достижения которой ополчились прочие союзники, невозможно было ожидать от наследного принца большой деятельности. Последствиями того были сомнение в его способностях и недоверчивость к нему союзников, в особенности же воинов прусских, от генерала до солдата. Со своей стороны, принц не питал сочувствия к ним, выражался невыгодно о Ландверах и порицал действия Бюлова. Все это было весьма естественно: будучи поставлен в затруднительное положение, наследный принц не мог ни выказать собственные военные способности, ни отдать должной справедливости своим сподвижникам. Упрекали его еще и в том, будто бы он, простирая властолюбивые виды на престол Франции, изменял с умыслом пользам союзников. Сами французы тогда говорили: «Наследный принц Шведский, возросший в нашем лагере, изучивший у нас военное ремесло, сражается только для вида против великой нации»11. Уверяют, будто бы император Александр I, при свидании с принцем в Або, 1812 года, намекал о возможности достижения им французского престола^12, но это ничем не доказано, и сам Бернадот никогда не ссылался на такие обещания, а сказал только в минуту откровенности русскому министру Алопеусу, что следовало бы предпочесть его выродившейся фамилии Бурбонов^13.

Силезская армия считала в рядах своих более русских, нежели пруссаков; но, так как дело шло о существовании Пруссии, то начальство над этой армией было предоставлено прусскому полководцу – Блюхеру. Почти с самого детства, вопреки желанию своих родителей, Блюхер обрек себя военному ремеслу. 15 лет от роду он бежал из школы, определился в шведские войска, был захвачен в плен прусскими Черными гусарами, вступил в армию Фридриха Великого, участвовал в последних походах Семилетней войны и был ранен в сражении при Фрейберге. Молодой человек отличался необузданностью и дерзостью, затевал беспрестанно ссоры, имел много дуэлей, но был уважаем и любим товарищами за прямодушие и благородство своего характера. В 1773 году, будучи обойден при общем производстве в майоры, Блюхер написал к Фридриху Великому: «Фон Эгерфельд, единственная заслуга которого состоит в том, что он сын маркграфа, произведен мимо меня. Прошу у Вашего Величества отставки». Король отвечал: «Ротмистр Блюхер уволен от службы и может убраться к черту». Получив отставку, Блюхер поселился в своем померанском поместье, снискал уважение и преданность своих сограждан и был избран ими в члены Рыцарского совета (Ritterschafsrath). По кончине же Фридриха Великого он снова поступил на службу майором, в 1787 году, 45 лет от роду. В продолжение революционных войн Блюхер, в чинах полковника и генерал-майора, командуя гусарским полком Беллинга, приобрел такую славу, что его прозвали «вторым Цитеном». В походе 1806 года генерал-лейтенант Блюхер подвергся упреку в том, что, отделившись с командуемой им кавалерией от корпуса Гогенлоэ, ослабил его и тем подал повод к капитуляции у Пренцлова, не достигнув никаких выгодных последствий и будучи принужден положить оружие при Любеке. Таким образом, в 1813 году, достигнув уже свыше 70 лет от роду, Блюхер еще не имел случая прославиться великими военными подвигами. Барклай-де-Толли, Витгенштейн, Ланжерон командовали в прежних войнах значительными силами; даже в прусской армии удалось генералу Йорку сорвать свежие лавры в походе 1812 года и приобрести громкую известность отложением от французов и образованием народных вооружений в Восточной Пруссии. Напротив того, все славнейшие действия Блюхера были совершены им в давно минувшую эпоху, когда он командовал отрядами в несколько тысяч человек.

Несмотря, однако же, на все это, старый воин пользовался безотчетным доверием и преданностью прусских войск. Его воинственный вид, выразительные черты лица, убеленные сединой волосы, в соединении с душевными качествами, силой воли и духа, неколебимого ни опасностями, ни страхом ответственности, – все выказывало в нем героя и внушало невольное уважение к нему народа и войск. Казалось, само время не могло сломить могучего мужа; уже достигнув преклонных лет, он был крепок силами, войнолюбив, смел и предприимчив. Его неустрашимость, твердость в несчастии и отвага, возраставшая по мере затруднений, были основаны на сознании своих физических сил, развитых и испытанных им многократно в ручных схватках. Убежденный в том, что нет никакого затруднительного положения, из которого было бы невозможно выйти, сохраняя всегда присутствие духа, Блюхер требовал такой же самоуверенности от своих подчиненных, ценил в них, паче всего, храбрость, и уважал только тех, которых считал предприимчивыми. Одаренный быстрым соображением и проницательностью, он выказывал, в самых разнообразных обстоятельствах, необыкновенную находчивость; его приветливое обращение, веселость и неисчерпаемая шутливость привлекали к нему всех его окружавших. Не получив никакого научного образования, он, несмотря на то, не пренебрегал наукой, но и не имел преувеличенного понятия о влиянии ее на военное дело. Нередко случалось ему говорить о небрежности своего первоначального воспитания, но он очень хорошо знал, что и при таком недостатке можно совершить многое. Быстрота его военного взгляда была изумительна, особенно в решительные минуты, в пылу сражений. Там способность его приводить в исполнение собственные либо чужие усвоенные им идеи проявлялась во всем блеске. Когда же доводилось ему соображать действия на карте, он едва удостоивал ее своим взором, и тогда лишь обнаруживалось, до какой степени были ему чужды кабинетные распоряжения. Но это неудобство устранялось состоявшими при нем весьма сведущими военными людьми, начальником штаба Гнейзенау и генерал-квартирмейстером Мюффлингом^14.

Генерал Гнейзенау, главный из сподвижников Блюхера, соединял в себе все те качества, которых недоставало прусскому герою: предусмотрительность, осторожность и положительные сведения по многим предметам. Без его содействия Блюхер не мог бы совершить столь великие подвиги, и лучшим свидетельством тому может послужить благородное сознание самого Блюхера^15. Будучи принужден в молодости бороться с крайней нуждой, Гнейзенау с большим лишь трудом успел приобрести высшее образование и, уже будучи 23 лет от роду, поступил в 1782 году прапорщиком в полк маркграфа Аншпах-Байрейтского, в то самое время, когда этот полк, нанятый английским правительством, отправлялся в Америку для действия против отложившихся Соединенных Штатов. Затем, поступив на службу в прусскую армию, он достиг майорского чина, уже 47 лет от роду, в начале 1807 года. В это время он сделался известным Шарнгорсту, который, умев оценить его способности, содействовал его назначению, вместо малодушного Лукадэ, кольбергским комендантом. Отличная оборона Коль-берга, в эпоху общего упадка духа, обратила на Гнейзенау внимание народа и доставила ему производство в следующий чин и орден Pour le mérite. Затем, под руководством Шарнгорста, занимался он, вместе с Борстелем, Клаузевицем, Бойеном, Грольманом и проч., преобразованием армии. В 1809 году, будучи в полковничьем чине, он вышел в отставку, как полагают – по домогательству самого Наполеона, но, получив место по министерству иностранных дел, был посылаем с важными поручениями к стокгольмскому и лондонскому дворам. Во время пребывания в Англии Гнейзенау пользовался особенным благоволением принца-регента и подружился с графом Мюнстером, душой сношений английского правительства с Германией. По возвращении в отечество он постоянно держался партии, готовой возобновить отчаянную борьбу с Наполеоном; когда же в 1812 году Пруссия заключила союз с заклятым врагом своим, Гнейзенау уехал в Англию, где оставался до того времени, пока обстоятельства открыли обширное поле его кипучей деятельности^16.

Император Александр приехал в Прагу 3 (15) августа, где вскоре явились к нему известные французские генералы Моро и Жомини. Первый прибыл по вызову российского монарха, который еще в 1805 году желал иметь при себе знаменитого полководца: к этому побуждало государя преувеличенное понятие об искусстве действий Моро на Рейне; многие полагали, что его имя могло оказать сильное влияние на французских воинов и поколебать их преданность Наполеону. Сам Моро заблуждался в этом отношении, думая, что неудовольствие, возбужденное беспрестанными войнами Наполеона, господствовало более, нежели где-либо, во Франции, и особенно во французской армии. В продолжение многих лет своего изгнания, удалившись в Америку, живя в своем небольшом поместье на берегу Делавера, Моро, хотя и следил за ходом современных событий, однако же имел о них совершенно превратное понятие. Он полагал, что гибель огромной французской армии в России поселила ненависть к Наполеону в его подданных и что господство его над Францией поддерживалось единственно страхом. По мнению Моро, достаточно было ему, приняв начальство над 30 000 или 40 000 пленных французов, возбужденных жаждой мести против Наполеона, появиться на берегах своего отечества, чтобы вся Франция восстала на общего притеснителя: таково было, по его мнению, единственное средство для низложения Наполеона. В начале 1813 года писал он российскому посланнику в Соединенных Штатах, Дашкову: «Большое несчастие для всего человечества, что низкий виновник всех бедствий ускользнул от гибели, постигшей его армию. Он может сделать еще много зла, по великому влиянию ужаса внушаемого его именем на слабых и злополучных французов. Не сомневаюсь в том, что он бежал из России, опасаясь раздражения своих солдат столько же, сколько и пик ваших казаков. Плененные в России французы должны быть в ярости от того, что с ними случилось, и дышать одним лишь мщением. Если довольно значительное число этих несчастных согласится, под моим предводительством, выйти на берега Франции, то смею ручаться, что Бонапарту от них не уйти. Но, вспоминая дело при Кибероне, не упущу из вида надлежащих предосторожностей…»17.

Моро отправился в путь на североамериканском корабле 12 (24) июня, и два месяца спустя, прибыв в гетеборгскую гавань, послал к императору Александру следующее письмо: «Как только г-н Дашков изъявил мне желание Вашего Величества, чтобы я отправился в Европу, я поспешил исполнить вашу волю, отложив мой отъезд лишь на время, необходимое, чтобы известить мою супругу и [дать ей возможность] покинуть Францию, куда ее принудило отправиться состояние ее здоровья.

Завтра сойду на берег в Гетеборге и останусь здесь только для приготовлений к дальнейшему путешествию.

Ваше Величество может рассчитывать на мое стремление поскорее прибыть к Нему и на мое желание быть чем-либо Ему полезным»18.

После свидания с прежним сподвижником своим, наследным шведским принцем, Моро отправился в Богемию и приехал в Прагу 4 (16) августа. Император Александр, узнав о том, предупредил Моро своим посещением и представил его лично императору австрийскому и королю Прусскому. Не имея намерения вступить в русскую службу, Моро оставался в партикулярном платье, в круглой шляпе, сером сюртуке и сапогах со шпорами; находясь постоянно в свите императора Александра, он был удостоиваем благосклонностью государя, но не нашел сочувствия и доверия к себе в главных сподвижниках союзных монархов^19.

Генерал Жомини, швейцарский уроженец, давно уже имел намерение перейти в русскую службу, а в 1813 году, будучи обойден, при общем производстве в генерал-лейтенанты, по неблаговолению к нему Бертье, уехал из Дрездена в главную квартиру союзной армии. Император Александр удостоил его благосклонным вниманием и принял на службу генерал-лейтенантом. Генерал Жомини был встречен весьма радушно русскими офицерами, которые, изучив его сочинения, питали глубокое уважение к нему, признавали безусловно авторитет знаменитого писателя и были уверены, что он окажет важные услуги. Но вскоре оказалось, что практические способности Жомини не соответствовали ожиданиям его почитателей: так, например, он никогда не умел оценить число неприятельских войск, расположенных на позиции либо двигавшихся в виду его; никогда не удавалось ему быстро сообразить влияние местности: все это повело к заключению, что «генерал Жомини не был тактик», но значение его как «великого стратега» долго оставалось ненарушимым в русской армии^20.

Глава XXI

Снабжение войск запасами по заключении перемирия

При описании военных событий всего труднее изложение хозяйственных распоряжений по части продовольствования армии и вообще снабжения войск всем нужным. Порядок и строгая отчетность в приеме и отпуске сумм, в заготовлении и расходовании запасов, существующие в мирное время, делаются совершенно невозможны во время войны: неожиданные обстоятельства, встречаясь на каждом шагу, заставляют изменять обычные способы; беспрестанная прибыль и убыль войск препятствует строгой отчетности. Военный историк находит в официальных бумагах сведения недостаточные, не могущие удовлетворительно объяснить ни достоинство, ни последствия административных соображений, а в мемуарах встречаются лишь общие заметки насчет состояния войск, провиантской, комиссариатской, госпитальной и проч. частей, движения парков и подвижных магазинов, и тому под. Все это ведет к тому, что многие военные события, по недостатку данных, относящихся к хозяйству армии, объясняются превратно. И потому, как бы ни были скудны материалы, могущие представить проявление административной деятельности армии, они всегда будут драгоценны в глазах людей, не довольствующихся выводом конечных результатов ее движений и действий.

По заключении перемирия, значительное число российско-прусских войск, собранных в Силезии, истощило эту страну и заставило Союзных монархов учредить в Варшавском герцогстве временное военное управление^1, которого главными обязанностями были распределение реквизиций и доставка собранных запасов к армии. В начале перемирия, положение дел казалось безвыходным: в полковых обозах вовсе не было сухарей, а подвижные магазины далеко отстали от армии. На первый раз, провиант был доставлен из складов находившихся в ближайших прусских крепостях; а между тем, собраны, в значительном размере, реквизиции на всем пространстве Польши от Силезской границы до Бромберга, Варшавы и Кракова, откуда продовольствие доставлялось к Одеру; подобным же образом были устроены подвозы из Торна. В самой Силезии войска нашли большие средства; но как доставка сена оказалась затруднительной, то, вместо того, войска добывали траву фуражировками. Многие из жизненных припасов приобретались покупкой; в особенности же негласно из австрийских владений. Довольно значительное количество муки было доставлено из верхней Силезии. Жители нейтральной полосы между воевавшими армиями, и преимущественно бреславльские граждане, привозили много хлеба в Швейдниц и другие места расположения союзной армии. Для доставки провианта также служили подвижные магазины: один из них, составленный из 3000 крестьянских подвод, первоначально назначенный для бывшей Молдавской армии, прибыл на Вислу в весьма плохом виде, но перезимовав в Варшавском герцогстве, отправился и пришел в Силезию с 25 000 центнеров (более 60 000 пудов) сухарей, которые, будучи сохраняемы, служили для продовольствования войск не только в 1813 году, но и в следующем походе^2.

Еще до выступления из Силезии в Богемию, в последней стране было закуплено для русской армии значительное количество фуража, скота и вина^3.

По прибытии в Богемию на левую сторону Эльбы, русская армия имела при себе в подвижном магазине сухарей на 24 дня, (которые – говорит Барклай – я взял с собой как бы украдкой), не считая 10-дневного провианта в ранцах и полковых фурах. Часть этих запасов была издержана в продолжение пребывания в окрестностях Теплица, потому что австрийское интендантство, хотя и обязалось доставить все нужное своим Союзникам, однако же, несмотря на сделанные им огромные заготовления, не могло удовлетворить потребностям Главной армии, и к тому же страх, наведенный отступлением Союзников после дрезденского сражения, заставил австрийцев приостановить подвозы. Это время было чрезвычайно затруднительно в отношении к продовольствованию войск. Фураж доставали в Рудных горах и по северную сторону их в Саксонии. «Оставаясь на месте, пишет Канкрин, должно делать как можно большие заготовления, потому что меры принимаемые впоследствии для пополнения запасов иногда оказываются несвоевременными». Австрийское интендантство весьма благоразумно озаботилось о доставке запасов из отдаленных областей Империи. Перепечение муки в хлеб и сухари производилось частью в походных печах, наскоро устроенных при войсках, частью по городам жителями. Главнейшее же затруднение заключалось в устройстве подвижных магазинов^4.

С открытием военных действий, главным источником снабжения армии жизненными припасами сделались реквизиции, производившиеся на следующих основаниях:

При движении вдали от неприятеля, в местах мало населенных, на каждом этапе, либо, по крайней мере, на каждом из пунктов, где войска имели растах, заготовлялся большой склад провианта и фуража, или только сена; в более же населенных областях, получалась готовая пища от хозяев, которым, в вознаграждение за то, выдавались деньги от местного управления страны, либо запасы из магазинов. Даже в Саксонии, до самой встречи с неприятелем, большая часть армии продовольствовалась по квартирам, и только лишь иногда войска стояли биваками. На ночлегах, и в особенности на растахах, вспомогательные магазины служили для пособия войскам и для продо-вольствования главных квартир. При сближении с неприятелем, либо в тех случаях, когда нельзя было надеяться на содействие местных управлений, высылались вперед комиссионеры с казачьими партиями для побуждения жителей к поставке запасов. Эти партии служили также к предупреждению беспорядков нередко производимых обозами и командами, для избежания чего было принято за постоянное правило – чтобы жители не давали ничего войскам без ассигновки комиссионеров.

Когда же войска находились перед неприятелем, тогда люди, имея на себе четырехдневный запас сухарей и пригоняя вслед за собой скот, довольствовались из 10-днев-ного количества провианта, в ранцах и полковых фурах, пополняемого из подвижных магазинов. Эти магазины, кроме некоторой части, состоявшей при главной квартире, находились в нескольких эшелонах за армией; ближайшие – в расстоянии одного или двух переходов. Необходимость иногда заставляла войска прибегать к фуражировкам, не только в Саксонии, но и в Богемии, причем жители страны терпели много не только от русских и прусских, но и от собственных – австрийских войск. «Смело можно сказать – пишет правдивый Барклай – что наши были лучше многих других». Самый опыт показал, что при быстрых и внезапных движениях, при расположении войск на биваках, нет никакой возможности продовольствовать одними лишь подвозами каждый из отдельных отрядов. Собственных фур бывает недостаточно, да если бы их и было довольно, то их нельзя иметь при армии, которой тыл и без того загроможден легкими обозами и резервной артиллерией. Нередко случалось, что сухарные фуры отставали от войск, четырехдневный провиант в ранцах истощался, и жизненные припасы, по необходимости, добывались силой. Барклай-де-Толли говорит, что при нынешней системе военных действий регулярное снабжение армии запасами невозможно, и если бы кто вздумал гоняться за строгой правильностью по этой части, то принужден был бы возвратиться к прежней системе пятимаршевого продовольствования армии, при коей не доставка запасов соображается с движениями войск, а самые движения войск состоят в зависимости от магазинов. Но в таком случае пришлось бы отказаться от решительных действий.

Во вторую кампанию 1813 года, и вообще в заграничных походах, 1813–1814 годов, войска получали продовольствие в натуре, а денег на сей предмет вовсе не отпускали в полки. В 1807 году, при действиях в Старой Пруссии, разрешен был отпуск денег; если бы прибегнуть к этому средству, в время перемирия 1813 года, в Силезии, то армия подверглась бы голоду, потому что страна не могла бы доставить необходимое количество запасов. Это заставило обратиться к реквизициям в герцогстве Варшавском, на всем пространстве между Одером и Вислой, и к покупке хлеба в Австрийской Силезии. Тем не менее однако же, русские войска потерпели бы крайний недостаток в провианте и фураже, если бы не было разрешено отпустить из прусских магазинов находившихся в крепостях часть запасов, с уплатой за нее наличными деньгами.

За исключением Пруссии, где часть взимаемых реквизиций немедленно уплачивалась, во всех прочих странах, и даже в земле неприятельской, приказано было выдавать квитанции; но это распоряжение весьма часто не исполнялось полковыми командирами и другими начальниками частей войск.

Излагаемой системы продовольствования войск держались не только в Главной армии, но и в прочих. Употребление реквизиционного способа оказалось в особенности удобным в отдельных корпусах и отрядах, которые, будучи немногочисленны, получали все нужное без затруднений от обывателей страны. Осадный корпус под Данцигом довольствовался преимущественно из запасов доставленных морем из России; частью же получал провиант и фураж из Пруссии и Варшавского герцогства. Первоначально хлебные запасы, присланные из русских портов в Пиллау и Свине-мюнде, были назначены для продовольствия главных сил действующей армии, но впоследствии русская армия, по отдалению от пунктов доставки, не могла воспользоваться сими запасами, а послужили они для войск блокировавших Данциг; часть провианта была перевезена в Торн, для резервов, либо отдана прусскому правительству, в замен издержанного русскими войсками в Силезии, во время перемирия. «Таким образом – замечает Барклай – всякая благоразумная мера приносит пользу, хотя и не всегда достигает той цели, с которой она была принята».

Для облегчения средств к приобретению запасов на театре войны, были заключены русским правительством с Союзными державами, Пруссией, и Австрией, конвенции о поставке продовольствия для войск, по ценам назначенным особым тарифом, которые, будучи определены по средней сложности цен в различных провинциях, вообще были менее существовавших на тех пунктах, где сосредоточились огромные армии. Эти конвенции предупредили возвышение цен, отложили сроки уплаты и отняли возможность отговорок в недостатке, которые столь же вредны, как самый недостаток. Тарифы, определенные для продовольствования русских войск, не во всем согласовались с положениями существующими в России. Так например, иногда уменьшалась дача хлеба и увеличивалась мясная дача, уменьшались рационы, и т. п. За всем тем, войска были довольны получаемым содержанием, а жители не подвергались непомерным требованиям. Вообще же, во всю эту кампанию, до прибытия Союзников к Майну, русская армия продовольствовалась на основании так называемого Кутузовского тарифа, утвержденного при переходе через границу империи. В армии графа Витген-штейна, во время пребывания ее в Старой Пруссии, а равно в Данцигском блокадном корпусе, войска получали провиант по особому тарифу, на иностранный вес, причем уменьшена была дача хлеба.

По части обмундирования войск, были сделаны, еще в начале года, покупки сукна и холста в герцогстве Варшавском и Пруссии, но постройка мундирных вещей, порученная генералу графу Сиверсу, потребовала много времени, и потому готовая одежда не могла быть вскоре доставлена в армию. Некоторые из вещей были присланы морем в Кенигсберг. В Калише была учреждена особая комиссия. Войска, получив там самонужнейшие предметы, двинулись за Эльбу. В Саксонии, полки, состоявшие под начальством генералов графа Милорадовича и Винцингероде, получали одежду реквизиционным способом; гренадерскому корпусу было разрешено взять на походе через Силезию, из тамошних фабрик, под квитанции, нужное количество сукна и холста. Но обмундирование войск не имело большого успеха. По замечанию Барклая-де-Толли: «вообще комиссариатская часть требует большую правильность, и потому не может быть так внезапно устроена как продовольствование войск». Небольшая часть неприятельских запасов, найденных союзными войсками, послужила в пользу, но не могла удовлетворить их потребностям. К тому же некоторые вещи вовсе не годились, как наприм[ер] башмаки, оказавшиеся весьма узкими для русских солдат.

В продолжение перемирия, войска были снабжены одеждой и обувью. Гвардия, получив сукно из Варшавского герцогства, успела перешить его. Вещи, заготовленные графом Сиверсом в Кенигсберге, были доставлены в Бриг. Холст на летние панталоны приобретен покупкой в Силезии. Сукно, купленное для армии херсонским полицеймейстером Константиновым, также было прислано в Бриг. Благодаря этим распоряжениям, войска выступили в новый поход в довольно хорошей одежде и обуви. Одновременно с тем были приняты меры к обеспечению снабжения армии на будущее время сими предметами. По представлению генерал-интенданта, учреждены значительные склады вещей в Гродне и Бресте. Приказано собрать все прежние полушубки, оставленные войсками в различных местах при наступлении лета, купить до 100 000 новых и доставить их в Богемию. По отступлении от Дрездена, во время стоянки в окрестностях Теплица, войска получили некоторые амуничные вещи из Брига.

При вторичном выступлении из Богемии было предписано купить для солдат набрюшники, но они не могли поспеть вовремя и доставлены уже впоследствии. После сражения при Лейпциге, куплено в сем городе сапожного товара 100 000 пар, по одному талеру и 6 грошей, а со всеми издержками пара сапог обошлась по 5 рублей 16½ копеек ассигнациями. Эта обувь была доставлена в армию уже по переходе через Рейн, но несмотря на то, русские солдаты в заграничном походе никогда не ходили босыми.

Вообще же приобретение комиссариатских предметов оказалось труднее, нежели добывание провианта и фуража, а изготовление одежды и обуви было сопряжено еще с большими заботами и тратой времени. Шитье и приготовление вещей наймом за границей было весьма дорого и медленно. Работа в полках собственными мастеровыми оказалась неудобна, потому что хозяйственная часть обыкновенно расстроивается в военное время. Доставка же готовых вещей из России, по значительному расстоянию театра войны и по скудости средств после опустошения многих губерний в войну 1812 года, была почти невозможна. По мнению Барклая-де-Толли, следовало бы, в военное время, заблаговременно учреждать подвижные швальни. Он полагает, что «в нашей армии всякое хозяйственное распоряжение затрудняется отсутствием определенных правил для ревизии военных отчетов; от этого каждый помышляет более об ограждении себя, нежели о пользе самого дела, потому что честнейший и полезнейший человек может попасть в беду, если он более заботится об успешном ходе дела, нежели о соблюдении формальности установленной законами. Эта формальность, предупреждая злоупотребления происходящие от произвола, необходима, но излишество и неопределенность форм и обрядов может иметь пагубные последствия».

Барклай-де-Толли замечает, что не только добывание, изготовление и доставка провиантских и комиссариатских запасов, но и правильные раздачи их войскам в военное время чрезвычайно затруднительны. Тот может только судить о том – говорит он – кто видел на самом деле раздачу провианта главной квартире и сотне полков в одну ночь: никто не хочет ожидать, пока до него дойдет очередь; многие стараются получить силой запасы; в особенности же труден правильный отпуск сена, что делает фуражировки неизбежными даже в таких странах, где могли бы заменить их реквизиции^5.

По части госпитальной, в русской армии, во всю войну 1813 года, руководствовались Положением для заграничных госпиталей, составленным в Плоцке генерал-интендантом, директором госпиталей и штаб-доктором. Во время пребывания главной квартиры русских армий в Плоцке, был заключен договор с депутатами присланными от управления Старой Пруссии, насчет содержания русских и французских больных, которых в сей области тогда было свыше 18 000. Условлено было платить за каждого из них, получавшего рейнвейн, 20 прусских грошей (около 70 копеек серебром), а без вина 15 грошей (около 52 копеек); некоторые припасы выдавались от страны безвозмездно. Это постановление существовало до окончания войны, и хотя, на основании Калиш-ской конвенции, русское правительство обязывалось устроить в прочих госпиталях собственное управление и принять их на свое содержание, с некоторым пособием от земли, однако же пруссаки продолжали продовольствовать отдаленные русские госпитали и получили за то должную сумму уже в последствии времени, при общей ликвидации.

При движении армии из Варшавского герцогства к Эльбе, больных почти нигде не было оставлено, а по прибытии в Саксонию немедленно устроили госпитали насчет страны. Несмотря на потерю сражения при Люцене, весьма лишь немного раненых осталось на поле сражения; все же прочие были перевезены в форшпанах в Дрезден. Дальнейшая перевозка их не встретила бы особых затруднений, если бы многие из этих подвод не были в суматохе угнаны мародерами с награбленными пожитками, либо двигались вслед за войсками с ничтожной полковой кладью. Нередко перевозка никуда не годного седла обходилась жителям страны во сто раз более его стоимости. Больные и раненые, после люцен-ского и бауценского сражений, были отправлены в Силезию и Варшавское герцогство.

В продолжение перемирия, больных было очень мало, и, напротив того, прибыло в армию много выздоровевших из госпиталей. Заболевавшие поступали в силезские госпитали и отправлялись оттуда в Варшавское герцогство на тех подводах, на которых был доставляем из сей страны реквизиционный провиант.

По прибытии русских войск в Богемию, больные сперва были отправляемы в австрийские госпитали; впоследствии же, русское правительство обязалось устроить свое собственное госпитальное управление. Но хотя и был назначен главный смотритель русских госпиталей в Богемии и учреждены несколько небольших госпиталей, однако же своевременное устройство этой части, без чиновников, без прислуги, и проч. оказалось невозможным, и потому русские больные в Богемии оставались до самого окончания войны на попечении австрийского правительства, которое получило вознаграждение при общей ликвидации.

При вторичном вступлении Главной союзной армии в Саксонию, были учреждены госпитали насчет страны в Цвиккау, Альтенбурге, и наконец в Лейпциге. Несмотря на множество больных, лежавших в сем городе и поступивших в госпитали после сражений в октябре 1813 года, госпитальная часть там находилась в хорошем устройстве и смертность была незначительна.

При дальнейшем походе к Рейну, госпитали содержались насчет тех владений, в которых они были учреждаемы, но со вступлением всех германских владетелей в общий союз европейских Держав, вместе с уравнением их повинностей по провиантской части, постановлено было, чтобы все Члены союза соразмерно участвовали и в содержании госпиталей. Одна лишь Австрия не изъявила на то согласия, пожелав принять своих больных на собственное попечение; но тем не менее однако же, многие из больных австрийцев содержались насчет владений, в которых находились госпитали. Россия и Пруссия вместе заплатили в Центральный комитет, за содержание своих больных 474 000 рублей серебром^6.

Снабжение войск зарядами и патронами, благодаря деятельности начальника русской артиллерии князя Яшвиля и начальника штаба его, генерала Сухозанета, шло весьма успешно. В начале перемирия, были посланы артиллерийские офицеры во все пехотные полки, для калибровки ружей^7. Движение резервных парков, далеко отставших от армии при ее наступлении было ускорено, и вообще русская артиллерия, как в отношении быстроты, так и действия в бою, не уступала ни неприятельской, ни Союзным артиллериям.

Продовольствование французской армии, во время стоянки на Эльбе и в окрестных странах, добывалось реквизициями, чему способствовало богатство Саксонии, где преимущественно сосредоточивались войска Наполеона. Постоянное пребывание значительных вооруженных сил в этой стране было весьма тягостно для жителей. Французская военная администрация славилась искусством извлекать из покоренных, либо союзных владений средства для содержания войск, и послужила в этом отношении образцом, на основании которого все европейские государства устраивали в военное время хозяйственную часть своих армий. Но подобная система могла быть приводима в исполнение только в весьма богатых странах, да и те, при неумеренном употреблении ее, совершенно истощались. В особенности же был тягостен для жителей постой огромной армии, составленной из разноплеменных войск, привыкших к грабежу и самоуправству. Сараи, и даже жилые строения, находившиеся в соседстве биваков, были разбираемы, иногда без надобности, солдатами; не пощажены были даже кладбища дрезденского Нейштадта и другие, в соседстве французских лагерей. Кресты над могилами были исторгнуты, гробы вырыты. Ограбив живых, грабили и мертвых. Солдаты продавали на рынках саваны снятые с трупов, венки из искусственных цветов, похищенные святотатственной рукой.

Оскудение края имело гибельные последствия для французской армии, постепенно стесненной наступавшими с нескольких сторон союзными армиями и наконец ограниченной пределами окрестностей Дрездена. Французское интендантство было принуждено уменьшить дачи провианта; мясо выдавалось редко; солдаты голодали, либо грабили, отнимая последние крохи у поселян. Предписано было забирать мародеров и расстреливать из них 10‐го человека, но исполнение этого приказания оказалось невозможно, потому что вся армия превратилась в сборище мародеров. Доставка с Рейна жизненных и боевых припасов затруднялась набегами Союзных партизан. Еще в начале сентября, жители страны получили строжайшее повеление выдать все запасы пороха и свинца, у них находившиеся^8.

Таким образом, столь прославленное французское интендантство не могло удовлетворить потребностям армии. Госпитальная часть находилась у Французов также в плохом состоянии. По свидетельству маршала Мармона, если бы в Дрездене были собраны запасы необходимые для войск и если бы тамошние госпитали были снабжены всем нужным, то французская армия могла б быть сильнее 50 000 человек. В беседе с Наполеоном, Мармон сказал ему, что, не говоря уже о важности сохранения стольких людей, содержание такого числа старых солдат стоило бы вдвое менее, нежели набор, вооружение и издержки на марше 50 000 конскриптов: следовательно – употребив надлежащим образом 25 млн франков на улучшение содержания войск и госпиталей, можно было бы сберечь другие 25 млн и 50 000 человек. Наполеон, будучи принужден сознаться в непогрешительности выводов маршала, отвечал: «если бы я дал эти деньги, их украли бы и все осталось бы по-прежнему».9 Подобные же отзывы о французском интендантстве находим во всех мемуарах описываемой нами эпохи. «Жизнь человеческая считалась ни во что, и если нельзя доказать, что некоторые из подлекарей и сторожей ускоряли смерть больных имевших деньги, то, по крайней мере, достоверно известно, что умиравшие в предсмертном бреду были обыскиваемы и обираемы до последней нитки. Безнравственность по госпитальной и провиантской частям простиралась до такой степени, что всякий из чиновников сих ведомств, выказавший какое-либо чувство совести, или сострадания к человечеству, считался отъявленным дураком (imbécile) между своими товарищами»10.

Том II

Глава XXII

Первоначальные действия Силезской армии

по прекращении перемирия

На основании общего плана действий, составленного в Трахенберге, Богемская и Северная армии должны были действовать решительно, а Силезская избегать генерального сражения, кроме тех случаев, когда на стороне ее будет несомненный перевес в силах. Северной армии назначено переправиться через Эльбу, между Торгау и Магдебургом, и неотлагательно двинуться к Лейпцигу; Богемская же армия хотя и не получила, при составлении общего плана, определительного указания цели действий, однако же, вслед за сосредоточением ее у Будина, была направлена, через Рудные горы, также к Лейпцигу. Таким образом надлежало ожидать открытия наступательных действий со стороны Союзников: сперва Северной, потом Богемской и напоследок Силезской армией. Вместо того, первые действия были начаты Блюхером; затем медленно потянулась Главная армия из Богемии в Саксонию; а наследный шведский принц ограничился оборонительными действиями.

30 июля (11 августа), Блюхер получил в Рейхенбахе, от Барклая-де-Толли, секретную инструкцию, на основании коей Силезской армии следовало: наступать, не теряя неприятеля из вида, и атаковать его, как только он обратится против Главной союзной армии, но избегать решительных сражений. Такой способ действий был несовместен с характером пылкого прусского вождя; Блюхер отвечал напрямки, что он, не обладая качествами, нужными для ведения исключительно оборонительной войны, должен отклонить от себя лестное назначение главнокомандующего. Тогда Барклай-де-Толли и находившийся при нем генерал-квартирмейстер, генерал-лейтенант Дибич, поставили на вид Блюхеру, что полководец, командующий 100-тысячной армией, не может быть связан никакой инструкцией в такой степени, чтобы, оставаясь безусловно в оборонительном положении, упускать благоприятные случаи действовать наступательно и наносить вред неприятелю. Блюхер, довольный таким объяснением инструкции, объявил Барклаю, что он принимает начальство над армией, с условием нападать на неприятеля, если сочтет сие нужным. Если же такие виды его не удостоятся одобрения Союзных монархов, то он просит дать ему какое-либо другое назначение. Как на это предложение не последовало никакого ответа, то Блюхер счел себя вправе действовать самостоятельно, сообразно с обстоятельствами^1.

Армия, вверенная Блюхеру, состояла из двух русских корпусов, графа Ланжерона и Сакена, и прусского корпуса Йорка. Корпус генерала от инфантерии графа Ланжерона считал в рядах своих налицо 40 000 человек, и в том числе до 9000 регулярной и иррегулярной кавалерии с 176 орудиями. В корпусе генерал-лейтенанта Сакена наличное число людей простиралось до 16 000 человек, из коих более 7000 кавалерии, с 60 орудиями; в корпусе генерал-лейтенанта Йорка всего было налицо до 38 000 человек, и в том числе 6000 регулярной кавалерии, и 104 орудия: следовательно действительные силы армии Блюхера находились в числе 94 000 человек, из коих: 66 000 пехоты, 22 000 кавалерии и 6000 артиллерии с 340 орудиями^2.

Граф Ланжерон, участвовавший во многих войнах, командовавший временно русской армией в войну с Турками и приобревший славу храброго и распорядительного начальника, считал себя обиженным, будучи подчинен Блюхеру; в довершение взаимных неприятностей, Ланжерон знал содержание инструкции, полученной Блюхером, а об отмене ее, вследствие объяснений Блюхера с Барклаем, ему не было известно. Это побуждало графа Ланжерона принимать на себя роль руководителя действий, как только он замечал отклонение Блюхера от помянутой инструкции, что могло повести и повело в действительности к произвольному толкованию распоряжений главнокомандующего. Командир другого русского корпуса, барон Сакен, напротив того, отличался точным исполнением блюхеровых предписаний, но крутой и раздражительный его характер мог затруднять сношения с ним главнокомандующего, еще не успевшего упрочить уважение к себе в русских войсках и в начальниках их^3. Что же касается до генерала Йорка, то он с большим неудовольствием узнал о назначении своего корпуса в армию Блюхера, которого считал «рубакой», приобретшим популярность свыше заслуг и способностей своих. По мнению Йорка, Блюхер находился в совершенной зависимости от окружавших его лиц, и в особенности от генерала Гнейзенау, который – в понятиях Йорка – был не что иное как высокопарный говорун, теорик. Благоразумие и светская находчивость Мюффлинга казались Йорку пригодными лишь для того, чтобы совершенно опутать старого Блюхера. Под влиянием таких идей, Йорк, из опасения попасть в зависимость своего штаба, делал лично самые мелочные распоряжения. Между тем, как Блюхер доверял вполне своим верным сподвижникам Гнейзенау и Мюффлингу, которые, в свою очередь, также предоставляли младшим офицерам самостоятельный круг действий – «Йорк приказывал, распоряжался, управлял всем сам; он требовал от своих подчиненных только повиновение и исполнительность. Никто из них не имел ни малейшего влияния на его действия»: так пишет о нем один из его адъютантов. Несмотря на такое различие главных квартир Блюхера и Йорка, быть может – даже благодаря такому различию их, впоследствии все уладилось как нельзя лучше. Соображения «стратегов, энтузиастов» приводились в исполнение «тактиками, людьми положительными», и если, при составлении смелых предначертаний, нередко первые увлекались за пределы возможного, упуская из вида время и пространство, то другие заботились «о ногах и желудке солдат, о ружейных кремнях и подковах», словом сказать, о всем том, без чего самые гениальные соображения не могут увенчаться успехом. По словам одного из офицеров йоркова штаба: «высокие идеи распорядителей главной квартиры едва ли могли бы осуществиться, если бы исполнителем их не был Йорк, занимавшийся с добросовестным усердием и строгой настойчивостью образованием своего корпуса и действовавший столько же хладнокровно, сколько и смело, на полях сражений»4.

В ожидании возобновления военных действий, корпус Сакена был расположен близ Бреславля, корпус Йорка у Вернерсдорфа, корпус Ланжерона собрался частью у Цобтенберга, частью при Ландсгуте. Вообще вся страна, занятая армиями обеих сторон, от верхней Силезии до Эльбы, была истощена, кроме нейтральной полосы со включением Бреславля, которая могла доставить средства для содержания войск. Легко было предвидеть, что если бы неприятелю удалось предупредить Союзников занятием этой страны и фуражированием находившихся в ней запасов, то Силезской армии довелось бы сделать два лишних перехода в опустошенном пространстве. К тому же, по всей вероятности, Наполеон, получив сведение о наступлении против него из Богемии Главной союзной армии, немедленно сосредоточил бы к Дрездену свои силы. Условие, на основании которого он мог воспользоваться 6 днями со времени объявления о прекращении перемирия до открытия действий, способствовало бы ему присоединить к резервам, стоявшим в Саксонии, корпуса расположенные против Силезской и Северной армий. Таким образом предупреждение неприятеля в занятии нейтрального пространства было весьма важно для Блюхера, подавая ему возможность: во-первых, вовлечь неприятеля в заблуждение, насчет сил и видов своих, наступлением Силезской армии, и во-вторых, в случае концентрирования войск Наполеона к Эльбе, не упускать его из вида и выиграть два перехода.

Сами Французы подали Блюхеру предлог к нарушению условия, по которому ни одна из сторон не должна была вводить войска в нейтральную полосу до 5 (17) августа. Еще 1 (13) августа появились неприятельские разъезды и отряды фуражиров в Яуэре и Шенау. Как только пришло донесение о том в главную квартиру, он разослал приказания своим корпусным командирам – двинуться вперед и оттеснить неприятеля, но до истечения условленного срока не переходить крайней черты нейтрального пространства – реки Кацбах^5. На следующий день, войска выступили по указанным им направлениям. Корпус Сакена, заняв Бреславль, двинулся к Лиссе, и далее на Неймаркт к Лигницу; Йорк, на Яуэр, к Гольдбергу; Ланжерон, на Болькенгайн, к Шенау; генерал-лейтенант граф Пален, с 8‐м корпусом Сен-При, 1‐й драгунской дивизией Бороздина, драгунской бригадой Эмануэля и тремя казачьими полками, вдоль гор, от Ландсгута, через Шмидеберг, к Гиршбергу. Неприятельские войска, вовсе не ожидавшие наступления Союзников, почти без сопротивления отошли за реку Кацбах, 5 (17) августа, и в следующую же ночь стали отступать к реке Боберу: корпуса Лористона и Макдональда по дороге от Гольдберга к Левенбергу, а корпуса Нея, Мармона и кавалерия Себастиани от Лигница, на Гайнау, к Бунцлау[76]. Французы были чрезвычайно раздражены, и не без основания, вторжением Союзников в нейтральное пространство. Союзные комиссары в Неймаркте, с своей стороны, настаивая на точном исполнении условий перемирия, домогались, чтобы Силезская армия возвратилась за демаркационную линию. Оскорбленный таким требованием Блюхер писал к прусскому комиссару, генералу Круземарку: «пора покончить с дипломатическим шутовством и с кропаньем нот. Я буду бить такт без нот»6.

6 (18) августа, получено было известие об оставлении Французами расположения на Кацбахе. Союзные войска немедленно получили приказание наступать вслед за неприятелем к Боберу: Сакен на Гайнау к Бунцлау, Йорк на Гольдберг к Левенбергу; Ланжерон несколько левее, по направлению к Цобтену; еще левее на Гиршберг, двигался Пален; впереди его партизанский отряд генерал-майора Кайсарова занял Лен (Lähn) на Бобере. Макдональд, стоявший с своим 11‐м корпусом южнее Левенберга, видя необходимость обеспечить от обхода справа расположение французской армии, атаковал Кайсарова войсками итальянской бригады Цукки и заставил русский отряд отойти к Гиршбергу^7. Эта демонстрация французов, имевшая вид решительного нападения, побудила графа Ланжерона приостановиться в Шенау, что замедлило наступление и прочих союзных корпусов. На следующий день, 7 (19), Блюхер оставил корпус Йорка до полудня у Гольдберга, отрядив лишь прусский авангард подполковника Лобенталя[77] и всю резервную кавалерию, под начальством Юргаса, к Гредицбергу; Сакен получил приказание наступать к Бунцлау. Со стороны французов, для поддержания корпуса Нея, отступавшего к Боберу, был выслан из Бунцлау навстречу Сакену корпус Мар-мона. У Крейбау и Кейзерсвальде, в 2 часа пополудни, завязалось весьма упорное дело; кавалерия Васильчикова, поддержанная всеми егерскими полками, под начальством генерал-майора Воейкова, наступала с фронта, между тем как генерал Неверовский с 27‐й дивизией, двигаясь левее, обходил неприятеля с правого фланга; вслед за тем, 8‐й и 9‐й егерские полки, окрылив его с левого фланга, способствовали тем полковнику Новаку занять орудиями 18‐й конной роты весьма выгодную высоту и сбить французскую батарею. Неприятель, снявшись с позиции, был преследован до Томасвальдау, (не доходя одной мили до Бунцлау) под громом беспрестанной канонады^8.

На следующий день, 8 (20), Сакен атаковал неприятеля у Томасвальдау и заставил его отступить к Бунцлау. Город Бунцлау, сильно укрепленный французами, был оставлен неприятелем, как только пришли к мосту на Бобере корпуса Нея и Мармона, в 4 часа пополудни. Войска Сакена могли бы немедленно занять город; но, к счастью, движение их было замедлено, по приказанию корпусного командира, по всей вероятности получившего сведение от жителей об опасности, готовой постигнуть их. Едва лишь прошло полчаса по выступлении неприятеля, как последовало несколько взрывов и наконец взлетел на воздух большой пороховой погреб; весь город был осыпан градом гранат, картечей и камней и загорелся во многих местах. Все строения были частью разрушены, частью значительно повреждены, но никто из жителей не погиб. К вечеру войска Сакена заняли Бунцлау; но французы удержали за собой мост на Бобере и расположили для обороны переправы на возвышениях левого берега сильные батареи^9. В центре союзной армии, авангард подполковника Лобенталя^10 и резервная кавалерия атаковали арьергард корпуса Лористона 8 (20), у Плагвица; после весьма упорного боя французы были принуждены отступить в ночи за Бобер к Левенбергу, уничтожив за собой мосты^11. Успеху этого нападения весьма много способствовали действия передовых войск ланжеронова корпуса: между тем как главные силы его 7 (19) сделали небольшой переход к Пробстгайн (в 15 верстах не доходя Левенберга), авангард, под начальством генерал-майора Рудзевича, еще ранним утром достиг селения Цобтен

(в 5 верстах выше Левенберга) на Бобере. Мост находившийся там, был уничтожен; но казаки отыскали брод и перейдя через реку, построились на высотах левого берега; за ними вслед переправилась кавалерия, а потом и пехота с артиллерией. В 10 часов утра, Рудзевич вытеснил неприятельский отряд занимавший селение Зибен-эйхен; генерал Эмануэль, с Киевским и Лифляндским драгунскими полками, преследовал опрокинутого неприятеля до Обер-Мойса; а казаки его напали на транспорт, двигавшийся от Лена к Левенбергу, и захватили 260 пленных, значительную денежную сумму и собственные экипажи Макдональда; еще важнее было то, что смелым движением Рудзевича французские войска правого крыла были разобщены на две части. Корпус Нея, расположенный у Гредицберга, мог быть отрезан от переправ на Бобере, у Бунц-лау и Левенберга, с одной стороны корпусом Сакена тогда уже занявшим Томасвальдау, а с другой – 30 000 человек Ланжерона прибывшими в окрестности Цобтена. Блюхер, желая воспользоваться ошибкой Нея, оставшегося с одним корпусом впереди прочих французских войск, приказал Йорку задерживать его по возможности с фронта, между тем как Сакену было предписано стать между Гредицбергом и Бунцлау; а Ланжерону – двинуться на Лаутерзейфен и Дейтмансдорф, в тыл неприятелю. Но Ланжерон не исполнил этого приказания, под предлогом утомления своих войск, что не только подало возможность Нею отступить, как выше сказано, 8 (20) за Бобер, к Бунцлау, но и способствовало Макдональду напасть в превосходных силах на авангард Рудзевича; русские войска построились в несколько каре и успели отступить вброд, со всей отбитой ими добычей, обратно через Бобер к Цобтену. Потеря ланжероновых войск 7 (19) августа вообще простиралась до 68 офицеров и 1573 нижних чинов; урон неприятеля в точности неизвестен; но по всей вероятности был значителен^12.

Наполеон, хотя и имел сведение о плане действий составленном в Трахенберге, однако же, несмотря на то, полагал, что Союзники не осмелятся ослабить оборону Силезии отделением оттуда значительной части войск в Богемию. Он преимущественно ожидал наступления Союзников из Силезии к Боберу, либо из Богемии, по правой стороне Эльбы, в Лузацию; наступления же по левой стороне Эльбы он не опасался, тем более, что в продолжение перемирия Дрезден был приведен в состояние держаться некоторое время против превосходного в числе неприятеля. На основании этих соображений, Наполеон выехал 3 (15) августа, в годовщину своего рождения, из Дрездена в Герлиц, куда в тот же день выступили гвардия и кавалерийский корпус Латур-Мобура. Осмотрев окрестности Кенигштейна и остановясь в продолжение 5 (17) августа в Бауцене, в ожидании прибытия своих резервов, он отправился в Герлиц, 6 (18), тогда уже, когда союзные войска Барклая-де-Толли, двигавшиеся из Силезии в Богемию, почти успели совершить свое фланговое движение. Если бы Наполеон узнал о том заблаговременно и атаковал Союзников превосходными силами на марше, то расстроил бы их план действий; но когда он прибыл в Герлиц, тогда уже нельзя было предупредить сосредоточение союзных войск на реке Эгере. Желая получить определительные сведения о Богемской армии, Наполеон выдвинул, 7 (19) августа, корпус князя Понятовского, стоявший в Цитау, к Румбургу, Габелю и Крацау, и сам, с двумя дивизиями Молодой гвардии, поспешил к Цитау. Небольшая австрийская дивизия графа Бубны, встретясь с войсками Понятовского, немедленно отступила внутрь Богемии, причем французы узнали от захваченных ими пленных о сосредоточении Богемской армии на левой стороне Эльбы, что очевидно выказывало намерение Союзников двинуть главные силы на сообщения Наполеона по направлению к Дрездену, либо к Лейпцигу. С другой стороны беспрестанно прибывали курьеры от Нея с донесениями о наступлении превосходных сил Блюхера. Чтобы избежать опасности быть атакованным одновременно обеими Союзными армиями, Наполеон решился идти с резервами против Блюхера, и оттеснив его, обратиться на защиту Дрездена; предпринимая сие движение, он весьма основательно рассчитывал на методическую медленность австрийского штаба и на затруднения неизбежные при действиях огромной армии составленной из войск трех наций^13. Желая скрыть свое намерение, Наполеон приказал Понятовскому с его корпусом и Лефевр-Денуетту с двумя дивизиями Молодой гвардии углубиться еще далее внутрь Богемии, оставил для поддержания их и на случай движения к Дрездену, корпус Вандамма у Румбурга и Виктора у Цитау; а сам, с остальными войсками гвардии и с 1‐м кавалерийским корпусом Латур-Мо-бура, в числе до 40 00 человек, перешел, 8 (20) августа, в Лаубан, а на следующий день соединился близ Левенберга с войсками отступившими за Бобер^14.

Прибытие Наполеона с резервами доставило войскам его перевес в силах, пользуясь коим, он 9 (21), в 9 часов утра, двинулся к Левенбергу. Впереди шел 5‐й корпус Лористона; за ним 11‐й Макдональда и кавалерия Латур-Мобура; в резерве следовала гвардия; маршал Ней, с корпусами своим 3-м, 6‐м Мармона и кавалерией Себастиани, получил приказание наступать через Бунцлау. Скопление неприятельских войск у Левенберга, переход их в наступательное положение и восторженные восклицания: «Да здравствует император!» (Vive l’empereur!): все обнаруживало прибытие к французской армии самого Наполеона и значительных подкреплений. Действительно в это самое время император французов торжественно раздавал орлы новосформи-рованным полкам своим. Одни из его воинов видели его впервые; другие – давно уже не видали его: Наполеон возбуждал их к предстоявшему бою: Allons, allons, mes enfans; il faut avancer («Вперед, вперед, дети мои! Надо двигаться вперед») – говорил отрывисто он проходившим мимо его полкам. Все движения его обнаруживали нетерпение и беспокойствие. На углу конюшни у гостиницы «Белый конь», в Левенберге, опершись на высокую скамейку, на которой были разложены две карты, стоял он, то покачивая скамейку, то расстегивая и застегивая опять серый сюртук свой.

Одновременно с прибытием Наполеона, Блюхер также готовился к наступлению. Расположение сильных неприятельских батарей на высотах левого берега реки было принято им за демонстрацию, имевшую целью обеспечить дальнейшее отступление французов. Когда же неприятель, построив мосты, стал переходить через Бобер, Блюхер усилил передовые войска корпуса Йорка, состоявшие под командой подполковника Лобенталя, 2‐й бригадой принца Карла Мекленбургского.

Местность у селения Плагвица, насупротив Левенберга, в одной версте от Бобера представляет две высоты лежащие по обе стороны селения, параллельно течению этой реки; скаты обеих высот к стороне Плагвица довольно круты: правая, именуемая Вейнберг, простирается в длину около двух верст, ширина же гребня ее не более 300 или 400 шагов; левая же высота Штейнберг гораздо длиннее и у деревни Гефеля (Höfel) расширяется на значительное протяжение. Первая, вместе с селением Плагвиц, была занята войсками корпуса Йорка, а на второй стояли только аванпосты корпуса Ланжерона^15.

Около полудня, дивизия Мезона, перейдя через мост, атаковала прусские войска, занимавшие Вейнберг; пруссаки защищались весьма упорно до 5 часов и в конце дела были поддержаны 7‐м и 37‐м егерскими полками 10‐го корпуса Капцевича, расположенными между Гефелем и Цобтеном, а потом отступили, под прикрытием Северского конно-егерского полка и нескольких эскадронов украинских казаков, к Гредицбергу; корпус Ланжерона отошел к Пильграмсдорфу за Быструю-Дехсель; а корпус Сакена, после довольно жаркого дела у Бунцлау, отступил, под прикрытием атак генерал-майора Ушакова, с Смоленским и Курляндским драгунскими полками, по направлению к Модельсдорфу. Потери блюхеровых войск, 9 (21) августа, вообще простирались до 30 офицеров и 1600 нижних чинов. В следующую ночь вся Силезская армия отступила за Дехсель, и расположилась на пространстве от Адельсдорфа до Пильграмсдорфа^16.

Французы преследовали Союзников довольно слабо корпусами Нея и Лористона; прочие войска расположились на ночлег по левую сторону Бобера; главная квартира Наполеона и гвардия находились в Левенберге. Неприятельские войска, не довольствуясь грабежом занятой ими страны, опустошили ее совершенно: поля были вытоптаны; аллеи и фруктовые сады вырублены; в Плагвицком замке библиотека частью расхищена, частью затоптана в грязь и затоплена в тамошних прудах; драгоценные произведения искусства, картины Теньера, Луки Кранаха и других знаменитых художников, изорваны; манускрипты разбросаны; парники разорены; самые редкие растения в оранжереях вырваны с корнем. Не было пощады ни храмам божьим, ни госпиталям: католические церкви наравне с лютеранскими сделались позорищем безумных оргий; раскопаны гробницы, обнажены тела, священнейшие предметы богослужения поруганы; больные и умирающие обобраны до последней нитки и выброшены с постелей на улицы. Из всех неприятельских войск только лишь один корпус Макдональда, благодаря человеколюбию своего начальника, не предавался неистовствам и соблюдал строжайшую дисциплину^17.

Главнокомандующий Силезской армией выказал предусмотрительность и осторожность, весьма приличные положению, в которое поставило его наступление Наполеона с превосходными силами. Предвидя, что войска, ему вверенные, могли быть принуждены отступить вглубь Силезии, Блюхер известил о том силезского военного губернатора, генерала Гауди (Gaudi) и потребовал от него, чтобы немедленно было приступлено к сооружению укрепленного лагеря под крепостью Нейссе; но вместе с тем, желая успокоить войска насчет дальнейшего отступления, объявил в приказе по армии, что оно не было вынуждено превосходством неприятеля в силах, а предпринято с умыслом для отвлечения его от Эльбы, между тем как Главная союзная армия совершила вторжение в Саксонию: этот приказ, по приказанию Блюхера, был прочтен во всех ротах и эскадронах. Командиры корпусов Силезской армии были извещены, что главнокомандующий предположил избегать решительного сражения, но не прежде оставить занятые им позиции на Дейхселе, как в то время, когда неприятель развернет превосходные силы на левом берегу сей реки. Таким образом Блюхер, сосредоточив свои корпуса на протяжении одной мили, от Адельсдорфа до Пильграмсдорфа, определив для каждого из них путь отступления и наблюдая боковые дороги особыми

отрядами18, намеревался выждать, пока объяснятся обстоятельства.

Но когда в 10 часов утра неприятель атаковал авангард Ланжерона, то сей генерал, без разрешения Блюхера, отошел к Гольдбергу, донеся главнокомандующему об отступлении своего корпуса. Получив это сведение, Блюхер приказал отступить и прочим корпусам; как неприятель преследовал Союзников весьма медленно, то Йорку было предписано остановиться у Гредица и дать отпор наступавшим колоннам; а между тем, Блюхер, желая удержать Ланжерона у Гольдберга, поскакал туда сам, но не нашел там русских войск, которые в это время уже отступали по дороге к Яуэру. Несколько офицеров было послано к Ланжерону с настойчивым повелением – возвратиться и занять позицию на Кацбах, у Гольдберга. Граф Ланжерон тогда уже успел отойти к Зейхау, более мили (7 верст) от Гольдберга; но исполнил данное ему приказание и двинулся обратно к Гольдбергу, куда его войска пришли в ночи с 10 (22) на 11 (23) августа.

В ожидании его прибытия, Блюхер сделал распоряжения для обороны позиции у Гольдберга: город и высота Фленсберг (к юго-востоку от Гольдберга) были заняты 6 прусскими батальонами, из корпуса Йорка, с 14 орудиями; во второй линии стали 6 эскадронов полковника Кацлера; по прибытии же генерала Капцевича, с 7‐м и 37‐м егерскими полками и с частью кавалерии, он принял начальство над всеми войсками собранными у Гольдберга. Едва лишь были сделаны приготовления к обороне позиции, как неприятель, заняв высоту Вольфсберг, открыл сильную канонаду по городу и привел в расстройство пехоту и кавалерию ландвера, никогда еще не бывшие в огне; но присутствие духа начальников способствовало войскам удержаться на занятой ими позиции. В тот же день отряд графа Палена отошел от Гиршберга к Шмидебергу^19.

Корпус Йорка, остававшийся, (как уже сказано), у Гредица, для удержания неприятеля, получил, в 4 часа пополудни, приказание продолжать отступление, и оставя у Гольдберга 6 батальонов, под командой майора Гольца, и кавалерию полковника Кацлера, отошел уже ночью за Кацбах к Донау и Нидер-Крайне. Войска Йорка, двигавшиеся несколько дней сряду и сделавшие последние три перехода, не успев нигде сварить пищи, были истощены до крайности^20. Корпус Сакена отошел к Шмогвицу и расположился там на биваках^21.

Наполеон, заставя Союзников отступить за Кацбах, возвратился в Левенберг и ночевал там с 10 (22) на 11 (23). Получив определительные сведения о наступлении Богемской армии в Саксонию, он еще ввечеру приказал выступить к Дрездену своей гвардии и на следующее утро последовал за ней сам с королем Неаполитанским. 6‐й корпус Мармона и 1‐й кавалерийский корпус Латур-Мобура также выступили в Саксонию. Начальство над войсками оставшимися в Силезии (3-м, 5-м, 11‐м и 2‐м кавалерийским корпусами) было вверено маршалу Макдональду; маршал же Ней, на походе к Роткирху, получил приказание отправиться в Дрезден. Как не было определительно сказано – должен ли он был прибыть туда без войск, или со вверенным ему корпусом, то войска неевы двинулись в Саксонию, и уже на походе получили предписание возвратиться. Начальство над ними, за отсутствием Нея, было вверено дивизионному генералу Сугаму^22.

Блюхер не знал ни об отъезде Наполеона, ни об ослаблении стоявшей против него неприятельской армии, но тем не менее решился принять бой у Гольдберга. Полагая неприятеля несравненно сильнейшим, нежели он был в действительности, Блюхер не хотел вступать в генеральное сражение, а имел намерение ограничиться упорным арьергардным делом, собственно для того, чтобы предупредить упадок духа войск, которые, с каждым шагом назад, видя страну преданную грабежу и насилию французов, явно выказывали недоверие к главнокомандующему^23. Еще более утвердило в этом намерении Блюхера письмо императора Александра, полученное в главной квартире Силезской армии ввечеру 11 (23), в коем государь, извещая прусского полководца о наступлении Богемской армии, настаивал, чтобы Блюхер содействовал общему успеху, не теряя неприятеля из вида и обеспокоивая его беспрестанными нападениями^24.

Окрестности Гольдберга, где Союзники решились преградить наступление неприятеля, представляют местность менее гористую, нежели пространство в соседстве Левенберга. К северу от Гольдберга лежат волнообразные равнины Силезии и только глубокое русло реки Кацбаха с ее притоками образует скалистые высоты; кое-где находятся господствующие пункты и возвышенные площадки (плато). Поросшая лесом гора Вольфсберг и селение Вольфсдорф, к югу от Гольдберга, на левом крыле позиции, были заняты по утру 11 (23) пехотой корпуса, в составе 4 батальонов с 18 орудиями, под начальством генерал-майора Рудзевича^25; 2‐й Украинский казачий полк стал правее Вольфсберга, в виде уступа, позади расположения пехоты; а 6 эскадронов – левее селения Вольфсдорфа, также составили уступ позади пехоты^26. Гольдберг, в центре позиции, был занят 4 прусскими батальонами, под начальством майора Гольца; для поддержания их, на высотах правее города, стали остальные полки 10‐го пехотного корпуса, в составе 8 батальонов с 18 орудиями под начальством генерал-лейтенанта Капцевича^27. Высота Фленсберг, к юго-востоку от города, была занята двумя прусскими батальонами с 10 орудиями^28; позади их, влево от Фленсберга, расположилась кавалерия Корфа; а еще более сзади, 6‐й и 9‐й пехотные корпуса, князя Щербатова и Олсуфьева, составили главный резерв центра и левого крыла. Правое крыло позиции, по другую сторону Кацбаха, представлял небольшую возвышенную равнину у селений Нидерау и Гогберга (Hohberg). Блюхер, получив, по утру 11 (23) августа, известие о наступлении неприятельских войск от Бобера к Герлицу, и полагая, что против него были оставлены слабые силы, единственно с той целью, чтобы скрыть общее отступление французской армии, отдал, в 8 часов утра, диспозицию к нападению^29. 2‐я прусская бригада принца Карла Мекленбургского, двинувшись вперед в голове йоркова корпуса, заняла Рехлиц и переправилась через Кацбах.

Но в это самое время французская армия атаковала Союзников на позиции у Гольдберга. Блюхер, будучи принужден действовать оборонительно, и опасаясь, чтобы неприятель не обошел его с правого фланга, приказал принцу Карлу занять сколь возможно поспешнее плато на левой стороне Кацбаха, примкнув левый фланг к селению Нидерау и протянув правый к Гогбергу; прочие же войска Йорка, за исключением стоявших к Гольдберге и на Фленсберге, были направлены в помощь правому крылу. Следствием этих распоряжений были три дела, происходившие одновременно 11 (23) августа: на правом крыле Силезской армии по левую сторону Кацбаха; в центре у Гольдберга, и на левом крыле у Вольфсберга.

Принц Мекленбургский, переправясь через Кацбах у Рехлица и оставя там один из своих батальонов, двинулся поспешно на указанную ему позицию, но еще не дойдя до нее, встретился с неприятелем и развернул свою бригаду в боевой порядок: в первой линии 4 батальона; во второй 3; остальные 2 позади левого фланга в долине Кацбаха;

на флангах первой линии по 4 орудия; за оконечностью правого фланга 2 кавалерийских полка; остальная кавалерия, в составе 3 эскадронов, расположилась позади левого фланга пехоты: вообще же под начальством принца Мекленбургского было 9 батальонов, 11 эскадронов и одна батарея, в числе 6400 человек^30.

Против этих войск двинулся в атаку сам Макдональд с 11‐м корпусом и частью кавалерии Себастиани, в числе до 20 000 человек, с 30 орудиями, между тем как Лори-стон, с 5‐м корпусом и остальной конницей, переправился у Зейфенау и повел атаку на Гольдберг и Вольфсберг.

Около 9 часов утра, неприятель, открыв сильную канонаду по легкой полубатарее стоявшей на правом фланге позиции принца Мекленбургского, направил дивизию Жерара против центра. В продолжение нескольких минут, три прусские орудия были подбиты, а четвертое свезено с позиции назад; затем – французские батареи обратили огонь на пехоту, построенную в батальонных колоннах, и нанесли ей жестокий урон. Командир другой прусской полубатареи, на левом фланге бригады, видя превосходство неприятельской артиллерии, не открывал огня до тех пор, пока пехота Макдональда подошла на расстояние около 400 шагов. Несколько выстрелов картечью остановили неприятеля и заставили его отойти; но вслед за тем прусские орудия были осыпаны градом гранат и ядер. Первая граната, попавшая в один из батальонов ландвера, стоявший в 30 шагах за сей полубатареей, навела такой бессознательный страх на неопытных ратников, что весь батальон разбежался; орудия, оставшиеся без непосредственного прикрытия, были отвезены назад. На левом фланге бригады, бой ограничился усилиями ландвера овладеть бараками, устроенными неприятелем для лагерной стоянки во время перемирия. Эти бараки, весьма прочно сооруженные, доставляли французам надежное закрытие от пулей прусских стрелков; но, несмотря на то, ландверы, поддержанные фузилерами, долго сражались у бараков. К сожалению – плохо вооруженные, впервые бывшие в деле, батальоны ландвера были поставлены все вместе на левом крыле – одном из опаснейших пунктов позиции. Потеря многих офицеров, и в числе их начальника ландверных батальонов, подполковника Грумбкова, поразила ужасом молодых солдат его. В этот самый момент, французская кавалерия, в составе 12 эскадронов, кинулась на расстроенные батальоны; все усилия офицеров восстановить порядок в рядах были напрасны; но, к счастью, неприятель, встреченный атакой Бранденбургских улан и двух казачьих полков ланжеронова корпуса, приостановился и был окончательно удержан подоспевшими на выручку ландвера фузилерами 2‐го Восточно-прусского пехотного полка; пользуясь тем, один из батальонов ландвера, под начальством майора Ростке, успел снова устроиться и ударил в штыки, но принужден был уступить превосходству неприятеля и вместе с остатком батальона майора Кемп-ского отошел к реке Кацбаху. Отступление их заставило линейные батальоны обоих Восточно-прусских полков податься влево, чтобы сохранить связь с фузилерами. Два французских батальона, кинувшиеся на правое крыло позиции, были опрокинуты 2‐м батальоном 1‐го Восточно-прусского полка и отступили к баракам у селения Гог-берга. Но в этот самый момент французская кавалерия, в составе 24 эскадронов, бросилась в атаку на линейные полки и окружила их со всех сторон. Принц Карл, вместе с подполковником Лобенталем, старавшийся сохранить порядок в войсках расстроенных боем, едва успел спастись в каре 2‐го батальона 1‐го Восточно-прусского полка.

Со знаменем сего батальона в руке, принц Карл воскликнул громко: «Стойте, солдаты Восточной Пруссии!» (Jetzt Ostpreussen, gilt’s). Батальон, восторженный примером брата незабвенной королевы Луизы, встретил неприятеля на весьма близком расстоянии несколькими залпами и отразил его, с криком «Ура!». Французская кавалерия, успев снова устроиться, понеслась в атаку на 2‐й батальон 2‐го Восточно-прусского полка, который, допустив ее до самого каре, открыл сильнейший огонь: в то же время, 4 легкие орудия, отъехавшие назад в начале дела, встретили французов картечью в расстоянии 200 шагов и нанесли им огромный урон. Отразив неприятеля, принц Карл приказал войскам сняться с позиции. Отступление представляло тем более затруднений, что оба кавалерийские полка Кацлера[78], по недоразумению, были отозваны с поля сражения к Гольдбергу. Неприятель преследовал прусские войска всей своей конницей; но был удерживаем пехотой с содействием храбрых Мекленбургских гусар. Принц Карл, отойдя полторы версты, на высоты против Брикен-Кречама, занял новую позицию в долине Кацбаха и будучи поддержан высланными от 10‐го корпуса Капцевича 7‐м и 37‐м егерскими и казачьим Исаева 2‐го полками, оставался на месте до 2 часов пополудни, а потом, по приказанию главнокомандующего, продолжал отступать далее. Урон прусской бригады вообще простирался до 28 офицеров и 1747 нижних чинов, в числе которых было до 500 пленных. Генерал Йорк, встретив ввечеру героя этого дня, принца Макленбургского, сказал ему: «Доселе, Ваша Светлость, Вы носили орден Черного Орла, в качестве шурина короля; сегодня же Вы заслужили его».

В центре и на левом крыле общей позиции Союзников, дело началось в половине 9 часа утра. Корпус Лористона, переправясь через Кацбах, у Зейфенау и ниже сего пункта, атаковал одновременно Гольдберг, высоту Вольфсберг и селение Вольфсдорф. Майор Гольц, занимавший город 4 батальонами, оборонялся упорно целые 5 часов; получив во 2 часу пополудни приказание очистить Гольдберг, он выступил оттуда, но когда, вслед за тем, было предписано снова занять город, прусские войска обратились назад и с громкими восклицаниями ура! выбили французов в поле. Вскоре после того неприятель успел утвердиться на левом крыле позиции Союзников, и войска занимавшие город получили вторичное приказание отступать, что было исполнено в наилучшем порядке. Урон отряда занимавшего Гольдберг состоял в 10 офицерах и 487 нижних чинах^31.

Атака неприятеля на левое крыло была более успешна. Дивизия Рошамбо, в голове лористонова корпуса, вытеснила авангард Рудзевича из селения Вольфсдорфа и заняла гору Вольфсберг; в то же время большая часть кавалерии Себастиани двинулась правее, в обход левого фланга позиции. Для поддержания авангарда послана была 15‐я пехотная дивизия, в составе 4 батальонов, с 15‐й батарейной ротой, под начальством генерал-майора Корнилова. Русские войска сражались весьма храбро^32, но французы удержались на Вольфсберге. Не успев оттеснить неприятеля, полки Рудзевича и Корнилова отошли назад и расположились правым флангом к Фленсбергу. Французские войска двинулись вперед далее, прикрыв себя с левого фланга одним из пехотных полков построенным в каре, а с правого кавалерией, но русская конница остановила неприятеля удачными атаками: 2‐й Украинский казачий полк врубился в стрелковую цепь рассыпанную впереди каре; а генерал Эмануэль, с Киевским драгунским и Лифляндским конно-егерским полками, атаковал несколько раз с успехом французскую кавалерию^33. Пользуясь тем, русские, в свою очередь, пошли вперед; высота Вольфс-берг три раза переходила из рук в руки; наконец французы окончательно удержались в ней. Войска Рудзевича и Гольца, получив приказание отступить, направились по большой дороге к Яуэру, под прикрытием кавалерии генерал-адъютанта Корфа^34, которая отразила несколько раз преследовавшего неприятеля. Для прикрытия же отступления войск Рудзевича и Корнилова через Праусницскую теснину, был расположен впереди ее 9‐й корпус Олсуфьева. К вечеру весь корпус графа Ланжерона собрался на позиции у Геннерсдорфа, кроме войск графа Сен-При, (состоявших прежде под начальством генерал-лейтенанта графа Палена, которые отступили от Шмидеберга к Ландсгуту). Урон русских войск в деле при Вольфсберге простирался до 1500, а прусских до 400 [человек]. Следовательно – потери Силезской армии в делах при Гольдберге вообще были более 4000 человек^35. Блюхер намеревался немедленно сосредоточить всю свою армию у Яуэра, но Ланжерон поставил на вид главнокомандующему, что корпус его, находившийся в прошлую ночь в походе, имел необходимую нужду в отдыхе, и остался в Геннерсдорфе.

Корпус Сакена, в продолжение боя при Гольдберге, получив приказание отступить к Яуэру, отошел от Шмогвица через Гохкирх и Малич к Профену^36.

Генерал Йорк, получив диспозицию поутру отданную главнокомандующим, двинулся вперед, с 1-й, 7‐й и 8‐й бригадами и с частью резервной кавалерии, но едва лишь успел он отойти версты на 4 от Гольдберга, как прислано было ему приказание возвратиться за реку Вютенде-Нейссе. Для поддержания отряда Гольца, занимавшего Гольдберг, Йорк оставил, у Ласнига, в виде репли, 8‐ю бригаду Гюнербейна, а сам, с бригадами Штейнмеца и Горна и с резервной кавалерией, отошел за Вютенде-Нейссе. В сумерки было получено другое предписание – отступить к Яуэру: таким образом, войска Йорка, пройдя в сей день около 30 верст, должны были сделать ночной переход более 10 верст, под проливным дождем, не успев ни развести огней, ни подкрепиться пищей. В довершение бедствий, постигших голодных, изнуренных солдат, им пришлось идти по грязной дороге, загроможденной обозами корпусов Сакена и Ланжерона. Солдаты, выведенные из терпения, пролагали себе путь прикладами, но, несмотря на такие усиленные средства, два ландверных и один линейный батальоны отстали от прочей пехоты, сбились с дороги и блуждали всю ночь; войска, прибывшие в темноте на лагерное место, где не было припасено для них ни дров, ни соломы, находились в жалком состоянии. Йорк разослал во все стороны ординарцев, собирать рассыпавшихся солдат своих. Не скрывая своего неудовольствия, он гласно обвинял главнокомандующего, говоря: «прусская армия будет уничтожена утомительными переходами и лишениями прежде, нежели дойдет дело до сражения». Действительно – Силезская армия находилась в сомнительном положении: начальники войск были раздражены, солдаты упадали духом, съестных припасов не было. Распоряжения главнокомандующего, противоречившие одно другому, казались явным признаком его нерешительности. В таких обстоятельствах, он решился принять сражение в открытой волнообразной местности за Яуэром; а если бы неприятель прекратил преследование, Блюхер был намерен искать боя. В случае потери сражения, положение его не могло сделаться хуже; а победа, по всей вероятности, должна была облегчить все последующие его действия^37.

Не успев сосредоточиться, 11 (23) августа, в день боя при Гольдберге, Силезская армия продолжала отступать 12 (24). Вместо совершенно расстроенного арьергарда йор-кова корпуса, был составлен новый, под начальством полковника Кацлера^38, который, вместе с резервной кавалерией полковника Юргаса, расположился у селения Альт-Яуэра; главные же силы Йорка отошли к Кольгеге и Гросс-Розену, в одной миле (7 верстах) от города Яуэра, корпус Сакена расположился правее прусских войск, у Кольгеге; а корпус Ланжерона, вместе с главной квартирой Блюхера, у Стригау, в двух милях (около 15 верст) позади Яуэра. Французская армия не преследовала Союзников и расположилась на Кацбахе: дивизия Сугама 3‐го корпуса Нея[79], стала у Роткирха, занимая Лигниц двумя батальонами; 5‐й корпус Лористона находился впереди Гольдберга, выдвинув авангард к Праусницу; 11‐й корпус и кавалерия Себастиани позади Гольдберга^39.

Главнокомандующий Силезской армии, не зная наверно об ослаблении стоявших против него неприятельских сил и находя нужным принять меры на случай дальнейшего отступления во внутрь Силезии, писал еще в ночи с 11 (23) на 12 (24) августа генералу Беннигсену, прибывшему с Резервной (так называемой Польской) армией в Варшавское герцогство, прося его отрядить на помощь Силезской армии часть вверенных ему войск. Известив военного губернатора Силезии, генерала Гауди о настоящем положении дел, Блюхер повторил требование о немедленном занятии войсками и снабжении провиантом крепостей, и – что было всего важнее – просил о призыве ландштурма во всех округах лежавших в тылу, либо на фланге неприятельской армии. Наконец – в ту же ночь с 11 (23) на 12 (24) августа, он послал донесение королю о всех сделанных им распоряжениях^40.

Но всего более затрудняло Блюхера недоброжелательство к нему главных сподвижников его – корпусных командиров. Ланжерон, как мы уже видели, иногда позволял себе не исполнять приказаний главнокомандующего. Йорк, получив диспозицию к наступлению на следующий день и не успев еще собрать свои рассеянные войска, послал майора Дидриха (Diedrich) к Блюхеру, доложить ему, чтобы он дал хотя сколько-нибудь отдыха корпусу. Действительно – войска Йорка, совершив в продолжение 6 дней 4 ночных перехода, питаясь одним лишь хлебом и располагаясь на отдых в грязи, находились в жалком состоянии. Одежда и обувь ратников ландвера износились; патроны от проливных дождей подмокли. Из 30 000 человек пехоты оставалось налицо едва 25 000. Блюхер не обратил никакого внимания на представления Йорка и на следующее утро прусские войска, по данному сигналу, выступили в поход. Но едва лишь главная часть корпуса достигла Яуэра, как получено было приказание – остановиться. Йорк, выведенный из терпения, отправился к главнокомандующему для объяснений, следствием того была весьма пылкая размолвка между ними в присутствии многих русских офицеров. Раздраженный Блюхер оскорбил Йорка до такой степени, что он решился просить короля об увольнении его от службы^41.

«В продолжение 43-летней службы, писал он – постоянно моей целью были исполнение воли Вашего Королевского Величества и польза отечества. И потому В. В.

соизвольте принять благосклонно мое откровенное сознание; по моему убеждению, нет никакой нужды в том, чтобы я продолжал командовать вверенным мне корпусом. Быть может – ограниченность моих способностей не позволяет мне понять гениальные соображения, коими руководствуется генерал Блюхер. Но из всего видимого мной могу заключить, что беспрестанные переходы вперед и обратно, в продолжение восьми дней со времени возобновления действий, привели вверенные мне войска в такое состояние, что в случае решительного наступления французской армии не могу ожидать никаких благоприятных последствий, и только лишь нерешительность неприятеля сохранила по сие время союзную армию от участи подобной событиям 1806 года. Торопливость и несвязность действий, недостаток верных известий о неприятеле и увлечение демонстрациями его, неведение практических приемов, более необходимых для командования армией, нежели выспренние взгляды: таковы причины могущие довести армию до крайнего расстройства, прежде нежели удастся нам достигнуть главной цели действий – решительного сражения. Как генерал подчиненный главнокомандующему, я должен слепо повиноваться ему; но, как верноподданный, считаю, напротив того, обязанностью противится злу, и естественным следствием такого положения дел есть то, что, противодействуя своему начальнику, могу быть более вреден нежели полезен. И потому осмеливаюсь обратиться к В. К. В. со всеподданнейшим прошением, уволить меня от командования 1‐м корпусом и назначить мне другие обязанности, хотя бы и менее важные, исполняя которые, имел бы я возможность служить В. В. с пользой. Осмеливаюсь также повергнуть на благоусмотрение В. К. В. что лета мои и ослабление моих сил могут препятствовать мне продолжать службу с прежней деятельностью, и потому сочту особенной милостью В. В. дозволение отправиться на покой и в тиши уединения сохранить в моем сердце чувства преданности к моему Государю, питаемые мной в продолжение всего моего служебного поприща…

Умоляю В. К. В. соизволить на неотлагательное решение всеподданнейшей моей просьбы: самая польза службы того требует. С глубочайшим благоговением пребываю», и проч.42.

Что же касается до генерала Сакена, то главнокомандующий был совершенно доволен его действиями, но не знал его лично до 13 (25) августа. Желая изъявить ему свое одобрение и посоветоваться с ним насчет предположенного наступления, Блюхер отправился к нему на квартиру и долго беседовал с ним. Это свидание утвердило взаимное уважение между старыми воинами^43.

Глава XXIII

Сражение на Кацбахе

По отступлении к Яуэру, армия Блюхера была значительно ослаблена потерями в делах и множеством больных, от форсированных переходов, совершенных в ненастную погоду, по дурным дорогам, при весьма недостаточном продовольствии войск. Командиры корпусов, исполняли неохотно распоряжения главнокомандующего; войска, истощенные трудами и лишениями, не понимая причины беспрестанных движений, то вперед, то назад, теряли доверие к своему военачальнику: положение Блюхера было таково, что единственным средством улучшить его было одержание победы в решительном бою, и если бы Наполеон, вместо обратного похода в Саксонию, продолжал преследовать Силезскую армию, то Блюхер, достигнув Яуэра, по всей вероятности, принял бы сражение, которое, при численном превосходстве французов, предводимых гениальным полководцем, могло иметь гибельные последствия для Союзников. Но Наполеон, весьма основательно дорожа Дрезденом, составлявшим средоточие (pivot) его действий, принужден был довольствоваться оттеснением Блюхера, хотя оно нисколько не изменило положения дел в Лузации и Силезии. Урон Союзников, в делах 9 (21), 10 (22) и 11 (23) августа, был значителен, но и французы потеряли едва ли менее^1. По свидетельству генерала Жомини, Наполеон, отъезжая в Саксонию, приказал начальнику штаба Бертье написать к Макдональду: «чтобы он не упускал случаев нападать сосредоточенными силами на Союзников, которые, по всей вероятности, направятся на несколько пунктов. Если же он будет атакован превосходными силами, то должно ему отойти за Квейссу, удерживаться в Герлице и сохранять сообщение с главными силами; а в крайнем случае отступить в дрезденский укрепленный лагерь»2. Но об этом предписании Наполеона никто не говорит, кроме генерала Жомини, который по окончании перемирия уже не находился в французской армии; да и не было большой надобности давать такую инструкцию полководцу, уже не раз командовавшему отдельными армиями.

По отступлении в окрестности Яуэра, Блюхер приказал выслать часть кавалерии на рекогносцировку, по направлению к Кацбаху, причем оказалось, что неприятель, заняв Гольдберг и Лигниц, оставался на месте. Отряд генерал-майора 2‐го графа Палена^3, посланный, для охранения левого фланга армии, к Конрадсвальдау, донес, что неприятель, показавшийся близ местечка Шенау, также не предпринимал дальнейшего наступления^4. Бездействие французских войск подало повод Блюхеру вывести заключение об отбытии Наполеона с значительной частью армии, а сведения сообщенные шпионами подтверждали его догадки. Решась непременно вступить в генеральное сражение, Блюхер вознамерился воспользоваться ослаблением неприятеля и атаковать его прежде, нежели он успеет уклониться от боя.

С этой целью, в ночи с 12 (24) на 13 (25) августа, была отдана следующая диспозиция по армии.

«25 августа, с рассветом, будет произведена рекогносцировка резервной и авангардной кавалерией всех трех корпусов, с конной артиллерией: кавалерия корпуса Сакена направится на Лигниц к Бунцлау; Йорка – на пространстве между Лигницем и Гольдбергом; Ланжерона – к Гольдбергу и Шенау.

Войска варят пищу так, чтоб быть в готовности выступить к 8 часам утра.

Если неприятель потянулся в горы, чтобы вступить в Богемию, то армия направится в горы; если же он станет отступать в Саксонию, то армия последует за ним туда же.

Я буду ожидать в Яуэре, в 8 часов утра, донесения о рекогносцировках, долженствующие доставляться ко мне через ординарцев. От каждого корпуса будет наряжен на ординарцы офицер, который явится к генералу Гнейзенау, для получения приказаний.

Как только в 8 часов, либо позже, последуют у Яуэра 3 пушечных выстрела, то вся пехота двинется к Яуэру»5.

13 (25), около полудня, раздались сигнальные выстрелы. Пехота Силезской армии, выступив из занятых ею лагерей, миновала Яуэр и расположились ввечеру на биваках следующим образом: корпус Сакена у Малича; корпус Йорка у Яуэра, (где он остановился по приказанию главнокомандующего); корпус Ланжерона у Геннерсдорфа; отряд Сен-При у Шенау; отряд генерал-майора графа Палена – у Конрадсвальдау; передовые войска: у Лигница, Кройча и Зейхау. Начиная с 12 (24) августа, в продолжение 3 дней, шел почти беспрестанно дождь; все горные реки и потоки выступили из берегов; дороги большей частью сделались непроходимы, а переправы чрезвычайно затруднительны.

Со стороны Макдональда, корпус Нея, ошибочно направленный в Лузацию, успел возвратиться к армии на Кацбах не прежде 13 (25) августа, что не дозволило французскому полководцу выступить из окрестностей Гольдберга прежде 14 (26). Войска его по утру в сей день занимали прежнее расположение, именно: 3‐й корпус Сугама стоял у Роткирха, отрядив часть войск к Лигницу; одна из дивизий сего корпуса находилась на марше из Гайнау в Лигниц; кавалерия Себастиани у Гогендорфа; 5‐й корпус Лористона – у Гольдберга; авангард его – у Праусница; 11‐й корпус Макдональда – позади Гольдберга и у Шенау^6. Сосредоточив часть своих сил, маршал Макдональд предпринял оттеснить блюхерову армию еще далее внутрь Силезии; он полагал найти Союзников в занятом ими расположении у Яуэра и надеялся, что одного лишь появления его будет достаточно к тому, чтобы удалить Союзников.

Французские войска получили приказание двинуться вперед, 14 (26) августа, по следующим направлениям: 3‐й корпус, переправясь через Кацбах у Лигница, через Нейдорф и Малич; 11‐й корпус, перейдя вброд через реку у Шмогвица, на Вейнберг и Брехтельсгоф; кавалерия Себастиани, переправясь у Кройча, вверх по левому берегу Нейссе; 5‐й корпус на Зейхау к Геннерсдорфу; дивизия Пютo на Шенау^7.

Таким образом – оба военачальника, не зная взаимно о намерениях один другого, предполагали действовать наступательно: и Блюхер, и Макдональд, думали перевести свои армии через Кацбах без всякого препятствия со стороны противника. Неведению обеих сторон о видах и движениях неприятеля содействовало ненастье, не позволявшее делать обозрения на значительное расстояние^8.

Следствием наступления обеих армий была неожиданная встреча их между собой на реке Кацбахе[80].

Пространство, на котором произошло это сражение, образует треугольник между Гольдбергом, Лигницем и Яуэром. Река Кацбах, составляющая одну из сторон треугольника, течет в открытой равнине, за исключением окрестностей Гогендорфа и Римберга, где левый берег скалист и близок к руслу реки. Главные переправы, на протяжении между Гольдбергом и Лигницем, находятся: в Гольдберге, Нидерау, Рохлице, Кройче, Шмогвице, Тейхмановой-мызе и Лигнице. На половине расстояния между Гольдбергом и Лигницем, впадает в Кацбах горная речка Бешеная Нейссе (Wüthende Neisse), разделяющая поле сражения на две части; главные переправы через эту речку находятся: у Брехтельсгофа, Шлаупе, Шлаупгофа и Нидер-Крайна. Берега Нейссе вообще круты, и в особенности правый, господствующий над левым, который ниже Нидер-Крайна высится над руслом речки. Кацбах и Нейссе в сухое время проходимы вброд на многих пунктах, и, напротив того, в дождливую пору выступают из обычных берегов своих, сносят мосты и становятся значительными преградами; в особенности же отличается этими свойствами Вютенде-Нейссе, имеющая весьма крутое падение и принимающая в себя при половодье множество горных потоков. На всем пространстве поля битвы, почва глиниста, и от того, после проливных дождей, была неудобна для движения войск, и преимущественно орудий, которые увязали в ней по самую ось.

Местность по правую сторону Нейссе, на которой сражались Сакен и Йорк, представляет плато с незначительными возвышениями нисколько не препятствующими передвижениям войск. На одном из холмов между селением Эйхгольц и мызой Бель-виц-гоф возвышается развесистая липа, названная Блюхеровой (Blücherlinde), потому что прусский герой преимущественно находился здесь в продолжение боя. Главные дороги на пространстве по правую сторону Нейссе были: во-первых, от Яуэра на Брехтельсгоф, Вейнберг, Нидер-Крайн, где она переходила через Нейссе и вела далее, на Кройч, в Бунцлау, и на Рохлиц в Гольдберг; во-вторых, дорога из Яуэра на Малич к Лигницу.

По левую же сторону Вютенде-Нейссе, местность имеет совершенно иной характер. Здесь в полумиле (около 3½ верст) от этой речки, возвышается поросший лесом отрог Судетов-Менхвальд. Дорога, ведущая из Яуэра, через Геннерсдорф и Зейхау, в Гольдберг, по долине между Менхсвальдом и Нейссой, пересекает под прямым углом речку Плинзу и ряд холмов впереди Геннерсдорфа. На этом пункте находится весьма выгодная позиция для 15 000, или 20 000 корпуса, прикрытая с фронта речкой Серебряной (Silberflüschen), а с флангов течением Нейссы и горами. Впереди этой позиции, за селением Зейхау, находится другая, прикрытая с фронта Плинзой, требующая менее войск, но, за то, превышаемая господствующими высотами левого берега речки^9.

Довольно трудно определить в точности число войск, с каждой стороны участвовавших в сражении при Кацбахе. Силезская армия, за вычетом до 12 000 человек убитых, раненых и больных, выбывших из фронта со времени открытия действий, вообще могла состоять приблизительно в числе до 85 000 человек; а за исключением корпуса графа Сен-При и отряда графа Палена, число людей не превышало 75 000. У Макдональда же, за вычетом выбывших из фронта в деле при Гольдберге, вообще могло быть до 75 000 человек, но из этого числа должно исключить: во-первых, дивизию Пюто, 5‐го корпуса, отряженную к Шенау; во-вторых, дивизию Ледрю (бывшую Жерара), 11‐го корпуса, отряженную 14 (26) августа по направлению к Гиршбергу; в-третьих, дивизию Шарпантье, того же корпуса, также не участвовавшую в сражении; в-четвертых, две дивизии 3‐го корпуса, не успевшие принять участия в деле: таким образом, легко объяснить, почему некоторые добросовестные историки показывают наличное число французских войск сражавшихся на Кацбахе не свыше 48 000 человек; но на поле сражения вообще было до 65 000^10. Насчет артиллерии обеих сторон, в сражении при Кацбахе, сведения еще менее точны. Общее число орудий Силезской армии простиралось до 340, но из этого числа должно исключить: во-первых, артиллерию, состоявшую при войсках графа Сен-При и генерал-майора графа Палена, всего до 40 или 50 орудий, и во-вторых, артиллерию, оставленную графом Ланжероном в Яуэре, при наступлении его к Геннерсдорфу; по свидетельству Мюффлинга, при корпусе Ланжерона состояло в сражении при Кацбахе только 30 легких орудий (С. v. W. [Müffling]. 34), но как, по всей вероятности, он оставил в Яуэре только батарейные роты (всего 6), то у него было при корпусе до 50 легких и конных орудий. Из этих данных можно вывести, что при Силезской армии в сражении вообще могло быть до 200 орудий. У Макдональда же общее число орудий простиралось до 300, но как артиллерия нескольких дивизий вовсе не участвовала в сражении, то едва ли французы могли противопоставить Союзникам более 180, или 200 орудий.

14 (26) августа на рассвете, корпус Йорка выступил из лагеря при Яуэре двумя эшелонами, по направлению к Бельвицгофу, и расположился в густых колоннах скрытно за высотами между Брехтельсгофом и Бельвицгофом; передовые войска, под начальством полковника Кацлера, были высланы к Нидер-Крайну. Главная квартира Блюхера с самого утра находилась в Брехтельсгофе. В 11 часов, была отдана диспозиция к дальнейшему движению армии, в заключение коей Блюхер писал: «Надеюсь, что при отступлении неприятеля кавалерия выкажет смелость; пусть неприятель узнает, что он не может безнаказанно вырваться из наших рук»11. В диспозиции было предписано всем корпусам тронуться с места в 2 часа пополудни, но ровно в полдень дано было знать с аванпостов о наступлении неприятеля во многих колоннах^12.

Действительно – Макдональд, не зная о движении Силезской армии обратно к Кацбаху, полагал найти ее за Яуэром, либо еще далее, и выступил из окрестностей Гольдберга, не приняв надлежащих мер предосторожности на случай неожиданной встречи с противником. Выше уже сказано, что одна из его дивизий была отряжена к Шенау, а другая к Гиршбергу; третья дивизия (корпуса Сугама) находилась еще на марше из Гайнау к Лигницу. Остальные 8 пехотных дивизий и кавалерия, в числе до 60 000 человек, выступили с мест своего расположения без всякой связи между собой: 5‐й корпус Лористона в 9 часов утра; 11‐й корпус часом позже, а 3‐й корпус Сугама так поздно, что едва успел придти к концу сражения; сам Макдональд находился при войсках Лористона, и потому не имел возможности непосредственно управлять ходом боя на решительном пункте, в центре^13. 5‐й корпус направлялся на Праусниц к Геннерсдорфу, по левую сторону Вютенде-Нейссе; 11‐й на Кройч; 3-й, гораздо позже, через Роткирх к Лигницу.

Погода, по-прежнему, была ненастная; дождь шел ливмя; войска обеих сторон увязали в грязи; многие ратники ландвера потеряли свои башмаки и шли босиком. Во весь день, до того было пасмурно, что всякое обозрение далее 200 шагов сделалось невозможно. Обе армии двигались навстречу одна другой, не видя неприятеля, с которым предстояло сразиться.

Как только пришла весть о наступлении французов, Союзники выслали батареи на выгоднейшие пункты для действия артиллерии и поспешно выстроились в боевой порядок. Генерал Сакен, заранее выдвинувший войска своего корпуса наравне с корпусом Йорка, расположил их правым флангом к селению Эйхгольцу, а левым к мызе Христиансгеге: в первой линии стала 27‐я пехотная дивизия генерала Неверовского, во второй – 10‐я пехотная дивизия графа Ливена 3-го; Курляндский и Смоленский драгунские полки, под начальством генерал-майора Ушакова, на правом фланге 2‐й линии, за селением Эйхгольцом, занятым 8‐м и 39‐м егерскими полками, для поддержания коих, на продолжении первой линии, находились Охотский и Камчатский пехотные полки. 2‐я гусарская дивизия, под командой генерал-адъютанта Васильчикова 1-го, стала правее Эйхгольца, а 6 казачьих полков Карпова 2‐го на оконечности правого фланга^14.

Корпус Йорка расположился левее войск Сакена. 7‐я бригада Горна составила правое крыло первой линии, а 8-я, Гюнербейна – левое; 3‐й батальон Бранденбургского полка, вместе с двумя русскими егерскими полками, 11‐м и 36-м, заняли селение Шлаупе, для сохранения связи между корпусами Йорка и графа Ланжерона; с этой же целью были поставлены близ сего селения: 8‐й бригады ландверный батальон Бри-зена и два эскадрона Бранденбургских гусар, 1‐й бригады Силезский гренадерский батальон и резервной кавалерии два эскадрона Восточно-прусского национального полка: начальство над всеми войсками стоявшими у Шлаупе принял полковник Гюнер-бейн, а над остальными 6 батальонами 8‐й бригады подполковник Борке. Прочие же 2 пешие бригады, 1‐я полковника Штейнмеца и 2‐я принца Мекленбургского, сначала стояли в расстоянии около 1200 шагов позади первой линии; а потом 2‐я бригада поступила в центр первой линии между 7‐й и 8‐й бригадами, а 1‐я осталась за левым флангом, в резерве; резервная кавалерия, под начальством полковника Юргаса стала за 2‐й пехотной бригадой^15. Первая линия пехоты Йорка сперва была построена в развернутом фронте, но впоследствии перестроилась в колонны к атаке^16.

Корпус Ланжерона стоял на левой стороне речки Вютенде-Нейссе, в позиции у Геннерсдорфа, а передовые войска его на высотах впереди сего селения, фронтом к речке Плинзе, которой берег был занят 45‐м егерским полком; 29‐й егерский полк правее, а полки Архангелогородский и Старо-Ингерманландский – левее большой дороги; на оконечности правого крыла 2‐й Украинский казачий полк; а на оконечности левого – Лифляндский конно-егерский и Киевский драгунский полки; позади левого фланга – 3‐й Украинский казачий полк; впереди левого крыла авангардной пехоты, на высоте, выставлена донская казачья рота № 2-го. Главные же силы графа Ланжерона находились за высотами Вейнберг и Кирхберг: 6‐й пехотный корпус князя Щербатова примыкал правым крылом (7‐й дивизией) к Брейтебергу, а левым (18‐й дивизией) к Кирхбергу; 11‐й и 36‐й егерские полки заняли, как выше сказано, Шлаупе; а 28‐й и 32‐й егерские расположились на высотах между этим селением и Кирхбергом. 9‐я и 15‐я дивизии, 9‐го пехотного корпуса генерала Олсуфьева, стали за Вейнбергом, в две линии, заняв 10‐м и 38‐м егерскими полками Геннерсдорф, 12-м – течение речки влево от Геннерсдорфа, (откуда сей полк впоследствии был переведен во вторую линию), и 22-м – Германсдорф. Кавалерия находилась в резерве. 10‐й пехотный корпус (кроме полков стоявших в авангарде за Плинзой), сперва был расположен в резерве, за правым крылом позиции, а потом отряжен к Петервицу, для прикрытия армии от обхода со стороны Шенау^17.

Как только прусские передовые войска, высланные на левую сторону Кацбаха, встретились с неприятельской конницей, то стали отходить поспешно за реку, заняв пехотой селения Римберг, Кройч и Вильчиц. Французы настойчиво теснили их, едва дав им время отступить; кавалерия Себастиани переправилась через Кацбах вброд; обе дивизии Макдональда следовали за ней по мостам, устроенным близ селений. Прусские войска торопились перейти через Вютенде-Нейссе; часть пехоты заняла селение Нидер-Крайн, но как нельзя было стрелять из ружей, подмоченных ливнем, то сопротивление малочисленного авангарда не могло быть продолжительно; войска эти, выбитые из селения, стали поспешно взбираться на поросшие лесом обрывы правого берега Нейссы, чтобы устроиться там и удержать неприятеля. Французы последовали за ними: пехота – по мосту у Нидер-Крайна; кавалерия и орудия вброд; вода ежеминутно прибывала, но еще было можно кое-как переправиться. Большая часть французской пехоты, перейдя через речку, обратилась влево; другая часть – к Вейнбергу; кавалерия, стремясь обогнать пехоту, чтобы прикрыть ее построение в боевой порядок, расстроила ее; батальоны смешались одни с другими; управление войсками сделалось невозможным. Расстройство неприятеля способствовало начальнику прусского авангарда^18 майору Гиллеру построить вверенные ему войска на плато, в две линии: пехоту на левом, а кавалерию на правом крыле; 6-фунтовая батарея Фарен-кампа быстро снялась с передков и весьма искусно пользуясь местностью, удерживала неприятеля. По прибытии к Христиансгеге, авангард был поддержан всей резервной кавалерией полковника Юргаса и отошел вместе с ней на главные силы корпуса^19.

Таким образом неприятель предупредил наступление Союзников, и диспозиция, отданная незадолго пред тем, не могла быть исполнена. Но такой неожиданный оборот дела не смутил Блюхера. Он старался выказать, что все делалось согласно с его предположениями, и что он добровольно решился, допустив часть макдональдовой армии на плато, атаковать французов корпусами Сакена и Йорка и сбросить неприятеля с крутых берегов Нейссы. Офицер, посланный им с приказанием к Йорку, человек храбрый, но неловкий, передал ему волю главнокомандующего, сказав: «генералу Блюхеру угодно, чтобы вы, дозволив неприятелю переправиться в таких силах, какие вы надеетесь побить, атаковали его». Йорк, постоянно не ладивший с Блюхером, отвечал: «поезжайте вперед и сочтите их; под таким дождем едва ли можно счесть свои пальцы»20. Как между тем неприятельские ядра уже достигали до прусских войск, Йорк приказал пехоте построенной в колонны развернуться в линии, как для сохранения между батальонами надлежащих интервалов, так и для уменьшения вреда наносимого снарядами. В то же время поручил он подполковнику Шмидту взвести артиллерию на отлогую высоту впереди мызы Христиансгеге (Таубенберг). Но еще прежде, нежели Шмидт успел исполнить это распоряжение, был открыт огонь с Тау-бенберга из орудий русской 13‐й батарейной роты полковника Брамса, поставленных там по приказанию Сакена. Начальник резервной артиллерии йоркова корпуса, подполковник Шмидт выставил левее их три прусские батареи. Под прикрытием канонады этих орудий двинулась вперед прусская пехота^21.

Получив приказание атаковать неприятеля, Сакен отвечал присланному от Блюхера офицеру: «скажите в ответ только “ура!”». Войска обоих корпусов, стоявших по правую сторону Нейссы, пошли в атаку почти одновременно, в 3 часа пополудни, причем первая линия Йорка, по настоянию Блюхера, снова перестроилась в колонны; вместе с тем, Союзники постепенно выставили 92 орудия, которым французы, по трудности подъема на плато и движения на весьма вязкой местности, могли противопоставить только 40 орудий^22.

8‐я прусская бригада вступила в рукопашный бой прежде всех прочих войск. У входа в овраг, ведущий к селению Обер-Вейнбергу, в Вальштадтской долине, стояли французы в трех батальонных каре с 4 орудиями. Бранденбургский батальон майора Отографена, еще не успевший перестроиться в колонну, был осыпан картечью с весьма близкой дистанции и неожиданно наткнувшись на выдавшееся вперед среднее каре, ударил в штыки, обхватил неприятеля со всех сторон и истребил большую часть французского батальона штыками и прикладами. Немногие французы, оставшиеся в живых, были захвачены в плен. Этой блистательной атаке содействовал ландверный батальон майора фон Тиле (Thiele). Остальные два каре были опрокинуты с потерей всех 4 орудий 2 батальонами 12‐го резервного полка. Неприятельские конные егеря, посланные на выручку пехоте, были встречены резервной конницей полковника Юргаса; Национальный кавалерийский полк и драгунские полки 1‐й Западно-прусский и Литовский пошли в атаку, обратили в бегство конных егерей, взяли несколько орудий и рассеяли одно каре. За ними, во второй линии, следовали полки: 1‐й Неймаркский ландверный и Бранденбургский уланский. Три национальных эскадрона кинулись на неприятельскую кавалерию двигавшуюся от Вейнберга по оврагу, обратили ее в бегство и заставили поспешно уйти находившиеся при ней орудия, но были удержаны у Вейнберга огнем стрелков занимавших сие селение. Не менее также отличился Литовский драгунский полк, высланный еще до сражения в авангард и остававшийся на левой стороне Кацбаха тогда, когда французы уже переходили на правый берег. Храбрые драгуны, совершенно отрезанные неприятелем, не только пробились под градом ядер и картечей сквозь линию французских каре и батарей, но бросившись на артиллерию, изрубили множество пехоты и прислуги и привели в бездействие значительное число орудий. В этот самый момент кинулась на драгун французская кавалерия, но они были выручены атакой всех прочих полков юргасова резерва.

Впрочем, эта атака прусской кавалерии не имела важных последствий, потому что пруссаки, отбросив неприятеля, не заняли высоты Крейцберга гаубичной батареей, для поражения гранатами колонн дебушировавших из Обер-Вейнберга, и не поставили одну, либо две пушки, для анфилирования выхода из оврага. Такая оплошность дорого стоила прусским войскам. Три неприятельские батальона взобрались со стороны Вейнберга на Кугберг (Kuhberge), укрылись там с своими ружьями от дождя в кустах, и в то самое время, когда кавалерия обеих сторон смешалась в ручной схватке, открыли огонь по прусским всадникам. Тогда же развернулась в виду сражавшихся войск почти вся кавалерия Себастиани. Увязая в грязи, под проливным дождем, прусская конница не могла сохранить порядка в рядах своих и была принуждена отступить. Ротмистр Новелли, с одним из эскадронов Национального полка, очутился среди французской кавалерии, но успел спастись, приказав своим солдатам кричать: Vive l’empereur!, что ввело в заблуждение стоявший обок с ним неприятельский уланский полк. Четыре орудия 1‐й конной батареи, сопровождавшие прусскую кавалерию при атаке, были захвачены французами, которые, жарко преследуя отступавшие полки, ворвались в промежуток между батальонами Борке и Горна и опрокинули стоявшую там кавалерию за вторую линию. Йорк, раздосадованный этой неудачей, осыпал Юргаса упреками: «вы совершенно распустили свою кавалерию» – сказал он ему; сам же поспешил с Бранденбургским батальоном майора Бюлова к батареям. В то же время, пехота Гиллера встретила штыками неприятельских всадников; а 4 батальона 2‐й бригады принца Карла Мекленбургского двинулись вперед с барабанным боем и с оглушительным криком ура, и пройдя в промежуток между 7‐й и 8‐й бригадами, ворвались в средину французской конницы. Другие 4 батальона 2‐й бригады построились левее Бельвицгофа, для прикрытия корпуса с левого фланга. Позади пехоты устроивалась кавалерия Юргаса. Наступление Кацлера с Неймаркским конным ландвером и русских гусар заставили неприятеля отойти назад. Настало время решить участь сражения. Сам Блюхер, вспомнив молодецкие подвиги своей юности, обнажил саблю и вместе с верными своими сподвижниками, Кацлером и Юргасом, при звуке труб и восклицаниях: Vorwärts! («Вперед!»), помчался в атаку и после многократных усилий принудил французов обратить тыл^23.

В продолжение времени этих действий на левом крыле корпуса Йорка, действия правого его крыла и корпуса Сакена ограничивались почти одной канонадой. А между тем Сакен, видя, что левый фланг неприятельских войск был совершенно открыт, готовился обойти его большей частью кавалерии состоявшей в его корпусе. Командовавший 2‐й гусарской дивизией, генерал-адъютант Васильчиков приказал генерал-майору Карпову разведать – заняты ли французами селения на левом их фланге, и узнав, что в них не было неприятельских войск, сделал распоряжения к общему нападению. Около 5 часов пополудни, была поведена атака с трех сторон: генерал-майор Юрковский, с Александрийским и Мариупольским полками, направился с фронта, генерал-майор Ланской, с Ахтырским и Белорусским, двинулся между Эйхгольцем и Клейн-Тинцом и ударил во фланг неприятеля, а генерал-майор Карпов, с 6 казачьими полками, пройдя через Клейн-Тинц, заехал в тыл французам. 27‐я пехотная дивизия Неверовского следовала за гусарами, а 10‐я пехотная Ливена заняла ее место. Прусская кавалерия, успев снова устроиться, содействовала атаке русских гусар. Более 8000 всадников обеих сторон были введены в дело между Клейн-Тинцом и Яновицем. Макдональд надеялся, что 3‐й корпус Сугама, прибыв от Роткирха через Принкендорф на место боя, обеспечит от обхода 11‐й корпус, но войска Сугама, для избежания окольного движения, были направлены на Кройч и Нидер-Крайн и столпившись там с кавалерией, не могли придти в пору на выручку атакованному корпусу. Неприятельская кавалерия, окруженная превосходными силами, была опрокинута на собственную пехоту и привела ее в расстройство. Блюхер, пользуясь тем, приказал наступать всей пехоте обоих корпусов. Французы, построясь в батальонные каре, покушались остановить Союзников, но были сброшены с плато к Вютенде-Нейссе и Кацбаху, с потерей 30 орудий^24. Наконец, когда одной из дивизий 3‐го корпуса, с тремя полками легкой кавалерии, удалось дебушировать через Донау на плато, бой возобновился с новой силой, но эти войска уже не могли поправить дела и были также оттеснены к Кацбаху. Французы спасались бегством, стараясь переправиться обратно через реки, выступившие из берегов, но тогда броды уже сделались глубокими, а мосты были снесены, кроме одного, устроенного на случай половодья у Нидер-Крайна; по этому единственному мосту не могли переправиться вдруг столпившиеся во множестве у реки люди, лошади и обозы. В довершение бедственной участи макдональдовых войск, артиллерия Сакена и Йорка, подъехав к краю плато, поражала стесненных неприятелей; многие бросались в воду и погибали в волнах, уносимые быстрым горным потоком. Два французских батальона, остававшиеся на высотах Вейнберга, были также опрокинуты к Нидер-Крайну принцем Карлом Мекленбургским с двумя восточно-прусскими батальонами, которые заняли селение и оттеснив неприятеля за реку, овладели мостом на Нейссе. Это был последний акт действий корпуса Йорка^25.

На правом крыле союзной армии, корпус Сакена подошел к Швейницу и занял своими батареями нагорный берег у впадения Нейссы в Кацбах. В 7 часу (по другим показаниям в 9 часов вечера), две дивизии 3‐го корпуса, с двумя кавалерийскими полками^26 и с 12 орудиями, под командой начальника корпусного штаба, генерала Тарайра, перешли через Кацбах вброд у Шмогвица, по пояс в воде, и стали взбираться на довольно крутой берег у Швейница; но будучи встречены сильной канонадой батарей Сакена, были принуждены перейти обратно за Кацбах, причем понесли весьма значительный урон. Темнота ночи прекратила сражение^27. Несмотря на восторг, возбужденный в союзных войсках одержанной ими победой, они были изнурены, простояв всю ночь в грязи, под дождем падавшим ручьями и гасившим огни. Многие из солдат, и в особенности из ратников ландвера, потеряли свою обувь; все без исключения промокли до последней нитки; обозы не успели придти к войскам^28.

В продолжении времени изложенных событий, происходил на левой стороне Вютенде-Нейссе упорный бой между корпусами Ланжерона и Лористона. Блюхер, по причине ненастья, не имея возможности обозревать действия левого крыла своей армии и не получая оттуда никаких известий, догадывался по направлению канонады, что Ланжерон отступал, не будучи в состоянии удержать неприятеля. Действительно – еще в 9 часов утра, французы двинулись во многих колоннах против передовой позиции Рудзевича, направя в обход левого фланга ее 2 батальона с 2 орудиями, которые, пройдя оврагом через лес, заняли высоту впереди Бушмюле. Русский авангард, несмотря на то, удерживался упорно; но Ланжерон, опасаясь быть обойденным, приказал Рудзевичу отвести вверенные ему войска на левое крыло главной позиции, где они расположились между Германсдорфом и Менхсвальдом. Тогда же было предписано генерал-майору графу Палену отступить за Конрадсвальдау, для прикрытия дороги ведущей к Яуэру.

Позиция, занятая главными силами графа Ланжерона, была весьма выгодна: фронт ее был прикрыт речкой Зильберфлюсхен; правый фланг примыкал к Вютенде-Нейссе, у селения Шлаупе, где находилась часть бригады Гюнербейна, а левый к лесистым горам, обороняемым двумя батальонами авангарда Рудзевича. Селения Геннерс-дорф и Германсдорф, занятые пехотой, усиливали позицию; а высоты уставленные артиллерией могли бы представить непреодолимую преграду усилиям неприятеля. Но Ланжерон, вовсе не помышлявший о решительном сражении, обратил внимание исключительно на обеспечение отступления внутрь Силезии, и потому оставил у Яуэра всю свою батарейную артиллерию, которая, по его мнению, при движении по дурным дорогам, могла скорее быть помехой, нежели принести пользу. Это распоряжение, сделанное без ведома главнокомандующего, отняло у Ланжерона средства оборонять подлежащим образом занятую им позицию и могло поставить его в весьма опасное положение, если бы Сакен и Йорк не одержали блестящей победы.

По отступлении Рудзевича на главную позицию, французы перешли через Плинзу и в полдень повели атаку несколькими колоннами на Геннерсдорф. 10‐й и 38‐й егерские полки удерживались упорно в этом селении; а, между тем, завязалась канонада, в которой сильнейшая калибром французская артиллерия, в числе до 40 орудий, действовала с выгодой против легких русских батарей. Граф Ланжерон, получив в то же время от генерала Юзефовича известие о наступлении сильных неприятельских колонн на Шенау, отрядил к Петервицу большую часть 10‐го корпуса, стоявшую за правым крылом позиции, под начальством генерала Капцевича, и поручил ему перевести вверенные ему войска к Мойсдорфу, если это окажется нужным для преграждения пути неприятелю к Яуэру.

В два часа пополудни, Лористон, предприняв обойти русскую позицию с левого фланга, направил против левого крыла ланжероновых войск три колонны: одну на Германсдорф, прочие – на пространстве между сим селением и горами. Первая была отражена генералом графом Виттом с 4‐м Украинским полком, а другие две опрокинуты генералом Эмануэлем с Киевским драгунским и полковником Парадовским с Лифляндским конно-егерским. Храбрый Парадовский, тяжело раненый 11 (25), в деле при Гольдберге, несмотря на то, сражался в челе своего полка и был убит^29.

Около 4 часов пополудни, Лористон, вероятно, уже имея сведение о неудаче прочих французских корпусов, и желая сделать диверсию в их пользу, решился повести усиленное нападение. Открыв сильнейший огонь со всех батарей выставленных против русской позиции, неприятель овладел Геннерсдорфом и занял высоту Штейнберг (между сим селением и Шлаупе). 28‐й и 32‐й егерские полки были принуждены отступить за Шлаупский овраг, а полки 10-й, 12‐й и 38‐й отошли во вторую линию, за Вейнберг. Неприятель быстро воспользовался своим успехом, сосредоточил огонь орудий расположенных на возвышениях у Геннерсдорфа против Вейнберга и заставя замолчать стоявшую там русскую батарею, овладел господствующей высотой. Генерал Олсуфьев, получив от графа Ланжерона приказание отнять у неприятеля сей важный пункт, послал в огонь Нашебургский, Ряжский и Якутский полки, которые, под начальством генерал-майора Удома 2-го, устремились на высоту и сбили французов. Как от проливного дождя все ружья замокли и нельзя было стрелять, то здесь завязалась жаркая рукопашная схватка; войска дрались штыками и прикладами.

6‐й пехотный корпус, князя Щербатова, получив приказание также двинуться вперед, для сохранения связи с прусскими войсками, исполнил это движение быстро и в совершенном порядке. Левое крыло его опять заняло часть селения Геннерсдорфа, а генерал-майор Мещеринов, с 28‐м и 32‐м егерскими полками, овладел Штейнбергом. Князь Щербатов тотчас приказал легкой роте № 34-го, подполковника Нестеровского, занять сию высоту. Действие этой артиллерии во фланг неприятелю заставило замолчать ближайшую французскую батарею. Успеху обороны ланжеронова корпуса весьма много содействовали прусские войска. Блюхер, узнав об его отступлении, отрядил ему в помощь, на Шлаупгоф, стоявшую в резерве бригаду Штейнмеца, и послал полковника Мюффлинга, для обстоятельного разведания о ходе боя на левой стороне Нейссы.

Полковник Штейнмец, получив приказание переправиться через Вютенде-Нейссе и двинуться во фланг войскам Лористона, отрядил 3 батальона к Шлаупе, 4 к Шлауп-гофу, а сам, с 2 батальонами, Лейб-гренадерским и ландверным Рековского, перешел вброд через реку ниже Шлаупе; батарея, состоявшая при бригаде, с прикрытием Восточно-прусского гренадерского батальона, была поставлена на высоте правого берега, для действия по неприятельским войскам, занимавшим противолежащую сторону реки. Полковник Штейнмец оттеснил их; но канонада и перестрелка у Ген-нерсдорфа продолжались до 11 часов ночи.

Граф Ланжерон, получив сведение от полковника Мюффлинга об успехе одержанном прочими Союзными корпусами и о важном участии в нем Сакена, принял меры для вознаграждения своей оплошности. Войска 10‐го пехотного корпуса и артиллерия, стоявшие у Яуэра, получили приказание немедленно присоединиться к главным силам, а отряду генерал-майора графа Палена 2‐го предписано идти вперед к Конрадсвальдау^30.

Урон неприятеля в сражении при Кацбахе был весьма значителен, но нет никакой возможности определить его в точности. Даже число трофеев в различных официальных сведениях показано не одинаково: в донесении Блюхера к королю: 36 орудий, 110 зарядных ящиков, от 1200 до 1400 пленных; в журнале графа Ланжерона: 40 орудий и несколько тысяч пленных. Со стороны Союзников урон простирался вообще до 2875 человек, а именно: в корпусе Сакена – 575, Йорка – 900, Ланжерона – 1400 человек^31. Но несравненно большие потери понесла Силезская армия от чрезвычайных трудов, лишений и ненастной погоды; в особенности же пострадали ландверы. Только лишь люди, одаренные крепкими физическими силами, могли выносить усиленные переходы без обуви, без шинелей, в холщевых панталонах. В продолжение ночи с 14 (26) на 15 (27) в одном из батальонов ландвера, силой в 577 человек, осталось налицо только 271; в другом – из 625 человек – 407; не менее потери было и в прочих^32.

В темную ночь, под сильным дождем, возвращался победоносный полководец с своей свитой в селение Брехтельсгоф, где находилась его главная квартира. Вместе с ним ехал Гнейзенау. Ненастье не позволяло ни о чем думать, кроме тяжких трудов перенесенных в продолжение этого дня; все молчали. Только лишь Блюхер, обратясь к своему сподвижнику, сказал: «Ну, Гнейзенау, мы выиграли сражение, и никто в Свете не может нас в том оспоривать; теперь следует подумать о том, чтобы дельным образом объяснить, как мы его выиграли?» Этих нескольких слов достаточно для выказа-ния вполне простодушия и скромности прусского героя, который, постигая вполне важность одержанной им победы, не менее того сознавал, что он был обязан этим успехом более Промыслу свыше, нежели собственным распоряжениям. Едва лишь успев укрыться от дождя, Блюхер занялся составлением рапортов в главную квартиру Богемской армии, немедленно разослал диспозицию для действий на следующий день и в тот же вечер написал собственноручно в Бреславль, извещая жителей сего города об одержанной победе, прося их позаботиться о раненых и обещая быть вполне признательным, если они сочтут возможным прислать какие-либо съестные припасы для его храбрых сослуживцев^33.

В особенности же внимание Блюхера было обращено на преследование неприятеля[81]. Генерал Йорк получил приказание переправить, в 2 часа пополуночи, бригаду Горна и резервную кавалерию Юргаса через Кацбах, у Кройча, и наступать к Ульберс-дорфу и Пильграмсдорфу на Быстрой-Дейхселе. Кавалерия Сакена, под начальством генерал-адъютанта Васильчикова, должна была переправиться через Кацбах, у Шмог-вица, и двинуться к Лигницу и Гайнау; а генерал Рудзевич, с авангардом ланжеронова корпуса, идти к Гольдбергу. За этими передовыми войсками назначено было следовать главным силам, как только солдаты успеют сварить пищу. Отрядам, посланным в горы, предписано направиться, сколь возможно поспешнее, к Боберу, а корпусу графа Сен-При двинуться форсированными переходами к Грейфенбергу^34.

Приказание Блюхера – переправиться в темную ночь через глубокую быструю реку – не могло быть исполнено. В корпусной квартире Йорка решили, что: «господа Гнейзенау и Мюффлинг не имеют никакого понятия о движении армии» и отложили переправу до рассвета. Во всю ночь, по-прежнему, шел дождь, что продолжалось 15 (27), и даже 16 (28) августа; вода в Кацбахе беспрестанно прибывала и затопила мост у Кройча; овраги, по которым приходилось двигаться, были загромождены повозками и обломками неприятельских обозов. 15 (27), в 6 часов утра, переправилась 7‐я бригада Горна с 3 полками резервной кавалерии и с 2 батареями: пехота вброд, по грудь в воде, кавалерия вплавь, орудия по мосту залитому водой. Неприятель был совершенно вытеснен из Кройча. Но как между тем вода продолжала возвышаться, то генерал Горн, опасаясь быть отрезанным от прочих войск корпуса, не только приостановил движение своей бригады, у Кройча и Вильчица, но отослал обратно за Кацбах артиллерию; кавалерия же была выслана вперед и захватила много орудий и зарядных ящиков. Йорк покушался переправиться вслед за Горном, но принужден был отказаться от своего намерения и донес о том главнокомандующему, который, не обратив внимания на его представление, предписал ему перейти через Кацбах, где и как найдет возможным^35. Блюхер был недоволен тем, что передовые войска, уже переправившиеся через реки, и в особенности кавалерия, отстали от неприятеля, и приказал Йорку продолжать преследование неотступно всеми силами; в заключение своего предписания, он сделал замечание, что «недостаточно победить, а должно, кроме того, воспользоваться победой. Если мы оставим неприятеля в покое, он снова оправится и мы будем принуждены дать другое сражение для одержания тех самых успехов, которых можем достигнуть в настоящее время». Несмотря однако же на энергическую настойчивость главнокомандующего и на усилия самого Йорка, переправа у Кройча оказалась невозможной, и весь день 15 (27) августа был потерян в напрасных покушениях. Наконец – было решено направиться к Гольдбергу, где находился прочный мост и переправа представляла менее затруднений. 16 (28), утром, остальные бригады корпуса Йорка перешли вброд через Вютенде-Нейссе и двинулись по грязной совершенно растворившейся местности, через Гольдберг, к Лейзерсдорфу на Дейхселе, куда авангард, вместе с корпусной квартирой Йорка, прибыл вечером в сумерки; а последние войска пришли в Гольдберг уже в 10 часов ночи. От Гольдберга солдаты отставали целыми толпами и успели снова собраться не прежде 17 (29) августа.

Корпус Сакена, также не найдя возможности переправиться у Шмогвица, принужден был двинуться в обход на Лигниц, перешел там, 16 (28) августа, по мосту через реку и на следующий день достиг Гайнау, выслав авангард к Вольфсгайну.

Граф Ланжерон мог перейти через Кацбах у Гольдберга, по совершенно удобному мосту; но остановил у сего города свои главные силы 15 (27) и дал им дневку, 16 (28) августа, в ожидании прибытия батарейной артиллерии от Яуэра. Для преследования же неприятеля был выслан авангард, поддержанный не участвовавшими в сражении на Кацбахе полками 10‐го корпуса Капцевича.

Таким образом на первый раз преследовали французов только передовые войска, успевшие переправиться через Кацбах, от корпуса Сакена: кавалерия Васильчикова и казачий отряд Карпова; от Йорка: бригада Горна, авангард Кацлера и резервная кавалерия Юргаса; от графа Ланжерона: авангард Рудзевича, казачий отряд Грекова и корпус Капцевича. Замедление главных сил тем более огорчало Блюхера, что 15 (27) августа пришло в главную квартиру его известие о победе одержанной Союзниками при Гросс-Беерене. Стараясь побудить изнуренных солдат своих к ускорению марша, он повторил несколько раз: «Вперед дети! Если будете сражаться молодецки, не придется начинать новое сражение».. В ответ ему раздавались восклицания: «Да здравствует отец наш Блюхер!» (Vater Blücher lebe!)36.

Ежели победоносная Силезская армия теряла людей на каждом шагу, то легко понять, как велики были потери разбитой армии отступавшей в ненастье по непроходимым дорогам. Еще в продолжение боя уходили к Гельдбергу бежавшие с поля сражения, сперва по одиночке, потом – целыми толпами, наконец, уже ночью, прошли через город войска Макдональда, в совершенном расстройстве, смешавшись одни с другими. Беспорядок увеличился еще более, когда корпус Лористона стал очищать себе дорогу силой через единственный мост на Кацбахе. От ненастья, стужи и голода солдаты отупели до того, что офицерам с большим лишь трудом удавалось их выгонять из домов и побудить к дальнейшему отступлению. Около полудня ушли остальные; почти все направились по дороге к Левенбергу^37.

Несмотря однако же на поспешность этого отступления, постепенно обратившегося в совершенное бегство, передовые войска Силезской армии нанесли неприятелю значительный урон.

15 (27) августа, еще до рассвета, двинулся Рудзевич, с авангардом ланжеронова корпуса, к Праусницу и Вольфсбергу. На каждом шагу его встречались мертвые, умирающие, раненые, изнемогавшие; везде по дороге и по сторонам ее валялись лошади, зарядные ящики, орудия; неприятели сдавались в плен целыми толпами. Казаки Грекова атаковали французский отряд, собиравшийся у Праусница, рассеяли его и захватили 700 пленных и 5 орудий; другой отряд, у Вольфсберга, силой в 1500 человек, был отрезан от Гольдберга казаками, успевшими занять город, и атакован генерал-майором Панчулидзевым 1-м, с полками Тверским драгунским и конно-егерскими Северским и Черниговским. Тверские драгуны обскакали неприятеля с левого фланга, чтобы совершенно отрезать его от города; генерал-майор Денисьев, с Северским полком, обошел его с правого фланга и отрезал от леса; а Черниговский развернулся с фронта. Как неприятель встретил русского парламентера, посланного с требованием сдачи, ружейными выстрелами, то Панчулидзев повел атаку с трех сторон, и несмотря на храбрую оборону французов, рассеял их и захватил в плен около 1000 человек, в числе коих был полковник Моран и 17 офицеров^38. В гольдбергских госпиталях было найдено 1200 раненых, и в том числе 200 русских и 400 пруссаков. В тот же день генерал Эмануэль, с Харьковским и Киевским драгунскими полками, настигнув неприятельский арьергард близ Пильграмсдорфа, рассеял его и взял 6 орудий и 1200 пленных. Вообще же 15 (27) августа взято с боя и найдено войсками Ланжерона 18 орудий^39.

Преследование неприятеля передовыми войсками Йорка и Сакена не было столь успешно, потому что 3‐й корпус Сугама, менее потерпевший в сражении и охраняемый большей частью кавалерии Себастиани, отступал в порядке. К тому же Горн, опасаясь быть отрезанным от армии беспрестанно возвышавшейся водой Кацбаха, отправил почти все свои орудия обратно на правый берег сей реки, и от того лишился возможности настойчиво преследовать неприятеля. В это же самое время, заболел неутомимый, предприимчивый Кацлер. Прусские войска не прежде 16 (28) августа двинулись от Рохлица к Гайнау, и продолжали преследовать разбитую армию далее, по направлению к Бунцлау. Передовые войска Сакена, шедшие в обход на Лигниц, двинулись, в тот же день, через Гайнау, также по дороге к Бунцлау^40.

Главнокомандующий был чрезвычайно недоволен медленностью наступления. Командиры корпусов, в донесениях своих, исчисляли затруднения встречаемые войсками на каждом шагу: разлитие вод, непроходимость дорог; они доносили об изнурении солдат, о расстройстве ландвера, о недостатке в провианте и фураже. Блюхер, не обращая внимания на все эти жалобы, повторял предписания о скорейшем наступлении, и наконец послал Йорку довольно жесткий отзыв, заключив его следующим наставлением: «преследуя бегущего неприятеля, нет никакой надобности наступать в совокупности целыми бригадами, и даже целыми батальонами и эскадронами. Все отсталое должно оставаться назади и следовать за войсками.

«Не должно обращать внимания на жалобы кавалерийских начальников: имея в виду столь важную цель – уничтожение неприятельской армии, можно пожертвовать несколькими стами лошадей, которые падут от изнурения.

Упуская случай воспользоваться победой, мы должны будем дать другое сражение, тогда, когда и одного было бы достаточно для решения дела…»41.

Главнокомандующий тогда же потребовал от силезского губернатора объяснение, почему не был выставлен ландштурм, долженствовавший принять участие в уничтожении разбитого неприятеля. На это последовал ответ, что сбору ландштурма препятствовало половодье, затруднившее доставку предписаний, что присутствие неприятельских войск не дозволило почтамтам рассылать эстафеты, и т. п.42.

Несмотря однако же на все препятствия, встреченные железной волей Блюхера, Союзникам удалось отрезать значительную часть неприятельской армии. 17 (29) августа, после продолжительного ненастья, настала ясная погода, но в то же самое время вода в горных реках достигла наибольшей высоты; важнейшая из них, Бобер, представляла отступавшему неприятелю огромную преграду. Французские войска устремились к мостам у Левенберга и Бунцлау, но первый был глубоко затоплен поднявшейся водой 17 (29) августа, и потому неприятельские колонны, не успевшие там переправиться, повернули к Бунцлау; все же те, которые находились выше Левенберга, подверглись неизбежной гибели. Войска дивизии Пюто, отряженной в обход на Шенау, двигавшиеся горами, принуждены были бороться еще с большими затруднениями, нежели прочие войска Макдональда. Пехоте пришлось переходить множество горных потоков, по пояс в воде. В самый день сражения, вечером, подошел Пюто, с своими расстроенными полками к Шенау, но не мог переправиться через Кацбах. На следующий день, 15 (27), удалось ему перевести через реку свою дивизию ослабленную множеством отсталых. Вслед за тем, встретясь с частью ланжероновой кавалерии, он счел нужным перейти обратно на левую сторону Кацбаха, что и было исполнено с большим уроном в войсках и обозах. Получив известие о потере сражения, генерал Пюто стал отступать, но вместо того, чтобы направиться к Цобтену, (как советовал Макдональд), пошел к Гиршбергу, где надеялся удобнее переправиться через Бобер и соединиться с отряженной от 11‐го корпуса дивизией Ледрю. На марше туда он подвергался беспрестанно атакам кавалерии Юзефовича, которая захватила 1200 пленных. Большая часть его солдат рассеялась по селениям и лесам; все усилия начальников восстановить порядок в войсках, расстроенных страданиями превышавшими их силы, оказались напрасны. 15 (27), поздно вечером, французы пришли в Гиршберг, но дивизии Ледрю там не было[82], да и переправа оказалась невозможной. Говорят – будто бы тогда, несколько выше Гиршберга, у Эйхберга, был довольно удобный брод, но Пюто не знал о том, двинулся 16 (28) вниз по течению реки и не успев переправиться у Лена, спустился к Цобтену и расположился близ этого селения в ночи с 16 (28) на 17 (29). На следующий день, 17 (29) августа, в 8 часов утра, французская дивизия пришла к Плагвицу. Напрасно неприятель покушался устроить кладки с берега к затопленному водой мосту; быстрота бурной реки соделывала напрасными все усилия французов, а, между тем, около 10 часов, подошли передовые войска Ланжерона. Генерал Пюто немедленно приказал сжечь весь свой остальной багаж и выстроил дивизию к бою на высотах Плагвица. Вслед за тем русские атаковали его с нескольких сторон: генерал Эмануэль, с Харьковскими и Киевскими драгунами, поддержанный авангардом Рудзевича, обошел неприятеля с левого фланга и отрезал ему путь к Бунцлау; а генерал-адъютант Корф, с 5 кавалерийскими полками и донской артиллерийской ротой^43, двинулся от Лаутерзейфена к Цобтену, и оттуда в обход неприятеля с правого фланга, вниз по течению Бобера; на поддержание его прибыл от Пильграмсдорфа, через Петерсдорф, князь Щербатов с 6‐м пехотным корпусом. Поставив на высоте господствовавшей над неприятельской позицией 6 орудий 34‐й легкой роты подполковника Нестеровского, которые несколькими удачными выстрелами поселили смятение в рядах французов, Щербатов приказал своим егерям идти в атаку. Полковник Дитрих с 11‐м и 36‐м и генерал-майор Мещеринов с 28‐м и 32‐м егерскими полками ударили в штыки и опрокинули неприятеля; с другой стороны, полки Рудзевича нанесли французам столь же сильное поражение. Кавалерия следовала за пехотой. Неприятельские войска, несмотря на весьма храброе сопротивление их, были опрокинуты и отброшены к реке, где многие потонули, прочие же изрублены, либо положили оружие. В числе погибших в волнах Бобера были: бригадный генерал Сибле, несколько офицеров и 400 нижних чинов. В плен захвачены: дивизионный генерал Пюто, 13 батальонных командиров, до 100 офицеров и до 3000 нижних чинов. 16 орудий и 2 орла, отбитые офицерами 28‐го егерского полка, поручиком Калининым и прапорщиком Богдановым, были трофеями победы стоившей русским войскам не более 80 человек. Таким образом дивизия Пюто, считавшая в рядах своих при возобновлении действий более 10 000 человек, была совершенно уничтожена^44.

Корпус Ланжерона, опередивший прочие войска Силезской армии, вскоре настигнул бы отступавшего неприятеля, если бы мог тотчас переправиться через Бобер. Но все попытки графа Ланжерона перейти через реку у Левенберга, в продолжение двух дней, 17 (29) и 18 (30), не имели успеха; наконец – уже 19 (31), утром, когда вода несколько понизилась, ему удалось устроить понтонные мосты у Левенберга и полторы мили выше у Диппельсдорфа; войска Ланжерона, перейдя по ним через Бобер, пришли к вечеру в Лаубан^45.

Передовые войска Йорка и Сакена, направленные к Бунцлау, захватили множество пленных и повозок; но не успели отрезать никакой значительной части французских войск. 18‐го (30-го) августа, Союзники настигли неприятельский арьергард у Бунцлау и атаковали его в присутствии самого Сакена. Французы упорно оборонялись в городе, а потом зажгли мосты на обоих рукавах Бобера. Но полковник Кацлер, с своим авангардом^46, двинулся левее города и поставил на Кессельберге 2‐ю конную батарею поручика Боровского, которая, открыв канонаду по мостам, заставила неприятеля очистить город. Попытки неприятеля уничтожить мосты не удались; прусская батарея, с содействием 12 русских батарейных орудий, также взвезенных на Кессельберг, громила французов на мостах и на противоположном берегу; а прусский авангард, усиленный частью бригады Горна и двумя батальонами Охотского и Камчатского полков, отразил несколько раз неприятеля, дебушировавшего из селения Тиллендорфа к мостам. Это упорное дело продолжалось до самой ночи и стоило корпусу Йорка 8 офицеров и 350 нижних чинов. На следующий день 19 (31) августа, утром, неприятель снялся с берегов Бобра, отступил к Лаубану, Наумбургу и Зигерсдорфу, за реку Квейсс, и уничтожил мосты. Союзные войска, немедленно переправясь у Бунцлау, двинулись далее по двум направлениям: корпус Сакена к Зигерсдорфу; а корпус Йорка к Наумбургу; в то же время, Ланжерон (как уже сказано) направился к Лаубану. Главная квартира находилась в Левенберге. Вечером того же дня, вся блюхерова армия уже находилась на Квейссе. Главнокомандующий, приказав тотчас приступить к возобновлению мостов разрушенным французами, счел нужным дать армии растах 20 августа (1 сентября). В этот день, отправлено было во всех частях войск торжественное молебствие с пушечной пальбой. Тогда же отдан приказ по армии, в коем Блюхер, благодаря войска за оказанные ими храбрость и непоколебимость в перенесении трудов и лишений, исчислял трофеи победы^47.

Действительно – важность одержанного успеха была более, нежели полагали непосредственно после сражения. Более 100 орудий, 250 зарядных ящиков, множество других повозок, 2 орла и 18 000 пленных, достались в руки победителей. Вообще же неприятель потерял до 30 000 человек^48. Урон Силезской армии также был весьма значителен. Сам Блюхер полагал его не свыше 1000 человек, вероятно, имея в виду только убитых и раненых в бою; в действительности же потеря была несравненно более. Корпус Йорка с открытия военных действий после перемирия по 20 августа (1 сентября) потерял около 13 000 человек, в пехоте ландвера осталось менее половины наличного числа людей (именно из 13 369 только 6277 человек); некоторые батальоны считали в рядах своих по 100 человек. Корпус Сакена с открытия действий потерял 2800, а корпус Ланжерона более 6000 человек, вообще же урон Силезской армии простирался свыше 22 000 человек. Но из числа их несколько тысяч отсталых присоединились к армии, в коей вместе с корпусом Сен-При, считалось по ведомостям 20 августа (1 сентября) 81 000 человек^49.

Победа на Кацбахе упрочила доверие Силезской армии к достойному ее предводителю: хотя Ланжерон и Йорк, и впоследствии, иногда позволяли себе порицать распоряжения главной квартиры, однако же сделались их ревностными исполнителями; а Сакен, снискавший действиями на Кацбахе общее уважение прусских войск, был совершенно предан Блюхеру, который, с своей стороны, отдавал ему полную справедливость. На другой день после сражения, главнокомандующий, в присутствии нескольких офицеров и солдат, сказал: «Мы много обязаны генералу Сакену; его 12-фунтовые орудия на высотах Эйхгольца облегчили нашу работу, а кавалерия, ударив в тыл Себастиани, довершила победу. Мы должны воздать ему надлежащую часть». Едва лишь Блюхер успел произнести эти слова, как они сделались известны во всех прусских войсках. Вскоре после того случилось генералу Сакену ехать мимо йоркова корпуса; узнав его прусские офицеры изъявили ему свое глубокое уважение, а прусские солдаты огласили окрестности громкими восклицаниями ура! Такой привет, внушенный сознанием многих тысяч воинов в заслуге Сакена, был достойной наградой совершенного им подвига^50.

Известие о кацбахской победе, полученное союзными монархами на поле сражения под Кульмом, по разбитии Вандамма, произвело общий восторг. Король Фридрих-Вильгельм пожаловал Блюхеру Большой железный крест, император Франц – командорский крест Марии Терезии; император Александр I, сняв с себя знаки ордена Св. Андрея Первозванного, послал их прусскому генералу, удостоив его следующим рескриптом: «В числе прекраснейших для Меня минут сего похода считаю те, когда Я могу изъявить вам особенное Мое благоволение за блистательную вашу храбрость, за быстроту ваших движений, за смелость ваших действий. В то самое время, когда мы одерживали славную победу, Я снял с Себя Себя в тот момент, когда мы, со своей стороны, одержали блестящую победу, знаки ордена Св. Андрея Первозванного, коего жалую вас кавалером. Я не считаю, чтобы это обстоятельство могло сколько-нибудь увеличить выражение Моей признательности, но оно Вам докажет, что Я не потерял ни минуты, спеша уверить вас и ваши храбрые войска, с каким удовольствием узнал Я о ваших успехах. Воин живет славой своего вождя, а военачальник – славой солдат своих. Объявите им, генерал, как Я ценю их подвиги и примите уверение в Моих наилучших чувствах»51. Главные сподвижники Блюхера, Сакен и Йорк, получили орден Черного Орла, и первый из них награжден, сверх того, орденом Св. Георгия 2‐й степени и произведен в генералы от инфантерии; император Александр пожаловал графа Ланжерона вензеловым изображением своего имени на эполеты и 30 000 рублей. Гусарские полки Ахтырский, Белорусский, Александрийский и Мариупольский получили надпись на кивера: «За отличие 14 августа 1813 года», и проч.

Тяжелы были удары, нанесенные неприятелю войсками Силезской армии на Кацбахе; но еще важнейшим последствием их был упадок духа в макдональдовой армии. Расстройство французских войск увеличивалось с каждым шагом их назад; а недостаток в съестных припасах довершил их жалкое положение. Как французское интендантство в эпоху наполеоновых войн не отличалось предусмотрительностью, то войска были принуждены заботиться о себе сами. Легко представить, до какой степени был затруднителен подобный способ снабжения армии после проигранного сражения, при поспешном отступлении через опустошенную страну, которой жители ненавидели французов. В таких обстоятельствах единственным средством для продоволь-ствования войск оставалось добывание запасов грабежом, что повело к мародерству и к совершенному упадку дисциплины.

Глава XXIV

Сражение при Гросс-Беерене

На основании общего плана действий, составленного в Трахенбергском замке (см. гл. XIX) решено, чтобы Северная армия наследного шведского принца, оставя 15 000 или 20 000 человек, для наблюдения за французами и датчанами, против Гамбурга и Любека, собралась в окрестностях Трейенбрицена, для переправы через Эльбу, между Торгау и Магдебургом, и движения к Лейпцигу. Главнокомандующий Северной армии возбуждал большие надежды, как один из бывших сподвижников великого военного Гения; ему же приписывала молва составление общего плана действий для всех армий коалиции образовавшейся с продолжение перемирия. Жители Пруссии смотрели с любопытством и участием на воина, пришедшего из далекой Швеции, с мужественными сынами ее, в помощь угнетенной Германии, против французов, своих соотечественников^1.

Несмотря однако же на такую благосклонность общественного мнения, положение наследного принца было весьма затруднительно. Армия, ему вверенная, имела разнородный состав; управление ею, чрезвычайно сложное, так сказать, ускользало от принца, знавшего только язык своей родной страны, и потому не могшего обращаться прямо ко вверенным ему войскам. Исполнение действий, предположенных на основании общего плана, требовало необычайного соединения смелости с благоразумием и осторожностью: надлежало, не открывая неприятелю доступа к Берлину, переправиться через значительную реку, на которой все крепости были заняты сильными неприятельскими гарнизонами; к тому же, при наступлении на левую сторону Эльбы, путь действий Северной армии был угрожаем – с одной стороны корпусом Даву стоявшим у Гамбурга, а с другой – главными силами наполеоновыми, собранными у Дрездена; наконец, в тылу, крепости на Одере, Штетин, Кюстрин и Глогау, еще занятые французскими войсками, не могли быть оставлены без наблюдения^2.

Армия, вверенная наследному принцу, состояла в числе около 156 000 человек с 369 орудиями, именно:

шведских войск русских прусских прочих

24 018 чел. 31 954 чел. 81 580 чел. 18 922 чел.

с 62 орудиями; с 120 орудиями; с 144 орудиями; с 43 орудиями.

Наследный принц, прибыв 12 (24) июля в Берлин, занялся смотрами войск Северной армии, собиравшихся в окрестностях сей столицы. Из числа их, шведский корпус, по свидетельству сэра Карла Стюарта, находившегося в качестве английского агента при наследном принце, уступал русским и прусским войскам в снаряжении, тактическом образовании и боевой опытности. Корпус Винцингероде состоял из солдат, уже ознакомленных с военными трудами и лишениями; успехи, ими одержанные в первую кампанию, под начальством отличных партизан Чернышева, Тетенборна, Дернберга, Воронцова и Бенкендорфа, чрезвычайно возвысили дух этих войск. То же самое можно сказать и о корпусе Бюлова, возбужденном к высоким подвигам успехами одержанными при Галле и Лукау и лежавшей на нем обязанностью – прикрытия прусской столицы. Из войск же графа Тауэнцина, только 20 батальонов и 28 эскадронов с 28 орудиями, под начальством генерала Добшюца, назначались для действия в поле; прочие же были употреблены для обложения и наблюдения крепостей на Одере и Эльбе. Ландверные батальоны и эскадроны обоих прусских корпусов были сформированы лучше ландверов состоявших в прочих союзных армиях: корпус Тауэнцина, состоявший, за исключением одного пехотного полка, из народных ополчений, сражался впоследствии при Гросс-Беерене и Денневице не хуже линейных войск. Таким образом, к огорчению Наполеона, называвшего ландверы «сволочью» (canaille), они побеждали справедливо прославленные французские войска, предводимые знаменитыми военачальниками^3.

Еще до принятия начальства над армией, наследный принц возбудил неудовольствие прусских военных людей порицанием действий даровитого и поседелого на службе Бюлова; впоследствии же принц еще более вооружил против себя общее мнение в Пруссии, не вводя в бой малочисленные шведские войска и нередко изъявляя предпочтение русским солдатам пред прусскими. В таких обстоятельствах, Бюлов и Тауэнцин, командуя большой частью сил сосредоточенных впереди Берлина, считали себя в праве распоряжаться по собственному усмотрению, что весьма естественно не нравилось принцу и поставляло его в неприятные отношения к подчиненным ему прусским генералам.

При открытии военных действий, 4 (16) августа, войска Северной армии были расположены следующим образом[83].

Главная квартира наследного шведского принца в Шарлотенбурге; русский корпус Винцингероде, за исключением легких отрядов графа Орурка и генерал-адъютанта Чернышева в числе 8000 человек, выдвинутых впереди правого фланга на пространстве от Гоммерна до Бельцига, находился в лагере у Шпандау; шведский корпус Стедингка в лагере у Шарлотенбурга; 3‐й прусский корпус Бюлова в Берлине и впереди сего города, выдвинув бригады Тюмена и Борстеля вперед, для занятия крепких позиций на Нуте (Nuthe) и Нотте (Notte); из войск 4‐го прусского корпуса Тауэнцина, резерв генерала Добшюца стоял за рекой Шпрее, у Альт-Ландсберга и Мюнхеберга, корпус генерала Гиршфельда у Бранденбурга; прочие же войска, в составе 23 батальонов, 16 эскадронов и 2½ батарей, всего до 16 000 человек с 18 орудиями, наблюдали за крепостями Штетином, Кюстрином и Магдебургом. Наконец – Сводный корпус графа Вальмодена, назначенный для охранения армии с правого фланга, был расположен у Гадебуша, впереди Шверина. За исключением этого корпуса, имевшего совершенно отдельный круг действий, а равно наблюдательных, партизанских и других отдельных отрядов, у наследного принца было собрано впереди Берлина около 100 000 человек и до 270 орудий^4.

Со стороны Наполеона, были назначены для действий по направлению к Берлину, под начальством маршала Удино, корпусы: его собственный 12-й, 7‐й дивизионного генерала Рейнье, 4‐й дивизионного генерала Бертрана и 3‐й кавалерийский дивизионного генерала, герцога Падуанского (Арриги), в числе 73 000 человек с 200 орудиями^5, из коих 36 000, следовательно почти половина, были иностранцы^6. Ненадежность этих войск обнаружилась еще в продолжение перемирия: итальянцы толпами перебегали к Союзникам, чтобы пробраться через австрийские владения на свою родину; а войска Рейнского союза удерживались под ненавистными им французскими знаменами единственно страхом тяготевшего над ними в течение многих лет наполеонова владычества^7. Несмотря однако же на такой плохой состав этой армии, Наполеон считал ее весьма достаточной для поражения защитников Берлина. Ему было известно, что корпус Тауэнцина и значительная часть корпуса Бюлова состояли из ландверов, которые, по его мнению, были не что иное, как сброд плохо вооруженных и необученных людей, не могших состязаться с регулярными войсками. Не менее презрительно относился он и о главнокомандующем Северной армии – бывшем маршале Бернадоте. Pour celui-là, il ne fera que piafef r – «Ну что касается до него, он будет только парадировать» – сказал Наполеон, говоря о нем с графом Бубной. Наследный шведский принц, с своей стороны, обнаружил ненависть к Наполеону, объявив партизанам, что тот из них, кому удастся захватить его, получит для своего отряда полмиллиона рублей и особую награду^8.

Наполеон, поручив маршалу Удино овладеть Берлином, назначил для действия ему дивизию Жирара, в числе 12 000 человек с 18 орудиями^9, собранную в Магдебурге. Кроме того маршал Даву, стоявший у Гамбурга, получил предписание двинуться со всеми войсками, без которых можно было обойтись на Нижней Эльбе, через мекленбургские владения, также к Берлину: таким образом, Наполеон, надеясь собрать для действий против Северной армии более 100 000 человек, не сомневался в успехе^10. Что касается до маршала Удино, то он был старый воин времен Республики, покрытый ранами – свидетельством его неустрашимости: при Березине его ранили в 20‐й раз. Неудачные его действия против Витгенштейна в 1812 году помрачили его славу; но остатки французской армии были обязаны своим спасением на переправе через Березину его распорядительности и присутствию духа; а в сражении под Бауценом Наполеон поручил ему атаку правого крыла Союзников, и маршал вел ее с такой настойчивостью, какая нужна была для достижения успеха. Тем не менее однако же, Удино, приступая к действиям против Северной армии, не выказывал обычной ему решимости: разнородный состав его войск возбуждал в нем сомнения, а подчиненные ему корпусные командиры не могли внушить доверия к своим способностям: Бертран был известен более сведениями по инженерной части, нежели военными подвигами, а Рейнье, считавший себя обиженным в сравнении с своими сверстниками, достигшими маршальского чина, исполнял неохотно их распоряжения, и к тому же, при всех похвальных качествах Рейнье, ему недоставало того, что весьма высоко было ценимо самим Наполеоном, именно – счастья.

Приступая к открытию военных действий, наследный принц выразил свои виды в воззвании к своим войскам, 3 (15) августа.

«Солдаты! – сказал он. – Мы должны, с оружием в руках, отстоять спокойствие и независимость Европы. Одушевляясь теми же чувствами, которые возбуждали в 1792 году французский народ к дружным усилиям и способствовали ему отразить вторжение неприятельских армий, мы должны храбро выдержать борьбу с неприятелем, коего господство тяготеет над вашими братьями и семействами. Солдаты! Вам предстоит завидная будущность. Свобода Европы, восстановление политического равновесия, долженствующего положить предел 20-летнему преобладанию, наконец – общий мир, будут плодами ваших усилий. Да соделаетесь вы достойными столь славной участи единодушием, соблюдением дисциплины и мужеством».

Два дня спустя, 5 (17) августа, наследный принц, пригласив в свою главную квартиру генерала Бюлова, просил его подать мнение о предстоявших действиях, потому что «в этой войне, касающейся преимущественно Пруссии, первый голос принадлежит прусскому военачальнику». Как в первую кампанию 1813 года, и без того уже скудные бранденбургские владения были совершенно истощены постоем войск, то все прусские генералы желали неотлагательно двинуться в Саксонию: таково было и мнение Бюлова; шведские генералы Адлеркрейц и Левенгельм изъявили согласие на его предположение, но наследный принц отвечал в тоне, не допускавшем никаких дальнейших прений, что, командуя армией не могшей искать встречи с превосходными силами неприятеля, он считает наступление опасным^11. Наконец – положено было произвести несколько рекогносцировок, для разведания о неприятеле. Полковнику Левенштерну, отряженному от корпуса Винцингероде, с двумя слабыми казачьими полками, Попова 13‐го и Ребрикова, было поручено пробраться через Барут в тыл французской армии, чтобы захватить Наполеона, который, по известиям, полученным в главной квартире наследного принца, тогда намеревался отправиться, с прикрытием из двух эскадронов, к войскам Удино, для принятия над ними начальства. Другие легкие отряды были высланы вперед: от прусских бригад Тюмена и Борстеля, стоявших на реках Нуте и Нотте, к Требину и Баруту; от войск Вобезера (корпуса Тауэнцина), стоявших у Беескова, к Губену, и проч. Полковник Левенштерн, желая выйти как можно скрытнее на путь действий французской армии, направился окольной дорогой, на Ютербок и Швейниц, к Герцбергу; рассеяв в окрестностях Эны (Oehna) неприятельский батальон и захватив 300 пленных, Левенштерн отправил их с небольшим конвоем в Белиц, к графу Орурку; затем, забрав в плен 130 безоружных пехотинцев и достигнув Герцберга, он узнал из депешей перехваченного курьера, что Наполеон внезапно двинулся в Силезию против Блюхера: таким образом, потеряв надежду захватить Наполеона, русский партизан обратился, 12 (24) августа, к Зонненвальде, где казаки открыли пехотную колонну, окружил и атаковал ее казачьим полком Попова 13-го, рассеял неприятельский отряд и взял в плен более 500 человек; весь обоз, находившийся при этих войсках, и военная казна в 700 000 франков достались в руки победителям, которые, вслед за тем, возвратились в Белиц со всей своей добычей^12.

Из ближайших рекогносцировок, сделанных союзными легкими отрядами, оказалось, что неприятельские войска, собранные у Лукау и Даме, выдвинули авангарды к Баруту и Ютербоку. 7 (19) августа, французская армия перешла через границу бранденбургской области, а два дня спустя, продолжая наступление тремя колоннами, приблизилась к оборонительной линии, образуемой реками Нутой и Ноттой; корпус Бертрана двигался, на Сперенберг и Салов, к Нимсдорфу; корпус Рейньe, несколько левее, на Кристинендорф, к Вильмерсдорфу, а сам Удино с 12‐м корпусом к Требину. Наследный принц, с своей стороны, сделал, в тот же день, 9 (21), некоторые передвижения, но его армия, по-прежнему, была растянута на значительном пространстве: отряд Гиршфельда оставался у Бранденбурга; корпус Винцингероде стал у Белица, занимая местечко Брюк (Brück) особым отрядом, и выслал кавалерию и казаков по направлению к Ютербоку, для угрожения неприятелю с фланга. Генерал Бюлов, с 3-ей и 6‐й бригадами, расположился влево от Саармунда, между этим местечком и Спутен-дорфом; 4‐я и 5‐я прусские бригады остались у Требина и Миттенвальде; шведский корпус у Потсдама; Тауэнцин, с войсками Добшюца, на высотах Темпельгофа, впереди Берлина, в общем резерве армии; наконец – отряд Вобезера в Мюльрозе и Беескове по правую сторону реки Шпрее^13.

Около 2 часов пополудни, двинулись войска Удино тремя колоннами: 4‐й корпус Бертрана к Нимсдорфу, 7‐й генерала Рейньe к Вильмерсдорфу; сам же Удино с 12‐м корпусом атаковал Требин, где три прусские роты^14, без артиллерии, оборонялись целые 4 часа и отступили только тогда, когда неприятель обошел их с левого фланга; в тот же день, войска Бертрана овладели Нимсдорфом; передовые войска Тюмена, отойдя к Тырову, оставили впереди канала в неоконченном люнете у Вильмерсдорфа, 6 рот 5‐го резервного полка. На следующий день, 10 (22) августа, неприятель, потеряв несколько часов на обозрение этого слабого поста, атаковал его 2 дивизиями, саксонской Лекока и итальянской Фонтанелли, в составе 24 батальонов. Войска Удино, поддержанные канонадой двух 12-фунтовых батарей, двинулись 7 колоннами и заставили отойти за канал несравненно слабейший прусский отряд. Несколько ранее, дивизии Дюрютта и Зара атаковали Тюмена, стоявшего с тремя батальонами у Витштока; и здесь также прусские войска удерживали неприятеля несколько часов; но генерал Тюмен опасаясь, в случае быстрого наступления неприятельских войск на Керцендорф, быть отрезанным от корпуса Бюлова перешедшего между тем к Гейнерсдорфу, отступил с своей пехотой и соединился с главными силами корпуса; для обороны же теснины у Витштока был оставлен генерал Оппен, с 5 кавалерийскими полками и с 16 орудиями^15. Французы, сильно заняв селение Витшток, покушались перейти через плотину и ров, но были встречены картечью и принуждены отступить в совершенном расстройстве. Второе покушение неприятеля было столь же безуспешно. Генерал Оппен, желая решить дело скорее, отвел свои батареи назад и допустив несколько батальонов Дюрютта перейти через болотистую теснину, атаковал их сперва 12, а потом еще 8 эскадронами. Но французы быстро свернулись в несколько каре и отразили прусскую кавалерию окружившую их со всех сторон; оба драгунских полка, Королевы и 2‐й Западно-прусский, встреченные градом пуль, потеряв множество людей и лошадей, были совершенно расстроены. Храбрый Оппен, приведенный в отчаяние, упал духом: «это несчастнейший день в моей жизни» сказал он. Но полковнику Бойену удалось несколько успокоить его. Прусская кавалерия отошла к Гейнерсдорфу, а войска Удино, овладев теснинами на пути к Берлину, расположились, в ночи с 10 (22) на 11 (23), следующим образом: 12‐й корпус с кавалерией Арриги у Тырова; Ренье с 7‐м корпусом впереди Керцендорфа; 4‐й корпус Бертрана у Юнсдорфа: следовательно французы находились в расстоянии не более 3 миль (около 20 верст) от прусской столицы. В то же самое время дивизия Жирара приблизилась к Цизару^16.

Расположение неприятельской армии в небольшом переходе от Берлина возбудило в стране большие опасения; легко было предвидеть, чего могли ожидать жители Пруссии от завоевателя озлобленного их геройскими подвигами. Наследный принц счел нужным собрать корпусных командиров на совещание в свою главную квартиру, тогда находившуюся в Филипстале, близ Саармунда. Несколько раз повторил он, что имеет намерение дать сражение, но вместе с тем изъявлял всевозможные сомнения в успехе, говоря о ненадежном составе армии, о значительном числе ландверов, еще никогда не бывших в деле, о вероятности прибытия самого Наполеона с огромными силами. В таком случае, по мнению принца, следовало отступить за Шпрее и пожертвовать Берлином. Когда же Бюлов изъявил мнение, что не должно было ни в каком случае уступать Берлина без боя, тогда принц сказал: «да что же такое Берлин? Город!» «Позвольте мне В. Высоч. Заметить – отвечал Бюлов – что для нас Берлин есть столица государства, и что я и войска мои готовы скорее пасть с оружием в руках, нежели отступить за Берлин». Наследный принц, увлеченный самоотвержением своих сподвижников, сказал им, что он сам убежден в необходимости принять сражение, и что он предполагал отступить только в таком случае, если бы прибыл Наполеон с главными силами своей армии^17.

Союзная армия, 10 (22) августа, заняла следующее расположение: отряд Гирш-фельда сделал форсированный переход в 5 миль (35 верст) от Бранденбурга к Саар-мунду; корпус Винцингероде стал у Гютергоца; шведский корпус у Рюльсдорфа; Тауэнцин у Бланкенфельда; отряд Вобезера перешел к Бухгольцу; кавалерия генерала Чернышева находилась у Белица и Трейенбрицена, высылая сильные партии к Требину, Лукенвальде и Ютербоку^18: таким образом, Северная армия преградила неприятелю доступ к Берлину, не теряя возможности действовать легкими отрядами на его сообщения. Несмотря однако же на то, что союзные войска были сосредоточены более, нежели прежде, главные силы наследного принца все еще занимали линию от Гютергоца до Бланкенфельда, на протяжении 2 миль (около 15 верст), и к тому же расположение их было подвержено обходу с обоих флангов. Такая местность не представляла выгод в оборонительном отношении, и потому Союзникам не оставалось ничего более, как выждав появление неприятельских колонн из гросс-бееренского леса, атаковать их прежде, нежели они могли развернуться. Но время проходило, а все еще не было сделано никаких распоряжений на случай появления французской армии, и даже, по свидетельству прусских военных писателей, Тауэнцин получил предписание отступить к Берлину. А между тем, еще прежде, нежели это приказание было исполнено, французы атаковали Тауэнцина у Бланкенфельда^19.

Местность на пространстве между армиями противных сторон большей частью была покрыта лесом и болотами. По направлению ведущему к Берлину пролегали три дороги: от Юнсдорфа на Бланкенфельде; от Витштока на Гросс-Беерен, и от Требина на Аренсдорф и Спутендорф. Большие песчаные холмы, на этих дорогах, чрезвычайно затрудняли движение артиллерии и кавалерии[84].

11 (23) августа, армия выступила с ночлега тремя колоннами: корпус Бертрана к Бланкенфельду; Рейнье к Гросс-Беерену; 12‐й корпус с кавалерией Арриги к Аренс-дорфу; сам Удино оставался в Требине. Последние две колонны двинулись позже первой, несмотря на то, что им надлежало пройти большее пространство. Удино, действуя таким образом, хотел отвлечь внимание Союзников к их левому флангу и потом повести решительное нападение на их центр и правое крыло; но упустил из вида, что французские колонны, разобщенные болотами и лесами, на пространстве 15 верст, и лишенные возможности сохранять между собой надлежащую связь, по недостатку поперечных сообщений, подвергались поражению по частям^20.

Генерал Бертран, с своим корпусом, в числе 20 000 человек, далеко опередив прочие войска французской армии, атаковал Тауэнцина, который мог противопоставить ему не более 16 батальонов и 16 эскадронов с 28 орудиями, в числе 12 000 человек^21. Из всей пехоты прусского корпуса были обучены действию в рассыпном строю только 4 батальона 5‐го резервного полка; вся же прочая пехота и вся кавалерия состояли из ландверов получивших весьма недостаточное боевое образование. К счастью Союзников, местность у Бланкенфельда способствовала оборонительным действиям: селение Бланкенфельде лежит у выхода из обширного пространства, покрытого крупным кустарником (Junsdorfer Heide); вправо от селения находится большое болото, а влево – рукав Рангсдорфского озера; позиция между болотом и озером, на протяжении не более 2000 шагов, могла быть удобно обороняема, по крайней мере некоторое время, малочисленным корпусом Тауэнцина. Войска его, в ожидании неприятеля, расположились следующим образом: стрелки и весь фузилерный батальон 3‐го резервного полка были рассыпаны в лесу, впереди позиции; прочие батальоны этого полка и два эскадрона 2‐го Неймаркского полка стали у выхода из леса, вправо от селения Бланкенфельде; остальная пехота была построена в колоннах, по обе стороны селения, в две линии, а кавалерия позади в резерве; два орудия стояли у выхода в селение; а вся прочая артиллерия вместе с пехотой боевых линий^22.

Около 10 часов утра, французские войска Бертрана, вытеснив прусских стрелков из леса, вышли оттуда в трех сильных колоннах; в интервалах между ними двигалась артиллерия. Неприятель – казалось – имел намерение атаковать позицию с левого фланга, но подойдя на пушечный выстрел, остановился, выдвинул 2 батареи и открыл канонаду. Тауэнцин отвечал ему огнем 6 орудий, сблизил часть войск к левому флангу и выжидал нападение превосходного в силах французского корпуса. Но вместо того, Бертран, в час пополудни, потянулся назад к Юнсдорфу. Тауэнцин следовал за ним через лес, захватил в плен 11 офицеров и 200 нижних чинов и возвратился на свою позицию. В 2 часа пополудни, бой совершенно прекратился и войска обеих сторон уже стояли спокойно: Бертран у Юнсдорфа, а Тауэнцин у Бланкенфельде^23.

В продолжение этого дела, Бюлов, не будучи атакован, полагал, что неприятель имел намерение обойти армию с левого фланга и прорваться к Берлину. Канонада, гремевшая на левом крыле, усилилась около полудня, и потому Бюлов, решившись идти в помощь атакованным войскам, донес о том наследному принцу и немедленно выступил к Дидерсдорфу. Но когда он туда прибыл, дело у Бланкенфельде уже было кончено. Войска Бюлова остановились, и вслед за тем, отойдя обратно к Гейнерсдорфу, построились к бою впереди этого селения^24; 3‐я бригада принца Гессен-Гомбургского правее Гейнерсдорфа, по направлению к Рюльсдорфу; 6‐я бригада полковника Крафта и 4‐я генерала Тюмена по обе стороны берлинской дороги; 5‐я бригада генерала Бер-стеля на левом крыле; резервная кавалерия генерала Оппена и резервная артиллерия позади селения; авангард корпуса Бюлова, в составе 3 батальонов, 4 эскадронов и полу-батареи, под начальством майора Зандрарта, занимал Гросс-Беерен^25.

Генерал Рейнье, с 7‐м корпусом, в числе 20 000 человек с 70 орудиями^26, выступив около полудня с ночлега у Витштока, подошел к выходу из леса против селения Гросс-Беерена в 4‐м часу. Несмотря на то, что солдаты прошли не более мили (7 верст), они утомились, двигаясь по дурной дороге, в ненастную погоду. В голове колонны наступала саксонская дивизия Зара, за ней французская дивизия Дюрютта, и наконец саксонская кавалерийская бригада пробиралась по сторонам на одной высоте с пехотой. Обозы всего корпуса, тянувшиеся между дивизиями Дюрютта и Лекока, весьма затрудняли движение войск следовавших в хвосте колонны. Удино, неизвестно почему, полагал, что в сей день не будет решительной встречи, и остался в Требине, сделав распоряжения к наступлению левой колонны (12‐го пехотного корпуса и кавалерии Арриги) наравне с средней колонной; но приказание его не было исполнено в точности, и войска левого крыла, которым надлежало пройти большее расстояние, нежели саксонцам, опоздали и потому не могли содействовать им.

Селение Гросс-Беерен лежит на дороге, по которой двигался корпус Рейнье, в расстоянии около версты от выхода из леса; вдоль восточной стороны селения тянется низина с глубоким рвом (Lilo Graben) к топкому болоту, а за этим рвом, в 2000 шагах от него, лежит другое селение Клейн-Беерен; к западу же от Гросс-Беерена, в двух верстах, находится мыза Ней-Беерен.

Около 4 часов пополудни, корпус Рейнье атаковал войска прусского авангарда расположенные у Гросс-Беерена. Саксонская дивизия Зара, выйдя из леса, построилась к бою: бригада Бозе стала на правом крыле, а бригада Рисселя на левом; 12 орудий, выдвинутых против прусской полубатареи, стоявшей на Виндмюленберге, бросив несколько гранат в селение, зажгли его. Вслед за тем, саксонский гренадерский батальон Шперля, поддержанный батальоном полка Короля, выбил прусские войска из селения и к 5 часам пополудни заставил их отступить на главные силы корпуса к Гейнерсдорфу. Дивизия Зара расположилась на Виндмюленберге, правым флангом к Гросс-Беерену, заняв это селение одним батальоном; французская дивизия Дюрютта и саксонская кавалерия Габленца стали во второй линии, у выхода из леса, а саксонская дивизия Лекока, прибыв несколько позже, потянулась влево к Ней-Беерену. Дождь шел ливмя; почти ничего нельзя было видеть, и Рейнье, не зная о расположении сильного прусского корпуса в расстоянии менее 2 верст от него, у Гейнерсдорфа, считал на сей день дело оконченным. По-видимому, его корпус был совершенно обеспечен от нападения: справа – болотистой низиной и рвом, через которые можно было перейти только у Гросс-Беерена, а слева – войсками 12‐го корпуса и кавалерии Арриги, по расчету времени, уже бывшими близко. Таким образом, Рейнье, не помышляя, чтобы ему угрожала какая-либо опасность, хотел ночевать в Гросс-Беерене и приказал приискать для себя квартиру; весь его штаб заботился только о том, чтобы как можно скорее укрыться от непогоды^27.

Напротив того, Бюлов, получив сведение от своего авангарда о расположении неприятеля у Гросс-Беерена, и зная, что целый французский корпус находился против

Тауэнцина, решился воспользоваться разобщением сил Удино и атаковать ближайшие к нему войска. С этой целью была отдана им следующая наскоро составленная диспозиция: «Предписывается атаковать правое крыло неприятеля, овладеть Гросс-Беереном и опрокинув в теснины центр французской армии, побудить к отступлению фланговые колонны. 3‐я бригада принца Гессен-Гомбургского составляет правое крыло, 6‐я полковника Крафта – левое, 4‐я генерала Тюмена следует в резерве за левым крылом. Бригады строятся каждая в две линии; кавалерия, приданная пехоте, двигается за второй линией; а резервная кавалерия за флангами общего боевого порядка. Генерал Борстель с 5‐я бригадой наступает через Клейн-Беерен к Гросс-Беерену, для обхода неприятеля с правого фланга, преимущественно же для охранения корпуса с левого фланга»28. Уверяют, будто бы в то самое время, когда он диктовал эту диспозицию, получено было им от наследного принца приказание отступать к Берлину, и что он, вместо того, выступив с своим корпусом к Гросс-Беерену, донес о том принцу^29. По крайней мере, не подвержено сомнению, что наследный принц, получив донесение Бюлова, послал к нему своего генерал-адъютанта графа Левенгельма с приказанием овладеть Гросс-Беереном^30.

Несмотря на проливной дождь и на изнурение войск, имевших при себе весьма скудные запасы, приказание Бюлова стать в ружье и выступить против неприятеля было встречено общими радостными восклицаниями «ура!» (Hurrah) всего корпуса. Около 5 часов пополудни, войска, построившись в боевой порядок, сообразно диспозиции, двинулись в атаку: резервная кавалерия следовала за пехотой, именно: бригада Трескова (драгунские полки Королевы и 2‐й Западно-прусский) за правым, а бригада Сидова (2‐й и 4‐й Курмаркские и часть Померанского ландверного полка) и силезские гусары за левым крылом боевых линий; Западно-прусские уланы были приданы бригаде Борстеля^31. Начальник корпусной артиллерии подполковник Голь-цендорф, по приказанию Бюлова, выдвинул на 300 шагов вперед из первой линии 5½ батарей, в числе которых одну русскую полковника Дитерихса^32. За пехотой, в резерве, следовали 2½ прусских и одна русская батареи^33. Вся эта артиллерия, в числе 78 орудий, была введена в дело почти с самого начала боя. Неприятель отвечал канонадой 6 батарей, в числе 44 орудий, оставив в резерве 3 батареи (24 орудия). Прусская конная батарея № 5‐го поручика Нейендорфа, высланная вправо, под прикрытием одного драгунского эскадрона, действовала во фланг неприятелю, но была встречена огнем 2 батарей, которым удалось подбить 4 прусских орудия. Несколько спустя полковник Кардель усилил ее 4 шведскими орудиями; вообще же со стороны Союзников было введено в дело 82 орудия^34.

Одновременно с наступлением Бюлова, двинулся Борстель, с 5‐й бригадой^35, к Клейн-Беерену и выслал майора Кноблоха, с небольшим отрядом, для занятия этого селения. Когда же оказалось, что там не было неприятеля, Борстель построил свои войска наравне с прочими прусскими бригадами, фронтом к Гросс-Беерену: пехота стала в двух линиях, кавалерия по флангам, артиллерия на оконечности правого крыла, у Лило-Грабена^36.

Генерал Рейнье, получив сведение о появлении неприятеля со стороны Клейн-Беерена, отрядил на другую сторону Лило-Грабена два батальона саксонских полков Короля и принца Антона, с полубатареей, но едва лишь они успели дебушировать на другую сторону рва, как подверглись анфиладному огню борстелевой батареи и были принуждены отступить обратно в Гросс-Беерен^37.

Как только бригада Борстеля выстроилась против Гросс-Беерена и замечено было ослабление огня неприятельских батарей, то Бюлов повел пехоту в штыки, уступами с левого фланга. Около 6 часов пополудни, полковник Крафт, получив приказание овладеть Гросс-Беереном, атаковал неприятеля в этом селении 1‐м батальоном Кольбергского полка, поддержав его слева 2‐м батальоном того же полка, а справа 2‐м батальоном 5‐го резервного полка (бригады Тюмена). Со стороны же Клейн-Бее-рена, была поведена атака на Гросс-Беерен двумя батальонами 2‐го резервного полка (бригады Борстеля). Прусские войска двинулись ускоренным шагом, с барабанным боем и с громкими восклицаниями, и выбили неприятеля из объятого пламенем селения. Генерал Борстель с 1‐м батальоном 2‐го резервного полка, быстро пройдя через Гросс-Беерен, опрокинул стоявшие вправо от селения два батальона принца Антона и Сперля к болоту, причем множество саксонцев было потоплено, истреблено штыками и прикладами, либо захвачено в плен. Капитан Рель, с одной из рот этого батальона, отбил 2 орудия стоявшие влево от селения, а майор Гагерн (Gagern), с 2‐м батальоном 5‐го резервного полка, захватил 3 орудия^38. Кавалерия Борстеля (4 эскадрона западно-прусских улан и один эскадрон померанских гусар) настигла неприятельскую пехоту, уходившую к лесу, врубилась в каре и отбила 2 орудия, захватив более 100 человек прислуги и прикрытия^39.

По овладении Гросс-Беереном, Бюлов выдвинул вперед остававшуюся назади 3‐ю бригаду принца Гессен-Гомбургского и ввел в линию 4‐ю бригаду Тюмена; резервная кавалерия правого крыла направилась в обход неприятеля, чтобы довершить его поражение. Дивизия Зара была оттеснена с Виндмюленберга к лесу; сам он, желая отстоять артиллерию, кинулся, с 2 батальонами полка Лова (Low), навстречу прусским войскам, но будучи атакован 2 батальонами 5‐го резервного полка, под начальством майора Гагерна, потерял в ручной схватке много людей и получив несколько ран, едва спасся от плена. Померанские гусары врубились в отступавшую пехоту, которая однако же была выручена удачной атакой саксонских улан, опрокинувших прусский полк и отбивших захваченные им 3 орудия. Но вслед за тем, 1‐й Померанский кавалерийский полк сделал несколько удачных атак на саксонских улан, захватил в плен полкового командира и взял батарею.

Генерал Рейнье имел намерение возобновить бой войсками Дюрютта, но эта дивизия была увлечена назад отступлением саксонцев; дивизия же Лекока, стоявшая левее прочих, прикрыла отступление опрокинутых войск и отошла вслед за ними к Левенбруху, оставив в арьергарде полковника Браузе, с 3 батальонами, одной егерской ротой, двумя эскадронами и 4 орудиями. В сумерки, когда участь боя уже была решена, появилась близ Ней-Беерена, со стороны Аренсдорфа, кавалерийская дивизия Фурнье, двинувшаяся, вместе с пехотной дивизией Гильемино по направлению канонады гремевшей у Гросс-Беерена, в помощь корпусу Рейнье. Как в то время уже совершенно смерклось, то французская кавалерия, выйдя из леса, остановилась и развернулась в двух линиях, по 12 эскадронов в каждой, а пехота осталась в лесу. Майор Зандрарт, с своим Лейб-гусарским полком, поддержанным прибывшими с левого крыла западно-прусскими уланами, решившись атаковать неприятеля, ударил ему во фланг, и пользуясь неожиданностью нападения и темнотой, препятствовавшей французам заметить слабость его отряда, рассеял всю неприятельскую дивизию и захватил множество пленных^40.

В 8 часов вечера, сражение совершенно окончилось. Темнота ночи не позволила Бюлову преследовать далее опушки леса; часть его войск возвратилась на биваки к Гей-нерсдорфу^41.

Урон саксонских войск простирался до 2124 человек, в числе коих было 28 штаб-и обер-офицеров и 2096 нижних чинов. Трофеи этого дня состояли в 26 орудиях, из коих 14 отбиты у 7‐го корпуса, 60 зарядных ящиках и от 1500 до 2000 пленных; кроме того победители нашли на поле сражения до 2000 ружей, брошенных бежавшими неприятелями, что способствовало ландверу заменить пики ружьями^42. Прусские войска потеряли убитыми и ранеными, во всех делах 9 (21), 10 (22) и 11 (23) августа, более 200 человек, именно: в корпусе Бюлова 51 офицера и до 1600 нижних чинов, а в корпусе Тауэнцина свыше 500 человек. Подбито прусских орудий 6^43.

Наследный принц преследовал неприятеля весьма слабо. Если бы он на другой день рано выступил со всеми своими силами, то настиг бы корпуса Рейнье, Удино и Арриги, прежде, нежели они могли пройти теснины у Витштока и Тырова. Но, вместо того, он, в продолжение 12 (24) августа, дал отдых своим войскам, и выступив уже на следующий день, двигался небольшими переходами: 13 (25), корпус Бюлова остановился на ночлег у Тырова, Тауэнцин у Цоссена, в расстоянии около 2 миль (15 верст) от поля сражения, корпусы русский и шведский оставались на месте, а главная квартира принца находилась в Тельтове. Дальнейшее наступление продолжалось столь же медленно, и к тому же союзные войска были растянуты на значительном пространстве, именно: отряд Вобезера получил приказание двинуться на Барут к Лукау, для овладения этим укрепленным пунктом, что было исполнено 16 (28) с блестящим успехом[85]; корпус Тауэнцина двигался на Барут ; корпус Бюлова на Эльсгольц (близ Белица); Винцингероде на Белиц; шведский корпус и главная квартира перешли 14 (26) августа в Саармунд. Наследный принц, помышляя более о собственной обороне, нежели о наступлении, приказал усилить укрепления у Требина. Французская армия, пользуясь медленностью действий Союзников, отошла небольшими переходами за речку Цану к Виттенбергу, а наследный принц, расположив против неприятеля часть своей армии, перешел 25 августа (1 сентября) в Цейден, близ Рабенштейна; таким образом, Северная армия в 11 дней, истекших со времени Гросс-Бееренской победы, прошла только 11 миль (около 80 верст)44. Ни жажда к бою союзных войск, ни превосходство в кавалерии, дававшее Союзникам возможность действовать решительно, не подвергаясь внезапной опасности: ничто не могло побудить принца к большей деятельности.

Несмотря однако же на то, что медленность действий главнокомандующего Северной армии дала возможность неприятелю оправиться, усилиться подкреплениями и вскоре предпринять снова наступление к Берлину, победа при Гросс-Беерене имела весьма важные последствия. В продолжение боя, каждый выстрел, раздававшийся на поле сражения, возбуждал сочувствие берлинских граждан; жители прусской столицы ожидали с трепетом решения своей участи; подобно тому, как в 1812 году москвичи спешили на Поклонную гору против Наполеона, многие из воинов ландштурма отправились на Крейцберг; в числе их были профессор Фихте с двумя парами пистолетов, Иффланд в доспехах Девы Орлеанской и другие мирные граждане. В ночи пришло известие о победе и бегстве неприятеля, считавшего страну своей добычей, и все вздохнули свободно. Восторг и радость жителей выразились так, как должны были выразиться сердечные чувства великого народа. Тысячи людей всякого звания отправились в Гейнерсдорф, приветствуя защитников отечества, предлагая им всевозможные жизненные припасы, стараясь облегчить страдания раненых. Знатнейшие дамы и девицы, наравне с прочими женщинами, прибывшими из Берлина, перевязывали раненых, заботились о их нуждах и услаждали своим участием последние минуты умирающих воинов^45. Победа при Гросс-Беерене, поселив самоуверенность в войсках Северной армии, сделала их непобедимыми и была началом ряда успехов ознаменовавших действия этой армии во вторую кампанию 1813 года.

Поражение войск Наполеона при Гросс-Беерене имело весьма пагубные для него последствия, посеяв семена раздора между французами и союзниками их – саксонцами. Несмотря на мужественное сопротивление саксонских воинов в неровном бою под Гросс-Беереном, французы приписывали им потерю сражения, а они упрекали французов в том, что, поставив саксонские войска против несравненно сильнейшего неприятеля, они не только не поддерживали их, но искали спасения в бегстве. Расположение огромной наполеоновой армии в Саксонии, в продолжении перемирия, совершенно истощило страну, которой жители, лишенные последнего достояния, видели в Наполеоне не защитника своего, не властителя союзного их государю, а честолюбца, жертвовавшего ими для достижения своих видов. Неудовольствие саксонцев против французов, возраставшее вместе с бедствиями войны, выказалось поступлением на службу Союзникам почти всех пленных, захваченных в Гросс-бееренском сражении^46.

Наполеон весьма справедливо был недоволен действиями Удино, и в особенности тем, что, проиграв сражение, он отступил не к Торгау, а к Виттенбергу, в таком направлении, которое, отдаляя его от французских резервов стоявших в Дрездене, разобщало ослабленные части французской армии. Имея в виду снова предпринять наступление к Берлину, Наполеон поручил начальство над войсками бывшими под начальством Удино известному своей решительностью военачальнику, маршалу Нею, и обещал значительно усилить его армию.

Глава XXV

Дело при Гагельберге

Одним из непосредственных последствий Гросс-Бееренского сражения была победа одержанная союзными войсками при Гагельберге.

При возобновлении военных действий после перемирия, отряду генерала Гирш-фельда, в числе 12 800 человек^1, было поручено прикрывать Северную армию с правого фланга и наблюдать за гарнизоном Магдебурга. Для достижения последней цели, генерал Путтлиц, с 4000 человек^2, был выдвинут к Кенигсборну, а сам Гиршфельд, с главными силами своего отряда, сперва стоял у Бранденбурга, а потом перешел к Саармунду. В войсках гиршфельдовых большую часть составляли пешие и конные курмаркские ландверы, почти все люди уже немолодые, проведшие жизнь в полевых работах, либо мещане, занимавшиеся различными ремеслами. Вооружение и тактическое образование этих наскоро сформированных войск были очень плохи^3.

Одновременно с наступлением армии Удино к Берлину, магдебургский комендант генерал Лемаруа выслал, для содействия ему, отряд, в числе около 12 000 человек с 22 орудиями, под начальством генерала Жирара (Girard). В этом отряде, только 8 батальонов (около 5000 человек) и артиллерия были сформированы из французов; остальная пехота и вся кавалерия из иностранных войск; вообще же все войска Жирара состояли из новобранцев^4. По мере наступления неприятельского отряда, генерал Путтлиц, не будучи в состоянии остановить его, отступал к Бранденбургу и по прибытии туда, 11 (23) августа, занял тамошние укрепления. Два дня спустя, 13 (25), соединились с ним главные силы Гиршфельда, усиленные 1‐м батальоном Эльбского полка и одним орудием 6-фунтовой батареи № 6-го. Между тем, Жирар, достигнув, еще 10 (22) августа, Цизара, повернул оттуда к Бельцигу, чтобы сблизиться с армией Удино, и прибыл 13 (25) в окрестности этого пункта, одновременно с передвижением гирш-фельдова отряда к Гольцову и с прибытием летучего отряда Чернышева, состоявшего из 5 казачьих полков, в числе около 2000 человек^5, к Бельцигу[86]. На следующий день, Жирар сделал усиленную рекогносцировку против казаков занимавших Бельциг, но не успев вытеснить их оттуда, расположился, с 4 батальонами, 2 эскадронами и 4 орудиями, на высотах города; прочие же войска его стояли у Любница, фронтом к этому селению, по обе стороны дороги туда ведущей из Бенкена. В тот же день, 14 (26), Гиршфельд пришел в окрестности Герцке: таким образом, отряд Жирара находился между войсками Чернышева и Гиршфельда, но обратив исключительно свое внимание к стороне Бельцига, не знал о появлении в тылу его прусского отряда. Напротив того, Гиршфельду были известны как силы неприятеля, так и расположение их; но об отряде Чернышева он не имел никаких точных сведений^6.

15 (27) августа, на рассвете, казаки встревожили неприятельский лагерь у Любница и потом отошли к Бельцигу. Генерал Гиршфельд, пользуясь оплошностью французов, охранявших занятое ими расположение только лишь со стороны Бельцига, повел свой отряд двумя колоннами к Бенкену, и достигнув мельничной высоты (Windmühlenberg) у этого селения, отправился с небольшим разъездом, для обозрения неприятеля; по дороге в Любниц к Штейндорфу^7. Эта рекогносцировка удостоверила его в том, что французы не знали о расположении в тылу их, в расстоянии не далее полумили (около 3,5 верст), прусского отряда: в таких обстоятельствах, следовало, как можно быстрее двинуться вперед и атаковать неприятеля, который, вовсе не ожидая нападения со стороны Бенкена, занимал местность неудобную к упорной обороне. Но генерал Гиршфельд, старый воин, образовавшийся в школе Семилетней войны, когда атака с фланга считалась вернейшим средством к достижению успеха, предпочел обойти неприятеля и атаковать его с левого фланга. С этой целью была отдана весьма сложная диспозиция^8. Оставя подполковника ф. Рейсса, с 3 батальонами, одним эскадроном и одной прусской пушкой^9, у Бенкена, и предписав ему «двинуться вдоль опушки леса к Штейндорфу и тревожить неприятеля с фланга и тыла, в особенности же когда он станет отступать к Глину и Визенбургу», Гиршфельд повел прочие свои войска (15 батальонов, 11 эскадронов, 10 русских орудий) влево через лес, лежавший на фланге жирарова отряда^10. В голове шел 1‐й Восточно-прусский резервный полк (3 батальона); за ним кавалерия и артиллерия, прикрытая с правого фланга стрелками 1‐го батальона резервного полка; потом – пехотные бригады: Богуславского, Путница и наконец Марвица (всего 12 батальонов ландвера)11. Уверяют, будто бы Гиршфельд сказал своим ландверам речь, заключив ее словами: «С примкнутыми штыками атаковать и сражаться храбро, как римляне при Фермопилах»12.

Генерал Жирар, находясь на весьма пересеченной местности и имея мало кавалерии, не мог производить беспрестанных разведываний кругом занимаемого им расположения, и к тому же пасмурная дождливая погода весьма затрудняла обозрения. Эти обстоятельства способствовали Гиршфельду совершить незаметно от неприятеля фланговое движение. Около часа пополудни, прусский авангард, достигнув обращенной к Любницу лесной опушки, дебушировал оттуда и выстроился впереди леса. Но для необученных ландверов следовавших за авангардом построение к бою требовало столько времени, что едва лишь часть их успела выйти на открытое пространство, когда войска Жирара, осадив левое крыло назад, расположились фронтом к лесу. Правое крыло французской пехоты с артиллерией подалось вперед правее селения; влево от него также было поставлено несколько орудий. Таким образом, обходное движение Гиршфельда не достигло своей цели – атаковать неприятеля с фланга.

Несмотря однако же на то, прусская кавалерия, под начальством полковника Бисмарка, выйдя из леса, неожиданно кинулась на неприятельскую и опрокинула ее за пехоту Жирара, но будучи встречена картечью, была принуждена отойти назад; между тем русская батарея открыла огонь по селению Любницу; за ней находилась бригада Богуславского (3 батальона); авангард (3 батальона) был выдвинут вперед уступами левее артиллерии; а еще левее стал Бисмарк с 5‐м и 6‐м кавалерийскими полками, оставив 3‐й полк для прикрытия батарей; отряд подполковника фон Рейсса, пройдя через березовую рощу (Schmerwitzer Thiergarten), расположился впереди ее: эскадрон 3‐го полка – на оконечности правого крыла; 3 батальона с прусской пушкой стали левее. Между тем первые 4 батальона Гиршфельда, успевшие построиться впереди леса, (именно: 2 батальона 1‐го Восточно-прусского и 2 4‐го Курмаркского), пошли в атаку, а батальон Борнштедта (2‐й 3‐го Курмаркского полка) ворвался в зажженное гранатами селение и овладел им, захватив одно орудие. Генерал Жирар, отступив к Гагельбергу, там занял новую позицию, для обеспечения себя с правого фланга и для угрожения обходом в тыл наступавшим против него прусским войскам занял бельцигскую рощу войсками стоявшими против Чернышева и поставил на высоте Гютенберге 2 орудия. Генерал Гиршфельд, заметив это движение, направил к роще постепенно выходившие из леса бригады Путтлица и Марвица^13.

По занятии прусскими войсками Любница, 2‐й батальон 3‐го Курмаркского полка, майора Борнштедта, двинулся вслед за отступавшим неприятелем по дороге к Гагель-бергу. Когда же он поравнялся с опушкой бельцигской рощи, к нему примкнули слева 2 батальона 1‐го резервного полка, под командой майора Лангена, а справа 3 батальона с одной пушкой подполковника фон Рейсса; 3‐й кавалерийский полк, присоединив к себе эскадрон, отряженный к бригаде Рейсса, стал на оконечности правого фланга. Майор Борнштедт, надеясь сбить неприятеля с занятой им позиции, двинулся в атаку; прочие батальоны, по сторонам его стоявшие, поддерживали нападение; но Жирар, выставив всю свою артиллерию на высотах у Гагельберга, встретил прусские войска сильнейшей канонадой. Гиршфельд мог противопоставить ему лишь половинное число орудий; пехота под проливным дождем не могла стрелять и была принуждена отступить в березовую рощу под прикрытием 3‐го кавалерийского полка. 2 батальона 6‐го пехотного полка, примкнувшие к левому флангу этих войск, были увлечены вместе с ними назад^14.

На левом крыле прусского корпуса, дело приняло также неблагоприятный оборот, несмотря на то, что там у Гиршфельда было двойное число войск^15. Прусская пехота, подойдя к роще, развернулась и открыла батальный огонь, на который неприятельская стрелковая цепь, занимавшая опушку рощи, отвечала менее частым, но несравненно более убийственным огнем. Проливной дождь, от коего замокли ружья, мешал стрельбе. Один из прусских батальонов, неосторожно приблизившийся к высоте, за которой стояла часть неприятельской пехоты, был неожиданно встречен залпом. (По другим сведениям, это был разрыв гранаты). Ратники ландвера, объятые безотчетным страхом, обратились в бегство, в таком беспорядке, что сбили с лошади своего начальника генерала Путтлица, который, при падении переломив ключицу, едва успел спастись от плена^16. Но как только ландверы вышли из круга действий неприятельского огня, то снова устроились. Между тем замечено было движение кавалерийской колонны от Бельцига к Гросс-Глину и в то же время два французских орудия, стоявших на правом фланге у опушки бельцигской рощи, ушли назад вместе с прикрывавшим их батальоном. Подполковник Марвиц, заметив отступление этих войск, снова двинулся вперед и атаковал неприятеля в роще стрелками своей бригады;17 но получив от Гиршфельда приказание идти в помощь опрокинутому правому крылу, направился туда позади прочих 5 батальонов, которые, вместе с его стрелками, продолжали наступать через бельцигскую рощу; бригада же Марвица, пройдя мимо рощи, повернула влево и пристроилась к правому крылу отряда. Расположение прусских войск было весьма невыгодно: они растянулись в одну линию и не имели за собой никакого резерва. Нет сомнения, что Жирар воспользовался бы этими благоприятными для него обстоятельствами, если бы появление в его тылу казачьего отряда Чернышева не заставило французов обратить исключительно внимание на собственную защиту. С этой целью, Жирар стал сосредоточивать свои силы к Гагельбергу, что облегчило левому крылу прусских войск занятие бельцигской рощи; стрелки бригады Марвица, пройдя через рощу, рассыпались в тылу неприятеля и взяли гаубицу; в центре майор фон Рор (Rohr), с двумя (по другим сведениям – с тремя) батальонами, устроив свою пехоту^18, бросился в селение Гагельберг и овладел им; но неприятель, выставив на мельничной горе батарею, встретил картечью наступавшие войска, заставил их очистить селение и преследовал двумя батальонами, которые однако же вскоре повернули вправо по направлению к Грюцдорфу. Туда же, по приказанию Жирара, были посланы три эскадрона с несколькими орудиями, для удержания казаков и стрелков Марвица. В это время, 2‐й батальон 4‐го полка вышел из бельцигской рощи и двинулся к Гагельбергу, но встретив высланные оттуда Жираром два батальона, остановился; когда же; вслед за тем, несколько сот стрелков выбили эти батальоны из грюцдорфского кустарника в поле, тогда французы, окруженные со всех сторон прусской пехотой в глубокой лощине, положили оружие, в числе 33 офицеров и 1320 нижних чинов^19. Успеху этого нападения содействовал генерал-адъютант Чернышев, кинувшийся с 2 казачьими полками на неприятельскую кавалерию и совершенно рассеявший 3 эскадрона и часть пехоты, причем захвачено 500 пленных и одно орудие^20.

Поражение правого крыла Жирара поселило смятение в прочих французских войсках и заставило его принять меры к дальнейшему отступлению. Генерал Гиршфельд, с своей стороны, заботясь о правильном построении своей пехоты для наступления эшелонами, медлил, и быть может неприятелю удалось бы уклоняться от боя, если бы прусские войска, неопытные, но храбрые, не пошли в дело без приказания. Пример тому подал 1‐й батальон 4‐го полка, майора Грольмана, бросившийся на неприятеля без выстрела; вслед за тем двинулся в атаку 4‐й батальон 1‐го резервного полка, майора Рембова; за ним бригада Марвица (3 батальона) и 3‐й кавалерийский полк. Неприятель встретил наступавшие войска ружейным огнем, но после проливного дождя многие ружья замокли, и потому дело было решено штыками и прикладами. Батальоны Грольмана и Рембова овладели высотами у Гагельберга; первый из них ворвался вслед за неприятелем в селение, а второй занял высоту. Майор Цюссен (Zschüssen) с 1‐м батальоном 3‐го полка взял 2 орудия, и отбросив один из батальонов французского 19‐го линейного полка к каменной ограде, истребил его большей частью прикладами; другой батальон того же 19‐го полка был почти совершенно уничтожен либо захвачен в плен 4‐м батальоном 3‐го полка, под начальством майора Шенгольца. Вся линия прусских войск двинулась вперед к Гагельбергу, частью со стороны Люб-ница, частью же из бельцигской рощи. Французы, атакованные с фронта и обойденные с фланга, защищались упорно в селении, где в рукопашном бою потеряли около 4000 человек; сам Жирар был тяжело ранен^21. Неприятель покушался остановить наступление Союзников, сперва у Клейн-Глина, а потом у Гросс-Глина, но не будучи в состоянии удержаться на этих позициях, отступил двумя колоннами, по направлениям к Магдебургу и Виттенбергу. Казаки преследовали его до самой ночи и захватили еще несколько сот пленных. Вообще же урон жирарова отряда в деле при Гагельберге простирался свыше 4000 человек убитыми и до 5000 пленными; 7 орудий, 20 зарядных ящиков и весь обоз достались победителям; прусские войска взяли от 70 до 80 офицеров и более 3000 нижних чинов, 6 орудий и 17 зарядных ящиков, а казаки Чернышева 60 офицеров, 1700 нижних чинов, одно орудие и 3 зарядных ящика. Войска Гирш-фельда потеряли вообще 39 офицеров и около 1700 нижних чинов^22.

Из всего жирарова отряда возвратились на Эльбу едва треть людей с 15 орудиями.

Наступление Даву против Северной армии не оказало никакого влияния на ход действий.

Число войск французского 13‐го корпуса, состоявшего под начальством маршала Даву, простиралось от 27 000 до 30 000 человек, а число войск датского контингента, назначенного для содействия французам на нижней Эльбе, от 10 000 до 12 000: следовательно в распоряжении Даву было вообще до 40 000 человек; за отделением же из них около 12 000 человек гамбургского гарнизона, маршал мог выступить в поле с 28 000 корпусом^23. Против него стоял сводный корпус графа Вальмодена, в числе 22 500 человек с 53 орудиями^24. Таким образом, на стороне французов было превосходство в числе войск; к тому же положение Вальмодена было невыгодно тем, что корпус его заключал в себе войска весьма разнородного состава: казаков Тетенборна, российско-германский легион Ареншильдта, прусские партизанские отряды Люцова и Рейхе, два мекленбургских отряда Фегезака и наследного мекленбург-шверинского принца, шведско-померанские войска Энгельбрехта, ганзеатические и ганноверские ополчения Дернберга и отряд английских войск. На содействие дивизии Энгельбрехта, состоявшей в числе более 4000 человек, нельзя было полагаться, потому что, в случае отступления корпуса, ей назначено было отойти к Стральзунду, между тем как прочим войскам Вальмодена следовало направиться к Берлину. Тактическое образование и снаряжение войск были весьма недостаточны: не было – ни запасных парков, ни подвижных госпиталей, ни генерального штаба, ни интендантской части. Граф Валь-моден получил от наследного принца предписание: ограничиваться наблюдением, в случае же наступления превосходных сил неприятеля, отвести войска назад по указанным направлениям^25.

Река Штекниц отделяла Союзников от французов и могла служить графу Валь-модену первой оборонительной линией. Эта река, имеющая истоки близ Любека и впадающая в Эльбу при Лауэнбурге, соединена каналом с рекой Травой текущей в Балтийское море, следовательно служит сообщением между сим морем и Эльбой. Оборонительная линия по Штекницу, на протяжении до 9 миль (около 60 верст), составляла преграду, через которую можно было перейти только по мостам в Лауэнбурге, Мельне, Крумессе, и проч. Вторую оборонительную линию от Царентина до Любека образуют озера Ратцебургское и Шалльское. Далее к Востоку местность совершенно открыта на большом пространстве.

Как удобнейшая переправа через Штекниц находилась у Лауэнбурга, то Союзники сочли нужным соорудить на высотах, впереди этого города, три шанца, но построение их, по недостатку времени, не было окончено; прочие же все мосты были уничтожены. Оборонительная линия от Мельна до Лауэнбурга охранялась передовыми войсками корпуса Вальмодена, именно 4 казачьими полками и волонтерным отрядом майора Люцова, всего до 2000 (по другим сведениям – до 3000) человек пехоты и около 2000 кавалерии, под общим начальством генерала Тетенборна. Пехота Люцова, с тремя 2-фунтовыми пушками, составлявшими всю артиллерию авангарда, заняла Лауэнбург и шанцы. Один из казачьих полков стал за Мельном. Прочие же силы Вальмодена расположились следующим образом: шведско-померанские войска у Гревисмюлена; российско-германский легион между Шверином и Виттенбургом; большая часть ганноверских и ганзеатических войск у Грабова, кавалерия Дернберга у Царентина для поддержания авангарда, а граф Кильмансегге, с батальоном ганноверских егерей и с 5 эскадронами гусар, наблюдал пространство между Бойценбургом и Демицем. Главная квартира графа Вальмодена находилась в Гагенове^26.

Ежели состав войск вальмоденова корпуса, по разнообразию своему, представлял важные неудобства и если сношения между различными частями его иногда напоминали вавилонское столпотворение, то, по крайней мере, состав авангарда был совершенно сообразен его назначению – следить за неприятелем и замедлять по возможности наступление его превосходных сил. Казаки, в точном смысле, были глазами корпуса и зорко наблюдали за всеми движениями французов, а отряд Люцова был воплощенной идеей восстания Европы против общего притеснителя; в этом отряде служили воины из всех стран Германии, из дальнего Тироля, из подвластных Наполеону Саксонии, Вестфалии и Голландии, и даже из Испании. Все сословия имели представителей в «Черной дружине» (schwarzen Schar): принц Каролатский, граф Гар-денберг, Стеффенс, доктор Ян и Теодор Кернер служили в ней, и даже несколько женщин, под покровом глубочайшей тайны, сражались в рядах защитников отечества^27.

Даву открыл действия немедленно по окончании срока перемирия. 5 (17) августа, французы, перейдя демаркационную черту, двинулись двумя колоннами к Мельну и Лауэнбургу; в каждой из них было около 3000 человек с 6 орудиями. Стоявший в Мельне казачий полк был застигнут врасплох, но отступил без большого урона. Гораздо упорнее было дело при Лауэнбурге; находившиеся там неоконченные укрепления были обороняемы двумя батальонами дружины Люцова и тирольскими стрелками Ридля с одним казачьим полком. За недостатком офицеров, обоими батальонами командовал поручик Гейде (Heyde), а орудиями, расположенными поодиночке в каждой из флешей, фейерверкер Гертнер (Gärtner); как никто из прислуги не умел наводить орудий, то Гертнеру пришлось перебегать из одного укрепления в другое; глубокий ров впереди шанцев служил прикрытием для стрелковой цепи. Французы, заняв лес на противолежащей высоте, вышли оттуда в значительных силах с 4 орудиями; но не атаковали союзные войска, а расположились против них впереди леса. Егеря Люцова, выведенные из терпения бездействием неприятеля, оставили свою позицию и смело пошли ему навстречу; 2 орудия, примкнувшие к ним, поддерживали нападение. Французы ушли обратно в лес, но встретили оттуда егерей сильным картечным и ружейным огнем и заставили их отступить в укрепления.

На следующий день, 6 (18) августа, неприятель снова атаковал позицию Люцова 5 батальонами с 3 орудиями. Но несмотря на слабость калибров союзной артиллерии, Гертнеру удалось подбить 2 французских орудия. Прусские егеря и тирольские стрелки, отразив неприятеля, двинулись вперед и заставили его сойти с занятой им высоты. Несколько часов спустя, войска Даву, усилившись 2 свежими батальонами, опять предприняли наступление, но были отражены с уроном. Союзники в этот день потеряли 11 офицеров и 400 нижних чинов. 7 (19), еще до рассвета, неприятель атаковал укрепления и овладел ими. Генерал Тетенборн, оставив ротмистра графа Ботмера с 50 казаками у разрушенного моста близ Блюхена, для задержания неприятеля на переправе через Стекниц, отошел небольшими переходами по направлению к Гагенов и расположился у селения Фелян (Vellahn), 9 (21) августа, отступив на расстояние 3 миль (около 20 верст) в продолжение 3 суток. Туда же были собраны графом Валь-моденом российско-германский легион и кавалерия Дернберга, всего вместе с авангардом 6000 пехоты и 3000 кавалерии с 12 орудиями. – 9 (21) августа, пополудни, Даву, с 20 000 человек, атаковал Вальмодена, по направлениям к Виттенбургу и Гагенову, у Камина и Феляна, но все его нападения были отражены союзными войсками. Тем не менее однако же, превосходство неприятельских сил заставило Вальмодена отойти на следующий день к Гагенов. Генерал Фегезак получил предписание отступить от Гревисмюлена к Висмару^28.

Даву не пошел вслед за союзным корпусом, а обратясь влево, перенес свою главную квартиру 11 (23) в Виттенбург и 12 (24) в Шверин, где и простоял до 21 августа (2 сентября). Войска дивизии Луазона, отряженные к Висмару, заставили Фегезака отступить к Ростоку^29. Генерал Тетенборн, направившись на Вартенбург к Варсову, расположился на сообщениях неприятеля и лишил маршала Даву возможности получать известия из Дрездена и прочих пунктов на Эльбе, что заставило французов оставаться в бездействии у Шверина, между тем как Удино был разбит у Гросс-Беерена, а Жирар у Бельцига^30. Майор Люцов, высланный, с 200 гусар и казаков и с небольшим отрядом егерей и тирольских стрелков, на дорогу из Гадебуша в Шверин, расположился, в ночи с 13 (25) на 14 (26) августа, скрытно в лесу близ Розенгагена. С рассветом, передовые посты его дали знать о сближении неприятельского транспорта под прикрытием сильного пехотного отряда. Майор Люцов тотчас сделал распоряжения к атаке: казакам было приказано броситься на транспорт и остановить его, а сам Люцов с гусарами напал на прикрытие. Некоторые из погонщиков обрезали постромки и ушли с своими лошадьми, оставив повозки в добычу казакам, но французская пехота, засев во рвах по сторонам дороги, стреляла оттуда по гусарам Люцова, которые хотя овладели обозом и увезли его, однако же понесли довольно большой урон. В особенности же была чувствительна потеря Теодора Кернера, Тиртея Германии, певца борьбы за независимость отечества. Будучи адъютантом и главным сподвижником Люцова, он кинулся на французов укрывшихся в лесу и пал, пораженный смертельно пулей. Он пал в цвете лет, оставив о себе память в своих песнях, в сказаниях отчизны, в сердцах друзей своих. У селения Вебелина (Wöbbelin), в одной миле к северу от Людвигслуста, покоится прах его. Над ним воздвигнут небольшой памятник, с мечом и лирой, обвитыми дубовым венком, и с краткой надписью^31.

Граф Вальмоден, убедившись в том, что Даву вовсе не имел намерения действовать решительно, предполагал перейти к Варину, соединиться с отрядом Фегезака и атаковать Луазона, и 21 августа (2 сентября) уже достиг окрестностей Кривица, но узнав об отступлении французов, двинулся вслед за ними к Шверину. Действительно маршал

Даву, по всей вероятности, получив сведение о неудаче Удино и Жирара, выступил,

16 (28) августа, из Шверина и отошел за озера и болота к Рацебургу, а датский отряд к Любеку. Союзники преследовали неприятеля легкими войсками и захватили много пленных. Корпус Вальмодена расположился на пространстве от Гревисмюлена до Демица, ограничиваясь наблюдением сильнейшего противника^32.

Глава XXVI

Наступление Главной союзной армии

из Богемии в Саксонию

На основании плана действий, составленного в Трахенберге, было решено двинуть Главную союзную армию из Богемии в Саксонию и оставив наблюдательный корпус под Дрезденом, направить прочие войска к Лейпцигу. Никогда еще, может быть, ни во времена древние, ни в новейшие, не приступал главнокомандующий огромной армией к исполнению лежавших на нем многотрудных обязанностей с таким неведением всего того, что следовало знать ему. Фельдмаршал Шварценберг не имел никаких сведений – ни о свойствах местности, долженствовавшей служить театром действий, ни об укреплениях Дрездена и неприятельских силах, там собранных, ни о состоянии вверенных ему войск. В штабе главнокомандующего не заботились – ни разведать о дорогах, по которым предлежало двигаться, ни снабдить собственные войска одеждой и обувью, ни обеспечить доставку жизненных потребностей; несмотря на удобство иметь лазутчиков в стране враждебной французам, не было верных сведений о неприятеле, и потому все делалось как бы ощупью. Вместо того, чтобы начать действия немедленно по окончании перемирия, именно 5 (17) августа, австрийское правительство продолжало бесплодные переговоры с Наполеоном до 9 (21). Не прежде 7 (19) последовало в главной квартире, расположенной в Мельнике, совещание о предстоявших действиях. Неотлагательное вторжение оказалось невозможным, потому что российско-прусские войска Барклая-де-Толли еще не успели собраться в лагере при Будине. Положено было выступить 9 (21), и таким образом, потеряно 4 дня при самом открытии действий: подобная трата времени была тем более непростительна, что неприятельский корпус Сен-Сира, который один лишь стоял на пути действий Союзников, не мог оказать решительного сопротивления^1.

Для вторжения в Саксонию надлежало перейти через Рудные горы (Erzgebirge). Этот горный хребет возвышается от 2000 до 2500 футов параллельно долине реки Эгера. Скаты его, обращены к Богемии, весьма круты и большей частью лесисты; гребень довольно ровен, в виде плато, на коем кое-где высятся холмы и встречаются открытые пространства; северная же сторона хребта, к стороне Саксонии, весьма отлога, но изрезана множеством речных долин, представляющих еще более препятствий для движения войск, нежели крутые скаты окаймляющие Богемию. Эти затруднения увеличиваются недостатком удобных путей. И в настоящее время существует лишь весьма немного хороших дорог через Рудные горы; а в 1813 году были только два шоссе: одно из Теплица в Дрезден, на коем встречались весьма крутые места, и другое, из Коммотау, через Мориенберг и Хемниц, в Лейпциг; кроме того, на этом пространстве пролегали следующие дороги[87]:

1) Из Ауссига через Шнееберг в Кенигштейн и Пирну.

2) Из Теплица, старая дорога, на Гейерсберг, Фюрстенвальде, Брейтенау, Гепперс-дорф, в Дону, либо из Фюрстенвальде, на Гласгютте, Максен и Локвиц в Дрезден.

3) Из Теплица, на Циннвальд, Альтенберг, Фалькенгайн и Диппольдисвальду в Дрезден.

4) Из Теплица, на Никласберг и Фрауэнштейн, в Фрейберг.

5) Из Дукса на Рейхенберг в Фрейберг.

6) Из Брюкса, на Йонсдорф, Эйнзидель и Сайду, в Фрейберг.

7) Большая дорога, отходящая от лейпцигского шоссе, из Мариенберга в Фрейберг.

Войска Главной армии собрались к 9 (21) августа на пространстве между Теплицем и Кааденом, и на следующий день, 10 (22), вступили в Саксонию четырьмя колоннами: 1‐я колонна, под начальством графа Витгенштейна, состоявшая из 1‐го и 2‐го пехотных корпусов, по шоссе из Теплица в Дрезден; 2‐я колонна, прусский корпус Клейста, из Брюкса, через Йонсдорф и Сайду, по направлению к Фрейбергу; за войсками графа Витгенштейна и Клейста следовали российско-прусские резервы, именно: гвардия, Гренадерский корпус и резервная кавалерия; 3‐я колонна, под начальством наследного принца Гессен-Гомбургского, состоявшая из дивизий пехотных: Морица Лихтенштейна, Коллоредо, Циваллара, Шателера, Бианки и кавалерийских: Ностица и Шнеллера, от Коммотау, на Мариенберг, по направлению к Хемницу; при этой колонне находились император Александр и фельдмаршал Шварценберг; 4‐я колонна, фельдцейхмейстера графа Гиулая, из дивизий пехотных: Алоизия Лихтенштейна, Кренне-виля, Вейссенвольфа, и кавалерийской Ледерера, за коими следовали, под начальством графа Кленау, легкая дивизия Мечко и пехотные дивизии Гогенлоэ и Мейера, от Каадена, на Пресниц, также к Мариенбергу. Кроме того, сильный летучий отряд полковника австрийской службы, графа Менсдорфа, был направлен от Эгера к Плауэну^2.

В то время, когда было предпринято общее наступление Богемской армии, в главной квартире полагали ошибочно, будто бы Наполеон, с наибольшей массой своих сил, находился на левой стороне Эльбы, в крепкой позиции у Лейпцига, выдвинув передовые войска к богемским горам. На основании этого ошибочного предположения, Союзники намеревались устремить правую колонну к Кенигштейну, Пирне и Дрездену, для овладения ближайшими переправами через Эльбу, а между тем атаковать Наполеона войсками остальных трех колонн. Император Александр, не соглашаясь с главнокомандующим, полагал, что следовало ожидать наступления неприятеля из Лузации в Богемию^3, и потому для охранения переправы через Эльбу, у Мельника, отряжены были туда 2‐я гренадерская дивизия и Чугуевский уланский полк, с такой же целью, российско-прусская гвардия оставалась в теплицской долине до 12 (24) и 13 (25) августа, и потом медленно двинулась в Саксонию. Граф Витгенштейн получил приказание: оставить, при наступлении к Дрездену, сильные наблюдательные отряды под Кенигштейном и Пирной, в случае же напора превосходного в числе неприятеля, отступить в позицию у Ноллендорфа и удерживаться там до последней крайности, а потом отступить за реку Эгер, к Будину^4. Блюхеру было предписано, для вернейшего обеспечения Главной армии со стороны Цитау, направить в Богемию, через Траутенау, 8‐й корпус графа Сен-При, и даже все войска Ланжерона, если они не были необходимы для преследования неприятеля^5.

10 (22) августа, все 4 колонны Богемской армии перешли саксонскую границу; только правой колонне графа Витгенштейна довелось сражаться с неприятелем; остальные же войска не встретили на марше никаких препятствий, но принуждены были двигаться по дурным дорогам и терпели недостаток в продовольствии^6.

Наполеон, полагая, что главные силы Союзников собранные в Богемии направятся в Лузацию по правой стороне Эльбы, поручил оборону Дрездена, и вообще левой стороны Эльбы, маршалу Гувион Сен-Сиру, с 14‐м корпусом, в котором по спискам считалось 26 000 человек, в действительности же налицо состояло 22 000 конскриптов^7, не получивших никакого военного образования. Войска эти были расположены для наблюдения выходов из Богемии следующим образом: 42‐я дивизия насупротив Кенигштейна, у Лилиенштейна, в укреплениях на правой стороне Эльбы; 43‐я у Гис-гюбеля, на теплицском шоссе; 44‐я близ Борны, на старой теплицской дороге, пролегающей через Гейерсберг; 45‐я близ Диппольдисвальде, на дороге из Альтенберга; кавалерийская бригада, в составе 10 эскадронов, сторожила выходы из гор на пространстве от Мариенберга до Гофа; кроме того драгунская дивизия генерала Леритье, в составе 18 эскадронов, приданная корпусу Сен-Сира, находилась частью при 42-й, частью при 43‐й дивизии^8.

10 (22) августа, войска Клапареда и Леритье, атакованные на позиции у Гис-гюбеля авангардом графа Витгенштейна, под начальством генерал-майора Рота^9, отступили к Цегисту, и далее за Дону; генерал Мутон-Дюверне, с 42‐й дивизией, стоявшей у Лилиенштейна, перешел на левую сторону Эльбы и двинулся, мимо крепостцы Кенигштейна, к Крицшвицу. Против него отряжен был генерал Гельфрейх, с 5 батальонами^10 и 6 орудиями 1‐го пехотного корпуса, двумя эскадронами Лубенского гусарского полка и казачьим полком Иловайского 12-го. По отступлении же Мутона обратно к Лилиенштейну, отряд Гельфрейха был оставлен у Гросс-Котты, для наблюдения Кенигштейна. Граф Витгенштейн перенес свою главную квартиру в Пирну, а войска 2‐го пехотного корпуса расположил у Домы (Dohma) к югу от Цеги-ста. На следующий день, 11 (23), войска Витгенштейна находились у Гросс-Зедлица, между тем как Сен-Сир собрал у Дрездена все свои дивизии, кроме 42‐й оставленной у Лилиенштейна. В тот же день, корпус Клейста расположился у Рейхенау, выдвинув авангард к Геннерсдорфу; австрийцы – у Рехенберга и Сайды; 1‐я гренадерская дивизия – у Нассау; 2‐я гвардейская у Гермсдорфа; российско-прусская резервная кавалерия – у Нейгаузена; 1‐я гвардейская дивизия и прусская гвардия перешли из Брюкса в Теплиц. Главная квартира императора Александра и Шварценберга в Миттель-Сайде; короля Прусского – в Брюксе; местопребывание императора Австрийского (Hoflager) – в Постельберге на реке Эгре^11. Союзники, не встретив неприятеля по направлению к Лейпцигу, начали сомневаться в истине своего предположения; к счастью, еще накануне был захвачен адъютант маршала Сен-Сира с депешами, из коих оказалось, что Наполеон находился на пределах Силезии, и что Дрезден был занят одним лишь корпусом. В таких обстоятельствах, дальнейшее движение к Лейпцигу было бесполезно; вместо того, Союзники могли, пользуясь отсутствием Наполеона, овладеть Дрезденом – важнейшим опорным пунктом французской армии. Но в главной квартире всякое неожиданное изменение плана действий встречало сомнения, и, по всей вероятности, союзная армия продолжала бы двигаться по направлению к Лейпцигу, если бы вслед за тем не были получены точные известия о расположении неприятельских войск: в ночи с 10 (22) на 11 (23) августа, передались из французского лагеря при Рейхенберге в австрийский отряд графа Нейперга два полка вестфальских гусар; они подтвердили прежние сведения о наступлении Наполеона в Силезию, о слабости войск Понятовского, выдвинутых из Лузации на богемскую границу, и проч. Эти известия были быстро переданы, ввечеру 11 (23), по учрежденной заблаговременно почте, через Терезиенштадт, в Миттель-Сайду, где тогда находилась главная квартира. Для совещания о перемене направления действий, союзные монархи съехались 12 (24) в Коммотау. Здесь окончательно решено – идти к Дрездену.

Такое передвижение многочисленной армии, с огромным числом орудий и с необъятными обозами, представляло чрезвычайные затруднения. Направляясь к Лейпцигу, войска, большей частью, спускались вниз по течению рек, и по мере расширения долин встречали менее препятствий; напротив того – при изменении первоначального направления, колонны, сделав довольно крутой оборот вправо, должны были переходить поперек через речные долины по весьма плохим дорогам^12. Шварценберг, желая избежать слишком окольных движений, направил корпус Клейста и все австрийские войска, (2-ю, 3‐ю и 4‐ю колонны), кроме корпуса Кленау и дивизии Мечко, к Дипполь-дисвальде, следствием чего было столпление на сем пункте войск, артиллерии и обозов, которые, сойдясь на одну дорогу, не могли прибыть одновременно к Дрездену; войска же Кленау и находившегося в авангарде его Мечко, двигавшиеся по окольной дороге на Фрейберг, отстали от всех прочих и прибыли еще позже. 13 (25) августа, едва лишь половина армии успела собраться под Дрезденом, а все прочие войска еще находились на марше, несмотря на то, что передвижение на пространстве от 8 до 10 миль (от 60 до 70 верст) было совершено в 4 перехода. Без всякого сомнения, и половины союзной армии было слишком достаточно, чтобы овладеть Дрезденом, для обороны коего у Сен-Сира было, вместе с городским гарнизоном, менее 30 000 человек. Но Союзники, (как уже сказано), находились в совершенном неведении насчет укреплений Дрездена и числа его защитников; у них не было даже хорошего плана окрестностей этого города, и потому в главной квартире Шварценберга руководствовались устаревшей плохой картой Петри^13.

Около полудня, император Александр и король Прусский, с главнокомандующим и со всей своей свитой, в числе коей находились генералы Моро и Жомини, прибыли на высоты Рекница, для обозрения города. Моро проведший много лет в изгнании из своего отечества, был глубоко тронут, увидев французские войска, столь славные своими подвигами. «Вот солдаты – сказал он – которых я так часто водил к победе». В 4 часа пополудни, корпус графа Витгенштейна, (за исключением отряда Гельфрейха, оставленного под Кенигштейном, и 2‐го пехотного корпуса, близ Пирны), развернулся против Гросс-Гартена; гродненские и сумские гусары, шедшие в голове авангарда

1‐й союзной колонны, атаковали близ Рейка кавалерию Леритье, состоявшую под личным начальством Мюрата, и отбросили неприятеля в Гросс-Гартен с потерей 3 орудий^14. Корпус Клейста расположился у Стрелена и Максена; из войск 3‐й колонны, две дивизии, Морица, Лихтенштейна и Коллоредо, стали у Рекница; из войск 4‐й колонны, дивизия Шателера, против Плауэна; прочие австрийские войска находились у Карс-дорфа, Диппольдисвальды и Фрейберга. Главная квартира императора Александра и фельдмаршала Шварценберга в Нетнице; короля Прусского в Цегисте; императора Австрийского в Теплице^15.

При обозрении Дрездена императором Александром, генерал Жомини предложил воспользоваться слабостью неприятельских войск и штурмовать город. Моро изъявил сомнение в успехе нападения, сказав: Sire! Nous sacrifierons vingt mille hommes et nous nous casserons le nez. Il ne faut pas démoraliser nos trouppes («Государь! Мы потеряем 20 000 человек и расквасим себе нос. Не должно деморализовывать свои войска»). По мнению Толя, следовало занять центральную оборонительную позицию, откуда Союзники могли бы предупреждать покушения неприятеля, как на Франконию, так и на Богемию. Заметим, что еще прежде Толь советовал не подходить к Дрездену, а остановиться у Диппольдисвальде. Император Александр долго оставался в нерешимости, но, наконец, будучи убежден доводами Моро и Толя, не только выразил свое мнение против неотлагательного штурма на Дрезден, но и вообще не соглашался на такое покушение. Шварценберг считать выгодным штурмовать город, но, как тонкий придворный, согласился с мнением государя. В продолжение совещания наступил вечер. Главнокомандующий, встретив сильное противоречие своим видам, но не отказываясь от предложенного им нападения, отложил его почти на целые сутки^16. Как отсрочка решительного наступления имела весьма вредные последствия, то никто не хотел принять на себя ответственности в ней пред судом общего мнения: русские и пруссаки обвиняли в том Шварценберга; австрийцы же – Барклая-де-Толли. Быть может осторожный Барклай действительно не решался штурмовать укрепленный город, находясь, по непростительной небрежности главнокомандующего, в совершенном неведении, насчет средств, которыми располагал неприятель. Но наконец мрак, в котором блуждала главная квартира, стал мало-помалу рассеиваться. Один из прусских волонтеров, переодетый крестьянином, был послан в Дрезден и возвратившись благополучно оттуда, донес, что впереди Альтштадта было сооружено 5 люнетов и что город был занят всего на все 20 000 французов и незначительной частью разноплеменных войск^17. Но и это известие не побудило Союзников к большей деятельности. Все внимание их было обращено на охранение армии от нападения в тыл со стороны Кенигштейна, где неприятель имел обеспеченную укреплениями переправу. Выше уже сказано, что туда был отряжен, для непосредственного наблюдения, генерал Гельфрейх, с 5 батальонами 1‐го пехотного корпуса, двумя эскадронами лубенских гусар, одним казачьим полком и с 6 орудиями. Для подкрепления его, в случае надобности, находился у Гросс-Котты 2‐й пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского^18: таким образом, у графа Витгенштейна остались только 5‐я дивизия генерал-майора Мезенцова (1‐го пехотного корпуса), егерская бригада 14‐й дивизии и кавалерия генерал-майора Мелиссино, вообще в числе до 10 000 человек^19.

Для обороны Дрездена, у Сен-Сира были следующие войска: 3 французские дивизии, в числе от 15 000 до 20 000 человек; 3 вестфальских полка с 8 орудиями, в числе 4500 человек, и несколько тысяч союзных (голландских, польских, саксонских и баденских) войск. Корпус Сен-Сира состоял из конскриптов, частью не достигших возраста, определенного законом. Само собой разумеется, что эти солдаты, не только не обладая воинской опытностью, но даже не получив надлежащего боевого образования, не умели пользоваться местностью, и потому в сражениях напрасно теряли много людей. Но хотя их обучение и физические силы были весьма слабы, однако же они нередко вознаграждали их недостаток природной ловкостью, чувством народной чести и преданностью к своему императору, переходившей наследственно от старых ворчунов (grognards) к солдатам-юношам^20.

Войска, оборонявшие Дрезден, были размещены следующим образом: 43‐я дивизия Клапареда на пространстве от левого берега Эльбы до Фрейбергской заставы, занимая Гросс-Гартен 4 батальонами; 44‐я дивизия Бертезена должна была оборонять Пирнский форштадт, а 45‐я генерала Разу – Фридрихштадт. Укрепления, сооруженные впереди Дрездена, были заняты: № 1, у Кирпичной заставы, 60 человеками пехоты с одним орудием; № II (под названием 3-го), у Пирнской заставы, 120 человеками с 3 орудиями; № III (под названием 5-го), у Мощинского сада, 120 человеками с 4 орудиями; № IV (под названием 7-го), впереди Сокольей заставы, 120 человеками с 3 орудиями; № V (под названием 8-го), 120 человеками с 3 орудиями[88]. Пространство между люнетом № I‐го и берегом Эльбы было заграждено стенкой из палисадов; подобным же образом усилен исходящий угол у Мощинского сада. Предместья, обнесенные каменными стенками, могли служить редюитами внешних укреплений; впереди Антонс-Гар-тена, между Пирнской и Донаской заставой, вдоль стены, был устроен ров. Все заставы были заграждены палисадами. В Гросс-Гартене устроена засека; гопфгартенская мыза, состоявшая из прочных строений, обнесена каменной оградой. Слабейшей частью города, кроме Фридрихштадта, вовсе не приведенного в оборонительное состояние, было пространство между Мощинским садом и Сокольей заставой (Falkenschlag ): по разорении редутов № III и № IV (5‐го и 7-го), ничто не препятствовало выдвинуть батарею в 20 батарейных орудий и пробив отверстие в городской ограде, устремить туда войска, которые, в ожидании благоприятного времени для штурма, могли удобно быть скрыты в соседстве атакуемого пункта^21.

В ночи с 13 (25) на 14 (26) августа, союзная армия под Дрезденом была расположена следующим образом: войска графа Витгенштейна, в числе 10 000 человек, вправо от Стризена и за Груной; корпусная квартира его в Дебрице; войска Клейста, всего 35 000 человек, у Лейбница и Максена; корпусная квартира его в Торне (Torna); граф Коллоредо, с дивизиями своей и Морица Лихтенштейна, в числе 15 000 чел. позади Рекница; дивизия Шателера, 10 000 человек, на высотах против Плауэна; дивизия Бианки и кавалерия Шнеллера, в числе до 13 000 человек, у Карсдорфа; дивизия Мечко, 4000 человек, на марше из Таранта к Лебде: вообще же под Дрезденом было собрано 87 000 человек. Прочие австрийские войска (пехотные дивизии: Кренне-виля, Циваллара, Алоизия Лихтенштейна, Вейссенвольфа и кавалерийские дивизии

Ностица и Ледереpa) и русские резервы (2‐я гвардейская, 1‐я гренадерская, легкая гвардейская кавалерийская и две кирасирские дивизии), в числе до 80 000 человек, находились у Диппольдисвальды. Корпус Клейста, в числе 22 000 человек, подходил к Фрейбергу. Прусская гвардейская бригада стояла при Кульме. Главные квартиры были расположены: императора Александра и фельдмаршала князя Шварценберга в Нетнице (Nötnitz); короля Прусского в Цегисте; Барклая-де-Толли в Лейбнице; императора Австрийского (Hoflager) в Теплице. Для разведания о неприятеле и для открытия сообщения с Северной армией наследного шведского принца был послан летучий отряд генерал-майора князя Кудашева, которому поручено переправиться через Эльбу, ниже Дрездена, и проникнуть в Лузацию^22.

Несмотря на то, что нападение на город было отложено, между передовыми войсками обеих сторон, стоявшими в виду одни других, происходили беспрестанно перестрелки и не умолкала канонада. А, между тем, пока Союзники теряли время, Наполеон принимал меры для отражения их от Дрездена.

При описании действий в Силезии перед сражением при Кацбахе, уже сказано, что Наполеон, узнав о наступлении Богемской армии в Саксонию, поручил преследование отступавшего Блюхера Макдональду; а сам отправился 11 (23) в Саксонию, приказав идти туда же форсированными переходами своим резервам и корпусу Мармона. По прибытии ввечеру того же дня в Герлиц, Наполеон получил там сведения о наступлении значительных неприятельских сил к Дрездену, и хотя тогда еще Союзники двигали главную массу войск к Лейпцигу, однако же известно было, что правая колонна их армии направилась по шоссе через Петерсвальде. Наполеон, с войсками шедшими из Силезии и с оставленными в Лузации, мог двинуться к Дрездену, переправиться там через Эльбу и оттеснить Союзников в горы. Но он, с обычной ему верностью военного взгляда, предпочел воспользоваться выгодами, бывшими на его стороне, для нанесения своим неприятелям решительного удара. Владея мостом на Эльбе, соединявшим Лилиенштейн с Кенигштейном, он предположил переправиться на этом пункте, занять теплицское шоссе 100-тысячной армией, и направляясь в тыл Союзникам, отбросить их к Эльбе, на которой у них не было ни одной переправы. Но для успеха этого гениального соображения требовалось, чтобы они не успели овладеть Дрезденом и находившимися там мостами. 12 (24) августа, утром, Наполеон, приехал в Бауцен, узнал, из депешей полученных от Сен-Сира, что опасность угрожавшая Дрездену ежечасно увеличивалась; что французские войска были оттеснены к городу. Вслед за тем пришло известие о передвижении главной квартиры Союзников из Миттель-Сайды в Рейхштадт, близ Диппольдисвальды, из чего можно было заключить о направлении Богемской армии к Дрездену. Это утвердило Наполеона в принятом им намерении – идти к Пирне. Вандамм получил приказание двинуться туда с своим корпусом, усиленным свыше 40 000 человек^23. Войска, шедшие из Силезии, пройдя накануне 6 миль (более 40 верст) до Герлица, сделали 12 (24) переход в 5½ миль (около 40 верст), до Бауцена, и 13 (25), в 4 мили (30 верст), до Стольпена, куда в тот же день пришел из Цитау корпус Виктора и прибыл сам Наполеон. Движение с реки Бобера к Стольпену было весьма утомительно для войск; артиллерия и кавалерия шли по большой дороге; пехота пробиралась по сторонам полями. Наполеон, находясь в небольшом переходе от Кенигштейна, дал несколько часов отдыха войскам своим. Вандамм получил предписание переправиться ввечеру 13 (25) у Кенигштейна; прочие корпуса должны были за ним следовать: таким образом, до 120 000 человек готовились направиться в тыл союзной армии стоявшей под Дрезденом^24.

Как для успеха действий задуманных Наполеоном непременно требовалось, чтобы Сен-Сир удержался в Дрездене, по крайней мере, до 16 (28) августа, то Наполеон, желая иметь верные сведения о положении вверенного ему корпуса, отправил, при отъезде своем из Бауцена, состоявшего при нем на ординарцах (ofifcier d’ordonnance)[89] Гурго в Дрезден: «Я буду завтра на пути к Пирне, но остановлюсь в Стольпене – сказал он ему, – скачите в Дрезден; будьте там сегодня вечером. Побывайте в ночи у Дюронеля, герцога Бассано, маршала Сен-Сира, у короля Неаполитанского; успокойте всех. Повидайтесь также с саксонским министром Герсдорфом; скажите ему, что вы не можете представиться королю, потому что немедленно уезжаете; но что завтра же я могу ввести в Дрезден 40 000 человек, и что мной приняты меры для прибытия со всей армией. На рассвете, вы будете у начальника инженеров, объедете редуты и городскую ограду, и осмотрев все тщательно, возвратитесь ко мне, как можно скорее. Я хочу знать о действительном положении дела и как думают о том маршал Сен-Сир и герцог Бассано. Поезжайте!»

По прибытии в Стольпен, Наполеон получил там известия, увеличившие его беспокойство: «Дрезден может быть взят неприятелем с минуты на минуту»: таково было содержание присланных депешей. В то же время, пришло к нему донесение Удино о поражении его армии при Гросс-Беерене. Эта неожиданная неудача несколько поколебала решительные предположения Наполеона. В 11 часов ночи прибыл Гурго. По словам его: «В Дрездене надеялись единственно на прибытие императора. Неприятели уже покушались атаковать укрепления, и если бы это нападение было решительно, то они овладели бы городом. К счастью, колонны их остановились, но неприятельские войска стесняют расположение Сен-Сира, на всем пространстве от Грюны до Плауэна; по прибытии же корпуса Кленау, Дрезден будет совершенно обложен и участь его решится. Положение Сен-Сира весьма сомнительно; уже предположено очистить Гросс-Гартен». – «Но наконец, что же думает герцог Бассано?» – спросил Наполеон. «Государь! Он полагает, что город не в состоянии держаться в продолжении суток». – «А вы?» – «Из всего мной виденного я убедился, что Дрезден будет взят завтра, если Ваше Величество туда не прибудете». – «Вы заставляете меня изменить мой план действий, – сказал Наполеон. – Я совершенно уверен в истине ваших слов». – «Государь! Ручаюсь в том головой», – отвечал Гурго^25.

Донесение Гурго, сделанное под влиянием ужаса, внушенного в Дрездене появлением союзной армии, в действительности побудило Наполеона отказаться от предположенного им плана, исполнение которого могло иметь самые решительные последствия. Вместо движения со всей армией к Кенигштейну, на сообщения неприятеля, он вознамерился идти к Дрездену, на помощь своему союзнику, королю Саксонскому; а действия в тылу шварценберговых войск предоставить Вандамму, который, заняв пирнское шоссе, мог отбросить Союзников на неудобные дороги и преградить им отступление в Богемию^26. Зная пылкий, отважный характер Вандамма, Наполеон счел нужным придать ему, в качестве советника и руководителя, благоразумного известного многосторонним образованием, инженерного генерала Гаксо. Отправляя его, Наполеон приказал сказать Вандамму, чтобы он из Пирны двинулся к Гисгюбелю, расположился на высотах Петерсвальде, занял все горные теснины и ожидал последствий сражения под Дрезденом, а также, что ему было предоставлено довершить победу, сохраняя хладнокровие и не обращая внимания на многочисленность толпы (cohue) неприятелей, спасающейся бегством. Наполеон окончил свое наставление, сказав: «Объясните в точности мои виды Вандамму и передайте ему все, что я от него ожидаю. Никогда он не будет иметь лучшего случая заслужить жезл маршала»27. Тогда же Гурго был снова отправлен в Дрезден, с поручением ободрить защитников города и известить их о предстоявшем на следующее утро прибытии Наполеона. Ему же было приказано направить к Дрездену дивизию Теста и сказать Лефевр-Денуэтту, чтобы кавалерия его находилась в полной готовности к дальнейшему движению; Старая гвардия должна была также выступить на рассвете от Стольпена.

14 (26) августа, с рассветом, войска Наполеона двинулись по указанному им направлению к Дрездену. В голове шла гвардия; за ней следовали – кавалерия Латур-Мобура, 2‐й корпус Виктора и кавалерия Келлерманна; корпус же Мармона направился также к Дрездену, по бауценской дороге. Сам Наполеон, прискакав верхом к Дрездену, около 9 часов утра, приказал усилить батареи поставленные на высоте правого берега Эльбы, для обстреливания подступа к левому флангу сен-сировых войск. Затем, вступив в город, вместе с кирасирами Латур-Мобура, Наполеон отправился к королю Фридриху-Августу, сопровождаемый восклицаниями войск и жителей; даже раненые, на костылях, толпились на улицах, встречая его восклицаниями: Vive l’Empereur! («Да здравствует император!»). После краткого свидания с королем Саксонским, Наполеон отправился через Пильницскую заставу в предместье и достигнув внешней черты его, частью обошел пешком, частью объехал линию укреплений до Фрейбергской заставы, а потом возвратился к большому мосту и оставался там несколько часов, встречая войска и указывая заставы, за которыми им надлежало расположиться, в ожидании дебуширования из города^28.

В то время, когда Наполеон, с обычной ему деятельностью, принимал меры к обороне Дрездена, Союзники, по-прежнему не только оставались в бездействии, но даже еще не успели ни на что решиться. Правда, что силы Богемской армии в окрестностях Дрездена увеличились, но союзные войска подошли к городу, большей частью, не прежде вечера. Еще накануне, 13 (25) августа, Милорадович, со 2‐й гвардейской, 1‐й гренадерской, легкой гвардейской кавалерийской, и с двумя кирасирскими дивизиями (2‐й и 3-ей), прибыл к Диппольдисвальде, а великий князь Константин Павлович, с 1‐й кирасирской дивизией, в Гласгютте. Очевидно, что как русские резервы, так и войска австрийские и прусские, прибывшие в тот же день к Диппольдисвальде и Максену, могли подоспеть утром следующего дня на присоединение к союзной армии, стоявшей под Дрезденом. Но, вместо того, только часть австрийских и прусских войск пришла в надлежащее время; все же прочие прибыли вечером, либо ночью, и даже на следующее утро. По всей вероятности, приказания войскам о выступлении к Дрездену были посланы несвоевременно; по крайней мере, не подлежит сомнению, что Кленау, долженствовавший прибыть к Таранту, получил предписание двинуться туда так поздно, что успел выступить уже в 4 часа пополудни, и как ему пришлось идти по чрезвычайно дурным дорогам, то он был принужден, достигнув Грюлленберга, расположиться на ночлег в тарантском лесу^29.

Диспозиция действий на 14 (26) августа, отданная главнокомандующим, заключала в себе следующие распоряжения:

«По прибытии дивизии Циваллара и обеих дивизий левого крыла, оно будет обеспечено очищением от неприятельских войск селения Лебды и окрестностей Шустергаузена до самой Эльбы.

Затем, для нападения на город, войска построятся в 5 колонн, а именно:

Первая колонна, генерала графа Витгенштейна, занимающая селения Блазевиц и Стризен. Эта колонна, назначенная для демонстрации, наступает по возможности далее, стараясь воспользоваться каждым благоприятным обстоятельством, и даже, в случае наибольшей удачи, может ворваться в дрезденские предместья.

Вторая колонна, или та часть Клейстова корпуса, которая вчера дошла до Стре-лена, атакует демонстративно Гросс-Гартен и отвлекает внимание неприятеля; (если же, между тем, Гросс-Гартен будет занят нашими войсками, демонстрация последует против города). Всякое благоприятное обстоятельство должно послужить войскам к тому, чтобы ворваться в предместья.

Обе сии колонны выдвигают свою батарейную артиллерию и обстреливают город.

Третья колонна, первая австрийская легкая дивизия, наступает столько, сколько можно будет без напрасной траты людей и прикрывает батарейные батареи, выставленные для обстреливания города. Эта колонна также действует демонстративно, однако же пользуется всеми благоприятными обстоятельствами, и даже может овладеть предместьями. При сем наступлении должно производить демонстрации против Шлосс-Га р т е на[90]. Дивизия Коллоредо поддерживает атакующие войска, наступая в колоннах до высоты лежащей впереди Каица.

Для обстреливания города, будут выставлены между Плауэном и Рекницем четыре 12-фунтовые позиционные батареи.

Четвертая колонна, 3‐я австрийская резервная дивизия, заняв Плауэн, прикрывает движение пятой колонны. Для поддержания же атаки пятой колонны, будут выдвинуты четыре 12-фунтовые позиционные батареи.

Пятая колонна, дивизия Бианки, построившись в колонны на месте нынешнего своего расположения, занимает селение Лебду и очищает от неприятеля Шустергейзер до Эльбы; дивизия Шнеллера будет придана сей колонне. Как только войска овладеют Лебдой, должно выставить четыре 12-фунтовые позиционные батареи для обстреливания Фридрихштадта.

Гренадерская дивизия Шателера, построившись в колонны, располагается в резерве, для поддержания, в случае надобности, войск занявших Плауэн.

Дивизии Ностица и Ледерера станут в резерве между Кошицем и Каицем, протянув правое крыло влево от последнего селения.

Вообще все войска должны быть в готовности к действиям.

Один казачий полк направляется к Бауцену; другой летучий отряд, под командой полковника Сеславина, переправившись через Эльбу у Присница, делает набег к Радебергу.

Канонада по городу и наступление левого крыла начнутся ровно в 4 часа пополудни. Государи и главнокомандующий (князь Шварценберг) будут находиться на возвышении между Плауэном и Рекницем.

Главная квартира Нетниц, 25 августа 1813 года».

Таким образом, в диспозиции сделаны были распоряжения для общего нападения на Дрезден, но об овладении городом не было и в помине. Все атаки ограничивались демонстрациями, а о действительном нападении главнокомандующий не позаботился, и даже не объяснил, на какой пункт предполагалось вести главную атаку. Русским и прусским войскам было разрешено ворваться в предместья; но они оставались в совершенной неизвестности насчет дальнейших действий. Третьей колонне графа Коллоредо было предписано: пользоваться всеми благоприятными случаями, и «даже овладеть предместьями», как будто бы такой успех был конечной целью нападения. Четвертая же и пятая колонны должны были ограничиться занятием селений и мыз в соседстве крайней черты городских предместий. По-видимому, главнокомандующий, не будучи в состоянии дать самому себе ясный отчет в своих намерениях, надеялся поколебать решимость противника сильной канонадой, оттеснить его в город, а потом уже, смотря по обстоятельствам, продолжать наступление, либо ограничиться первоначальными успехами. Такие нерешительные распоряжения должны были неминуемо парализовать энергию частных начальников и иметь вредные последствия.

Огромное протяжение фронта наступавших войск весьма затрудняло управление их действиями: от Блазевица (на Эльбе выше Дрездена) до Присница (на Эльбе же ниже Дрездена) не менее 15 верст. Кроме того, союзные войска, будучи расположены по обеим сторонам скалистого плауэнского оврага (Plauischen Grund), были разобщены на две части, лишенные возможности поддерживать одна другую. Правда, что значительное превосходство Союзников в силах способствовало самостоятельному действию каждой из этих отдельных частей; но меры принятые Шварценбергом и в этом отношении были ошибочны. Для поддержания войск, расположенных по левую сторону оврага, был назначен двигавшийся на Фрейберг довольно значительный корпус Кленау, и если бы он шел прямо по фрейбергскому шоссе к Дрездену, то успел бы прибыть туда 14 (26), либо по крайней мере утром 15 (27) августа. Но главнокомандующий, совершенно незнакомый с местностью страны, направил войска Кленау на Тарант и по вейстрицской долине, вероятно имея в виду сблизить сей корпус с прочими колоннами на марше к Дрездену. Следствием того было движение Кленау по весьма неудобным дорогам, что не позволило ему придти своевременно к Дрездену. А, между тем Шварценберг, надеясь на его прибытие, оставил на правой стороне плауэнского оврага часть войск назначенных для занятия пространства по левую его сторону и тем ослабил левое крыло армии^30.

По утру 14 (26), завязался бой между передовыми войсками обеих сторон. Около 5 часов, авангард Клейста атаковал Гросс-Гартен; в 7‐м часу, двинулись вперед австрийцы, а в 8 часов пошли в атаку русские между Гросс-Гартеном и Эльбой: таким образом, в ожидании общего наступления, последовало несколько дел не имевших почти никакой связи между собой.

Войска авангарда генерала Цитена, на рассвете, двинулись к Стрелену, нашли это селение очищенным от неприятеля и немедленно атаковали Гросс-Гартен; за ними, в резерве, двигалась 10‐я бригада Пирха. Французы, заняв дворец, в средине сада, оборонялись весьма упорно, но были выбиты оттуда. В 8 часов утра, прусские войска овладели всей юго-восточной частью сада и содействовали тем успеху атаки графа Витгенштейна; но все их усилия овладеть засекой, устроенной в западной части сада, были напрасны, а в 9 часов пришло приказание приостановить наступление. Затем – до полудня продолжался живой огонь стрелков, поддержанных канонадой, и стягивались прусские войска стоявшие у Максена (9‐я и 12‐я пехотные бригады и резервная кавалерия); а после полудня, в ожидании общего нападения, перестрелка сделалась реже и наконец совершенно умолкла^31.

Наступление малочисленного русского корпуса графа Витгенштейна было замедлено необходимостью овладеть с боя несколькими мызами впереди пирн-ского форштадта[91]. Еще более затрудняло русских действие сильных неприятельских батарей, выдвинутых из Кирпичной заставы (Ziegelschlag), по обе стороны мызы Гопфгартена, и стоявших по другую сторону Эльбы, по бауценской дороге, которые действовали перекрестными выстрелами по русским батареям и наступавшим колоннам. Несмотря однако же на то, войска 5‐й дивизии Мезенцова, поддержанные сумскими и лубенскими гусарами, под начальством генерала Меллисино, атаковали решительно мызы; кровопролитный бой кипел в продолжение нескольких часов с переменным успехом, но русские овладели мызой Энгельгардта и удержались там. На левом же крыле войск Витгенштейна, примыкавшем к Гросс-Гартену, егеря 25‐го и 26‐го полков, под начальством Рота, заняли с боя северо-восточную часть сада и двинулись по равнине между Гросс-Гартеном и пильницской дорогой. Французы, очистив мызы, за исключением Гопфгартена, и отступив в пирнское предместье, отразили все последующие атаки русских войск. Около полудня, граф Витген-штейн получил приказание прекратить действия, в ожидании общего наступления союзной армии^32.

Со стороны австрийцев, все утро прошло в расположении войск и артиллерии на высотах Рекница и против Плауэна. Несколько лишь выстрелов было сделано по люнетам №№ III и IV. Позади Рекница стала легкая дивизия Морица Лихтенштейна (2 батальона и 12 эскадронов с одной кавалерийской батареей)[92], и за ней, несколько левее, дивизия Коллоредо (12 батальонов с 12-фунтовой батареей); а против Плауэна резервная дивизия Шателера (8 батальонов с одной батареей).

В 11 часов, прибыл император Александр из Нетница на высоту позади Рек-ница. С этого пункта можно было видеть движение французских войск по бауцен-ской дороге к Дрездену и слышна была канонада между батареями Витгенштейна, стоявшими на левом берегу Эльбы, и неприятельскими действовавшими с правого берега. Как в это время уже было известно о прибытии Наполеона с его резервами в Дрезден[93], то генерал Жомини советовал отступить к Диппольдисвальде, и заняв там сильную позицию на сообщениях неприятеля, принять оборонительное сражение, которое, при значительном превосходстве Союзников в силах и при местных выгодах позиции, представляло вероятность успеха. Прибывшие между тем на совещание, прусский король и фельдмаршал Шварценберг, настаивали на необходимости сразиться. И действительно – казалось довольно странно, подойдя с огромной армией к Дрездену, отступить обратно без боя; но, с другой стороны, такой образ действий был совершенно согласен с общим планом составленным в Трахенберге: Союзники, уклоняясь от решительной развязки до взаимного сближения их армий, могли поставить Наполеона в более затруднительное положение, нежели вверив судьбу войны случайностям боя. Неприятельская армия, владея многими пунктами на Эльбе, была обеспечена насчет продовольствования и потерпев поражение, всегда сохранила бы возможность отступить на другую сторону реки; напротив того, союзная армия уже терпела недостаток в жизненных припасах и в случае проигранного сражения должна была отступать по неудобным дорогам, через Рудные горы, в Богемию. Все эти обстоятельства заставили главнокомандующего колебаться в его намерении, и даже он дал слово союзным государям отменить диспозицию к нападению на Дрезден, но время проходило, а новых приказаний, в отмену прежних, войска не получали. Во всяком случае, если фельдмаршал не считал полезным отступить без боя, следовало бы, по крайней мере, как предлагал генерал Жомини, сосредоточить фронт атаки на пространстве по правую сторону плауэнского оврага: действуя таким образом, Союзники избежали бы разделения войск затруднительной местной преградой и сохранили бы кратчайшее и удобнейшее из всех сообщений с Богемией – пирнское шоссе^33.

Австрийские войска, расположенные вправо от плауэнского оврага, потеряв несколько часов в напрасных передвижениях, двинулись в атаку. Пехота Шателера овладела Плауэном и содействовала занятию Рейзевицского сада, на левом берегу Вейстрица, войскам дивизии Бианки. Вслед за тем, австрийцы вытеснили неприятеля из всех строений до фрейбергской дороги, заняли Фельдшлесхен, в 600 шагах от предместья (See Vorstadt), и выдвинули сильные батареи для обстреливания люнетов №№ IV и V. Но все их покушения овладеть этими укреплениями и ворваться в предместье были отражены огнем из люнетов, из предместья и с главного вала^34.

В то время, когда австрийские войска, стоявшие вправо от плауэнского оврага, строились к бою, прочие дивизии, под общим начальством Гиулая, расположились на левой стороне Вестрица, следующим образом: дивизия Бианки, в составе 12 батальонов, с одной батареей, на биваках между селениями Тельченом и Роста-лем; дивизия Вейссенвольфа, из 12 же батальонов, двинулась к Вельфницу; кавалерийская дивизия Шнеллера, из 20 эскадронов, с одной батареей, находясь впереди Бургштедтеля, сохраняла связь между дивизиями Вейссенвольфа и Мечко; легкая дивизия Мечко, в составе 3 батальонов и 12 эскадронов, подошла к Котте. После кратковременного отдыха, дивизии Бианки и Вейссенвольфа двинулись к Лебде, овладели этим селением, а по прибытии бригады Грета (дивизии Креневиля), заняли оставленные французами мызы Клейн-Гамбург, Альтону, и проч.[94] Дивизия Мечко вытеснила неприятеля из Котты и Шустергейзера и вместе с бригадой Грета заняла пространство до Эльбы^35.

Вообще же Союзники ограничились маловажными успехами и остановились в ожидании сигнала к общему нападению, как будто бы для того, чтобы дать время неприятелю усилиться войсками шедшими из Лузации и Силезии и принять меры к обороне Дрездена. Наполеон искусно воспользовался их ошибкой.

Глава XXVII

Сражение под Дрезденом

Поутру 14 (26) августа, Наполеон, возвратившись, после сделанной им рекогносцировки к большому дрезденскому мосту, принял меры для отражения союзной армии. В ожидании сбора к Дрездену своих войск, он приказал вестфальцам, занимавшим караулы в городе, расположиться впереди Вильсдруфского предместья. По мере того, как прибывавшие войска двигались через город, им раздавали винную порцию; полки проходили с музыкой и шли в дело, как на пир; солдаты снимали ранцы и скинув покрытые грязью и пылью шинели и панталоны, переодевались в парадную форму^1. Прибывшая около полудня 3‐я дивизия Молодой гвардии генерала Деку (Decouz), в составе 10 батальонов^2, была направлена к Рамишской заставе (у пильницкого въезда), кроме 10‐го вольтижерского полка, отряженного к Пирнской заставе, в помощь 44‐й дивизии. Около часа пополудни, Наполеон снова сделал обозрение местности между Кирпичной и Пирнской заставами. В третьем часу пришел 1‐й кавалерийский корпус Латур-Мо-бура, в составе 56 эскадронов и в числе от 10 000 до 12 000 человек. Эта кавалерия, вместе с 5000 всадников, под начальством генерала Пажоля^3, была направлена, по нижнему плавучему мосту, на равнину у Фридрихштадта (Ostrawiese). Другие три дивизии Молодой гвардии прибыли в Дрезден уже в продолжение общего дела и были посланы: 4‐я дивизия Роге к Пирнской заставе; 2‐я дивизия Барруа к Диппольдисвальдской, а 1‐я Дюмутье к Сокольей заставе (Falkenschlag)4. Начальство над 3‐й и 4‐й дивизиями было поручено маршалу Мортье, а над 1‐й и 2‐й Нею. 8 батальонов дивизии Теста^5 были направлены, по нижнему плавучему мосту, в Фридрихштадт, на поддержание кавалерии. Из полков Старой гвардии, отряжены три: 2‐й гренадерский к Пирнской заставе, фузилерный егерский к Сокольей (Falkenschlag) и 2‐й егерский к Фрейбергской заставе; прочие же войска Старой гвардии остались в Альтштадте, у королевского замка, составив общий резерв (9 батальонов с 30 орудиями), под начальством генералов Фриана и Кюриаля^6. Число всех французских войск оборонявших Дрезден в сей день простиралось до 70 000 человек. Сам Наполеон оставался у каменного моста в Альт-штадте; отсюда он управлял ходом боя, рассылая с приказаниями офицеров состоявших в его свите. Кроме того, он имел непосредственное сношение с полем битвы, через саксонского полковника фон Гаака (Haak), который с колокольни следил за движениями союзных войск и передавал императору сведения о всем им замеченном, посредством конных ординарцев стоявших у подошвы колокольни^7.

План действий Наполеона был основан на точных сведениях о местности Дрездена и путей ведущих оттуда в Богемию. Пользуясь совершенным разобщением австрийских войск на две части глубоким плауэнским оврагом, он предпринял, выждав прибытие своих войск, атаковать левое крыло Союзников и отбросить его к оврагу; вместе с тем, Наполеон предполагал напасть на правое крыло Богемской армии, занять лучшую из всех дорог ведущих через Рудные горы (Теплицское шоссе) и оттеснить Союзников на весьма неудобные пути, пролегавшие через страну, которая не могла доставить никаких средств для армии. Сообразно тому, французские войска были, как уже объяснено, преимущественно собраны на флангах; ослабление же центра их не могло иметь важных неудобств, потому что находившиеся там войска сражались за укреплениями, которые способствовали французам удерживаться, в ожидании успеха их фланговых атак, и к тому же, у Наполеона, на всякий случай, оставался резерв, составленный из отборных войск его Старой гвардии^8.

Получив в 4‐м часу пополудни известие о наступлении Богемской армии к Дрездену, Наполеон обратился к окружавшей его многочисленной свите: «Итак, на коня!» (Eh bien, à cheval!) – сказал он, и сам верхом, по-прежнему, оставался у выхода с каменного моста, встречая прибывавшие полки и посылая беспрестанно адъютантов и ординарцев на бауценскую дорогу, для ускорения марша войск. Полки переходили через Эльбу, большей частью, по каменному мосту, откуда Наполеон давал им направление на позицию, ободряя солдат несколькими словами вызывавшими восторженные восклицания^9. Гениальный полководец, совершенно уверенный в победе, сказал состоявшему в его свите саксонскому военному министру, генералу Герсдорфу: «Хотя неприятели открыли действия довольно основательно, однако же вышли из своей роли. [Он полагал, что Союзники отклонились от плана составленного в Трахенберге.] Если они атакуют меня, то подвергнут опасности участь похода»10.

И действительно – нерешительность мер принятых союзным вождем должна была облегчить Наполеону победу. Шварценберг, наконец убедившись, что нападение на укрепленный город, обороняемый целой армией, под начальством самого Наполеона, не обещало выгодных последствий, отправился отыскивать своего начальника штаба, для отдания новых приказаний в отмену прежней диспозиции. Гораздо было бы проще разослать нужные предписания начальникам частей войск через ординарцев, состоявших при главной квартире, но Шварценберг не мог на это решиться, не посоветовавшись с Радецким и Лангенау. Впрочем – приняв во внимание, что в отмену отданной диспозиции не было условлено, каким образом надлежало действовать, нельзя не сознаться, что колебания и сомнения фельдмаршала были весьма естественны: надлежало решить – оставаться ли армии в занятой ею позиции под Дрезденом, или отойти на другую позицию, к Диппольдисвальде, либо наконец отступить с 200 000 человек обратно в Богемию, уклонившись от решительной встречи с неприятелем при появлении Наполеона, как будто бы из страха внушенного его именем. И потому Шварценберг, никогда не отличавшийся ни силой воли, ни быстротой соображений, поехал искать своих советников. Говорят будто бы он не мог найти их; но гораздо вероятнее, что Радецкий и Лангенау снова убедили фельдмаршала в необходимости предположенного штурма, и что диспозиция его не была отменена с умыслом^11.

Около 4 часов пополудни, последовал сигнал к общему нападению на Дрезден – три пушечных выстрела с высот Рекница. По этому сигналу был открыт огонь со всех союзных батарей, стоявших в 1‐й линии, и двинулись вперед колонны, назначенные для нападения на город. В это время, союзные войска под Дрезденом были расположены следующим образом: корпус графа Витгенштейна частью между Блазевицским лесом и Стризеном (5‐я пехотная дивизия с Сумским и Лубенским гусарскими полками), частью между Стризеном и Гросс-Гартеном (авангард, под начальством Рота, поддержанный Гродненскими гусарами). Из войск Клейста, авангард Цитена занимал Большой-Сад (Гросс-Гартен); 10‐я бригада полковника Пирха стояла за Гросс-Гарте-ном, в резерве; 11-я, подполковника Ягова, за Стреленом, занимая сие селение; 9-я, генерал-майора Клюкса, между Стреленом и Грюневизе; 12‐я принца Августа Прусского, влево от Стрелена; резервная артиллерия, подполковника Брауна, еще левее, за Черницскими высотами; резервная кавалерия, генерал-майора Редера, впереди селения Торны; остальная кавалерия близ Груны и впереди Черница. Австрийские дивизии Морица Лихтенштейна и Коллоредо за Рекницем; дивизия Шателера за Плауэном. Легкая дивизия Мечко с бригадой Гретта (дивизии Кренневиля), по левую сторону плауэнского оврага, у Котты; бригада Мумба (той же дивизии) и кавалерия Шнеллера, несколько позади, в резерве; граф Игнатий Гиулай, с дивизиями Бианки и Вейссенвольфа, у Россталя. Число союзных войск, находившихся на поле сражения 14 (26) августа, вообще простиралось свыше 100 000 человек, но из них лишь половина была введена в дело. Бой начался канонадой 124 орудий, из числа коих 4 конной роты № 6‐го приданы войскам Мелиссино; 2 русские батарейные роты, графа Витген-штейна, всего 24 орудия, поставлены впереди Стризена, на высотах Виндмюленберга; три 8-орудийные батареи Клейста, на донаской дороге, впереди Красного дома (rothes Haus); 4 австрийские позиционные батареи, всего 24 орудия, впереди Рекница, против люнета № III; 4 австрийские такие же батареи, всего 24 орудия, против люнета № IV, и столько же по левую сторону Вейсерица, близ Лебды^12.

По данному сигналу, союзные войска, назначенные для нападения, двинулись одновременно к городу; но для удобнейшего изложения событий боя, действия каждой из 5 частей армии (именно войск: графа Витгенштейна, Клейста, Коллоредо, Шателера и Гиулая) будут описаны особо.

АТАКА ВОЙСК ГРАФА ВИТГЕНШТЕЙНА

Около 4 часов пополудни, нападение было поведено 6 батальонами Севского, Калужского и 23‐го егерского полков, на Гопфгартен: из числа этих войск, 23‐й полк, с двумя конными орудиями, под начальством генерал-майора Лукова, двинулся правее гостиницы Энгельгардта, а Севский и Калужский полки, также с двумя конными орудиями, под командой генерал-майора Мелиссино, направились влево от гостиницы; в то же время, генерал Рот, с 10 батальонами, 20-го, 21-го, 25-го, 26‐го и 34‐го егерских полков, и с 6 орудиями, двинулся вдоль Гросс-Гартена, для поддержания атаки прусских войск генерала Цитена; прочие войска Витгенштейна, в составе 6 батальонов Пермского, Могилевского и 24‐го полков, направились к Виндмюленбергу.

Неприятельский отряд, занимавший гостиницу, был выбит оттуда Севским полком, что заставило отступить французов, засевших в провалье (Sandgrube). Пользуясь этим успехом, генерал Мелиссино открыл по Гопфгартену и Литейному двору канонаду, поддержанную огнем батареи расположенной на Виндмюленберге.

Неприятель, с своей стороны, выставя сильную батарею по правую сторону Гопф-гартена, поражал русские колонны перекрестным огнем сей артиллерии совокупно с батареями расположенными по другую сторону Эльбы у Линкской купальни (Linkschesbad) и мызы Марколини. Под покровительством этой канонады, маршал Мортье построил сперва дивизию Деку (10 батальонов) между люнетами №№ I и II; а потом дивизию Роге (12 батальонов) впереди Кирпичной заставы; тогда же, французы выставили у Антоновой мызы[95] батарею, которая нанесла много вреда русским войскам; генерал Луков был убит. Граф Витгенштейн послал в помощь сражавшимся войскам генерал-майора Властова с 24‐м егерским полком; Властов двинулся по лощине вдоль Ландграбена, но, пройдя мимо Виндмюленберга, был остановлен огнем орудий из люнета № I, а также гвардейской конной батареи, выставленной правее люнета, и другой батареи, на высоте впереди Рамишской заставы. В 6‐м часу, остальные полки 5‐й дивизии, под личным начальством графа Витгенштейна, подошли к Виндмюленбергу^13.

Действия Рота на левом фланге русских войск были незначительны. Егеря 25‐го и 26‐го полков, заняв ограду Гросс-гартена, обращенную к люнету № II, завязали живую перестрелку с неприятелем и покушались подойти к укреплению, но были отражены французами. В 5 часов, повели они, вместе с прусскими войсками, атаку вдоль пирнского шоссе^14.

АТАКА ВОЙСК КЛЕЙСТА

Войскам прусским назначено было повести нападение между Донаской и Пирн-ской заставами и овладеть люнетом № II. Еще за 2 часа до сигнала к общему наступлению, генерал Цитен атаковал 3 батальонами своего авангарда засеку в Гросс-Гартене: 3‐й батальон 6‐го резервного полка (9‐й бригады) разобрал засеку под неприятельской картечью, а батальоны фузилерный 1‐го Силезского и 3‐й 10‐го резервного полка тогда же атаковали французов, занимавших засеку; но, несмотря на усилия батальонных командиров Леттова и Офенай, из коих последний был тяжело ранен, прусские войска не успели овладеть засекой. Генерал Цитен ввел в дело весь свой авангард и вслед за тем был поддержан 10‐й бригадой генерал-майора Пирха, который, сменив наиболее расстроенные батальоны авангарда свежими войсками, овладел, с содействием генерала Рота, остальной частью Гросс-Гартена. По занятии крайней черты этого сада стрелковой цепью, прусские войска предприняли атаку на люнет № II и на сад принца Антона (Антонс-Гартен). Такое действие представляло чрезвычайные затруднения: люнет, в трехстах шагах от Гросс-Гартена, был сильно занят пехотой и вооружен орудиями; у выхода в Пирнское предместье, насупротив Гросс-Гартена, находился другой сад (Антонс-Гартен), обнесенный каменной стеной, за которой стояла сильная батарея; а самая стена оборонялась густой цепью стрелков. Остальная часть внешней черты предместья была ограждена палисадами и рвом; кроме того, французы заняли, вне предместья, в соседстве люнета, все рвы, заборы и живые изгороди стрелковой цепью; вообще же вся сторона Гросс-Гартена, на которой стояли прусские войска, была обстреливаема из предместья картечью, и даже ружейным огнем. Несмотря однако же на все эти затруднения, колонны Цитена и Пирха несколько раз покушались ворваться в предместье, но были отбиты с огромным уроном. Не имея при себе саперных команд и не будучи снабжены ни досками для перехода через рвы, ни лестницами для взлеза-ния на стены, храбрые прусские воины гибли напрасно, и наконец были принуждены отступить.

Одновременно с изложенными действиями, генерал Клейст повел другую атаку на Донаскую заставу. Сосредоточив всю 11‐ю бригаду Ягова к Ротес-Гауз, он выдвинул из резерва две 12-фунтовые батареи, № 3 и № 6, и 7-фунтовую гаубичную батарею № 1, под прикрытием двух батальонов 10‐го резервного полка. Эта артиллерия, пройдя влево от Ротес-Гауз, открыла сильную канонаду по Донаской заставе и по люнету № III. Остальные войска 11‐й бригады, в составе 6 батальонов с одной 6-фунтовой батареей, были оставлены за селением Стрелен. Когда же австрийцы овладели люнетом № III, а войска Цитена и Пирха вытеснили неприятеля из Гросс-Гартена, тогда Клейст, желая воспользоваться этими успехами для овладения Донас-кой заставой, направил против предместья оба батальона 10‐го полка и Силезский ландверный батальон графа Дона; другой Силезский ландверный батальон Борка занял Ротес-Гауз, а прочие войска 11‐й бригады стали за этим селением, в резерве. Колонны, наступавшие к городу, прикрытые со стороны Антонс-Гартена насыпью вдоль речки Каицбах (Kaitzbach), не терпели никакого урона, и прикрывавшая их стрелковая цепь уже приблизилась на 10 шагов к заставе, но в этот самый момент французы внезапно открыли по ним жесточайшую канонаду с батарей устроенных у входов в предместье и встретили их ружейным огнем, что заставило прусские войска отступить^15.

АТАКА КОЛЛОРЕДО

Как только, по данному сигналу, был открыт огонь из орудий стоявших на правом крыле первой линии, то австрийские батареи подались вперед: артиллерия, расположенная правее Рекница, была выдвинута для обстреливания люнета № III; а батареи Шателера действовали по люнетам № IV и № V. Несколько гаубиц большого калибра были употреблены для навесного бросания гранат в город. Действие австрийской артиллерии было весьма удачно: многие из французских орудий, стоявших в укреплениях и вне оных, были подбиты и прислуга их потерпела большой урон. Колонны, направленные через Рекниц на люнет № III, действовали успешно; войска эти, состоявшие из 1‐го и 2‐го егерских батальонов, поддержанных 4 батальонами полков Фро-она и Дево, под личным начальством графа Коллоредо, двинулись вдоль насыпей, прикрывавших их с фронта от огня люнета № III и с левого фланга от люнета № IV и от батареи стоявшей у Диппольдисвальдской заставы, и приблизились к люнету № III. Французы встретили атаку картечным огнем; но у них не стало зарядов в то самое время, когда они могли нанести наиболее вреда штурмовым колоннам. Австрийцы, несмотря на понесенные ими потери, подошли к люнету; в голове их шли храбрые командиры егерских батальонов, полковник Люц и подполковник

Шнейдер. Егеря быстро спустились в ров, срубили несколько палисадин и взлезли на вал вместе с головными дивизионами Фроона и Дево. Французы встретили их штыками и прикладами; но были выбиты из люнета, с потерей находившихся в нем 6 орудий. Вслед за тем, одна из позиционных батарей была подвезена на весьма близкое расстояние к городской стене; егеря атаковали Мощинский сад, между тем как полки Фроона и Дево заняли люнет. Но все усилия австрийцев овладеть этим садом, обнесенным высокой стеной, были отражены с уроном и храбрый подполковник Шнейдер был убит.

Дивизия Шателера, занимая Плауэн, прикрывала наступление гиулаевых войск по левой стороне Вейсерица. Батареи этой дивизии действовали с успехом по фрейберг-ской заставе и подбили несколько орудий^16.

АТАКА ГИУЛАЯ

В 5 часов утра, дивизия Мечко, прибыв в Корбиц, овладела Шустергейзером и Коттой; из войск этой дивизии, 8 рот с 2 эскадронами, под начальством генерал-майора Баумгартена, были отряжены к Мейссену, для разрушения там моста. Дивизия Бианки двинулась обоими берегами Вейсерица к Лебде и овладела этим селением и впереди лежащими мызами Альтоной и Клейн-Гамбургом; дивизия Вейссенвольфа наступала между Науслицем и Корбицем; кавалерия Шнеллера, развернувшись левее, сохраняла связь между дивизиями Вейссенвольфа и Мечко, а дивизия Кренневиля следовала в резерве.

По занятии Лебды, с мызами впереди этого селения, и Шустергейзера, австрийские войска покушались ворваться в предместье Фридрихштадт; но все их попытки, предпринятые недостаточными силами, не имели успеха^17.

Таким образом, хотя Союзники на всех пунктах одержали успехи, и даже овладели одним из французских укреплений, однако же не достигли никакого решительного результата. А, между тем, Наполеон, сосредоточив в дрезденских предместьях до 70 000 человек, готовил Союзникам неожиданные удары. В 6 часов пополудни, когда предместья и самый Альштадт, осыпанные градом гранат, загорелись на многих пунктах, и когда страх и смятение овладели жителями города, французские войска, собранные у внешней черты его, быстро дебушировали в поле и атаковали Союзников: дивизии Молодой гвардии, Роге и Деку, под общим начальством маршала Мортье, вышли из Кирпичной и Рамишской застав и устремились – первая к Антоновой мызе (Antons Garten), а вторая к гостинице Энгельгардта; для прикрытия их с правого фланга, выступила из Пирнской заставы часть кавалерии; другие две дивизии Молодой гвардии, Барруа и Дюмутье, под командой маршала Нея, выйдя из Фрейбергской, Сокольей и Диппольдисвальдской застав, двинулись вперед на пространстве между Мощинским садом и плауэнским оврагом; Мюрат, с кавалерией Латур-Мобура и Пажоля, поддержанной 8 батальонами Теста, быстро вышел из Фридрихштадта и развернул свои полки на равнине, правым флангом к Эльбе. Дивизия Бертезена, оборонявшая Пирнское предместье, также двинулась в атаку^18. Сам Наполеон поскакал на место боя и находился при дивизии Барруа. Один из офицеров его свиты был убит ; многие ранены^19.

НАСТУПЛЕНИЕ ФРАНЦУЗСКИХ ВОЙСК

Одновременно с выступлением из Пирнского предместья двух дивизий Молодой гвардии, под начальством Мортье, и кавалерии Думерка (21‐го эскадрона), стоявшей правее пильницской дороги, Мюрат отправился оттуда в Фридрихштадт, для принятия начальства над правым крылом французской армии. На правом крыле союзной армии, войска графа Витгенштейна, ослабленные понесенным ими уроном, были принуждены отступать, но в тот самый момент, когда неприятель дебушировал из Кирпичной заставы, и когда все улицы туда ведущие из города были загромождены войсками, орудиями и зарядными ящиками, одна из русских гранат пущенных в предместье попала в большую фуру с зарядами. Несколько лопнувших там гранат убили двух лошадей из четверки, запряженной в фуру и разогнали прислугу; остальные две лошади, испуганные взрывом, повернули назад и помчали пылающую фуру, из которой беспрестанно вылетали снаряды, через предместье, в город. Пехота, двигавшаяся к заставе, встретившись с этой адской машиной, обратилась назад, от чего произошла необычайная суматоха. Если бы русские, пользуясь этим случаем, возобновили нападение, то, по всей вероятности, опрокинули бы неприятеля; но благоприятный момент был потерян, и французским генералам удалось восстановить порядок. Уступая неприятелю в числе, войска Витгенштейна очистили гостиницу Энгельгардта и отошли к Виндмюленбергу. Неприятель, не ограничиваясь одержанным успехом, атаковал эту высоту, овладел ею в сумерки и покушался ворваться в селение Стризен, но, будучи отражен, зажег его гранатами и обратил в пепел. Генерал Клюкс, прибывший с 9‐й прусской бригадой, по приказанию Барклая-де-Толли, в помощь русским войскам, расположился позади Стризена. Ночь положила конец бою, в котором обе стороны понесли чувствительный урон; в числе раненых были французские генералы Деку и Комбель. В 1‐м часу ночи, русские войска совершенно очистили Стризен и расположились на биваках между Груной, Зейдницем и Тольквицем. Бригада Клюкса отошла через Груну к Лейбницу. Французские дивизии Деку и Роге остановились у Стризена; за ними стали кавалерия Думерка и прибывшая вечером гвардейская кавалерия Нансути^20.

Войска Рота, будучи встречены превосходными силами неприятеля, направленными в Гросс-Гартен и по шоссе, отошли шаг за шагом в северо-восточную часть сада и удержались там в ночи с 14 (26) на 15 (27) августа, занимая, вместе с тем, Груну, Грюне-Визе, и выставя цепь форпостов, в косвенном направлении, от средних ворот Гросс-Гартена до Ландграбена, у Стризена; французские передовые посты расположились в виду русских^21.

Выше уже сказано, что войска Клейста, отбитые неприятелем от Донаской заставы, подались назад. Между тем, австрийцы потеряли занятый ими люнет № III, что способствовало французской 44‐й дивизии генерала Бертезена выйти из предместья и неожиданно атаковать прусских стрелков. Неприятель, заставив отступить войска Ягова, быстро преследовал их и отрезал батальоны Дона и Борка. Окруженные со всех сторон французской пехотой, пруссаки потеряли много людей, но успели пробиться. По окончании боя, корпус Клейста, в ночи с 14 (26) на 15 (27) августа, расположился следующим образом: авангард у Стрелена, занимая двумя батальонами 1‐го Западно-прусского полка Гросс-гартенский дворец; 10‐я бригада близ Грюневизе; 11-я, с приданными ей тремя резервными батареями, и 12‐я за Стреленом; резервная кавалерия между Лейбницем и Торной; генерал Клейст и наследный прусский принц (впоследствии король Фридрих-Вильгельм IV) ночевали в Стрелене^22.

По отражении атак графа Коллоредо на Мощинский сад, французы и здесь перешли в наступательное положение. Одновременно с атакой маршала Мортье, Ней, с дивизиями Барруа и Дюмутье, дебушировал из Сокольей заставы и повел нападение на Фельдшлесхен. Наполеон, еще утром, рекогносцируя сие строение занятое австрийскими войсками, сказал: «этим пунктом овладеть не легко, взятие его предоставляю Старой гвардии». Этих немногих слов, с быстротой молнии разнесшихся в рядах Молодой гвардии, было достаточно для возбуждения храбрых воинов к геройским подвигам. Войска Нея овладели Фельдшлесхеном, а генерал Гро (Gros) выбил австрийцев из люнета № III. В числе раненых был сам Гро^23.

Атаки Мюрата, с кавалерией Латур-Мобура и Пажоля, поддержанной пехотными войсками Теста и частью дивизии Дюмутье, в числе вообще 12 000 человек, были поведены несколько ранее наступления неевых войск. Французская пехота, под начальством генерала Теста, выйдя из лебдаской заставы, атаковала, с содействием кавалерии Пажоля, мызы Альтону и Клейн-Гамбург, но принц Гессен-Гомбургский, с венгерскими полками Иеронима Коллоредо и Гиллера,24 отразил неприятеля и долго удерживался в этих строениях, между тем как прочие две бригады, Мариасси и Ква-ленберга, обходили Теста с правого фланга. Наконец – австрийцы были вытеснены из Альтоны, но продолжали обороняться в Клейн-Гамбурге и очистили эту мызу уже после полуночи. Генерал Чоллих, с полками Императора и Котулинского (дивизии Вейссенвольфа), поддерживал и сменил батальон полка Зимбшена (дивизии Бианки), занимавший селение Лебду. Бригады Гриммера и Герцогенберга расположились по обе стороны Наусслица, а кавалерия Шнеллера – на левом фланге последней бригады, для сохранения связи с дивизией Мечко. Едва лишь австрийские войска успели занять эту позицию, как Мюрат повел общее нападение: пехота Теста атаковала Лебду, а кавалерия Латур-Мобура развернулась правее Фридрихштадта и пошла в атаку на дивизию Мечко. Нападение на Лебду было отражено генералом Чоллихом; тогда же Мюрат направил 1‐й итальянский конно-егерский полк в пространство между Коттой и Дре-шердорфом, желая разобщить левое крыло австрийской армии от дивизий Бианки и Вейссенвольфа; но гусарский полк Кинмайера, стоявший скрытно, частью в селении Котте, частью впереди селения, в поросшей кустами лощине, выйдя из засады, ударил неприятелю во фланг и захватил в плен почти всех конных егерей. Пользуясь этим успехом, австрийцы выдвинули вперед несколько орудий, но сильная неприятельская канонада заставила их отойти за Котту. Австрийские батареи, стоявшие влево от Дре-шердорфа и обстреливавшие с успехом мюратову кавалерию, были также принуждены замолчать удачным действием французской гвардейской конной батареи. В сумерки саксонские кирасиры полка Цастрова сделали весьма удачную атаку на полк Манфре-дини (дивизии Мечко) и захватили множество пленных; несмотря однако же на то, австрийцы удержались на занятых ими пунктах. В числе раненых были: со стороны австрийцев: фельдцейхмейстер Гиулай, фельдмаршал-лейтенант Шнеллер, принц Филипп Гессен-Гомбургский и генерал-майор Мариасси; со стороны французов: дивизионный генерал Дюмутье и бригадные: Бойельдие (Boyeldieu) и Тиндаль (гвардии), и Годар, Бертран и Пальяр (14‐го корпуса). В особенности отличились конскрипты Молодой гвардии и сен-сирова корпуса. Эти «храбрые дети», как назвал их генерал Пеле, не уступали в мужестве и неустрашимости своим старослуживым товарищам^25. Но охотников к военному ремеслу, требующему столько же постоянства, сколько и увлечения, было немного. Очевидцы дрезденского сражения свидетельствуют, что из числа новобранцев многие бежали в следующую ночь, и что в одном из полков Молодой гвардии, потерпевшем в бою весьма незначительный урон, оставалось утром 15 (27) августа из 3000 человек едва 1000^26. Многие из австрийских солдат, голодные, босые, изнуренные, также оставили свои знамена и сдались на следующее утро передовым французским войскам^27.

Таким образом, в первый день сражения при Дрездене, Союзники были отбиты французами на всех пунктах, а войска графа Витгенштейна оттеснены назад около 2 верст. Жители Дрездена, со страхом ожидавшие штурма и всех сопряженных с ним бедствий, считали себя обязанными Наполеону спасением, но участь их еще не была решена окончательно. Огромная армия стояла под стенами их города. После ужасного дня, наступила шумная, беспокойная ночь; почти никто не смыкал глаз; беспрестанно по улицам проходили войска, орудия, обозы, пехота корпусов Виктора и Мармона, гвардейская кавалерия Нансути.

Сам Наполеон, объехав, при свете пожаров и бивачных огней, расположение своего левого крыла, от Эльбы до Донаской заставы, возвратился в королевский дворец. В 10‐м часу, пришел к нему один из батальонов Молодой гвардии, с 700 пленными австрийцами, одним знаменем и 4 орудиями, захваченными у Диппольдисвальдской заставы. Наполеон вышел из дворца к батальону, изъявил свое удовольствие гвардейцам и раздал им множество крестов Почетного Легиона. Полагая, что Союзники в ночи отступят от Дрездена, он сказал: «я буду их преследовать по пятам. Вандамм уже должен перейти через Эльбу. Я приду в Богемию прежде неприятеля»28.

Французские войска, как те, которые уже находились в Дрездене, так и долженствовавшие туда собраться в ночи, получили приказание расположиться к рассвету в предместьях Альтштадта: кавалерия Латур-Мобура и Пажоля, под начальством Мюрата, и 2‐й корпус Виктора в Фридрихштадте; 6‐й корпус Мармона, Старая гвардия и артиллерийский резерв в центре между Диппольдисвальдской и Донаской заставами; 14‐й корпус Сен-Сира в Гросс-Гартене; Молодая гвардия, под начальством Нея и Мортье, и гвардейская кавалерия Нансути в Пирнском предместье^29.

С наступлением ночи полил крупный холодный дождь; войска промокли до костей и при всяком передвижении увязали в грязи; не менее чувствителен для многочисленной Богемской армии был почти совершенный недостаток в жизненных припасах. Физические страдания усугублялись упадком духа – последствием отбитого приступа: под влиянием всех этих неблагоприятных обстоятельств, союзные войска провели ужасную ночь. Французы, после форсированных маршей и жаркого боя, были изнурены до крайности, но будучи прикрыты в бою местными и искусственными преградами, потеряли менее людей и отразили нападение на всех пунктах, что несколько возвысило их нравственные силы; к тому же, они могли укрываться от непогоды в городских строениях, а союзные войска были расположены под открытым небом, в грязи, на биваках. Продовольствие французов было обеспечено средствами, которые мог доставить им город и обширные предместья. Сам Наполеон озаботился, в продолжение боя и в следующую ночь, о снабжении войск не только съестными припасами, но вином, водкой и пивом. В продолжение ночи прибыли в Дрезден корпус Виктора, остальная часть корпуса Мармона и другие подкрепления, усилившие французскую армию до 120 000 человек^30.

Со стороны Союзников, было решено оставаться в занятом ими расположении до присоединения корпуса Кленау, а потом возобновить нападение на Дрезден.

Император Александр поздно вечером отправился в Нетниц, где находилась его главная квартира; а король Прусский в селение Кауше. Главнокомандующий оставался на поле сражения до 10 часов, занимаясь распоряжениями для предстоявших действий. Справедливость требует сказать, что меры, им принятые, были весьма ошибочны: уже в первый день сражения под Дрезденом обнаружилось намерение Наполеона – обойти Союзников с обоих флангов и оттеснить их, как от пирнского шоссе, так и от фрейбергской дороги, и потому следовало Шварценбергу обратить внимание на занятие этих путей достаточными силами. Но в австрийской главной квартире полагали, что корпус графа Витгенштейна, расположенный на равнине, образуемой одним из изгибов Эльбы, подвергался опасности быть отрезанным от прочих войск; к тому же были получены известия о появлении значительного неприятельского корпуса со стороны Кенигштейна: все это заставило Шварценберга отодвинуть правое крыло (корпусы Витгенштейна и Клейста) и расположить их на высотах между донаской и диппольдисвальдской дорогами; на равнине же, вправо от Груны, оставлен был только небольшой авангард русского корпуса, под начальством генерал-майора Рота. Левое крыло союзной армии, по-прежнему находилось за плау-энским оврагом, и позиция, точно также как и накануне, была растянута на 2 мили. Но как граф Кленау донес о предстоявшем на следующее утро прибытии своих войск, то главнокомандующий счел нужным перевести в ночи дивизии Бианки и Вейссен-вольфа, (за исключением бригады Чоллиха), с большой частью состоявшей при них кавалерии, на правую сторону оврага. По левую же сторону остались: дивизия Мечко, бригада Чоллиха, два полка легкой кавалерии, два эскадрона кирасир и незначительное число орудий: войска эти, в ожидании прибытия графа Кленау, вверенные фельдмаршал-лейтенанту графу Вейссенвольфу, были усилены только дивизией Алоизия Лихтенштейна; прочие же войска Кленау, задержанные ненастьем, испортившим дороги, не успели прибыть к сражению, что имело пагубные последствия для левого крыла союзной армии. В центре, между диппольдисвальдской дорогой и плауэнским оврагом, находились австрийские дивизии Коллоредо и Шателера, с прибывшей в ночи кавалерийской дивизией Ледерера; за ними, во второй линии, стали также прибывшие из Диппольдисвальды дивизии: пехотная Циваллара и кавалерийская Морица Лихтенштейна, и в третьей линии кавалерия Ностица. В резерве, у Гиттерзее, расположились дивизии Бианки, Вейссенвольфа и Шнеллера, под начальством Игнатия Гиулая. Число союзных войск, собранных под Дрезденом, вместе с прибывшими в ночи российско-прусскими резервами, вообще простиралось, по самым умеренным показаниям, до 160 000 человек^31.

Одновременно с сражением при Дрездене, открыл действия Вандамм на сообщения Богемской армии.

Для наблюдения за его войсками были оставлены 2‐й пехотный корпус и часть 1-го, в составе 20 батальонов, 2 эскадронов и одного казачьего полка, всего до 11 000 человек с 24 орудиями^32. Получив сведение о переправе корпуса Вандамма у Кенигштейна, 13 (25) августа, принц решился, несмотря на огромное превосходство неприятеля в силах, двинуться от Цегиста ему навстречу, чтобы, пользуясь выгодами весьма пересеченной местности, задержать его и замедлить дебуширование французских войск.

С этой целью, генерал-майор князь Шаховской и полковник Вольф, с Черниговским и Муромским полками, двумя эскадронами лубенских гусар и с двумя орудиями, были посланы к Струпену; прочие же войска 2‐го пехотного корпуса оставлены у Ротвенсдорфа, на случай движения к Дрездену. Передовые войска расположились в кенигштейнском лесу и на высоте Ноненштейне близ Эльбы. 14 (26) августа, в 6 часов утра, при стычке русских форпостов с неприятельскими, было захвачено несколько пленных, которые показали, что в предшествовавшую ночь Вандамм с 50 000 человек переправился у Кенигштейна. Принц Евгений тотчас послал донесение о том графу Витгенштейну; а, между тем, решился занять плато главными силами своего корпуса, для преграждения неприятелю доступа к пирнскому шоссе. В 8 часов утра, вверенные ему войска стали на позиции между Кричвицем и Струпеном; впереди их были расположены: бригада Вольфа, от Турмсдорфа до Никольсдорфа, и отряд Гельфрейха у Лейпольдсгайна (Leupoldshain). Вообще же, за отделением 3 егерских полков в авангард Рота и Ревельского пехотного полка для наблюдения к Пирне, во 2‐м корпусе оставалось 15 батальонов, в числе около 7000 человек, а в отряде Гельфрейха состояло 5 батальонов, в числе 2000 человек. Около полудня прошел через Гросс-Котту к Дрездену великий князь Константин Павлович с российско-прусскими резервами. Принц Вюртембергский послал к нему полковника Вахтена, с просьбой о подкреплении, но великий князь, получив приказание – идти на присоединение к армии – ограничился отряжением в помощь принцу Лейб-кирасирского полка Ее Величества, под начальством принца Леопольда Саксен-Кобургского, который, по достижении Крич-вица, расположился в резерве 2‐го пехотного корпуса вместе с лубенскими гусарами. В 4‐м часу пополудни (по другим сведениям – в 5 часов), прибыл из главной квартиры граф Остерман-Толстой, для принятия начальства над войсками правого крыла армии, собранными против Кенигштейна. Немецкие писатели, несколько пристрастные к принцу Евгению, считают неуместным назначение на смену ему графа Остермана; но они упускают из вида весьма важное обстоятельство: до этого времени, принц никогда еще не командовал отдельными отрядами[96]; напротив того, Остерман действовал совершенно самостоятельно в сражении при Островне^33.

Граф Остерман, прославившийся неустрашимостью в Отечественную войну 1812 года, был человек своенравного и раздражительного характера; но, несмотря на то, будучи поставлен в чрезвычайные обстоятельства, показал себя достойным своей славы. По свидетельству самого принца Евгения, Остерман, добровольно предоставив ему управление дальнейшим ходом действий, не уступил однако же чести идти навстречу опасности^34.

Позиция, занятая принцем на пирнском плато, представляла важные выгоды: фронт ее был прикрыт оврагом; правое крыло, усиленное селением Кричвиц, примыкало к обрывистому берегу речки Готлейбе, а левое к селению Струпену и к Эльбе. Неприятель, наступая против этой позиции, был принужден дебушировать из леса и развертываться под выстрелами русской артиллерии.

В 4 часа пополудни, стрелки полковника Вольфа были выбиты неприятелем из леса; тогда же генерал Гельфрейх отошел от Лейпольдсгайна к Ротвейнсдорфу, отрядив генерала Иловайского 12-го, с его казаками и с батальоном великой княгини, к Гисгюбелю. Принц Вюртембергский приказал полковнику Вольфу, с Черниговским полком и с двумя орудиями, отступить на высоту между Струпеном и Эльбой, и примкнуть к левому крылу корпуса, а Муромский полк направить к селению Кричвицу, уже занятому Минским батальоном; 4‐му егерскому полку поручена оборона селения Гросс-Струпена; Кременчугский, Волынский и Тобольский полки, в колоннах к атаке, стали в две линии между Струпеном и Кричвицем, несколько позади этих селений; 16 орудий, 14‐й и 27‐й легких рот, под начальством полковника Байкова, были расположены за оврагом, впереди первой линии; кирасиры и гусары – в резерве. Князю Шаховскому было поручено непосредственное начальство на левом фланге, а сам принц находился на правом, позади селения Кричвиц.

Как только войска Вольфа успели отойти на позицию, то неприятель, выйдя из леса, двинулся вперед несколькими колоннами; но был встречен и удержан огнем русской батареи, которой не мог противодействовать, за неимением при себе артиллерии. Французские колонны, большей частью, направились по дороге, именуемой Бургштрассе, и вдоль опушки леса, к Кричвицу, что заставило принца усилить сей пункт Волынским полком. Здесь завязалась весьма живая перестрелка; командир Муромского полка, подполковник Фитингоф был убит; граф Остерман контужен в руку, но не оставил поля сражения. На подкрепление левого крыла двинулся генерал Пышницкий с Кременчугским полком, а во 2‐й линии остался только Тобольский. Вслед за тем, против батареи Байкова развернулась неприятельская кавалерия; заметив сие, принц выдвинул тобольцев для прикрытия орудий и приказал кирасирам стать в первую линию левее пехоты. На левом крыле 2‐го пехотного корпуса, неприятель двинулся в атаку несколькими колоннами, прикрытыми густой цепью стрелков, но также без содействия артиллерии; потери русских войск, и в особенности 4‐го егерского полка, были весьма чувствительны; но князь Шаховской успел удержаться в селении Гросс-Струпене до самой ночи. В сумерки французы выставили несколько орудий против батарей Байкова и открыли канонаду, которая однако же продолжалась недолго. Урон 2‐го пехотного корпуса простирался от 1500 до 1800 человек; французы, наступавшие против русских, пользовавшихся местными преградами и содействием артиллерии, по всей вероятности, потеряли более^35.

После дела при Кричвице, неприятель мог, собрав в ночи сильные батареи против русской позиции, атаковать ее превосходными силами и обойти с обоих флангов войска 2‐го пехотного корпуса, ослабленные понесенным уроном. Принц Евгений ясно видел невозможность удержаться в занятом им расположении. Оставалось решить, должно ли было ему прикрыть путь в Богемию, либо обеспечить с тыла армию стоявшую под Дрезденом? Одновременное достижение этих обеих целей, по малому числу войск, состоявших в распоряжении принца, было невозможно. Охранение пирнского шоссе, на случай отступления армии в Богемию, обещало успех только при занятии позиции у Ноллендорфа, да и в таком случае ничто не мешало Вандамму обойти русских проселочными путями, либо, оставив против них одну дивизию у Гисгюбеля, двинуться в тыл союзной армии. Напротив того, отступив по направлению к Дрездену, 2‐й корпус мог быть усилен значительными подкреплениями, и к тому же принц Евгений полагал, что Шварценберг предпринял наступление с верной надеждой на успех, и что взятие Дрездена союзными войсками делало охранение сообщений с Богемией менее важным, нежели в таком случае, когда сей город с находившимися в нем мостами на Эльбе находился во власти Наполеона.

На основании этих соображений, принц Вюртембергский отвел войска 2‐го пехотного корпуса и состоявшую при них кавалерию на высоты за Цегист, оставив в арьергарде, на пирнском плато у мызы Гиммельрейха, генерала Пышницкого, с Волынским и Кременчугским полками, и 4‐й егерский на горе Кольберге; отряд Гельфрейха расположился у Гросс-Котты, а отряд Иловайского у Гисгюбеля: таким образом, пирнское шоссе хотя и не было достаточно прикрыто, однако же оставалось под наблюдением русских войск^36.

Как весьма было важно донести в главную квартиру о последствиях дела при Крич-вице и о мерах принятых для обеспечения сообщений армии, то принц Вюртемберг-ский, еще ввечеру 14 (26), послал туда своего начальника штаба, полковника Гофмана, с поручением ускорить прибытие подкреплений в помощь 2‐му пехотному корпусу.

Полковник Гофман явился к графу Витгенштейну, который отправил его к Бар-клаю-де-Толли, а Барклай – к Шварценбергу. Главнокомандующий был столько же удивлен, сколько и недоволен слабостью отряда, оставленного под Кенигштейном. Как в австрийском главном штабе более всего заботились об охранении кратчайшего и удобнейшего сообщения с Богемией, то Шварценберг, весьма озабоченный донесением Гофмана, призвал на совещание Радецкого и князя Волконского. Оба они изъявили убеждение в необходимости прикрытия шоссе, и потому главнокомандующий несколько раз повторил Гофману, что занятие этого пути составляет главную цель действий принца Вюртембергского; такое же мнение выразил еще раз Радецкий, провожая Гофмана за двери комнаты, в коей происходило совещание. Вместе с тем, послали его опять к Барклаю-де-Толли, с приказанием усилить отряд под Кенигштейном. Барклай, не разделявший с австрийским штабом убеждения о важности занятия пирнского шоссе, ограничился отряжением в помощь принцу Вюртембергскому 1‐й гвардейской дивизии, состоявшей под начальством генерал-лейтенанта Ермолова и находившейся тогда на марше к Дрездену, у Оттендорфа^37.

Между тем принц Евгений отвел войска 2‐го пехотного корпуса за речку Готлейбе и расположил их между Пирной и Цегистом. Несмотря на темноту ночи и проливной дождь, переход через глубокий овраг, в котором течет эта речка, был исполнен в порядке, и русские войска расположились на указанной им позиции, где на рассвете присоединились к ним 1‐я гвардейская дивизия, с Лейб-гусарским и Татарским уланским полками, и арьергард генерала Пышницкого. Граф Остерман принял начальство над всеми войсками собранными у Пирны, в числе до 16 000 человек с 40 орудиями, не считая отрядов Гельфрейха и Иловайского^38.

Глава XXVIII

Сражение под Дрезденом

(продолжение)

По утру 15 (27) августа, союзные войска, собранные под Дрезденом, были расположены следующим образом[97]: авангард корпуса графа Витгенштейна, под начальством генерал-майора Рота, от пирнского шоссе, у Грюневизе, до пильницской дороги, у толькевицского леса, занимая селение Блазевиц небольшим постом из пехоты и казаков; 5‐я пехотная дивизия, под командой князя Горчакова, находилась на пространстве между Торной и Лейбницем. Для поддержания русских войск, стояли: кавалерия Редера за Груной, а прусский авангард Цитена и 9‐я бригада Клюкса во второй линии за 5‐й русской дивизией. Позади их, в резерве, расположились 2‐я русская дивизия и прусская гвардейская бригада. 10‐я бригада Пирха и 11‐я Ягова стали между Лейбницем и Гострицем; 12‐я принца Августа, за Гостри-цем, во второй линии; силезские уланы и конный ландвер – в третьей; прусская резервная артиллерия впереди Нетница. Кавалерийская дивизия Ледерера стала позади Черница; дивизия Коллоредо, и за ней во второй линии дивизии Цивалларта и Морица Лихтенштейна, позади Рекница; левее войск Цивалларта, до плауэнского оврага, построилась дивизия Шателера; кавалерийская дивизия Ностица стала в третьей линии австрийских войск; 1‐я русская гренадерская дивизия, за Черницем, и австрийские пехотные дивизии Бианки и Вейссенвольфа и кавалерийская Шнеллера, у Гиттерзее, составляли общий резерв. На левом крыле, за плауэнским оврагом, стали: бригада Чоллиха и прибывшая в ночи дивизия Алоизия Лихтенштейна между Тельчшеном и Корбицем; дивизия Мечко между Корбицем и Бургштедтелем; за ней, во второй линии, бригада Мумба; бригада Мессери, в резерве, между Пестервицем и Альтфранкеном. Три русские кирасирские дивизии и легкая гвардейская кавалерия оставались у Локвица^1.

Со стороны Наполеона, по прибытии, в ночи с 14 (26) на 15 (27) августа, корпусов 2‐го и 6-го, войска были расположены, по внешней черте предместий Альштадта, следующим образом: маршал Мортье, с дивизиями Молодой гвардии Деку и Роге, и генерал Нансути, с гвардейскими кавалерийскими дивизиями Орнано и Лефевра, на левом крыле, между Эльбой и Гросс-Гартеном; другие две дивизии Молодой гвардии Барруа и Дюмутье, под начальством маршала Нея, собравшись у Сокольей заставы, двинулись через Гросс-Гартен и расположились правее Стризена; маршал Сен-Сир, с 14‐м корпусом и с легкой кавалерийской бригадой Жакета, стал против Стрелена; 6‐й корпус, с легкой кавалерийской бригадой Норманна, в составе 42 батальонов и 8 эскадронов, по обе стороны диппольдисвальдской дороги, примыкая правым флангом к Плауэну; 2‐й корпус маршала Виктора, в составе 38 батальонов, с дивизией Теста (6 батальонов) и с кавалерией Латур-Мобура и Пажоля, под общим начальством Мюрата, построились на левой стороне речки Вейсерица, впереди Фридрихштадта. Старая гвардия и гвардейская кавалерийская дивизия Вальтера стали в резерве, между люнетами №№ III и IV. Число наполеоновых войск вообще простиралось, как уже сказано, до 120 000 человек^2.

Утром 15 (27), продолжался сильный дождь; погода была пасмурна до того, что всякое обозрение, даже в небольшом расстоянии, сделалось невозможным. Несмотря однако же на то, в 7‐м часу, завязалась сильная канонада по всей линии расположения обеих сторон. Тогда же прибыли на Рекницские высоты император Александр, король Прусский и Шварценберг, с многочисленной свитой их окружавшей; Наполеон также поспешил на поле сражения, к люнету № IV, близ которого стояла Старая гвардия. В продолжение трех часов, бой ограничился действием артиллерии, потому что почти вовсе нельзя было стрелять из ружей.

Еще на рассвете, два прусских батальона, (1‐й батальон 2‐го Западно-прусского и 2‐й батальон 7‐го резервного полка), расположенные в гросс-гартенском дворце, очистили это здание и присоединились к 10‐й бригаде. Батальон 11‐го резервного полка, занявший Стрелен, будучи атакован там войсками Сен-Сира, оборонялся с 8 до 10 часов и отступил не прежде, как получив приказание отойти к Лейбницу. Войска принца Августа, заняв правый берег речки Каицбах (Kaitzbach) и кустарники в низине густой цепью стрелков и будучи поддержаны огнем батареи, поставленной на возвышении правее Лейбница, завязали с неприятелем жаркое дело. В 10 часов, было получено приказание – сменить прусские войска русскими в этом селении. Французы, полагая, что Союзники намеревались отступать, выслали из Стрелена сильную колонну для занятия Лейбница и ворвались в селение; но были встречены огнем двух орудий, стоявших у церкви, и опрокинуты ударом в штыки 2‐го Силезского линейного полка. Несколько спустя, неприятель снова повел атаку на селение, но был отражен с уроном Могилевским пехотным полком, под начальством генерал-майора Дибича, и отступил за речку Каицбах. Наполеон, находившийся тогда при войсках Сен-Сира, приказал взвезти на высоту у Стрелена конную батарею и усилить канонаду. Получив, между тем, донесение Мюрата, об успехе обходного движения войск направленных в тыл австрийцам, он приказал опять штурмовать Лейбниц; но французская колонна, устремившаяся в атаку, была остановлена огнем русских батарей и изрублена австрийским легкоконным полком Сен-Винцента. Союзники успели удержать в своих руках селение до наступления ночи, положившей предел перестрелке на Каицбахе^3. А, между тем, пока в центре сражение преимущественно ограничивалось канонадой, французы, около 10 часов утра, повели нападение против правого крыла союзной армии и вслед за тем Мюрат атаковал левое крыло австрийцев.

На оконечности правого крыла Союзников, были расположены, как уже сказано, войска генерал-майора Рота. Пехота его, в составе 9 батальонов^4, расположенная между мызой Грюневизе и тольквицским лесом, занимала Груну и Блазевиц; впереди Грюневизе, на пирнском шоссе, стояли 6 орудий 6‐й конной роты полковника Захаржевского; позади Грюневизе и Груны развернулись гусарские полки Гродненский и Лубенский; у пильницской дороги казачьи полки Родионова и Атаманский, и позади их Сумский гусарский полк. Еще в 8‐м часу, часть дивизии Роге двинулась к Блазевицу и через близлежащую боровую рощу и заставила русских, после незначительной перестрелки, отступить к Толкевицу. Гораздо упорнее было дело близ селения Стризена. Здесь французы развернули значительные силы с большим числом артиллерии, которой русские могли противопоставить лишь несколько орудий. 9‐й и 10‐й вольтижерские батальоны, дивизии Деку, атаковали селение Груну; а дивизии Барруа и Дюмутье построились по обе стороны пирнского шоссе, близ Гросс-Гартена. Войска Рота принуждены были очистить Груну и отступить к Зейдницу^5, где, заняв позицию, встретили неприятеля огнем орудий, Генерал Рот, получив между тем от графа Витгенштейна приказание, в случае напора превосходных неприятельских сил, отступать не по шоссе, а через Рейк и Пролис к Торне, и примкнуть к правому флангу армии, осадил назад свое правое крыло по направлению к Толкевицу, прислонил левое к Зейдницу, и выдвинул 8 орудий на толквицскую высоту, для обстреливания неприятельских войск наступавших по пильницской дороге. Французы выставили впереди рощи сильную батарею, и заставив замолчать русские орудия, оттеснили авангард за пирнское шоссе. Упорная оборона селения Зейдница дала время генералу Роту расположить свои войска между этим селением и Добрицем, параллельно шоссе. По очищении русскими селения Толкевица, французская кавалерия Нансути прошла через него и выстроилась в две линии против новой позиции авангарда; в то же время, дивизия Деку атаковала Зейдниц и после многократных покушений наконец успела овладеть этим селением. Генерал Рот, обойденный неприятелем с левого фланга, был принужден, в 10 часов, отступать. Батарея, с кавалерийским прикрытием, стоявшая вправо от Добрица, удерживала французов и дала возможность авангарду отойти к Рейку. В то же время, прусская резервная кавалерия Редера, стоявшая за левым крылом позиции у Зейдница, отошла за Рейк и расположилась в две линии впереди донаской дороги.

В 11 часов, когда французы врывались в Зейдниц, прибыл туда Наполеон. Только лишь за несколько минут, он, проезжая через Гросс-Гартен, едва не был убит ядром упавшим у ног его лошади. Избежав явной опасности и будучи свидетелем успеха своих войск, Наполеон, в самом веселом расположении духа, приказал генералу Пеле с его бригадой (3‐й дивизии Молодой гвардии), поддержанной войсками 4‐й дивизии Роге, атаковать Рейк. Русские егеря, между тем, уже заняли вал со рвом, прикрывавший это селение с северной и восточной сторон (Ландграбен); правее пехоты стала Союзная кавалерия с 8 орудиями. Против сей позиции, по личному распоряжению Наполеона, направились от Грюневизе через мост на Ландграбене 8‐й и за ним 4‐й полки (всего 4 батальона); 9‐й полк должен был прикрывать мост, по переходе войск через ров; 10‐й приблизился к Ландграбену; 5‐й вольтижерский наступал с восточной стороны селения; в то же время остальные полки Молодой гвардии построились впереди Добрица, а Нансути развернул свою кавалерию левее. Французы двинулись в атаку с громкими восклицаниями: Vive l’Empereur! Русские батареи встретили их картечью. Один из батальонов 5‐го полка французских вольтижеров, атакованный во фланг лубенскими гусарами, построился в каре, но был рассеян Лубенцами и потерял 11 офицеров и 300 нижних чинов; к сожалению, при сей атаке, погиб герой Мелиссино, пораженный тремя пулями^6. 4‐й французский полк был тоже расстроен этой атакой. Мортье, получив от бежавших с поля сражения солдат известие, что часть 5‐го полка кинулась в селение Рейк и оборонялась там в ожидании помощи, послал на выручку этим войскам роту 9‐го полка и повел вперед дивизию Роге; кавалерия Нансути наступала, прикрывая левое крыло пехоты. Оборона Рейка войсками Рота была так упорна, что французы не иначе могли вытеснить их, как зажегши крайние дома селения; русские егеря продолжали обороняться в южной части Рейка, и в пылу боя, среди облаков дыма, под сильным дождем, не заметили, что неприятель успел обойти их с правого фланга, и даже отрезал им отступление к Про-лису. Войска Рота, не обращая на то внимания, удерживались в занятой ими части селения; здесь сражались все роды войск и гремела пушечная и ружейная пальба; вся окрестность была завалена трупами. По взятии в полдень французскими войсками Рейка, русская пехота отошла на высоты к селению Торне, а кавалерия русского авангарда с 8 орудиями 6‐й конной роты и прусская кавалерия Редера стали за Пролисом, где пристроилась к ним уже по окончании боя резервная кавалерия князя Голицына. Французы остановились у Пролиса, ограничиваясь канонадой, от которой сгорело несколько домов в этом селении, и сильно заняли пехотой Рейк, Зейдниц, Добриц и Лейбен; кавалерия же Нансути отошла за Добриц и расположилась частью на биваках, частью на тесных квартирах, в Блазевице и Толкевице. Войска Рота, с приданной к ним прусской кавалерией Редера, в числе не более 5000 человек, сражаясь весь день против 20 000 человек Мортье и Нансути, не дозволили им одержать никакого успеха и захватили множество пленных. По свидетельству одного из правдивейших иностранных писателей: «Генерал Рот весьма удачно исполнил возложенное на него трудное поручение – сделать перемену фронта назад в виду превосходных неприятельских сил, на вязкой местности, при постоянном напоре противника на основную точку его движения. Потеря его пленными была незначительна; войска его выказали способность к маневрированию и явили новый опыт обычной русским храбрости, чему доказательством служит огромная потеря людей, как со стороны их, так и со стороны французов».7

Но отдавая должную справедливость мужеству малочисленного русского авангарда и распорядительности его начальника, нельзя не заметить, что главные союзные предводители, Шварценберг и Барклай-де-Толли, не воспользовались благоприятным случаем, при неосторожном наступлении Мортье и Нансути, между Эльбой и правым крылом графа Витгенштейна. Неприятель подвергся бы неминуемому поражению, если бы туда были посланы российско-прусские резервы, либо, по крайней мере, резервная кавалерия князя Голицына, стоявшая у Локвица вблизи поля сражения и могшая, несмотря на вязкость грунта, действовать с успехом на открытом пространстве между Пролисом и Лейбеном^8.

Генералы Моро и Жомини считали необходимым снова занять пирнское шоссе, и в то время еще, когда авангард Рота отступал от Зейдница к Рейку, предложили союзным монархам, чтобы Барклай-де-Толли, с корпусами Витгенштейна и Клейста и с российско-прусскими резервами, спустился с высот, атаковал французские войска, наступавшие от Груны и Зейдница, и оттеснил их к Эльбе. Предложение было одобрено обоими государями, и Барклай получил приказание – непосредственно от императора Александра – атаковать неприятеля, но, не желая оставить выгодную позицию им занятую, отвечал, что, сойдя с высот на топкую равнину, он потеряет возможность взвезти опять артиллерию по горным скатам. И действительно – от сильного дождя местность растворилась до такой степени, что всякое передвижение войск сделалось весьма затруднительным. В то самое время, когда адъютант, посланный с сим отзывом Барклая, подъехал к союзным монархам, Моро был тяжело ранен в нескольких шагах от императора Александра^9.

Генерал Моро, один из знаменитейших военачальников эпохи революционных войн, погиб в первом сражении, не успев выказать ни своих способностей, ни своего усердия к императору Александру, которому был искренно предан. Единственную память о пребывании своем в главной квартире Союзников оставил он, представив государю, в Юнгфер-Тейнице, за неделю до сражения при Дрездене, записку, в коей преимущественно излагалась важность собрания сведений о неприятеле посредством шпионов^10. По всей вероятности, если бы он не был поражен столь внезапно в первом сражении, то ему приписали бы все последующие военные соображения российского монарха. 14 (26) августа, Моро почти весь день был на коне при императоре Александре, а вечером, в 8 часов, желая донести государю о последствиях сделанного им обозрения, проехал под таким густым градом гранат и картечей, что сопровождавший его полковник Свиньин удивлялся, каким образом оба они остались невредимы. На следующий день, Моро объехал поле сражения, с одного конца до другого, и заметив слабость левого крыла союзной армии, поскакал на Рекницские высоты, чтобы довести это до сведения императора Александра. Подъехав к государю около половины первого часа пополудни, и видя, что французы, вероятно заметившие многочисленную свиту главной квартиры, обратили против ней огонь батареи стоявшей у Мощинского сада, он предложил императору переехать на другую высоту, откуда можно было обозревать яснее и безопаснее поле сражения. Как по узкой тропинке туда ведущей через низину можно было двигаться только поодиночке, то государь, обратившись к Моро, сказал ему: «Поезжайте вперед, а мы за вами». При императоре Александре тогда находились: лорд Каткарт, английский генерал Вильсон, полковник Рапатель и несколько русских офицеров. В тот самый момент, когда Моро, опередив государя на два шага, продолжал беседовать с ним о своей рекогносцировке и произнес слова: «поверьте моей опытности», одно из ядер, пущенных с французской гвардейской батареи, в присутствии самого Наполеона, поразив генерала Моро, оторвало у него правую ногу, и пролетев сквозь лошадь, раздробило левое колено. Изнемогший совершенно страдалец был поднят другом своим, полковником Рапателем; через несколько минут, прейдя в себя, он спросил об императоре, и будучи успокоен насчет государя, сказал Рапателю: «Погибаю… но не печалься, мой друг! Приятно умирать за правое дело и в глазах столь великого монарха». Будучи перенесен на носилках из казачьих пик, покрытых шинелями, в Нетниц, Моро выдержал там операцию – отнятие обеих ног выше колена – сделанную лейб-медиком Вилье. Затем, в дождливую погоду, при трудном отступлении Союзников в Богемию, перенесли его, через Диппольдисвальде и Дукс, в Лаун[98], где он скончался, три дня спустя, 21 августа (2 сентября), сохранив до самой смерти душевные способности и написав в последний час жизни несколько строк императору Александру и своей супруге. Государь, в рескрипте к ней, изъявляя свое прискорбие, писал: «Дружба моя к вашему супругу простирается за пределы гроба, и я не имею другого способа воздать мой долг ему, хотя отчасти, как сделав что-либо для его семейства»11.

На возвышении за Рекницем, близ того места, где пал Моро, поставлен скромный памятник^12.

Неожиданный удар, постигший Моро, последовал в то самое время, когда Барклай прислал донесение о невозможности перехода к наступлению вверенных ему войск. В таких обстоятельствах, нельзя было ожидать энергических, быстрых распоряжений – ни от самого государя, ни от влиятельных лиц главной квартиры. Тогда же возвратился флигель-адъютант Вольцоген, посланный в отряд принца Вюртем-бергского, для точного разузнания о ходе дел в окрестностях Пирны. Донесение его возбудило справедливые опасения императора Александра, который, не зная еще об откомандировании Барклаем 1‐й гвардейской дивизии в помощь 2‐му пехотному корпусу, приказал прямо от себя послать ее на подкрепление принца Вюртембергского. О наступлении же барклаевых резервов против левого крыла неприятельской армии не было сделано подтверждения, а, вскоре после того, невзгода австрийских войск за плауэнским оврагом заставила главную квартиру, и в особенности главнокомандующего, отказаться от надежды на успех и предпринять отступление в Богемию^13.

Неудача, понесенная австрийцами на левом их крыле, была следствием ошибочных распоряжений Шварценберга. Войска, стоявшие по левую сторону оврага, (всего 25 батальонов и 12 эскадронов, в числе до 20 000 пехоты и 2000 кавалерии), были растянуты на большом пространстве и не имели за собой достаточных резервов. Главная сила этой позиции заключалась в лежавших на ней селениях; но их заняли весьма слабо. Большая часть стоявших там войск состояла из венгерских, либо галицийских рекрут.

Наполеон, с обычной ему верностью военного взгляда, разгадав слабость левого крыла противников, сосредоточил против него, для нанесения решительного удара, значительные силы, именно: 2‐й пехотный корпус Виктора, часть дивизии Теста, 1‐й кавалерийский корпус Латур-Мобура и кавалерию Пажоля, в составе 46 батальонов и 90 эскадронов (всего до 25 000 пехоты и до 12 000 кавалерии). Войска Виктора, собравшись к 7 часам утра впереди Фрейбергской заставы, построились к 10 часам в 4 колонны, за коими следовала 5‐я составленная из кавалерии; впереди колонн, под прикрытием стрелковой цепи, находились три батареи; часть войск Теста была назначена для занятия селения Лебды, оставленного австрийцами; кавалерия Латур-Мобура развернулась правее Дрейшердорфа, а кавалерия Пажоля – левее Лебды. По занятии французами последнего селения, Мюрат открыл сильную канонаду против фронта австрийских войск, а между тем послал несколько батальонов Теста с частью конницы вниз по Эльбе, на Шустергейзер, к Цшонен-Грунду, для обхода неприятельской позиции с левого фланга. Как только эти войска успели достигнуть назначенного им пункта, то дивизии Дюбретона и Дюфура (корпуса Виктора) атаковали высоты у Науслица и Вольфница; за ними следовала дивизия Виаля; напрасно стрелки Лихтенштейна покушались отстоять эти селения; проливной дождь не позволял стрелять и давал кавалерии Мюрата решительное превосходство над австрийской пехотой. Между тем как войска Виктора сильно занимают оба взятые ими селения и врываются в Россталь, Мюрат, желая разобщить австрийцев на две отдельные части, ведет свою кавалерию по направлению к Корбицу. Французские генералы Бордесуль, Думерк, Оденард (Audenarde), соревнуя между собой, в челе своих всадников, врубаются в австрийские каре. Пехота, лишенная возможности стрелять, гибнет, сдается в плен, либо ищет спасения в бегстве. Уже австрийцы опрокинуты к Корбицу, куда вслед за ними вторгаются войска Дюфура и Виаля; Мюрат, прорвав центр неприятельской линии, обращается, с кавалерией Латур-Мобура, поддержанной войсками Дюбретона, влево к Тельч-шену, против Алоизия Лихтенштейна, чтобы оттеснить его к плауэнскому оврагу. Австрийцы обороняются отчаянно. Сам Лихтенштейн, возбужденный к высоким подвигам наследственной доблестью своего рода, становится в голове полка Венцеля Коллоредо и ведет его в штыки. Но неприятель ежеминутно усиливается, и храбрые воины, преданные в жертву оплошностью главнокомандующего, принуждены отступать. Достигнув Альт-Франкена и Пестервица, войска дивизии Лихтенштейна сильно заняли эти селения, вошли в связь с головными войсками Кленау, тянувшимися от Таранта, и переправившись через Вессериц, у Почапеля, избегли гибели. Только полк Венцеля Коллоредо, прикрывавший отступление всех прочих, был окружен неприятельской конницей и потерял много людей. Бригада Чоллиха, под защитой полка Котулинского, оборонявшего объятое пламенем селение Тельчшен, отступила через Почапель к Гитерзее; а бригада Мессери отошла навстречу корпусу графа Кленау.

Несравненно бедственнее была участь войск расположенных у Корбица. В продолжение атаки деревень Вельфница и Науслица, пехота дивизии Мечко, отойдя к Верхнему-Корбицу, частью кинулась в это селение, частью расположилась, вместе с бригадой Мумба, по сторонам его, выдвинув батареи для обстреливания мюратовых войск. Французы, отбросив войска Лихтенштейна от Россталя к плауэнскому оврагу, обратились на Фрейбергскую дорогу, против отрезанного ими левого крыла австрийцев; конная артиллерия Мюрата и пехота Виктора и Теста поддерживали сию атаку. Малочисленная кавалерия Мечка отступила, в самом начале боя, на Компиц и Пен-нерих, к Грумбаху, а пехота стоявшая правее Корбица построилась в 4 каре, но когда состоявшие при них батареи были принуждены обратить огонь против французской артиллерии, тогда кавалерия Мюрата врубилась в австрийские каре; множество людей было истреблено, либо забрано в плен; прочие обратились в бегство к Пестервицу.

По занятии французами Корбица, саксонские кирасиры полка Цастрова были направлены мимо Бургштедтеля, в пространство между селениями Компицем и Кор-бицем, и перейдя фрейбергскую дорогу, увидели перед собой австрийскую батарею с двумя каре; чтобы атаковать эти войска, надлежало пройти вдоль оврага, обсаженного деревьями и занятого густой цепью стрелков; кирасиры были принуждены остановиться, но когда подошедший случайно по дороге отряд французской пехоты выбил егерей из оврага, саксонцы пошли в атаку на оба каре. Батарея ушла с поля сражения, а пехота полка Ваканта (Vacquant), отразив две атаки, была опрокинута и положила оружие, в числе около 2000 человек. Два знамя и одно из уходивших орудий достались в руки саксонцам. Вслед за тем, кавалерия Мюрата настигла между Компицем и Пеннерихом отступавшую в кареях пехоту Мечко и Мумба. Австрийцы спешили к Пеннериху, надеясь укрыться в этом селении, но оно уже было занято французскими войсками посланными в обход в начале дела; австрийская пехота, окруженная со всех сторон неприятельской кавалерией и поражаемая огнем французских батарей, не могла стрелять и была принуждена сдаться. Здесь положили оружие полки: Болье, Сен-Жюльена, эрцгерцога Райнера и Люзиньяна. Вообще же в этот день выбыло из рядов австрийской армии до 15 000 человек, и в числе их взят в плен фельдмаршал-лейтенант Мечко. В 4‐м часу, дело на левом крыле уже было совершенно решено, но французы продолжали преследовать австрийцев по фрейбергской дороге, надеясь встретить корпус Кленау, о движении которого на Тарант, по всей вероятности, не имели сведений. Еще менее могли знать о том, что Кленау, убедившись в поражении левого крыла союзной армии, переправился через Вейсериц и перешел на диппольдисвальдскую дорогу, к Рабенау. В продолжение боя и преследования, мюратова кавалерия захватила 16 орудий и несколько знамен^14.

Поражение левого крыла австрийской армии произвело сильное впечатление на Шварценберга и главных деятелей его штаба. Все они дружно настаивали на необходимость – немедленно отступать в Богемию. Император Александр не изъявил на то согласия, а король Прусский предложил возобновить сражение на следующий день, потому что большая часть армии еще не участвовала в бою. Жомини снова подал совет – отойти к Диппольдисвальде и там занять позицию на сообщениях Наполеона. Но Шварценберг настоятельно требовал отступать в Богемию, поставляя на вид, что австрийские войска не имели – ни провианта, ни обуви, и что при них не оставалось почти вовсе боевых припасов. Это показание не было нисколько преувеличено: по свидетельству начальника штаба войск Кленау, полковника Роткирха – «австрийские солдаты были до того изнурены от голода, что многие из них падали замертво; более трети людей шли босиком, и проч.»15. Но какое же должно вывести заключение об интендантстве австрийской армии, допустившем недостаток в провианте и обуви при самом открытии военных действий? Эти беспорядки оказали пагубное влияние на дух войск; современники описываемых нами событий говорят, что русские и пруссаки, после сражения при Дрездене, потеряли доверие к своим новым союзникам. В одном из писем Штейна к графу Мюнстеру, находим следующий отзыв: «До 1809 года, братья Стадионы стремились к тому, чтобы возвысить дух народа и усилить армию, и достигли предположенной ими цели: народ сознал свою силу; войска сражались храбро. В настоящее время, во главе управления, стоит холодный, расчетливый человек (Меттерних), который страшится всякой решительной меры, ограничивается ничтожными целями и кое-как прикрывает прорухи заплатами (und mit kümmerlichem Flickwerk sich behilf)t , противозаконным супружеством, безумной надеждой отдельного союза, ребяческим конгрессом, жалким ultimatum и т. п.»16

В таких обстоятельствах, союзные монархи были принуждены отказаться от дальнейших покушений на Дрезден. Оставалось решить – по каким путям надлежало отступать. Необходимость движения по шоссе через Петерсвальде была очевидна, и хотя на этом пути стоял Вандамм, однако же, по мнению тогда изъявленному генералом Жомини, 30– или 40-тысячный корпус не мог преградить отступление 200-тысяч-ной армии. Кроме пирнского шоссе, вели в Богемию еще две дороги: на Дону, через Гейерсберг, (старая дорога), и на Диппольдисвальде; но, как весьма основательно тогда заметил король Фридрих-Вильгельм, первая была неудобна для движения войск.

На основании общей диспозиции для отступления, составленной Радецким и Толем и одобренной союзными государями, было положено двинуться в трех колоннах: 1) Барклаю-де-Толли, со всеми российско-прусскими войсками, идти через Дону и Цегист, и далее по шоссе через Петерсвальде к Теплицу; 2) центру, состоявшему из большой части австрийских войск, (именно из дивизий: Морица Лихтенштейна, Коллоредо, Бианки, Шателера, Циваларта, Кренневиля, кавалерии Ледерера и Ностица), на Диппольдисвальде и Эйхвальд, к Теплицу, и 3) левому крылу, (из корпуса Кленау и дивизий Вейссенвольфа, Алоизия Лихтенштейна и Шнеллера), через Тарант к Фрейбергу^17.

Занятие неприятелем обоих главных путей от Дрездена, на Пирну и Фрейберг, заставило Барклая и Кленау отклониться от указанных им направлений.

По окончании двухдневного боя под Дрезденом, как самый город, так и окрестности его, представляли картину тревоги и опустошения. На всех площадях стояли войска; между рядами лип, в Нейштадте, горели бивачные огни, солдаты били скот, варили пищу; раненые тащились по улицам, либо лежали на голой земле о бок с изнуренными или палыми лошадьми. Ограбленные дочиста жители, с полунагими детьми, скитались на пожарищах домов своих, и не находя сожаления в людях, взывали о помощи к Небу; другие уходили поспешно, спасая остатки своего имущества. Впереди города, кучи трупов, обнаженных, растерзанных, валяющихся между убитыми лошадьми, в грязи, во рвах и оврагах. Всякий из подвигов доблести могущественных народов, состязавшихся между собой в деле взаимного истребления, был отмечен кровью.

Завоеватель, отвратив взор от скорбного зрелища последствий одержанной им победы, отправился, в 6 часов (по другим известиям – в 4 часа) пополудни, в королевский дворец, к своему союзнику. Измокший до костей, он ехал по улицам города умеренной рысью; его провожали восклицания толпы, сочувствующей бессознательно всякому успеху. При Наполеоне находились захваченные в плен австрийские генералы и конвой из войск Молодой гвардии. За ним несли через город 10 отбитых знамен; позади следовали захваченные орудия и тысячи пленных.

Наполеон справедливо гордился своим успехом. Ему помогли много ошибки его противников, но тем не менее изумительна победа одержанная им над союзниками имевшими полуторные силы; у Наполеона было только до 25 000 человек кавалерии, а у союзников до 40 000; войска его состояли почти исключительно из конскриптов; напротив того, союзники имели в рядах своих много старых солдат; превосходство в артиллерии также было на их стороне. Но все эти преимущества не могли вознаградить недостатка в единоначалии, в быстроте общего соображения и исполнения действий. Многие из частных начальников, Рот, Цитен, принц Август Прусский, Кол-лоредо, покрыли себя славой, и войска, большей частью, сражались весьма храбро, но в челе их был Шварценберг, а в челе французов Наполеон. Ни светлый ум императора Александра, ни решимость бороться на жизнь и смерть короля Прусского, ни опытность Моро, ни глубокие сведения Жомини, не могли заменить недостатка в вожде способном управлять огромной армией.

Союзники потеряли в оба дня дрезденского сражения вообще выбывшими из фронта до 30 000 человек^18, а французы от 10 000 до 15 000^19. Но Наполеон имел право надеяться на несравненно важнейшие последствия одержанной им победы, при отступлении союзной армии в Богемию. Удобнейшие пути, туда ведущие, были заняты французскими войсками еще в продолжение боя, а корпус Вандамма, в числе до 40 000 человек, стоял на пирнском шоссе, за правым крылом союзников, угрожая остановить их на марше, одновременно с преследованием Наполеона.

15 (27) августа, во второй день дрезденского сражения, на рассвете, генерал Пыш-ницкий, с своим отрядом, отошел от мызы Гиммельрейха на главные силы 2‐го пехотного корпуса, к Цегисту; несколько спустя, Ревельский полк очистил Пирну. Неприятель, заняв это местечко, развернул свои силы по окраине плато обращенной к речке Готлейбе. Со стороны же русских, войска, под общим начальством графа Остермана, были расположены за Цегистом, примыкая левым флангом к Эльбе, в трех линиях: в 1-й, стоял 2‐й пехотный корпус, в числе 6500 человек с 40 орудиями 2‐го корпуса и гвардии,20 занимая селение Цегист 4‐м егерским полком; во 2-й, 1‐я гвардейская дивизия Ермолова, (12 батальонов), в числе 7000 человек, а в 3-й, кавалерия, именно полки: кирасирский Ее Величества (4 эскадрона), Лейб-гусарский (6 эскадронов) и Татарский уланский (6 эскадронов), с конной батареей, в числе 2000 человек, под начальством принца Леопольда Саксен-Кобургского и генералов Будберга и Кнор-ринга.

Генералы Гельфрейх и Иловайский, с своими отрядами, вообще в числе 2000 человек, по-прежнему, находились у Гросс-Котты и Гисгюбеля.

Следовательно – число войск противопоставленных Вандамму не превышало 17 500 человек.

В таких обстоятельствах надлежало ожидать от Вандамма, командовавшего двойными силами, самых решительных действий. Но, вместо того, он, в продолжение целого дня, 15 (27) августа, оставался неподвижно на пирнском плато, и только у высоты Кольберга, время от времени, завязывались перестрелки, прерываемые сильным дождем. Бездействие французского военачальника тем более изумительно, что у Пирны, во весь день, была слышна канонада, гремевшая у Дрездена и как бы вызывавшая обе стороны к бою. Причины нерешительности Вандамма в сей день, столь несогласной с его характером, неизвестны. Полагают, будто бы повод к тому подали следующие обстоятельства. Командир Ревельского полка, полковник Шел-винский, стоявший в Пирне, не ожидая неприятеля со стороны Эльбы, не обеспечил себя оттуда аванпостами. Пользуясь его оплошностью, одна из французских колонн пробралась, в ночи с 14 (26) на 15 (27), вдоль реки и на рассвете ворвалась в местечко. Сам полковой командир едва успел уйти; несколько часовых и лекарь, по имени Май, были захвачены в плен. Флигель-адъютант Вольцоген, прибывший из главной квартиры к принцу Вюртембергскому и искавший его в Пирне, въехал неожиданно в неприятельскую стрелковую цепь, но спасся своей находчивостью. Cessez de tirer, la ville est pleine de Russes («Перестаньте стрелять; в городе множество Русских!»), закричал он ближайшему в цепи французскому офицеру. Офицер, приняв его за одного из своих начальников, приказал ударить отбой, а Вольцоген, пользуясь его ошибкой, переехал через речку Готлейбе по мельничной плотине и явился на позицию 2‐го корпуса. Тогда же Май был приведен к неприятельскому генералу, окруженному большой свитой, (по всей вероятности к самому Вандамму), который спросил у него: «Кто командует вашими войсками?» – «Принц Вюртембергский?» – отвечал лекарь. «А как силен его корпус?» – «12 полков пехоты, по 1500 человек в каждом, за исключением понесенной ими убыли, и потому в корпусе, вместе с конницей должно быть до 20 000 человек, да, кроме того, идет ему в помощь из Дрездена вся гвардия Российского императора и Прусского короля, в числе 50 000 человек». Показания Мая, в коих довольно искусно была прикрашена истина, могли ввести в заблуждение Вандамма. Уверяют также, будто бы какой-то лесничий, служивший шпионом для обеих сторон, обманул французов, известив их о наступлении из Богемии значительных сил в помощь союзной армии^21.

Положение союзников под Дрезденом, несмотря на превосходство их в числе войск, было сомнительно, а переход Вандамма к решительным действиям на сообщения Богемской армии мог еще более затруднить их. Но, по всей вероятности, Наполеон не имел точных сведений – ни о расстройстве австрийских войск, ни о малочисленности русского корпуса стоявшего против Вандамма, и потому полагал, что союзники еще раз дадут сражение под стенами Дрездена. Под влиянием этого убеждения, Наполеон, 15 (27) августа, в 8 часов вечера, предписал начальнику своего штаба Бертье, чтобы на следующее утро, в 5 часов, генерал Дюлонуа (Dulaunoy) собрал у главной квартиры свою резервную артиллерию, вместе с тремя гвардейскими конными батареями, в числе 58 орудий. Приказано было занять надлежащим образом люнеты на левой стороне Эльбы, взяв нужное к тому число орудий и людей с правого берега, так чтобы в каждом люнете было по 8 орудий, 80 канониров, 50 саперов и 590 человек пехоты. В каждый из люнетов назначен особый командир[99], и подтверждено, чтобы коменданты оборонялись до самой смерти и ни под каким видом не оставляли вверенных им укреплений. Приказано снабдить каждое из орудий 250 зарядами и каждый люнет 10 000 патронов; вместе с тем, наряжена комиссия для исследования, почему комендант люнета № III оставил вверенный ему пост. Начальнику главного штаба поручено распорядиться о назначении на восковой бумаге расположения корпусов и корпусных квартир. Старая гвардия получила приказание стать на том же месте и в таком же порядке, как она была расположена накануне; гвардейским гренадерам (охранявшим особу императора), дежурным эскадронам и дивизии Орнано – собраться у люнета № IV. Кавалерия Нансути назначена в подкрепление герцогу Тревизо (Мортье). Объявлено им обоим неудовольствие императора, за то, что они, в продолжение дела, не присылали ежечасно донесений о ходе боя… Наполеон приказал изъявить также свое неудовольствие генерал-интенданту, за неисправность подвижных госпиталей. «До самой ночи не было послано фур для уборки раненых; надлежало бы находиться там всем госпитальным чиновникам»… Затем – следовали распоряжения о заготовлении хлебопеками корпуса Вандамма сухарей, об отправке 200 000 дневных дач провианта водой в Дрезден, и проч.22.

Наполеон, выказывая торжественно свои трофеи жителям Дрездена, не заблуждался однако же насчет положения дел вообще и сомневался в благоприятном для него исходе войны. Когда ввечеру 15 (27) августа вошедший к нему саксонский военный министр, генерал Герсдорф поздравил его с успехом, сказав, что в поражении австрийцев он видит обычную судьбу его неприятелей, Наполеон отвечал, что ненастье спасло союзников от совершенного истребления. «Я хотел овладеть высотами – сказал он – но не мог этого сделать, по случаю дождя. Надеюсь придти в Богемию прежде, нежели отступят туда мои противники; я достигну Праги в одно время с ними… Известно ли вам течение Эгера? Имеете ли вы точные сведения о Праге?» И когда Герсдорф, сказав в ответ, что ему хорошо знакомы эти местности, изъявил мнение, что, после неудачи, понесенной союзниками, они расторгнут коалицию, либо вновь примут сражение в открытом поле, Наполеон пригласил его следовать за движением армии. «Я хочу, чтобы вы возвратились к королю с известием о первом счастливом событии, сказал он. Я доволен последствиями нынешнего дня; впрочем, где меня нет, там все идет плохо». И как будто бы прозрев таинственную будущность, продолжал: «Войска, направленные против Берлина, разбиты; опасаюсь также и за Макдональда… Он храбр, предан мне, но ему недостает счастья…»23.

Глава XXIX

Отступление союзников

от Дрездена в Богемию;

дела при Гисгюбеле и Геллендорфе

На основании диспозиции, отданной князем Шварценбергом, всем российско-прусским войскам назначено было отступать в Богемию по пирнскому шоссе; но Бар-клай-де-Толли, послав предписание о том Остерману, присовокупил, что «ежели граф Остерман сочтет себя отрезанным от Кёнигштейна, расположением неприятеля у Гис-гюбеля, либо, что еще вероятнее, у Геллендорфа, то должно ему двинуться на Максен, вслед за главными силами армии»[100]. Барклай, считая опасным движение своих войск по шоссе, мимо сильного вандаммова корпуса, приказал им идти на Максен к Дип-польдисвальде; с наступлением ночи, российско-прусские резервы были направлены туда прямо; корпус Клейста, по представлению его начальника штаба, подполковника Грольмана, двинулся на Локвиц и Максен; а корпус графа Витгенштейна с 8‐й прусской бригадой Клюкса оставался в арьергарде под Дрезденом, (именно: отряд Рота у Про-лиса, 5‐я русская дивизия за Локвицем, бригада Клюкса, у Поссендорфа); а потом, в 8 часов утра, следовал за главными силами, к Диппольдисвальде. Известив князя Шварценберга о сделанном изменении диспозиции, Барклай просил его направить австрийскую колонну от Диппольдисвальде к Сайде. Австрийские войска, в ночи с 15 (27) на 16 (28) августа, также снялись с занимаемых ими мест расположения, оставив до рассвета в арьергарде у Каица легкую дивизию Морица Лихтенштейна, и отступили к Диппольдисвальде, куда еще в ночи с 15 (27) на 16 (28) августа, была перенесена главная квартира Прусского короля и Барклая-де-Толли; главная же квартира императора Александра и князя Шварценберга находилась в селении Рейхштедте^1.

Корпус Кленау, находившийся по окончании дрезденского сражения у Рабенау, получив в ночи с 15 (27) на 16 (28), приказание отступать, вместе с дивизиями Вейс-сенвольфа, Алоизия Лихтенштейна и Шнеллера, к Фрейбергу, не мог туда двинуться, не подвергаясь явной опасности, потому что неприятельские войска уже занимали фрейбергскую дорогу и легко могли предупредить в Фрейберге австрийцев, коим пришлось бы идти туда по весьма неудобной дороге, через тарантский лес. В таких обстоятельствах, Кленау, по предложению начальника штаба своего корпуса, полковника Роткирха, выступил к Пречендорфу, донеся главнокомандующему о принятом им направлении, и пригласив Вейссенвольфа, Алоизия Лихтенштейна и Шнеллера двинуться по той же дороге^2.

По достижении союзными войсками Диппольдисвальде, произошло там чрезвычайное столпление войск, артиллерии, обозов и австрийских подвижных магазинов; дальнейшее же движение было весьма медленно, по причине неудобства путей, ведущих через Гейерсберг и Циннвальд к Теплицу и через Пречендорф к Дуксу^3. Отступление союзников сделалось бы еще более затруднительным, если бы Наполеон преследовал их с обычной ему настойчивостью. Но этому препятствовали многие обстоятельства: еще до сражения при Дрездене, французская армия находилась беспрестанно на марше, в продолжение 4 суток; потом сражалась 2 дня, большей частью в ненастную погоду: впрочем, труды и лишения, изнурившие французов, не могли бы помешать быстрому преследованию тем более, что и союзники, в особенности же австрийцы, были утомлены и истощены не менее неприятеля, и если все еще продолжавшийся дождь и дурные дороги не позволяли преследовать с надлежащей быстротой, то и движение союзных войск также было замедлено этими обстоятельствами, одинаково неблагоприятными для обеих сторон. Главнейшей же причиной нерешительности преследования были ошибочные распоряжения самого Наполеона. Сперва он выказал намерение воспользоваться одержанной им победой: на следующий же день после сражения, 16 (28) августа, Мюрат, с войсками Латур-Мобура и Виктора, двинулся к Фрейбергу, Mapмон к Диппольдисвальде; корпус Сен-Сира был послан на Дону, по направлению к Гисгюбелю, но потом получил приказание идти к Максену; вся гвардия и главная квартира Наполеона, в тот же день, прибыли в Пирну. Таким образом, Наполеон, с гвардией и с войсками Вандамма, находясь ввечеру 16 (28) у Пирны, в 30 верстах от Кульма, мог придти туда на следующий день и заградить союзным колоннам, растянувшимся по неудобным горным дорогам, входы в Богемию, между тем как Мюрат, Мармон и Сен-Сир теснили бы их с тыла. В 4 часа пополудни, было послано из главной квартиры Вандамма следующее предписание: «Его Величеству угодно, чтобы вы, со всеми своими силами, атаковали принца Вюртембергского и через Петерсвальде вступили в Богемию. Император полагает, что ваши войска могут занять сообщения, ведущие к Тешену, Ауссигу и Теплицу, прежде нежели успеет туда придти неприятель, разбитый под Дрезденом и отступающий на Аннаберг»4. Вслед за тем было отправлено Вандамму другое повеление в таком же смысле.

Но на следующий день Старая гвардия внезапно получила приказание – возвратиться в Дрезден, куда отправился и сам Наполеон. Французские писатели приписывают отмену прежних распоряжений болезни Наполеона, и нет никакого повода сомневаться в том, в особенности после целого дня, проведенного императором французов на коне, под проливным дождем. Но не одна эта причина заставила его отклониться от обычного ему решительного образа действий, и к тому же состоявший при нем Фен (Fain) определительно пишет, что он чувствовал себя нехорошо ввечеру 16 (28), но на следующее утро, (именно в то время, когда последовала отмена настойчивого преследования), почти совершенно выздоровел. А потому весьма вероятно, что главной причиной возвращения Наполеона, с частью резервов, в Дрезден были известия о неудачах понесенных его войсками на других театрах войны. Поражение

Удино подтвердилось новыми, более определительными сведениями, и тогда же пришла первая весть о несравненно более бедственном для французов бое на Кацбахе^5. Все эти обстоятельства отвлекли внимание Наполеона к Берлину и к Силезии, и последствиями того были обратное движение его с Старой гвардией к Дрездену и медленное нерешительное наступление прочих французских войск: Молодая гвардия получила приказание остановиться в Пирне; другие корпуса продолжали преследовать союзников, но ограничились захватом в плен отсталых и повозок, брошенных на марше отступавшими войсками. Всего же вреднее для французов было то, что корпус Вандамма, которому Наполеон предоставил самые решительные, и, вместе с тем, самые опасные действия, не получил никаких определительных приказаний^6.

Несмотря однако же на малую настойчивость преследования, результаты его были значительны. Беспрестанно забирали пленных, почти исключительно австрийцев^7. В некоторых местах, как например, близ Кошица и Гострица, стояли длинные ряды ружей, сложенных в козлы, и найдено множество башмаков, увязших в густой грязи. Но пленные, большей частью, не принадлежали к арьергарду, а состояли из солдат скитавшихся поодиночке и толпами по всей окрестности и грабивших селения^8. 17 (29) августа, число пленных в Дрездене простиралось до 20 000; офицеров захвачено 320; на следующий день, привели еще 1400 человек, а в последствии времени 1700 русских^9. Хотя и довольно трудно определить урон союзной армии на обратном марше в Богемию, однако же безошибочно можно сказать, что союзники, в сражении под Дрезденом и при отступлении, вообще потеряли убитыми, ранеными, пленными и бежавшими более 40 000 человек. Число орудий и повозок, потерянных австрийцами, было весьма значительно, но нигде не показано в точности^10.

16 (28) августа, князь Шварценберг отдал диспозицию, на основании коей всем войскам, за исключением корпуса графа Витгенштейна и австрийских дивизий 1‐й легкой Морица Лихтенштейна и 3‐й резервной Кренневиля, следовало к 21 августа (2 сентября) отойти за р. Эгер, российско-прусским войскам к Будину, австрийским к Лауну. Корпусу Витгенштейна, в тоже время, назначено отступить к Теплицу, оставив в арьергарде, у Альтенберга, 1‐ю австрийскую легкую дивизию; а 3‐й резервной дивизии к Нейгаузу за реку Флёге (Flöhe); резервная артиллерия и парки должны были собираться позади Лауна; подвижные магазины (Kolonnen Magasine): в Теплице, Бриксе, Коммотау, (впереди расположения главных сил?), Вельварне и Юнгфер-Тей-нице; а больных предписано отправить в Прагу^11.

Предположенное главнокомандующим отступление армии за Эгер не состоялось, благодаря удачному делу при Кульме.

Известие о потере союзниками сражения при Дрездене было доставлено в ночи с 15 (27) на 16 (28) августа графу Остерману и принцу Евгению Вюртембергскому флигель-адъютантом Вольцогеном, посланным накануне, по распоряжению принца, в главную квартиру, для донесения о положении дел под Пирной^12. Вслед за тем, на рассвете 16 (28) августа, получено Остерманом предписание Барклая-де-Толли, в котором было сказано, что «если неприятель уже успел стать на пути отступления к Петерсвальде, то войска стоявшие у Пирны должны двинуться через Максен на присоединение к армии». Исполнение этого приказания предоставило бы Вандамму путь ведущий к Теплицу и дало бы ему возможность занять выходы из горных теснин, через которые двигалась союзная армия в Богемию. Но для предупреждения неприятеля на этом пути надлежало совершить фланговое движение от Цегиста к Гисгюбелю, на расстоянии 2 немецких миль (около 14 верст), мимо вдвое сильнейшего вандаммова корпуса. Первоначальная мысль такого смелого движения принадлежит принцу Евгению Вюртембергскому^13. Но не легко было убедить в его пользе главного начальника, графа Остермана, по мнению которого надлежало идти на Максен, потому что шоссе уже было занято неприятелем; в особенности же он поставлял на вид, что, предприняв такое движение, он подверг бы опасности гвардию. Напрасно принц Вюртембергский старался убедить графа Остермана, что ничего не могло быть почетнее для гвардии, как жертвовать собой для спасения армии; наконец, когда принц объявил, что «он пойдет с своими войсками на Петерсвальде», Остерман, готовый идти навстречу всякой опасности, но все еще убежденный доводами принца, поехал к Ермолову и посоветовавшись с ним, сказал: «ну и я решился на Петерсвальде»14.

Таково было совещание, приуготовившее один из знаменитейших подвигов русского воинства. Из беспристрастного исследования событий предшествовавших делу при Кульме, очевидно, что Ермолов воспользовался своим влиянием на Остермана, для побуждения его к отступлению на Петерсвальде. Такое необъяснимое, как будто бы магическое влияние имел Ермолов над многими из своих современников, не только в ту эпоху, когда ему были открыты настежь пути к отличиям и славе, но и тогда, когда он, томясь в бездействии, выжидал призыва на новые труды и опасности. Основанием влияния Ермолова на всех, имевших случай узнать и оценить этого необыкновенного человека, были его личные качества: его светлый ум; счастливая память, украшенная многосторонними сведениями; великодушие и бескорыстие; самая внешность его являла героя: таков был Ермолов! Один из достойнейших ветеранов русской армии[101], на вопрос: кому должна быть приписана слава дела под Кульмом, отвечал: «славы было много, и ею могли поделиться многие; скажу только то, чему был я свидетелем: когда приезжали адъютанты и ординарцы за приказаниями к Остерману, он отсылал их к Ермолову».

Распоряжения к отступлению по теплицскому шоссе заключались в следующем: принц Вюртембергский, с большей частью своего корпуса, в соединении с отрядом Гельфрейха, должен был немедленно атаковать неприятельскую позицию, со стороны слабейшего ее пункта, у селения Кричвица; генералу Ермолову, с полками 4‐м егерским, Ревельским пехотным, гвардейским егерским, и с Татарским уланским, поручена атака на высоты Кольберга; сам же Остерман, с 1‐й гвардейской дивизией, большой частью артиллерии и гвардейской кавалерией, под прикрытием атак принца Вюртем-бергского и Ермолова, решился тотчас выступить по шоссе, чтобы достигнуть, как можно скорее, Петерсвальде; за ним должны были следовать войска 2‐го пехотного корпуса, а в хвосте колонны арьергард генерал-майора Кнорринга, составленный из полков: Татарского уланского, 4‐го егерского и Ревельского пехотного^15. Флигель-адъютант Вольцоген получил приказание отправиться вторично в главную квартиру и донести императору Александру как о направлении, по которому двинулся отряд графа Остермана, так и о положении дел, побудившем к такому движению. Это важное сведение было доставлено государю на марше союзной армии в Богемию, уже ввечеру 16 (28) августа, в Альтенберге^16.

Вандамм, в тот же день, около 10 часов утра, послал Наполеону донесение, в коем, извещая о расположении своих войск на пирнском плато, между Пирной и Крич-вицем, писал, будто бы «против него стояли 25 000 человек неприятельских войск, беспрестанно усиливавшихся подкреплениями подходившими со стороны Дрездена». Выше уже сказано, что для поддержания вандаммова корпуса первоначально были направлены корпус Сен-Сира и гвардия; но впоследствии Сен-Сир получил приказание повернуть на Максен, а Молодая гвардия остановилась у Пирны, и между тем как Вандамм, на основании полученного им предписания, должен был, со всеми своими войсками «двинуться на высоты у Гисгюбеля и Геллендорфа немедленно по соединении с Сен-Сиром и Мортье, направленными на Дону и Пирну»17. Очевидно, что как только Мортье остановился у Пирны, а Сен-Сир повернул к Максену, то Вандамму не следовало наступать отдельно в Богемию.

В 10‐м часу утра, Вандамм начал дело занятием селения Гросс-Котты, оставленного войсками Гельфрейха. Принц Вюртембергский немедленно поддержал Гельфрейха бригадой Вольфа (Муромским и Черниговским полками); неприятель, у которого на этом пункте было до 3000 человек, был вытеснен из помянутого селения и опрокинут за Кричвиц, где стрелки Вольфа удерживались до 4 часов пополудни. Одновременно с атакой принца Вюртембергского, отряд Кнорринга, поддержанный одним батальоном лейб-егерей и одним же Семеновского полка, под личным начальством Ермолова, атаковал Кольберг, между тем как гвардия двинулась по шоссе к Гисгюбелю. Войска Кнорринга овладели высотой и с громкими восклицаниями преследовали неприятеля до речки Готлейбе; вскоре после того, французы снова заняли Кольберг, но были сбиты оттуда Лейб-егерями и Семеновцами, которые оставались там, пока весь 2‐й корпус перешел через Зейдевицский овраг и двинулся по шоссе вслед за гвардией. Неприятель, введенный в заблуждение этими решительными атаками, стал стягивать силы от левого крыла к селению Кричвицу, и даже обратил туда часть войск находившихся между Ланген-Геннерсдорфом и Гисгюбелем^18.

Несколько спустя, французы повели атаку на деревню Гоес (Goes), но были удержаны Кременчугским и Волынским полками, под начальством генерал-майора Пыш-ницкого, с 12 орудиями, которые встретили картечью неприятеля, (13‐й легкий полк) покушавшегося в третий раз взойти на Кольберг, и заставили его отступить. Французы, выставив по правую сторону Готлейбе несколько батарей, открыли огонь по русским орудиям; но несмотря ни на превосходство неприятеля в числе орудий, ни на выгоду господствующей позиции его, русская батарея отвечала с успехом на его канонаду^19.

В продолжение времени этих действий, князь Шаховской, с остальной частью 2‐го корпуса, расположился у Ротен-Шенке, близ Гросс-Котты, а генерал Ермолов, с гвардией и артиллерией, продолжал движение к Гисгюбелю. Как войска 2‐го корпуса, оставленные у Кольберга и Кричвица, все еще сражались против многочисленного неприятеля, то граф Остерман, опасаясь, чтобы они не были подавлены превосходными силами, приказал Ермолову остановить гвардию. Распоряжение это способствовало французам предупредить русских в теснинах у Гисгюбеля и Геллендорфа. Принц Евгений, усмотрев с вершины горы у Гросс-Котты, что неприятель уже был ближе к этим пунктам, нежели головная часть русской колонны, тотчас послал о том донесение Остерману, сопровождавшему гвардию, и сделал распоряжения к выводу из боя войск своего корпуса и к отступлению их по шоссе. К счастью, Вандамм не только не поддержал достаточными силами слабые отряды, высланные к Гисгюбелю и Геллен-дорфу, но приказал двигавшимся туда войскам обратиться назад к Баре (Bahra) и Ген-нерсдорфу. Полагают, что причиной тому было сообщенное шпионом ложное известие о появлении в Розентале русской колонны, прибывшей со стороны Богемии^20.

Граф Остерман, получив сведение о движении неприятеля к теснинам на пути в Богемию, приказал гвардии сняться с привала и двинуться далее. Около 2 часов пополудни, войска 1‐й гвардейской дивизии уже успели пройти через деревню Гисгюбель; в голове их шел Преображенский полк; за ним 24 орудия. Едва лишь русская колонна, миновав селение, стала взбираться на крутую высоту Дюренберг, как головная часть была встречена канонадой батареи, стоявшей на шоссе, и сильным ружейным огнем французов, засевших на дороге и по сторонам ее. Генерал Ермолов приказал Ладыгину выдвинуть против неприятеля 4 орудия, которые вскоре заставили замолчать французскую батарею. Вслед за тем, по распоряжению Ермолова, генерал-майор Розен выслал стрелков и под прикрытием их двинул 1‐й батальон Преображенского полка правее шоссе, а 2‐й повел сам прямо на неприятеля, обратил его в бегство ударом в штыки и проложил путь артиллерии. Затем, по приказанию генерала Ермолова, были оставлены 2 батальона Лейб-егерского полка, под начальством генерал-майора Бистрома, для охранения пройденной теснины, до прибытия 2‐го пехотного корпуса; третий батальон послан в лес, к стороне Геннерсдорфа, для преследования опрокинутого неприятеля, а прочим гвардейским полкам приказано ускорить движение к Геллен-дорфу^21.

Тогда же принц Вюртембергский, остававшийся назади с своими войсками, узнав, что неприятель остановил гвардию у Гисгюбеля, сделал следующие распоряжения: отряд Гельфрейха и князь Шаховской, с полками: Тобольским, Минским, Черниговским и Муромским, были немедленно посланы в помощь Остерману, оборона Кричвица поручена полковнику Вольфу, с стрелками его бригады, поддержанными Кременчугским и Волынским полками, под командой генерала Пышницкого. Начальник штаба 2‐го пехотного корпуса полковник Гофман получил приказание оставаться с войсками Пышницкого и Вольфа у Кричвица, пока гвардия пройдет гисгюбельскую теснину, а потом следовать в арьергарде; в случае же, ежели неприятель опять преградит шоссе – направиться на старую теплицскую дорогу, через Геннерсдорф; полковнику Иванову, с 4‐м егерским и Ревельским полками, стоявшему у Кольберга, и генерал-майору Кноррингу, с Татарским уланским полком, оставленному у Цегиста, также было приказано отступать по шоссе, либо, в случае невозможности такого движения, повернуть, через Фридрихсвальде, Борну и Гепперсдорф, на старую теплицскую дорогу. Сам же принц поспешно отправился в Гисгюбель, но когда он туда прибыл, неприятельские войска уже были оттеснены и гвардия продолжала движение к Геллендорфу^22.

По оттеснении неприятеля с теплицского шоссе у Дюренберга, Преображенский полк остановился, а Семеновский, пройдя мимо его, двинулся далее в голове колонны; за ним следовала артиллерия. Неприятель, между тем, успел занять теснину у Геллен-дорфа. Командир Семеновского полка, генерал-майор Потемкин, имея в виду выручить артиллерию, по которой неприятельские стрелки открыли сильный огонь, выслал вперед полковника Яфимовича, с 2‐м батальоном и с 3-ей ротой. Мужественные Семеновцы, несмотря на крутость скалистых гор и на густоту покрывавшего их леса, ударили в штыки и обратили в бегство французов. Отряженный для преследования их, капитан Семеновского полка герцог Бролио, с 3-ей ротой и с стрелками 2‐го батальона, занял селение Геллендорф; но, сойдя влево с шоссе, был отрезан неприятелем и с большим лишь трудом пробрался горами к Петерсвальде^23.

Гвардейские полки с артиллерией прошли через селение Петерсвальде, в 4 часа пополудни; за ними непосредственно следовал отряд Гельфрейха. Войска же князя Шаховского, подходя к Дюренбергу, были атакованы вышедшей из леса значительной неприятельской колонной; 7‐й легкий полк, шедший в голове французских войск, ударил в штыки на растянувшийся русский отряд и заняв шоссе у выхода из Гисгю-беля, преградил движение полкам 2‐го пехотного корпуса еще не успевшим миновать теснину. Здесь завязался упорный рукопашный бой между 7‐м легким и Муромским полками; войска обеих сторон, смешавшись одни с другими, дрались с ожесточением. Принц Вюртембергский, уже находившийся на марше к Петерсвальде, возвратился с Черниговским полком к Гисгюбелю, в помощь Муромцам, атакованным несравненно превосходными силами, но не успел их выручить. Как Муромский полк, так равно и Минский, будучи отрезаны, рассеялись и отступили к Петерсвальде по частям проселочными дорогами, с потерей многих людей, нескольких зарядных ящиков и одного орудия^24. Черниговский же полк, рассыпавшись в стрелки, был опрокинут и отступил на Геллендорф под прикрытием лейб-егерей, стоявших в колоннах по обе стороны шоссе. Полковник Вольф, с небольшим своим отрядом, и генерал Пышниц-кий, с Волынским и Кременчугским полками, отступили от Кричвица на Гепперсдорф к Шёнвальде; но вместо того, чтобы остановиться там и войти в связь с прочими войсками 2‐го корпуса, отошли к Теплицу и не успели на следующий день участвовать в деле под Кульмом. Генерал-майор Кнорринг, после жаркого боя у Кольберга, стал отступать по шоссе. Состоявший в его отряде, полковник Иванов, с своей бригадой, повернул на Гепперсдорф и через Шёнвальде прибыл на следующий день утром к Нол-лендорфу, где присоединился к войскам принца Евгения; а сам Кнорринг, с Татарским уланским полком, пробился сквозь неприятеля по шоссе и пришел вслед за гвардией к Петерсвальде^25.

Войска князя Шаховского расположились впереди Петерсвальде, прикрывшись передовыми постами выставленными Татарским уланским полком у саксонской границы; отряд Гельфрейха стал правее Петерсвальде, а 1‐я гвардейская дивизия – позади этого селения. Из войск 2‐го пехотного корпуса собрались у Петерсвальде только полки Тобольский, Черниговский и часть Муромского и Минского, в числе 2500 человек. (По показанию принца Евгения, всего 1500 человек). Войска эти исстреляли свои патроны, а патронные ящики были захвачены неприятелем, либо ушли по старой теплицской дороге. Потери 2‐го корпуса были значительны; но русские военачальники достигли предположенной ими цели: войска их заслонили своей грудью доступ в Богемию^26.

Передовые войска Вандамма, достигнув Геллендорфа, остановились там на ночлег. Бригада Рейсса стала впереди селения, дивизия Корбино и бригада Гобрехта —

в окрестности его, а главные силы корпуса позади, частью вдоль шоссе, частью же между Барой и Геллендорфом^27.

Прочие же войска обеих армий, ввечеру 16 (28) августа, были расположены следующим образом: со стороны союзников, российско-прусские резервы у Альтенберга, где также находилась главная квартира императора Александра и князя Шварценберга; главная квартира Барклая-де-Толли в Гейзинге; в арьергарде были расположены войска графа Витгенштейна, прусская бригада Клюкса и австрийская дивизия Морица Лихтенштейна у Диппольдисвальде, откуда бригада Клюкса и отряд Рота, еще в ночи, отступили по дороге к Альтенбергу; корпус Клейста у Гаусдорфа (к югу от Максена). Австрийская же армия, в сей день, отошла к Пречендорфу; в арьергарде ее находилась резервная дивизия Кренневиля. Король Прусский отправился в Теплиц^28. Со стороны французов, Мортье с Молодой гвардией расположился под Пирной; 14‐й корпус Сен-Сира, с частью гвардейской артиллерии, дошел до Максена; 6‐й корпус Мар-мона приблизился к Диппольдисвальде; Мюрат, с корпусами 2‐м пехотным Виктора и 1‐м кавалерийским Латур-Мобура, достиг Фрейберга^29.

При отступлении по дурным дорогам, после двухдневного ненастья, союзники, и в особенности австрийцы, понесли большой урон в людях и обозах: несколько австрийских орудий, увязших в грязи, были захвачены неприятелем. Русские же, на всем отступлении от Дрездена в теплицскую долину, не потеряли ни одного орудия. Этим они были обязаны неусыпным заботам генерал-майора Сухозанета, на которого, по болезни князя Яшвиля, еще во время перемирия, было возложено управление артиллерией русской действующей армии. Впоследствии, император Александр, говоря с графом Аракчеевым о блистательном состоянии русской артиллерии во вторую половину 1813 года, сказал: «стоит только сравнить, какова она была под Аустерлицем, и какова она теперь. При нападении на французов у Дюрнштейна, Милорадович не мог провести ни одной пушки; в выигранном нами сражении под Пултуском, мы оставили в грязи 70 орудий; а теперь, при гибельном отступлении от Дрездена, преследуемые по пятам французами, мы прошли через непроходимые горы с 500 орудий, не потеряв ни одного»30.

Вечером 16 (28), Вандамм получил от начальника штаба Бертье следующее (вторичное) повеление Наполеона:

«Император приказал, чтобы вы, со всем своим корпусом и с дивизией Корбино, усиленными 18 батальонами 42‐й дивизии и бригады принца Рейсского, двинулись к Петерсвальде. Занятие Пирны поручено герцогу Тревизо[102], который также должен сменить ваши войска у Лилиенштейна. Император желает, чтобы вы, со всеми своими силами, вступили в Богемию и опрокинули принца Вюртембергского, если его встретите. Неприятель, нами разбитый, по-видимому, отступает к Аннабергу. Его Величество полагает, что вы успеете предупредить неприятеля на сообщениях ведущих к Течену, Ауссигу и Теплицу, и овладеете всеми обозами следующими за его армией. Император приказал развести пирнский мост и устроить переправу у Течена»31.

Вандамм, по всей вероятности, еще не получив этого предписания, отправил, в 8½ часов вечера, в главную квартиру, следующее донесение:

«Мы пришли в Геллендорф. Неприятель несколько раз покушался разбить нашу храбрую молодёжь; но был опрокинут на всех пунктах и отступил в совершенном беспорядке. Против меня стоят от 4000 до 5000 человек. С рассветом, атакую их и пойду со всем 1‐м корпусом к Теплицу, если не получу приказания в отмену»32.

Как еще ввечеру 16 (28) движение французской кавалерии на дорогу, ведущую из Петерсвальде к Раицу, обнаружило намерение неприятеля – атаковать русскую пехоту в длинной петерсвальдской теснине, то положено было, чтобы на следующий день, в 5 часов утра, гвардия отступила к Ноллендорфу, под прикрытием войск князя Шаховского, Гельфрейха и кирасирского полка Ее Величества; а, дабы не подвергнуть Шаховского отдельному поражению, принц Вюртембергский предписал ему отойти в 11 часов ночи за селение Петерсвальде и расположиться позади его, у крайних домов. Отряду генерала Гельфрейха было приказано отступить еще более назад, к опушке леса, а прибывшему к Петерсвальде позже прочих войск, Татарскому полку генерала Кнор-ринга – выслать разъезды во все стороны, а на рассвете отойти за селение и присоединиться к войскам князя Шаховского^33. Как эти распоряжения были сделаны с согласия графа Остермана, то принц, переночевав в Петерсвальде, отправился, в 3 часа утра, за селение, где должен был находиться отряд князя Шаховского, и не найдя его на указанном месте, полагал, что он мог в густом тумане, затруднявшем обозрение, отойти в сторону от дороги. Затем, возвратившись к отряду Гельфрейха, стоявшему против средины селения, пролегающего вдоль дороги на пространстве полумили (3½ версты), принц Вюртембергский услышал несколько пистолетных выстрелов: это была неприятельская кавалерия, пробравшаяся в селение проселочными путями. В то же время, князь Шаховской, подъехав к принцу, донес, что получив ввечеру, через присланного к нему офицера, от графа Остермана приказание – развести большие бивачные огни, для скрытия слабости своего отряда, и отойти назад тогда лишь, когда заметит наступление неприятеля – он оставался до рассвета впереди селения, а теперь отступает с своими войсками, которые непосредственно за ним следуют.

Но несколько минут спустя, вместо войск князя Шаховского, появилось несколько бегущих пехотных солдат и улан кноррингова полка; офицеры, скакавшие через деревню, уверяли, что вся пехота Шаховского была истреблена, либо захвачена в плен. В действительности же случилось, что уланы, атакованные на рассвете французской конницей, были опрокинуты и смяли пехотную колонну, тогда проходившую через селение; в то же время, при густом тумане, неприятельская кавалерия на нескольких пунктах врезалась в толпу и рассеяла пехоту, часть которой разбежалась и успела присоединиться к своим полкам уже через несколько дней; вообще же урон русских войск был менее, нежели можно было ожидать, судя по ходу дела, и не превосходил трехсот человек; в числе пленных был полковник Трефурт^34.

В то же время, в тылу отступавших войск, на шоссе, было заметно необычайное смятение. Огромный обоз 2‐го пехотного корпуса, остававшийся, в продолжении действий у Пирны, в окрестностях Петерсвальде, выступил оттуда 16 (28), еще до рассвета, к Кульму и распространил там тревогу и беспорядок. В следующую ночь, когда войска Остермана уже отступили к Петерсвальде, обозы ушли через Карвиц к Ауссигу, и далее по направлению к Праге, частью по дороге, частью же по полям, через горы и овраги, бросая на пути находившуюся на повозках поклажу. На другой день, жители находили бочонки с рисом, крупой и другими запасами. Казаки, сопровождавшие обоз, рассеялись по всей окрестности. К довершению суматохи, несколько тысяч повозок клейстова корпуса и других войск союзной армии выехали по проселочным дорогам на шоссе и загромоздили его на всем пространстве от Петерсвальде до Нол-лендорфа. Как не было никакой надежды спасти эти обозы, то часть их была сожжена, а другая оставлена по дороге. Ноллендорфская высота, через которую предстояло проходить войскам Остермана, была завалена повозками и обломками их, ящиками, бочками, и проч. Таким же образом были загромождены и прочие пути, по которым отступала союзная армия в Богемию. Легко представить себе, какая участь постигла бы длинные колонны, растянувшиеся в горных теснинах, если бы при выходе из гор они были встречены войсками Вандамма и в то же время атакованы с тыла главными силами Наполеона^35.

Расстройство войск князя Шаховского заставило Остермана ускорить отступление к Ноллендорфу. Едва лишь гвардейские полки тронулись с места, как были настигнуты неприятелем. Принц Леопольд с кирасирским полком Ее Величества и Кнорринг с Татарским уланским полком кинулись навстречу французам, но не могли удержать их. Неприятель, поддерживая свою кавалерию пехотой, преследовал настойчиво; стрелки его смешались с русскими и теснили их до самого плато у Ноллендорфа, где генерал Ермолов успел выставить несколько орудий и расположить к бою бригаду генерала Храповицкого и полки 2‐го корпуса: Муромский, Тобольский, Ревельский и 4‐й егерский. (Последние два только лишь тогда прибыли из Шёнвальде). Войска эти, пропустив назад расстроенный отряд Гельфрейха, остановили французов, которые, выставив сильную батарею, ограничились канонадой и перестрелкой, в продолжении более 2 часов, несмотря на густой туман, не позволявший ничего видеть в самом близком расстоянии. Вскоре после того, гвардия отошла к Кульму, а принц Евгений, остававшийся с своими полками в арьергарде, на ноллендорфском плато, до тех пор, пока туман совершенно рассеялся, также отступил вслед за гвардией.

В это самое время, граф Остерман получил от короля Прусского записку, в которой король, извещая его об опасном положении союзной армии, убеждал удерживаться до последней крайности на позиции у Ноллендорфа. Но неприятель успел уже занять значительными силами ноллендорфское плато, и Остерман не мог снова овладеть им. Потеря этой позиции – совершенно случайная, и даже, по всей вероятности, не могшая бы случиться, если бы отряд Шаховского не был рассеян в Петерсвальде – имела для союзников выгодные последствия. Местные свойства ноллендорфского плато не допускали упорной обороны, и войска Остермана, оставаясь на ней, были бы разбиты. Самый беспорядок отступления русских войск от Петерсвальде к Кульму послужил в пользу союзникам, возбудив самонадеянность Вандамма и увлекши его надеждой достигнуть Теплица^36.

Граф Остерман, получив записку короля уже тогда, когда гвардейские полки проходили через Кульм, поручил Ермолову занять первую удобную позицию и расположить на ней гвардию^37.

На этой позиции русские войска остановили несравненно сильнейшего неприятеля и обессмертили славу своего оружия.

Глава XXX

Дело при Кульме 17 (29) августа

17 (29) августа, в день славный в летописях русской военной истории делом при Кульме, около 8 часов утра, 1‐я гвардейская дивизия, миновав сие селение, спешила к Пристену, для занятия там позиции указанной генералом Ермоловым[103]. Гвардейские егеря, завязавшие у Ноллендорфа жаркую перестрелку с неприятелем, обеспечив отступление к этому пункту войск 2‐го пехотного корпуса и отряда Гельфрейха, отошли также через Кульм на позицию у Пристена: вслед за тем, снялись с ноллендорфского плато войска Гельфрейха и Кнорринга; а принц Вюртембергский, с отрядом князя Шаховского, оставался на плато, (как выше сказано), до тех пор, пока туман рассеялся, и неприятель, заметив малочисленность русского арьергарда, повел на него атаку. В 8 часов, уже с батареи, поставленной французами у ноллендорфской часовни, раздавались выстрелы по отступавшим войскам князя Шаховского. Для задержания неприятеля были оставлены: Татарский уланский полк Кнорринга, с несколькими орудиями, в 500 шагах за Фордер-Тельницем, и бригада полковника Иванова (4‐й егерский и Ревельский пехотные полки) с полубатареей на высоте Горкаберг, у часовни Св. Троицы, впереди Кульма^1.

По занятии Ноллендорфа, Вандамм отрядил один батальон 57‐го линейного полка, с 300 саперов и с двумя орудиями, на Постиц к Ауссигу, для приведения этого пункта в оборонительное состояние, а сам, после замеченного им расстройства русских войск в Петерсвальде, не сомневаясь в успехе наступления к Теплицу, двинулся далее. Русские отряды, оставленные у Тельница и Кульма, задержав непродолжительное время неприятеля, отошли в порядке к Пристену, а французы следовавшие за ними по пятам, ворвались в Кульм, в начале 10‐го часа. В это самое время, жители селения, отслушав Божественную службу в часовне Св. Троицы, возвращались домой. Хотя с самого рассвета гремела канонада со стороны Ноллендорфа, однако же мирные обитатели теплицской долины, незнакомые с бедствиями войны, не ожидали грозы, разразившейся над их обиталищами. Одни из них, совершенно потеряв присутствие духа, бежали наудачу; другие кидались в свои дома спасать наиболее ценное имущество. Там встретили их рыдания испуганных женщин, вопли детей и рукопашный бой штыками и прикладами; вслед за тем – ван-даммовы батареи, взвезенные на Горка-берг, открыли сильную канонаду по отступавшим войскам князя Шаховского и Кнорринга. Русские, в свою очередь, встретили картечью неприятеля, выходившего из Кульма. Со всех сторон раздавались выстрелы, повторяемые по нескольку раз горным эхом. Таково было начало Кульмского боя^2.

В 10‐м часу, когда 1‐я гвардейская дивизия уже была расположена на позиции, а прочие русские войска отступали от Кульма к Пристену, прибыл на поле сражения король Прусский. После довольно продолжительной беседы с графом Остерманом, он отъехал назад, но оставался в близи во все продолжение боя, разослав ко всем выходам из Рудных гор своих адъютантов и поручив им направлять войска, по мере их дебуширования на равнину, в помощь русскому корпусу^3.

Не менее действительные меры к достижению той же цели приняты были императором Александром. Переночевав в Альтенберге, государь отправился оттуда утром 17 (29) по дороге в Дукс, где назначена была главная квартира. После продолжительного ненастья, солнце явилось во всем блеске. Едва лишь император Александр, с окружавшей Его многочисленной свитой, выехал из леса, покрывающего гребень Гейерсберга, как замечен был дым с левой стороны; сначала его приняли за дым биваков, но вскоре удостоверились, что он происходил от выстрелов, а несколько спустя услышали пальбу, которая постепенно более и более усиливалась. Государь повернул с дукской дороги, по направлению к Краупену, и взъехав на господствующую высоту, откуда можно было удобно обозревать теплицскую долину, заключил, что неприятель желал занять выходы из гор, для преграждения союзникам путей в Богемию. Надлежало подкрепить графа Остермана; но колонны союзной армии, растянутые в горах, двигались весьма медленно по дорогам загроможденным обозами. Император Александр тотчас послал генерала Жомини, навстречу австрийским войскам двигавшимся по дукской дороге, поручив ему пригласить первого из австрийских генералов, которого он встретит в голове колонны, идти в помощь сражающимся войскам, к Теплицу; сам же государь поехал в Дукс, чтобы, вместе с главнокомандующим, сделать необходимые распоряжения, но не нашел там Шварценберга. Вслед за тем прибыл и Жомини, с ответом графа Коллоредо, что «имея повеление идти на Дукс, а не на Теплиц, он, без приказания князя Шварценберга, не осмелится изменить направления своих войск». Выслушав этот неудовлетворительный отзыв, государь послал за князем Меттернихом и объяснил ему настоятельную необходимость послать подходящие австрийские войска к Теплицу, вместо предположенного отступления за Эгер. В продолжение этого разговора, генерал Жомини, будучи приглашен в кабинет государя, стал доказывать Меттерниху опасность такого отступления, заметив, что если бы даже было решено продолжать его, то все-таки следовало оттеснить неприятельский корпус, угрожавший отрезать сообщения войскам еще не успевшим перейти через горы. Князь Меттерних казался весьма озабоченным, но, убедившись в основательности доводов генерала Жомини, решился исполнить волю государя и послал записку о том к графу Коллоредо, который, получив ее уже близ Дукса, направился к Теплицу, в помощь русскому корпусу, со всеми войсками, состоявшими под его начальством, именно с пехотными дивизиями своей и Бианки и с кавалерийской бригадой Сорбенберга. Русская резервная кавалерия, выходившая тогда же из гор, получила повеление государя – также спешить на поле боя^4.

Император Александр, не ограничиваясь мерами принятыми для подкрепления графа Остермана, предпринял разбить Вандамма, прежде нежели другие французские корпуса могли придти ему в помощь. С этой целью, государь послал находившегося в его свите прусского полковника Шёлера (Schöler) к генералу Клейсту, тогда шедшему с своим корпусом от Гаусдорфа к Фюрстенвальде, с поручением пригласить его, вместо предположенного движения к Теплицу, направиться в тыл вандаммову корпусу^5.

В ожидании успеха всех этих распоряжений, войска графа Остермана должны были отразить вдвое сильнейшего противника.

Позиция, избранная генералом Ермоловым, позади селения Кульма, представляла многие тактические выгоды. Она находится в расстоянии немецкой мили (около 7 верст) впереди Теплица, в том месте, где живописная Теплицская долина, стесненная у Кульма Стризевицской и Бёмиш-нейдорфской высотами, снова расширяется к стороне Теплица. На левом крыле позиции высятся отлогие холмы до густого кустарника и леса у подножья Рудных гор; в центре, близ шоссе, находится селение Пристен; вправо оттуда к местечку Карвицу пролегает широкий луг, окаймленный со стороны Кульма мелководной речкой. Шоссе, пролегающее мимо Пристена, было возвышено над окрестной местностью, и потому отчасти прикрывало как это селение, так и занимавшие его войска, от выстрелов неприятельской артиллерии. Неприятель, врываясь в Пристен, подвергался огню позади стоявших русских батарей; а переход его через речку, на правом крыле позиции, затруднялся расположением русской кавалерии близ Карвица: очевидно, что при расположении войск на этой позиции следовало обратить внимание преимущественно на оборону левого крыла, которое, будучи ближе других пунктов к выходам из гор, представляло наибольшие выгоды для неприятельского нападения^6.

При отступлении на эту позицию, отряд генерала Кнорринга (Ревельский, 4‐й егерский и Татарский уланский полки) был оставлен, в виде арьергарда, у Кульма; прочие же войска графа Остермана, отойдя на позицию, расположились следующим образом: на левом крыле генерал Бистром с лейб-егерями и с двумя батальонами Муромского полка; селение Пристен было занято прочими полками 2‐го пехотного корпуса и отрядом Гельфрейха^7, под общим начальством принца Вюртембергского; позади селения, в 500 шагах, стали в колоннах к атаке: в первой линии полки Измайловский и Семеновский, а во второй – Преображенский; впереди фронта первой линии расположились батареи: на левом крыле 1‐я легкая гвардейская рота Ладыгина, а на правом – 14‐я батарейная Черемисинова и 27‐я легкая Байкова; еще правее, у Пристена – конная батарея Бистрома. За пехотой стал Лейб-гусарский полк, а вправо на лугу, вдоль речки, до Карвица, кирасирский полк Ее Величества, (а впоследствии и прочая кавалерия). Число этих войск не превышало 15 000 или 16 000, а вместе с подкреплениями прибывшими в продолжение дела 17 (29) августа, и большей частью уже в конце боя, было до 20 000 человек, именно:

по показанию принца

по показанию полковника Гельдорфа

Евгения Вюртембергского

в 12 гвардейских батальонах

6500 чел. 2500 чел.

6700 чел. 5500 чел.

в 9 слабых батальонах князя

Шаховского и Гельфрейха

в кавалерии

2000 чел.

2500 чел.

Всего

11 000 чел.

14 700 чел.

А вместе с прислугой артиллерии

12 300 чел.

16 000 чел.

могло быть до

Присоединив к этому числу подкрепления, из коих однако же немногие лишь прибыли в начале боя, оказывается, что вообще у Остермана могло быть от 17 000 до 20 000 человек, против которых, у Вандамма, было, по меньшей мере, до 30 000 человек. К тому же, по свидетельству самого принца Вюртембергского, в полках 2‐го пехотного корпуса уже оказывался недостаток в патронах, а в отряде Гельфрейха почти вовсе их не было^8.

Граф Остерман и генерал Ермолов, в продолжение боя, оставались при гвардии; а принц Вюртембергский, непосредственно командуя войсками князя Шаховского и Гельфрейха, находился сперва на шоссе у батареи Бистрома, а потом влево от При-стена^9.

Вандамм, надеясь одним появлением своим побудить русских к дальнейшему отступлению и торопясь достигнуть Теплица, не стал выжидать сосредоточения вверенных ему сил и повел атаку на позицию у Пристена, как только шедшая в голове его корпуса бригада Рейсса успела выйти из Кульма. Около полудня, войска этой бригады (6 батальонов) были направлены против слабейшего пункта позиции – левого крыла, к селению Страдену, но встретили там самое упорное сопротивление; стрелки генерала Бистрома, пользуясь лесистой местностью, нанесли неприятелю чувствительный урон и сам бригадный командир, принц Рейсский, был убит. Прибытие, по распоряжению Ермолова, Семеновского полка в помощь лейб-егерям склонило успех на сторону русских; неприятельская бригада подалась назад. Но в этот самый момент появился против левого крыла позиции генерал Мутон-Дюверне с 9 батальонами 42‐й дивизии. Принц Вюртембергский, завидев его, немедленно послал отряд Гельфрейха в промежуток между селениями Пристеном и Страденом и поддержал его Черниговским и Тобольским полками. Несмотря однако же на то, неприятель, пользуясь своим значительным превосходством в силах, вытеснил русских стрелков из леса у Страдена, выставил сильные батареи на высотах против левого крыла и центра остермановых войск и громил их; а, между тем, желая удержать в бездействии русскую кавалерию, развернул дивизию Корбино (20 эскадронов) и выслал из Кульма, по обе стороны шоссе, бригаду Гобрехта (8 эскадронов).

Около 2 часов пополудни, подошла на место боя французская дивизия генерала Филипона (14 батальонов). Вандамм, желая окончательно решить дело, направил эти свежие войска против русской позиции в 2 колоннах: 12‐й линейный полк устремился на Страден, а прочие 3 полка на Пристен. Генерал Бистром, будучи принужден уступить неприятелю объятое пламенем селение Страден, отошел назад и сильно занял строения Эгген-Мюле, послужившие опорным пунктом левому флангу позиции; два французских батальона, кинувшиеся неосторожно вслед за отступавшими войсками, были окружены ими в лесу на поляне и большей частью истреблены, либо захвачены в плен; не менее жаркий бой кипел у часовни (Juchtencapelle). Неприятель стремительно атаковал этот пункт; желая прорвать линию русских войск. Здесь Семеновский полк потерял 900 человек; генерал Ермолов послал ему в подкрепление два батальона Преображенского полка; отряд Гельфрейха и полки Черниговский и Тобольский 2‐го пехотного корпуса также вступили в дело. Войска обеих сторон, смешавшись одни с другими в рукопашной схватке, сражались с переменным успехом. – Одновременно с нападением на левое крыло позиции, неприятель атаковал значительными силами селение Пристен, вытеснил оттуда стрелков 2‐го корпуса и заставил конную батарею Бистрома отойти по шоссе, но едва лишь он дебушировал из селения, как был встречен картечью русских батарей и принужден обратиться назад, что способствовало князю Шаховскому, с 4‐м егерским, Ревельским и Минским полками, снова занять Пристен. Второе покушение неприятеля утвердиться в этом селении было столь же безуспешно. Пользуясь тем, принц Вюртембергский приказал полковнику Вахтену выдвинуть вперед батареи Байкова и Черемисинова и поставить их влево от Пристена, в таком направлении, чтобы они, будучи прикрыты отлогой высотой со стороны неприятельской артиллерии стоявшей впереди Кульма, обстреливали французские колонны наступавшие на левое крыло позиции. Удачное действие этих батарей не позволило неприятелю обойти позицию с левого фланга и заставило Вандамма обратить часть своих сил влево, против артиллерии. Французы, несмотря на картечный огонь, опустошавший ряды их, быстро двинулись вперед, с оглушающими криками: En avant! Vive l’Empereur! Принц Вюртембергский, которого полки уже были весьма ослаблены и исстреляли почти все патроны, послал одного из своих адъютантов (Гельдорфа) к Остерману, с просьбой о поддержании его войск в близи стоявшим Измайловским полком^10.

В это время один из батальонов этого полка уже был введен в дело; в резерве русских войск оставались всего-навсего три батальона (два измайловских и один преображенский), и потому генерал Ермолов, как опытный воин, желая сохранить свежие войска до последней крайности, старался убедить Остермана, чтобы он отказал принцу в требуемом подкреплении. Иностранные писатели приписывают поступок генерала Ермолова исключительно желанию сохранить гвардию^11. После жаркого спора, между Ермоловым и начальником штаба 2‐го пехотного корпуса полковником Гофманом принц Вюртембергский, прискакав к Остерману, сам получил в помощь желаемые им батальоны. Генерал Храповицкий, в челе их, атаковал неприятеля. По свидетельству очевидца – «наступление, удар и победа, последовали мгновенно. Все поле сражения покрылось неприятельскими трупами, ближайшие французские колонны обратились в бегство, вся линия русских войск подалась вперед, со всех батарей стоявших на позиции была открыта сильная канонада. Но этот – поистине – геройский подвиг стоил дорого храбрым измайловцам. Сам генерал Храповицкий и полковник Мартынов были тяжело ранены…»12.

Для противодействия русской артиллерии, выдвинутой влево от Пристена, французы выставили на высотах у Страдена также 24 орудия; но действие этой батареи, по значительному ее расстоянию, не могло нанести большого вреда русским войскам; тем не менее однако же, одним из ядер оттуда пущенных оторвало левую руку графу Остерману. Удаляясь с поля сражения, он передал начальство над войсками Ермолову^13.

Войска русские сражались как львы. Полки наперерыв стремились в пыл битвы. Музыканты, барабанщики, писаря просили ружей. «Не скрыл я от полков лейб-гвардии, – писал Ермолов в донесении о деле при Кульме, – что армия наша в горах и скоро выйти не может, что Государь император находится при ней и еще не возвратился. Не был я в положении поощрять солдат. Столько неустрашимы служащие им примером их начальники; столько каждый горел усердием…» Но уже все русские войска были в огне; в резерве оставались только две роты Преображенского полка, а неприятель получил подкрепления и напрягал усилия, стремясь сломить отчаянное сопротивление горсти храбрых. Около 5 часов пополудни 7‐й легкий полк (тот самый, который сражался против преображенцев у Гисгюбеля) в голове огромной колонны, двинулся ускоренным шагом к Пристену; неприятель, в третий раз, овладел этим селением и стал переходить через овраг отделявший его от батареи Байкова. Русские артиллеристы встретили французов картечью, но многие из них пали под пулями стрелковой цепи; подполковник Черемисинов был тяжело ранен. Уже неприятель стремился на батарею… Но в этот решительный момент появилась на поле сражения русская кавалерия – гвардейские драгуны и уланы, и вслед за ними 1‐я кирасирская дивизия.

Прибывший тогда же генерал-квартирмейстер войск Барклая-де-Толли, генерал-майор

Дибич, приняв команду над лейб-драгунами, кинулся на французов; с другой стороны, атаковал их Лейб-уланский полк, под начальством полковника принца Карла Гессен-

Филипштальского, который здесь был тяжело ранен. Неприятельская пехота, опрокинутая этими атаками, потеряла одними пленными до 500 человек и отошла назад под прикрытием следовавших в хвосте колонны полков Фезенсака; тогда же кавалерийская бригада Гобрехта подалась вперед, чтобы остановить наступавшие русские войска: это был последний акт дела под Кульмом. Между тем подоспела на правое крыло русской позиции 1‐я кирасирская дивизия, приведенная генерального штаба поручиком Дистом, который, сообразив отчаянное положение графа Остермана, приказал, именем Барклая-де-Толли, этой дивизии идти прямо на поле сражения. Почти в одно время с 1‐й кирасирской дивизией прибыл австрийский драгунский полк эрцгерцога

Иоанна, а потом пришла и 2‐я кирасирская дивизия. Неприятельская кавалерия, стоявшая за речкой и терпевшая чувствительный урон от действия русской артиллерии[104], подалась вперед навстречу кирасирам, но остановилась и не пошла в атаку. Со стороны французов, прибыла к Кульму и стала влево от этого селения бригада Дюнема дивизии

Дюмонсо, в составе восьми батальонов. Дело совершенно кончилось в 7 (по другим сведениям – в 6) часов вечера. Несколько позже подоспели русские резервы: 1‐я гренадерская дивизия под начальством генерал-лейтенанта Раевского и 2‐я гвардейская генерал-лейтенанта Удома, пришли генерал-майор Пышницкий и полковник Вольф со вверенными им отрядами 2‐го пехотного корпуса, к коим присоединилось множество солдат рассеявшихся накануне^14. Прибывший с резервами генерал Милорадович принял команду над всеми войсками собранными против Вандамма. 1‐я гренадерская дивизия стала в первую линию, на место 1‐й гвардейской и войск принца Вюртемберг-ского, которые были на время отведены назад, для приведения в порядок расстроенных батальонов; остальные подкрепления заняли указанные им места на позиции в ночи и на следующее утро. Князь Шварценберг и Барклай-де-Толли прибыли уже по окончании боя. По свидетельству жизнеописателя шварценбергова Прокеша какой-то из союзных генералов, выехав навстречу главнокомандующему, изложил ему положение дел в таком виде, как будто бы оно было безнадежно. По словам его: «4000 человек гвардии пали на поле сражения; Остерман был смертельно ранен; все погибло». —

«Держится ли еще гвардия? – спросил Шварценберг и получив утвердительный ответ, продолжал, – Так ничего еще не потеряно, потому что мы опять пришли сюда. Поезжайте скорее к императору Александру и скажите ему, что я приказал его поздравить с завтрашним успехом». По показанию Прокеша, Шварценберг принял меры для нападения на Вандамма в следующее утро, пригласил Клейста содействовать прочим союзным войскам, и т. п. На все эти выдумки можно заметить, что в то время, когда Шварценберг прибыл на поле сражения, ни он, ни кто-либо другой из лиц находившихся в главной квартире, не могли знать, что Наполеон приостановил движение своих главных сил, а не зная о том, нельзя было надеяться наверно на поражение Ван-дамма. Со стороны французов, пришли ввечеру и в ночи к Кульму остальные войска вандаммова корпуса: бригада Дусе дивизии Дюмонсо в составе 5 батальонов (один батальон 57‐го линейного полка, как уже сказано, был отряжен к Ауссигу), генерал Крейцер с тремя батальонами своей бригады, из коих два оставлены у Кульма, а сам Крейцер с третьим батальоном послан к Ауссигу, в подкрепление отправленному туда отряду; затем подоспели кавалерия и артиллерия 42‐й дивизии, и наконец бригада Кио, в составе 6 батальонов^15.

Войска 1‐й гвардейской дивизии, в день боя 17 (29) августа, покрыли себя славой, а содействовавшие им армейские полки не уступали им в самоотвержении и мужестве. За исключением кавалерийской атаки в конце дела, сражалась в продолжение 6 часов исключительно одна пехота, в числе 12 000 человек, против неприятеля, постепенно усилившегося до 19 000 человек. (6 батальонов принца Рейсского, 9 – дивизии Мутон-Дюверне и 14 – дивизии Филипона). Но этот успех был куплен дорогой ценой, и потери русских войск, убитыми и ранеными, вообще простирались до 6000 человек, или почти до половины наличного числа людей участвовавших в деле, именно:

В 1‐й гвардейской дивизии выбыло из фронта^16

2800 чел. 2400 чел.

Во 2‐м пехотном корпусе и в отряде Гельфрейха

В кавалерии, состоявшей при войсках

графа Остермана и прибывшей впоследствии

800 чел.

О числе французов, выбывших из фронта, в деле 17 (29) августа, нигде не упоминается; по всей вероятности, оно было весьма значительно, потому что некоторые неприятельские батальоны были почти совершенно уничтожены.

Дело 17 (29) августа под Кульмом дало возможность Главной союзной армии отступить в Богемию и приуготовило гибель вандаммова корпуса, которая уравновесила последствия неудачного покушения союзников на Дрезден. Оно выказало, во всем блеске доблесть русских войск и вечно пребудет незабвенно в памяти русского народа. Один из главных виновников этого подвига, генерал Ермолов, свидетельствуя о заслугах своих достойных сподвижников, писал в донесении о деле при Кульме: «Не представляю особенно о подвигах отличившихся господ штаб и обер-офицеров. Надобно б было представить списки всех вообще. Не представляю и о нижних чинах: надобно б исчислить ряды храбрых полков имеющих счастье носить звание Лейб-гвардии Государя ими боготворимого».

Император Александр I наградил графа Остермана орденом Св. Георгия 2‐го класса^17. Полки Преображенский, Семеновский и Морской экипаж получили

Георгиевские знамена, с надписью: «За оказанные подвиги в сражении 17 августа 1813 года при Кульме», а полкам Измайловскому и лейб-[гвардии] Егерскому, уже имевшим Георгиевские знамена, пожалованы Георгиевские трубы, с надписью: За отличие, оказанное в сражении при Кульме 17 августа 1813 года». Король Прусский, свидетель подвига русских войск, наградил всех генералов, офицеров и нижних чинов гвардии, бывших в строю 17 (29) августа, орденом Железного креста^18. При раздаче этих крестов, в приказе отданном графом Милорадовичем, было сказано: «Да умножат сии новые знаки отличия на груди вашей число тех, которые трудами и кровью приобрели вы в битвах за спасение отечества, за славу имени русского и свободу Европы». Император Франц пожаловал графу Остерману командорской крест ордена Марии Терезии; богемские дамы, желая выразить ему свою признательность за преграждение доступа врагам в их страну, прислали ему кубок, украшенный каменьями каждого из округов королевства^19.

На поле сражения под Кульмом возвышаются 3 памятника, впоследствии поставленные монархами союзных держав, которых войска участвовали в поражении Ван-дамма. Император Александр I увековечил память сей знаменитой победы подвигом добра, достойным его благодушия, учредив, ровно год спустя, Комитет для вспомоществования всем неимущим воинам, пролившим кровь свою на поле чести^20.

Австрийские дивизии Коллоредо и Бианки, прибывшие в день боя под Кульмом, 17 (29) августа, вместе с дивизией Шатлера и с кавалерией Ностица и Ледерера, в окрестности Дукса, получив, как уже сказано, записку Меттерниха, изменившую их первоначальное направление, двинулись к Кульму и успели принять участие в нападении на Вандамма, на следующий день, 18 (30) августа^21. Прусский же корпус, выступив 17 (29), в 2 часа утра, из Гаусдорфа, (селения в 2 верстах к югу от Максена), направился к Фюрнстенвальде. Преследовавший его маршал Сен-Сир с 14‐м корпусом, получив из главной квартиры предписание – идти через Диппольдисвальде к Альтенбергу, теснил корпус Клейста только авангардом, который у Гласгютте атаковал решительно прусские войска следовавшие в хвосте колонны. Но смелые атаки гусар 1‐го Силезского полка, под командой полковника Блюхера, дали возможность Клейсту провезти всю свою артиллерию через гласгютскую теснину, и лишь несколько повозок было захвачено французами^22. Переход от Гаусдорфа к Фюрстенвальде, по дурной дороге, составляющей почти беспрерывное дефиле, был весьма затруднителен, и потому прусские войска пришли к Фюрстенвальде и Либенау уже в сумерки. Еще в четвертом часу пополудни, когда бой при Кульме был в полном разгаре, прибыл к Клейсту состоявший при короле Фридрихе-Вильгельме на ординарцах, граф Швейниц, с предписанием: «идти, как можно поспешнее, через горные теснины в Теплицскую долину, на помощь графу Остерману-Толстому и принять участие в сражении». На пути от Теплица через Граупен к войскам Клейста, граф Швейниц видел, до какой степени была загромождена эта дорога отступавшими от Дрездена русскими войсками и обозами. убедившись в невозможности пройти с корпусом по указанному направлению в надлежащем порядке и прибыть в пору на помощь Остерману, Швейниц донес о том Клейсту, который, с своей стороны, положительно уверял его, что движение через горы могло быть предпринято не прежде, как дав изнуренным войскам несколько часов отдыха, и что потому нельзя было придти к Теплицу до наступления сумерек, когда, по всей вероятности, уже долженствовала решиться участь боя. На основании этих соображений, Клейст отправил к королю графа Швейница, с донесением, в котором изложил, что, не имея возможности, с усталыми и голодными войсками, достигнуть Фюрстенвальде прежде четырех часов пополудни, и считая необходимым сделать привал, он не в состоянии придти в Теплиц до наступления ночи и принять участие в деле, а потому, двинувшись по дурным дорогам, заваленным обозами, он напрасно подвергнул бы свой корпус неминуемой опасности. В таком же смысле отвечал Клейст на второе повеление короля – отрядить, по крайней мере, одну бригаду в помощь Остерману.

Несколько спустя, когда прусские войска уже расположились на биваках в окрестностях Фюрстенвальде, прибыл туда полковник Шёлер, с поручением императора Александра – побудить Клейста к движению в тыл корпусу Вандамма. Вместе с тем, Шёлер подтвердил прежние сведения о совершенном преграждении старой теп-лицской дороги. Тогда же разъезды, высланные от Фюрстенвальде к Ноллендорфу, донесли, что со стороны Петерсвальде не было замечено никаких неприятельских войск. Со стороны Сен-Сира также не предстояло никакой опасности, потому что авангард его остановился у Гласгютте. В таких обстоятельствах, предстояло решить: идти ли через Граупен в Теплицскую долину, либо к Ноллендорфу, в тыл Вандамму? Генерал Клейст, по совещании с начальником своего корпусного штаба, подполковником Грольманом, решился, дав войскам необходимый отдых, выступить утром 18 (30), через Стрекенвальде, к Ноллендорфу. Генералы и адъютанты, ожидавшие в другой комнате распоряжений к дальнейшему походу, приняли с восторгом решение своего начальника, несмотря на то, что каждый из них сознавал опасность такого действия и все были уверены, что Наполеон со всей своей армией двинется вслед за Вандаммом в Богемию. В ночи с 17 (29) на 18 (30), полковник Шёлер отправился в Теплиц, приняв на себя поручение Клейста – донести о принятом им намерении союзным государям и князю Шварценбергу^23.

Таким образом, было решено отважное движение Клейста, делающее ему тем более чести, что на его волю было предоставлено – предпринять его, либо направиться через Гейерсберг: следовательно, в случае неудачи, на него пало бы тяжкое бремя ответственности за произвольный поступок, подвергавший явной опасности войска вверенного ему корпуса.

Глава XXXI

Сражение при Кульме,

18 (30) августа

В конце дела 17 (29) августа перевес в силах перешел на сторону союзников. Как на следующее утро должны были придти значительные подкрепления со стороны Теплица и могли принять участие в деле войска клейстова корпуса, то на совещании императора Александра с королем Прусским и князем Шварценбергом было условлено:

во-первых, что Барклай-де-Толли, приняв начальство над всеми войсками собранными на позиции и имеющими прибыть в ночи к Теплицу, построит их к бою, но не прежде перейдет в наступательное положение, как получив сведение о появлении клейстова корпуса на шоссе, у Ноллендорфа;

во-вторых, чтобы полковник Шёлер снова отправился к Клейсту, и известив его о намерении союзников, сообщил ему, чтобы он, по возможности, старался прибыть около 10 часов утра к Фордер-Тельницу, потому что пока его появление не будет замечено с высоты Шлöссберга у Теплица, войска Барклая-де-Толли не предпримут предположенного нападения^1.

Вандамм, с своей стороны, убедившись в том, что сражавшиеся против него русские войска получили значительные подкрепления, не отступил однако же к Петерс-вальде, а оставался у Кульма, будучи уверен, что вся французская армия преследует по пятам союзников. Ожидая появление главных сил Наполеона со стороны Гейерсберга и имея более 20 батальонов, еще не бывших в деле, Вандамм надеялся возобновить сражение в выгоднейших обстоятельствах и с большей вероятностью успеха. Войска его, 18 (30) августа, в 7 часов утра, были расположены следующим образом:

дивизия Мутона-Дюверне (9 батальонов) – правее Страдена, между этим селением и лесом;

дивизия Филипона (14 батальонов) – позади и влево от Страдена;

бригады Кио и Рейсса (20 батальонов) – по обе стороны шоссе, впереди Кульма;

бригада Дусе (5 батальонов) – за Кульмом, правее шоссе;

бригада Дюнема (8 батальонов) – влево от шоссе; в ночи этой бригаде была придана конная батарея, которая расположилась на оконечности левого крыла;

два батальона бригады Крейцера занимали селение Кульм;

кавалерийская дивизия Корбино (17 эскадронов) стояла по левую сторону шоссе, впереди левого крыла бригады Кио;

четыре эскадрона Гобрехта – влево от Кульма, позади бригады Дюнема^2.

Союзные войска, в ночи с 17 (29) на 18 (30), заняли следующее расположение:

на левом крыле, против Страдена, стали: в первой линии, 1‐я гренадерская дивизия генерал-лейтенанта Раевского (12 батальонов) и бригада генерала Пышницкого (Кременчугский и Волынский полки, в составе 4 батальонов). Впереди расположилась артиллерия 1‐й гренадерской дивизии, вместе с прусской гвардейской конной батареей. Во второй линии австрийская бригада Гессен-Гомбург (4 батальона);

в центре, у Пристена, находились: в первой линии, остатки 2‐го пехотного корпуса и отряд Гельфрейха, переформированные в 6 слабых батальонов, и Лейб-гусарский полк (6 эскадронов), под начальством принца Евгения Вюртембергского; во второй линии: 2‐я гвардейская дивизия генерала Удома (10 батальонов)3, часть Легкой гвардейской кавалерийской дивизии (Лейб-драгунский и Лейб-уланский полки, в составе 12 эскадронов), а за 2‐й гвардейской дивизией 3‐я кирасирская дивизия генерала Дуки (16 эскадронов) с четырьмя эскадронами австрийского кирасирского полка Императора (Kaiser Cürassier). Правее легкой гвардейской кавалерийской дивизии, до Карвица, развернулись 1‐я и 2‐я кирасирские дивизии, генералов Депрерадовича и Кретова (за исключением полка Ее Величества, 29 эскадронов);

правое крыло, назначенное для обхода неприятеля с левого фланга, состояло из австрийских дивизий Коллоредо (12 батальонов) и Бианки (8 батальонов); впереди этих войск, остававшихся скрытно за высотами, в ожидании появления клейстова корпуса, должна была двигаться кавалерия, именно полки: Татарский уланский Кнорринга (6 эскадронов), кирасирский полк Ее Величества, под начальством принца Леопольда Саксен-Кобургского (4 эскадрона), австрийский драгунский полк эрцгерцога Иоанна (6 эскадронов) и казачий Иловайского 12-го.

Левое крыло состояло под начальством генерал-лейтенанта князя Голицына 5-го; центр – под начальством генерала от инфантерии графа Милорадовича; правым крылом командовал фельдмаршал-лейтенант граф Коллоредо-Мансфельд; резервом Его Высочество великий князь Константин Павлович.

1‐я гвардейская дивизия была отведена назад, к Соботлебену^4.

В то самое время, когда войска, сосредоточенные на позиции у Пристена, готовились к нападению на неприятеля, прусский корпус Клейста двигался к Ноллендорфу.

Еще с вечера 17 (29) августа, генерал Клейст приказал уничтожить все обозы, могшие затруднить движение корпуса, а при войсках оставить только те из них, без коих нельзя было обойтись: это распоряжение, неизбежное в таких обстоятельствах, в каких находились прусские войска, произвело невыгодное впечатление на молодых солдат. Генерал Клейст не скрыл от начальников войск, бригадных и полковых командиров, опасности предпринятого движения. «Надеюсь, господа – сказал он – вы сделаете все возможное, чтоб выйти с честью из затруднительных обстоятельств, а в случае успеха не упустите случая нанести поражение французам». Для прикрытия войск со стороны Кёнигштейна, назначен был отряд Цитена, в составе четырех фузилерных батальонов и двух гусарских полков, с 6-фунтовой пешей батареей и четырьмя конными орудиями^5. Войска эти получили приказание направиться от Либенау к Петерс-вальде, удерживать неприятеля, в случае появления его от Геллендорфа, и известить о том корпусного командира. Главные же силы Клейста, в составе 30 батальонов, 32 эскадронов и 9½ батарей^6, 18 (30), в 5 часов утра, выступили к Ноллендорфу.

По достижении Стрекенвальде, Клейст получил известие, что дорога через Гейерсберг снова была свободна и удобна для движения войск, однако же, несмотря на то, предпочел идти к Ноллендорфу^7.

Едва лишь головная часть авангарда успела пройти через лес между Стрекенвальде и Ноллендорфом, как разъезды заметили на шоссе колонну двигавшуюся со стороны Петерсвальде и уже подходившую к Ноллендорфу. Как по-видимому, эта колонна тянулась без всяких предосторожностей, то сперва приняли ее за русский обоз, принадлежавший войскам Остермана, однако же вскоре по синим шинелям узнали, что это были французы. Полковник Блюхер (сын главнокомандующего Силезской армией) со своим 2‐м гусарским полком кинулся на неприятелей и захватил обоз; часть прикрытия была изрублена, другая попалась в плен, однако же нескольким бежавшим людям удалось пробраться к вандаммову корпусу с известием о появлении неприятеля в тылу его. Уничтожение отбитого обоза задержало прусскую колонну около 2 часов, так что она стала взбираться на ноллендорфское плато не прежде 10 часов утра. Первые выстрелы клейстовых орудий с высоты у Ноллендорфа должны были, как уже сказано, послужить сигналом к общему нападению на корпус Вандамма^8.

Барклай-де-Толли, командовавший всеми союзными войсками собранными у При-стена, отдал следующую диспозицию:

«Дивизия графа Коллоредо двигается от Соботлебена вправо от шоссе и прибли-зясь к высотам несколько правее Карвица, располагается за ними скрытно.

Барон Бианки, оставив одну из своих бригад на высотах позади Соботлебена, располагается с прочими войсками своей дивизии в резерве позади дивизии Коллоредо.

По достижении войсками генерала Бианки назначенного им места, генерал-майор Кнорринг, со вверенным ему отрядом, атакует высоты между Нейдорфом и Карвицем, на которых расположен неприятель. Дивизия Коллоредо быстро следует за ним в двух колоннах, из коих одна двигается за высотой, а другая идет правее по нейдорфской долине; дивизия Бианки тогда же занимает высоты у Карвица и располагает на них свою батарею; артиллерия дивизии Коллоредо также должна следовать в голове наступающих колонн и тотчас занять высоты между Нейдорфом и Дейч-Нейдерфель, для отрезания пути отступления к Ноллендорфу.

Как только австрийские колонны появятся в тылу французов, то все русские войска, расположенные в центре, атакуют неприятеля на всех пунктах и опрокидывают его в теснины.

Генерал Кнорринг, с своими войсками, состоит под начальством фельдмаршал-лейтенанта графа Коллоредо»9.

Эта диспозиция была отдана 18 (30) августа, в 8 часов утра, тогда уже, когда завязалась у Пристена довольно жаркая перестрелка.

Австрийские дивизии Коллоредо и Бианки и кавалерийская бригада Сорбенберга (20 батальонов и 6 эскадронов), выступив из лагеря при Дуксе, в 3 часа утра, прибыли к Соботлебену, в 6 часов^10, и двинулись далее в указанном им направлении; при них находился, в качестве лица уполномоченного Барклаем-де-Толли, генерал-майор Толь. Граф Коллоредо отрядил один батальон для занятия Карвица, а сам, с 7 батальонами, направился мимо Гербица, правее Бёмиш-Нейдорфа, на стризевицские высоты; бригада Абеля (4 батальона дивизии Коллоредо), в первой линии, и 8 батальонов дивизии Бианки, во второй, следовали за Кноррингом, левее Бёмиш-Нейдорфа; драгунский полк эрцгерцога Иоанна, двинувшись на Гербиц и Бёмиш-Нейдорф, сохранял связь между правым крылом и главными силами австрийских войск^11.

В то время, когда совершалось это обходное движение, около 7 часов утра, завязалась жаркая перестрелка на левом крыле позиции союзников, у Эгген-Мюле и При-стена. Все постройки Эгген-Мюле, вместе с лежавшими в них тяжелоранеными, сделались жертвой пламени; но, несмотря на то, рукопашный бой, большей частью прикладами, продолжался там с ожесточением, а равно у часовни (Juchtencapelle). Французы несколько раз штурмовали эти пункты, обороняемые частью 1‐й гренадерской дивизии и четырьмя батальонами Кременчугского и Волынского полков, с содействием австрийской бригады Гессен-Гомбург. В центре, у Пристена, дело в начале ограничивалось канонадой и перестрелкой, потому что здесь неприятель оставался на месте, а Барклай не хотел наступать до появления Клейста^12.

На правом крыле, в половине 9‐го часа утра, двинулся в атаку генерал Кнорринг с своей кавалерией и 4 конными орудиями; за ним следовала австрийская пехота. Полки Татарский уланский и кирасирский Ее Величества попали под сильный картечный и ружейный огонь, однако же, пользуясь волнообразной местностью, приблизились к французской конной батарее, стоявшей на левом крыле вандаммовых войск, атаковали ее, захватили 3 орудия и врубились в один из батальонов 13‐го легкого полка. Стоявшие в близи остальные батальоны бригады Дюнема построились наскоро в каре; тогда же кавалерийская бригада Геймродта (дивизии Корбино) ударила во фланг кирасирам и опрокинула их с уроном, но была удержана подошедшей между тем австрийской бригадой Абеля. Как, в то же самое время, Коллоредо, с пехотой двигавшейся на оконечности правого крыла союзников, стал обходить французов с левого фланга, то Вандамм отрядил бригаду Кио, которая, построившись в три 2-батальонные каре, с 4 орудиями в интервалах, расположилась под исходящим углом с бригадой Дюнема. Таким образом, у неприятеля здесь было 14 батальонов и 4 эскадрона против 4 батальонов Абеля, поддержанных 10 малочисленными эскадронами Кнорринга. Войска же Коллоредо, достигшие Стризевицских высот, приостановились, приняв за неприятеля прусскую кавалерию двигавшуюся от Арбезау к Аушине, а Барклай-де-Толли хотя и узнал о появлении Клейста в тылу Вандамма, однако же не переходил в наступательное положение, выжидая, пока австрийские войска обойдут неприятеля с фланга. Генерал Толь послал к нему ротмистра (кн[язя] А. Ф.) Орлова, с извещением, что австрийцы немедленно исполнят этот обход, и старался ускорить их наступление^13. В 10 часов, Кнорринг вторично атаковал французскую батарею; бригада Гобрехта, ударив ему во фланг, снова опрокинула его на бригаду Абеля. Но, вслед за тем, австрийский полк Де-Линя сбросил французов с западной стороны стризевиц-ского плато к Кирпичному заводу; как только высота была оставлена неприятелем, то австрийцы поставили влево от ней, между Бёмиш-Нейдорфом и Карвицем, батарею, которая, осыпав французов картечью, нанесла им большой урон; пользуясь тем, пехота Абеля, с содействием Кнорринга, бросилась на неприятельскую батарею, овладела большой частью орудий и отбросила пехоту Вандамма к Кульму; Коллоредо также двинулся вперед, а кавалерия Сорбенберга устремилась правее Дейч-Нейдорфа, на путь отступления Вандамма. Французские батареи левого крыла, гремевшие в продолжение

3 часов, почти совершенно замолчали: причиной тому было появление Клейста в тылу вандаммовых войск^14.

Французы, нисколько не ожидавшие нападения с этой стороны, приняли первые выстрелы с высот Ноллендорфа за сигнал Наполеона, прибывшего с главными силами. По всей линии французского корпуса, заметно было необыкновенное движение, раздавались трубные звуки и колонный марш, войска огласили окрестность радостными восклицаниями и атаковали союзников с большей настойчивостью, канонада усилилась. Но заблуждение французов было непродолжительно^15.

Полковник Блюхер, шедший с своими гусарами в голове прусского корпуса, сойдя с ноллендорфской высоты и достигнув последнего изгиба шоссе близ Фордер-Тель-ница, (Переднего Тельница), заметил за этим селением, в расстоянии около версты от последних домов его, неприятельские войска с артиллерией. Два орудия с небольшим пехотным прикрытием стояли впереди Тельница. Прусские гусары, в походной колонне, кинулись в атаку, рассеяли прикрытие и взяли оба орудия; но желая увезти их, рассеялись, и будучи внезапно атакованы неприятельскими уланами, были опрокинуты и потеряли не только захваченные ими орудия, но и 3 прусских, конной батареи № 7, которые, едва успев сняться с передков, достались в руки неприятелю. Приспевшая между тем 10‐я бригада Пирха, открыв по неприятелю сильный огонь, выручила прусские орудия и дала возможность гусарам повести снова атаку, причем командир французских улан был захвачен в плен. Генерал Пирх, по занятии Тельница, поставил на половине расстояния между этим селением и Шандой, по обе стороны шоссе, 6-фун-товую пешую батарею № 8. Затем, выслав стрелковую цепь для задержания неприятеля, он расположил, под прикрытием ее, 6 батальонов своей бригады и пристроил к высланной вперед батарее еще две других (12-фунтовую № 3 и 6-фунтовую пешую № 11-го); но сильный огонь французской стрелковой цепи заставил прусскую артиллерию подать правый фланг назад; тогда же, для противодействия неприятельским стрелкам, был выслан правее артиллерии батальон 7‐го резервного полка. Остальные 3 батальона 10‐й бригады двинулись к Арбезау, а резервная кавалерия, по взятии прусской пехотой Обер-Арбезау, развернулась между Нидер-Арбезау и Аушине^16.

В то время, когда прусские войска появились в тылу французов, Вандамм находился на возвышении Горкаберг, у часовни Св. Троицы. Оттуда он мог видеть последние усиленные нападения своих войск; но союзники, подобно твердой стене, стояли непоколебимо, и вскоре Вандамм узнал, что ему надлежало иметь дело с новым неприятелем угрожавшим отрезать единственный путь к спасению вверенных ему войск. Французский полководец выказал себя находчивым, решительным воином. Оценив, с обычной ему быстротой военного взгляда, опасность своего положения, он решился пожертвовать всей артиллерией, и сосредоточив силы, пробиться по шоссе сквозь войска прусского корпуса. С высоты Горка-берг во все стороны поскакали офицеры с приказаниями: бригаде Рейсса обратиться назад, на Шанду, к Фордер-Тельницу, бригаде Кио с полками 13‐м легким и 25‐м линейным (бригады Дюнема) занять Арбезау; остальным батальонам Дюнема велено удерживать австрийцев и Кнорринга: «многочисленные (les nombreux) эскадроны Крорринга» – пишет Тьер – между тем как в обоих полках, Татарском уланском и кирасирском Ее Величества, тогда оставалось не более восьмисот человек. Дивизии Филипона и Мутон-Дюверне должны были сперва удерживать напор русских войск, чтобы дать время бригадам Рейсса и Кио оттеснить

Клейста, а потом следовать за ними; наконец – всей артиллерии, поставленной на высотах у Кульма, приказано действовать до последней крайности по войскам наступающим от Пристена, а бригаде Дусе прикрывать батареи, а потом отступить, бросив орудия, но стараясь спасти лошадей и прислугу^17. Эти распоряжения были немедленно исполнены: бригада Кио двинулась к Арбезау; кавалерия Корбино и бригада Рейсса, на Шанду, к Лисдорфу; бригада Дюнема удерживала австрийцев и содействовала войскам Кио в обороне Арбезау. Несколько спустя, отступили, вслед за бригадой Рейсса, сперва дивизия Филипона, а потом и Мутон-Дюверне, под прикрытием усиленной канонады батарей стоявших на высотах впереди Кульма^18. Для удержания напора французов, у Клейста тогда была под рукой только лишь бригада Пирха; прочая же прусская пехота, разобщенная от него кавалерией и артиллерией, непосредственно следовавшими за войсками Пирха, оставалась еще назади в горной теснине. Генерал

Клейст, считая необходимым занять Арбезау, как для доставления опорного пункта своему левому флангу, так и для связи с австрийцами, приказал 7‐му резервному полку овладеть этим селением. После кровопролитного боя, в котором был убит один из батальонных командиров, майор фон Рёдер, прусские войска утвердились в верхней части селения (Обер-Арбезау), но все их усилия выбить французов из нижней его части

(Нидер-Арбезау) не имели успеха. Как только прусский 7‐й полк занял Обер-Арбезау, то резервная кавалерия, Силезский гренадерский полк и две батареи, которые не могли расположиться близ шоссе, по недостатку пространства, повернули влево, чтобы, пройдя через помянутое селение, войти в связь с прочими союзными войсками и действовать сообразно обстоятельствам. Когда же 11‐я бригада подошла к 10-й, то подполковник Ягов приказал 2 батальонам 1‐го Силезского полка и ландверному батальону Дона направиться на оконечность правого крыла 10‐й бригады, для удержания неприятеля оттеснившего прусские войска; 2 батальона 10‐го резервного полка и ландверные батальоны Борке и Гейсберга стояли по обе стороны шоссе; батарея № 14 сменила батарею № 8, исстрелявшую заряды. Но как неприятельские стрелковые цепи, сменяя и усиливая одна другую, продолжали обходить с правого фланга позицию Клейста, то прусские войска были принуждены отойти в беспорядке назад вдоль шоссе, оставив либо сбросив во рвы несколько подбитых орудий. Многие из артиллерийских офицеров и канониров попались в плен неприятелю, но вскоре получили свободу, потому что французы заботились более о собственном спасении, нежели о трофеях. Некоторые из пруссаков несколько раз были захвачены в плен, ограблены и отпущены, а потом, в свою очередь, когда настигла неприятеля союзная кавалерия, забрали в плен своих победителей. Положение клейстовых войск сделалось еще более затруднительным, когда по распоряжению Вандамма 13‐й и 25‐й линейные полки (бригады Дюнема), заняв сильно Нидер-Арбезау, готовились обойти оттуда прусскую позицию. В это самое время подошла 12‐я бригада. Подполковник Грольманн обратил внимание командира ее, принца Августа Прусского, на опасность угрожавшую корпусу. Немедленно 2 батальона 10‐го ландверного полка, Фрича и Бриксена, были направлены для овладения селением Нидер-Арбезау; сам же принц, с двигавшимся в голове его бригады 11‐м резервным полком, пошел в помощь войскам 11‐й бригады расположенным по обе стороны шоссе, а 2‐й Силезский ландверный полк, с приданной

12‐й бригаде 12-фунтовой батареей № 6, оставил позади в резерве, близ шоссе. Атака на Нидер-Арбезау не имела успеха; батальоны 10‐го полка были опрокинуты и увлекли в расстройстве своем посланный им в подкрепление 2‐й Силезский полк; множество прусских офицеров было убито и ранено, и в числе их пал командир 10‐го полка принц Ангальт-Плесский. Все усилия начальников восстановить порядок в войсках не имели успеха. Сам принц Август соскочил с лошади, схватил знамя 2‐го Силезского полка и собрав к нему несколько сот человек, снова повел их против неприятеля. Но в этот самый момент последовала атака французской кавалерии генерала Корбино.

В голове ее мчались по шоссе эскадроны бригады Мон-Мари, к которым пристроились многие из канониров артиллерии, доставшейся союзникам; за ними следовала прочая кавалерия Корбино, при коей также находились и генералы Филипон и Дюмонсо. Прусские артиллеристы, пораженные обрушившейся на них грозой, успели выстрелить по неприятельской колонне картечью только из одного 12-фун-тового орудия стоявшего на шоссе; множество французских всадников повалились наземь, прочие же наскакали на прислугу, изрубили канониров и помчались далее по шоссе, загроможденному орудиями, стоявшими в длинной колонне, и различного рода обозами. Французская кавалерия кинулась на артиллерию, рубила людей, лошадей, упряжь; четыре 6-фунтовых и две 12-фунтовые батареи достались в руки неприятелю, но он, приведя их в невозможность действовать, поспешно ушел далее по шоссе. Прусская пехота бросилась в обе стороны от шоссе, оставив артиллерию без защиты: 11‐я бригада ушла вправо, в поросшие лесом горы, 10‐я и 12‐я бригады в лес, по левую сторону шоссе, а 3 батальона 9‐й бригады, стоявшие на высоте впереди Лисдорфа, оставались в бездействии, не отваживаясь стрелять по толпе, в которой были смешаны войска обеих сторон. Принц Август едва не был захвачен французами, но успел спастись, перескочив через шоссейный ров, и прибыл к батальонам расположенным у Лисдорфа, которые, вслед за тем, укрылись в горах вместе с 11‐й бригадой. Сам Клейст подвергался величайшей опасности и будучи отброшен от своего корпуса, пробрался окольными тропинками к отряду Цитена. Выше уже сказано, что этот отряд был оставлен на время у Петерсвальде; впоследствии же, получив приказание присоединиться к корпусу, Цитен двинулся по шоссе и по достижении с головной частью Юнгферндорфа, узнал от бежавших прусских солдат о предстоявшей ему встрече с неприятельской кавалерией. Генерал Цитен немедленно занял передовым батальоном лес на шоссе и открыл огонь по французам, а потом, когда проскакала сквозь его войска эта кавалерия, развернул свой отряд по обе стороны дороги и двинулся к Ноллендорфу. Большая часть неприятелей уходивших от Ноллендорфа по шоссе была захвачена в плен войсками Цитена.

В продолжение всей этой суматохи на шоссе, полки Дюнема, 13‐й и 25‐й линейные, упорно оборонялись в Нидер-Арбезау. Граф Коллоредо, подойдя между тем со стороны Аушине, атаковал неприятеля в помянутом селении полками Чарторижского и Де-Линя, поддержанными бригадой Киеза (полками Дево и Фроона). Наконец австрийцы овладели селением, потеряв много людей, и в числе их генерал-майора Киеза. Французы, бросив свою артиллерию, искали спасения в бегстве по Тельницской долине и большей частью попались в руки отряду Цитена; только тем из них удалось уйти, которые вовремя свернули влево от шоссе к Либенау и Шнеебергу^19.

Одновременно с прорывом кавалерии Корбино по шоссе последовало общее нападение союзных войск расположенных на позиции у Пристена. Гренадеры Раевского, с австрийской бригадой Гессен-Гомбург, и войска 2‐го пехотного корпуса с легкой гвардейской кавалерийской дивизией, поддержанные 1‐й кирасирской дивизией, под личным начальством цесаревича великого князя Константина Павловича, атаковали стоявшие против них дивизии Мутона-Дюверне и Филипон; войска последней дивизии немедленно стали отступать; дивизия Мутон-Дюверне оставалась долее и потом отошла также вдоль гор, где, с прочими французскими войсками, частью пробралась сквозь прусский корпус, частью была отрезана. 17‐й линейный полк (дивизии Фили-пон), оставленный для прикрытия большой батареи, на высотах между Пристеном и Кульмом, будучи атакован принцем Вюртембергским и расстроен картечью его артиллерии, кинулся в горы, вслед за прочими войсками. Командовавший французской батареей, генерал Балтюс (Balthus), оставшись без прикрытия, бросил орудия и ушел, с большей частью прислуги и лошадей, туда же и по шоссе вслед за кавалерией Корбино. Здесь Лейб-гусары, обскакав батарею с левого фланга, захватили 21 орудие. Союзники неотступно преследовали неприятеля, как вдоль шоссе, так и на оконечности его правого фланга; 1‐й французский легкоконный полк, будучи отрезан и оттеснен к глубокому оврагу Тобольским пехотным полком, потерял много людей убитыми и захваченными в плен. Кавалергардский полк овладел 6 французскими орудиями, взял в плен более 300 человек и выручил 16 прусских орудий захваченных неприятелем^20. Генерал Кнорринг, с своим отрядом, и храбрый австрийский драгунский полк эрцгерцога Иоанна, поддержанные следовавшей за ними пехотной дивизией Бианки и бригадой Абеля, устремились к Кульму, опрокинули французские резервы и преследовали их к Шанде. Стоявший за Кульмом вагенбург находился в совершенном беспорядке; нестроевые отпрягали лошадей и уходили куда попало. Французский 16‐й конно-егерский полк покушался пробиться по шоссе, но был отрезан прусской пехотой, которая открыла по нем сильный огонь и нанесла ему огромный урон. Кавалерия Кнорринга преследовала неприятеля на пространстве между Шандой и Арбезау и овладела 9 орудиями; австрийский пехотный полк Аржанто захватил 11 орудий^21. Около 4000 человек различных полков французской пехоты, сомкнувшись в глубокую массу между Кульмом и Шандой, продолжали обороняться, но будучи окружены со всех сторон и исстреляв свои патроны, положили оружие^22.

Вандамм оставался на возвышении Горка-берг, у часовни Св. Троицы, пока в войсках его сохранялся порядок, а потом уехал в кульмский замок. Когда же, около 2 часов пополудни, туда ворвались австрийцы, Вандамм пробрался через парк по шоссе, и приняв несколько в сторону, достиг селения Шанды. Там русские егеря 4‐го полка, захватив его в плен, передали казакам, которые повели пленного к государю.

Император Александр и король Прусский, в начале боя, находились на горе Шлосс-берг, близ Теплица; когда же оттуда было замечено прибытие клейстова корпуса, союзные монархи отправились верхом на поле сражения и проехали его до Арбе-зау и Тельница. Усмотрев там множество брошенных орудий, император Александр обратил внимание своего союзника на эти новые трофеи, но король, вглядевшись пристально в указанную артиллерию, отвечал: Das sind ja meine Kanonen! («Да ведь это мои пушки!»). Государь тотчас приказал лейб-гусарам отвести их назад. Беспрестанно проходили мимо союзных монархов колонны пленных; при каждом взводе шли офицеры, а в голове колонн штаб-офицеры. Вслед за тем, казаки привели Вандамма. Император Александр обошелся с ним холодно, но приказал возвратить ему шпагу и обещал облегчить его участь. Благодушный монарх, несмотря на упоение победы, тем более обворожительное, что она последовала неожиданно, оставил без внимания трофеи, спеша изъявить свое благоволение войскам и вождям их, положившим накануне основание успеху союзников. Государь подъезжал к каждому полку, благодарил своих героев, приказывал подать всевозможную помощь раненым, а, на возвратном пути в Теплиц, нагнав обоз с ранеными, останавливался беспрестанно, расспрашивал страдальцев о их положении и заботливо распоряжался об удовлетворении их потребностей^23.

Вандамму предстояло тяжкое испытание. Будучи известен во всей Германии, столько же суровостью, сколько и корыстолюбием, он был ненавидим Немцами едва ли не более всех прочих своих земляков и самого Наполеона. Известие о постигшем его бедствии произвело общий восторг во всей окрестной стране. На пути Вандамма из Богемии в Россию, во всех немецких городах и местечках, сбегались жители, чтобы посмотреть на пленника, как на лютого зверя, попавшего в неволю; упрекам, оскорблениям, не было конца^24. Такова была жалкая участь даровитого, но жестокого, алчного воина, о котором сам Наполеон иногда говаривал в шутку: «если бы у меня было два Вандамма, то я приказал бы одного из них повесить».

Дело кончилось в 3‐м часу пополудни. Вслед за тем запылал Кульм, где многие тяжело раненые французы, укрывавшиеся в домах, сделались жертвами пламени. Все поле сражения было покрыто телами убитых, либо ранеными, взывавшими о прекращении их страданий смертью; на каждом шагу встречались разграбленные обозы, убитые и израненные лошади; везде валялось изломанное оружие, амуниция, брошенная для ускорения бегства. Все представляло страшную картину разрушения и всевозможных бедствий, неразлучных спутников войны. Там, где в продолжение боя четыре могучие нации соперничали между собой в высоких подвигах самоотвержения, там, к стыду человечества, явились во всем безобразии жестокость и жажда к корысти; недостаток в жизненных припасах – последствие плохих распоряжений австрийского интендантства – подал повод к грабежам и насилиям: последнее имущество несчастных жителей было исторгаемо грубой рукой солдат, только лишь вышедших из боя; раненые, умирающие, были обираемы до последней нитки. Иностранные писатели, упрекая русских в опустошении страны, говорят, что австрийцы поступали не менее сурово с своими соотечественниками, жителями Богемии^25. Да послужит печальный образ этих бедствий в пользу человечества, заставив военачальников заботиться о вверенных им тысячах людей, чтобы не довести их до преступлений, унижающих благородное военное звание!

Последствия сражения при Кульме были весьма значительны. Трофеи союзников состояли в 2 орлах, 3 знаменах и всей неприятельской артиллерии, в числе 81, а, по другим сведениям, 82 орудий; 200 зарядных и патронных ящиков и весь обоз достались в руки союзникам, либо истреблены французами. Пленных захвачено, по самому умеренному показанию, до 10 000: в числе их были генералы: Вандамм, начальник штаба его корпуса дивизионный генерал Гаксо, бригадные генералы Кио и Гейм-род. (Последний из них, баденский уроженец, умер от ран). Убито 18 (30) августа более 5000 человек, и в том числе бригадные генералы: принц Рейсский, Монтескю-Фезенсак и Дюнем^26. Урон союзников, в сей день, вообще выбывшими из фронта, простирался до 3319 человек, в числе коих было: пруссаков 1500, русских 1002 и австрийцев 817. Убит, как уже сказано, австрийский генерал-майор Киеза; ранены генерал-майоры: Цвиленев и Лялин^27. Наполеон, в реляции о сражении при Кульме, помещенной в Монитёре 8 сентября (н. ст.) бессовестно исказил истину, объявив, что французы потеряли 30 орудий и 6000 человек, что урон союзников простирался от 4000 до 5000 человек, (следовательно – почти равнялся потерям французских войск), что в числе убитых был Клейст, и проч.28.

Торжество союзников увеличилось известиями, полученными еще в ночи пред одержанной победой, из Силезской и Северной армий, об успехах одержанных Блюхером при Кацбахе и наследным шведским принцем при Гросс-Беерене^29. По странному стечению обстоятельств, сомневался в победе при Кульме лишь тот, кого прибытие окончательно решило участь боя. Генерал Клейст, видя свои войска опрокинутыми, в расстройстве, считая всю свою артиллерию потерянной, встретился между Ноллен-дорфом с отрядом Цитена двигавшимся к Кульму. Пораженный неудачей своих войск, Клейст хотел сделать последнее отчаянное усилие: он предполагал, присоединив к остаткам разбитого прусского корпуса отряд Цитена, пробиться сквозь неприятеля и войти в связь с союзной армией. Легко представить себе удивление его в ту минуту, когда находившийся случайно при отряде Цитена, генерал-майор Дибич известил его о решительной победе одержанной союзниками. Генерал Клейст тотчас повернул назад по шоссе через Ноллендорф, убедился в огромном уроне, понесенном его артиллерией и пехотой, но усмотрев Силезский гусарский полк на поле сражения, влево от Фордер-Тельница, остановился на ночь в селении Арбезау. Между тем король Прусский, желая наградить своего полководца орденом Черного Орла, разослал адъютантов, чтобы отыскать его, но как все их поиски были безуспешны, то король отправился в Теплиц, приказав сказать Клейсту, чтобы он на другой день приехал к нему в главную квартиру. Получив это повеление в ночи, Клейст ожидал быть отданным под суд за произвольное движение в тыл неприятелю, имевшее последствием значительные потери прусского корпуса; когда же король, удостоив Клейста весьма благосклонным приемом, хотел возложить на него знаки ордена Черного Орла, он, сделав шаг назад, сказал: «Я не заслужил его; весь мой корпус рассеялся». Король, тронутый этими словами, отвечал: «Я знаю все: не в том дело» (Ich weiss alles, thut nichts zur Sache). Вслед за тем, король, пригласив его к обеду, предложил тост за здоровье Клейста, на который он отвечал просьбой, чтобы ему было дозволено пожелать здоровья храбрым офицерам своего корпуса, и в особенности своему сподвижнику Ягову. Впоследствии король возвел Клейста в графское достоинство, с наименованием «Ноллендорфского» и пожаловал ему имение в 300 000 талеров, в княжестве Гальберштадтском^30.

Главнокомандующий союзными войсками в сражении под Кульмом, Барклай-де-Толли был пожалован орденом Св. Георгия 1‐го класса и командорским крестом Марии Терезии; а достойные сподвижники графа Остермана: генерал Ермолов орденом Св. Александра Невского, а принц Евгений Вюртембергский – Св. Владимира 1‐й степени. Не менее лестной наградой для доблестного принца были слова сказанные ему, на другой день после сражения, императором Александром: «Я знаю все, чем мы вам обязаны; самоотвержение есть высшая добродетель». (Je sais tout се que nous vous devons, mais la résignation est la plus belle des vertus)31. Нижним чинам гвардейского корпуса пожаловано по два рубля каждому.

Наполеон никогда не хотел признать себя виновным в гибели вандаммова корпуса и старался сложить причину этой неудачи на самого Вандамма. В официальной реляции о сражении при Кульме было сказано:

«29 августа [здесь и далее в реляции даты даны по н. ст.], генерал Вандамм, с 8 или 10 батальонами, перешел через перевал главного хребта и двинулся к Кульму; там встретил он неприятеля, в числе от 8000 до 10 000 человек, завязал с ним дело, стянул весь свой корпус и тотчас опрокинул неприятельские войска. Но, вместо того, чтобы возвратиться на горный хребет, он оставался на месте и расположился на позиции у Кульма, не заняв значительной высоты, господствующей над единственным шоссе. А, между тем, маршал Сен-Сир и герцог Рагузский[105] могли подоспеть к теплицскому выходу не прежде вечера 30 августа. Генерал Вандамм заботился единственно о том, чтобы преградить путь неприятелю и захватить все, что могло быть отрезано. Имея дело с армией обращенной в бегство, должно построить для ней золотой мост, либо противопоставить железную преграду[106]. Но силы Вандамма были недостаточны для образования такой преграды»32.

В этой реляции очевидно искажена истина: ни Сен-Сир, ни Мармон, не могли придти в помощь Вандамму, ввечеру 18 (30) августа. Первый, в то время, только лишь успел прибыть к Либенау, а второй к Альтенбергу: следовательно – оба отделены были от вандаммова корпуса горным хребтом, который надлежало им перейти, преодолев оставленные против них арьергарды союзной армии. Войска же Мортье, которые могли бы двинуться еще 17 (29) по шоссе в помощь Вандамму, получили из главной квартиры предписание оставаться в Пирне. Непонятно однако же, почему Мортье, находясь в расстоянии около 30 верст от Вандамма, и Сен-Сир, бывший еще ближе, не только не сохраняли с ним надлежащей связи, но даже не знали ничего, что происходило у Петерсвальде и Кульма: подобную небрежность можно приписать единственно обычному соперничеству между французскими генералами наполеоновской эпохи, не имевшему больших неудобств при личном его распоряжении действиями, но весьма вредному в его отсутствии. Наполеон, не довольствуясь обвинением Вандамма в самонадеянности, уверял, будто бы ему было положительно предписано остановиться с корпусом на высотах и послать в Богемию только разъезды, для обеспокоивания неприятеля и для собрания о нем сведений^33. Но такого предписания не было, и ежели в чем можно упрекать Вандамма, то разве только в том, что он, не успев сломить сопротивление остермановых войск 17 (29) августа, и зная достоверно о прибытии в помощь им значительных подкреплений, не отступил в следующую ночь к Петерсвальде. Но едва ли такой упрек справедлив: Вандамм получил приказание преградить пути к Теплицу, и хотя это не удалось ему, однако же он мог, оставаясь у Кульма, нанести союзникам большой вред, в случае настойчивого преследования их прочими французскими корпусами. Гораздо труднее оправдать Сен-Сира в том, что, будучи обязан преследовать Клейста, он прошел, 17 (29) августа, всего 6 верст от Максена до Рейнгардс-Гриммы, остановился там, в ожидании распоряжений из главной квартиры, и упустил из вида прусский корпус, который, пользуясь его медленностью и бездействием, получил возможность двинуться в тыл Вандамму. Если бы Сен-Сир неотступно преследовал прусские войска, то Клейст не осмелился бы идти к Ноллендорфу, и потери Вандамма были бы не столь значительны^34. Вместо того, маршал оставался на следующий день, 18 (30), в Рейнгардсгримме, до 11 часов утра, и выступил оттуда только тогда, когда получил предписание: «Поддерживать 6‐й корпус (Мармона); в случае же ежели найдется дорога между корпусами герцога Рагузского и генерала Вандамма, двинуться по этому направлению»35. Исполняя это приказание, Сен-Сир решился идти на Гласгютте к Лауэнштейну, и для ускорения марша оставил свою артиллерию назади, приказав ей следовать по возможности поспешнее за прочими войсками. Затем, услыша канонаду, маршал отправился вперед с небольшим конвоем и встретил беспорядочные толпы уходившие через горы из Богемии в Саксонию. Это были остатки вандаммова корпуса. День склонялся к вечеру, и Сен-Сир расположил свои войска у Либенау^36.

Войскам отряженным к Ауссигу, удалось спастись от участи постигшей корпус Вандамма. Как только генерал Крейцер получил сведения о последствиях сражения при Кульме, то приказал своему отряду выступить из города; но прежде еще, нежели это приказание было исполнено, появился, в 4 часа пополудни, со стороны Терезиен-штадта, австрийский генерал Лонгевиль, с 1500 человек пехоты, небольшим конным отрядом и двумя орудиями. Французы, оставляя город, покушались зажечь его, чтобы задержать австрийцев, и двинулись в совершенном порядке к саксонской границе, но не зная ведущих туда путей, по необходимости прибегли к помощи ограбленных ими богемских жителей. Эти проводники действительно провели французов в Саксонию, но заставили их пробраться через теснину Цейскенштейн, где они были принуждены оставить не только скот уведенный ими из Богемии, но также орудия, обоз и лошадей. Затем – обратясь вправо, к Шнеебергу, отряд Крейцера достиг Кенигштейна^37.

Войска обеих сторон, в день Кульмского сражения, 18 (30) августа, ввечеру, были расположены следующим образом:

Со стороны союзников, российско-прусские резервы, с войсками принца Евгения Вюртембергского, стали между Кульмом и Теплицем; австрийские дивизии Коллоредо и Бианки возвратились в лагерь при Дуксе, где и соединились с прибывшими туда накануне дивизиями Шателера, Ностица, Ледерера и Шнеллера; отряд Кнорринга достиг Ауссига и выслал разъезды вниз по течению Эльбы; корпус Клейста расположился у Арбезау и Фордер-Тельница; авангард его, под командой Цитена, у Петерсвальде; 5‐я русская дивизия и большая часть 9‐й прусской бригады Клюкса, под общим начальством графа Витгенштейна, у Эйхвальда; генералы Властов и Ридигер, с арьергардом его, задержав войска Мармона у Альтенберга и в теснинах Брандшток и Гинтер-Цин-вальд, отошли к Эйхвальду; австрийская легкая дивизия Морица Лихтенштейна стала у Граба; дивизия Циваллардта у Георгенталя; дивизии Вейссенвольфа и Алоизия Лихтенштейна у Сейды; дивизия Кренневиля у Нейгаузена (Нейштадт) за речкой Флеге; корпус Кленау у Мариенберга: следовательно – значительная часть австрийских войск тогда находилась еще по северную сторону Рудных гор. Главная квартира императора

Александра, короля Прусского, Шварценберга и Барклая-де-Толли была расположена в Теплице^38.

Со стороны французов, Мюрат, с большой частью кавалерии и с корпусом Виктора, достиг Цетау; Мармон, прибыв в Альтенбург, выдвинул авангард, под начальством Компана, к Гинтер-Цинвальду; войска Сен-Сира были расположены у Либенау и Дитерсдорфа, где присоединились к ним остатки вандаммова корпуса; Мортье с Молодой гвардией оставался у Пирны; главная квартира Наполеона находилась в Дрездене^39.

Поражение французского корпуса под Кульмом было совершенно неожиданно для Наполеона. Увлеченный желанием отмстить наследному шведскому принцу за неудачу, понесенную французами при Гросс-Беерене, он, 18 (30) августа, сделал распоряжение о переправе на правую сторону Эльбы, у Дрездена, Старой гвардии, двух дивизий Молодой гвардии (Барруа и Дюмутье, тогда состоявшей под командой генерала Кюриаля), и части резервной кавалерии Мюрата. Для преследования же Богемской армии, он считал достаточным послать корпуса Мармона и Сен-Сира, которые должны были теснить отступавшие союзные войска, а Вандамму оставалось – как полагал тогда Наполеон – воспользоваться выгодами своего положения. Надеясь, что, после бедствий понесенных в Саксонии, Богемская армия не могла оправиться ранее трех неделей, он хотел с главными силами обратиться к Берлину^40.

В полночь с 18 (30) на 19 (31) достигла в главную квартиру Наполеона роковая весть об истреблении вандаммова корпуса. Вскоре после того прибыл генерал Кор-бино, облитый неприятельской кровью и сам раненый; при нем была прусская сабля, которой он заменил свою, изломанную в бою. Наполеон выслушал подробности понесенного урона довольно равнодушно и только выразил свое удивление. «Не понимаю, сказал он, что заставило Вандамма вторгнуться в Богемию». Несколько раз повторил он: «для бегущей армии должно строить золотой мост, либо поставить на пути ее стальную преграду. Вандамм не мог считать свой корпус такой преградой». – Затем, обратясь к Бертье, спросил: «разве мы писали ему что-либо, могшее внушить такую несчастную идею? Принесите ваши черновые бумаги. Фен! Посмотрим мои; проверим все нами писанное». По свидетельству наполеонова секретаря, во всех этих документах не оказалось ничего такого, что могло бы побудить Вандамма к движению от Петерсвальде к Кульму^41. Но показание Фена очевидно противоречит истине: в предписании, посланном Вандамму из главной квартиры 16 (28) августа и полученном сим генералом ввечеру того же дня, было приказано: «предупредить неприятеля на путях ведущих к Течену, Ауссигу и Теплицу»42.

Наполеон, как уже прежде сказано, старался всевозможно скрыть потери, понесенные его войсками при Кульме, и для этого приказал немедленно укомплектовать 1-ый корпус; но этот корпус, вверенный графу Лобау (Мутону), считал в рядах своих менее 10 000 прежних солдат Вандамма, и потому, по всей справедливости, его можно было считать вновь сформированной частью армии^43.

Глава XXXII

Сражение при Денневице

Неудача наступления маршала Удино не побудила Наполеона изменить предположенный им план действий. Он решился возобновить покушение против Берлина. Начальство над армией Удино было поручено Нею, потери в бою при Гросс-Бее-рене долженствовали вознаградиться с избытком подкреплениями; сам Наполеон, с отборными войсками своей гвардии, хотел прибыть к армии Нея и принять над ней начальство. Но удары, нанесенные союзниками при Кацбахе и Кульме, заставили императора французов обратиться с резервами сперва к стороне Силезии, а потом к югу от Дрездена; для усиления же Нея была послана только польская дивизия Домбровского, состоявшая из четырех батальонов и двух уланских полков, в числе 4000 человек^1, чего не было достаточно даже для пополнения урона французской армии со времени открытия кампании: число войск, вверенных Нею, не превосходило 70 000 человек. К тому же дух этих войск был подавлен поражением их при Гросс-Беерене. Несмотря однако же на такие неблагоприятные обстоятельства, Ней решился немедленно возобновить наступление к Берлину. 23 августа (4 сентября), на другой день по прибытии своем в лагерь под Виттенбергом, маршал объявил на смотру, что он тотчас поведет войска против неприятеля, и действительно 24 августа (5 сентября) приказал Бертрану атаковать стоявший у Цаны прусский отряд генерала Добшюца, который, после весьма упорного дела, отступил, с потерей нескольких сот человек, к Цальмс-дорфу^2. В это время, войска Северной армии были расположены следующим образом: 5‐я бригада Борстеля на потсдамской дороге, за теснинами у Кёпника и Ямова; 6‐я бригада Крафта за Кропштедтом; 3‐я принца Гессен-Гомбургского и 4‐я генерал-майора Тюмена у Марцане; резервная кавалерия генерал-майора Оппена у Вергцаны[107]. Генерал-майор Добшюц, стоявший у Цаны, с частью 4‐го прусского корпуса, в составе 6 батальонов и 4 эскадронов с одной батареей, усиленной 6 эскадронами с 4 конными орудиями^3, отступил, как уже сказано, к Цальмсдорфу. Там присоединились к нему остальные войска 5‐го корпуса, прибывшие от Лукау к Гадегасту и Зейде, в составе 5 батальонов и 13 эскадронов с 24 орудиями. (1‐й батальон 2‐го Неймаркского полка был оставлен гарнизоном в Лукау, а войска генерала Вобезера находились в окрестностях сего города). Генерал Добшюц, командуя временно 4‐м корпусом, за отсутствием Тауэнцина уехавшего в Рабенштейн к наследному шведскому принцу, расположил свои войска, в числе 14 000 человек с 36 орудиями, в две линии, прикрыл себя с обоих флангов казаками Иловайского 3‐го полка и будучи снова атакован превосходными силами французов, отошел за Мельниц, и далее к Ютербоку. Потери корпуса вообще при отступлении от Цаны простирались до 3000 человек^4. Ночью прибыл в Ютербок генерал Тауэнцин, сбившийся с дороги на обратном пути из главной квартиры наследного принца и едва было не попавший в плен. Будучи неожиданно остановлен окликом французского часового Qui vive[108], Тауэнцин выдал себя за саксонского офицера и спасся от угрожавшей ему опасности^5.

Вечером 24 августа (5 сентября), прусские войска были расположены на пространстве около 3½ миль (25 верст) от Ямова до Ютербока, а русский и шведский корпусы между Лобессеном и Марцане^6. Со стороны французов, 12‐й корпус маршала Удино расположился на ночлег у Зейды, 7‐й генерала Рейнье между Цальмсдорфом и Леецой, а 4‐й Бертрана у Нейендорфа, близ Мёльница^7.

Наступление Нея против корпуса Тауэнцина обнаружило намерение неприятеля – обойти союзную армию с левого фланга, и отбросив ее от Берлина, овладеть столицей Пруссии. Генерал Бюлов, стоявший с своим корпусом ближе всех прочих войск наследного принца к французской армии, решился, в случае дальнейшего ее наступления против Тауэнцина, ударить неприятелю во фланг и тыл. С этой целью, Бюлов перешел еще в ночи с 24 на 25 августа (с 5 на 6 сентября), с тремя бригадами принца Гессен-Гомбургского, Тюмена и Крафта, резервной кавалерией и артиллерийским резервом, к Курц-Липсдорфу, в 5 верстах от бертранова корпуса, а на следующее утро подвинулся еще ближе к неприятелю и стал с пехотой у Экмансдорфа, выдвинув кавалерию к Далихову; 5‐я же бригада Борстеля, по приказанию наследного принца, была оставлена у Кропштедта, для обороны тамошних высот и теснины у Кёпника, в расстоянии более мили (около 9 верст) от главных сил 3‐го прусского корпуса. Генерал Бюлов, желая скрыть от неприятеля расположение своих войск, запретил им разводить бивачные огни^8.

Вечером 24 августа (5 сентября) наследный принц отдал диспозицию действий на 25 августа (6 сентября), содержавшую в себе следующие распоряжения: корпус Винцингероде сосредоточится у Лобессена, за исключением авангарда, под начальством графа Воронцова^9, и отряда генерал-адъютанта Чернышева, которые, как только услышат канонаду у Цаны, двинутся по направлению к этому пункту и вверх по Эльбе, в тыл неприятелю; войска шведские выступят к Лобессену и там соединятся с русским корпусом; туда же идти и отряду Гиршфельда; корпусам Бюлова и Тауэнцина приказано атаковать неприятеля^10.

Местность, на которой предстояло встретиться союзникам с французами, есть довольно отлогая возвышенность, служащая чертой раздала бассейнов Эльбы и Гавеля. Вообще окрестности Денневица волнообразны и песчаны; кое-где встречаются небольшие боровые рощи. Местами пролегают глубокие лощины болотистого свойства, вдоль коих текут реки не представляющие удобных бродов. Одна из них, Аа, или Аггер, выйдя из болот у Нидер-Герсдорфа, сперва направляется к востоку через Денневиц и Рорбек, а потом поворачивает к северу через обширную луговую низину, мимо города Ютербока, лежащего в котловине, между высотами, из коих одна господствующая над всей окрестностью находится к западу от города, близ мызы Капан. Переправы по мостам через речку Аггер находились только в Денневице, Рорбеке и несколько ниже последнего селения.

Несмотря на то, что при войсках Нея состояло более 10 000 человек кавалерии, она не приносила никакой пользы, по своему плохому качеству. Французы, окруженные со всех сторон союзной легкой конницей и казаками, не смели высылать разъездов на значительное расстояние^11, и потому не знали о расположении корпуса Бюлова близ их левого фланга. 25 августа (6 сентября), выступили с ночлега неприятельские войска сообразно с тогда же отданной диспозицией: «4‐му корпусу, обойдя справа Ютербок, идти к Даме, 7-му, от Цальмсдорфа, на Гадегаст, к Рорбеку, 12‐му оставаться у Зейды, пока пройдет 7‐й корпус, а потом двинуться к Эне (Oehna). Вообще направление армии, правее Даме, к Лукау, на соединение с императором»12. Французская армия была разделена на 3 колонны, которые, выступив постепенно с мест своего расположения, двигались на таком значительном расстоянии одна от другой, что возможность быстрого перехода из походных колонн в боевой порядок, достигаемая разделением армии на несколько колонн, была утрачена; кроме того, несмотря на то, что армии надлежало двигаться по открытой местности, почти вся кавалерия следовала в хвосте колонн^13.

Генерал Бюлов, заметя наступление бертранова корпуса, выступившего с ночлега вместе с дивизией Лоржа и с польскими войсками и медленно двигавшегося через Гельсдорф к Денневицу, дал знать наследному принцу о намерении своем атаковать неприятеля и повторил просьбу о поддержании 3‐го корпуса бригадой Борстеля. В то же время, Бюлов послал генералу Борстелю приказание выступить из Кропштедта на присоединение к корпусу; а генералу Тауэнцину было предложено двинуться от Ютербока вправо и примкнуть к левому флангу 3‐го корпуса.

Вместе с тем, войска Бюлова были направлены к Нидер-Герсдорфу и Вёльмсдорфу, селениям лежащим в расстоянии около 2 верст от Денневица. Уверяют, будто бы Ней, заметив движение Бюлова, принял его войска за корпус генерала Рейнье и продолжал наступать к Ютербоку. В 8 часов утра, снялся с ночлега корпус Рейнье с дивизией Дефранса, а в 9 – корпус Удино с дивизией Фурнье: первый из них направился на Зейду, и потом повернул к Рорбеку, а второй двинулся на Эну.

Генерал Тауэнцин, имея намерение соединиться с Бюловым, приказал войскам своим, по утру 25 августа (6 сентября), идти к Кальтенборну, а на высотах у Ютербока оставил майора Клейста, с 4 батальонами, 2 эскадронами и 11 орудиями^14, при коих почти вовсе не было зарядов[109]. Но едва лишь корпус Тауэнцина двинулся по указанному направлению, как дано было знать о наступлении неприятеля, который, вслед за тем, действительно появился на высотах к северу от Денневица. В таких обстоятельствах, Тауэнцин решился занять противолежащие возвышения своими войсками: пехота его стала в две линии; за каждой из них и на правом крыле находилось по нескольку эскадронов; 20 орудий были расположены в первой линии, а остальные 4 в резерве^15: число войск графа Тауэнцина не превосходило 7500 человек, а вместе с отрядом Клейста простиралось до 10 000^16. Между тем корпус Бертрана, пройдя через Денневиц и встретясь с передовыми прусскими войсками, построился к бою в низине и развернулся на высотах против корпуса Тауэнцина: в первой линии стали итальянская дивизия Фонтанелли, и потом, на правом фланге ее, одна из бригад Вюртембергской дивизии Франкемона[110]; во второй кавалерия Лоржа; в резерве дивизия Морана: во всех этих войсках было не менее 18 000 человек^17.

Дело началось около 9 часов утра. Погода была ясная и около полудня сделалось весьма жарко. В самом начале сражения, маршал Ней, выехав вперед для обозрения позиции прусских войск, едва не был захвачен гарцевавшими казаками. Как только войска обеих сторон успели построиться к бою, то двинулись одни другим навстречу. Французы, расстроенные канонадой, которая была открыта со стороны Тауэнцина несколько ранее неприятельской, ввели в первую линию часть войск остававшихся назади. Тауэнцин, желая воспользоваться смятением бертранова корпуса, двинулся в боевом порядке через овраг, подошел к неприятелю и открыл сильнейший картечный и ружейный огонь. Французы выставили множество орудий и заставили пруссаков ограничиться обороной, но, несмотря на двойное превосходство в числе войск, были удержаны около четырех часов на местности занятой ими в начале боя. Наконец, около часа пополудни, Тауэнцин был принужден отвести свои войска за овраг. Густая пыль и дым, покрывавшие поле сражения, не позволили ему совершить это движение в надлежащем порядке, но как только войска его отступили на высоты, то снова устроились. Неприятель готовился преследовать их; когда же загремела канонада на его левом фланге, он был принужден обратить внимание на собственную оборону. Генерал Бюлов, еще в 10‐м часу, выступил от Экмансдорфа с 3 пехотными бригадами и резервной кавалерией; пехота двигалась к Нидер-Герсдорфу в 3 эшелонах: впереди шла 4‐я бригада Тюмена, за ней 6‐я Крафта, еще дальше сзади 3‐я бригада принца Гессен-Гомбургского, на левом фланге пехоты лейб-гусарский полк, а на правом, по направлению к Вельсдорфу, резервная кавалерия Оппена, в составе 20 эскадронов^18. Наследный принц, уже в 11 часов, приказал русским и шведским войскам, прибывшим по утру от Рабенштейна к Лобессену, немедленно идти к Ютербоку, в расстоянии 3 миль (более 20 верст) от места, где они были расположены на привале^19.

В то самое время, когда корпус Бюлова выступил от Экмансдорфа, получено было известие о победе при Кацбахе. Войска, узнав о том, двинулись против неприятеля, как на пир, с радостными восклицаниями^20.

Генерал Бюлов мог направиться по левой стороне Аггера и соединиться с корпусом Тауэнцина, либо по правой стороне этой речки, для отрезания неприятельских войск миновавших Денневиц от остальной части неевой армии. Первый способ действий более обеспечивал его от поражения превосходными силами противника, нежели второй, который, в замен того, при успехе, мог доставить более значительные успехи. Приняв в соображение, что Тауэнцин имел необходимую нужду в подкреплении, но не желая лишиться возможности нанести неприятелю решительный удар, Бюлов принял за основный пункт (pivot) своих действий селение Нидер-Герсдорф, откуда можно было, смотря по обстоятельствам, двигаться по обеим сторонам болотистой речки; от Нидер-Герсдорфа, бригада Тюмена, в числе 8000 человек, была направлена, для содействия Тауэнцину, по левой стороне речки, прочие же 2 бригады оставались у помянутого селения в резерве^21. В то самое время, когда Тюмен двинулся к Денне-вицу, дивизия Дюрютта, 7‐го корпуса Рейнье, перейдя через речку Аггер, у Денневица, сделала перемену фронта влево и построилась в две линии на высотах между болотистой лощиной и боровой рощей, заняв эту рощу частью пехоты; прочие две дивизии Рейнье, подходившие к Рорбеку, по распоряжению Нея, были направлены, по правой стороне Аггера, к Гельсдорфу, навстречу Бюлову; 12‐й же корпус Удино и большая часть резервной кавалерии генерала Арриги находились назади в расстоянии около 5 верст^22.

Генерал Тауэнцин, услышав канонаду с правой стороны и заметив, что наступавшие против него войска приостановились, атаковал неприятеля всей кавалерией. Среди облаков пыли и дыма, кинулись на французов храбрые прусские всадники. Майор Барнеков, с двумя эскадронами 3‐го Померанского полка, рассеял три батальона и с содействием пехоты забрал большую часть в плен, но был убит. 4‐й эскадрон Бранденбургских драгун, и вслед за ним 1‐й и 7‐й Курмаркские полки, проскакав через 1‐ю линию бертрановых войск, рассеяли 2 батальона стоявшие во 2‐й линии, опрокинули конно-егерский полк и овладели батареей, но успели увезти только один зарядный ящик. Два польских уланских полка, кинувшиеся на выручку конных егерей, также были рассеяны 4‐м Курмаркским ландверным полком и 3 эскадронами 2‐го Западно-прусского полка и потеряли много людей захваченных в плен прусской конницей. Генерал Тауэнцин, имея в виду не позволить неприятелю обратиться против Бюлова, атаковал Бертрана всеми своими силами и заставил его отступать к Рорбеку^23.

Одновременно с изложенными действиями Тауэнцина, двинулся против неприятеля корпус Бюлова. Бригада Тюмена, наступавшая на левом крыле^24, атаковала Нидер-Герсдорфские высоты, занятые войсками Дюрютта, но едва лишь Тюмен, с 4 батальонами 1‐й линии, перешел через овраг, как был встречен сильным картечным огнем и опрокинут превосходными силами неприятельской пехоты. (Вообще, на левой стороне Аггера, у Нея, в корпусе Бертрана и дивизии Дюрютта, было до 26 000 человек против 18 000 Тауэнцина и Тюмена). Генерал Тюмен занял стрелковой цепью овраг и под прикрытием ее выдвинул 2‐ю линию на поддержание 1-й; а Бюлов подкрепил его частью стоявшей в резерве 3‐й бригады принца Гессен-Гомбургского с русской батарейной ротой полковника Дитерихса^25, усиленной впоследствии еще 6 русскими батарейными орудиями. Артиллерия Дитерихса, весьма выгодно расположенная против левого фланга неприятельской линии, ослабила продольным огнем его канонаду и ружейный огонь; генерал Тюмен, пользуясь тем, повел свою пехоту в штыки и сбросил французов с занятых ими высот. Здесь под ним были убиты две лошади. Майор Польчинский, с 3‐м батальоном 4‐го резервного полка, овладел орудием и выбил 2 французских батальона, занимавших боровую рощу, в поле, где они большей частью были захвачены в плен. Войска Дюрютта сражались весьма храбро, но не могли выдержать натиска пруссаков и отступили к Денневицу. Генерал Тюмен преследовал их неотступно всеми 16 батальонами 4‐й и 3‐й бригад и атаковал селение, причем стрелки первых 2 батальонов 4‐го Восточно-прусского полка взяли 12-фунтовую пушку^26.

Между тем как Бертран и Дюрютт сражались против Тауэнцина и Тюмена, обе саксонские дивизии 7‐го корпуса направились к Гельсдорфу против 6‐й бригады Крафта, построившейся в две линии между Нидер-Герсдорфом и Вёльмсдорфом; 4 эскадрона 1‐го Померанского полка охраняли с флангов пехоту прусской бригады; впереди 1‐й линии находились 8 6-фунтовых орудий 16‐й батареи и двенадцать 12-фунто-вых орудий 4‐й и 5‐й батарей^27. Со стороны неприятеля наступали: в первой линии 1‐я саксонская дивизия Лекока, а во второй 2‐я саксонская дивизия (бывшая прежде под начальством Зара). Последняя, будучи на марше окружена с всех сторон казаками, была принуждена двигаться в длинном каре. Из войск же первой линии, 2‐я бригада генерала Меллентина получила приказание овладеть Гельсдорфом, а 1‐я бригада генерала Браузе – прикрывать большую батарею поставленную на Мельничной высоте (Windmühlenberg), к северу от селения. Но как между тем подошла туда 2‐я саксонская дивизия, то генерал Браузе поддержал атаку бригады Меллентина всеми своими силами. За правым крылом наступавших войск стала кавалерия Дефранса, саксонская же кавалерия была оставлена против Рорбека^28.

Как только войска Крафта сошлись с саксонцами на расстоянии пушечного выстрела, то неприятель открыл с большой батареи, поставленной на Мельничной высоте, сильную канонаду, которая вскоре заставила замолчать прусскую 16‐ю батарею. Тогда же несколько неприятельских колонн, обойдя Гельсдорф, направились во фланг 6‐й бригаде, что заставило Крафта осадить правое крыло назад. Генерал Бюлов немедленно послал ему в помощь все остальные батальоны 3‐й бригады принца Гес-сен-Гомбургского^29. Майор Глейзенберг, с 3‐м батальоном 3‐го Восточно-прусского полка, поддержанный огнем 6-фунтовой батареи № 5 капитана Глазенапа и конной батареи № 5 поручика Нейендорфа, ворвался в Гельсдорф и удерживался там против несравненно сильнейшего неприятеля. Будучи выбит оттуда три раза, он снова атаковал селение с содействием прочих батальонов 3‐й бригады, подоспевших ему в помощь, под начальством майора Зигольма. В тот самый момент, когда они пошли в штыки, одна из шведских батарей, под прикрытием мёрнеревых гусар, подъехала к Гельсдорфу и открыла огонь по прусским войскам, приняв их за саксонцев. Уже она успела сделать 5 выстрелов, когда адъютант 6‐й бригады поручик Кавечинский, прискакав на батарею, с явной для себя опасностью, вывел из заблуждения шведских артиллеристов и указал им позицию, с которой они могли, вместе с прибывшими из резерва 4 русскими орудиями, поддерживать атаку на Гельсдорф^30. Для содействия Зигольму были посланы Крафтом два батальона Кольбергского полка. Вместе с тем снова двинулась вперед вся 6‐я прусская бригада, усиленная 2 эскадронами резервной кавалерии (2‐го Западно-прусского драгунского полка). 2 батальона^31 пошли прямо на большую батарею, которая, исстреляв все свои заряды, была принуждена поспешно уйти за пехоту. Атака 6 батальонов, поддержанных огнем многочисленной артиллерии, превозмогла отчаянное сопротивление саксонцев. В самом селении, и даже в церкви, у подножия алтаря, завязался упорный бой штыками и прикладами. Неприятель был выбит из объятых пламенем домов Гельсдорфа. На левом крыле 6‐й бригады, майор Реков, с 2 батальонами 9‐го резервного полка, и майор Камке, с 2 эскадронами Западно-прусских драгун, атаковали саксонскую батарею и захватили четыре гаубицы, из которых однако же успели увезти одну. В это самое время, рассеялась густая пыль, поднятая сильным ветром, и неприятель, заметив малочисленность наступавших войск, двинулся вперед, но был удержан пехотой

Рекова, с содействием прибывшего к нему в помощь 4‐го батальона 1‐го Неймарк-ского полка, и драгунами Камке^32.

В 4‐м часу, на правом крыле прусских войск, дело приняло благоприятный оборот; неприятель отступил на всех пунктах. Но уже все войска были введены в бой, а между тем подошли направленные в помощь саксонцам 3 дивизии 12‐го корпуса с остальной резервной кавалерией: следовательно – против 15 прусских батальонов, находившихся по правую сторону речки Аггера, было собрано около 50 батальонов. Неприятель открыл с нескольких батарей сосредоточенный огонь по войскам занимавшим Гельсдорф и атаковал это селение большей частью дивизии Гильемино. Но пруссаки мужественно держались в полуразрушенных домах Гельсдорфа, а майор Бюлов, с 1‐м батальоном 3‐го Восточно-прусского полка, пройдя через селение и встретясь с 3 батальонами, опрокинул 2 ближайшие, захватил множество пленных и заставил отступить 3‐й батальон. Этот геройский подвиг был совершен однако же с большой потерей людей; сам Бюлов был ранен, и неприятелю удалось ворваться в селение; но майор Глейзенберг, с 3‐м батальоном 3‐го Восточно-прусского полка, засев во рву, остановил дальнейшие его успехи^33.

Около четырех часов, в решительную минуту, когда превосходство неприятеля в силах – казалось – должно было склонить перевес на его сторону, наконец появилась на поле сражения 5‐я бригада Борстеля. Получив приказание идти в помощь 3‐му корпусу, генерал Борстель выступил в 11 часов, на Курц-Липсдорф, к Далихову; отряду стоявшему при Кропштедте^34 приказано было следовать за бригадой. Корпусы русский и шведский двинулись левее 5‐й бригады, к Экмансдорфу, куда наследный принц предписал также идти и Борстелю. Но генерал Борстель не исполнил этого приказания и направился на Далихов, донеся принцу, что: «войска генерала Бюлова введены в жаркий бой, и потому, для поддержания его, 5‐я бригада идет в левый фланг неприятелю». Наследный принц, с своей стороны, известил Бюлова о предстоящем вскоре прибытии подкреплений: «сражение выиграно – писал принц. – Я иду с 48 батальонами; войска ваши поступят во вторую линию»35.

Бригада Борстеля двигалась двумя колоннами, из коих в каждой было по 4 батальона; в интервале между колоннами находились 12 орудий во взводной колонне, а в голове пехоты наступали 7 эскадронов. Приблизясь к Гельсдорфу, бригада построилась вправо от этого селения, в две линии: в 1‐й четыре батальона с 12 орудиями, а во 2‐й 4 батальона; 3 эскадрона западно-прусских улан и померанские гусары с двумя конными орудиями прикрывали правый фланг бригады^36.

Генерал Бюлов приказал бригаде Борстеля овладеть селением Гельсдорфом, занятым неприятельскими войсками: северную сторону селения уже обстреливали шведская батарея и несколько русских орудий; а против южной открыла огонь артиллерия Борстеля. Неприятель отвечал канонадой 16 батарейных орудий. 2‐й резервный полк ворвался в селение; Померанский гренадерский батальон поддерживал его; за ними следовала прочая пехота 5‐й бригады. Майор Гёфель, со 2‐м батальоном 2‐го резервного полка, пройдя через селение, кинулся на батарею, но был принужден отступить. В то же время неприятель, пользуясь прибытием 12‐го корпуса на левое крыло французской армии, атаковал войска Борстеля 6 свежими батальонами дивизии Гильемино; прочие две дивизии корпуса Удино поддерживали нападение. Прусские войска были выбиты из Гельсдорфа;

артиллерия Борстеля, будучи не в состоянии оставаться под огнем 50 неприятельских орудий, отошла назад. Часть неприятельской кавалерии, надеясь довершить успех саксонских войск, устремилась в атаку на бригаду Борстеля, но была встречена резервной кавалерией Оппена и опрокинута в беспорядке на следовавшую за ней пехоту^37. Прусская артиллерия, усиленная 5‐й конной батареей, снова выехала вперед, а пехота Борстеля, получив в подкрепление 4½ батальона^38, вторично атаковала Гельсдорф.

Это нападение было последним, отчаянным усилием храбрых прусских войск, и неприятель уже готовился подавить их превосходными силами, но ошибочные распоряжения Нея и прибытие подкреплений, присланных наследным принцем, дали делу неожиданный оборот и способствовали Бюлову одержать победу.

Маршал Ней, в продолжение боя, постоянно находился при корпусе Бертрана и участвовал лично в деле, вместо того, чтобы следить за общим ходом сражения. Около 5 часов пополудни, положение его войск действовавших по левую сторону Аггера сделалось весьма сомнительно. Два батальона 4‐го Восточно-прусского полка, сбив неприятеля с высот, лежавших к северу от Денневица, овладели этим селением. Впереди же Рорбека, французы продолжали удерживаться упорно, и даже снова подались вперед, чтобы прикрыть отступление войск на оконечности своего правого крыла, теснимых корпусом Тауэнцина. Генерал Тюмен приказал выехать вперед русской батарее Дитерихса, которая с первых же выстрелов зажгла несколько домов. Тогда стрелки 5‐го Курмаркского ландверного полка, успевшие между тем овладеть рорберк-ской рощей, ворвались в селение и взяли два орудия. Два эскадрона 3‐го Восточно-прусского полка, проскакав через Рорбек, наткнулись на неприятельскую кавалерию и опрокинули 8 эскадронов. Войска правого крыла французской армии отступали на всех пунктах. Но, зато, на левом крыле, у Гельсдорфа, неприятель мог одержать успехи, которые с избытком вознаградили бы неудачу его у Денневица и Рорбека. К счастью союзников, Ней, заботясь только о том, что происходило под его глазами, и желая выручить Бертрана и Дюрютта, в то время еще, когда войска их оборонялись на высотах впереди селений, приказал 12‐му корпусу перейти от Гельсдорфа к Рор-беку. Напрасно Рейнье, видя явную невозможность устоять с одними саксонскими войсками, убеждал маршала Удино оставить у Гельсдорфа, по крайней мере, одну из его дивизий. Удино не хотел делить на части своего корпуса и исполняя буквально данное ему приказание, двинулся к Рорбеку; для содействия же саксонцам было оставлено лишь несколько баварских батальонов^39.

Передвижение корпуса Удино с левого крыла на правое потребовало более часа, и когда он прибыл к Рорбеку, тогда уже нельзя было поправить дела. Войска Удино были увлечены назад пришедшим в совершенное расстройство правым крылом неевой армии и отступили вместе с ним в таком же беспорядке. Корпус Тюмена, перейдя через болота Аггера между Денневицем и Рорбеком, преследовал неприятеля; но он отступал так поспешно, что пехота не могла настичь его, и потому были посланы вперед Бранденбургские драгуны и майор Гиллер с 2‐м Неймаркским кавалерийским полком^40.

Между тем, на правом крыле прусских войск, Бюлов приказал бригаде Борстеля возобновить нападение на Гельсдорф, а резервной кавалерии Оппена идти в атаку. Генерал Оппен двинулся правее селения и выслал вперед 6‐ю конную батарею капитана Штейнвера, под прикрытием драгунского полка Ее Величества. Неприятель выставил против ней гаубичную батарею. Многочисленная французская кавалерия покушалась остановить наступление прусских войск. Но в это самое время подоспели к ним свежие силы: сперва полковник Пален с изюмскими гусарами и с драгунами Рижского и Финляндского полков; правее его шли 5 казачьих полков под начальством Иловайского 4-го; за ними следовали два батальона 44‐го егерского полка, которые, примкнув к бригаде Борстеля, участвовали в последней атаке и взятии Гельсдорфа. Полки Палена, вместе с кавалерией Оппена, ударили во фланг французской коннице, опрокинули ее и взяли 10 орудий. Дежурный штаб-офицер отряда Иловайского, полковник Нарышкин помчался с казачьими полками в атаку и отбил несколько орудий. Вслед за тем появилась артиллерия присланная наследным принцем: шведская батарея полковника Карделя и русские конные роты Мерлина, Арнольди и князя Яшвиля. Эта артиллерия, взъехав на высоты близ селения Вельмсдорфа (Wölmsdorf), у подошвы которых кипело сражение, снялась с передков, и открыв сильнейшую канонаду, нанесла чувствительный вред неприятелю^41. Саксонские войска сражались весьма храбро, но были выбиты из Гельсдорфа и преследованы среди густых облаков пыли и дыма. В 6 часов пополудни, дело уже было решено окончательно. Обширная равнина к югу от Аггера представляла зрелище совершенного расстройства неприятельской армии, которая, будучи оттеснена от направления ведущего к Виттенбергу, бежала к Торгау. Каждый из частных начальников уходил со вверенными ему войсками, стараясь достигнуть лесов у Зейды и Линды, чтобы укрыться там от преследования союзников. Неприятель покушался остановиться у Эны, но был опрокинут изюмскими гусарами, с содействием Померанского гусарского полка, причем захвачено в плен 1200 человек и отбито 11 орудий^42. Полковник Гобе (Hobe) с Западно-прусскими уланами взял 3 орудия. Кавалерия и казаки преследовали неприятеля до Вельсикендорфа, Кербица и по другим направлениям, до тех пор, пока темнота ночи и чрезвычайное изнурение людей и лошадей заставили их остановиться. Пехота правого крыла, именно бригады Борстеля, Крафта и принца Гессен-Гомбургского, дошли до Эны, а войска левого крыла – корпус Тауэнцина и бригада Тюмена – до Ланген-Липсдорфа. Главные силы русского и шведского корпусов расположились на ночлег между Денневицем и Ютер-боком; отряд Гиршфельда у Кальтенборна^43.

Дальнейшее отступление неприятеля было бедственно. Войска Нея уходили по различным дорогам: сам он, с 4‐м корпусом Бертрана и с кавалерией Арриги, направился на Даме; 7‐й корпус Рейнье на Герцберг и Аннабург; 12‐й на Аннабург. Утром 25 августа (6 сентября), когда еще сражение при Денневице не было решено, Тауэнцин послал предписание генералу Вобезеру – немедленно двинуться, со вверенными ему войсками,44 от Лукау к Даме. Выступив в полночь, Вобезер подошел к Даме на рассвете и атаковал французов. Полковник Жаннере с большей частью кавалерии был послан влево на герцбергскую дорогу; а пехота, поддержанная огнем батареи стоявшей в отряде, атаковала город и овладела им после довольно упорного боя. Весь 23‐й линейный полк, бертранова корпуса, положил оружие; вообще же захвачены 18 офицеров, от 2500 до 2800 нижних чинов и одно орудие. Если бы Вобезеру удалось придти к Даме несколькими часами ранее, то он нашел бы там ночевавших в городе маршалов Нея и Удино и генерала Бертрана со всем их штабом. Часть неприятельских войск, ушедших из Даме, в величайшем беспорядке, бежала через Шенвальде к Аннабургу; прусские партизаны, майор Гельвиг и ротмистр Бланкенбург, узнав о том, устроили засаду близ Гольцдорфа и захватили 10 офицеров, 300 нижних чинов, 8 орудий и несколько зарядных ящиков. У Герцберга саксонские войска были настигнуты легкими отрядами графа Орурка и подполковника графа Лоттума, причем союзники отбили одно орудие и взяли в плен до 800 человек. Неприятель, желая остановить настойчивое преследование, уничтожил за собой мосты на Черной-Эльстере, у Герц-берга и Аннабурга, но союзная кавалерия перешла через реку и достигла до мостового прикрытия у крепости Торгау^45.

Потери неприятеля в сражении при Денневице и при отступлении к Торгау вообще простирались от 16 000 до 18 000 человек, в числе которых было до 13 500 пленных. 60 (по другим сведениям 80) орудий, с 400 зарядными и патронными ящиками, и 4 знамени достались победителям^46. Урон прусских войск вообще был более 9000 человек, именно: в корпусе Бюлова 204 офицера и около 6000 нижних чинов; в корпусе Тауэнцина более 100 офицеров и 3000 нижних чинов. В русских батарейных ротах полковника Дитерихса убито и ранено 24 нижних чинов; о потере же прочих войск, участвовавших в конце сражения и преследовавших неприятеля, не имеется сведений^47.

Победа при Денневице, одержанная 50 000 человек Тауэнцина и Бюлова над 70 000 человек неевой армии, преимущественно должна быть приписана распоряжениям Бюлова. Но современники прусского героя были несправедливы к нему; общественное мнение признавало решителем победы наследного шведского принца, и в этом качестве он получил от всех союзных монархов наивысшие знаки военных отличий. Император Александр прислал ему орден Св. Георгия 1‐го класса; император Австрийский – орден Марии Терезии; король Прусский – Большой [крест] Железного креста (Das Gross Kreuz des Eisernen Kreuzes). Генерал Бюлов также получил Большой Железный крест; впоследствии же, уже в 1814 году, король возвел его в графское достоинство, с наименованием «Денневицкого» (von Dennewitz).

Русские имели в этом сражении участие, неважное по числу сражавшихся войск, но славное по образу их действий. Приведем отзыв самого Бюлова к императору Александру о полковнике Дитерихсе и Быхалове: «Счастливым считаю себя, имея случай свидетельствовать пред В[ашим] И[мператорским] В[еличеством] о достоинствах двух русских офицеров, особенно отличившихся сколько храбростью, столько же верным военным взглядом: полковника Дитерихса, командующего русской артиллерией, приданной моему корпусу, коего благоразумное хладнокровие много способствовало поражению неприятельских войск, искусным направлением огня вверенных ему батарей, и казачьего полковника Быхалова, которого мужество заслуживает величайшую похвалу»48.

К сожалению, победа при Денневице подала повод к новым недоразумениям между наследным шведским принцем и Бюловым. Генерал Бюлов был недоволен тем, что в официальной реляции принца, хотя и была отдана справедливость прусским войскам и военачальникам их, однако же наряду с ними упомянуты шведские и русские генералы, вовсе не бывшие в деле. Король, до которого дошли слухи о неудовольствиях возникших по сему поводу, счел нужным удостоить генерала Бюлова следующим рескриптом: «Наследный шведский принц, признавая вполне ваше мужество и ваши военные способности, жалуется однако же на то, что вы, по нерасположению к нему, исполняете его приказания не с такой готовностью, какой он в праве ожидать по существующим между ним и вами отношениям. Как начальство над союзной Северной армией вверено принцу, Российским императором, Великобританским принцем-регентом и мной, на основании высших политических соображений, то вы сами можете судить, что неповиновение ему может иметь весьма пагубные последствия. А потому надеюсь, что вы, руководясь обычными вам чувствами любви к отечеству и преданности ко мне и к общему делу, не будете подавать повода принцу к неудовольствиям, воздержитесь от невыгодных о нем отзывов и потщитесь сохранить столь необходимое согласие»49.

Маршал Ней старался сложить вину понесенного им поражения на саксонские войска. В донесении его было сказано: «Как неприятель быстро усиливался подкреплениями, то весь 4‐й корпус был введен в дело. 7‐й корпус заставил ждать себя; когда же наконец он прибыл, я приказал генералу Рейнье атаковать правое крыло неприятеля, и в то же время генерал Моран возобновил нападение. Эти действия были весьма успешны; неприятель отступил на значительное расстояние; дивизия Дюрютта сражалась храбро; 60 орудий обстреливали картечью неприятеля, опрокинутого в лощину между Гельсдорфом и Вельмсдорфом. 12‐й корпус, принявший деятельное участие в бою, отбросил правое крыло неприятельской армии на центр разобщенный от левого крыла 4‐м корпусом. Сражение было выиграно, но в этот самый момент 2 саксонские дивизии подались назад и весь 7‐й корпус, отступив, увлек с собой часть 12-го, что совершенно изменило ход дела»50. Генерал Рейнье, огорченный несправедливостью маршала, послал Наполеону рапорт, в котором изложив все обстоятельства сражения, писал:

«Надеюсь, что В[аше] В[еличество] из представленного мной, основанного на истине, описания дела, изволите заключить, что 7‐й корпус совершил в этом деле все, что мог и должен был сделать. Я понес большие потери в двух несчастных делах этой кампании, собственно потому, что, желая разбить неприятеля и одержать значительные успехи, я может быть действовал слишком решительно и слишком надеялся на содействие моих начальников и соседей. Прошу В[аше] В[еличество] быть уверенным в моей преданности, а равно и в том, что все действия, порученные мне прямо, либо вверенные благоразумному управлению других начальников, будут мной исполнены надлежащим образом»51.

Донесение Нея, о малодушии, обнаруженном саксонскими войсками в сражении при Денневице, рассорило французов с их союзниками. Несколько тысяч саксонцев, захваченных в плен в сражении при Денневице, будучи приглашены поступить на службу в ряды защитников Германии, большей частью, изъявили согласие на это предложение. Вслед за тем саксонский майор Бюнау со вверенным ему батальоном полка Ее Величества передался союзникам и принял поручение сформировать из переметчиков саксонский легион. Но общественное мнение в Саксонии все еще оставалось на стороне французов, и главной причиной тому была преданность Наполеону короля Фридриха-Августа. Желая утвердить свои войска в верности французскому правительству, король обнародовал, 14 (26) сентября, воззвание, в котором напоминал своим воинам о их обязанностях к государю и отечеству^52. Оставаясь неизменным в отношении к Наполеону, король Фридрих-Август нарушил несравненно более священный долг, жертвовать личными убеждениями для блага страны своей.

Глава XXXIII

Действия Наполеона против Главной

и Силезской армий после сражения при Кульме, до сосредоточения французских

войск в окрестностях Дрездена

В продолжение трех недель, истекших со времени возобновления военных действий до сражения при Денневице, положение дел изменилось совершенно. Хотя при окончании перемирия на стороне союзников был перевес в числе и качестве войск, однако же Наполеон мог вознаградить недостаток в силах искусным употреблением их и доказал это на деле победой при Дрездене. Но вслед за тем все его армии потерпели поражение. Войска его, ослабленные уроном в сражениях и множеством больных, вообще потеряли до 100 000 человек, именно: армия, состоявшая под его непосредственным начальством, до 40 000, а прочие по 30 000. Орудий было потеряно более 250. Оставалось, за исключением корпуса Даву, гарнизонов в крепостях на Эльбе, и проч. в действующей армии всего до 220 000 человек. Урон союзников с открытия действий простирался до 85 000 человек, именно: Богемской армии до 45 000, а прочих – по 20 000 человек, и вообще до 50 орудий; но у них все еще оставалось, не считая корпуса Вальмодена и блокадных отрядов, не менее 350 000 человек: в Богемской армии, значительно усиленной вновь прибывшими австрийскими войсками, было до 200 000, а в прочих по 75 000 человек. Следовательно союзные армии вообще были в 1,5 раза сильнее наполеоновых; а прибытие генерала Беннигсена, с 60 000 человек, долженствовало дать союзникам двойное превосходство в числе войск. К тому же победы ими одержанные возвысили их дух и были залогом будущих успехов^1.

Справедливость требует однако же заметить, что, за исключением Блюхера, союзные полководцы не воспользовались благоприятными обстоятельствами, в которых они находились после выигранных ими сражений. Главная армия, собравшись в Теп-лицской долине, оставалась там в бездействии^2, и только войска графа Витгенштейна направились, 22 августа (3 сентября), против Мармона стоявшего отдельно у Альтенберга^3, но Мармон вовремя отошел к Диппольдисвальде. Все внимание князя Шварценберга было обращено на приведение в порядок расстроенных австрийских войск и на усиление их подкреплениями. Австрийская армия была разделена, 22 августа (3 сентября), следующим образом: 2 легкие дивизии: Морица Лихтенштейна и Бубны, 4 корпуса: Коллоредо, Мерфельдта, Игнатия Гиулая и Кленау, и резерв наследного принца Гессен-Гомбургского, вообще в составе: 102 батальонов, 106 эскадронов и 43 батарей^4. Передовые войска Богемской армии расположились на гребне Рудных гор и частью по северную сторону хребта^5. Некоторые выходы из гор были заграждены засеками. Для сообщения с Силезской армией наведены мосты на Эльбе, у Ауссига. Как Богемская армия оставалась в выжидательном положении и должна была действовать наступательно только в таком случае, если бы Наполеон с главными силами обратился против Силезской либо Северной армии, то решено послать на сообщения неприятеля несколько партизанских отрядов^6.

Наследный шведский принц, после победы при Денневице, подобно тому как и после Гросс-Бееренского сражения, оставался в бездействии, несмотря на то, что стоявшая против него армия Нея находилась в самом жалком состоянии. Наполеон был принужден расформировать корпус маршала Удино, которому вверил начальство над Молодой гвардией. Прочие же корпуса Нея (4‐й и 7-й) не могли остановить Северную армию. Тем не менее однако же, наследный принц оставался 6 дней в Ютербоке, выдвинув русский и прусские корпуса к Швейницу, Зейде и Лукау, потом перешел к Зейде, и наконец перенес свою главную квартиру, 3 (15) сентября, в Цербст, ограничиваясь наблюдением за крепостями на Эльбе.

Напротив того, Блюхер, достигнув реки Квейссы, 19 (31) августа, дал только один день отдыха своей армии, быстро преследовавшей неприятеля после сражения при Кацбахе. Хотя мосты на Квейссе и были уничтожены французскими войсками, однако же, в ожидании возобновления их, удалось 20 августа (1 сентября) полкам Бранденбургскому уланскому и 2‐му Лейб-гусарскому переправиться в брод у Наумбурга и двинуться к Гёрлицу; за ними следовали 1‐й фузилерный батальон и 3 егерские роты, перешедшие через реку по кладкам, ниже города; когда же мост был готов, именно в два часа пополудни, направились к Гёрлицу и прочие войска авангарда: кавалерия Кацлера дошла до этого города, а пехота Горна до Гохкирха. На следующий день, 21 августа (2 сентября), Силезская армия выступила с Квейссы тремя колоннами: корпус Сакена от Зигерсдорфа, через Гохкирх, по большой дороге ведущей от Бунцлау к Гёрлицу, корпус Йорка от Наумбурга, через Гаусдорф (Hausdorf) и Католиш-Ген-нерсдорф, на большую дорогу из Лаубана к Гёрлицу; корпус Ланжерона от Лаубана по большой герлицской дороге^7. Едва лишь войска успели двинуться по указанным направлениям, как прибыл в Лёвенберг к Блюхеру адъютант Шварценберга, князь Венцель Лихтенштейн, с «инструкцией», на основании которой Блюхер должен был идти, с 50 000 человек, через Терезиенштадт, в помощь Богемской армии, оставив прочие 30 000 человек, вместе с австрийской дивизией Нейпперга, (впоследствии графа Бубны), для прикрытия Богемии со стороны Лузации. Таким образом, Блюхеру, после одержанной им победы, предписано, прекратив преследование разбитого неприятеля, разделить свою армию, и с большей частью войск усилить Шварценберга, который, и без того, имел значительное превосходство в силах над действовавшей против него неприятельской армией. В главной квартире Блюхера весьма основательно полагали, что он мог принести Богемской армии несравненно более пользы, направляясь прямо к Эльбе и заставив Наполеона обратиться в Лузацию, нежели двинувшись на соединение с Богемской армией, через горы окольными путями, что могло помешать своевременному его прибытию. К тому же, удаление Силезской армии затруднило бы переправу через Эльбу наследного шведского принца и заставило бы его оставаться в бездействии. На основании этих соображений, Блюхер решился не исполнить полученного им приказания, которое, к счастью, было отдано от имени Шварценберга. Хотя и нельзя было сомневаться в том, что Шварценберг не мог сделать такого важного распоряжения, не испросив соизволения на то союзных монархов, однако же дело имело бы совершенно иной вид, если б Блюхер получил приказание прямо от своего государя, либо от императора Александра, которого войска составляли 2/3 Силезской армии. И потому Блюхер, изложив некоторые из причин, побуждавших его не исполнить полученного им приказания, написал, для соблюдения приличий, в главную квартиру, что он отрядит в помощь Богемской армии часть русских войск, как только придет к нему от Беннигсена из Бреславля корпус Маркова; но что, во всяком случае, наступление Силезской армии прямо к Эльбе вернее обеспечит Главную армию от дальнейших покушений Наполеона, нежели соединение обеих армий в Богемии. Тогда же, в отзыве к генералу Беннигсену, Блюхер просил его усилить Силезскую армию корпусом Маркова и приглашал, в случае вторжения Наполеона в Богемию, двинуться вместе с ним к Эльбе. Наследному шведскому принцу также было предложено участвовать в общем наступлении^8.

Войска же Блюхера продолжали преследовать отступающего неприятеля и 23 августа (4 сентября) заставили Макдональда отойти за Шпрее, что побудило и Понятовского, стоявшего у Цитау, отступить на Румбург к Шлюкенау. Корпусы Силезской армии в тот же день достигли реки Лёбау и получили приказание двигаться далее, но когда авангард генерала Васильчикова был атакован превосходными в числе силами и получено было от пленных сведение о прибытии Наполеона с подкреплениями в помощь Макдональду, Блюхер прекратил наступление. Во время преследования неприятеля от Квейссы к Бауцену, партизанский отряд полковника князя Мадатова^9 напал неожиданно на батальон, стоявший в Вюршене, и захватил в плен 700 человек, а потом, у Бишофсверды, рассеял прикрытие неприятельского парка и взорвал 100 зарядных ящиков. Прусские партизаны, майор Фалькенгаузен и ротмистр Шва-ненфельд, атаковали также врасплох неприятельский отряд, между Герлицем и Бауце-ном, и отбили орудие^10.

Известия о прибытии Наполеона с подкреплениями оказались достоверны. – Действительно император французов, узнав о совершенном поражении Макдональда, счел нужным возвысить дух его войск решительным наступлением и оттеснить Блюхера, которого успехи угрожали сообщениям Нея, тогда направленного к Берлину, с Наполеоном, предполагавшим вести туда же главные силы французской армии собранные в Дрездене. Наполеон, решившись идти в Силезию, приказал усилить дрезденские укрепления; в то же время был сформирован вновь 1-ый корпус, в состав коего вошли 8 батальонов дивизии Теста и часть артиллерии прочих корпусов; число войск этого корпуса, вверенного генералу Мутону, не превосходило 12 000 человек. Наполеон, оставив его, вместе с корпусами 2‐м Виктора и 14‐м Сен-Сира, в окрестностях Дрездена, против Главной союзной армии, направил 21 и 22 августа (2 и 3 сентября) корпус Мармона, кавалерию Латур-Мобура и Гвардию, в числе до 60 000 человек, и сам выехал вслед за ними, по бауценской дороге. На пути беспрестанно встречались ему толпы оборванных, изнуренных, безоружных солдат. Наполеон приказал собрать их и снабдить ружьями привезенными из Дрездена; получив оружие вместо хлеба, они были обращены назад к Бауцену. По прибытии туда, 23 августа (4 сентября), Наполеон отправился к Гохкирху, навстречу Макдональду отступавшему к Шпрее. Раздраженный понесенными потерями, он осыпал упреками начальников войск, и в особенности генерала Себастиани, напомнил ему все его неудачи в России, сравнил с ними успехи одержанные Латур-Мобуром и заключил свою грозную речь словами: «F…, faites autant qu’eux; vous commandez de la canaille, et non pas des soldats». («…![111] Сделайте то, что они делали. У вас под командой сволочь, а не солдаты»). – «Государь! У меня нет сволочи, – отвечал Себастиани. – Войска мои перенесли много лишений, и потому нельзя от них требовать более того, что ими сделано». Макдональд поддерживал его, сколь мог, но Наполеон, не обратив на то внимания, обошелся очень дурно с проходившими мимо его командирами полков дивизии Себастиани и продолжал восхвалять подвиги кавалерии Латур-Мобура^11.

В тот же день, 23 августа (4 сентября), генерал Васильчиков, с передовыми войсками корпуса Сакена и с авангардом йоркова корпуса, состоявшим под начальством полковника Кацлера, оставив часть русских войск на высотах Штромберга, и 6 прусских батальонов, под начальством майора Гиллера, в выгодной позиции на Пиченберге, двинулся с остальными войсками к Вюршену, направив Кацлера, с легкой прусской кавалерией и с 2 батальонами, к Гохкирху. Неприятель выдвинул против этого местечка сильные батареи и атаковал занимавшие его войска 10 батальонами. Прусские войска сопротивлялись упорно, но наконец, около 2 часов пополудни, были принуждены отойти к Пиченбергу. Корпуса Сакена и Ланжерона, еще не успевшие перейти через речку Лёбау, получили приказание остановиться, а корпус Йорка, находившийся за речкой, был переведен обратно на правый берег ее и отошел к Шёпсу. Неприятель, усилившись еще несколькими батальонами и 5000 или 6000 человек кавалерии, атаковал 4 большими колоннами позицию на Пиченберге, в 6 часов, но майор Гиллер, уступая каждый шаг ценой крови, отступил за речку Лёбау уже в 10 часов вечера. Урон прусского арьергарда в сей день простирался до 400 человек^12.

Наполеон, переночевав в Гохкирхе, двинул, 24 августа (5 сентября), в 9 часов утра, войска свои, вместе с корпусами Макдональда, по дорогам ведущим к Рейхенбаху и Лёбау; корпус Понятовского и состоявшая тогда при нем кавалерия Келлермана были направлены от Габеля к Лёбау. Арьергард Васильчикова отступил к Рейхенбаху; пехота и артиллерия его с частью кавалерии расположились за городом на высотах; а генерал Эмануэль, с полками Киевским драгунским, 2‐м Украинским и с двумя эскадронами александрийских гусар, остановил неприятеля впереди города и будучи атакован легкой кавалерийской дивизией Беркгейма, поддержанной двумя кирасирскими полками, несколько раз опрокинул несравненно сильнейшего неприятеля. Тем не менее однако же, арьергард продолжал отступать далее вслед за армией. Полковник Кацлер, уже миновав Маркерсдорф, получил от генерала Ланского приказание возвратиться назад и атаковать неприятеля, с той целью, чтобы доставить возможность прочим войскам переправиться через Нейссе. Но едва лишь 1‐й Западно-прусский драгунский полк успел пройти обратно через селение, как наткнулся на стоявшую за оврагом многочисленную французскую кавалерию, которая встретила его пальбой из карабинов; в тот же самый момент неприятельская батарея открыла огонь в правый фланг полка. Прусские драгуны обратились назад и расстроили следовавшие за ними три эскадрона бранденбургских гусар. Неприятельская кавалерия атаковала столпившихся в беспорядке драгун и гусар и довершила их расстройство; прочие полки Кацлера также были опрокинуты; но майор Кноблох, с двумя остальными эскадронами Бранденбургского гусарского полка (3‐м и 4-м), кинулся навстречу неприятелю, что дало возможность арьергарду отступить за маркердорфскую теснину и построиться в порядке впереди Герлица^13.

В продолжении времени этих арьергардных дел, Силезская армия переправилась через реку Нейссе по трем мостам: одному на козлах, выше Герлица, другому в Герлице, и понтонному ниже этого города. Переправа больших обозов находившихся при армии была совершена в беспорядке и задержала отступление войск, которые толпой бросились к мостам, а между тем подошедшая туда кавалерия увеличила общую суматоху. Но старый Блюхер, заметя опасность, угрожавшую армии, кинулся, у верхнего моста, верхом вброд через реку, по колено в воде, громким призывом «Mir nach!» («За мной!») увлек за собой часть кавалерии, и через то облегчил переход по мостам прочих войск. Кавалерия Латур-Мобура, в огромной колонне, построенной из развернутых полков, под начальством самого Мюрата, приблизилась к реке у верхнего моста и города. Но тогда уже вся блюхерова армия успела отступить, и на правом берегу Нейссе стоял только один кавалерийский полк. Французская кавалерия, подойдя к левому берегу, остановилась в расстоянии около полуверсты от прусского полка. Мюрат приказал открыть по нем огонь двум конным батареям, но едва лишь они сделали несколько выстрелов, как прусская кавалерия раздалась в обе стороны и открыла стоявшую позади многочисленную союзную артиллерию. Неожиданная канонада этой батареи, составленной из батарейных орудий, произвела губительное действие; ни один из выстрелов направленных в глубокую массу французской кавалерии не был потерян, и пока она успела развернуться, уже пало до 150 человек, еще более лошадей и были подбиты 2 орудия. Мюрат поспешно отвел назад свою кавалерию, а пехота его заняла Герлиц^14.

Силезская армия, продолжая отступать, в ночи с 24 на 25 августа (с 5 на 6 сентября) и на следующий день, отошла за Квейсс. Главная квартира находилась в Лаубане, корпус Сакена у Зигерсдорфа, Йорк у Наумбурга, Ланжерон у Лаубана; отряд графа Сен-При отошел на Зейденберг также к Лаубану. Передовые войска остановились: Васильчикова у Гохкирха, а Кацлера у Груны^15. Йорк и штаб его были недовольны безостановочным отступлением, и в особенности ночными маршами, весьма изнурительными для войск, не имевших при себе никаких жизненных припасов и считавших за счастье найти где-либо картофель. Но сам Наполеон судил иначе о действиях своего противника и не успев побудить Блюхера к генеральному сражению, сказал: «Эти скоты кое-чему научились»16.

Неприятель, достигнув реки Нейссе, остановился из чего легко можно было заключить, что Наполеон обратился в другую сторону. Во всяком случае, Блюхер, старавшийся не упускать из вида французской армии, немедленно перешел бы в наступательное положение, но это оказалось невозможным, потому что Ланжерон, подобно тому как перед сражением при Кацбахе, отправил далеко назад большую часть артиллерии. Блюхер изъявил ему свое неудовольствие и просил его впредь исполнять в точности диспозиции получаемые из главной квартиры^17, но был принужден дать дневку армии 26 августа (7 сентября) и уже на следующий день двинулся к Нейссе^18.

Наполеон, разгадав несколько поздно намерение Блюхера – отвлечь его как можно далее от Дрездена – и получив донесение Сен-Сира о наступлении Богемской армии, решился возвратиться на Эльбу, с прибывшими из Саксонии корпусами Мармона, Латур-Мобура, Келлермана и гвардией, оставив против Силезской армии, по-прежнему, Макдональда, с 3-м, 5-м, 11‐м корпусами и кавалерией Себастиани, и придав ему 8‐й корпус Понятовского, в числе вообще до 70 000 человек^19.

Между тем как Наполеон действовал против Блюхера, в главной квартире Богемской армии сперва полагали, что он обратился против наследного шведского принца, и потому, на основании общего плана составленного в Трахенберге, решили произвести значительную демонстрацию (ernstliche Demonstrationen) к Дрездену: с этой целью, 24 августа (5 сентября), резервы Барклая-де-Толли перешли от Теплица к Нол-лендорфу; часть войск графа Витгенштейна (1‐й пехотный корпус князя Горчакова) и прусская бригада Цитена двинулись от Ноллендорфа к Петерсвальде; передовой отряд Цитена, после довольно упорного боя с войсками Мутона, овладел Геллен-дорфом; принц Евгений Вюртембергский, со 2‐м пехотным корпусом, занял высоты у селения Эльсена (Oelssen) и заставил неприятеля отступить к Борне; отряд генерал-лейтенанта графа Палена находился у Фалькенгайна; отряд генерал-майора Кайсарова^20 сохранял сообщение между передовыми войсками графа Палена и авангардом Цитена^21. Прусский же корпус Клейста оставался у Теплица до 26 августа (7 сентября), а потом перешел к Альтенбергу^22.

Вообще все сведения о неприятеле получались в главной квартире Шварценберга несвоевременно, и потому распоряжения союзников были несообразны с обстоятельствами. Известие о движении Наполеона с его гвардией к Бауцену пришло в Теплиц 24 августа (5 сентября), на кануне того дня, в который резервы французской армии выступили обратно от Рейхенбаха к Дрездену. Главнокомандующий решился тотчас двинуться по правой стороне Эльбы, в Лузацию, с большой частью австрийской армии, в числе до 60 000 человек; войска эти получили приказание выступить двумя колоннами: левая, состоявшая из корпусов Коллоредо, Мерфельдта и Гиулая, на Ауссиг и Камниц, к Румбургу, а правая, из австрийских резервов наследного принца Гессен-Гомбургского, под личным начальством князя Шварценберга, на Лейтмериц и Бемиш-Лейпу, к Габелю. Обе колонны должны были перейти 30 августа (11 сентября) границу Лузации^23. Распоряжение Шварценберга было крайне ошибочно: ослабив Богемскую армию целой третью войск, он направился по неудобным горным дорогам, и в случае отступления Блюхера в Силезию, подвергался опасности встретиться с главными силами Наполеона, которые, занимая центральное положение между Силезской армией и его войсками, могли разбить его отдельно в Лузации.

Одновременно с движением Шварценберга на правую сторону Эльбы двинулись к Дрездену войска графа Витгенштейна от Петерсвальде, а войска Клейста от Альтенберга; отряду Кайсарова назначено охранять сообщение между Клейстом и австрийскими войсками; легкая дивизия Морица Лихтенштейна, смененная частью корпуса Клейста, расположилась у Сайды; корпус Кленау, на оконечности левого крыла армии, направился на Себастиансберг и Мариенберг к Фрейбергу, против стоявшего там

2‐го корпуса Виктора. (Прочие же французские корпуса стояли: 14‐й Сен-Сира частью впереди Пирны и близ Борны, частью на правой стороне Эльбы, у Лилиен-штейна; а 1‐й корпус в Дрездене). Союзники заставили неприятеля отступать на всех пунктах и оттеснили его, 27 августа (8 сентября), за речку Мюглиц. Авангард Цитена направился на селение Гейденау (Heidenau), а генерал-лейтенант Пален, с егерскими полками, под начальством Властова, и с кавалерией войск графа Витгенштейна, поддержанными 2‐й гренадерской дивизией, на Дону. Но сам Наполеон, прибыв с резервами, атаковал в тот же день, около двух часов пополудни, союзников, у Доны и Гейде-нау, и заставил их отступить к Пирне и Цегисту, с потерей до 1000 человек, большей частью цитеновых войск. Урон неприятеля был еще более значителен. Два эскадрона 14‐го гусарского полка были совершенно истреблены гродненскими гусарами^24.

Наполеон вечером возвратился в Дону, где находилась его главная квартира; впереди этого местечка, частью сгоревшего в продолжении боя, была расположена французская гвардия. Наполеон, пригласив к себе на ужин Мюрата и Сен-Сира, долго беседовал с ними, но не сказал ни слова о предстоявших действиях. Тогда же приехал от Нея сын генерала Арриги с подробным донесением о сражении при Денневице. Наполеон, расспрашивая его о всех обстоятельствах этого события, с непоколебимым хладнокровием объяснял столь же ясно, сколько и верно, причины неудачи, но не изъявил неудовольствия – ни против Нея, ни против кого-либо из его сподвижников, и приписывал вину единственно трудности военного искусства, которое, по словам его, еще не было объяснено надлежащим образом. «Если – прибавил он – буду когда-либо иметь свободное время, то напишу книгу, в которой изложу основания военного дела с такой ясностью, что их поймут все военные люди, и можно будет изучать войну, как изучают науки». Затем, когда зашла речь об искусстве ведения войны, приобретаемом на практике, Наполеон сознался, что никому не удалось заметно усовершенствовать собственным опытом врожденные способности, за исключением однако же Тюреня, которого дарования были плодом постоянных занятий военным делом, и который, по мнению Наполеона, наиболее достиг того, что предполагал он уяснить в своем сочинении. Отпуская Сен-Сира, Наполеон сказал, что на рассвете он приедет в лагерь и смотря по обстоятельствам отдаст нужные приказания^25.

Таково было уменье этого необыкновенного человека владеть собой, выказанное им в одну из затруднительнейших для него эпох кампании, когда все последствия победы при Дрездене были уничтожены ошибками его сподвижников. Наполеон тогда уже сознавал опасность своего положения и предвидел необходимость усиления крепостей на Рейне на случай оборонительной войны; но опасаясь возбудить сомнения в своей непобедимости, приказал герцогу Бассано (Маре) написать военному министру, как будто от себя, цифрованную депешу о приведении крепостей в хорошее состояние и о снабжении их как артиллерией, так военными и жизненными запасами^26.

Положение дел Наполеона в действительности было сомнительно. Австрийское правительство, уже готовившееся после дрезденского сражения отложиться от коалиции, скрепило союз с Россией и Пруссией трактатом подписанным в Теплице 22 августа (3 сентября). 6 дней спустя, 28 августа (9 сентября), были заключены в Теплице же другие договоры, на основании коих союзные державы, Россия, Пруссия и Австрия, взаимно гарантировали неприкосновенность владений своих, во всем их прежнем объеме, и обязывались содействовать одна другой 60 000 человек. Секретные, гораздо важнейшие условия сих трактатов были следующие: во-первых, австрийская монархия будет восстановлена в размере, сообразном состоянию, в коем она находилась до несчастной кампании 1805 года, а прусская в таком, в каком она была до кампании 1806 года; во-вторых, Рейнский союз будет расторгнут и все владения лежащие между Францией и союзными державами будут независимы; в-третьих, Брауншвейг-Люнебургский дом получит отнятые у него владения; в-четвертых союзные державы предоставляют себе право решить с общего согласия будущую участь герцогства Варшавского. Кроме того, утверждались условия прежде заключенных договоров в Трахенберге и каждая из союзных держав обязывалась действовать в поле, по меньшей мере, 150 000 человек^27.

Обратимся к изложению военных действий.

Утром 28 августа (9 сентября), на следующий день по прибытии Наполеона с резервами в помощь Сен-Сиру, французские войска, находившиеся в Саксонии, были расположены следующим образом: 1‐й корпус Мутона, на теплицском шоссе, против Пирны; 14‐й корпус Сен-Сира, на старой теплицской дороге, впереди Доны; 3 дивизии Молодой гвардии, под начальством маршала Мортье, и легкая гвардейская кавалерия Лефевра-Денуэтта в резерве у Мюгельна: во всех этих войсках могло быть от 55 00 до 60 000 человек. 2‐й корпус Виктора стоял в небольшом переходе от главных сил, на дороге ведущей из Альтенберга в Дрезден. Остальная дивизия Молодой гвардии, Старая гвардия и кавалерия Латур-Мобура находились в Дрездене, а 6‐й корпус Мармона, направленный к Гойерсверде, для содействия Нею во время наступления Наполеона с резервами из Лузации в Саксонию, получив впоследствии приказание идти к Дрездену, двигался от Гойерсверды к Оттендорфу^28.

Наполеон, прибыв к войскам Сен-Сира и заметя, что союзники были намерены отступать, не хотел изнурять своей армии напрасным преследованием и предполагал возвратиться в Дрезден. Но Сен-Сир предложил ему двинуться быстро по кратчайшей дороге, на Дону, Фюрстенвальде и через Гейерсберг, чтобы предупредить в Богемии союзников, коих главные силы, по сведениям тогда полученным в главной квартире французской армии, находились в нескольких эшелонах на теплицском шоссе. По мнению Сен-Сира, французская армия, перейдя через Гейерсберг, могла обратиться влево к Петерсвальде и заставить союзников принять бой, прежде возвращения шварценберговых войск с правой стороны Эльбы и до прибытия в Богемию беннигсеновой армии. Наполеон, одобрив предложение маршала, приказал ему идти с 14‐м корпусом по старой теплицской дороге; за ним следовали резервы. На следующий день, 29 августа (10 сентября), корпус Сен-Сира расположился, несколько не доходя гребня гор, у Эберсдорфа, а передовые войска его достигли Обер-Граупена и спустились к Мариа-Шейну, в расстоянии не более 5 верст от Теплица. 1‐й корпус Мутона дошел до Геллендорфа; 2‐й Виктора находился в окрестностях Альтенберга; Молодая гвардия у Либштадта. В продолжение марша сен-сировой колонны, были видны союзные войска, поспешно уходившие по шоссе, параллельно движению французов. Разгадав намерение Наполеона, Барклай ускорял отступление своей армии; резервы прибыли к Кульму еще накануне; корпусы Витгенштейна отошли по шоссе также к Кульму, а Клейст от Альтенберга к Циннвальду. Корпус Кленау получил приказание отступить к Йонсдорфу, по дороге к Брюксу. На высотах Ноллендорфа были оставлены только 2 прусских уланских и 2 казачьих полка. Оборона подошвы Гейерсберга была поручена генералу Раевскому с гренадерским корпусом; прочие же союзные войска, под личным начальством Барклая-де-Толли, строились, по мере их прибытия, в две линии, у Соботлебена, между Кульмом и Теплицем. Наполеон, со всей своей свитой, достигнув пограничного богемского селения Эберсдорфа, увидел пред собой, в глубокой долине, союзную армию; за ней, на краю горизонта, в отдаленности, возвышался хребет Миттельгебирге. Чтобы атаковать стоявшие против французов войска, надлежало Наполеону сойти около 2000 футов, по крутым, обрывистым скатам хребта, поросшим густым лесом. Несмотря на местные затруднения, казавшиеся неодолимыми, ловкие французские вольтижеры спустились в долину и завязали перестрелку с русскими гренадерами. Но как неприятелю не удалось перевезти через хребет ни одного орудия, то пехота его, поражаемая картечью и атакованная превосходными силами, была отброшена в теснину. Наполеон, желая удостовериться в возможности дебуширования на этом пункте, приказал генералу Друо обозреть местность до самой подошвы спуска; оказалось, что не было никакой возможности значительным силам отсюда проникнуть в Богемию. Французские войска получили приказание расположиться биваками на гребне хребта, представлявшем подобие пустыни. Неудача предположенного вторжения привела в смущение Наполеона; к тому же он в это время получил обстоятельные сведения о поражении Нея при Денневице. Быть может это обстоятельство не позволило Наполеону действовать с обычной ему решимостью, несмотря на то, что, (по свидетельству Сен-Сира), французские саперы, с помощью пехотных солдат, могли вскоре исправить дорогу. Подозвав к себе маршала, он сказал ему: «Не хочу атаковать неприятеля в этой позиции; уеду отсюда, но пусть все думают, что я желаю дать сражение; не изменяйте нисколько ваших распоряжений; прикажите сегодня и завтра, по-прежнему исправлять дорогу в горах, чтобы неприятель и мои войска оставались в этом убеждении. Я поддержу вас, если вы будете атакованы»29. Затем Наполеон уехал в Брейтенау, переночевал там и на следующий день, 30 августа (11 сентября), прибыв, по весьма дурной проселочной дороге, в Геллендорф, приказал расположенному у сего селения 1‐му корпусу идти к Ноллендорфу. Союзная кавалерия, там стоявшая, была опрокинута; войска Мутона, поддержанные Молодой гвардией, почти без сопротивления, заняли Ноллендорф и завязали довольно жаркую перестрелку с пехотой князя Шаховского, оборонявшей засеки у Тельница; в сумерки, Наполеон, убедившись в опасности дальнейшего наступления в Богемию, приказал Мутону, подобно тому, как прежде Сен-Сиру, оставаться в угрожающем положении, а сам, на другой день, 31 августа (12 сентября), возвратился в Дрезден^30. Молодая гвардия расположилась у Гросс-Котты; корпус Мутона эшелонами на шоссе, у Ноллен-дорфа, Петерсвальде и Гисгюбеля; корпус Сен-Сира у Фюрстенвальде и Борны; корпус Виктора у Рехенберга и Сайды, а корпус Мармона двинулся, 1 (13) сентября, к Грос-сенгайну и поступил под начальство Мюрата, вместе с находившимся там сильным кавалерийским корпусом. Войска эти прикрывали сплав по Эльбе 20 000 центнеров (около 7000 четвертей) муки отправленной из Торгау в Дрезден^31.

31 августа (12 сентября), австрийские корпуса, отряженные на правую сторону Эльбы, возвратились в окрестности Кульма. По случаю полученного тогда же известия о денневицской победе, в лагере союзной армии было совершено благодарственное молебствие, по окончании коего раздался в соседних городах троекратный беглый огонь всей пехоты и артиллерии в виду неприятельских передовых постов остававшихся на гребне Гейерсберга^32.

Таким образом, наступление Наполеона, предпринятое с недостаточными силами, не имело успеха. Нет никакого сомнения в том, что если бы ему удалось перейти хотя с частью армии через горный хребет 29 августа, либо, по крайней мере, утром 30 августа, (10 или 11 сентября), до присоединения к российско-прусской армии австрийских войск, отряженных на правую сторону Эльбы, то осторожный Барклай-де-Толли отступил бы внутрь Богемии^33. Но это нисколько не улучшило бы положения Наполеона, и, напротив того, чем более углубился бы он в эту страну, тем большей опасности подверглись бы его сообщения с Саксонией, служившей ему основанием действий.

Наполеон вполне оценил трудность вторжения в Богемию, в виду вдвое сильнейшей союзной армии, причем, в случае неудачи, ему пришлось бы отступать, взбираясь на крутые скаты Гейерсберга. Он предпочел выждать, пока Богемская армия снова перейдет через горы, а, между тем, обратиться в Лузацию, где прибытие его с подкреплениями было необходимо.

Выше уже сказано, что как только неприятельские войска, преследовавшие Силезскую армию, остановились, достигнув реки Нейссе, то Блюхер решился снова перейти в наступательное положение. Об отъезде Наполеона получены были достоверные сведения от одного из чиновников его главной квартиры, захваченного Фигнером между Рейхенбахом и Бауценом. Генерал Блюхер, имея в виду занять Макдональда с фронта, обойти его с левого фланга корпусами Ланжерона и Йорка, и с содействием дивизии Бубны отрезать ему путь отступления, направил, 27 августа (8 сентября), от Лаубана к Острицу корпус Ланжерона, предписав ему подойти к Нейссе по возможности скрытно; отряд графа Сен-При должен был, двинувшись влево окольной дорогой, выйти к Бернштадту, в тыл неприятелю, и составить авангард ланжероновых войск. Корпус Йорка, предшествуемый авангардом Кацлера, получил приказание приблизиться также скрытно к Радмерицу, а корпус Сакена был направлен к Герлицу. Но намерение Блюхера не удалось и прусский полководец винил в том Ланжерона, преждевременно выказавшего неприятелю свои войска, и Сен-При не прибывшего к Бернштадту. Раздраженный ослушанием графа Ланжерона, Блюхер жаловался на него королю Фридриху-Вильгельму, но дело осталось без дальнейших последствий^34.

На следующий день, 28 августа (9 сентября), главнокомандующий, на основании составленного им плана действий, предписал идти: Сен-При к Лёбау, Ланжерону к Рейхенбаху, а Йорку к Ландскроне; корпус Сакена был оставлен у Герлица. Но Макдональд избег угрожавшей ему опасности быстрым отступлением к реке Шпрее. Корпус Понятовского, оставленный им в арьергарде у Лёбау, будучи атакован графом Сен-При, сражался упорно и получив в подкрепление часть лористоновых войск, перешел в наступательное положение, что дало ему возможность задержать с полудня до 4 часов авангард Сен-При, поддержанный корпусом Капцевича, и прикрыть отступление главных сил Макдональда. Урон с каждой стороны простирался до 500 человек. 29 августа (10 сентября) Макдональд отошел на высоты лежащие впереди Бауцена. Блюхер, не успев отрезать неприятеля, преследовал его только передовыми отрядами, а прочим войскам дал отдых. Главная квартира Блюхера находилась в Гернгуте.

Партизаны его устремились в тыл французской армии и достигали до Эльбы^35. Как между тем в главной квартире союзных государей решено было перевести Силезскую армию в Богемию, то, в ожидании отмены этого распоряжения, Блюхер оставался в бездействии. Тем не менее однако же, Макдональд, опасаясь быть отрезанным от Эльбы, отошел 31 августа (12 сентября) к Штольпену, где и расположился в расстоянии одного перехода от Дрездена. Три дня спустя, 3 (15) сентября, Блюхер перевел корпус Сакена к Каменцу, а корпуса Йорка и Ланжерона к Бауцену, куда также была перенесена главная квартира армии. Авангард Кацлера расположился близ Штольпена, а дивизия графа Бубны против Лилиенштейна, за речкой Себницем^36.

В продолжение времени этих действий, Богемская армия опять вторгнулась в Саксонию.

Союзники, убедившись из сделанных ими обозрений, что Наполеон отказался от действий в Богемии, снова предприняли наступление с той целью, чтобы воспользоваться разобщенным расположением неприятельских корпусов, у северной подошвы Рудных гор, от пирнского шоссе до дороги, ведущей из Фрейберга в Дрезден. 1 (13) сентября двинулся генерал-лейтенант граф Пален, с большой частью войск графа Витгенштейна, к ноллендорфским высотам, тремя колоннами: правая под непосредственным начальством самого Палена, в составе 9 батальонов и 12 эскадронов, направилась к Кёнигсвальде; средняя, принца Евгения Вюртембергского, в составе 7 батальонов и 2 эскадронов, с 12 орудиями, к Цукмантелю; левая, генерал-майора Ридигера, из 2 батальонов, 4 эскадронов и одного казачьего полка, к Гинтер-Тельницу^37. Граф Витгенштейн, с остальными батальонами 5‐й дивизии 1‐го пехотного корпуса князя Горчакова и с австрийской дивизией графа Коллоредо, расположенными впереди Кульма, должен был поддерживать Палена, а прусская бригада принца Августа назначена для содействия ему от Эберсдорфа, со стороны Гейерсберга^38.

На следующий день, 2 (14), принц Евгений Вюртембергский, двинувшись на Кни-ниц, атаковал дивизию Дюмонсо, мутонова корпуса, стоявшую у Ноллендорфа, всеми стрелками своей колонны, под начальством полковника Рейбница, поддержанными Тобольским полком, за коим следовал генерал Пышницкий с полками Кременчугским и Волынским и с Минским батальоном. Неприятельские войска, еще не успевшие оправиться после поражения ими понесенного при Кульме, обратились в бегство, но были настигнуты, позади Петерсвальде, Сумским и Лубенским гусарскими полками, и опрокинуты в совершенном расстройстве. Один из батальонов 33‐го линейного полка, отрезанный гусарами и атакованный стрелками Рейбница, положил оружие. Принц Вюртембергский предполагал обойти неприятеля, занявшего позицию у Гис-гюбеля, но узнав о расположении французов в значительных силах у Брейтенау, принужден был остановиться у Эльсена, где присоединились к нему войска князя Шаховского и Ридигера; колонна графа Палена, пройдя Геллендорф, расположилась против неприятельской позиции с фронта; войска князя Горчакова у Геллендорфа, а прусская бригада принца Августа против неприятеля занимавшего Брейтенау. Небольшой отряд генерала Кайсарова был выслан для наблюдения к Кёнигштейну. В этот день захвачено в плен русскими войсками более 700 человек^39.

Наступление графа Палена было началом движения союзников в большом размере; еще на совещании 1 (13) сентября решено, чтобы князь Шварценберг, со всеми австрийскими войсками, двинулся через Мариенберг в Саксонию; Барклай получил приказание, перейдя с российско-прусскими резервами к Брюксу, поддерживать наступление австрийцев; Витгенштейну поручено расположиться у Дукса и охранять пути ведущие на Йонсдорф и Циннвальд; а Клейсту занять ноллендорфские высоты, наблюдая доступы по шоссе и через Гейерсберг до Циннвальда. В таком положении должна была оставаться Богемская армия до смены ее войсками ожидаемыми из Силезии[112], а потом предпринять общее наступление в Саксонию; в случае же вступления Наполеона в Богемию до прибытия к союзникам подкреплений из Силезии, предполагалось отвести войска Клейста к Ауссигу, а Витгенштейна и Барклая к Билину, за реку Билу, и удерживаться в теснинах ведущих через хребет Миттельгебирге, пока войска Шварценберга отступят по дороге из Мариенберга обратно в Богемию. Но прежде еще, нежели могли быть исполнены предположенные передвижения, получено было известие о наступлении Наполеона с резервами в помощь корпусам стоявшим против союзной армии^40.

Действительно – Наполеон, узнав о переходе союзников через богемскую границу, прибыл, 3 (15) сентября, с 2 дивизиями Молодой гвардии, к Ланген-Геннерс-дорфу и направился к Маркерсбаху, против отряда Кайсарова, в обход Палена стоявшего впереди Геллендорфа; прочие же войска его, именно: остальные 2 дивизии Молодой гвардии, Старая гвардия и кавалерия Латур-Мобура, подходили постепенно в нескольких эшелонах по шоссе в подкрепление Мутону; корпус Сен-Сира двигался к Гейерсбергу; а корпус Виктора – еще правее. Русские войска, атакованные на шоссе превосходными силами, отступили в 3‐м часу пополудни к Геллендорфу. Здесь авангард графа Палена, поддержанный 5‐й дивизией Мезенцова и 12‐й прусской бригадой принца Августа, прибывшей от Эберсдорфа через Шёнвальде, остановил неприятеля. Французы, приведенные в расстройство огнем прусской батареи, оборонявшей теснину на шоссе и атакованные русской конницей, обратились назад, а неприятельская легкая пехота, покушавшаяся обойти с левого фланга позицию у Геллендорфа, была атакована Сумским гусарским и Чугуевским уланским полками и опрокинута, с потерей 400 пленных. Принц Вюртембергский с 3-ей дивизией способствовал удержанию неприятеля демонстрациями по эльсенской дороге^41.

4 (16) сентября, на основании общей диспозиции, положено было, чтобы корпус Клейста, за исключением бригады Клюкса, сторожившей проходы через Гейерсберг, собрался на правом фланге и сменил войска Витгенштейна, оборонявшие теплицское шоссе. В ожидании сбора прусских бригад, оставались на шоссе авангард графа Палена и дивизия Мезенцова. Как неприятель выказал у Геллендорфа значительные силы, то союзные войска отошли к Петерсвальде. Впереди этого селения стала кавалерия Палена; за ней, примкнув правым флангом к селению, бригада принца Августа; правее Петерсвальде 1‐й Силезский гусарский полк подполковника Блюхера (сына главнокомандующего Силезской армией); позади селения дивизия Мезенцова.

Наполеон, успев собрать свои резервы и сосредоточив близ шоссе до 50 000 человек, развернул против позиции союзников значительные силы. Генерал Клейст отступил по шоссе, под прикрытием кавалерии Палена, и достигнув леса между Петерс-вальде и Ноллендорфом, отпустил русские войска: таким образом, в ожидании сбора его корпуса, оставалась у него только одна бригада с несколькими эскадронами. Как в это самое время прусские и русские войска двигались навстречу одни другим, то ноллендорфская теснина в тылу Клейста была загромождена артиллерией и обозами. Пользуясь тем, польские уланы кинулись на силезских гусар и опрокинули их, причем был тяжело ранен и захвачен в плен командир полка храбрый Блюхер, сын главнокомандующего Силезской армией. Будучи представлен Наполеону, он на вопрос его: «Много ли войск у вашего короля?» отвечал «У моего Государя столько солдат, сколько верных подданных»42.

Прибытие прусских бригад Цитена и Пирха дало возможность Клейсту отступить без большого урона к Кульму. Генерал Цитен, с своей бригадой и с полками Сумским гусарским и Чугуевским уланским, расположившись в арьергарде у Ноллен-дорфа, прикрыл отступление корпуса, поутру 5 (17) сентября, а потом отошел вслед за ним к Кульму, оставив для обороны тельницской засеки один фузилерный батальон и в селении Тельнице один батальон с 2 ротами стрелков. Оборона Кульма была поручена 2‐му пехотному корпусу принца Евгения Вюртембергского с бригадой Цитена; позади их расположились остальные войска графа Витгенштейна и Клейста; резервы Барклая стали у Соботлебена; австрийские войска были расположены следующим образом: 2‐й корпус графа Мерфельдта к северу от Ауссига, заняв сей город сводной бригадой Лонгевиля; 1‐й корпус графа Коллоредо на Стризевицских высотах; резервы принца Гессен-Гомбургского правее Карвица на Биганьских высотах (Bihana Höhe); 3‐й корпус графа Гиулая в виде общего резерва у Дукса. Вообще же в окрестностях Кульма была собрана вся Богемская армия, кроме корпуса Кленау, стоявшего у Мариенберга, и дивизии графа Бубны, на правой стороне Эльбы. Число союзных войск вообще простиралось до 160 000 человек^43.

Утром 5 (17) сентября, Наполеон с высоты у ноллендорфской часовни обозревал местность и расположение союзников, но густой туман, подобно тому, как и накануне, не допускал ничего видеть, даже и на близком расстоянии. Несмотря однако же на то, около полудня, неприятель повел атаку войсками корпуса Мутона, поддержанными гвардией. Передовые войска Цитена обороняли тельницскую засеку более 3 часов, и отойдя с боем к Кульму, были поддержаны корпусами Витгенштейна и Клейста. 2‐й пехотный корпус занимал окрестности Кульма, а бригада Цитена с Волынским и Кременчугским пехотными полками была расположена левее селения в лесу. Неприятель, с своей стороны, беспрестанно усиливался; канонада раздавалась громче и громче; французы, распространив фронт своей атаки, заняли Арбезау, Тилич и Йонсдорф, но были удержаны с фронта российско-прусскими войсками, между тем как корпус Коллоредо спустился с Стризевицских высот к Арбезау, во фланг неприятелю. Австрийская конная артиллерия, заставив замолчать ближайшие французские батареи, открыла огонь по войскам наступавшим к Кульму; генерал Нансути, с гвардейской кавалерией, смело кинулся на австрийскую батарею и отбил несколько орудий; но в этот самый момент был атакован прусской кавалерией Редера и несколькими эскадронами гусар Гессен-Гомбургского полка, что заставило его бросить захваченные орудия и отойти за стоявшую в близи пехоту. Граф Коллоредо, пользуясь успехом союзной кавалерии, двинулся к Арбезау и овладел этим селением, причем австрийцы взяли орла и 3 орудия; кавалерия Палена содействовала австрийским войскам. 2‐й пехотный корпус и бригада Цитена также атаковали неприятеля; стрелки фузилерного батальона 1‐го Силезского полка захватили в плен генерала Крейцера, несколько офицеров и около двухсот нижних чинов. Неприятель, приведенный в расстройство, был преследован за тельницскую засеку, но сильный дождь заставил союзников остановиться и способствовал отступлению французов. Потеря наполеоновых войск пленными простиралась до 1000 человек^44.

Генерал Крейцер и все прочие пленные единогласно показывали, что войска их составляли только авангард французской армии, и что Наполеон был намерен вступить снова в сражение. На основании этих сведений, союзники провели весь следующий день в ожидании наступления наполеоновых войск; император Александр, Прусский король и Шварценберг постоянно были на коне; но все дело ограничилось несколькими стычками между передовыми постами, на шоссе у Тельница, и на Гей-ерсберге у Граупена. Наполеон знал, что силы его были недостаточны для решительного вторжения в Богемию, и опасался отдалиться от Дрездена, потому что Блюхер, с главными силами своей армии, тогда находился в расстоянии двух переходов от сего города, а наследный шведский принц не мог быть удержан совершенно расстроенными войсками маршала Нея. Обозрев, с помощью зрительной трубы, расположение союзников, с высоты у Книница, Наполеон сказал своему ближайшему сподвижнику Бертье: «все, что вижу, состоит в 2 корпусах, силой около 60 000 человек; им нужно более суток, чтобы соединиться и атаковать нас». Эти слова были произнесены с таким равнодушием, как будто бы союзная армия не стоила того, чтобы продолжать наступление. Затем, в 4 часа пополудни, он отправился в Пирну, приказав идти туда же резервам и 2‐му корпусу. Прочие же французские корпуса, Мутона и Сен-Сира, отступили в следующую ночь к Ноллендорфу и Фюрстенвальде^45.

Форсированные марши, недостаток в жизненных припасах, ненастная погода и – более всего – постоянные неудачи оказали весьма невыгодное влияние на дух и дисциплину французской армии^46. Но и союзные войска, в особенности же корпуса Витгенштейна и Клейста, изнуренные беспрестанными переходами, по неудобным горным дорогам, в дождливую погоду, и также терпевшие недостаток в продовольствии, потеряли, со времени сражения под Кульмом, гораздо более людей, от влияния этих неблагоприятных обстоятельств, нежели в делах с неприятелем, и имели необходимую нужду в отдыхе. Кавалерия была принуждена посылать ежедневно на фуражировку команды за 4 мили и далее (до 30 верст). Все это заставило главнокомандующего, с согласия союзных монархов, дать отдых всем ему вверенным войскам до прибытия беннигсеновой армии, отрядив кавалерию и часть артиллерии внутрь Богемии, где добывание фуража было менее затруднительно, нежели в северной части страны. Движение в Саксонию было отложено, и Наполеон получил возможность продолжить свое пребывание в окрестностях Дрездена. Но это не могло доставить ему никаких выгод, и сам он сознавал превосходство союзников в силах, сказав: «Положение неприятеля не позволяет его атаковать, потому я решил держаться начеку и выжидать случая»47.

Как между тем Макдональд был оттеснен Блюхером к Штольпену, то Наполеон, решив идти с резервами в Лузацию против Силезской армии, расположил свои прочие войска для прикрытия Дрездена, на главных путях туда ведущих из Богемии: корпус

Мутона у Гисгюбеля, корпус Сен-Сира у Борны, корпус Виктора на дороге из Мариенберга в Фрейберг^48.

Богемская армия, по отбытии Наполеона, расположилась следующим образом^49: передовые войска заняли гребень Рудных гор; главные силы стали у Теплица, Духса и Брюкса; главная квартира в Дорне, близ Теплица; австрийский корпус Кленау у Мариенберга; кавалерия и резервная артиллерия за хребтом Миттельгебирге, в долине реки Эгера. Генерал от кавалерии граф Платов, с 4 казачьими полками и 10 донскими орудиями, и с отрядом князя Кудашева, в составе 2 казачьих полков и 2 донских орудий^50, был направлен к Фрауэнштейну на сообщения неприятеля и для поддержания высланных туда прежде партизанских отрядов генерала Тилемана и графа Менсдорфа. Тогда же были отряжены в тыл неприятелю летучие отряды майора Коломба и ротмистра графа Пюклера^51.

Обратимся к действиям Наполеона против Блюхера.

Положение императора французов, после вторичного покушения его вторгнуться в Богемию, сделалось еще более затруднительно. Войска его, наскоро сформированные из конскриптов и иностранцев, видимо таяли, от потерей в боях, от усиленных переходов, лишений и побегов. По свидетельству Оделебена, Наполеон был принужден комплектовать ряды своей армии пленными Поляками и нередко составлять из них целые батальоны. Говорят даже, будто бы австрийцы, богемцы, венгерцы, и даже пруссаки и русские, были принуждаемы заточением в тюрьмы, голодом и угрозами к поступлению во французские войска и отправлялись на службу в Испанию^52. Армии союзников, как грозные тучи, скопляясь с различных сторон, постепенно стесняли Наполеона: Главная армия готовилась снова идти в Саксонию; Блюхер стоял в двух небольших переходах от Дрездена; наследный принц мог перейти через Эльбу и опрокинув слабую армию Нея, двинуться на сообщения французов. В таких обстоятельствах, Наполеон, по необходимости, решившись на самое отважное предприятие, хотел переправиться у Пирны, атаковать с левого фланга Силезскую армию, и разбив ее, соединиться с Мюратом и Мармоном, стоявшими у Гроссенгайна и Кёнигсбрюка; затем, усилившись войсками Нея, расположенными у Торгау, он предполагал идти против наследного шведского принца. Для задержания же на некоторое время Богемской армии Наполеон считал достаточными корпуса Мутона, Сен-Сира и Виктора, которые, в крайнем случае, могли отступить в усиленные значительно дрезденские укрепления. Но между тем, пока он, находясь в Пирне, готовился к исполнению задуманного им плана действий, получены были им известия, сперва от Нея, о переправе через Эльбу наследного принца с 80 000 человек, а потом, от Макдональда и Мюрата, о движении Силезской армии по направлению к нижней Эльбе. Эти известия, впоследствии оказавшиеся ложными, и ненастная погода, замедлив смелое предприятие Наполеона, заставили его ограничиться усиленной рекогносцировкой к Бауцену.

В то время, когда он готовился идти против Блюхера, Силезская армия находилась, по-прежнему, у Бауцена и Каменца. Блюхер, наконец получив 6 (18) сентября, через возвратившегося к нему майора Рюле фон Лилиенштерна, сведение о разрешении ему двинуться вправо, на соединение с наследным шведским принцем, оставался в ожидании перехода в Богемию беннигсеновой армии, которую надлежало ему прикрыть от стоявших против него неприятельских войск, да и собственное фланговое движение

Блюхера требовало, чтобы он сперва отбросил по возможности далее сильный отряд Мюрата расположенный у Гроссенгайна. Не довольствуясь тем, Блюхер предпринял окружить неприятеля с нескольких сторон превосходными силами, и с этой целью вошел в сношение с генералом Тауэнцином, который, с частью своего корпуса, находясь на левом крыле Северной армии, мог удобно содействовать ему. На предложение Блюхера – участвовать в предстоявшем нападении на французов Тауэнцин изъявил совершенную готовность, обещая прибыть с 10 000 или 11 000 человек через Эльстер-верду и Ортранд. С своей стороны, Блюхер дал слово послать ему навстречу целый корпус, долженствовавший отрезать неприятеля от Дрездена, а сам намеревался оставаться против Макдональда, с корпусами Лонжерона и Йорка, из коих первый находился у Бауцена, а второй к югу от этого города, на левом крыле армии; дивизия Бубны была расположена еще левее, у Нейштадта и Гогенштейна; корпус Сен-При стоял близ Бишофсверды. Армия Макдональда, стесненная на пространстве одного перехода от Дрездена и обложенная кругом легкими войсками союзников, не смела высылать фуражиров из лагеря и терпела крайнюю нужду в провианте и фураже. Ежели в Силезской армии половина пехоты ходила босиком, мародерство было распространено в высшей степени, войска забирали не только жизненные припасы, но скот, лошадей и грабили на больших дорогах, оставаясь часто без хлеба, и еще чаще без фуража, то можно представить себе, в каком положении находилась неприятельская армия в опустошенной стране, будучи совершенно лишена возможности фуражировать^53.

Французские войска, стоявшие на правой стороне Эльбы, были расположены следующим образом: корпуса Лористона, Макдональда и Сугама у Гарты; корпус Понятовского у Штольпена; главная квартира Макдональда в Фишбахе, в двух с половиной милях (в 18 верстах) от Дрездена; Мюрат, с корпусом Мармона и с кавалерией Себастиани, Келлермана и Латур-Мобура, у Гроссенгайна и Радеберга^54.

Наполеон прибыл в главную квартиру Макдональда, 10 (22) сентября, имея при себе только собственный конвой, в составе одного батальона Старой гвардии, эскадрона конных егерей и 60 отборных жандармов^55. Сделав смотр нескольким батальонам, он раздал кресты Почетного Легиона и вручил с обычной торжественностью знамя 49‐му полку, что предвещало жаркую встречу. И действительно – в 2 часа пополудни приказано было корпусу Макдональда атаковать передовые посты союзников, у Гольдбаха, Дребница и Пульсница. Приготовления к бою потребовали около 2 часов; затем, по данному сигналу, французы пошли в атаку. Генерал Эмануэль и полковник Кацлер, командовавшие авангардами Сен-При и Йорка, решились, не вдаваясь в неравный бой, отступить за Бишофсверду. Неприятель, настойчиво преследуя союзников, ворвался вслед за ними в местечко, но будучи встречен картечью конной артиллерии, поставленной скрытно за развалинами домов, и огнем стрелков, потерпел большой урон. Наполеон, не обращая на то внимания, приказал своим войскам овладеть местечком, что и было исполнено; затем, французы, двинувшись далее, покушались занять лес, но были удержаны союзниками до самой ночи. На следующий день, 11 (23), Наполеон долго оставался в нерешимости – продолжать ли наступление к Бауцену, или возвратиться в Дрезден. Число войск, которые он мог направить против Блюхера, едва простиралось до 60 000 человек находившихся в жалком состоянии; опустошенные окрестности не представляли никаких средств к снабжению армии жизненными припасами; наставала осень: в таких обстоятельствах, нельзя было отдаляться от Дрездена, и даже надлежало для сосредоточения сил очистить правую сторону Эльбы. Наконец, после долгого колебания, Наполеон приказал войскам идти к Бауцену, с той целью, чтобы оттеснив далее Блюхера, выиграть время необходимое для переправы через Эльбу. Французы двинулись вперед, около 11 часов, частью по большой дороге, частью влево на Гейсмансдорф, и заставили союзников очистить занятый ими за Бишофсвердой лес, но едва лишь неприятель, рассыпав целые батальоны в стрелки, вышел оттуда на открытую местность, как был атакован 15 эскадронами Кацлера, Эмануэля и Витта^56, которые, рассеяв французскую стрелковую цепь, опрокинули несколько кавалерийских полков и захватили в плен 10 офицеров и 300 нижних чинов вестфальской гвардии. Несмотря однако же на то и на большой урон французской армии убитыми и ранеными, Наполеон настойчиво продолжал преследование, участвуя сам в деле и подвергаясь величайшей опасности, и к вечеру достиг Гедау, откуда отправился на ночлег обратно в Гарту. Союзники в этот день потеряли убитыми и ранеными 6 офицеров и более 200 нижних чинов, в числе коих было 33 русских^57.

Главнокомандующий Силезской армией, разгадав слабость неприятельских сил, не только не хотел отступать с занятой им позиции у Бауцена, но имел намерение атаковать Наполеона. Пользуясь выдавшимся вперед расположением корпуса Сакена, он приказал ему двинуться в ночи с 11 (23) на 12 (24) сентября на Мариенштерн, в тыл неприятеля, а для отвлечения внимания французов отряд Сен-При должен был сделать фальшивую атаку на правое крыло их. Генерал Сакен, получив несвоевременно это предписание, не успел стать на пути отступления неприятельской армии. Тем не менее однако же, Наполеон, получив известия, с одной стороны от Макдональда – о готовности Блюхера принять бой и о движении Сакена в тыл французам, а с другой стороны от Нея – о построении союзниками моста на Эльбе, у Вартенбурга, приказал войскам Макдональда отступать к Дрездену, а Мюрату – отойти к Мейссену, и сам ввечеру 12 (24) возвратился в саксонскую столицу^58.

Утром 13 (25) сентября, в главной квартире Силезской армии получено было с передовых постов известие об отступлении неприятельской армии. Как в то же самое время последние войска беннигсеновой армии миновали горные проходы у Цитау, то Силезская армия могла немедленно предпринять фланговое движение вправо, для сближения с Северной армией и для переправы через Эльбу^59.

Армия, вверенная генералу от кавалерии барону Беннигсену, состояла из войск прежде находившихся в Герцогстве Варшавском, с присоединением к ним некоторых частей из Резервной армии князя Лобанова-Ростовского и ополчений. Армия сия, называвшаяся Польской, потому что была собрана в Польше, перейдя через Одер, в конце августа (в первой половине сентября н. ст.), в Бреславле и выше Штейнау, прибыла 1 (13) сентября в окрестности Лигница^60. 5 (17) войска Беннигсена достигли Бобера^61, и затем, переправившись через эту реку и через Нейссе, двинулись, под прикрытием Силезской армии расположенной у Бауцена, к проходам через Лузацские горы, двумя колоннами: правая, состоявшая из регулярных войск, под непосредственным начальством самого Беннигсена, перейдя через горы у Румбурга, 10 (22), прибыла к Лейтмерицу, 14 (26), а левая, из ополчений, под начальством графа Толстого, пришла через Цитау в Ауссиг 20 и 21 сентября (2 и 3 октября)62. 15 (27), авангард Беннигсена сменил на передовых постах войска Главной армии, которые, вслед за тем, совершив передвижение влево, к Комотау, выступили в Саксонию^63.

По прибытии к Теплицу, Польская армия находилась в составе 43 батальонов, 40 эскадронов, 9 полков (27 батальонов) пешего и 5 полков (27 эскадронов) конного ополчения; 10 казачьих полков; 17 артиллерийских рот при 198 орудиях и 4 рот инженерного ведомства, в числе:

пехоты регулярной 28 924 нижних чинов пехоты ополчения 12 595 нижних чинов

кавалерии регулярной 5530 нижних чинов кавалерии ополчения 2705 нижних чинов кавалерии иррегулярной 3565 нижних чинов артиллерии и войск инженерного ведомства 3950 нижних чинов

всего 57 269 нижних чинов

В числе этих войск было до 15 000 человек ополчения, успевшего получить недостаточное тактическое образование и вооруженного отчасти весьма плохими ружьями и даже пиками: в корпусе генерал-майора Муромцева на 6140 человек пехоты было только 3677 исправных ружей, а в корпусе генерал-майора Титова на 6455 человек пехоты 4403 ружья^64.

Наследный шведский принц, в ожидании сближения Силезской армии, готовился к переправе на левую сторону Эльбы. С этой целью, корпус Тауэнцина получил приказание наблюдать крепость Торгау; генерал-майор Добшюц, с 2 батальонами, 4 эскадронами и 2 орудиями, стоявший на его левом крыле, у Мюльберга, наткнувшись 7 (19) сентября на 8‐й и 19‐й конно-егерские полки корпуса Латур-Мобура, тогда расположенного в окрестностях Гроссенгайна, атаковал их с содействием казачьего отряда Иловайского 4-го. Французы смело встретили союзников, но будучи обойдены казаками с левого фланга, были совершенно рассеяны. В числе более 500 пленных находились полковник Талейран-Перигор и 16 офицеров. Ушли не более 30 человек^65. Корпус Бюлова, усиленный отрядом Гиршфельда, подойдя к Виттенбергу, в ожидании осадной артиллерии, долженствовавшей прибыть из Берлина и Шпандау, собирал материалы для сооружения моста у местечка Эльстера. К 12 (24) сентября, уже там был построен мост на судах; тогда же пришел под Виттенберг осадный парк с английской ракетной батареей и было приступлено к правильной осаде крепости. Шведский корпус перешел к Росслау, а русский к Акену; на обоих этих пунктах, союзники построили мосты и прикрыли их укреплениями. Партизанский отряд генерал-адъютанта Чернышева, еще 2 (14) сентября, переправившись на левую сторону Эльбы близ Акена, занял Бернбург и выслал партии к реке Заале. Главная квартира наследного принца, в ожидании предположенной переправы, находилась в Цербсте^66.

Глава XXXIV

Меры принятые союзниками

для сосредоточения сил

При изложении действий, одновременно происходивших на различных пунктах театра войны, необходимо было ограничиваться лишь указанием вскользь важнейших мер принятых на совещаниях деятелей главной квартиры Богемской армии. Хотя обширность театра войны не позволяла централизировать управление действиями всех союзных армий, и потому общие распоряжения главной квартиры, большей частью, оказывались несвоевременными, однако же для верного и полного понятия о борьбе государей и народов Европы с Наполеоном необходимо знать, что именно решалось в советах монархов дружно ополчившихся на общую защиту.

Неудача, понесенная союзниками в сражении при Дрездене, заставила многих сомневаться в достоинстве общего плана действий составленного в Трахенберге. Очевидно было, что если Наполеону удалось разбить армию превосходившую его силы почти в полтора раза, то он мог также одержать успех над слабейшими в числе армиями, Силезской и Северной. Хотя дело при Кульме, 17 (29) августа, показало, что в состоянии была сделать горсть храбрых, под начальством решительных и искусных вождей, однако же не рассеяло сомнений омрачавших горизонт главной квартиры Шварценберга. Ни сам он, ни советники его, не были уверены по утру 18 (30) августа в удаче нападения на Ван-дамма; по их мнению, цель предстоявшего боя ограничивалась возможностью отступить без большого урона за реку Эгер и выждать там прибытие подкреплений, без содействия коих всякое предприятие против Наполеона им казалось сомнительным. Под влиянием таких идей, Шварценберг тогда же послал одного из своих адъютантов, князя Венцеля Лихтенштейна, к Блюхеру, с известием о потерях понесенных союзниками и с просьбой о скорейшем его содействии Богемской армии. В инструкции, данной Лихтенштейну и сообщенной официально Блюхеру, было сказано, что «вследствие событий с 15 (27) по 18 (30) августа, необходимо не только сближение, но присоединение к Богемской армии, по крайней мере, половины армии Блюхера. Если в последней состоит 80 000 человек, то из числа их 50 000 могут присоединиться к Главной армии, а прочие 30 000, вместе с австрийской дивизией графа Бубны, будут достаточны для прикрытия не только Силезии, но и Богемии, заняв фланговую позицию, у Георгенталя, либо у Цитау. Движение 50 000 человек на соединение с главной армией, к Терезиенштадту, может быть исполнено на Цитау, Бёмиш-Лейпу, Граберн и Лейтмериц; желательно, чтобы при этом корпусе было от 5000 до 6000 казаков, для устремления их с левого крыла Главной армии, через Эгер[113], на сообщения неприятеля. Как, по всей вероятности, Наполеон направит главную массу своих сил, по левой стороне Эльбы, в Богемию, против Главной армии, которая займет расположение на правом берегу Эгера, в окрестностях Будина либо Лауна, то крайне необходимо, чтобы Его Королевское Высочество, наследный шведский принц переправился по возможности поспешнее, где бы то ни было, через Эльбу и двинулся в тыл неприятельской армии»1.

Неожиданный успех нападения на Вандамма, 18 (30) августа, и победа при Кац-бахе заставили союзников, (как уже сказано), отказаться от предположенного князем Шварценбергом отступления за Эгер. По мнению генерала Жомини, надлежало, «пользуясь ослаблением Наполеона, действовать наступательно. Союзники могли:

«Во-первых, направить Главную армию на Румбург к Бауцену, для разобщения неприятельских сил и для действий в тыл войскам стоящим против Блюхера. Если бы дороги, туда ведущие, были удобны и страна открыта, то следовало бы предпочесть этот способ действий, как наиболее сообразный с началами военного искусства при настоящем положении наполеоновой армии (le plus conforme aux principes dans l’état actuel de l’armée de Napoleon).

Во-вторых, двинуться на Фрейберг, но для этого необходимо туда направить, по меньшей мере, 150 000 человек, и иметь достаточный корпус у Петерсвальде, для прикрытия теплицского шоссе. В таком случае, необходимо:

a) усилить корпус у Петерсвальде частью терезиенштадтского гарнизона и укрепить тамошнюю позицию и доступы ведущие из Саксонии в Богемию;

b) занять особой частью войск мостовое прикрытие у Мельника;

c) совершить вторжение в Саксонию 170 000 человек, из числа коих 1500 к Фрей-бергу; прочие же направятся частью к Дрездену, частью, в виде партизанских отрядов, к Лейпцигу и Цвиккау, для сбора продовольствия и для отрезания неприятельских сообщений; в случае же сражения, эти отряды могут присоединиться к армии;

d) устроить магазины в Эгере и Карлсбаде и перевести туда часть запасов из Праги;

e) укомплектовать парки; иметь при армии понтонный парк, чего недоставало при первом наступлении;

f) принять меры для неотлагательного присоединения к армии 12 казачьих полков, которые нигде не могут принести большей пользы, как в Богемии, находясь близ сообщений неприятеля;

g) приказать Блюхеру перейти в Богемию, а Беннигсену – сменить его на Кацбахе и Бобре. Оставив отряд Сен-При у Габеля и часть войск у Камница, Блюхер сменит корпус расположенный у Петерсвальде, либо, смотря по обстоятельствам, двинется вслед за Главной армией;

h) в случае генерального сражения, преимущественно обращать внимание на прикрытие армии с правого фланга^2;

i) не двигаться вслепую без разведки (ne pas marcher en aveugles sans espionnage);

k) назначив главнокомандующего и устроив надлежащим образом его штаб, предоставить ему совершенную свободу действий.

Наконец, в-третьих, можно направить армию на Петерсвальде к Дрездену, занять позицию в полупереходе (à trois lieues)[114] от сего города и выслать авангард для наблюдения за неприятелем. Заняв такую наблюдательную позицию, мы приблизимся к сообщениям противника; но, по моему мнению, должно предпочесть направление ведущее к Фрейбергу, если Блюхер будет содействовать Главной армии».

Три дня спустя, в главной квартире Шварценберга были составлены следующие предположения для действий Главной союзной армии.

«Император Наполеон, после нескольких частных поражений понесенных его армиями, сосредоточивает войска в Дрездене, чтобы с превосходными силами напасть на союзников, там, где для него будет более вероятности к успеху. Он может:

во-первых, идти навстречу победоносной армии Блюхера;

во-вторых, прикрыть себя частью войск и обрушиться с главными силами на армию наследного шведского принца;

в-третьих, одержав некоторые успехи, обратиться назад, в Богемию, против Главной армии;

в-четвертых, оставить Эльбу и сосредоточить силы у Лейпцига, чтобы решить участь Саксонии генеральным сражением.

В первом случае, (при наступлении Наполеона против Блюхера), можно воспользоваться мостами, кои будут наведены близ Ауссига, для переправы 50-, или 60-тысяч-ного корпуса, назначенного для дебуширования из Богемии на сообщения неприятеля, через Цитау, либо Румбург, между тем как армия генерала Блюхера, отойдя назад и усилясь армией генерала Беннигсена, возобновит, с содействием Главной армии, решительное наступление.

Во втором случае, (движении Наполеона против наследного принца, которое в главной квартире Шварценберга считали тем более вероятным, что, по последним сведениям, против Северной армии неприятель наступал с нескольких сторон), генерал Блюхер должен был направиться во фланг французским войскам двигающимся от Дрездена к Берлину, причем сообщения его, во всяком случае, будут обеспечены армией Беннигсена, которая придет к Герлицу. “Главная же армия, в то же время, будет действовать по направлению к Дрездену и сделает попытку овладеть пирнским лагерем, чтобы привлечь на себя внимание неприятеля”3.

В третьем случае, (при наступлении Наполеона против Главной армии), достаточно остановить у теплицской позиции головы неприятельских колонн; когда же мы убедимся в том, что Наполеон действительно намерен вторгнуться в Богемию, тогда наша армия отступит за Эгер, а Блюхеру будет предложено двинуться усиленными переходами, на Ауссиг, либо Лейтмериц, во фланг неприятелю.

Наконец, в четвертом случае, (который казался наименее вероятным в главной квартире Шварценберга), если бы Наполеон, оставив оборону линии по Эльбе, сосредоточил свои силы у Лейпцига, Главная армия двинется на Плауэн и Цвиккау, генерал Блюхер поспешно направится к Эльбе, а Беннигсен к Дрездену, для обложения тамошнего предмостного укрепления, если оно тогда еще будет занято неприятелем. Наследный принц, смотря по обстоятельствам, примет меры для содействия общему наступлению.

Из всего этого следует, что необходимо: устроить два моста близ Ауссига и исправить по возможности поспешно дороги оттуда ведущие к Румбургу и Цитау; собрать между Карвицем и Тюрмицем войска назначенные в подкрепление Блюхеру и дать определительное приказание Беннигсену двинуться вперед для поддержания Блюхера в различных действиях, которые могут им быть предприняты.

Император Наполеон по-видимому желает настойчиво удерживаться на Эльбе. А потому должно устремить легкие отряды на его сообщения, чтобы прервать подвозы продовольствия из отдаленных областей к его войскам, кои начинают уже терпеть недостаток в жизненных припасах. Для достижения этой цели весьма недостаточно 3000 человек состоящих под начальством генерала Тилемана и полковника Менс-дорфа. Необходимо подкрепить их всеми казаками состоящими при армии Блюхера, которая, по положению своему, не может с выгодой действовать партизанскими отрядами; для службы же на передовых постах и для преследования разбитого неприятеля достаточны регулярные войска этой армии. Корпус генерала Кленау через два дня двинется в подкрепление отрядам направленным на сообщения неприятеля…»4

Как в главной квартире Богемской армии полагали, что, после сражения при Кульме, Наполеон со всей массой сил обратился против наследного шведского принца, то было решено: Главной союзной армии сделать значительную демонстрацию к Дрездену. Это предположение было немедленно исполнено: 24 августа (5 сентября) и на следующий день, (как изложено в гл. XXXIII), союзные войска перешли саксонскую границу, и тогда же послана к Блюхеру депеша, в которой Шварценберг писал ему, что совершенно согласен с ним насчет отмены движения Силезской армии в Богемию, и что надеется сильными демонстрациями отвлечь Наполеона с правой стороны Эльбы на левую; вместе с тем было предложено Блюхеру наступать к Эльбе с содействием легкой дивизии графа Бубны.

Когда же, вскоре после того, пришли известия, что Наполеон направился не против наследного принца, а к Бауцену против Блюхера, Шварценберг немедленно решился идти с 60 000 человек австрийских войск двумя колоннами, на Румбург и Габель, в Лузацию; начав движение 25 августа (6 сентября), предполагалось перейти богемскую границу 30 августа (11 сентября). На левой же стороне Эльбы должны были оставаться российско-прусские войска, с корпусом Кленау и дивизией Морица Лихтенштейна, под общим начальством Барклая-де-Толли. Барклай, признав движение главнокомандующего на правую сторону Эльбы основательным, нашел неудобным только то, что для этого были назначены австрийские войска, а не русские, которые, будучи расположены на правом крыле армии, могли перейти в Лузацию скорее, нежели австрийцы стоявшие на левом крыле; в особенности же он опасался, чтобы фельдмаршал не растянул всю армию на значительном пространстве, в виде кордона. Пользуясь отступлением Шварценберга, Барклай сделал демонстрацию решительного вторжения в Саксонию. Наступление его войск началось 25 августа (6 сентября), в тот самый день, когда Шварценберг выступил к переправам на Эльбе, а Наполеон двинулся обратно от реки Нейссы к Дрездену. Мы уже видели, что действия Наполеона против Богемской армии заставили союзников отойти за Рудные горы и отменить предположенный поход Шварценберга в Лузацию. Вслед за тем было послано Блюхеру предписание присоединиться со всеми своими войсками к Главной армии и прикрыть ее сообщения при наступлении к Хемницу. С этой целью, Блюхер должен был идти на Пирну, либо, выдвинув свой авангард как можно ближе к Дрездену, сделать, под прикрытием сего авангарда и дивизии Бубны, фланговое движение через Румбург и Камниц, либо через Цитау и Бёмиш-Лейпу, к Лейтмерицу^5. Между тем Главная армия, уклонившись от встречи с Наполеоном, успела собраться за хребтом Рудных гор и пришло известие о победе при Денневице, а 1 (13) сентября было получено письмо Блюхера, в котором он, сравнивая выгоды движения своей армии на Пирну в Саксонию, и на Лейтмериц в Богемию, писал, что последствия, которые, по всей вероятности, должна иметь денневицская победа, побуждают его предпочесть наступление в Саксонию; что победа сия, изменив положение дел, доставит возможность перенести театр действий на левую сторону Эльбы и что уже о том сделано им предложение наследному шведскому принцу. Ежели Северная армия переправится между Виттенбергом и Магдебургом и двинется к Лейпцигу, то, по всей вероятности, Наполеон принужден будет оставить занимаемое им расположение у Дрездена и отойти назад. Силезская армия также неотлагательно перейдет через Эльбу между Дрезденом и Торгау, чтобы войти в связь с Главной армией, которая, с своей стороны, без сомнения будет наступать к Альтенбергу и Лейпцигу. Напротив того, наследный принц по-видимому останется в бездействии, если Силезская армия отдалится от него на 6 переходов, да и эта армия, при передвижении в Богемию, не участвовала бы в действиях против неприятеля целые 10 дней. В заключение своего отзыва, Блюхер писал, что он займет центральную позицию между Бауценом и Шлюкенау, и что прибытие Беннигсена на реку Нейссе даст возможность Силезской армии снова действовать наступательно, двинувшись вправо на соединение с наследным принцем, либо, в случае вторжения Наполеона в Богемию, перейдя через Эльбу и направясь ему в тыл. Если же Наполеон обратится против Силезской армии, то она отступит за Нейссе, либо во фланговую позицию к Цитау и Румбургу. Ежели к тому времени успеет подойти генерал Беннигсен, то должно предпочесть движение к Цитау, потому что оно заставит неприятеля разделить силы и даст возможность одной из наших армий действовать ему во фланг. Подобные же выгоды можно ожидать, если наследный принц перейдет через Эльбу, а Силезская армия двинется на соединение с ним к Эльстерверде^6.

Одновременно с отзывом Блюхера, 30 августа (11 сентября), император Александр писал ему: «На основании достоверных сведений известно, что Наполеон с большей частью своих сил перешел через Эльбу и двинулся против Богемской армии… По всей вероятности, корпуса Нея, Лористона, Понятовского и Себастиани, отойдя назад, присоединятся к нему через Кенигштейн. Из сего следует, что Вам нельзя будет направиться на Пирну, а должно двинуться на Румбург и Лейтмериц…»7. Когда же в главной квартире Богемской армии получили депешу Блюхера от 30 августа (11 сентября), тогда, на совещании императора Александра, короля Прусского и Шварценберга, было решено подтвердить предписание, данное Блюхеру, изложив поводы к тому в записке составленной генералом Кнезебеком и отправленной в главную квартиру Силезской армии 1 (13) сентября. Рассматривая вопрос: должна ли была Силезская армия, после победы при Денневице, двинуться вправо на соединение с наследным принцем, либо влево, через Лейтмериц, на соединение с Богемской армией, Кнезебек отдавал преимущество последнему способу действий, потому что:

Во-первых, сосредоточение союзных войск на средней Эльбе, в окрестностях Торгау, могло заставить неприятеля сблизиться с источниками его средств и через то усилиться; напротив того, усиление союзников в Богемии, способствуя отрезанию его от этих средств, более выгодно.

«Во-вторых, если блюхерова армия не придет в Богемию, то Главная армия, будучи принуждена оставить 50 000 человек для прикрытия своего опорного пункта (point d’appui) на Эльбе, не отважится направиться на сообщения неприятеля к Хемницу. Как Наполеон, находясь в Дрездене, может в три перехода достигнуть Теплица, то Главная армия, не прикрыв надлежащим образом своих сообщений, не отважится отдалится от Теплица более трех переходов, и потому, дойдя до Себастиансберга, остановится, чтобы, в случае надобности, возвратиться к основанию своих действий: следовательно – лишится возможности действовать значительными силами на сообщения неприятельской армии.

В-третьих, Силезская армия, встретив большие затруднения к переправе через Эльбу, в окрестностях Торгау, может не успеть в своем предприятии и остаться в бездействии на правом берегу реки, и как Северная армия находится в таком же положении, то неприятель обратится с главными силами против Богемской армии.

В-четвертых, если бы Силезской армии даже удалось переправиться через Эльбу, то она была бы принуждена принять сражение, потому что, имея в тылу реку, не могла бы, как было доселе, уклониться от боя. Успех такого сражения без содействия Северной армии весьма сомнителен.

В-пятых, соединившись же с войсками наследного принца, Силезская армия потеряет свою самостоятельность, что совершенно противно ее главному назначению».

Движение в Богемию предполагали исполнить не прежде, как по прибытии Бен-нигсена и по смене Силезской армии его войсками, и как составитель проекта не мог не признать, что следовало действовать сообразно с обстоятельствами, которых нельзя было заранее предвидеть, то окончательное решение дела было предоставлено Блюхеру.

В этой записке было упущено из вида, что наследный шведский принц без содействия Силезской армии считал опасным переправиться через Эльбу, и что, напротив того, переправа Северной и Силезской армии и движение их на сообщения неприятеля, побудив Наполеона к оставлению линии им занятой по Эльбе, послужили бы к охранению Силезии вернее, нежели прикрытие сей области особой армией^8.

По мнению Барклая-де-Толли, выгоднее было сблизить Блюхера с Главной армией по кратчайшему направлению на Пирну, нежели по окольному пути на Румбург и Лейтмериц, потому что Главная армия, совершив наступление по левому берегу Эльбы, не представлявшее никаких особенных затруднений, и устроив мосты, вошла бы в связь с Блюхером, и отрезала бы сообщения неприятельской армии. Но как – продолжал Барклай – Силезская армия, может быть, уже выступила по указанному ей направлению, то лучше держаться плана, хотя бы и менее выгодного, нежели изменить его. Желательно было бы только, чтобы присоединив к главным силам одну из лучших частей союзной армии, она не была обречена такому же бездействию, в каком обстоятельства доселе удерживали наибольшую из наших армий, между тем как другие, несравненно менее сильные, решали участь кампании… Двинувшись с главной массой войск с нашего левого крыла на сообщения неприятеля, мы могли бы побудить его к разобщению сил, либо к отступлению, но, судя по началу кампании, мы не решимся на такое смелое предприятие, которое при успехе может повести к уничтожению неприятеля, а при неудаче сопряжено с большими потерями. Поэтому следует, ограничившись отряжением довольно значительного корпуса на сообщения Наполеона, направить главные силы против него с фронта и дать в хорошей позиции оборонительное сражение (?), которого потеря поставит неприятеля, обойденного с тыла, в весьма опасное положение, да если бы даже и удалось ему победить нас, то это не повело бы ни к чему, кроме возможности обратиться против корпуса расположенного на его сообщениях. Барклай-де-Толли полагал, что не должно было терять времени в ожидании армии Блюхера, которая требовала для присоединения к Главной армии не менее 7 дней, но по достижении Лейтмерица могла немедленно поступить в резерв, а потому следовало тотчас выдвинуть главные силы к выходу из гор ведущему к Пирне, а часть армии, назначенную действовать на сообщениях неприятеля, к Хемницу, либо, смотря по обстоятельствам, к Гофу. В заключение своего мнения, Барклай повторял, что движение главных сил на сообщения неприятельской армии могло иметь более решительные последствия, нежели отряжение в обход менее значительной части войск, но что из предшествовавших событий явно обнаруживалось намерение не подвергаться никаким случайностям…9. Из этого видно, что Барклай-де-Толли вовсе не одобрял медленного нерешительного способа действий, усвоенного главным штабом Шварценберга, но как русские военачальники, так и сам император Александр, руководствуясь политическими соображениями, были принуждены согласовать свои действия с военными планами австрийцев.

В то время, когда в главной квартире Богемской армии полагали, что Силезская армия, исполняя данное ей назначение, уже выступила в Богемию, Блюхер, пользуясь предоставленным ему правом избрать направление на Лейтмериц, либо на Пирну, и вовсе не желая присоединиться к Главной армии, отвечал, немедленно по получении повеления императора Александра от 30 августа (11 сентября), что: «по всей вероятности, Его Величеству еще не были вполне известны последствия победы при Денневице, которые заставят изменить назначение данное Силезской армии. Неприятельские силы противопоставленные мне – писал Блюхер – весьма значительны (до 50 000 человек); армия разбитая при Денневице была в числе от 60 000 до 70 000, и потому Наполеон не может направить против Богемской армии более 100 000 человек.

«Как обозы с провиантом и парки Силезской армии еще не успели перейти через Нейссе, а войска растянуты на пространстве от Каменца до Шандау, то лишь авангард ее может придти в Лейтмериц к 7 (19) сентября; следовательно, прибытие Силезской армии в Богемию не доставит ожидаемых выгод.

Армия Нея большей частью отступила к Лейпцигу, и наследный шведский принц без дальнейших затруднений может переправиться через Эльбу, к чему – писал Блюхер – я настоятельно убеждал его. А потому, до получения ответа на сие донесение, я не дам знать принцу о движении Силезской армии в Богемию, дабы не подать ему повода отложить предположенную переправу.

Ежели признано необходимым усилить Главную армию, то осмеливаюсь предложить В[ашему] И[мператрскому] В[еличест]ву направить в Богемию армию Бен-нигсена, двумя колоннами, через Цитау и Румбург. Это движение будет прикрыто

Силезской армией, которая, напротив того, снявшись с настоящей своей позиции, в виду неприятеля, была бы преследована им и вовлечена в арьергардные дела. К тому же неприятель овладел бы важными постами у Цитау и Габеля, чтобы не позволить нам возобновить оттуда наступательные действия»10.

Не довольствуясь этим отзывом, Блюхер счел нужным послать в Теплиц к союзным монархам Генерального штаба майора Рюле фон Лилиенштерна, которому было поручено изложить изустно виды руководившие Блюхера. Не скрыты были от государей сомнения генерала Гнейзенау насчет бездействия наследного шведского принца; Шварценбергу же было сказано только, что Силезская армия уже находилась в весьма близком расстоянии от неприятеля и что не следовало терять его из вида. Даровитый офицер, присланный Блюхером, отлично исполнил данное ему поручение. Положено было – направить в Богемию не Силезскую, а беннигсенову армию. Блюхеру же предписано двинуться вправо, переправиться через Эльбу, между Торгау и Виттенбергом, и побудив тем наследного принца также к переправе через сию реку, действовать в совокупности с Северной армией. Император Александр, восхищенный ясностью доводов майора Рюле, обнял его в присутствии Фридриха-Вильгельма и поздравил короля с тем, что он имеет в своей армии такого достойного офицера. Но уклонение Блюхера от предписаний, им полученных из главной квартиры, хотя и оправдалось на деле, однако же возбудило неудовольствия как против него, так еще более против верного его сподвижника – Гнейзенау, которого многие старались выставить в глазах союзных монархов честолюбцем, приносившим в жертву общую пользу достижению личных своих видов^11. Огорченный происками своих недоброжелателей, Гнейзенау писал графу Мюнстеру: «…Пусть бы сам император Александр принял верховное начальство над армиями, чтобы положить конец бесчисленным разномыслиям, потерям времени и соперничествам. Как я ни далек от мысли расстаться с службой моему Государю и правому делу, опасаюсь однако же, что неблагодарность и злоба заставят меня удалиться, коль скоро главное будет сделано. В таком случае, обращаюсь к благосклонности ко мне В[аше]го С[иятельст]ва и буду просить о доставлении мне убежища, где я мог бы избежать моих недоброжелателей и не оставался бы в необходимости сносить вид многих лиц носящих на себя клеймо малодушия, либо низости…»12.

6 (18) сентября, майор Рюле возвратился из Теплица с одобрением союзных государей всего предложенного Блюхером. Главнокомандующий Силезской армией получил разрешение двинуться вправо на соединение с Северной армией, чтобы побудить тем наследного принца к решительным предприятиям. Депеша, написанная в таком смысле, была уничтожена по получении ее Блюхером^13, и уже целую неделю спустя, 13 (25) сентября, отправили из главной квартиры союзных государей инструкции к Блюхеру и Беннигсену.

Инструкция генералу Блюхеру заключала в себе следующие распоряжения:

«Соединенная (Богемская) армия должна вскоре вступить в Саксонию, на Хемниц, либо ближе к Эльбе, смотря по известиям о неприятеле.

Армия генерала Беннигсена займет Ноллендорфские высоты и обеспечит наше главное сообщение с Прагой – теплицское шоссе.

Наполеон может устремиться, со всеми своими силами, на Беннигсена, либо против нас, через Фрейберг, для сохранения своих сообщений. В первом случае, то есть ежели он двинется к Теплицу, что всего вероятнее, судя по прежним его покушениям, подобный образ действий может для него быть гибельным: генерал Беннигсен, с 60 000 или 70 000 человек, отойдет медленно и в порядке на позицию у Лауна, за реку Эгер, удерживая неприятеля с фронта, между тем, как главная армия, обратясь назад, будет двигаться на фланге его (flanquerait constamment l’ennemi), а вверенная вам армия, перейдя через Эльбу у Пирны, либо на другом пункте, по вашему усмотрению, направится ему в тыл и будет преследовать его неотступно.

Генерал Бубна, с своей дивизией, может следить с фланга за движением неприятельской армии, направившись, по правому берегу Эльбы, к Лейтмерицу, либо к мостовому прикрытию у Мельника, для замедления переправы неприятеля на этом пункте.

Таковы меры принятые с согласия фельдмаршала князя Шварценберга.

Остается определить, каким образом должна действовать ваша армия в случае движения неприятеля на Фрейберг. И в этом случае, вам должно перейти через Эльбу, где найдете наиболее удобным, и вместе с генералом Беннигсеном решительно атаковать с тыла неприятельскую армию, либо двинуться вправо, к Лейпцигу, по вюрценскому шоссе и войти в связь с наследным принцем. Последний способ действий будет предпочтен вами лишь тогда, когда вы удостоверитесь в переправе Северной армии на левую сторону Эльбы, да и в таком случае будет выгоднее быстро следовать за неприятелем с тыла, сохраняя связь с генералом Беннигсеном, и вместе с ним обложить Дрезден, ежели неприятель оставит там значительные силы, либо овладеть сим городом, если он будет занят небольшим числом войск.

Словом сказать – продолжайте действовать так, как действовали доселе, не упускайте из вида Наполеона и старайтесь постоянно согласовать свои движения с теми, которые будут предприняты войсками Главной армии.

Как переправа через Эльбу в окрестностях Дрездена весьма затруднительна, то должно решаться на нее только в таком случае, когда там не будет неприятеля, да и вообще лучше переправиться у Пирны, под прикрытием армии Беннигсена, по соглашении с ним насчет времени его прибытия к сему пункту. Имея возможность войти между собой в связь через Течен, вы можете легко сообразить прибытие обеих ваших армий одновременно к Пирне, потому что такие движения должны быть совершены лишь тогда, когда Наполеон с главными силами направится к Фрейбергу.

Предлагаю вам извещать Меня о себе каждый день, сообщая также все, что будете знать о наследном шведском принце и о неприятельской армии»14.

Генералу Беннигсену было послано высочайшее повеление государя, от 3 (15) сентября, об отмене данного прежде ему назначения – сменить Силезскую армию, долженствовавшую перейти в Богемию. Вместо того Беннигсен получил предписание туда двинуться со вверенными ему войсками, в двух колоннах: первая, состоявшая из регулярных войск, должна была, направившись на Румбург и Бемиш-Лейпу, прибыть к Лейтмерицу 14 (26) сентября, а вторая, составленная из ополчений, следовала на Цитау и Габель, также в Лейтмериц к 19 (31) числу того же месяца^15.

Инструкция генералу Беннигсену, отправленная к нему одновременно с посланной к Блюхеру, была следующего содержания:

«Армия, вам вверенная, назначена для прикрытия сообщений Главной армии. Для достижения сей цели, вы займете позицию близ Кульма, впереди Теплица, выслав авангард к Ноллендорфу, либо к Петерсвальде, и боковые отряды для охранения Фор-дер-Циннвальда и дороги ведущей из Альтенберга. Партизанов по этому направлению и по петерсвальдскому шоссе пошлите сколько можно далее, но избегая решительной встречи, чтобы не обратить на себя внимания неприятеля. Все теснины, ведущие к вашей позиции, должны быть укреплены тщательно и как можно скорее.

В продолжение наступления Главной армии, неприятель может обратиться с значительными силами через Петерсвальде к Теплицу, чтобы выйти из затруднения, оставив свою операционную линию и овладев нашей: к такому заключению подают повод прежние его попытки. убедившись вполне в важности данного вам поручения, вы должны пользоваться всеми выгодами местности для задержания неприятеля упорными арьергардными делами и отступать к Лауну, в укрепленную позицию за Эгер, стараясь прикрыть Будин. Держитесь по возможности долее в этой позиции и оставайтесь постоянно в сношениях с Блюхером, извещая его о всех движениях неприятельских, чтобы он, в случае надобности, мог подкрепить вас. Согласуйтесь также с комендантами Терезиенштадта и мостового прикрытия у Мельника и с фельдмаршалом Колловратом в Праге, насчет всего относящегося к охранению сих пунктов от покушений неприятеля.

Наконец, поручаю вам особенно, генерал, посылать ко Мне донесения ежедневно по 2 раза, чтобы Главная армия могла поспеть вам на помощь, если неприятель станет сильно теснить вас. Но чтобы не заставить нас отказаться от предпринятого нами движения, по каким-либо пустым слухам, вы должны иметь достоверные сведения о числе наступающих против вас неприятельских войск. Для достижения сей цели, вам следует держаться по возможности долее на высотах, потому что неприятель, отбросив вас в долину, может скрывать все свои движения.

Если же Наполеон двинется против Главной армии на Фрейберг, или на Фрау-энштейн, о чем вам легко будет получить сведение от партизанов, либо шпионов, в таком случае, вы можете, оставив часть вашей армии в назначенной вам позиции, направиться с прочими войсками в левой фланг и тыл неприятеля, чтобы заставить его разделить силы и облегчить Блюхеру переход через Эльбу…»16.

Наследному шведскому принцу тогда же было послано письмо императора Александра, в котором государь извещая о предстоявшем вскоре прибытии в Богемию бен-нигсеновой армии, что должно было иметь последствием вторжение Главной союзной армии, на Мариенберг, в Саксонию, излагал свои виды, насчет действий наследного принца, следующим образом:

«По всей вероятности, наше наступление привлечет главные силы Наполеона на Богемскую армию, либо на Беннигсена, который останется для охранения теплиц-ского шоссе. Желательно, чтобы В[аше] Высоч[ест]во, пользуясь благоприятными обстоятельствами с обычной верностью вашего военного взгляда, переправились через Эльбу и заняли авангардом Лейпциг. Занятие этого города лишит неприятеля необъятных средств, потому что там соединяются все его сообщения и оттуда получает он свои жизненные припасы. Ежели Вы действительно решитесь на переправу, генерал Блюхер двинется вправо для содействия Северной армии, как только Наполеон, оставив в Дрездене лишь гарнизон, обратится со всеми своими силами против нашей Главной армии. Сообразно тому послана инструкция Блюхеру, но Вам непременно нужно известить его о ваших намерениях и о всем том, что произойдет впоследствии. Одни лишь Вы можете судить, на основании сведений о неприятеле, возможно ли будет предпринять предполагаемые действия. Необходимо усугубить усилия, чтобы побудить неприятеля к оставлению линии Эльбы, представляющей ему столько выгод, и чтобы преодолеть преграду разобщающую наши армии. Достигнув этой цели, мы в праве надеяться самых блистательных последствий, потому что в таком случае можем дать нашим действиям совокупность и силу необходимые для успеха»17.

Так, кругом Наполеона, со всех сторон сближались тучи разразившиеся битвой народов Европы при Лейпциге. Но прежде, нежели последуем за ним туда, считаем нужным бросить беглый взгляд на смелые налеты союзных партизан в стране, еще находившейся под игом завоевателя.

Глава XXXV

Партизанские действия по прекращении перемирия

После сражения при Кульме, генерал Толь подал записку, в которой, поставляя на вид успехи одержанные русскими партизанами в войну 1812 года, он предлагал направить несколько легких отрядов в Саксонию, на дороги ведущие из Дрездена в Лейпциг, Альтенбург и Хемниц, для действий на сообщения неприятельской армии и для ведения Малой войны. С этой целью, надлежало, по его мнению, присоединить к Богемской армии 12 казачьих полков от армии Блюхера. Действуя таким образом, можно было не только лишить неприятеля средств доставляемых областями Саксонии, но заготовить в Цвиккау и Гофе магазины для Главной армии, которой вскоре следовало двинуться по направлению к Лейпцигу, на соединение с армией наследного шведского принца^1. Предложение Толя было одобрено и тогда же, 20 августа (1 сентября), австрийский полковник граф Менсдорф, с 4 австрийскими эскадронами и 2 казачьими полками, в числе до 1000 человек, был выслан от Коммотау к Хемницу; а на следующий день, 21 августа (2 сентября), выступил вслед за ним русской службы генерал-лейтенант барон Тилеман, с 8 эскадронами, 3 казачьими полками и 2 донскими орудиями^2, в числе около 1500 человек^3. Генерал Тилеман, зная совершенно местность страны, в которой довелось ему воевать вместе с герцогом Брауншвейгским в 1809 году, надеялся воспользоваться сношениями с жителями для нанесения вреда неприятелю в тылу его армии, где господствовали смятение и беспорядок. По всем путям ведущим к Рейну тянулись поодиночке и целыми толпами раненые и не раненые солдаты, бежавшие с полей сражения при Гросс-Беерене и Кульме^4. Двинувшись от Коммотау через Альтенбург, Тилеман подошел 30 августа (11 сентября) к Вейссенфельсу, где тогда находился неприятельский отряд, в числе 4000 человек пехоты и 500 кавалерии, назначенный для прикрытия обозов с провиантом и другими запасами, шедших к Лейпцигу. Генерал Тилеман, напав на рассвете врасплох на неприятеля, захватил в плен около 1300 человек; на следующий день сдался на капитуляцию прусскому эскадрону ротмистра графа Вартенслебена город Наумбург, где взято в плен 400 французов, кроме 600 больных. 6 (18) сентября Тилеман овладел Мерзебургом, где захватил 700 вооруженных и 1500 безоружных неприятелей и выручил из плена 2000 больных и раненых солдат союзной армии. Затем генерал Тилеман вместе с Менсдорфом взяли в плен еще несколько сот человек, поймали курьеров с важными депешами и освободили до 600 пленных австрийцев и русских^5.

Успехи союзных партизан заставили Наполеона принять меры для охранения сообщений своей армии: с этой целью дивизионный генерал Лефевр-Денуэтт, с гвардейской конно-егерской дивизией и с 3 батареями, получил приказание, присоединив к себе находившиеся в Лейпциге, под начальством генерала Маргарона, маршевые батальоны и кавалерийские депо^6, очистить страну в тылу армии от союзных партизан. Как только пришло известие о том в главную квартиру Богемской армии, то для содействия Тилеману и Менсдорфу были посланы, 10 (22) сентября, казачий отряд графа Платова, (которому подчинен был и отряд князя Кудашева), в числе до 2000 человек с 10 орудиями^7, и небольшие прусские отряды ротмистров Коломба^8 и графа Пюк-лера^9. По прибытии в Пениг, 15 (27) сентября, Платов условился с стоявшими в близи Тилеманом и Менсдорфом о нападении на следующий день на Лефевр-Денуэтта, расположенного близ Альтенбурга. 16 (28), рано утром, еще прежде нежели успел прибыть Тилеман со стороны Цейца, князь Кудашев, с авангардом Платова, атаковал неприятеля на реке Плейссе, овладел селением Виндиш-Лейбой и занял дорогу ведущую в Лейпциг. Лефевр-Денуэтт, имея в виду прикрыть путь отступления к Цейцу, занял позицию на высотах позади Альтенбурга; но когда 2 казачьих полка и один австрийский эскадрон обошли его с правого фланга, неприятельские войска, в 9 часов утра, стали поспешно отступать к Цейцу. По достижении Мейзельвица (Meuselwitz), французы остановились и удерживали отряд Кудашева, но будучи атакованы с правого фланга войсками Тилемана, продолжали дальнейшее отступление к Цейцу; а Тилеман, двигаясь параллельно им туда же, тревожил их атаками и истребил почти весь неприятельский арьергард. Лефевр-Денуэтт, приблизившись к Цейцу, занял впередилежащие высоты 2 батареями, чтобы дать время своим войскам отступить через город. Гессен-Гомбургские и силезские гусары, построившиеся против сей артиллерии, понесли большой урон; но вслед за тем князь Кудашев, поставив на фланге неприятеля несколько донских орудий, анфилировал своими выстрелами его позицию и заставил сняться французские батареи; в этот самый момент, кавалерия Платова, Тилемана и Менсдорфа помчалась в атаку: в голове ее, черноморский казачий полк ворвался первым в город. Часть неприятельской пехоты, засев в фабричных строениях предместья (Albrechtsche Fabrik Gebäude), стреляла по союзной кавалерии, что заставило ее спешиться и штурмовать фабрику. Казаки и гусары, под начальством принца Бирона Курляндского, выбили неприятеля из занятых им зданий, истребили часть его войск, забрали в плен 36 офицеров и 1380 нижних чинов, и взяли с боя 3 знамени и 5 орудий (из коих три захвачены войсками Платова и два войсками Тилемана). Союзники в этом деле потеряли вообще до трехсот человек; в числе легкораненых находился принц Бирон^10. Император Александр, получив донесение о сем удачном деле, приказал усилить отряд графа Платова еще двумя казачьими полками, 3‐м Оренбургским и 11‐м Башкирским^11.

В продолжение бездействия Северной армии после сражения при Денневице, отряды ее, под начальством смелых и искусных вождей, действовали успешно на левой стороне Эльбы.

10 (22) сентября, прусской службы подполковник Марвиц, с 3‐м Неймаркским ландверным кавалерийским полком, в числе 400 человек, переправившись у Ферх-ланда, в 2 милях (около 15 верст) выше Тангермюнде, через Эльбу, подошел к рассвету

13 (25) к Брауншвейгу, одному из значительнейших городов королевства Вестфальского, занятому 980 человек различных команд, под начальством дряхлого и нерешительного бригадного генерала Клестерлейна. В этот самый день, между тем как Марвиц готовился к нападению на город, Клестерлейн отправил весь свой обоз к Зальцгитеру, по дороге к Касселю, а сам с войсками выступил в Волфенбютель, оставив к Брауншвейге полковника Борка с одной карабинерной ротой. По удалении Клестерлейна, Марвиц атаковал город с нескольких сторон, овладел им почти без выстрела и послал поручика графа Финкенштейна с 50 всадниками в погоню за Клестерлейном, который, узнав в Волфенбютеле о занятии русскими войсками Брауншвейга, выступил далее по госларской дороге, но едва лишь успел миновать деревню Гальхтер, как был настигнут пруссаками. Сам Финкенштейн, подскакав к вестфальцам, закричал: «Неужели вы станете стрелять по своим немецким братьям?» Вестфальские солдаты тотчас передались прусскому отряду, а Клестерлейн и прочие начальники принуждены были искать спасения в бегстве. Число пленных вестфальцев вообще простиралось до 25 офицеров и 350 нижних чинов. Большая часть их изъявила желание поступить в прусскую службу; как многие из воспитанников брауншвейгской военной школы также вызвались служить в союзной армии, то из всех этих волонтеров был сформирован конно-егерский эскадрон 3‐го Неймаркского полка. Жители Брауншвейга встретили и провожали своих избавителей с восторгом и надеждой лучшей будущности. Совершив предпринятую экспедицию с блистательным успехом, отряд Марвица возвратился проселочными путями, через Бургшталь и Грибен, в Ферхланд^12.

Несравненно важнейшие последствия имела экспедиция в королевство Вестфальское генерал-адъютанта Чернышева.

В сочинении капитана гессенской службы Шпехта Das Königreich Westphalen und seine Armee im Jahr 1813, находим мрачную картину положения этой страны. По заключении Тильзитского трактата, Наполеон, соединив курфюршество Гессенское, Брауншвейг и Ганновер с прусскими областями, лежащими по левую сторону Эльбы, под именем королевства Вестфальского, в качестве одного из владений Рейнского союза, отдал его младшему своему брату Иерониму. Новый король не только не знал, ни языка, ни нравов и обычаев подвластной ему страны, но даже не заботился когда-либо узнать их. Увлекаясь пирами и забавами, он нисколько не думал об упрочении своих сомнительных прав на престол мудрым управлением, и потому, несмотря на природный ум и доброту свою, отстранил от себя всех тех, на которых мог бы опереться в минуту опасности. Неизменными сподвижниками его и состоявших при нем французов оставались только люди продажные, не дорожившие мнением своих соотечественников. Доходы государства поглощались пышностью Двора, обременительной для подданных, но не внушавшей уважения к властителю – рабу своего могущественного брата. Король принужден был посылать свои войска всюду по мановению Наполеона: война в Испании стоила вестфальцам, по крайней мере, 7000 человек; война 1809 года против Австрии потребовала новые жертвы; из числа 25 000 человек, посланных в Россию, возвратилось не более 2000; в войну 1813 года потери простирались до трети наличного числа войск (до 8000 человек): следовательно – в продолжение 5 лет, до 40 000 вестфальцев погибло, сражаясь за Наполеона. Вместе с тем, народ, обедневший от введения Континентальной системы и упадка торговли, был угнетен непомерными налогами и насильственными займами. Кроме огромных расходов на содержание Двора и армии, состоявшей из 26 000 вестфальцев и 18 600 французов, король принужден был уплачивать ежегодно Наполеону более 13 миллионов франков

(около 3½ миллионов рублей). Государственный долг простирался до 94 миллионов франков (более 25 миллионов рублей), а военная контрибуция, наложенная Наполеоном на страну, простиралась в 1812 году, когда уже уплачено было две трети ее, до 16 миллионов франков (4½ миллионов рублей). В 1813 году вестфальцы вносили в казну кругом более 18 франков (5 рублей) с души, и все-таки дефицит простирался до

9 500 000 франков (более 2½ миллионов рублей). Министерство финансов хлопотало только о добывании денег, без всякой заботы о будущем^13.

Из числа 30 000 человек вестфальских войск 2/ были распределены по различным

3 французским корпусам, а остальные 10 000 человек (6850 человек пехоты, 3046 кавалерии и 416 артиллерии) стояли в окрестностях Касселя и Брауншвейга; границы же государства были совершенно открыты. За исключением небольшого корпуса жандармов, составлявшего превосходную и совершенно преданную французам кавалерию, все прочие полки были сформированы из новобранцев, служивших по принуждению. Почти ежедневно расстреливали близ Касселя дезертиров, пойманных жандармами^14.

Король Вестфальский и приближенные к нему лица не доверяли преданности войск и старались привлечь к себе, по крайней мере, офицеров щедрой раздачей орденов; для большей же безопасности, король окружил себя французскими войсками, из конскриптов, обмундированных в Касселе и зачисленных в гвардию, причем им дали важные преимущества. Гвардейская легкая кавалерия была принуждена отдать этим «гусарам

Иеронима» лучших лошадей; но как офицеры, так и нижние чины французской гвардии, были мало знакомы с военной службой, и даже не умели ездить верхом^15.

Опасения французов насчет преданности к ним вестфальских войск, не замедлили оправдаться на деле. В ночи с 10 (22) на 11 (23) августа, 2 из лучших полков вестфальской армии, 1‐й и 2‐й гусарские, стоявшие у Рейхенберга, в Силезии, перешли к австрийцам в Богемию. Два отряженные от них эскадрона сдались (по всей вероятности, добровольно) в плен, 6 (18) сентября, австрийскому партизану, полковнику Шнитеру, у Фрейберга, в Саксонии^16.

Неудачи, понесенные военачальниками Наполеона, и набеги союзных партизан заставили вестфальское правительство принять меры для прикрытия столицы королевства – Касселя со стороны реки Заале. С этой целью были расположены на главных путях оттуда ведущих отряды: у Гётингена 2 эскадрона, в числе до 300 человек, под начальством генерала Цандта, и для поддержания его, у Мюндена, 1‐й батальон

7‐го пехотного полка, в 840 человек; у Гейлигенштадта кирасирская бригада, 3‐й легкий пехотный батальон и 2 орудия, всего 1200 человек кавалерии, 1000 пехоты и 70 артиллерии, под начальством бригадного генерала Бастинеллера^17. Гарнизон

Касселя состоял из 3060 человек пехоты, 906 кавалерии и 336 артиллерии, всего же до 4200 человек с 6 орудиями; кроме того было в городе 28 орудий^18.

Неудовольствие, господствовавшее в Вестфалии против короля Иеронима и французов, было известно в главной квартире Северной армии. Генерал-адъютант Чернышев, один из отважнейших русских партизан, весьма основательно полагал, что занятие союзниками Касселя, прекратив существование Вестфальского королевства, могло возбудить восстание против Наполеона и в прочих странах Германии. Овладение Касселем, без пособия пехоты, по местному положению этого города, подававшему средства к упорной обороне, и по довольно значительному числу занимавших его войск, представляло чрезвычайные затруднения для легкого отряда, состоявшего, большей частью, из казаков; тем не менее однако же, генерал Чернышев решился на сие предприятие, надеясь на содействие жителей и войск страны, и сообразив, что удача предположенного нападения зависела не столько от силы вверенного ему отряда, сколько от внезапности его появления.

Испросив разрешение наследного шведского принца двинуться к Касселю, генерал Чернышев, с отрядом, в составе восьми эскадронов и 5 казачьих полков, с 4 (по другим сведениям – с 6) конными орудиями, всего до 2300 человек^19, выступил к Эльбе[115]. Казачьими полками командовал полковник (Константин Христофорович) Бенкендорф; артиллерией – капитан Лишин; квартирмейстером отряда был полковник Богданович; в числе волонтеров состояли: подполковник граф Бальмен, (впоследствии находившийся, в качестве русского комиссара, на острове Св. Елены, во время пребывания там Наполеона), майор Дёрнберг и прусские офицеры: полковник Барнеков, ротмистры Арним и Фабеки (Fabeky), и проч.20 Переправясь в ночи с 2 (14) на 3 (15) сентября, через Эльбу, близ Акена, на лодках^21, генерал Чернышев расположился у Бернбурга и выслал партии в различные стороны, для развлечения внимания неприятеля и для собрания необходимых сведений. Одной из этих партий, в числе 80 казаков под начальством ротмистра Фабеки, удалось напасть врасплох на Кверфурт и захватить там 40 офицеров и 500 нижних чинов^22.

12 (21) сентября, отряд генерала Чернышева выступил из Бернбурга и на следующий день прибыл к Россле. Движение через край занятый неприятелем производилось с соблюдением всех предосторожностей: войска останавливались на ночлег на самое короткое время, в местах удаленных от всякого жилья; когда же им доводилось делать небольшие привалы в местечках, или деревнях, отряд оцеплялся казачьими постами, не позволявшими никому из жителей выходить из селений; при выступлении же в дальнейший поход, бургомистры и другие местные чиновники приглашались проводить войска и не прежде были отпускаемы, как по удалении отряда на довольно значительное расстояние; проводникам не была известна действительная цель похода, и даже у них расспрашивали о таких путях, по которым вовсе не предполагалось двигаться; нередко войска сворачивали с надлежащего направления и возвращались на него тогда, когда при отряде не было никого из посторонних людей, кроме шпионов испытанной преданности, на которых можно было вполне надеяться^23.

По достижении Росслы, генерал-адъютант Чернышев получил сведение, что генерал Бастинеллер, по-прежнему, стоял у Гейлигенштадта, выдвинув передовые посты к Нордгаузену. Для скрытия, по возможности, движения русских войск к Касселю, Чернышеву не оставалось ничего более, как направиться окольным путем в обход бастинеллерова отряда. Для занятия неприятеля с фронта, послан был к Нордгаузену большой разъезд; сам же Чернышев двинулся влево, по неудобной дороге, на Зондерс-гаузен, выдавая отряд за авангард значительного корпуса и приказывая заготовлять провиант на 30 000 человек; все ехавшие по направлению к Касселю были задерживаемы. Владетельный принц зондерсгаузенский, покоряясь силе обстоятельств, выехал со всей своей свитой навстречу нежданным гостям, угощал офицеров в своем дворце и провожал отряд при выступлении в дальнейший поход^24. Утром 15 (27), войска прибыли в Мюльгаузен, и двинувшись оттуда в тот же день, сделали усиленный переход в 11 миль (около 80 верст), через Ванфрид, Эшвеге и Вальдкаппель, и подошли 16 (28) утром в половине 6‐го к Касселю совершенно скрытно, чему способствовал густой туман покрывавший окрестности города. Несмотря на меры, принятые Чернышевым для скрытия цели своего предприятия, Бастинеллер узнав от высланных им разъездов о движении русского отряда; а в Кассель был послан курьер из Мюльгау-зена, с донесением тамошнего местного управления о прибытии туда русских войск. Генерал Чернышев, узнав о том, послал казачью партию вслед за курьером, и хотя казакам удалось перехватить его, однако же ехавший с ним переодетый жандарм, пользуясь темнотой ночи, успел уйти и достигнул Касселя^25.

Таким образом, вестфальское правительство было предупреждено об угрожавшей ему опасности, но меры принятые для отражения русских войск были весьма недостаточны: небольшой отряд, высланный из города им навстречу, был опрокинут с уроном в предместье Беттенгаузен; 6 орудий, стоявших на батарее, у выгона (Forst), без прикрытия, были захвачены казаками. Густой туман, все еще продолжавшийся, замедлил наступление русского отряда до половины 10‐го часа утра^26. Генерал Чернышев, надеясь, что неудача, понесенная передовыми неприятельскими войсками заставит короля Иеронима уйти из Касселя, сделал распоряжения для отрезания ему путей ведущих к Рейну и к Падерборну: полковник Бенкендорф, с казачьим полком Жирова и с одним эскадроном Рижских драгун, был послан к Нейемюле, для переправы через Фульду выше города и для занятия франкфуртской дороги, а 50 казаков отряжены к Вольфс-ангеру, для переправы ниже города и для занятия дорог в Падерборн и Арользен. Нападение на город поручено полковнику Бедряге, с 2 эскадронами изюмских гусар, казачьими полками Власова и Грекова и 2 орудиями капитана Лишина. Для охранения отряда с тыла от Бастинеллера, потянувшегося от Гейлигенштадта к Витценгаузену, приказано было 100 казаков и эскадрону драгун занять теснину у Кауфунгена и выставить пост у Гельзы. Прочие войска оставались в резерве^27.

Полковник Бедряга опрокинул выдвинутую вперед роту гвардейских егерей, и как только сделано было два выстрела картечью по остальным ротам, кинулся на них в атаку; батальон успел свернуться в каре, но был расстроен и большей частью захвачен в плен. Неприятельские войска отступили за ручей Вале. Но этот успех был куплен дорогой ценой: в числе раненых поражен смертельно 2 пулями полковник Бедряга^28.

В продолжение времени этих действий, полковник Бенкендорф, с большей частью своего отряда, переправился у Нейемюле и опрокинул высланных ему навстречу гвардейских гусар, но узнав от пленных, что король Иероним уже успел проехать по франкфуртской дороге, и встретившись с превосходным в числе неприятелем, перешел обратно на правую сторону Фульды; из числа войск сопровождавших короля захвачено им 10 офицеров и 250 кавалеристов. Генерал Чернышев, получив сведение о бегстве короля с наиболее преданными ему войсками и о принятии начальства в городе генералом Алликсом, решился напасть на неприятеля отступившего за речку Вале; для вернейшего же успеха атаки, приказано было приблизиться войскам стоявшим в резерве^29.

Как только неутомимые донцы, переправившись вброд через реку, обошли с обоих флангов неприятеля, то Чернышев повел атаку двумя колоннами: изюмцы пошли с фронта; казаки – в обход правого фланга. Одно из неприятельских орудий было подбито. После нескольких выстрелов Лишина картечью по войскам стоявшим позади моста, обе русские колонны кинулись на стоявшую против них пехоту, рассеяли ее, захватили подбитое орудие и подошли к Лейпцигской заставе. Нескольких гранат брошенных в город было достаточно для обращения в бегство его защитников; казаки подъехали к воротам, отворили их, с помощью нескольких мещан, и проскакали через Нижний город до моста на Фульде. Как неприятель не заботился занять замок, крепкое здание, господствовавшее над мостом и большой площадью, то русские, заняв его, утвердились в Нижнем городе, но будучи встречены у моста сильнейшим ружейным огнем из всех ближайших домов, принуждены были остановиться. Против Бенкендорфа развернулись гвардейские гусары, поддержанные пехотой, а в тылу Чернышева появились 2 кирасирских полка с 2 орудиями, принадлежавшие к отряду Бастинеллера. Хотя генерал Бастинеллер, вслед за тем, изменив свое первоначальное намерение – идти к Касселю, повернул на Лихтенау, чтобы пробраться к Рейну, однако же это обстоятельство тогда было неизвестно Чернышеву, который, считая себя окруженным превосходными силами и не имея при себе пехоты, необходимой для овладения городом, решился отойти к Мельзунгену, в расстоянии небольшого перехода от Касселя. Около 11 часов, войска получили приказание прекратить нападение и выйти из города, что исполнено было без препятствия со стороны неприятеля. Отряд Бенкен-дорфа, оставленный в арьергарде у Касселя, и казачий Сысоева полк, расположенный в окрестностях Кауфунгена, для наблюдения за Бастинеллером, в сумерки отступили, вслед за прочими войсками, к Мельзунгену^30. Войска Бастинеллера, утомленные форсированным отступлением и упавшие духом, большей частью рассеялись; остальные же пришли в такое расстройство, что начальник их, достигнув Альт-Моршена, приказал бросить в Фульду оба орудия, состоявшие при отряде, которых по изнурению лошадей нельзя было увезти далее^31. Генерал Чернышев, расположившийся между тем с главными своими силами у Мельзунгена, узнав о жалком состоянии неприятельского отряда, послал для преследования его хорунжего Севастьянова с 100 казаков, кои настигли арьергард и отсталых Бастинеллера у Альт-Моршена, обратили их в бегство, захватили в плен 20 кирасир, добыли оба орудия, брошенные в Фульду, и возвратились в Мельзунген^32.

Отряд Цандта, 16 (28) сентября находившийся в Геттингене, в 40 верстах от Касселя, получив посланное ему еще накануне предписание прибыть в столицу, мог придти туда, сделав один форсированный переход. Но генерал Цандт, человек неопытный и малодушный, обязанный своим возвышением прихоти короля Иеронима, вместо того, чтобы тотчас выступить к Касселю, сперва отложил поход до 4 часов утра 17 (29), а потом, отправив в Кассель 1‐й батальон 7‐го полка, за два дня пред тем прибывший из Мюндена, остался с своей кавалерией на месте в продолжение нескольких часов. Затем, двинувшись к Мюндену, генерал Цандт нагнал там пехоту, дал всему отряду продолжительный отдых и долго не мог решиться – идти ли к Касселю по кратчайшей дороге на Люттерберг и Ландвергаген, или переправиться через Фульду и двинуться на Вильгельмсгаузен. Между тем привал к Мюндене имел весьма вредные последствия. Солдаты, прежде стоявшие там на квартирах, получили от жителей преувеличенные сведения, будто бы русские уже овладели Касселем, и все вестфальские войска разбежались; вместе с тем, мюнденские мещане вызывали солдат к ослушанию, говоря им: «Неужели вы пойдете в Кассель и станете драться за французов против русских и ваших братьев немцев, пришедших освободить вас?» и т. п. Нерешительность и медленность распоряжений Цандта, который, переправляя свою пехоту с одного берега на другой несколько раз, не трогался с места, поселили сомнение в рядах его войск. Наконец, уже в 7 часов вечера, отряд двинулся вверх по левому берегу Фульды. Солдаты, растянувшись, во мраке ночи, по дурным дорогам в лесах, смешались в нестройную толпу и стали расходиться в различные стороны. Ганноверцы и брауншвейгцы ушли первыми; потом разбрелись и гессенцы, по мере приближения к своей родине. 17 (29) сентября, в 10 часов утра, отряд Цандта прибыл в Кассель, потеряв значительное число людей; в батальоне 7‐го полка из 816-ти человек оставалось 200. Да и вообще кассельский гарнизон был значительно ослаблен побегами и последствиями неудачных действий 16 (28) сентября. Пехоты было всего-навсего 500, а кавалерии 350 человек. Генерал Алликс, желая успокоить жителей города и возбудить в войсках преданность к французам, приказал поместить в «Монитёре» 17 (29) сентября следующее известие:

«Вчера появилось перед городом несколько сот казаков, но они были встречены так, что потеряли охоту придти снова и бежали в леса с большим уроном.

Спокойствие в городе не было нарушено ни на одну минуту, и как жители, так и войска, вели себя наилучшим образом».

Несмотря однако же на эти уверения, сам Алликс сознавал невозможность упорной обороны, при малочисленности гарнизона, ненадежности войск и враждебном расположении жителей, и потому ограничился расположением 2 орудий впереди Фридриховой площади (Friedrichsplatz) и 2 на Вейнберге, высоте позади города, и занятием берега Фульды 6‐й егерской ротой^33.

В продолжение 17 (29) сентября, генерал Чернышев с своим отрядом стоял у Мель-зунгена, получая от шпионов, переметчиков и людей, преданных делу Германии, известия о всем происходившем в Касселе, и в особенности о духе войск. Полковнику Барнекову и ротмистрам Фабеки и Арниму было поручено сформировать из пленных, переметчиков и волонтеров батальон в 300 человек. Все захваченные орудия были снабжены прислугой из драгун и вестфальских артиллеристов, вызвавшихся действовать вместе с русскими. Генерал Чернышев, узнав, что жители готовились восстать против французов, двинулся к городу со всем своим отрядом, усиленным вестфальским батальоном и 9 отбитыми у неприятеля орудиями. Алликс, получив известие о наступлении русского отряда, приказал завалить заставы и занять их войсками; фульдский мост также был загражден фурами и за ним поставлено орудие с прикрытием; оба орудия, стоявшие на Вейнберге, были перевезены на Фридрихову площадь, где составилась батарея в 4 орудия, с прикрытием из остатков 7‐го полка и гвардейского егерского батальона; кавалерия же расположилась в липовой аллее, близ Фридриховой площади^34.

Генерал Чернышев, подойдя к городу, приказал артиллерии открыть огонь, как по городским строениям, так и по войскам, стоявшим на Фридриховой площади. Жители города умоляли Алликса пощадить их, заключив капитуляцию, но он отвечал: «Мне приказано оборонять город до последней крайности, и я исполню данное мне приказание». Этот отзыв взволновал граждан; молодежь толпами ходила по улицам, объявляя, что как уже французы были не в силах защищать город, и всякое дальнейшее сопротивление могло повести только к разорению его, то они силой отворят русским городские ворота. Дело дошло до того, что кассельцы стали мешать войскам в исполнении их обязанностей; гвардейские гусары были принуждены стрелять по народным толпам, кои кидали камнями в солдат и в самого Алликса и выходили из города навстречу русским войскам. Как только полковник Бенкендорф, с вестфальским батальоном и двумя эскадронами спешенных драгун, двинулся к Лейпцигской заставе, карабинерная рота, там стоявшая, не выждав нападения, передалась русским, которые, заняв заставу, вступили в город. Тем не менее однако же, генерал Чернышев, желая спасти жителей от угрожавшего им разорения, послал к Алликсу, в качестве парламентера, графа Бальмена, с письмом, в котором, извещая французского генерала об уничтожении отряда Бастинеллера и о вызове вестфальской гвардии сражаться вместе с русскими войсками, Чернышев предлагал ему сдать город. Алликс хотел было задержать, как Бальмена, так и посланного вслед за ним полковника Бенкендорфа, но встретив сопротивление тому ближайших своих сподвижников и будучи угрожаем общим восстанием кассельских жителей, послал подполковника Больте к генералу Чернышеву, изъявляя согласие сдать город на следующих условиях: 1) выступить по прошествии 2 суток; 2) увезти с собой свою артиллерию; 3) сохранить неприкосновенными королевские имущества. В ожидании заключения капитуляции, Алликс, с остававшейся при нем кавалерией, выехал из города и расположился на биваках впереди Кельнской заставы. Со стороны русских, переговоры были ведены полковником Бенкендорфом, с содействием графа Бальмена и майора Дёрнберга. Наконец, в сумерки, генерал Алликс подписал капитуляцию, заключавшую в себе условия требованные Чернышевым, именно: «1) вестфальские и французские войска выступят из города сегодня вечером, с оружием и военными обозами, но без артиллерии; 2) город сегодня же вечером будет занят Императорскими российскими войсками; 3) для предохранения вестфальских и французских войск от нападений казачьих отрядов, разосланных во все стороны, войска генерала Алликса будут сопровождаемы казачьим полком, на расстоянии 2 миль от Касселя; 4) члены дипломатического корпуса и граждане, если пожелают, получат свободный пропуск, завтра и послезавтра; 5) все, что не будет увезено сегодня из города, под прикрытием русских войск, а равно всякое королевское имущество, считаются добычей; 6) исполнение условий этой капитуляции начнется через 2 часа».

Генерал Алликс выступил на Кирхдитмольд к Арользену в 7 часов вечера. За ним последовали французские генералы и чиновники, и весьма лишь немногие из вестфальских офицеров и солдат, да и те, по достижении границы королевства, возвратились в Кассель^35.

Вступление русских войск в Кассель было отложено до утра 19 сентября (1 октября). После благодарственного молебствия, генерал Чернышев торжественно вошел в город. Народ приветствовал его радостными восклицаниями, как освободителя своего. Для помещения главной квартиры отряда он назначил дом Берлепша в Бельвю; королевский же дворец был оставлен незанятым, и все, находившееся в нем, сохранено в целости^36. В городе найдены: 30 (по другим сведениям – 20) орудий^37, множество различного рода оружия, патронов, амуниция и военная касса с 79 000 талеров; захвачено в плен до 1000 французов, (со включением больных лежавших в госпиталях). Из числа доставшихся в добычу орудий, 22 с принадлежащими к ним зарядными ящиками отправлены, под надежным прикрытием, в Берлин; из найденных же сумм, 15 000 талеров роздано войскам отряда, 4000 отпущено майору Дёрнбергу на обмундирование вновь сформированного батальона, а остальные 60 000 талеров препровождены в военную казну корпуса генерала Винцингероде^38.

Потери отряда, убитыми и ранеными, в продолжение всей экспедиции, не превышали 70 человек. Из числа офицеров, убит, (как уже сказано), полковник Бедряга; ранены: подполковник Райский и майоры Челобитчиков и Дернберг^39.

Вечером 19 сентября (1 октября), появилось следующее воззвание, которое утром на другой день было прибито на углах всех улиц.

«К жителям королевства Вестфальского.

В то самое время, когда победа покорила вашу столицу, войскам моим, объявляю вам, именем Его Величества Императора Всероссийского, и на основании повеления Его Королевского Высочества наследного шведского принца, главнокомандующего Северной германской армией, что королевство Вестфальское (составленное из областей отнятых силой у вашего законного Государя) уничтожается, не для поступления с ним как с завоеванной страной, но для освобождения вас от господства французов. Известен каждому великодушный образ мыслей нашего великого Монарха. Ополчив народы свои для освобождения Германии от чужеземного ига и для дарования Свету мира, Он дал слово – не прежде положить оружие, как по достижении сей великой цели.

Самая десница Божия видимо покровительствует это святое дело. В продолжение нескольких недель, неприятель потерял более 300 орудий и 100 000 человек пленными. Бавария и Вюртемберг от него отложились; большая часть Германии готовится восстать против него.

Каждый из среды вас, который присоединится к сему великому союзу, и через то покажет себя достойным сыном Германии, будет охотно нами принят, будет нашим братом, товарищем наших бранных подвигов и заслужит покровительство нашего Монарха.

Не думаю, чтобы кто-либо из вас впоследствии сделался преданным правительству малодушному, оставившему вас в минуту опасности. Но если бы это случилось, то всякий, покусившийся к общему вреду на подобный поступок, подвергнется строжайшему наказанию»40.

Это воззвание положило конец существованию королевства Вестфальского. Хотя, по отбытии русских, Алликс снова занял Кассель и оставался там 19 дней, с 25 сентября (7 октября) по 14 (26) октября, хотя король Иероним возвратился в свою столицу и сделаны были покушения к восстановлению его владычества, однако же оно рушилось безвозвратно.

20 сентября (2 октября) прибыл в Кассель фланкёрный эскадрон (Jäger-Schwadron) Неймаркского драгунского полка, в числе полутораста всадников, под командой ротмистра Рора, который, будучи послан генералом Тилеманом, по занятии Мерзебурга, 6 (18) сентября, к Галле, для овладения тамошними магазинами, был разобщен от главных сил отряда наступлением генерала Лефевр-Денуэтта и потому обратился, сперва к Эйслебену, а потом к Касселю, на соединение с Чернышевым^41.

Как не подлежало сомнению, что французские резервы, формировавшиеся на Рейне, направясь к Касселю, могли вытеснить оттуда русских партизан, то генерал Чернышев предпринял обратное движение к Эльбе. 21 сентября (3 октября) трофеи победы были отправлены по дороге на Ганновер; войска же выступили, на Гетинген, Нордгейм, Брауншвейг и Зальцведель, к Демицу, переправились там через Эльбу и присоединились к Северной армии^42.

Успех экспедиции генерала Чернышева возбудил во всех при-рейнских странах Германии сочувствие к делу союзников. Приверженцы Наполеона и французов нигде не считали себя безопасными; везде им чудились казаки, которых быстроту и неутомимость преувеличивала молва за пределы возможного. Один из наполеоновых вассалов, князь примас, великий герцог франкфуртский (Дальберг) бежал из резиденции своей Ашафенбурга в Констанц^43.

При отправлении донесения к генералу Винцингероде о взятии Касселя, Чернышев присоединил к нему перехваченное казакам донесение Наполеону Иеронима о потере столицы своей. Обе эти депеши были отосланы к наследному шведскому принцу и представлены им, вместе с ключами Касселя, императору Александру I, при следующем отзыве о генерале Чернышеве.

«Я уже извещал В[аше] И[мператорское] В[еличество] о выступлении Чернышева с тайным поручением. Без всякого сомнения, я изобразил бы недостаточно достоинство подвига совершенного сим храбрым и даровитым офицером, если бы стал описывать его поход, сражения и успехи. Потому признаю за лучшее представить Вашему Императорскому Величеству подлинные донесения его к генералу Винцингероде, приславшему мне ключи Касселя, которые спешу поднести Вашему Величеству через капитана Давыдова, сопровождавшего генерала Чернышева, и мне тем приятнее иметь возможность известить В[аше] В[еличество] о взятии столицы Вестфальского королевства, что я беспокоился об успехе этого предприятия, учитывая удаленность Чернышева и невозможность подать ему никакой помощи. Помимо распоряжений сделанных для поддержания его со стороны Галле и Бернбурга, я приказал навести мост на Эльбе, у Феркланда, и выслал четыре эскадрона навстречу ему, к Гифгорну и Брауншвейгу…»44.

Император Александр пожаловал генерал-адъютанту Чернышеву, в награду покорения Касселя, орден Св. Владимира 2‐й степени.

Партизаны Силезской армии, русские князь Мадатов и полковник Фигнер и прусские майор Фалькенгаузен и ротмистр Шваненфельдт, находясь в значительном расстоянии от Эльбы, были принуждены ограничить круг своих действий налетами на сообщения макдональдовой армии, в тылу коей перехватывали курьеров, истребляли парки и обозы, и даже поражали довольно значительные неприятельские отряды. По свидетельству немногих остающихся в живых современников этой эпохи, в отряде Фигнера были солдаты всех наций, и в числе их несколько Испанцев, служивших по принуждению в войсках Наполеона и передавшихся союзникам при первом удобном к тому случае. Эта вольная дружина не отличалась дисциплиной и походила на разбойничью шайку. Ни одному из французов попадавшихся в руки партизанам Фигнера не было пощады. Сам Фигнер сделался жертвой беспорядка и беспечности господствовавших в его отряде. Застигнутый врасплох близ Верлица несравненно превосходнейшими в числе неприятелями, он – как носилась молва – кинулся с несколькими казаками в Эльбу, чтобы переплыть на другой берег и погиб безвестно.

Глава XXXVI

Действия корпуса графа Вальмодена. Дело при Герде и занятие Бремена

Неудача наступления маршала Удино к Берлину и поражение генерала Жирара при Гагельберге имели последствием (как изложено в главе XXV) отступление корпуса Даву к Рацебургу и союзных Наполеону датских войск к Любеку. Вскоре после того, 21 августа (2 сентября), Даву отошел за Стекениц в позицию прикрытую естественными и искусственными преградами. Граф Вальмоден последовал за ним, но уступая неприятелю в силах, был принужден ограничиться наблюдением и стычками на передовых постах. Нередко также Тетенборн и другие предприимчивые партизаны переправлялись на левую сторону Эльбы, выше Бойценбурга, и действовали на сообщениях корпуса Даву. Одному из союзных отрядов удалось захватить французского артиллерийского офицера с депешей, из которой оказалось, что маршал Даву отрядил на левую сторону Эльбы дивизию Пешё (Pecheux), и что по пути назначенном для ее следования было приказано заготовить продовольствие на 10 000 человек. Таким образом, представилась возможность атаковать часть неприятельского корпуса превосходными силами; но для этого надлежало ослабить войска, стоявшие против французской позиции. Граф Вальмоден, надеясь, что Даву, по-прежнему, останется в бездействии, решился воспользоваться благоприятным случаем и атаковать генерала Пешё главными силами своего корпуса^1.

Для прикрытия флангового движения вверх по Эльбе, шведская дивизия Фегезака была оставлена на Стекенице, а несколько батальонов Люцова, ганзеатическая пехота и 2‐й гусарский полк российско-германского легиона, заняли пространство от Рогген-дорфа (близ Гадебуша), до Бойценбурга: вообще же было оставлено против Даву до 11 000 человек^2. С остальными войсками Сводного корпуса, в числе до 10 000 человек^3, граф Вальмоден двинулся 1 (13) сентября влево, через Феляне, Лангенгейде (Langenheide) и Любтеен, к Демицу, переправился там, на следующий день, по мосту на судах, через Эльбу, и пришел в Даннеберг, 3 (15) сентября. В тот же день, генерал-майор Тетенборн, высланный к Гёрдескому лесу (Göhrde Wald), открыл неприятеля^4.

Генерал Пешё, с отрядом из 6 батальонов, одного конно-егерского эскадрона и восьми орудий, в числе 4500 человек^5, переправился 2 (14) сентября у Цолленшпи-кера, двинулся через Люнебург и прибыл к Далленбургу 3 (15). Конные егеря, у него состоявшие, встретившись с казачьей партией, захватили пленных, от которых узнали о наступлении к Гёрде значительных сил союзного корпуса. Пешё, опытный и храбрый генерал, получив это сведение, приостановил движение своего отряда и донес об угрожавшей ему опасности маршалу Даву, который, между тем, заключив из демонстрации союзных войск, что против него с фронта стояли главные силы графа Вальмодена, не обратил внимания на полученное им донесение, либо не успел сделать надлежащих распоряжений. В ночи с 3 (15) на 4 (16) сентября, генерал Пешё расположил свой отряд на высотах, по обе стороны люнебургской дороги, между селениями Ольдендорф и Эйхдорф, и занял стрелками впереди лежащую охотничью мызу (Jagdschloss) Гёрде^6.

Генерал Вальмоден, двигаясь по волнообразной и лесистой местности, надеялся скрыть наступление своих войск и выманить неприятеля из занятой им позиции. Но французский отряд оставался на месте, и потому граф Вальмоден, опасаясь, чтобы он не отошел обратно к Гамбургу, решился атаковать его: генерал-майору Тетенборну, с казачьими полками, двумя батальонами, 4 эскадронами и 4 конными орудиями Люцова, было поручено наступать с фронта; подполковнику Пфулю, с 6 батальонами, 4 эскадронами и 12 орудиями российско-германского легиона, направиться через лес в обход левого фланга; остальные войска, под непосредственным начальством Вальмодена, следовали в резерве за кавалерией Тетенборна^7. Войска Пфуля, долженствовавшие совершить окольное движение, выступили с места расположения своего в полдень, а Тетенборн двинувшись в час (по другим сведениям – в 2 часа) пополудни, атаковал казаками оба фланга неприятельской позиции. Вместе с тем, егеря Люцова, заняв правую сторону леса, завязали упорный бой с французскими стрелками у охотничьего замка. Тогда же была услышана канонада, по направлению от Бойценбурга, с правой стороны Эльбы. Не подлежало сомнению, что союзные войска, стоявшие с фронта против Даву, атакованные превосходными силами, могли быть поставлены в опасное положение, но граф Вальмоден, будучи не в состоянии поспеть им в помощь, решился продолжать начатые им действия против Пешё. Неприятель, засевший во рву, у выхода из леса, держался до последней крайности, но наконец был принужден отступить на свою главную позицию. Впереди занятых им высот тянулось болото; фланги его были прикрыты селениями. На правом крыле стояли 2, на левом – 5 орудий, а в центре, на люнебургской дороге, одна гаубица. Как только войска Тетенборна вышли из леса на открытую местность, то были встречены канонадой.

Между тем отряд Пфуля, двигавшийся в обход правого крыла неприятельской позиции, еще не прибыл на указанное ему место. В ожидании его, Тетенборн открыл огонь из своих орудий, к которым постепенно присоединились другие батареи. Союзная пехота построилась к бою; казаки и кавалерия, расположившись за местными прикрытиями, выжидали удобной минуты для атаки. Но как, на основании полученных сведений, считали неприятеля несравненно сильнейшим, нежели он был в действительности, то граф Вальмоден остановил главную колонну наступавшую с фронта, предполагая атаковать французов, как только союзные войска появятся в тылу их позиции. Уже день склонялся к вечеру, когда кавалерия Дернберга обошла неприятеля с левого крыла. Вслед за тем, раздалась канонада влево за лесом; это были выстрелы артиллерии российско-германского легиона в тылу неприятельской позиции; пехота подполковника Пфуля, овладев селениями на флангах ее, отрезала отступление французам; подполковник Люцов, с своей кавалерией, атаковал их с фронта и заставил неприятельский эскадрон уйти за пехоту, которая, построившись в несколько каре, отражала огнем атаки союзной кавалерии; французская артиллерия, стреляя картечью на весьма близком расстоянии, также нанесла значительный урон союзникам. Сам Люцов получил две раны; его «черные всадники» (schwarzen Reitern) были принуждены отойти назад. Но пешие егеря Люцова быстро кинулись вперед, опрокинули неприятеля с высоты у люнебургской дороги и овладели стоявшей там гаубицей. Тогда же были введены в дело ганноверские батальоны генерала Лиона (Lyon) и 9 эскадронов генерала Дернберга; кавалерия Люцова снова пошла в атаку. Все французские орудия были захвачены союзниками. Неприятель, окруженный со всех сторон, поражаемый картечью, оборонялся ружейным огнем, и наконец был совершенно расстроен. Генерал Пешё, с остатками своего отряда, покушался пробраться влево к Эльбе. Но едва лишь удавалось ему собрать сколько-нибудь рассеянных солдат своих, как союзная артиллерия, настигнув его, осыпала картечью французов. Говорят, будто бы в особенности поселяли страх и смятение в рядах неприятельских Конгревовы ракеты: это один из весьма редких примеров удачного употребления боевых ракет, которым, по всей вероятности, никогда не суждено играть важной роли в военном деле. Подполковник Гольц с 1‐м гусарским полком российско-германского легиона ворвался в одно из неприятельских каре и с остальной кавалерией довершил поражение неприятельского отряда^8.

Темнота ночи остановила преследование союзной кавалерии и дала французам возможность укрыться в лесах и пробраться через Люнебург к Цолленшпикеру. Сам Пешё, под которым были убиты две лошади, ушел пешком и собрал на Эльбе едва лишь половину вверенного ему отряда. Вся его артиллерия досталась в добычу союзникам. Захвачены в плен: генерал Мельчинский, 100 офицеров и 1900 нижних чинов (в числе которых 800 раненых); убитых французов было до 500^9. Союзники вообще потеряли убитыми и ранеными до 1000 человек^10. В числе убитых был майор Дево (Deveaux). История не должна оставить в забвении имя падшей на поле чести прусской героини Элеоноры Прохаска, служившей в вольных егерях Люцова под именем Ренца. 21 года от рода, высокого роста, одаренная крепким телосложением и необыкновенной ловкостью, эта Жанна д’Арк новейшей эпохи скрывала свой пол от своих ратных товарищей, егерей Люцова, заслужила уважение их и отличалась способностью к военному ремеслу, которому посвятила себя из любви к отечеству. В деле при Гёрде, картечная пуля раздробила ей ногу. Изнывая в жесточайших страданиях, она переносила их твердо и встретила смерть с улыбкой^11.

Нападение Даву на союзные войска, оставленные против него с фронта, заставило графа Вальмодена, на следующий же день после дела при Гёрде, 5 (17) сентября, возвратиться через Дёмиц на правую сторону Эльбы. На левой же стороне сей реки был оставлен генерал-майор Тетенборн, с 3 казачьими полками, отрядами конницы и егерей Люцова, батальоном Рейхе и 4 конными орудиями, в числе 2100 человек^12. Тетенборну было поручено идти к Люнебургу и выслать оттуда партии к Гарбургу и на сообщения неприятеля с Бременом. Вслед за тем он получил предписание возвратиться через Данненберг к Дёмицу^13. Когда же Чернышев совершил экспедицию к Касселю, Тетенборн, возбужденный к соревнованию блистательным успехом его, испросил у графа Вальмодена дозволение сделать покушение на Бремен. Выступив из Бойценбурга, 27 сентября (9 октября), генерал Тетенборн переправился через Эльбу у Блекеде, двинулся усиленными переходами, на Бюненбютель, Солтау и Фиссель-гёведе (Visselhöwede), к Вердену и прибыл туда 30 сентября (12 октября). Окольные проселочные дороги, коими надлежало двигаться отряду, от проливных дождей сделались почти непроходимыми; повозки, на которые была посажена пехота, увязали на каждом шагу; орудия с чрезвычайными лишь затруднениями следовали за войсками. Несмотря однако же на то, отряд в продолжение 3 суток прошел 20 миль (140 верст). Оставалось сделать переход от Вердена до Бремена, в 4 мили (около 30 верст), глубокими песками. Известно было, что Бремен был обнесен земляным валом с широким водяным рвом и палисадами, и что гарнизон, в числе 1500 человек, состоял под начальством полковника Тюилье (Thuillier), старого, опытного, известного решительностью офицера. В таких обстоятельствах успех зависел более от неожиданности нападения, нежели от силы назначенных к тому войск. Отряд генерала Тетенборна немедленно двинулся к Бремену; для безостановочной же доставки артиллерии были высланы вперед подставные лошади. Войска прибыли в окрестности города еще до рассвета, 1 (13) октября. Две швейцарские роты, стоявшие в селении Гоштедте (Hostädt), одном из городских предместий, застигнутые врасплох, были рассеяны; немногим лишь из швейцарцев удалось уйти по подъемному мосту в город. Казаки преследовали неприятеля настойчиво, и даже нескольким из них удалось ворваться в город, в то самое время, когда французы уже поднимали мост. Генерал Тетенборн, будучи принужден остановиться в предместье, поставил свои орудия против городского вала, с которого была открыта довольно частая стрельба, и приказал бросить в город несколько гранат; от разрыва их вспыхнул пожар, но, несмотря на то, многочисленные граждане Бремена были удержаны в повиновении гарнизоном. Покушения склонить коменданта к сдаче также не имели успеха; Тюилье приказал стрелять по офицерам к нему посланным в качестве парламентеров.

В таких обстоятельствах, для овладения городом надлежало решиться на штурм. Рекогносцировки, сделанные союзниками, убедили их в возможности взобраться на вал в двух местах, где, по незначительной глубине рвов, легко было забросать их фашинами. Уже малочисленные дружины Тетенборна готовились к штурму, когда Тюилье, обозревавший расположение союзников в зрительную трубу с городского вала, утром 2 (14) сентября, был поражен смертельно пулей. Тетенборн получил о том сведение от одного из бременских жителей, перебравшегося через вал и ров, и известившего вместе с тем, что новый комендант над гарнизоном подполковник Девальян (Devallant), швейцарский уроженец, готов был сдать город, если только будут ему предложены не весьма тяжкие условия. Следствием того было заключение капитуляции, по которой отряд Тетенборна, 3 (15) сентября, занял Бремен, а французские войска, в числе 1200 человек, выступили к Рейну, с оружием и обозами, обязавшись не служить против союзников в продолжение года.

Вступление отважных партизан в освобожденный город было торжественно: жители Бремена обнимали своих избавителей, приветствовали их громкими возгласами, осыпали их венками. Все, принадлежавшее французскому правительству, деньги, магазины с амуницией, огромные склады сукна и других запасов, все это было выдано союзным воинам. Значительная часть добычи была продана за бесценок с публичного торга; несколько сот повозок, нагруженных табаком, сукном, готовыми мундирами, кошенилью, колониальными товарами, отправлены с прикрытием в мекленбургские владения; 110 000 франков роздано войскам состоявшим в отряде; 150 000 франков доставлено в главную квартиру императора Александра. Трофеями победы были 16 орудий. Большая часть швейцарцев изъявила желание поступить на службу к союзникам; кроме того, несколько бременских студентов и молодых негоциантов присоединились к отряду Люцова^14.

Неприятельские войска, высланные из Ниенбурга в помощь бременскому гарнизону, были встречены и опрокинуты одной из партий Тетенборна; вслед за тем, ниенбургский комендант, устрашенный сдачей Бремена, ушел к Рейну, взорвав мосты на Везере^15.

Генерал Тетенборн, отправив за Эльбу захваченную добычу, выступил 6 (18) октября в Верден. Казачий отряд, под начальством ротмистра Шульца, оставался в Бремене до 10 (22) октября, когда наступление генерала Лобардьера (Laubardière), с 1500 человек, от Оснабрюка, заставило казаков очистить город; но уже дни владычества напо-леонова в Германии были сочтены, и вскоре известия о последствиях сражения под Лейпцигом заставили французов выступить, 14 (26), к Оснабрюку^16.

Глава XXXVII

Фланговое движение Блюхера от Бауцена

к Эльбе. Сражение при Вартенбурге.

Переправа через Эльбу наследного

шведского принца

По отступлении 12 (24) сентября наполеоновых войск, действовавших против Силезской армии, из окрестностей Бауцена к Эльбе (как изложено в гл. XXXIII), Блюхер, обеспечив переход Беннигсена из Силезии в Богемию, приступил к исполнению движения имевшего целью переправу вверенных ему войск через Эльбу и наступление вместе с Северной армией наследного шведского принца. До этого времени союзные армии были разобщены между собой на значительном пространстве: Богемская с Силезской лузацскими горами, через которые вели окольные неудобные дороги, таким образом, что хотя прямое расстояние от Бауцена до теплицской долины не превышает 10 миль (70 верст), однако же для передвижения войск от Бауцена, через Цитау, Габель, Бемиш-Лейпу и Лейтмериц требовалось совершить переход в 20 миль (140 верст). Расстояние между главными силами Силезской и Северной армии простиралось до 25 миль (более 170 верст). Наполеон занимал центральное расположение на Эльбе с переправами в крепостях; напротив того, Силезская и Северная армия не иначе могли открыть сообщение с Богемской армией, как устроив мосты в кругу действий главной массы наполеоновых сил и в соседстве укрепленных пунктов занятых французскими войсками. Наступление на сообщения неприятеля всех союзных армий лишало его выгод доставляемых занятием линии по Эльбе и должно было побудить Наполеона к бою в весьма невыгодных для него обстоятельствах. Выше уже изложено, что предположения Блюхера, хотя и не согласовались с видами главной квартиры Шварценберга, однако же были одобрены союзными государями. Но немногие лишь из блюхеровых сподвижников знали о согласии монархов на исполнение его намерений. Прусский генерал Раух, находившийся при главной квартире его, для принятия мер к охранению силезских крепостей, зная плохое состояние их, считал в высшей степени опасным фланговое движение армии к Эльбе, долженствовавшее, по его мнению, предоставить эти крепости во власть неприятелю. Генерал Тейль (Theil), русский резидент при Блюхере, человек лично храбрый, но осторожный до трусости в своих стратегических соображениях, настоятельно убеждал старого полководца, чтобы он но допустил увлечь себя в такое опасное предприятие. Блюхер любил Тейля, долго служившего при нем, и обходился с ним как с давнишним приятелем, но не счел нужным последовать его советам. «Успокойтесь, мой друг, сказал он – все обдумано основательно». Когда же Тейль позволил себе формально протестовать против флангового движения, Блюхер напомнил ему, что он состоит при главной квартире Силезской армии в качестве русского агента, но не имеет никакого права давать советы насчет военных действий. Представления Рауха вызвали еще более резкий ответ старого полководца. Как Блюхер не скрыл последствий своих совещаний с генералами Тейлем и Раухом, то оба они вскоре уехали из армии^1.

Предпринимая движение к Эльбе, Блюхер предполагал, в случае отступления Наполеона к Лейпцигу, переправиться у Мюльберга, чтобы открыть сообщение с Главной армией; в случае же, если Наполеон останется на Эльбе, перейти через реку, у впадения в нее Черной Эльстеры, и войти в связь с армией наследного шведского принца^2. Для прикрытия дороги ведущей из Лузации в Богемию, через Румбург, была оставлена у Нейштадта (в 8 верстах к В. от Штольпена) австрийская легкая дивизия графа Бубны^3, а на дороге ведущей из Дрездена через Бауцен в Силезию 6‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта князя Щербатова, в составе 2 дивизий, с 2 кавалерийскими полками, одним Украинским казачьим, 150 казаками донского полка Исаева 2‐го и 5 орудиями казачьей артиллерии, в числе до 8000 человек^4. 14 (26) сентября, началось фланговое движение главных сил Силезской армии, состоявшей тогда, за исключением корпуса князя Щербатова, в числе 70 000 человек^5. Корпус Сакена, прикрывая со стороны Эльбы прочие войска, направился на Гроссенгайн и остановился там, выдвинув авангард к Мейссену, где русские вступили в довольно жаркое дело с неприятелем^6; прочие же корпусы достигли Эльстерверды, 17 (29). Блюхер предполагал переправиться через Эльбу при впадении Черной-Эльстеры, против Вартенбурга, где река образует круто-входящую дугу, и где, по приказанию наследного шведского принца, устраивался мост через Эльбу. Но еще 15 (27) сентября, по прибытии в Кенигсбрюке, Блюхер получил от генерала Тауэнцина, из Либенверды, письмо, с известием, что наследный принц приказал разобрать мост сооруженный у Эльстера, как только несколько неприятельских батальонов появилось у Вартенбурга7. На основании этого сведения Блюхер решился навести мост и переправиться у Мюльберга, где также представлялись большие выгоды в тактическом отношении. Но как сей пункт находится между Торгау и Мейссеном, где неприятель имел мосты, то чтобы лишить его возможности дебушировать на правую сторону Эльбы, из Мейссена, приказано было Сакену разрушить тамошний мост, что и было исполнено его авангардом, поддержанным частью пехоты, 17 (29) сентября. Французы, атакованные русскими войсками, полагая, что союзники действительно имели намерение там переправиться, сами разобрали мост^8.

Несмотря однако же на этот успех, облегчавший переправу союзников при Мюльберге, Блюхер решился двинуться вниз по течению Черной-Эльстеры, построить мост против Вартенбурга и переправиться там через Эльбу. Причиной тому была недоверчивость прусских генералов к наследному шведскому принцу. Сам он подавал повод к неудовольствиям их, сохраняя преимущественно шведские войска и выказывая благосклонность свою к русским. Нередко восхищался он молодцеватостью и услужливостью состоявших в его свите павлоградских гусар; говорят также, будто бы он, смотря на проходивших мимо его под Дрезденом русских егерей, обратился к своей свите и сказал: «Вот, господа, посмотрите – как следует идти в дело»9. Еще большим упрекам подвергся он, оставаясь в бездействии в сражениях при Гросс-Беерене и Денневице и допустив разбитую армию Нея уклониться от совершенного поражения. В продолжение пребывания своего, с большой частью армии, в окрестностях Цербста, наследный принц обратил исключительно внимание на действия против датских войск; желая побудить датчан к отложению от Наполеона, он приказал графу Вальмодену атаковать превосходные в числе войска Даву, расположенные в выгодной позиции за Стекеницем, и хотел направить туда же часть прусских войск, состоявших под непосредственным его начальством. По всей вероятности, с этой целью, он предписал Тауэнцину, уже вошедшему в связь с Силезской армией, у Мюльберга, перейти к Йессену и Швейницу. Подозрения в холодности наследного принца к общему делу дошли до того, что граф Тауэнцин изъявил Блюхеру готовность переправиться через Эльбу вместе с Силезской армией даже без согласия на то своего главнокомандующего; генерал Бюлов, расположенный со вверенным ему корпусом ближе к главной квартире принца, еще не решаясь на такой смелый шаг, обещал содействовать Блюхеру, сколько это будет возможно. Но король Фридрих-Вильгельм не изъявил согласия на самовольное отделение прусских корпусов от Северной армии, и потому Блюхер решился, переправившись через Эльбу в соседстве наследного принца, побудить его к наступлению; а между тем, на следующий же день по выступлении армии из окрестностей Бауцена, 15 (27) сентября, отправил к нему майора Рюле фон-Лилиенштерна, с извещением о намерении своем. Когда на вопрос принца – «С каким числом войск Блюхер предполагает перейти через Эльбу?» – майор Рюле отвечал, что он переправится со всей армией, наследный принц обещал содействовать Силезской армии. По его мнению, выгоднейшим местом для переправы Блюхера было селение Эльстер, в чем майор Рюле сам убедился обозрением окрестностей этого пункта. Получив письмо принца, в котором он давал слово перейти через три или четыре дня на левую сторону Эльбы, как только будут готовы его мостовые прикрытия,10 Блюхер отказался от переправы у Мюльберга и двинулся 19 сентября (1 октября), вниз по течению Черной-Эльстеры, к Герцбергу и на следующий день к Йессену. Корпус Сакена и за ним войска находившиеся в его авангарде следовали по тому же направлению. В ночи с 20 на 21 сентября (с 2 на 3 октября), были устроены русскими понтонерами, под начальством подполковников Иванова и Шишкина, два моста: один понтонный, а другой на козлах, и по свидетельству самого Блюхера «их деятельности была обязана армия возможностью переправиться в 5 часов следующего утра»11. Сооружение мостов производилось под прикрытием нескольких батальонов корпуса Бюлова, усиленных тремя батальонами Йорка, с одной конной и одной пешей батареями, под начальством подполковника Зигольма^12.

В то время, когда Силезская и Северная армии, вообще в числе до 1500 человек, готовились перейти через Эльбу, маршал Ней для противодействия им мог собрать не более 34 000 человек, именно: корпусы генералов Бертрана и Рейнье, в каждом из коих было 3 пехотные дивизии и одна кавалерийская бригада, в числе 15 000 человек, и кавалерийский корпус генерала Арриги, за отделением одной из дивизий в отряд генерала Лефевр-Денуэтта, против союзных партизан, находившийся в числе 4000 человек. В этих войсках едва половина состояла из французов: в корпусе Бертрана были: из пехотных дивизий, одна французская, другая итальянская и третья вюртембергская; кавалерийская же бригада состояла из вестфальцев и вюртембержцев, а в корпусе Рейнье: 2 пехотные дивизии французские, одна саксонская и кавалерийская бригада саксонская же. Французы не могли полагаться на преданность германских солдат, весьма часто перебегавших к союзникам; 15 (27) сентября, один из саксонских батальонов, стоявший близ Верлица в виду шведских войск, перешел к ним в полном своем составе^13.

Как войска наследного шведского принца приступили к сооружению мостов на Эльбе одновременно у Акена, Росслау и Эльстера, и для прикрытия этих работ появились его легкие отряды на левой стороне реки, то маршал Ней, успев несколько устроить свои войска в окрестностях Эйленбурга, направил корпусы Бертрана и Рейнье к Дессау. В продолжение четырех дней, с 14 (26) по 17 (29) сентября, происходили довольно жаркие дела между войсками Рейнье и частью шведского корпуса, прикрывавшей мост у Акена; но союзники успели отразить неприятеля; напротив того, у Эльстера, как только появился корпус Бертрана в соседстве этого пункта, у Вартенбурга, приказано было разрушить строившийся там мост, затопив часть материалов и убрав прочие.

Вслед за тем, войска Бертрана расположились между Вартенбургом и Пречем, а корпус Рейнье остался у Дессау: таким образом, наблюдая пространство, на котором союзники намеревались переправиться, Ней надеялся преградить им доступы на левую сторону Эльбы, тем более, что доселе против него, у Акена и Эльстера, появлялось лишь по нескольку батальонов, и вообще действия Северной армии были медленны и нерешительны. О прибытии же Блюхера к устью Черной Эльстеры французы вовсе не знали. Расположение отрядов князя Щербатова и графа Бубны, у Бауцена и Штольпена, на тех самых местах, где прежде стояли передовые войска Силезской армии; движение влево от армии легких отрядов Васильчикова, Кацлера и Рудзевича, составлявших непроницаемую для неприятеля завесу; нападение Сакена на Мейссен и попытка союзников устроить мост у Мюльберга: все это отвлекло внимание французов от пункта избранного для переправы Силезской армии. Генерал Бертран, один из лучших инженеров наполеоновой эпохи, обозрев местность у Эльстера, избранную наследным шведским принцем для сооружения моста, нашел ее весьма выгодной для переправы на левую сторону реки, но вместе с тем представлявшей чрезвычайные затруднения для дебуширования значительных сил. Расположив свои войска на позиции у Вартенбурга и Бледдина, Бертран писал Наполеону, что «он надеется отбить у неприятеля охоту к переправе на этом пункте»14.

Действительно местность у Вартенбурга была весьма выгодна для обороны[116]. Река Эльба образует там глубоко входящую дугу, которой хордой служит плотина. За этой плотиной был расположен корпус Бертрана. Фланги его прикрывались селениями Вар-тенбургом и Бледдином; впереди левого крыла тянулся глубокий рукав Эльбы; впереди центра находилось болото; правое крыло было несколько доступнее прочих пунктов. Множество низин, весьма топких в весеннюю пору, способствовали оборонительным действиям, затрудняя наступление войск и развертывание их в боевой порядок. Кроме того, кустарники, покрывающие местами пространство между рекой и плотиной, препятствовали обозрению позиции. Французы в некоторых местах устроили засеки и приспособили к обороне селение Вартенбург.

Войска генерала Бертрана были расположены следующим образом: французская дивизия Морана у Вартенбурга; вюртембергская дивизия Франкемона, в составе 4 батальонов и в числе не более 1500 или 2000 человек, у Бледдина; итальянская дивизия Фонтанелли вправо от Вартенбурга; вестфальско-вюртембергская кавалерийская бригада, в составе 12 эскадронов, впереди селения Глобига^15.

Генерал Блюхер, имея в виду скрыть прибытие Силезской армии к Вартенбургу до самой встречи с неприятелем, против которого стояла часть прусского корпуса Бюлова, назначил для нападения на позицию корпус Йорка. С этой целью 21 сентября (3 октября), в 7 часов утра, принц Карл Мекленбургский, с 3 батальонами подполковника Зигольма, перейдя через Эльбу, двинулся к Вартенбургу^16.

Сам главнокомандующий сопровождал эти войска и в челе их достиг левого берега реки. «Вперед, дети мои! – сказал он. – Держитесь крепко! Вартенбург должен быть взят штурмом! Я приказал сжечь мосты!». Эта краткая речь не понравилась некоторым из старых солдат. «Напрасно он сомневается в нас, – ворчали они. – Нам все равно, будут ли за нами мосты, либо сожгут их». – «Образумьтесь, дети, – сказал Блюхер. Я совсем не об этом думал; мы хорошо знаем друг друга!» Ответом ему были радостные восклицания восторженных прусских воинов. Когда, вслед за тем, проходил Силезский ландверный батальон Фишера, Блюхер, видя, что ратники были оборваны, босы, в самом неопрятном виде, вскричал: «Ребята! Вы выглядите как свиньи! Но при Кацбахе вы побили французов на славу. Но этого мало; вы должны сегодня опять побить их; иначе все мы будем…»17.

В нескольких сотнях шагов от понтонного моста, принц Карл встретил цепь неприятельских стрелков, которая, отступая с боем, отошла по направлению к Вартен-бургу. Как не оставалось сомнения в том, что французы занимали позицию значительными силами, то были посланы в подкрепление принцу сперва остальные 6 батальонов 1‐й бригады полковника Штейнмеца, с 6-фунтовой пешей батареей, а потом еще 5 батальонов 2‐й бригады. – 7‐я и 8‐я бригады и 2 гусарских полка Мекленбургский и 2‐й лейб-гусарский, также переправились на левую сторону Эльбы. Генерал Йорк, обозрев под градом картечи расположение неприятеля, сколько можно было видеть на этой закрытой и пересеченной преградами местности, сделал, в 9 часов, следующие распоряжения: «полковнику Штейнмецу, с 1‐й бригадой, приказано удерживаться до последней крайности в занятом им расположении против Вартенбурга, расположив свою батарею № 2^18, таким образом, чтобы она обстреливала неприятельскую артиллерию. Подполковнику Шмидту поручено поставить 12-фунтовые орудия, остававшиеся за Эльбой, на высотах правого берега для анфилирования позиции французов с левого фланга. Бригада принца Карла Мекленбургского атакует решительно селение Бледдин, вытесняет оттуда неприятеля и старается обойти его позицию с правого фланга. Бригада Горна располагается скрытно за войсками принца Карла, а бригада Гюнербейна остается в резерве на пути к мостам. Как только принц Карл овладеет Бледдином и обойдет правое крыло неприятеля, бригады Штейнмеца и Горна идут в атаку с фронта, штурмуют несколькими батальонами селение Вартенбург и обходят его с обеих сторон остальными войсками»19.

Вообще же из войск корпуса Йорка было назначено для атаки неприятельской позиции: 27 батальонов и 7 эскадронов, с 3 батареями, в числе от 15 000 до 16 000 человек.

Генерал Бертран поручил оборону Бледдина (как выше сказано), генералу Фран-кемону, с Вюртембергской дивизией, понесшей чрезвычайные потери в сражении при Денневице и состоявшей из 4 слабых батальонов с 6 орудиями. На представления Франкемона о недостаточности этих войск для обороны довольно обширной и наиболее доступной части позиции, Бертран отвечал, что «не позволит неприятелю обратиться в значительных силах мимо Вартенбурга к Бледдину». При этом он упустил из вида, что болота, затруднявшие доступ союзникам к Вартенбургу, были не менее важной преградой для дебуширования его собственных войск. Дивизия Франкемона была расположена следующим образом: 2 батальона с 4орудиями стояли на довольно обширной поляне Шюцберг, в 1200 шагах впереди Бледдина, выслав стрелковую цепь к болотистой низине (kleine Streng); прочие 2 батальона с 2 орудиями оставались в резерве позади селения^20.

Принц Мекленбургский, получив приказание атаковать неприятеля расположенного у Бледдина, долго не мог исполнить данного ему поручения, по чрезвычайным затруднениям встреченным на пути к этому селению. Наконец, с помощью проводников из жителей окрестной страны, успев пробраться с войсками и провезти свою артиллерию (батарею № 1^21, усиленную 5 орудиями батареи № 3, присланными Горном) на поляну (Schützberg), принц Карл выдвинул вперед все свои орудия и открыл огонь по неприятельской стрелковой цепи, занимавшей опушку болотистого кустарника; затем, выведя пехоту, он построил ее в 3 эшелона слева, по 2 батальона в каждом, и развернул оба гусарских полка (7 эскадронов) позади пехоты. Остальные 3 орудия батареи № 3 и 6 батальонов 7‐й бригады стали в лесу впереди болотистой речки (kleine Streng), а 2 батальона той же бригады (фузилерный Лейб-регимента и Тюрингский) отряжены вправо, для прикрытия от обхода со стороны Вартенбурга войск наступавших к Бледдину^22. Появление артиллерии принца Карла было неожиданно для неприятеля, считавшего невозможным провезти ее через болота на поляну. Как только раздалась канонада прусской батареи, подполковник Лобенталь, с 2 батальонами 1‐го Восточно-прусского полка, составлявшими левый эшелон, подошел к Бледдину, вдоль реки, под защитой насыпи; в подкрепление ему был послан 2‐й батальон 2‐го Восточно-прусского полка. Генерал Франкемон, отведя передовые свои батальоны к селению, оборонялся упорно; но войска его, будучи поражаемы огнем прусской артиллерии и атакованы превосходными силами, принуждены были отступать к Глобигу, под прикрытием прибывшей к ним в помощь вестфальско-вюртембергской кавалерии Бомона. В 2 часа пополудни, принц Карл, заняв Бледдин, провел через это селение оба гусарских полка и устремил их вслед за неприятелем. Кавалерия Бомона остановилась, но не выждав атаку, повернула назад и построилась правее Глобига. Подполковник Варбург, с Мекленбургскими гусарами, ударил на оба фланга неприятельской конницы, опрокинул ее и захватил в плен более 200 человек, а майор фон Стессель (Stössel) настиг за Глобигом отступавшую пехоту Франкемона, отбил 5 орудий и 6 зарядных ящиков и заставил неприятеля отступать поспешно по дороге к Дюбену^23.

Одновременно с этими действиями на правом крыле прусского корпуса, происходил жаркий бой в центре, у Зауангера (Sauanger), и на правом крыле, у Вартенбурга.

В час пополудни, 2 батальона 7‐й бригады Горна, фузилерный Лейб-регимент и Тюрингский, двинулись к Зауангеру. Здесь, к югу от Вартенбурга, неприятельские войска, в составе 5 батальонов, были прикрыты двумя насыпями, что чрезвычайно способствовало обороне. Как только пехота Горна подошла к ближайшей плотине, то была встречена огнем весьма густой цепи стрелков и картечью нескольких орудий. Вслед за тем, неприятель перешел через насыпь и встретил атакующие войска, расстроенные понесенным уроном. Генерал Йорк, желая выручить их, приказал полковнику Вельцину (Welzien), с 2 батальонами 15 ландверного полка, атаковать селение Вар-тенбург с правого фланга, а генералу Горну, с остальными 4 батальонами его бригады и с 3 орудиями батареи № 3, двинуться левее, и обойдя селение, овладеть насыпями. Бригаде Гюнербейна было велено идти вперед и поддерживать нападение. Между тем весь корпус Ланжерона успел переправиться через Эльбу. Сам Блюхер, предполагая, в случае неудачи йорковых войск, ввести в дело русских, поскакал к ланжеронову корпусу, стоявшему в колоннах близ мостов, и обратясь к генералу Керну, просил его передать по-русски войскам слова его: «Вы старые московиты, – сказал он, – никогда не поворачивались спиной к неприятелю; я сам пойду с вами. Вам, ребята, надо атаковать французов; я верю в вас, что вы и сегодня не повернете. Вперед[117]!» Эта речь была встречена громким «ура!». Русские быстро пошли в помощь своим ратным товарищам, но в это самое время было получено известие, что генерал Горн овладел насыпью и войскам Ланжерона приказано остановиться^24.

Этот истинно геройский подвиг Горна был совершен следующим образом. Едва лишь ландверы Вельцина подошли к Зауангеру, у Редколка, как неприятель, засевший за насыпью, их встретил картечью и ружейным огнем. Такая перестрелка была невыгодна для прусских войск и не могла повести к успеху, и потому Горн решился, перейдя болота, прикрывавшие расположение неприятеля, в том месте, где они соединялись рвом, штурмовать насыпь. Генерал Йорк, тогда находившийся при 7‐й бригаде, сказал: «Да, Горн, теперь пора уже». Бригада Гюнербейна еще не прибыла, и, как оказалось впоследствии, сбившись с назначенного ей направления, очутилась за правым крылом. Но неустрашимый Горн, несмотря на то, становится в голове 2 батальона Лейб-регимента и ведет его штурм, с громким криком: «Подлец тот, кто станет стрелять! В штыки!» Батальон, восторженный примером любимого начальника, кидается вперед с барабанным боем, переходит через ров, по пояс в грязи, и быстро взбирается на насыпь. За ним стремятся прочие батальоны бригады. Неприятель, изумленный появлением прусских войск, отступает за вторую насыпь, но и там не смеет остановиться. Генерал Горн, пользуясь одержанным успехом, занимает обе насыпи и преследует опрокинутые войска еще несколько сот шагов. Капитан Голлебен (Holleben), с стрелками Лейб-регимента, отбивает орудие. Полковник Вельцин, с своими двумя ландверными батальонами, также переходит через ров и взойдя на вал, врывается в селение Вартенбург. Войска Морана вытесняют его, но не надолго. Из трех орудий, находившихся при бригаде Горна, прусским артиллеристам удалось взвезти на плотину одно с подломанным лафетом, а другое в целости, из которого поручик Неандер открыл стрельбу картечью по выходу из селения. Неприятельские стрелки покушались овладеть подбитым орудием, но были отбиты ландверным батальоном майора Котулинского, который, вслед за тем, вместе с батальоном Зоммерфельда, ворвался в селение Вартенбург и овладел им^25.

Полковник Штейнмец содействовал успеху этой атаки, перебравшись через болотистую низину и обойдя с северной стороны Вартенбург, несмотря на то, что весьма топкая местность и устроенные неприятелем засеки чрезвычайно затрудняли его наступление. Но наконец прусские войска и здесь превозмогли все естественные преграды, перешли через насыпь и преследовали французов очистивших селение.

На левом крыле йоркова корпуса, принц Мекленбургский, исполняя данное ему приказание, по занятии Бледдина, двинулся к Вартенбургу и на пути к этому селению встретился с опрокинутыми Горном войсками итальянской дивизии Фонтанелли. Неприятель, в совершенном беспорядке, обратился к Виттенбергу, и если бы у принца было хотя сколько-нибудь кавалерии, то большая часть отступавших батальонов была бы отрезана, но резервная кавалерия тогда лишь переходила через Эльбу, а гусарские полки, стоявшие при 1‐й бригаде, были увлечены преследованием к Глобигу. Тем не менее однако же, полковник Варбург успел собрать наскоро 2 эскадрона обоих полков, с которыми прибыв к принцу, получил от него приказание атаковать неприятеля; итальянцы покушались построиться в каре, но были рассеяны и потеряли 4 орудия. Майор Стессель, с эскадроном прусских лейб-гусар, кинувшись левее, захватил еще одно орудие и множество повозок. Генерал Горн, по занятии Вартенбурга, соединился с принцем; заметив, что неприятель все еще оставался на высотах позади селения, он атаковал находившуюся там дивизию Морана, и принудил французов окончательно отступать вниз по Эльбе. Некоторые батальоны 7‐й бригады преследовали их почти до Виттенберга^26.

В ночи после сражения, войска Йорка расположились у Вартенбурга, примкнув правым крылом к этому селению. Корпус Ланжерона, переправившись через Эльбу, стал впереди моста, вместе с частью корпуса Йорка, не успевшей принять участия в деле^27. Корпус Сакена прибыл к месту переправы уже ночью и перешел через Эльбу на следующий день. Для преследования неприятеля были отряжены: кавалерия полковника Кацлера к Виттенбургу; генерал-майор Эмануэль, с полками 1‐м и 3‐м Украинскими и с 2 донскими казачьими и с 6 орудиями конной роты подполковника Шушерина, к Кембергу, а генерал-майор Юзефович, с полками Киевским и Харьковским драгунскими, калмыцким и 2 орудиями донской артиллерии, вверх по Эльбе к Пречу и Шмидебергу^28.

Урон неприятеля, убитыми и ранеными, в сражении при Вартенбурге, не превышал 500 человек, потому что войска его сражались за насыпями, оградами и другими местными прикрытиями; но, за то, он потерял пленными до 1000 человек, 11 орудий и 70 фур и зарядных ящиков^29. Потеря прусского корпуса простиралась вообще до 67 офицеров и 2012 нижних чинов^30. Более всех отличился 2‐й батальон Лейб-реги-мента. Когда, на другой день после сражения, он проходил мимо Йорка, этот генерал, вообще суровый и нещедрый на похвалу, снял шляпу и держал ее в руке, пока прошел последний взвод батальона. «Этот храбрый батальон заслужил уважение всего

Света», сказал Йорк своей свите, которая, следуя его примеру, отдала ту же часть мужественным воинам. О Силезском ландвере Йорк отозвался, что «он отлично выдержал экзамен». Об одном из героев дела при Вартенбурге, генерале Горне, он сказал: «В сравнении с ним сам Баярд смотрелся бы голытьбой» (gegen ihn selbst Bayard nur ein Lump gewesen)31. Впоследствии король Фридрих-Вильгельм возвел Йорка в графское достоинство, придав его фамилии наименование Вартенбурга^32.

Один из офицеров главной квартиры наследного шведского принца, бывший свидетелем одержанной победы, был послан к нему для донесения о последствиях дела. Блюхер надеялся, что наследный принц переправится через Эльбу, но еще не был уверен – согласится ли он дать решительное сражение. В таких обстоятельствах, надлежало, на всякий случай, обеспечить обратную переправу Силезской армии на правую сторону Эльбы укреплением позиции при Вартенбурге. С этой целью, приказано наряжать от всех корпусов ежедневно 4000 рабочих, которые, будучи разделены на 3 смены и работая день и ночь, с содействием саперов, под руководством прусского инженер-генерал-майора Рауха, должны были к 28 сентября (10 октября) окончить предположенные укрепления. Положено привести в оборонительное состояние все пространство от Вартенбурга до Бледдина, построить 3 редута на правом крыле и соорудить 2 большие батареи: одну на 50 орудий впереди Вартенбурга, а другую на сто орудий между Вартенбургом и Бледдином^33. Но недостаток в шанцевом инструменте чрезвычайно замедлял работы^34.

Наследный шведский принц, исполняя данное им обещание, также перевел свои войска на левую сторону Эльбы. 22 сентября (4 октября), переправился русский корпус Винцингероде, у Акена, и шведский корпус у Росслау, что заставило Нея отступить с войсками Рейнье к Биттерфельдту; в тот же день наследный принц перенес свою главную квартиру в Дессау. 23 (5 октября), перешли через Эльбу, у Росслау, корпуса Бюлова и Тауэнцина, за исключением войск, оставленных на Эльбе, именно: отряда Гиршфельдта у Росслау, для охранения моста; бригады Тюмена, для обложения крепости Виттенберга с правого берега реки, и бригады Вобезера, для наблюдения за предмостным укреплением у Торгау. Тогда же Ней отступил к Деличу, где соединились оба французские корпусы, в числе до 30 000 человек^35. Число войск Силезской армии, за отделением нескольких тысяч человек на работы и для препровождения пленных, простиралось более 60 000, а Северной армии – до 80 000 человек. Наполеон мог привести в помощь Нею не более 100 000: следовательно, силы обеих союзных армий в совокупности были слишком достаточны для противодействия французам. К тому же войска Нея, состоявшие из разноплеменных офицеров и солдат, под влиянием понесенных неудач, совершенно упали духом. Летучие отряды, высланные вслед за неприятелем, ежедневно приводили по нескольку сот пленных. Союзники могли воспользоваться этими благоприятными для них обстоятельствами и довершить расстройство корпусов Нея, либо, по крайней мере, нанести им еще большие потери. Но наследный принц, хотя и перевел свою армию через Эльбу, однако же не двигался с места из окрестностей Дессау. Блюхер, желая увлечь его своим примером и побудить к деятельности Северную армию, выдвинул вперед корпуса: Йорка к Грефенгайнхену (Gräfenhainchen), Ланжерона к Дюбену, Сакена по направлению к Мокрена (Mock-rehna), близ Эйленбурга. Это движение, угрожавшее сообщениям Нея с главными силами французской армии, расположенными в окрестностях Дрездена, заставило его уничтожить все мосты на Мульде и перейти 25 сентября (7 октября) к Эйленбургу, где присоединился к нему Мармон, с корпусами 6‐м пехотным, кавалерийскими Латур-Мобура и Арриги (1‐м и 5-м) и польской дивизией Домбровского, что составило, вместе с войсками Нея, до 50 000 человек^36.

По переправе через Эльбу, в главной квартире Блюхера было составлено предположение для действий обеих союзных армий, на основании которого имелось в виду:

1) в случае наступления неприятеля в превосходных силах против одной какой-либо из сих армий, она должна была отойти в укрепленную позицию, а другая армия – действовать во фланг наступающему неприятелю.

2) в случае сосредоточения неприятельских сил у Лейпцига, атаковать их всеми силами одновременно с Богемской армией.

Наконец, 3) в случае наступления неприятеля против Богемской армии, направить ему в тыл авангарды прочих армий, каждый в числе 20 000 человек, составленные преимущественно из кавалерии и конной артиллерии^37.

Наследный принц, получив сей проект действий, пригласил Блюхера на совещание в Мюльбеке^38, куда оба главнокомандующие прибыли 25 сентября (7 октября). При Блюхере были брат короля Прусского принц Вильгельм, граф Гольц и Мюффлинг, а при наследном принце генералы Адлеркрейц и Бюлов. Положено было направить одновременно обе армии к Лейпцигу^39. На следующий день все корпусы Силезской армии подошли к Мульде: Йорк расположился у Мюльбека; Ланжерон у Дюбена, где находилась главная квартира Блюхера; Сакен у Мокрена; авангард его у Эйленбурга. Как неприятель не успел уничтожить моста у Мюльбека, то авангард Йорка переправился через Мульду и двинулся к Заузедлицу, близ Делича; тогда же было приступлено к наведению понтонных мостов, выше и ниже Дюбена, и к возобновлению моста у Эйленбурга. Северная армия также подалась вперед и расположилась 25 сентября (7 октября) между Радегастом, Цербигом и Иесницем, кроме корпуса Тауэнцина, оставленного у Дессау. Инженер-генералу Спарре было поручено устроить мосты на Мульде и прикрыть их тет-де-понами. Но на следующий день, 26 сентября (8 октября), пришли известия о наступлении значительных неприятельских сил на Ошац к Вурцену и о проезде Наполеона через Мейссен. Положение дел совершенно изменилось. Очевидно было, что Силезская и Северная армии, двинувшись к Лейпцигу, встретились бы с главной массой наполеоновых войск, прежде, нежели удалось бы войти в связь с Богемской армией. Не зная, что в таких обстоятельствах предпримет наследный принц, Блюхер послал, для разведания о том, к нему майора Рюле, который прибыл в Цербиг ночью и застал принца уже в постели, однако же был немедленно им принят. Как только Рюле изъявил желание Блюхера, узнать о намерениях наследного принца, он объявил, что, вовсе не предполагая выждать нападение Наполеона, он перейдет через Эльбу, в Росслау и Акене, и уничтожит мосты, и что Силезская армия также должна переправиться у Вартенбурга, чтобы избегнуть встречи с Наполеоном и прикрыть Берлин. Майор Рюле отвечал принцу, что Блюхер не согласится отойти за Эльбу, тем более, что там нет никаких средств для продовольствования войск. Когда же принц спросил: «Да что же он сделает?» Рюле весьма находчиво сказал: «Он отойдет за Заалу». – «Хорошо, – отвечал принц – я также перейду через Заалу; если же Наполеон двинется вслед за нами, то мы переправимся через Эльбу у Феркланда, где уже готов мост, и опять прикроем Берлин». Но майор Рюле решительно объявил, что Блюхер не пойдет назад, и что если это угодно принцу, то Силезская армия одна двинется навстречу Богемской армии. «А что же будет с Берлином?» спросил принц. «Если сгорела Москва, то почему же не пожертвовать Берлином», отвечал Рюле. Наследный принц, изумленный словами его, оставив свое прежнее намерение, изъявил согласие на переправу через Заалу и обещал соорудить мост у Веттина.

По возвращении майора Рюле, 27 сентября (9 октября), в главную квартиру Силезской армии, Блюхер, посоветовавшись с Гнейзенау, изъявил прибывшему за ответом адъютанту принца свое согласие на отступление за Заалу. Главнокомандующий Силезской армией, предпринимая такое движение, должен был не только оставить укрепленную позицию при Вартенбурге и мосты на Эльбе, но и отказаться совершенно от сообщений с Силезией, бывшей доселе единственным источником продовольствия его армии, и с Бранденбургской областью. Тем не менее однако же, он решился на этот смелый шаг, не желая подать повода наследному принцу к отступлению за Эльбу и надеясь, что расположение 140 000 человек союзных войск на левой стороне Заалы, между Мерзебургом и Бернбургом, могло повести к открытию связи с Богемской армией и поставить Наполеона в весьма опасное положение^40.

Таков был ход дел в то время, когда Наполеон обратился с большей частью своих сил против Северной и Силезской армий.

Глава XXXVIII

Сосредоточение сил обеих сторон

к Лейпцигу. Кавалерийское дело

при Либертволквице

В то время, когда союзники, собрав свои вооруженные силы в две значительные массы, наступали к Лейпцигу с противоположных сторон и готовились соединиться в тылу неприятельской армии, Наполеон, стесненный на небольшом пространстве, в окрестностях Дрездена, предполагал предупредить исполнение этого намерения, направиться против одной из угрожавших ему масс, и разбив ее, обратиться против другой. Оставалось решить – куда надлежало прежде идти ему? Наполеон сообразил, что Силезская и Северная армии уже находились в одном либо двух переходах от Лейпцига, а Богемская армия едва лишь успела перейти через горы отделявшие ее от Саксонии и двигалась весьма медленно; к тому же она, в случае неудачи, могла укрыться от поражения, отступив за горный хребет и далее за Эгер, между тем как Северная и Силезская армии, будучи разбиты, принуждены были бы переправляться за Эльбу между крепостями занятыми французскими гарнизонами. – Все эти обстоятельства заставили Наполеона устремиться сперва против наследного шведского принца и Блюхера, оставив против Богемской армии только незначительные силы. Наполеон предполагал даже очистить Дрезден и присоединить войска там находившиеся к главным силам, но изменил это намерение, желая, в случае успеха, удержать в своих руках сей важный пункт и по-прежнему оборонять течение Эльбы^1.

Сам Сен-Сир хотел оставить Дрезден, вверенный его защите. Положение французских войск в Дрездене и окрестностях этого города было весьма тягостно. Снабжение войск жизненными припасами, по мере истощения страны, соделывалось более и более затруднительно. Доставка их по Эльбе была прервана; магазины опустели; реквизиции, постоянно повторяемые, подали повод к бесчисленным злоупотреблениям мелких чиновников интендантства, которых число доходило до 5000 или 6000. По словам одного очевидца описываемых событий: «кроме французской армии, вооруженной ружьями и саблями, столь же тяжкой для союзной, сколько и для неприятельской страны, был еще тогда в Саксонии вооруженный перьями корпус, под начальством Дарю, поглощавший все завоеванное армией». Голод заставлял солдат фуражировать, что подавало повод к грабежу. Лошади, по недостатку в фураже, находились в самом жалком состоянии. Войска, расположенные в окрестностях Дрездена, не довольствуясь расхищением всего, что можно было унести, опустошали страну, рубили без всякой надобности каштановые и фруктовые деревья и превращали в голую степь луга, поля и сады прекрасной Саксонии^2.

26 сентября (8 октября), в тот самый день, когда наследный шведский принц и Блюхер находились в Цербиге и Дюбене, войска Наполеона занимали следующее расположение: 1‐й и 14‐й корпуса, под начальством маршала Сен-Сира, были оставлены для обороны Дрездена и путей туда ведущих из Богемии; Мюрат, с 2-м, 5‐м и 8‐м корпусами, стоял между Пенигом и Фрейбургом, для замедления Главной союзной армии на путях из Богемии к Лейпцигу; сам Наполеон выступил из Дрездена, 25 сентября (7 октября), и на следующий день прибыл с гвардией в Вюрцен. Прочие же войска, собранные в окрестностях этого пункта, были расположены, ввечеру 26 сентября, следующим образом: 3‐й корпус Сугама близ Вюрцена; 11‐й Макдональда и 2‐й Себа-стиани у Далена; 4‐й Бертрана у Шильды; 7‐й Рейнье, польская дивизия Домбровского и кавалерийские корпуса 1‐й Латур-Мобура, 2‐й Себастиани и часть 3 (дивизия Фурнье и одна из бригад Дефранса) в окрестностях Эйленбурга; 6‐й корпус Мармона с дивизией Лоржа 3 кавалерийского корпуса у Таухи, в полупереходе от Лейпцига. Число всех войск, сосредоточенных под непосредственным начальством Наполеона, простиралось от 125 000 до 130 000 человек. Кроме того, было оставлено в Лейпциге до 15 000 человек^3.

Вслед за Наполеоном выехал из Дрездена в Вюрцен король Саксонский, под прикрытием 2‐й дивизии Старой гвардии; далее же до Эйленбурга, и потом до Лейпцига, сопровождали его 30 человек Старой гвардии и саксонские лейб-гренадеры^4.

Наполеон не имел верных сведений ни о силе, ни о расположении союзных армий: он полагал, что у наследного принца было не более 40 000 человек и что он еще не успел войти в связь с Блюхером. Надеясь разбить отдельно Силезскую армию, Наполеон направил свои войска, 27 сентября (9 октября), к Дюбену, 3 колоннами: правая, состоявшая из корпусов Бертрана и Макдональда, кавалерии Себастиани и дивизии Шастеля (1 кавалерийского корпуса), двигалась к Мокрена; средняя, под начальством Нея, из дивизии Домбровского, кавалерии Фурнье и одной из бригад Дефранса (3 кавалерийского корпуса), 3 и 7 пехотных корпусов, за коими следовали резервы (гвардия и кавалерийские корпуса Латур-Мобура и Келлермана), по правой стороне Мульды к Дюбену; левая, под начальством Мармона, из 6‐го пехотного корпуса и дивизии Лоржа (3 кавалерийского корпуса), направилась также к Дюбену, по левой стороне Мульды^5.

Наполеон, по прибытии в Кюльчау (Külltschau), близ Эйленбурга, по утру 27 сентября (9 октября), сделал 7‐му корпусу смотр, по окончании которого вызвал перед фронт всех офицеров и унтер-офицеров саксонской дивизии и произнес следующую речь, поручив Коленкуру передать ее на немецком языке: «Храбрые саксонцы! Вам не посчастливилось в последних делах с неприятелем. Император прибыл; он станет в челе вас, чтобы дать вам возможность победить в свою очередь. Вы будете иметь дело с пруссаками, которые хотят овладеть Саксонией. Не в первый уже раз саксонские знамена развеваются обок с французскими; со времен Семилетней войны мы сражаемся вместе; мы сражались вместе при Фридланде и Ваграме. Может ли надеяться император на храбрых саксонцев, на верность их своему королю? Один из вас, обязанный своим возвышением французской службе, изменил вам и своему отечеству. Те, которые передались на сторону неприятеля, сделались врагами страны своей. Если кто-либо из вас не разделяет этого убеждения, пусть такой оставит ряды нашей армии. Ступайте и скажите это вашим солдатам». Наполеонова речь, не отличавшаяся обычной ему энергией и переданная Коленкуром ошибочно и вяло, не произвела никакого действия. Угрюмое безмолвие саксонских воинов было предвестием их отложения от французов^6.

27 сентября (9 октября), в тот самый день, когда французские войска двинулись к Дюбену, Блюхер, прибыв в селение Пух, близ Мюльбека, узнал о наступлении против него главных сил неприятельской армии. Это заставило его ускорить переправу через Мульду. Корпус Йорка, прибывший ввечеру к Йессену и ставший там на биваках, получил приказание перейти в ночи на левую сторону реки, у этого селения и у Рагуна (Raguhn), и расположиться на левом берегу. Между тем подоспел понтонный парк и наведен был у Йессена другой мост. Корпус Ланжерона, двигавшийся всю ночь, переправился утром, а генерал Сакен не получил своевременно предписания в отмену прежнего, и направившись к Дюбену, мог встретиться с главными силами Наполеона. Но опытный воин избежал угрожавшей ему опасности. Узнав о наступлении против него с фронта и с левого фланга сильных колонн, он сперва имел намерение отступить к Вартенбургу, но такое движение разобщило бы его от прочих корпусов Силезской армии, а потому он предпочел направиться лесами к Йесницу, и по достижении Скены (Sköna), к юго-востоку от Грефенгайнхена, получил от Блюхера предписание идти к Рагуну и там переправиться через Мульду. Перейдя через реку, утром 28 сентября (10 октября), корпус Сакена расположился у Йесница, где в тот же день присоединились к нему все его отряды, остававшиеся далеко назади, и вслед за тем был разведен понтонный мост. Прочие же оба корпуса Силезской армии стали у Цербига, куда перешла главная квартира Блюхера. Передовые войска были выдвинуты: Кацлера к Брене (Brehna), Рудзевича к Рейчу, Юзефовича к Биттерфельду^7.

Наследный шведский принц весьма неохотно приступал к переправе на правую сторону Заалы, поставляя на вид Блюхеру, что Северная армия не может отдалиться от Эльбы, предоставив неприятелю свои сообщения и потеряв связь с отряженными от ней блокадными отрядами; а потому принц желал, чтобы Силезская армия перешла на правое крыло общего расположения. Это предложение возбудило в подчиненных принцу союзных генералах такие подозрения, что Бюлов и Винцингероде готовы были, оставив его, присоединиться к Блюхеру. Корпус Тауэнцина был отряжен для наблюдения за крепостями на Эльбе и для прикрытия Берлина. Следовательно – если бы прочие корпусные командиры отважились отделиться от Северной армии, то у наследного принца остался бы только один шведский корпус. Но генералу Гнейзенау удалось уговорить принца, чтобы он исполнил свое обещание, перейти на левую сторону Заалы, чему содействовал также находившийся тогда при нем английский военный агент, сэр Чарльз Стюарт, объявивший, что, в случае отказа принца, не будут уплачены ему условленные английские субсидии^8.

29 сентября (11 октября), в 5 часов утра, выступила Силезская армия к Веттину, на Заале, где наследный принц обещал изготовить мост ; Блюхер, с своей стороны, приказал отправить туда понтоны из Йесница для наведения другого моста. Корпус

Йорка двигался на Острау и Кросигк, корпус Ланжерона на Риду по направлению к Требицу, а Сакен на Радегаст к Лобеюн; авангарды первых 2 корпусов оставались на месте, для прикрытия движения армии; авангард же Сакена следовал за корпусом. По прибытии колонн Йорка и Ланжерона в окрестности Петерсберга, получено было известие, что понтоны отправленные из Йесница могли придти к Веттину не прежде вечера, и что о постройке моста, по распоряжению наследного шведского принца, не было и слуха. Блюхер тотчас решился повернуть влево, по дороге ведущей из Магдебурга в Галле, и перейти там на левую сторону Заалы. Для этого надлежало сделать в один день переход около 30 верст, и как переправа в Галле производилась по одному мосту, то войска Йорка, следовавшие позади корпуса Ланжерона, успели перейти на другую сторону реки уже в 2 часа пополуночи и расположились частью к западу от Галле, в селениях Нитлебене и Шербене, частью в самом городе и у предместий его; резервная кавалерия йоркова корпуса осталась на правой стороне реки у Димица (Diemitz), в двух верстах от города. Кавалерия же ланжеронова корпуса, не получив своевременно приказания идти к Галле, двигалась к Веттину, по прибытии туда была направлена в Галле, и достигнув в полночь окрестностей этого города, расположилась на ночлег, а на следующий день, перейдя через Заалу, стала на биваках между Шлетау и Бейхлицем; войска графа Сен-При заняли Мерзебург. Корпус Сакена, переночевав у Лобеюна, переправился на следующий день, 30 сентября (12 октября), у Веттина, и занял место на правом крыле армии между Лангенбогеном и Дейченталем. Северная армия также перешла через Заалу, 29 сентября (11 октября), у Ротенбурга и Альсле-бена, и расположилась у Ротенбурга. Отряд Гиршфельдта оставался у Акена; бригада Тюмена наблюдала Виттенберг, а бригада Вобезера – Торгау. Генерал граф Тауэнцин, стоявший с прочими войсками своего корпуса у Дессау, получил приказание прикрывать мост у Росслау, в случае же переправы неприятеля через Эльбу, присоединить к себе все отряды остававшиеся на правом берегу сей реки и защищать доступы к Берлину. Генералу князю Щербатову, еще 28 сентября (10 октября), послано повеление Блюхера идти форсированными маршами к селению Эльстеру и ожидать там дальнейших приказаний, оставив против Дрездена для наблюдения только небольшой кавалерийский отряд^9.

По отступлении Силезской и Северной армии за реку Заале, против Наполеона остались только разбросанные на значительном пространстве прусские отряды. 28 сентября (10 октября), достигнув Дюбена, он узнал, что надежда его – разбить отдельно Блюхера – не сбылась. 29 сентября (11 октября), были направлены к Эльбе корпусы 7‐й Рейнье и 3‐й под начальством Нея: первый к Виттенбергу, а второй к Дессау. Сколько можно судить из приказаний отданных Наполеоном и из переписки его, он имел в виду, угрожая Берлину, заставить Силезскую и Северную армии возвратиться на правую сторону Эльбы. Наполеон надеялся, в случае, ежели союзники приняли бы сражение, разбить их, а потом обратиться против Беннигсена и освободить Дрезден, что, по всей вероятности, побудило бы Шварценберга отступить в Богемию^10. Все прочие французские корпусы, кроме Старой гвардии, оставшейся вместе с главной квартирой в Дюбене, следовали за движением Рейньé и Нея. Генерал Рейньe, пройдя через Виттенберг, заставил Тюмена отступить к Росслау, где прусский отряд 30 сентября (12 октября) присоединился к войскам Тауэнцина, который, уничтожив мост у Росс-лау, отошел вместе с Тюменом ночью на 1 (13) октября к Цербсту. Потеря прусских войск в бою против тройных неприятельских сил не превышала 800 человек (500 человек у Тауэнцина и 300 у Тюмена), но форсированные марши стоили им гораздо более. Граф Тауэнцин, опасаясь, чтобы неприятель не предупредил его в Берлине, отступал туда поспешно и прибыл с своими войсками, изнемогавшими от усталости, к Потсдаму, в ночи с 2 (14) на 3 (15) октября^11.

Наступление французов к Эльбе было сочтено в главной квартире Блюхера за демонстрацию; напротив того, наследный принц принял его за начало решительного движения наполеоновой армии к Берлину. Как только он получил известия о снятии блокады Виттенберга, о сборе значительных неприятельских сил между Мульдой и Эльбой и о прибытии Наполеона в Дюбен, то перевел свою армию в Кётен, чтобы приблизиться к Эльбе, и писал Блюхеру, от 1 (13) октября, что Наполеон с четырьмя корпусами направился к Виттенбергу, и что потому Северная армия находится в необходимости перейти на правую сторону Эльбы у Акена, где устроенный союзниками мост еще оставался в целости. Вместе с тем наследный принц сообщил, что, по отзыву к нему императора Александра, Блюхер, в некоторых случаях, подчиняется принцу, и что, на основании того, Силезская армия должна последовать за Северной на правую сторону Эльбы. Офицер, прибывший с письмом принца, сообщил самые преувеличенные слухи о намерениях Наполеона. Одни говорили, что он идет вниз по Эльбе на соединение с маршалом Даву; другие думали, что целью его действий будет занятие Берлина; иные полагали, что он двинется к Стральзунду; наконец некоторые простирали свои опасения до того, что предвидели появление Наполеона на Одере и восстание в Польше. Сам наследный принц, разделяя отчасти эти мнения, приказал генералу Рауху спустить понтоны от селения Эльстера вниз по Эльбе и устроив у Акена другой мост, прикрыть его тет-де-поном с правой стороны реки. Но в это время французы приблизились от Росслау к Акену, а генерал Раух, по распоряжению Блюхера, уже двигался с понтонами от Эльстера к Заале: таким образом, наследный принц, потеряв надежду переправиться через Эльбу у Акена, принужден был остановиться у Кётена. В ответ на отзыв его, Блюхер писал, что Силезская армия перешла на левую сторону Заалы по предложению самого принца. «Теперь, – продолжал Блюхер, – В[ашему] К[оролевскому] Высочеству угодно переправиться через Эльбу по акенскому мосту. В таком случае, будучи разобщен от Северной армии, я, по необходимости, пойду на присоединение к Богемской. Не знаю, как удастся В[ашему] К[оролевскому] Высочеству совершить предположенную переправу, и как вы станете действовать, в тесном пространстве между неприятелем, Эльбой, Магдебургом и Гавелем…» О подчинении своем принцу Блюхер не писал ни слова, но желая поставить на вид, что положение дел вовсе не было так отчаянно, как думали в главной квартире Северной армии, известил принца о заключении между австрийским и баварским правительствами в Риде, 26 сентября (8 октября), союзного договора, вследствие чего сильный австро-баварский корпус двинется к Вюрцбургу. Наследный шведский принц, все еще не оставляя своего намерения – перейти на правую сторону Эльбы, приказал генералу Рауху, прибывшему с понтонами в Кётен, идти обратно к Акену и навести там мост. Это распоряжение подало повод к недоразумениям между союзными полководцами; но в то же самое время Наполеон обратился к Лейпцигу, и наследный принц, получив о том известие от Блюхера, снова решился идти вместе с ним вслед за неприятелем, для сближения с Богемской армией^12.

Наполеон действительно изменил свое намерение – переправиться со всеми собранными им силами на правую сторону Эльбы. Предпринимая это движение, он надеялся отвлечь туда обе союзные армии, наступавшие против него с севера, и разбить их отдельно от Богемской армии, либо, по крайней мере, отбросить их от ней на значительное расстояние; затем, он предполагал, уничтожив все переправы на Эльбе, кроме находившихся в крепостях, занятых его войсками, двинуться вверх по правому берегу сей реки до Торгау, или Дрездена, перейти на одном из этих пунктов снова на левую сторону Эльбы, и в случае, если б Главная союзная армия, продолжая начатое ею наступление, дошла до Лейпцига, ударить ей в тыл и оттеснить ее от сообщений с Богемией к Мульде и Эльбе. На основании изложенных соображений, Наполеон разослал необходимые предписания в цифрах, поставив на вид всем тем, которые получили их, глубочайшую тайну, от соблюдения которой, в продолжение трех дней, по словам его – «зависело спасение империи». В письме герцога Бассано (Маре) к маршалу Сен-Сиру находим: «Король Неаполитанский (Мюрат) отступает к Лейпцигу; если он будет принужден очистить сей город, то император намерен, отбросив Силезскую и Северную армии на правую сторону Эльбы, переправиться вслед за ними и уничтожить их; в случае же ежели неприятель останется на левой стороне реки, принять за основание действий Магдебург и Дрезден. Его Величеству угодно, чтобы вы сохранили сообщение с Торгау. Окончив дело с Силезской и Северной армиями, Его Величество тотчас откроет с вами сообщение…»13. Начальник штаба Бертье, по приказанию Наполеона, предписал Мюрату 28 сентября (10 октября) замедлять движение неприятеля и удерживать за собой Лейпциг, чтобы дать императору время разбить Силезскую армию; в случае же, если король будет поставлен в необходимость уступить Лейпциг, отойти за Мульду, и даже за Эльбу, к Торгау и Виттенбергу, в ожидании перехода главных сил Наполеона на левый берег, у Торгау, либо Дрездена, и движения его в тыл Богемской армии^14. Генерал Арриги получил приказание отправить из Лейпцига в Торгау жизненные припасы, амуницию, одежду и обувь; ему же было поручено написать в Эрфурт и Майнц, чтобы не тревожились там в случае занятия неприятелем Лейпцига, которое может произойти вследствие соображений долженствующих окончиться громовым ударом (par un coup de foudre)15.

Таким образом, Наполеон предполагал отказаться на время от сообщений с Рейном, которые для него тогда были менее важны, нежели прежде, потому что последние ожидаемые им подкрепления, 2 дивизии корпуса Ожеро и кавалерия высланная из Испании, тогда уже прибыли в окрестности Лейпцига. Но для успеха смелых соображений гениального полководца требовалось: во-первых, чтобы Силезская и Северная армии отдалились на большое расстояние от Богемской, и во-вторых, чтоб Богемская армия, действуя медленно и нерешительно, не успела одержать значительных успехов до появления в тылу ее главных наполеоновых сил. Первые известия, полученные Наполеоном в Дюбене, были довольно благоприятны: при всей неопределительно-сти собранных сведений, казалось верным, что быстрое наступление французской армии заставило Блюхера отойти за Мульду и Заалу, а наследного шведского принца переправиться обратно через Эльбу^16. С другой стороны пришли известия от графа

Лористона об успехах, одержанных французами над передовыми войсками Богемской армии^17. Но вскоре оказалось, что уклонение Силезской и Северной армий от встречи с главными силами Наполеона имело целью сосредоточение всех союзных войск, или, по крайней мере, Главной и Силезской армий на его сообщениях^18. С другой стороны, Мюрат донес, что он, избегая боя с превосходными силами наступавшей против него армии, отступал, чтобы занять позицию впереди Лейпцига и удерживаться там до последней крайности^19.

Наполеон, в ожидании разъяснения всех этих обстоятельств, оставаясь в Дюбене несколько дней, не находил пищи для своей кипучей деятельности, которая невольно ограничивалась распоряжениями насчет продовольствования и тактического устройства армии. Огромные парки и подвижные магазины, доселе двигавшиеся вместе с главной квартирой, были распределены по корпусам; комиссариатские запасы одежды и обуви розданы войскам; несколько раз тогда писал он об истребовании от местного управления Саксонии условленной с ним поставки 30 000 пар башмаков для французской армии. Предвидя близкое столкновение с превосходными в числе союзниками, Наполеон приказал строить пехоту, вместо 3 шеренг, в 2, что, по мнению его, не ослабляя – ни огня в развернутом строю, ни удара в колонне, выказывало неприятелю войска в большем числе, нежели они были в действительности. В беседах с маршалом Мармоном и другими своими сподвижниками, он совещался о мерах для отклонения угрожавшей ему опасности. Все они предлагали ему продолжать наступление вниз по Эльбе, присоединить к себе войска Сен-Сира и часть корпуса Даву и отказавшись от прежнего сообщения с Францией через Майнц, открыть новое, через Везель. По мнению Сен-Сира, Наполеон, приняв на время за опорный пункт своих действий (pivot de ses opérations) Магдебург, большую и сильную крепость, в изобилии снабженную военными и жизненными припасами, удалился бы от Богемии, доставлявшей союзникам возможность угрожать его сообщениям, сохраняя свои собственные; но при таком способе действий замедлялась развязка дела, а Наполеон желал как можно скорее решить участь войны.20 Народы германские были враждебны ему; владетели их, увлекаемые бурным потоком общественного мнения, колебались в преданности завоевателю; итальянцы, воевавшие под его знаменами, на севере Германии, скорбели о far niente[118]; самые французы с нетерпением ждали победу, либо мир. В таком положении дел не оставалось ничего, как, собрав по возможности силы, решить дело одним ударом.

Наполеон, получив, 30 сентября (12 октября), от Мюрата известие о наступлении Богемской армии к Лейпцигу, между тем как сильные разъезды, высланные от мармо-нова корпуса, достоверно открыли, что не только Силезская, но и Северная армия, отошла за реку Заале, изменил свой первоначальный план действий. Надлежало не допустить сосредоточение союзников у Лейпцига. С этой целью Наполеон решился идти в помощь Мюрату и сразиться с Богемской армией. Извещая Мюрата о своем намерении, он приказал ему донести – может ли он держаться на позиции у Лейпцига до утра 2 (14) октября, и в таком случае хотел поддержать его главными силами; если же Мюрат нашелся бы в необходимости оставить Лейпциг, то Наполеон предполагал собрать армию на Мульде, заняв мюратовыми войсками пространство от Вюрцена до Гриммы и расположив остальные корпуса от Вюрцена до Эйленбурга^21. Мармон, с своими войсками, в числе 20 000 человек, перейдя в тот же день к Деличу, поступил в распоряжение Мюрата и мог присоединиться к нему 1 (13) октября; корпус Ожеро, в числе до 15 000 человек, прибыл еще накануне: следовательно – Мюрат мог собрать 1 (13) до 90 000 человек. Гвардии и кавалерийскому корпусу Латур-Мобура, всего до 45 000 человек, было приказано выступить, 1 (13), на рассвете, от Дюбена, и поспешно двигаться к Лейпцигу. Войска эти могли придти туда 2 (14) и составить вместе с корпусами Мюрата армию в числе более 130 000 человек. Одновременно с выступлением гвардии, были посланы приказания Бертрану, тогда находившемуся у Вартенбурга, для разорения укреплений сооруженных там войсками Блюхера, и Макдональду, посланному к Виттенбергу, для поддержания корпуса Рейнье – направиться форсированными маршами к Дюбену; последнему же привести, вместе со вверенными ему войсками, кавалерийский корпус Себастиани, отряженный за Эльбу, если генерал Рейнье может обойтись без его содействия: таким образом, 3 (15) октября, Наполеон надеялся собрать у Лейпцига до ста 17 000 человек22. Прибытие корпуса Рейнье и дивизии Домбровского, в числе от 15 000 до 20 000 человек, высланных за Эльбу, для уничтожения мостов до Барби, и Нея, с 15 000 человек, двигавшегося вниз по Мульде, для овладения переправой у Дессау, могло бы усилить французскую армию свыше 200 000 человек, но Наполеон хотел, чтобы эти корпуса двинулись к Лейпцигу не прежде, как исполнив данное им поручение, и полагал, что Ней все-таки мог придти 3 (15)23.

Последнее приказание, продиктованное Наполеоном начальнику штаба Бертье, пред выездом из Дюбена в Лейпциг, заключало в себе следующие распоряжения: «Генералам Бертрану и Латур-Мобуру донести заблаговременно о времени своего прибытия в Гепшельвиц (селение в 8 верстах от Лейпцига), чтобы я имел время прислать им определительные предписания; если же они не получат их до прибытия к помянутому селению, то корпус Бертрана займет позицию по обе стороны дессау-ской дороги, войска Латур-Мобура расположатся таким же образом, а парки и обозы станут позади. Генерал Латур-Мобур вышлет отряды для рекогносцировок по дорогам к Деличу и Ландсбергу. Герцог Реджио (Удино), если не получит приказаний, располагается близ Зеегаузена, примыкая правым флангом к Парте, а герцог Тревизо (Мортье) у селения Видерича, правым флангом к деличской дороге, а левым к Эльстеру. В случае, если Бертран и Латур-Мобур услышали бы сильную канонаду со стороны Лейпцига, они должны ускорить марш. Я буду находиться на дороге из Дюбена в Лейпциг и оставлю пикет из отборных жандармов у пфафендорфского моста, для указания пункта, на котором можно будет найти меня после переправы через Парту. Напишите генералу Дюрьё (Durieu), чтобы понтоны, обоз главной квартиры, артиллерийский и инженерный парки были перевезены на левый берег Мульды, и чтобы он поручил баварскому генералу (?) охранение Эйленбурга[119], расположив, вместе с ним, его пехоту и артиллерию. От него же должно истребовать сведения о числе и состоянии обозов, времени, когда они могут выступить и когда придут в Лейпциг. Он должен находиться в готовности двинуться со всеми обозами через час по получении приказаний»24.

Обратимся к наступлению Богемской армии к Лейпцигу и Беннигсена к Дрездену.

По смене российско-прусских войск, стоявших на правом крыле Богемской армии, войсками Польской армии, корпусы графа Витгенштейна и Клейста, 16 (28) сентября, выступили влево к Коммотау и прибыли туда на следующий день. За ними следовали гренадерский корпус и российско-прусская гвардия, и наконец, стоявший у Ауссига 2‐й австрийский корпус графа Мерфельдта. Фланговое передвижение войск было исполнено с чрезвычайной медленностью. Главная квартира перешла в Брюкс (15 верст от Теплица) не прежде 18 (30) сентября и оставалась там целые 4 дня до 23 сентября (5 октября); затем, перейдя еще 15 верст, до Коммотау, снова простояла 2 дня, и сделав такой же переход, достигла Себастиансберга (Бассберга), 26 сентября (8 октября). Резервная кавалерия находилась, в продолжение флангового марша, по-прежнему, между Миттель-гебирге и рекой Эгером. Австрийский корпус Кленау, постоянно стоявший на левом фланге армии, у Мариенберга, в довольно значительном расстоянии от наблюдавшего за ним корпуса Виктора, на основании общей диспозиции должен был, при наступлении армии в Саксонию, составить головную часть правой колонны; корпус Гиулая, за ним следовавший, прибыл в Мариенберг и легкая дивизия Морица Лихтенштейна в Аннаберг не прежде 19 сентября (1 октября); прочие австрийские войска тогда еще тянулись позади, на расстоянии нескольких переходов. Корпус графа Витгенштейна, назначенный двигаться в голове левой колонны, выступив из Коммотау не прежде 20 сентября (2 октября), и перейдя через главный хребет, прибыл вместе с корпусом Клейста в Аннаберг 3 октября (н. ст.). Прочие же русские и прусские войска перешли через горы в следующие дни; последний эшелон, состоявший из русско-прусской резервной артиллерии, двинулся от Себастиансберга в Саксонию уже 24 сентября (6 октября): следовательно – дебуширование армии через горы потребовало 8 дней,25 в продолжение которых главная квартира передвинулась на 6 миль (с небольшим 40 верст).

Французские корпуса, оборонявшие доступы в Саксонию, находились в значительном расстоянии от главного горного хребта: причиной тому были слабость их сил и невозможность продовольствовать войска в стране опустошенной постоянным пребыванием огромных армий. Корпуса 1‐й Мутона и 14‐й Сен-Сира, под начальством последнего, прикрывавшие Дрезден, занимали пространство между Дипполь-дисвальде и Кенигштейном; войска же Мюрата, назначенные для защиты Лейпцига, в числе более 40 000 человек, были расположены: 2‐й корпус Виктора у Фрейберга, 5‐й Лористона у Митвейде, 8‐й Понятовского у Фробурга (Frohburg)26. Несмотря на тройное превосходство в силах Богемской армии над войсками Мюрата, фельдмаршал Шварценберг, считая все силы неприятеля сосредоточенными в Саксонии, подвигался вперед шаг за шагом, как бы ощупью, и чем далее он отходил от гор служивших ему убежищем, тем в высшей степени возрастали его опасения. Тем не менее однако же, полученное им 23 сентября (5 октября), известие о переправе и победе Блюхера должно было побудить его к большей деятельности^27. Ежели прусский полководец отважился перейти через Эльбу в виду неприятеля, то ничто не могло помешать ему, вместе с наследным принцем, двинуться к Лейпцигу, и в таком случае, Шварценберг, на основании плана действий составленного в Трахенберге, был обязан спешить на соединение с Северной и Силезской армиями. К тому же, как будто бы для рассеяния волновавших его сомнений, было получено им преждевременное, но казавшееся достоверным известие об оставлении Наполеоном линии по Эльбе^28. Все это заставило Шварценберга ускорить наступление передовых корпусов: 24 сентября (6 октября) войска графа Витгенштейна и Клейста расположились у Цвиккау, австрийские корпуса Кленау и Гиулая у Хемница и Вальдкирха. Авангард Витгенштейна, под начальством генерал-лейтенанта графа Палена,29 был выдвинут по альтенбургской дороге; авангард корпуса Кленау по направлению к Пенигу, а фельдмаршал-лейтенант граф Муррай с авангардом корпуса Гиулая к речке Флёге (Flöhe). Мюрат, тогда стоявший с корпусом Виктора и с конно-егерской бригадой Сулковского у Эйдерана (Oederan), рассчитав, что лучшим средством для задержания наступавшей против него армии было поражение какого-либо из ее передовых отрядов, атаковал Муррая у селения Флёге, опрокинул его за речку и преследовал разбитые войска на протяжении нескольких верст^30.

Шварценберг, прибыв 26 сентября (8 октября) в окрестности Хемница, узнал о неожиданном поражении своего передового отряда и решился атаковать Мюрата, расположенного с корпусом Виктора и с кавалерийскими корпусами 4‐м и 5‐м между Чопау и Флёге. С этой целью были направлены против него 3‐й и 4‐й австрийские корпуса; но неприятель, не выждав нападения, отошел к Митвейде. Австрийцы заняли Эйдеран. К сожалению, фельдмаршал тогда получил сведение, будто бы Наполеон с главной массой своих сил шел на Вюрцен к Лейпцигу; известно было также о движении резервного корпуса Ожеро через Веймар также к Лейпцигу: все это заставило Шварценберга опасаться нападения с левого фланга; наступление Витгенштейна и Клейста к Альтенбургу было приостановлено. Понятовский, пользуясь нерешительностью союзников, атаковал передовые войска дивизии фельдмаршал-лейтенанта Мора (Mohr), занявшие Пениг, и выбил их оттуда. На следующий день Шварценберг, получив достоверное известие о движении Наполеона вниз по Эльбе и Мульде, приказал продолжать, как можно быстрее, движение к Лейпцигу. («После получения соответствующих сообщений, что противник идет маршем вниз по течению между рр. Эльба и Мульда, так что Богемская главная армия должна была как мождно быстрее продолжить свое движение к Лейпцигу»)

Австрийские войска расположились у Хемница, кроме корпуса Кленау выдвинутого к Пенигу. Корпуса графа Витгенштейна и Клейста заняли Альтенбург; авангард графа Палена был направлен по дороге к Борне; резервы, 28 сентября (10 октября), прибыли к Хемницу^31. Союзная армия легко могла придти к Лейпцигу 1 (13) октября, но, вместо того, пришла туда не прежде 3 (15) октября; передовые корпуса в 5 дней подвинулись вперед не более 40 верст. Что сказал бы Суворов о быстрых движениях Шварценберга?

Как против Мюрата наступала только часть союзной армии, а прочие корпусы медленно тянулись за передовыми войсками, то неприятель отважился несколько раз принять бой на марше от Пенига и Альтенбурга к Лейпцигу. Передовые союзные корпуса 27 сентября (9 октября) занимали следующее расположение: авангард графа Вит-генштейна, под начальством генерал-лейтенанта Палена, у Борны; 3‐я и 5‐я дивизии на дороге ведущей из Альтенбурга в Борну; небольшой кавалерийский отряд генерала Ридигера был выдвинут к селению Эшфельде, а для поддержания его, генерал Цитен с 11‐й прусской бригадой и принц Евгений Вюртембергский с 4‐й дивизией направились туда же на Виндиш-Лейбе; 10‐я прусская бригада стояла у Виндиш-Лейбы, а сам Клейст, с 9‐й и 12‐й бригадами, у Альтенбурга. Казачий отряд графа Платова занял Пегау, откуда были высланы партии к Наумбургу, Вейссенфельсу, Люцену, Мерзебургу и Галле. Отряд Тилемана и легкая австрийская дивизия Морица Лихтенштейна двинулись к Наумбургу, занятому корпусом Ожеро на марше к Лейпцигу, и на следующий день, после упорного боя при Ветау, отступили, под прикрытием арьергарда полковника Орлова, к Цейцу. Полковник граф Менсдорф, в продолжение дела, был отряжен к Вейссенфельсу. Наступление витгенштейновых войск к Борне было исполнено без приказания от Шварценберга, который, даже не зная о том, предписал графу Витген-штейну занять Борну 29 сентября (11 октября). Корпус Понятовского, остававшийся против австрийского корпуса графа Кленау, прибывшего в Пениг одновременно с занятием Борны русскими войсками, был обойден с правого фланга корпусами Витгенштейна и Клейста. 28 сентября (10 октября), Мюрат, опасаясь потерять сообщение с Лейпцигом, стянул свои силы между Фробургом и Рохлицем, отступил через Присниц и Флёсберг (Flösberg) на правую сторону речки Иордана и занял позицию на высотах Гестевица (Gestewitz), к северу от Борны. Князь Понятовский, прикрывавший это движение, будучи преследуем войсками Цитена и встречен со стороны Борны авангардом Палена, потерял пленными несколько сот человек. Урон русских войск убитыми и ранеными простирался до 300 человек. Войска Цитена заняли Фробург и преследовали неприятеля до речки Иордана, но, несмотря на эти успехи, Мюрат сосредоточил свои силы на кратчайшем пути к Лейпцигу^32.

В тот же день было получено в главной квартире Шварценберга известие, что против Беннигсена, тогда наступавшего к Дрездену, было не более 15 000 или 20 000 человек неприятельских войск, и что армия Блюхера стояла у Дюбена, а наследного принца у Радегаста. Из всего этого вывели заключение, что как не было сосредоточено значительных сил ни против одной из помянутых союзных армий, то Наполеон готовился собрать свои войска к Лейпцигу. Для противодействия ему, австрийский главнокомандующий предпринял также сосредоточить союзную армию, но вместо того, чтобы соединить растянутые на значительном протяжении корпусы, кратчайшим путем, против неприятеля с фронта, и атаковать Мюрата, не дав ему времени получить подкрепления, было решено сделать фланговое движение влево и обойти французскую армию с правого фланга. С этой целью было предписано: Витгенштейну и Клейсту соединиться у Борны; Кленау двинуться от Пенига к Рохлицу; корпусам Гиулая, Мер-фельдта, принца Гомбургского и русскому гренадерскому с 3‐й кирасирской дивизией перейти от Хемница и Чопау к Альтенбургу, а российско-прусской гвардии и двум первым кирасирским дивизиям от Мариенберга на половину расстояния между Пени-гом и Альтенбургом^33.

Из всех распоряжений Шварценберга оказывается, что он постоянно находился в неведении насчет расположения вверенных ему корпусов, и от того волновался напрасными опасениями; в особенности же его озабочивало замедление 1 австрийского корпуса графа Коллоредо, остававшегося на время при Польской армии, которому еще 26 сентября (8 октября) было послано из главной квартиры предписание идти к Лейпцигу. Как между тем сделалось известно, что Дрезден был обороняем незначительными силами, то император Александр I повелел корпусу Коллоредо двинуться на Диппольдисвальде к Фрейбергу, и далее, смотря по обстоятельствам, к Вальдгейму, либо в другом направлении, для открытия связи с Богемской армией; армии Беннигсена было предписано также идти к Лейпцигу, оставив часть войск, под начальством графа Толстого, для наблюдения за Дрезденом и Кёнигштейном и для содействия переправе через Эльбу отрядам князя Щербатова и графа Бубны^34.

29 сентября (11 октября), войска Богемской армии исполнили передвижение, на основании диспозиции накануне отданной главнокомандующим, кроме русских гренадер, успевших дойти только до Ланген-Лейбы (Langenleuba), в 5 верстах к северо-западу от Пенига, и гвардии прибывшей в сумерки к Пенигу^35. Медленность распоряжений Шварценберга способствовала Мюрату оставаться на позиции им занятой у Гестевица, близ Борны, до 30 сентября (12 октября)36. Союзники, в сей день, вместо настойчивого преследования, направили вслед за неприятелем только передовые войска графа Палена и Цитена, которые, оттеснив арьергард Мюрата, в составе 14 эскадронов, к Магдеборну, расположились близ Мюкена. Войска графа Витгенштейна стали у Эспенгайна (Espenhain) и Борны; корпус Клейста у Борны и Рорбаха; дивизия Мора у Лаусигка; передовые войска его у Оттервиша; корпус Кле-нау в Фробурге. Отряд Кайсарова у Реты примкнул к передовым постам графа Палена; Платов был оттеснен от Люцена к Пегау корпусом Ожеро прибывшим в подкрепление французской армии. 3‐й австрийский корпус Гиулая двинулся к Цейцу и соединился там с отрядом Тильмана и дивизией Морица Лихтенштейна; кавалерийская бригада генерала Сорбенберга (2 австрийского корпуса) стала у Люка (Lucka), для связи между войсками собранными у Цейца и корпусами Витгенштейна, расположенными у Борны. Австрийские корпуса Мерфельдта и принца Гомбургского и российско-прусские резервы, вместе с главной квартирой императора Александра и князя Шварценберга, находились в Альтенбурге^37.

На следующий день, 1 (13) октября, было предписано произвести усиленную рекогносцировку неприятельской позиции, для чего, подобно тому как пред дрезденским сражением, были назначены довольно значительные силы, именно: 1‐й и 2‐й русские пехотные корпуса, кавалерия Палена, казачий отряд Платова, прусский корпус Клейста и австрийский Кленау, всего до 60 000 человек, под общим начальством графа Вит-генштейна. Эти войска, поддержанные позади их следовавшими корпусами, могли бы еще до прибытия Наполеона разбить Мюрата и овладеть Лейпцигом, что затруднило бы сосредоточение неприятельской армии. Но в диспозиции главнокомандующего было предписано Витгенштейну: «Произвести сегодня вместе с генералом кавалерии графом Кленау рекогносцировку, дабы заставить неприятеля развернуть силы, но не вдаваться в решительное дело»38. Положено было: «корпусу Кленау направиться на Оттервиш и далее, двумя колоннами, на Рорбах и Помбсен, занять Университетский лес и атаковать левое крыло неприятеля с фронта и фланга. Как только граф Кленау откроет канонаду, то 4 батальона авангарда Палена занимают селения на Гезельбахе, а 16 эскадронов с конной батареей развертываются между Гезельбахом и Плейссой; остальные войска русского авангарда и 2‐й пехотный корпус принца Вюртембергского, с 2 кавалерийскими полками и конной батареей корпуса Клейста, остаются у Гросс-Пельчау до тех пор, пока услышат канонаду корпуса графа Кленау, а потом переходят через речку, атакуют Штермтальский лес и стараются овладеть селением Штермта-лем; 10‐я и 11‐я прусские бригады поддерживают это нападение. Князь Горчаков, с 1‐м пехотным корпусом, должен, переправившись у Эльчау, содействовать атаке графа Палена на Штермталь и сохранять связь с корпусом Кленау; прочие войска остаются в резерве между Эспенгайном и Мельбусом»39.

Эта рекогносцировка была отложена до следующего дня, потому что Кленау, которого канонада должна была подать сигнал к наступлению прочих войск, опоздал и прибыл к Помбсену уже вечером^40. Авангард его, под начальством генерала Мора, занял Гросс-Песснау. На левом фланге, граф Платов, встретив неприятельские передовые войска у Марклеберга, опрокинул их за Плейссу, но открыв за этим селением значительный французский лагерь, отошел к стороне Цвенкау. Потери обеих сторон были незначительны, но в числе тяжело раненых находился храбрый партизан, генерал-майор князь Кудашев^41.

Между тем Мюрат, отступив в окрестности Лейпцига и опасаясь быть подавленным превосходными силами Богемской армии, имел намерение отойти за Парту,42 но Наполеон прислал к нему Гурго, с известием о своем непременном прибытии в Лейпциг 2 (14) октября, и Мюрат, успокоенный этим обещанием, решился принять бой впереди Лейпцига^43.

Утром 2 (14) октября, войска Мюрата были расположены следующим образом: 8‐й корпус князя Понятовского около 8000 человек, от Конневица до Марклеберга; 2‐й корпус Виктора, до 20 000 человек, на высотах Марклеберга до Вахау; 5‐й корпус Лористона, в числе 17 000 человек, на высотах от Вахау до местечка Либертволквиц, приведенного в оборонительное состояние и сильно занятого войсками дивизии Мезона; резервный корпус Ожеро, до 10 000 человек, впереди Лейпцига, у Штрас-сенгейзера; 4‐й и 5‐й кавалерийские корпуса, до 7000 человек, позади левого крыла, у Либертволквица. (Последний был составлен большей частью из превосходной кавалерии прибывшей из Испании вместе с пехотой Ожеро собранной на Майне). Вообще же на позиции впереди Лейпцига стояли свыше 60 000 человек, не считая 25 000 человек 6 корпуса Мармона и различных депо, находившихся частью в Лейпциге, частью к северу и западу от сего города^44.

Фельдмаршал Шварценберг, открыв связь с Силезской армией, стоявшей у Галле, через Вейссенфельс и Мерзебург, решился сблизиться с Блюхером. С этой целью, 1 (13) и 2 (14) октября, Богемская армия продолжала подаваться влево, на сообщения неприятеля, между тем как графу Витгенштейну было поручено произвести усиленную рекогносцировку с фронта неприятельской позиции. Дивизия Морица Лихтенштейна с отрядами Тилемана и Менсдорфа перешла от Цейца к Люцену, а 3‐й австрийский корпус Гиулая от Цейца же, через Мельзен, к Мушвицу (между Пегау и Вейссенфельсом); 2‐й и резервный австрийские корпуса двинулись на пространстве между Эльстером и Плейссой к Гройчу; русские гренадеры и 3‐я кирасирская дивизия следовали от Борны на поддержание графа Витгенштейна; российско-прусская гвардия и две кирасирские дивизии направились от Альтенбурга по дороге к Цейцу^45. По свидетельству одного из офицеров, находившихся при генерале Толе, в австрийском Генеральном штабе было решено избегать генерального сражения, но Толь, узнав о том, уговорил австрийцев изменить их намерение и направить главные силы не к Цейцу, а к Пегау^46.

Для нападения на позицию Мюрата, граф Витгенштейн сделал следующие распоряжения: в голове левой колонны, на Магдеборн, должен был следовать генерал-лейтенант граф Пален, с Сумским, Гродненским, Лубенским гусарскими и Чугуевским уланским полками и 7‐й конной батареей генерал-майора Никитина, в числе всего 1700 человек с 12‐ю орудиями, поддержанных 10 эскадронами прусских полков Ней-маркского драгунского, Восточно-прусского кирасирского и Силезского уланского с конной батареей № 10; как назначенная в помощь Палену 3‐я кирасирская дивизия еще оставалась назади, то Клейст усилил Палена всеми остальными полками резервной кавалерии Рёдера, в составе 16 эскадронов с одной конной батареей. Число прусской кавалерии, вместе с состоявшими при полках отрядами волонтёров (freiwillige Jäger), простиралось до 4000 человек: следовательно под начальством графа Палена могло быть до 6000 человек^47. На флангах русской кавалерии наступали казачьи полки: Иловайского 12 к Грёберну и Грекова к Штермталю. Позади войск Палена двигалась пехота графа Витгенштейна: Гельфрейх с 14‐й дивизией по направлению к Греберну; принц Евгений Вюртембергский с 2‐м пехотным корпусом к Госсе; князь Горчаков с 5‐й дивизией к Штермталю; корпус Клейста к Магдеборну. В голове правой колонны, фельдмаршал-лейтенант Мор, успевший занять Университетский лес, должен был овладеть Либертволквицем, а граф Кленау – поддерживать его остальными войсками 4 австрийского корпуса^48.

Союзники были уверены, что неприятель будет оборонять теснины на Гезельбахе, у Герена и Греберна, но Мюрат, опасаясь быть обойденным с левого фланга через Университетский лес, отошел назад и расположился (как уже изложено), на высотах по обе стороны Вахау. Граф Витгенштейн, полагая, что эта позиция была занята для прикрытия дальнейшего отступления французов, решился немедленно атаковать неприятеля. Как только русская кавалерия Палена приблизилась к Ауэнгейму[120], получено было от Иловайского известие о расположении неприятельской пехоты в больших силах у Марклееберга; граф Пален остановился не доходя Ауэнгейма, выслал генерал-майора Ридигера с гродненскими гусарами в подкрепление Иловайскому и направил для разведания о неприятеле вправо к Либертволквицу Лубенский гусарский полк. Оказалось, что там стояла значительная линия кавалерии, примыкавшая левым флангом к помянутому селению. Таким образом, Пален, убедившись в превосходстве неприятеля и в намерении его держаться на занятой им позиции, счел нужным выждать прибытие прусской кавалерии; в это самое время подъехал к нему генерал-квартирмейстер барклаевых войск Дибич. По мнению пылкого Дибича надлежало немедленно атаковать французов; но Пален выждал сближение головного прусского полка, именно неймаркских драгун, и как только они перешли по плотине у селения Госсы, двинулся вперед, с Сумским гусарским полком и с батареей Никитина, правее ольховой рощи у селения Вахау. Как в то же самое время генерал Ридигер дал знать об усилении неприятеля между Марклеебергом и Вахау, то в помощь ему были посланы 9 эскадронов ландвера, которые расположились скрытно близ Ауэнгейма и содействовали гродненским гусарам в отражении польской кавалерии до прибытия на место боя 3‐й кирасирской дивизии. На правом крыле, генерал Никитин вынесся с своей батареей вперед на значительное расстояние и открыл огонь по неприятельской кавалерии, стоявшей у Либертволквица. Мюрат, заметив отдаление русской батареи от приданного ей прикрытия, атаковал ее отборными полками прибывшими из Испании. Батарея, встретившая их на самом близком расстоянии картечью, подвергалась большой опасности, но была выручена сумскими гусарами. Когда же мюратова кавалерия опрокинула их, пошли в атаку неймаркские драгуны, и за ними Восточно-прусские кирасиры и силезские уланы, которые, ударив на оба фланга неприятеля, обратили его в бегство; вскоре после того, также прибыли туда полки Чугуевский уланский и казачий Грекова. Левее Восточно-прусского полка развернулись силезские и бранденбургские кирасиры; за ними снова устроились неймаркские драгуны и сумские гусары, между тем как кирасиры пошли в атаку: таким образом, кавалерийское дело с перемежками продолжалось несколько часов. Атаки велись, большей частью, одним полком; а иногда одновременно двумя. Мюрат, соединив под своим начальством значительную массу кавалерии, в числе которой были превосходные драгунские полки, прибывшие из Испании, водил их смело в сечу, подвергаясь явной опасности. В один из промежутков дела, когда полки обеих сторон, равно расстроенные жаркой схваткой, устраивались, собираясь с силами к новому бою, поручик Неймаркского драгунского (нынешнего 3 драгунского) полка Гвидо фон Липпе, усмотрев Мюрата, с большой свитой, красовавшегося в своем театральном костюме, впереди французской кавалерии, решился захватить или убить его. Собрав наскоро несколько фланкёров, гарцевавших между первыми линиями обеих сторон, отважный воин кидается с ними во весь опор на королевскую свиту и рассеивает ее; при Мюрате остается только один всадник. «Стой! Стой, король!» (Halt, halt, König!), несколько раз громко кричит Гвидо, преследуя изумленного врага; уже он готов настигнуть свою добычу, но в это самое время единственный сподвижник мюратов наносит ему смертельный удар и спасает короля от гибели либо плена. В сражении при Либертволквице, значительнейшем кавалерийском деле во всю войну 1813 года, Мюрат не выказал уменья распоряжаться большими массами конницы: атаки следовали одна за другой, без всякой общей цели; из всех действий прославленного кавалериста видно было только желание померяться силами с неприятелем. Превосходство французов в числе дало им возможность поддерживать равновесие в бою несколько часов, но в конце дела перевес перешел на сторону союзников: причинами тому, кроме большей распорядительности их начальника, были: во-первых, сохранение в лучшем состоянии лошадей союзной кавалерии, что обнаружилось при последних атаках, и во-вторых, вооружение пиками значительной части союзных всадников (казаков и первой шеренги улан и гусар). По свидетельству генерала Никитина: «Неприятель в этом деле много потерял убитыми и ранеными, так что все поле было устлано телами людей и лошадей, как от удачного действия нашей батареи, так и от атак кавалерии, которая была вооружена пиками. Оружие это есть единственное (наилучшее?) для кавалерии, особенно в то время, когда оно употреблялось большей длины, нежели ныне».

Граф Пален, желая продлить дело до прибытия Кленау, осадил назад левое крыло своих войск и поддержал его действием двух прусских конных батарей; правое крыло было, напротив того, подано вперед. Со стороны же французов, на их правом крыле развернулись значительные силы, а на высотах между Вахау и Либертволквицем были расположены большие батареи действовавшие в левый фланг союзной кавалерии. Мюрат, полагая, что она уже была совершенно ослаблена прежними атаками, направил против ней в конце дела драгунские полки 5 корпуса. Отборные всадники, в глубокой колонне, среди облаков дыма, появились внезапно перед союзной конницей; но батареи 7‐я Никитина и 7‐я прусская конная, стоявшие на левом фланге кавалерии Палена, встретили неприятеля картечью и совершенно расстроили головную часть французской колонны; пользуясь тем, русские гусары, прусские уланы и примкнувший к ним Бранденбургский кирасирский полк, кинулись навстречу неприятелю; тогда же (в 2 часа пополудни) граф Кленау, прибывший с главными силами своего корпуса от Траны к Либертволквицу, открыл по французской пехоте, занимавшей сие селение, сильную канонаду и направил во фланг мюратовой кавалерии кирасирский полк императора и часть легкоконного полка Орельи; а кавалерийскую бригаду, под прикрытием 2 эскадронов гусар эрцгерцога Фердинанда и легкоконного полка Гогенцоллерна, расположил так, чтобы она вместе с прочей союзной артиллерией действовала по неприятелю перекрестными выстрелами. Кавалерия Мюрата, расстроенная огнем батарей и опрокинутая дружной атакой кавалерии Палена и Кленау, была преследована почти до Пробстгейды и уже более не показывалась на поле сражения, но зато неприятельская артиллерия усилила огонь и нанесла большой вред союзной кавалерии. На левом крыле войск графа Палена, гродненские гусары, с содействием силезских конных ландверов и казаков Иловайского, не допустили польскую конницу одержать ни малейшего успеха; с прибытием же 3‐й кирасирской дивизии, неприятель, прекратив кавалерийские атаки, выдвинул вперед значительные массы пехоты, которая, попав под перекрестный огонь прусских батарей, отошла на высоты занятые ею в начале дела. Принц Вюртембергский, заметя наступление этой пехоты, испрашивал у графа Палена разрешение вступить в дело, но Пален отказал в том, полагая напрасным давать большее развитие бою, не имевшему никакой важной цели. По отступлении неприятельской пехоты действия ограничились канонадой. Граф Витгенштейн намеревался атаковать неприятеля всеми силами, но получил, в 6‐м часу пополудни, от князя Шварценберга приказание прекратить дело. Русская легкая кавалерия, подавшись назад, расположилась вправо от Госсы; прусские кирасиры стали влево от этого селения; конные ландверы впереди Греберна; генерал Гельфрейх с 14‐й дивизией и прусские бригады, 10‐я и 11-я, позади Греберна, в резерве; принц Вюртембергский с своим корпусом за Госсой; князь Горчаков с 5‐й дивизией у Штермталя, Клейст с 9‐й и 12‐й прусскими бригадами у Магдеборна, гренадерский корпус у Эспенгайна; главная квартира графа Витгенштейна в Мельбисе (Mölbis). Граф Кленау, занявший было Либертволквиц, был оттеснен обратно к Помбсену.

В деле при Либертволквице, потери обеих сторон были значительны: урон французской армии простирался до 600 человек убитых и раненых; в числе тяжело раненых были генералы Пажоль и Монмари. 4‐й австрийский корпус потерял вообще до 1000 человек; урон прочих союзных войск нигде не показан, но он был велик, судя по тому, что в одном Силезском кирасирском полку убито и ранено 13 офицеров и 69 нижних чинов^49.

Таким образом, усиленная рекогносцировка, предпринятая союзниками, обратилась, сверх чаяния их, в кровопролитное дело. Главнокомандующий, до этого времени, все еще не оставлял намерения – сблизиться фланговым движением влево с Силезской армией, которая, с своей стороны, должна была перейти на мерзебургскую дорогу и вместе с корпусом Гиулая наступать к Линденау; но Блюхер отклонил это предложение, предпочитая направиться к Лейпцигу кратчайшим путем на Шкейдиц. Майор Рюле, посланный для словесного объяснения по сему предмету в главную квартиру Шварценберга, поставил на вид, что наследный принц, находясь в связи с Блюхером, будет действовать настойчивее, нежели в таком случае, когда останется отдельно от Силезской армии^50. Успех кавалерийского дела у Вахау окончательно побудил союзных монархов требовать от князя Шварценберга, чтобы войска, ему вверенные, были направлены прямо к Лейпцигу, куда тогда же двинулись и прочие союзные армии. Тем не менее однако же, предшествовавшие распоряжения австрийской главной квартиры оказали невыгодное влияние на действия в первый день Лейпцигского сражения: значительное число войск, без всякой надобности собранных в тесном болотистом пространстве между Эльстером и Плейссой, ослабило часть армии, расположенную по правую сторону Плейссы и (как будет изложено впоследствии) едва не повело к поражению союзников^51.

На следующий день, 3 (15), войска графа Витгенштейна оставались почти на тех же местах, которые они занимали в конце дела при Либертволквице. Прочие войска Богемской армии были расположены следующим образом: 3‐й австрийский корпус, вместе с отрядом Тилемана и 1‐й легкой дивизией Морица Лихтенштейна, у Люцена; отряд Менсдорфа у Маркранштедта; 2‐й австрийский корпус у Цвенкау; австрийский резерв и российско-прусская гвардия близ Аудигаста, где находилась главная квартира Барклая-де-Толли; казачий отряд Платова, вытеснив неприятеля из Гауча, двинулся, в ночи с 3 (15) на 4 (16), на подкрепление корпусу Кленау к Зейфертсгайну. Главная квартира императора Александра и князя Шварценберга перешла в Пегау, а главные квартиры короля Прусского и императора Австрийского (Hoflager des Kaysers) в Альтенбург^52.

В продолжение 3 (15) октября, пока войска Богемской армии стягивались к Лейпцигу, князь Шварценберг произвел лично рекогносцировку течения реки Плейссе в окрестностях Гауча, откуда он предполагал направить в обход правого фланга и в тыл неприятелю большую часть вверенных ему войск. Но по-видимому, это обозрение не послужило главнокомандующему к надлежащему разузнанию местности, весьма неудобной к дебушированию значительных сил. Около полудня, замечено было с форпостов наступление неприятельской кавалерии, построившейся вслед за тем левым флангом к Либертволквицу. Союзные генералы, выехавшие в передовую цепь, полагали, что неприятель намеревался атаковать стоявшие против него войска, но вскоре обнаружилось, что французы построились в ожидании смотра. С высот близ селения Госсы можно было усмотреть в зрительную трубу всадника и за ним множество других, быстро мчавшихся вдоль линии войск. Это был Наполеон, накануне прибывший в Лейпциг^53.

Силезская армия также двинулась к Лейпцигу.

Выше уже сказано, что наследный шведский принц получил, 2 (14) октября, от Блюхера известие об отступлении французских войск от Эльбы и Дюбена к Лейпцигу; прусский полководец, вместе с тем, сообщив принцу сведение о намерении князя

Шварценберга атаковать неприятеля одновременно с прочими союзными армиями, приглашал его идти неотлагательно к Лейпцигу. Наследный принц, совершенно убедившись в том, что Наполеон отказался от покушения на Берлин, остался на левой стороне Эльбы, но вместо того, чтобы двинуться 2 (14) от Кётена на Ландсберг кратчайшим путем к Лейпцигу и прибыть 3 (15) в окрестности этого города, он направился в сей день по дороге к Галле, остановил движение своей армии у Петерсберга, пройдя всего 18 верст, и расположился на ночлег в селении Сельбице. Там оставался он также и утром 4 (16) октября, в продолжение битвы, несмотря ни на беспрерывную канонаду раздававшуюся со стороны Лейпцига, ни на представления союзных комиссаров, генералов Стеварта, Поццо-ди-Борго и Сен-Винцента, находившихся при его главной квартире^54, и только к вечеру, пройдя 3 мили (20 верст), успел достигнуть Ландсберга, в расстоянии также около 20 верст от поля сражения^55.

Напротив того, Блюхер послал в главную квартиру Богемской армии известие о движении наполеоновой армии к Лейпцигу, повторив прежнее свое обещание принять участие в генеральном сражении. 3 (15) октября, утром, он получил из главной квартиры Богемской армии депешу, о намерении князя Шварценберга атаковать Наполеона всеми силами, 4 (16), к югу от Лейпцига, у Вахау, и о наступлении в то же время корпуса Гиулая к Линденау, по эрфуртской дороге; извещая о том Блюхера, Шварценберг изъявлял надежду, что одновременное движение к Лейпцигу Силезской и Северной армий не дозволит неприятелю сосредоточить разобщенные его силы. В тот же день, Блюхер перешел от Галле к Шкейдицу (в 10 верстах от Лейпцига), направив корпус Сен-При от Мерзебурга к Линденау и приказав ему распространить слухи, будто бы за ним следует, по тому же пути, вся Силезская армия. Извещая наследного шведского принца о своем наступлении, Блюхер писал ему, что он ожидает его прибытия в Делич, 3 (15) октября, и надеется на его участие в предстоящем сражении. Тем не менее однако же, опытный полководец на всякий случай принял меры для нападения на неприятеля без содействия Северной армии^56.

Армия генерала Беннигсена и 1‐й австрийский корпус графа Коллоредо находились на марше от Дрездена к Лейпцигу, но не могли придти к сражению 4 (16) октября.

По совершении флангового движения Богемской армии к Коммотау, генералу Беннигсену, с войсками так называемой Польской армии и 1 австрийского корпуса, было поручено охранение теснин, ведущих через Рудные горы, на пространстве от Эльбы до Йонсдорфа. Все эти проходы были заняты русскими войсками, кроме поста при Ноллендорфе, где стоял авангард, составленный из войск обеих наций, под начальством фельдмаршал-лейтенанта графа Гардегга. Войска Беннигсена оставались на месте до 26 сентября (8 октября). Накануне были получены сведения о выступлении из Дрездена Наполеона с главными силами французской армии. Как из того можно было заключить об ослаблении войск, оставленных для прикрытия Дрездена, то генерал Беннигсен решился произвести усиленную рекогносцировку. С этой целью, 26‐я дивизия Паскевича с четырьмя эскадронами была направлена к Геллендорфу, отряд Гардегга, поддержанный тремя батальонами Полтавского и Ладожского полков и казачьим отрядом князя Багратиона, к Брейтенау, а отряд Крейца к Либштадту. Густой туман чрезвычайно затруднял обозрение, но, несмотря на то, союзники убедились, что неприятель оставил прежде занятое им расположение, у выходов из гор. Пользуясь тем, генерал Беннигсен приказал идти вперед всем своим остальным войскам: корпусам генералов Маркова и графа Толстого на Петерсвальде к Гисгюбелю, а корпусам Дохтурова и Кленау на Шёнвальде и Брейтенау к Гепперсдорфу. Вечером, генерал Паскевич, с тремя батальонами 5 и 42 егерских, четырьмя эскадронами Таганрогского и Сибирского уланских полков и с несколькими орудиями, подойдя к неприятельским укреплениям у Гисгюбеля, овладел ими без большого сопротивления, в присутствии тогда находившегося при беннигсеновых войсках короля Фридриха Вильгельма. Гардегг и Крейц достигли Брейтенау и Либштадта. Прочие войска Польской армии дошли до Геллендорфа и Петерсвальде, кроме ополчений графа Толстого оставленных у Ауссига; корпус Коллоредо достиг Альтенбурга. Прусский король, по окончании дела, возвратился в Теплиц^57.

Войска маршала Сен-Сира, прикрывавшие Дрезден, были расположены, еще с 14 (26) сентября, следующим образом: 43‐я дивизия (14 корпуса) у Пирны; 42‐я дивизия (14 же корпуса) у Кёнигштейна, по обе стороны Эльбы; 1‐й корпус в окрестностях Гисгюбеля; 44‐я и 45‐я дивизии, под начальством генерала Боне (Bonet) у Борны и Диппольдисвальде. Наступление беннигсеновых войск заставило генерала Мутона отойти с 1‐м корпусом за реку Мюглиц; войска 14 корпуса, стоявшие у Борны, Пирны и Кёнигштейна, последовали за движением 1 корпуса, уничтожив мост на судах, служивший для сообщения с Лилиенштейном^58. Беннигсен преследовал их неотступно: генерал Марков, присоединив у Цегиста к своему авангарду 26‐ю дивизию Паскевича, двигался к Доне, а Гардегг направился от Борны в обход правого фланга неприятельской позиции, занятой войсками Сен-Сира, в числе 20 000 человек. Французы, атакованные, 27 сентября (9 октября), у Доны, с фронта 26‐й дивизией Паскевича и с левого фланга 16‐й дивизией Булатова, оборонялись упорно, но будучи угрожаемы обходами с обоих флангов, отступили в сумерки по направлению к Дрездену. Урон неприятеля в деле при Доне простирался одними пленными до 250 человек^59.

28 сентября (10 октября), французские войска, отойдя к Дрездену, расположились между Грюной и Рекницем, а на следующий день, будучи атакованы на Рекницских высотах, отступили за дрезденские укрепления, оставив небольшие отряды в ближайших селениях. Тогда же, по неоднократно отданным повелениям Наполеона, было приступлено к отправлению обозов, парков и 3000 больных и раненых из Дрездена водой в Торгау. Но в это время правый берег Эльбы уже был занят отрядами высланными князем Щербатовым и графом Бубной, и потому только лишь немногим из сплавленных судов удалось достигнуть своего назначения^60.

Одновременно с прибытием к Дрездену беннигсеновой армии, граф Коллоредо получил из главной квартиры союзных государей предписание двинуться поспешно, через Диппольдисвальде и Фрейберг, на соединение с главной армией; а в подкрепление Польской армии была назначена 2‐я австрийская легкая дивизия графа Бубны, находившаяся на правой стороне Эльбы, которая 1 (13) октября переправилась на плотах через реку у Прачвица, против Гейденау; на правом же берегу, близ Дрездена, был оставлен отряд, в составе 3 австрийских батальонов и 3 русских эскадронов^61. Генерал-лейтенант князь Щербатов, стоявший также на правой стороне Эльбы против Дрездена, получив еще 27 сентября (9 октября) от Блюхера повеление перейти на левую сторону реки, двинулся к селению Эльстеру, но, прибыв туда, нашел тамошний мост, а равно мост и у Росслау, уничтоженными. Как в то же самое время появились там значительные неприятельские силы, и прусский корпус Тауэнцина, сняв осаду Виттенберга, отступал к Берлину, то князь Щербатов перешел, для сближения с ним, к Ютербоку, откуда, после сражения при Лейпциге, двинулся вслед за союзными армиями к Рейну^62.

1 (13) октября, прибыли от Ауссига к Дрездену ополчения, под начальством генерал-лейтенанта графа Толстого. Беннигсен, получив между тем повеление государя оставить нужное число войск, для наблюдения за неприятелем, у Дрездена и Кёниг-штейна, а с прочими силами идти к Лейпцигу, приказал генералу Паскевичу, для скрытия этого движения, атаковать французов 30 сентября (12 октября). Неприятель, почти без сопротивления, очистил занятые им впереди укреплений селения Гостриц, Каиц и Плауэн; но на следующий день, Сен-Сир, у которого, при отбытии Наполеона, оставалось провианта только на неделю, а фуража на 3 дня, опасаясь всего более быть обложенным в городе, атаковал русских всеми своими силами. В 7 часов утра, французы повели нападение, направляя преимущественно усилия на селение Плауэн, и овладели им, выбив оттуда 5‐й и 42‐й егерские полки; но присланные, по распоряжению главнокомандующего, полки 41‐й егерский, Орловский и Нижегородский, с 4 легкими орудиями, расположенными на высоте у выхода из селения, удержали дальнейшие покушения неприятеля. Беннигсен, желая заставить французов обнаружить все силы занимавшие Дрезден, развернул на Рекницских высотах войска Дохтурова и Маркова и выставил сильные батареи. Сражение обратилось в канонаду и перестрелку, продолжавшиеся до самой ночи. Французские вольтижёры, искусно пользуясь местными предметами, нанесли значительный урон русским егерям, которые потеряли убитыми и ранеными до 600 человек, но и со стороны неприятеля, по собственному его признанию, выбыло из 42‐й и 45‐й дивизий, действительно участвовавших в бою, 28 офицеров и 500 нижних чинов^63. Король Фридрих-Вильгельм и наследный прусский принц, накануне прибывшие из Теплица, в продолжении всего утра, оставались на поле сражения у Плауэна под сильнейшей канонадой^64.

В два часа пополудни выступил авангард беннигсеновых войск^65, под начальством генерал-лейтенанта графа Строгонова, в Вильсдруф, а в ночи последовали за ним и прочие войска армии, кроме Сводного корпуса генерал-лейтенанта графа Толстого, оставленного под Дрезденом^66. Главные же силы Беннигсена двинулись к Носсену, соединились там с легкой дивизией графа Бубны и достигли окрестностей Вальдгейма (в 60 верстах от Лейпцига) уже поздно в ночи с 3 (15) на 4 (16) октября^67. Корпус Коллоредо находился у Пенига, почти в таком же расстоянии от Лейпцига, следовательно – ни Беннигсен, ни Коллоредо не могли придти на поле сражения прежде 5 (17) октября. К тому же Польская армия была весьма изнурена усиленными переходами. Начальник штаба этой армии, генерал-лейтенант Опперман, в письме к князю Волконскому, излагал состояние войск следующим образом: «От самого Лигница мы постоянно идем по следам других армий, своих и неприятельских; во все время этих движений, мы нигде не находили жизненных припасов в достаточном количестве, от чего терпели нужду люди, и еще более лошади. Солдаты, перебираясь через крутые горы, износили обувь, а бедственная медленность управления в Варшавском Герцогстве повела к тому, что сапоги, изготовленные на берегах Вислы в августе, еще и по сию пору не прибыли к армии. Из этого вы видите, что мы находимся не в блестящем состоянии, и что ежели мы должны всегда следовать за другими армиями, то нас ожидает совершенное уничтожение. Ко всему этому долгом считаю заметить, что поручение, возложенное на наши войска, наблюдать за Дрезденом, Зонненштейном и Мейссеном, весьма ослабило армию, в составе которой ныне находятся только 12-я, 13-я, 26‐я пехотные и одна кавалерийская дивизии, сформированные большей частью из рекрут»68.

Войска наполеоновы столь же поспешно двигались к Лейпцигу.

Сам Наполеон, выехав 2 (14) октября, в 7 часов утра, из Дюбена, прибыл в Лейпциг около полудня. В городе господствовали шум и смятение, проходили прибывавшие войска, скакали ординарцы и курьеры, проводили и проносили раненых со стороны Вахау, откуда по временам раздавалась сильная канонада; с северной стороны слышны были выстрелы, которыми обменивались между собой передовые войска Блюхера и Мармона. Погода была пасмурная, холодная, с сильными порывами ветра. Наполеон, по достижении, одновременно с частью Старой гвардии и гвардейской кавалерии, Галлеской заставы (Hallesches Thor), объехал аллеями город до Гриммаской заставы и остановился вне городской черты, к северу от вюрценской дороги. Там развели огромным костер, у которого он, вместе с Бертье и Коленкуром, долго ходил быстрыми шагами, то в одну, то в другую сторону, поглядывая, от времени до времени, на карту, разложенную на его походном столике. Беспрестанно к нему подъезжали адъютанты и другие офицеры с известиями от Мюрата о ходе боя; некоторые из них, легкораненые, являлись обрызганные кровью, не успев перевязать своих ран. Наполеон отдавал им приказания сам, либо поручал сделать нужные распоряжения своему начальнику штаба. В то время, когда расстилали ковер, чтобы приготовить ему обед, появилось несколько экипажей под прикрытием войск. Это был саксонский король, с супругой и дочерью, прибывший из Эйленбурга под защиту своего союзника. Его сопровождали польские уланы, саксонские драгуны и лейб-гренадеры; вслед за ним двигались 2‐я дивизия Старой наполеоновой гвардии и несколько гвардейских кавалерийских полков. Наполеон, поговорив несколько минут с королем и королевой, возвратился к своему бивачному огню, а король верхом отправился в город. По мере сближения войск к Лейпцигу, они были направляемы на различные пункты городских окрестностей. 2‐я дивизия Старой гвардии, достигнув селения Тауха, получила приказание идти к Гольцгаузену и остановилась там на ночлег. 6‐й корпус расположился у Брейтенфельда, Молодая гвардия двинулась левее его к Эйтеричу. Около 4 часов пополудни, прискакал адъютант с известием о прибытии 1‐й дивизии Старой гвардии через город к Гриммаской заставе. Наполеон приказал ударить сбор, и присоединив приведенные им войска к 1‐й дивизии, расположил их по обе стороны вюрценской дороги, а сам отправился в Рейдниц и перевел свою главную квартиру на мызу банкира Феттера (Ve t t e r ). Между тем число раненых и жителей уходивших с поля сражения беспрестанно увеличивалось; столпление их с войсками в городе совершенно заграждало улицы, так что не иначе можно было пробираться по ним, как подвергаясь опасности.

В 7 часов вечера подошел 4‐й корпус к Гоген-Оссигу; там он получил приказание идти к Эйтеричу, что было исполнено уже в ночи. 1‐й и 2‐й кавалерийские корпуса расположились между Гебшельвицем и Подельвицем против Блюхера, выслав легкую кавалерию, для наблюдения, к Деличу. 11‐й корпус прибыл на ночлег к Велькау, в 2½ милях (в 18 верстах) от Лейпцига; 3‐й корпус перешел по дюбенскому мосту через Мульду уже вечером, а 7-й, пройдя через Виттенберг, достиг в ночи с 2 (14) на 3 (15) Кемберга. В сумерки Молодая гвардия и 1-ый кавалерийский корпус двинулись через город к Штрассенгейзерн и Штетрицу^69.

Утром 3 (15) октября, прибыл к Наполеону Мюрат с словесным донесением о деле при Либертволквице. Наполеон предполагал атаковать в тот же день Главную союзную армию, но отменил свое намерение, потому что к утру еще не все его корпуса успели стянуться к Лейпцигу. Из войск 3 корпуса, получившего приказание собраться 3 (15) у Мокау, на Парте, прибыли только две дивизии, а третья, генерала Дельмаса, оставленная назади для разрушения росслауского моста и препровождавшая парки и обозы всего корпуса, тянулась по дюбенской дороге, в расстоянии целого перехода от Лейпцига. Кавалерийская дивизия Фурнье с одним батальоном оставалась у дюбенского моста до прибытия туда 7 корпуса. 11‐й корпус хотя и выступил от Вель-кау в 2 часа пополуночи, однако же прибыл к Паничу, близ Таухи, не прежде 4 часов пополудни^70. Вообще же французские войска были чрезвычайно изнурены форсированными маршами и ночными передвижениями, по дурным дорогам, в дождливую холодную пору. Солдаты, не получая провианта, либо получая его в недостаточном количестве, были принуждены заботиться о себе сами. От людей голодных, промокавших до костей, иззябших, нельзя было ожидать сострадания к жителям страны, хотя она принадлежала вернейшему из союзников Франции. Солдаты грабили все съестное, уводили скот, разбирали на дрова целые селения, жгли двери, оконные рамы, лестницы, земледельческие орудия, книги, картины, музыкальные инструменты: не было пощады никому и ничему. Аллеи, сады, украшавшие окрестности города, были вырублены. Чтобы сколько-нибудь укрыться от бурного ветра, французы разводили огни у строений и оград, от чего нередко случались пожары. Местечко Либертволквиц, вспыхнувшее в продолжении дела 2 (14) октября, сделалось жертвой пламени. Саксонские воины, огорченные неистовствами их сослуживцев французов, не скрывали своего неудовольствия и беспрестанно с ними ссорились; иногда эти ссоры оканчивались убийствами. Легко было предвидеть последствия такого настроения саксонских войск, преданных своему королю и отечеству, но озлобленных против гениального воина, который, подвергнув страну их всевозможным бедствиям, уже не мог ослеплять своих жертв блеском победы^71.

Наполеон решился атаковать Богемскую армию на следующий день, 4 (16) октября, надеясь, что прочие союзные войска не успеют принять участие в сражении. Во всяком случае, он мог бы вернее обеспечить себя от нападения со стороны Блюхера, если бы перевел всю армию на левый берег Парты, заняв его одним из своих корпусов: действуя таким образом, он мог бы противопоставить Богемской армии большие силы; сверх того, надлежало привести в оборонительное состояние Лейпциг, укрепив сей город, как с южной, так с северной и западной сторон, и построить несколько мостов на Плейссе и Эльстере, чтобы обеспечить путь отступления к Наумбургу^72.

В главной квартире союзников также было решено атаковать неприятельскую армию 4 (16) октября, несмотря на то, что Северная и Польская армии, в числе около 100 000 человек, не могли придти прежде 5 (17). Причинами, побуждавшими союзных вождей к неотлагательному нападению на Наполеона были желание предупредить сосредоточение его сил и опасение, чтобы он, пользуясь своим центральным положением, не разбил отдельно Силезскую армию.

В продолжение 3 (15) октября, войска обеих сторон, успевшие собраться в окрестностях Лейпцига, отдыхали в ожидании подкреплений. Наполеон (как уже сказано), сделал своим войскам смотр. В 2 часа пополудни, выстроились они в длинную линию от Марклееберга до Либертволквица. Наполеон, прежде всего, отправился к Понятовскому в Делиц, расспрашивал подробно о свойствах Плейссы и приказал разрушить некоторые мосты на рукавах этой реки, что однако же не было исполнено. Затем, он поскакал вдоль всего фронта до Либертволквица, приветствуемый громкими восклицаниями: Vive l’empereur! Только саксонские лейб-гренадеры оставались безмолвны. Три полка резервного корпуса Ожеро получили орлы с обычной торжественностью. По окончании смотра, Наполеон уже в сумерки возвратился в Рейдниц^73.

Готовясь к решительной битве, князь Шварценберг отдал следующий приказ по вверенной ему армии:

«Настал важнейший час священной войны, храбрые воины! Готовьтесь к бою. Союз, заключенный могущественными народами на общую пользу, скрепится на поле сражения. Русские, пруссаки, австрийцы! Вы подвизаетесь за одно дело: за вашу независимость, за бессмертие вашего имени. Все за одного, каждый за всех; идите на бой с этим высоким отзывом; победа будет сопровождать вас»74.

В 8 часов вечера, со стороны Пегау, взлетели 3 белые ракеты; спустя несколько минут высоко взвились 4 красные со стороны Галле: это были сигналы обоюдно поданные Главной и Силезской армиями о готовности их к предстоящему бою^75.

Глава XXXIX

Битва под Лейпцигом. Сражения 4 (16) октября при Вахау и при Линденау

На полях Лейпцига неоднократно уже решалась судьба народов кровопролитными сражениями. Причинами тому были: 1) богатство этого города и плодородие Саксонии, доставлявшей большие средства для содержания войск, что способствовало сосредоточивать значительные силы близ Лейпцига; 2) соединение на сем пункте главных путей Северной Германии; наконец, 3) выгоды, доставляемые местностью войскам, занимающим Лейпциг и окрестную страну.

Лейпциг лежит на обширной плодородной равнине, изрезанной многими реками и речками, текущими в неглубоких долинах. Вообще вся эта местность хотя и волнообразна, однако же не представляет значительных высот. Пространство кругом Лейпцига открыто на значительном расстоянии, и только в 12 верстах к юго-востоку от города находится довольно обширный Университетский лес. Множество селений, с каменными строениями, прочными оградами и с церквами, лежащими на отдельных незастроенных площадях, способствуют оборонительным действиям; главными же преградами для движения войск служат текучие воды, пересекающие местность во многих направлениях. Важнейшей из них есть перепутанное множеством каналов и рукавов течение Эльстера и Плейссе, образующее обширную низину из лугов и болот, местами покрытых кустарником, изрезанных рвами и соединенных между собой плотинами и мостиками. Таким образом, от Лейпцига до Линденау (на дороге к Люцену) сообщение проходит, на расстоянии полумили (около 3½ верст), плотиной с 6 мостами[121]. Другую важную преграду образует река Парта, впадающая к северу от Лейпцига, почти под прямым углом, в Плейссе.

Хотя почти везде можно через нее переходить вброд, однако же в нижней части своего течения она представляет препятствия для движения кавалерии и орудий, и потому может, вместе с находящимися на ней селениями, служить для прикрытия войск с фронта либо фланга. Оборонительные линии, образуемые течением Эльстера в соединении с Плейссе и течением Парты, разделяют лейпцигскую окрестность на три части, именно: 1) к западу от Плейссе и Эльстера, у Линде-нау; 2) к востоку от Плейссе и к югу от Парты, у Вахау, и 3) к востоку от Плейссе и к северу от Парты, у Мёкерна. На этих пространствах происходили сражения, начиная с описанного выше кавалерийского дела при Либертволквице до взятия союзниками Лейпцига, 7 (19) октября.

Почти во все это время погода была пасмурна; в ночи с 2 (14) на 3 (15) сильная буря срывала кровли, ломала большие деревья и разразилась ливнем погасившим все бивачные огни. Первый день Лейпцигского сражения 4 (16) был дождлив и мрачен; а 5 (17) с утра до вечера почти беспрестанно шел дождь^1.

Наполеон намеревался устремиться со всеми силами против Богемской армии поутру рано 4 (16), но не успев собрать своих войск к тому времени, был принужден отложить предположенное нападение, и, вместо того, чтобы атаковать союзников, был ими атакован на позиции у Вахау. А между тем прибытие Силезской армии к Мёкерну заставило его отделить туда часть французских войск, и через то ослабиться на решительном пункте поля сражения.

Утром 4 (16) октября, войска Наполеона, собранные в окрестностях Лейпцига, были расположены следующим образом: 8‐й корпус, князя Понятовского, уступами между Марклебергом, Дёзеном и Конневицем[122]; 2‐й корпус, маршала Виктора, по обе стороны Вахау; 5‐й корпус, генерала Лористона, между Вахау и Либертволквицем. 4‐й кавалерийский корпус, генерала Келлермана, правее Дёзена за 8‐м пехотным; четыре дивизии Молодой гвардии, под начальством Мортье и Удино, за 5‐м пехотным, а за ними 2‐я дивизия Старой гвардии генерала Куриаля; 1‐й и 5‐й кавалерийские корпуса, Латур-Мобура и Мильго, вместе с 1‐й дивизией Старой гвардии генерала Фриана и гвардейской кавалерией Нансути, впереди и вправо от Пробстгейде, откуда 1‐й кавалерийский корпус с 18 конными орудиями, в 9 часов утра, перешел к Мейсдорфу. 11‐й корпус Макдональда находился еще на марше к Гольцгаузену; 2‐му кавалерийскому корпусу, генерала Себастиани, было приказано стать позади этого селения, а резервному корпусу Ожеро за Цукельгаузеном. Число всех этих войск, собранных Наполеоном к югу от Лейпцига, простиралось от 100 000 до 120 000 человек^2. К северу от Лейпцига, стояли: 6‐й корпус, маршала Мармона, между Брейтенфельдом и Радефельдом; генерал Бертран с 4‐м корпусом у Эйтерича, где находилась главная квартира Нея; две дивизии 3 корпуса генерала Сугама (Брайера и Рикара) и кавалерийская дивизия Дефранса у Мокау; дивизии Домбровского и Фурнье несколько выше по течению Парты; дивизия Лоржа впереди расположения прочих войск. Число наполеоновых войск собранных к северу от Лейпцига простиралось до 50 000 человек^3. Присоединив к исчисленным корпусам лейпцигский гарнизон и депо, всего до 6000 человек^4, оказывается, что у Наполеона, в окрестностях Лейпцига, было от 160 000 до 173 000, а вместе с не прибывшими 7‐м корпусом генерала Рейнье и 3 корпуса дивизией Дельмаса^5 от 170 000 до 190 000 человек с 700 орудий; в числе этих войск было от 23 000 до 24 000 кавалерии^6.

Из рассмотрения позиции, занятой неприятелем к югу от Лейпцига, очевидно, что правый фланг ее был совершенно обеспечен от обхода течением Плейссы и болотами лежащими между сей рекой и Эльстером; напротив того, левый фланг у Либертволквица подвергался обходу (что и заставило Наполеона продлить его, почти под прямым углом назад, к Гольцгаузену). Но князь Шварценберг, основываясь на мнении генерала Лангенау, предпочел вести главную атаку на селение Конневиц, и овладев им, обойти неприятеля в тыл^7. Как ни старались пристрастные писатели затмить истину, умалчивая о диспозиции фельдмаршала, отданной накануне сражения, однако же достаточно и приводимой ими второй диспозиции, последовавшей в первый день лейпцигского сражения, 4 (16) октября, для объяснения, как главнокомандующий и генерал-квартирмейстер его штаба понимали местность, на которой им довелось действовать. Предпочитая всегда и везде обходы решительным действиям с фронта, князь Шварценберг желал отрядить два австрийских корпуса на люценскую дорогу, к Линденау; направить австрийский резерв, российско-прусскую гвардию и русских кирасир, через Аудигаст, в безвыходное пространство между Эльстером и Плейссой, а прочие войска Богемской армии двинуть по правой стороне Плейссы: таким образом, союзники, при наступлении к Лейпцигу, разделили бы свою армию на три отдельные части. Генерал Жомини, узнав о предположениях австрийского главного штаба, доложил императору Александру, что хотя идея устремить усилия союзников влево на сообщения неприятеля была основательна, в стратегическом отношении, однако же не следовало, увлекаясь ею, действовать несогласно с основными правилами Тактики и подвергать армию явной опасности. По его мнению, союзники, решаясь направиться между Лейпцигом и Люценом, должны были двинуть туда главные силы Богемской армии, а равно Блюхера и наследного шведского принца, а не раздроблять своих войск на 5 частей лишенных взаимной связи^8.

Генерал Толь, с своей стороны, считая диспозицию, составленную в штабе фельдмаршала, в высшей степени несоответственной обстоятельствам, старался убедить в том, как самого князя Шварценберга, так и его советников. По его мнению, переправа при Конневице, под картечью и огнем стрелков, была невозможна, да ежели бы и удалось там перейти через болота и реку, то не иначе как в узкой колонне, которая потребовала бы для построения к бою продолжительное время, что способствовало бы неприятелю атаковать превосходными силами и уничтожить головные войска, прежде нежели прочие могли дебушировать из теснины и подоспеть им в помощь. На основании этих доводов, генерал Толь полагал, что следовало направить главные силы армии по правой стороне Плейссе и обойти неприятельскую позицию с левого фланга. Как все усилия его отклонить австрийских стратегов от их намерения не имели успеха, то он просил князя Шварценберга не рассылать диспозиции корпусным командирам, пока император Александр изъявит на то свое согласие, а сам тотчас же отправился к государю и доложил Ему о предположениях главнокомандующего. Не трудно было Толю отстаивать свои убеждения, разделяемые генералами Барклаем-де-Толли и Дибичем. Государь приказал пригласить к себе князя Шварценберга, который, прибыв вместе с Радецким и Лангенау, защищал упорно свой план действий. Император Александр, обычно кроткий, уступчивый в совещаниях, наконец был выведен из терпения упрямством фельдмаршала и с явным неудовольствием сказал ему: «Итак, господин фельдмаршал, коль скоро вы упорствуете, можете распоряжаться австрийскими войсками как вам угодно; но что касается до русских войск великого князя Константина и Барклая, они перейдут на правую сторону Плейссы, где им следует быть, но ни на какой другой пункт»9.

Последующие события вполне оправдали настойчивость государя.

Князь Шварценберг, несмотря на предостережения даровитых военных людей, состоявших при главной квартире императора Александра, весьма лишь немного изменил распоряжения им сделанные накануне сражения. В диспозиции, отданной 4 (16) октября, было предписано:

«3‐му корпусу фельдцейхмейстера графа Гиулая, в 6 часов утра, собраться, вместе с 1‐й легкой дивизией принца Морица Лихтенштейна и отрядом генерала Тилемана, у Маркранштедта, где, по всей вероятности, также присоединится к ним корпус генерал-лейтенанта графа Сен-При. В 7 часов утра, граф Гиулай выступит от Маркран-штедта и двинется к Лейпцигу. Главное назначение этой колонны заключается в том, чтобы сохранять связь между Главной и Силезской армиями, и отвлекая внимание неприятеля, облегчить нападение прочих войск. В случае же, если корпус Гиулая, будучи атакован превосходными силами, найдется в необходимости отступить, он должен отойти к Мёльзену и далее к Цейцу, куда также отступят и батальоны оставленные в Вейссенфельсе и Наумбурге.

2‐му корпусу генерала графа Мерфельдта построиться в колонну, в 6‐м часу утра; за ним будут следовать: кавалерия Ностица, дивизия Бианки, резервная артиллерия 2 корпуса и, наконец, дивизия Вейссенвольфа. Войска эти, под общим начальством наследного принца Гессен-Гомбургского, выступят в 7 часов утра от Цвенкау к Кон-невицу, и овладев мостами и селением, построятся в батальонных колоннах, в три линии: корпус Мерфельдта в 1-й, дивизия Бианки во 2-й, а дивизия Вейссенвольфа в 3-й. Кавалерия же Ностица, по взятии Конневица, строится в полковых колоннах правее мерфельдтова корпуса. Для восстановления конневицких мостов будет придана корпусу графа Мерфельдта пионерная полурота с понтонами.

Все русские конные и пешие резервы, а равно российско-прусская гвардия, выступив с мест своего ночлега, в 4 часа утра, двигаются на Пульгер к Рете, переходят там через Парту и располагаются на правом берегу сей реки таким образом, чтобы они могли служить резервом, как войскам графа Витгенштейна, так и принцу Гессен-Гом-бургскому (?). Кавалерия станет на правом крыле пехоты в колоннах, в шахматном порядке. Генерал Барклай командует всеми войсками на правой стороне Плейссы.

Генерал граф Витгенштейн, ровно в 7 часов, атакует корпусами: своим, графа Кле-нау и Клейста, стоящие против него войска и теснит их к Лейпцигу. Русские гренадеры и кирасиры служат резервом преимущественно его правому крылу, но вводятся в бой лишь в случае крайней необходимости.

Вообще, при наступлении, войска строятся батальонными и полковыми колоннами, в шахматном порядке; батареи двигаются вперед и назад в таком же порядке.

В случае отступления, войска направляются: колонна принца Гессен-Гомбург-ского через Пегау к Цейцу; колонна графа Витгенштейна к Альтенбургу; колонна графа Кленау к Пенигу; русские резервы, смотря по обстоятельствам, к Цейцу, либо к Альтенбургу.

1‐й корпус фельдцейгмейстера графа Коллоредо двигается, как можно далее вперед, от Борны к Лейпцигу, и служит резервом войскам графа Кленау, а в случае отступления направляется к Хемницу. Армия генерала барона Беннигсена завтра приходит в Кольдиц и двигается к Гримме и Вюрцену.

Все обозы, без исключения, отходят к Цейцу и располагаются за этим городом на дороге в Геру.

Сам я буду находиться в начале дела при войсках принца Гессен-Гомбургского, а потом при русских резервах.

Перевязочный пункт – на левом крыле, у Цвенкау.

Командиры корпусов, в продолжение дела, присылают мне донесения ежечасно»10.

Союзные войска, при наступлении к Лейпцигу, были распределены следующим образом:

3‐й австрийский корпус Гиулая, с 1‐й легкой дивизией Морица Лихтенштейна и с отрядами Тилемана и Менсдорфа, в числе около 20 000 человек с 60 орудиями,11 должен был направиться от Клейн-Чохера (на левом берегу Эльстера), к Линденау.

2‐й австрийский корпус Мерфельдта, поддержанный резервами наследного принца Гессен-Гомбургского, в числе 29 000 человек с 114 орудиями,12 на пространстве между Эльстером и Плейссой, направился от Цвенкау к Конневицу.

На правой стороне Плейссы, под общим начальством Барклая-де-Толли, войска, в числе 84 000 человек с 404 орудиями, были расположены в две линии с резервом: в 1‐й линии, под начальством графа Витгенштейна, стояли: на левом крыле, у Греберна, генерал-лейтенант Клейст, с 12‐й прусской бригадой, 14‐й русской пехотной дивизией, второй бригадой 3‐й кирасирской дивизии и Лубенским гусарским полком^13; в центре: у Госсы, принц Вюртембергский, с 2‐м пехотным корпусом и 9‐й прусской бригадой; между Госсой и Штермталем, генерал-лейтенант граф Пален, с кавалерией авангарда графа Витгенштейна; у Штермталя, князь Горчаков, с 5‐й русской пехотной дивизией и 10‐й прусской бригадой^14; на правом крыле, под начальством графа Кленау: у Гросс-Пессны, 4‐й австрийский корпус, 11‐я прусская бригада и прусская резервная кавалерия; у Зейфертсгайна казачий отряд Платова^15; во 2‐й линии, под начальством генерал-лейтенанта Раевского, за центром 1‐й линии, находились: гренадерский корпус и 1‐я бригада 3‐й кирасирской дивизии^16; в резерве, за Магдеборном и Греберном, под начальством цесаревича Константина Павловича: пехота генерала графа Милорадовича, состоявшая из русского гвардейского пехотного корпуса Ермолова и прусской гвардейской пехотной бригады; кавалерия генерал-лейтенанта князя Голицина 5, из 1‐й и 2‐й кирасирских дивизий, прусской гвардейской кавалерийской бригады, русской легкой гвардейской кавалерийской дивизии; русская резервная артиллерия^17.

Со стороны Шкейдица наступал Блюхер, с русскими корпусами Ланжерона и Сакена и с прусским корпусом Йорка, всего в числе 60 000 человек с 315 орудиями^18. Следовательно – в сражении 4 (16) октября, у союзников было до 193 000 человек (не считая казаков), с 893 орудиями, которые в следующие 2 дня усилились прибытием Северной армии, в числе 58 000 человек, с 256 орудиями, и Польской армии Беннигсена, с австрийскими войсками Коллоредо и Бубны, в числе до 54 000 человек, с 186 орудиями^19. Таким образом, было сосредоточено к Лейпцигу более 300 000 человек, из коих до 56 000 кавалерии, с 1335 орудиями.

В числе их было:

Русских 38 870 39 000 20 000 30 000 126 870

Пруссаков 29 751 21 500 20 000 24 000 71 251

Австрийцев

Шведов – – 18 000 – 18 000

65 457

в Богемской армии

–

в Силезской армии

–

в Северной амрии

–

в Польской армии

89 457^21

А вообще^20

Наступление к Лейпцигу союзных войск, 4 (16) октября, имело последствиями сражения: 1) к югу от города, при Вахау и Конневице; 2) к западу, при Линденау, и 3) к северу, при Мёкерне.

I. СРАЖЕНИЕ ПРИ ВАХАУ И КОННЕВИЦЕ

Союзные войска, построившись к бою в 7‐м часу утра, двинулись в атаку. Генерал Клейст и принц Евгений Вюртембергский, около восьми часов, подошли к Маркле-бергу и Вахау, а Кленау, наступавший правее к Либертволквицу, несколько опоздал. Передовые неприятельские войска, казавшиеся весьма слабыми, отошли назад, оставив на высоте между Вахау и Либертволквицем 7 орудий, которые открыли огонь, как только принц Вюртембергский приблизился к ним на расстояние пушечного выстрела. Войска принца Вюртембергского пошли в атаку 3 колоннами: полковник Рейбниц, с 3 батальонами Тобольского и Минского полков, через плотину ниже Го с с ы[123] к Вахау; а князь Шаховской и Пышницкий, правее его, через селение Госсу; батарея, из 24 орудий, 24‐й батарейной и 6‐й легкой рот, под начальством полковника Дитерихса, двигавшаяся впереди 2 последних колонн, открыла огонь по неприятелю, взорвала зарядный ящик и заставила уйти французскую батарею. Тогда же Рейбниц овладел селением Вахау. Граф Витгенштейн восхищался этими успехами, но вскоре дело приняло иной оборот. В продолжение четверти часа неприятель выдвинул на возвышение между Вахау и Либертволквицем до ста орудий. Канонада этой огромной батареи оказала ужасное действие. По словам одного из участвовавших в сражении, казалось будто бы от грома орудий заколебалась вся окрестность, ничего не было видно от дыма и пламени; в продолжение нескольких минут подбито 17 (по другим сведениям – 19) русских и 5 прусских орудий. Множество людей было убито и ранено; Рейбница, тяжело раненого, унесли с поля битвы; неприятель снова занял Вахау. Генерал Клюкс послал на выручку русским фузилерный батальон 1‐го Западно-прусского и 1‐й батальон 6‐го резервного полков; и поддержал их тремя с половиной батальонами своей бригады. Храбрые фузилеры в половине 10 ворвались в селение, и хотя были выбиты оттуда, однако же, с содействием прочих клюксовых войск, удерживались в кустах близ деревни до 3 часов пополудни. В продолжение времени этих действий, принц Вюртембергский перевел с правого фланга своего корпуса на левое крыло, к Вахау, Черниговский и 4‐й егерский полки. Получив приказание овладеть селением, русские не только выбили неприятеля из Вахау, но преследовали его до самых дул орудий стоявших на высотах. Неприятель, истребив множество храбрых картечью, ударил на остальных в штыки, и оттеснив их, снова занял селение. Прусская батарея, находившаяся близ кустарника, занятого стрелками Клюкса, была подбита до последнего орудия, но все покушения французов дебушировать из селения в поле не имели успеха. Действия обеих сторон, в продолжение нескольких часов, ограничивались канонадой, от которой союзные войска, имевшие при себе несравненно менее артиллерии, терпели большой урон. Несмотря однако же на то, принц Вюртембергский, убежденный в важности занимаемого им пункта в линии наступавших войск, приказал войскам оставаться на месте, и даже запретил свозить батареи, исстрелявшие свои последние заряды. Сам он подвергался величайшим опасностям: в нескольких шагах от него разорвавшаяся граната убила и ранила 25 человек; вслед за тем, в таком же близком расстоянии, взлетел зарядный ящик, а потом убита ядром под ним лошадь^22.

Генерал Клейст атаковал неприятеля около восьми часов утра. Подполковник Лёбель (Löbel), с двумя батальонами 12‐й прусской бригады, двинулся на Кростевиц к Маркле-бергу, дивизия Гельфрейха, с 2 русскими и 8 прусскими орудиями, направилась к высотам между Марклебергом и Вахау, а Лубенский гусарский полк наблюдал довольно значительный интервал между войсками Клейста и принца Вюртембергского. После упорного боя стрелков, с обеих сторон поддержанного канонадой, прусские войска овладели Мар-клебергом, но кинувшись преследовать неприятеля, попали в засаду и потеряли до ста человек, захваченных в плен польскими уланами. Ободренный этим успехом неприятель повел атаку на Марклеберг пехотой в батальонных колоннах и овладел селением, которое несколько раз переходило из рук в руки. Прибывший около 10 часов, по распоряжению Наполеона, от Цукельгаузена, в помощь Понятовскому, корпус Ожеро склонил перевес на сторону неприятеля. Войска Гельфрейха, покушавшиеся занять лощину и подойти к высотам, были совершенно расстроены картечью французских батарей. Неприятель, пользуясь большим промежутком между колоннами Клейста и принца Вюртембергского, кинулся во фланг прусским батареям, которых почти все лошади были перебиты, но граф Пален, по просьбе Клейста, прислал ему в помощь Неймаркских драгун и дивизион силезских улан, которые, хотя и потерпели большой урон от канонады, однако же послужили для прикрытия артиллерии, пока пришли к ней другие упряжные лошади. Тогда же в пространство на правом фланге клейстовых войск было послано с левого крыла несколько батальонов, которые, вместе с прибывшим от принца Вюртембергского 4‐м егерским полком, возобновили нападение на высоты между Клеебергом и Вахау; неприятельские стрелки были отброшены на свои резервы; тем не менее однако же, французы отразили два раза удар в штыки прусских войск и заставили их отступить к Грёберну. Польская кавалерия 4 корпуса кинулась преследовать клейстовы войска, но была встречена и опрокинута кирасирами Левашева, которые, во все продолжение боя, мужественно поддерживали клейстову пехоту^23.

Колонны принца Вюртембергского и Клейста, как выше изложено, вступили в бой первыми. Напротив того, князь Горчаков, получив приказание атаковать Либертвол-квиц вместе с генералом Кленау, выжидал его прибытия. Но когда раздалась сильная канонада французских батарей против 2‐го пехотного корпуса, Горчаков счел нужным содействовать ему, двинулся с 5‐й дивизией в 9 часов от Штермталя через Университетский лес и завязал с неприятелем довольно жаркое дело у Либертволквица. Прибывшая между тем 10‐я прусская бригада Пирха стала во второй линии. Заметив, что французы, подаваясь вперед, угрожали обходом войскам 5‐й дивизии, князь Горчаков перевел их вправо, а на место 5‐й дивизии выдвинул бригаду Пирха в первую линию. Но растянутые войска его были не в силах предпринять решительное нападение на Либертволквиц, и дело ограничилось сильной канонадой, в которой, кроме батарей князя Горчакова, приняли участие состоявшие при кавалерии Палена 6‐я и 7‐я конные роты. Русская артиллерия потерпела весьма значительный урон в прислуге и лошадях; командиру 6‐й конной роты, полковнику Захаржевскому оторвало ногу ядром. На смену русским батареям пришли две прусские, которые вскоре также были принуждены удалиться^24.

Император Александр, не вполне полагаясь на австрийских генералов, поручил генералу Толю находиться при войсках графа Кленау и содействовать ему; но присутствие Толя было неприятно как самому Кленау, так и начальнику его штаба, полковнику Роткирху, и потому не оказало заметного влияния на успех боя.

Граф Кленау, предполагая обойти Либертволквиц с фланга, двинул в этом направлении, в 9 часов, от Гросс-Пессны, авангард Мора, в составе 3 батальонов и 14 эскадронов с 6 орудиями, поддержанный 4 батальонами полков эрцгерцога Карла и Керпена (дивизии Майера) также с 6 орудиями. Два батальона эрцгерцога Карла атаковали селение, а два батальона Керпена с обеими батареями устремились правее, к Кольм-бергу. На развалинах селения, сгоревшего 2 (14) октября, завязался упорнейший бой; но, наконец, австрийцы, угрожаемые обходом с правого фланга, были принуждены отступить. Граф Кленау, заметив движение сильных кавалерийских колонн от Гольцгаузена к Гиршфельду, потребовал в помощь часть кавалерии; на подкрепление ему были посланы прусские бригады Врангеля и Муциуса, в составе 16 эскадронов с конной батареей. Как французы не заняли господствующей высоты Кольмберга, то австрийцы взвезли на нее 12 орудий, расположили по обе стороны несколько эскадронов и выслали стрелковую цепь в овраг, лежащий у северной подошвы возвышения. Главные же силы колонны, именно австрийская дивизия принца Гогенлоэ-Бартен-штейна и 11‐я прусская бригада Цитена, еще оставались назади между Зейфертсгай-ном и Гросс-Пессной, в расстоянии более 2000 шагов от Кольмберга. Генерал Толь, усмотрев с высоты густые массы макдональдова корпуса, подходившие со стороны Гольцгаузена, заметил графу Кленау, что его вторая линия стояла в значительном расстоянии от первой. «Еще далеко до вечера – отвечал Кленау. – Успеем ввести в дело резерв». Вслед за тем, однако же, убедившись в наступлении кавалерии Себастиани на левом крыле французской пехоты, граф Кленау и Роткирх послали принцу Гогенлоэ приказание выслать несколько батальонов вперед, к Кольмбергу. Но это распоряжение не могло поправить дело. Уже австрийские стрелки были выбиты из оврага, и вся дивизия Шарпантье, числом в 4000 человек, свернувшись в полковые колонны, направилась на Кольмберг, а дивизии Маршана и Ледрю с кавалерией Себастиани двинулись к Зейфертсгайну. Сам Наполеон, усмотрев губительное действие австрийской батареи, стоявшей на Кольмберге, прискакал к дивизии Шарпантье. Заметив, что эти войска остановились, не решаясь идти в штыки, он, обратившись к головной части колонны, спросил: «Неужели это 22‐й полк стоит напрасно под картечью?» Услышав эти слова, солдаты 22 полка кинулись вперед беглым шагом; за ними вся дивизия пошла в штыки, с барабанным боем, с распущенными знаменами. Батальоны Керпена обратились назад; батареи, сделав последние выстрелы картечью, снялись с позиции; но только 8 орудий успели уйти, а 4 были захвачены неприятелем. Сам Кленау, в челе 2 батальона головного полка дивизии Гогенлоэ, кинулся навстречу французам и едва не попался в плен. Одновременно с боем на Кольмберге, Себастиани встретился с кавалерией корпуса Кленау и бригады Цитена^25. Сначала атаки союзников были успешны и даже им удалось отбить три орудия, из числа взятых неприятелем; но впоследствии они были опрокинуты в совершенном расстройстве. К счастью однако же, в это самое время появились присланные Паленом 16 прусских эскадронов (2 кирасирских и 2 ландверных полка)26; кирасиры, построившись в линию, пропустили назад толпу расстроенных всадников и атаковали неприятельскую кавалерию с фронта. Тогда же прибыл внезапно, со стороны Пессны, граф Платов; казаки его ударили в левый фланг французам. Себастиани, озадаченный этими атаками, отошел за Кольмберг, что дало возможность графу Кленау устроить вверенные ему войска между Гросс-Пессной и Фуксгайном^27.

Колонна князя Горчакова, также будучи не в состоянии удержать наступление превосходного в числе неприятеля, отступила в Университетский лес, а граф Пален, отрядив 16 эскадронов в помощь Кленау и 6 в прикрытие клейстовых батарей, отошел, с остальными 26 эскадронами, на возвышения впереди Зеленого пруда (Grünen Teiche)28.

Таким образом были отражены все атаки графа Витгенштейна, несмотря ни на храбрость его войск, ни на распорядительность и самоотвержение частных начальников. Войска Наполеона, стоявшие до начала боя несколько позади своей позиции, в безопасности от огня союзных батарей, сохраняли возможность встретить наступающие войска, на каждом из атакованных пунктов, в превосходном числе и свежими силами. Напротив того, союзники вели атаки на всем пространстве от Плейссы до Либертволквица, по дуге длиной более 8 верст, растягивали силы, для сохранения связи между разобщенными частями армии, и еще не дойдя до неприятеля, подверглись несметным потерям от огня его артиллерии.

Действия австрийских войск между Эльстером и Плейссой были еще менее удачны. Генерал Мерфельдт, получив от главнокомандующего приказание овладеть переправой у Конневица, двинулся к этому селению через густой лес и кустарник. Французы уничтожили почти все мосты служившие сообщениями через рукава Плейссе, а болотистая местность не позволяла сворачивать в сторону от дороги. Наконец, когда шедший в голове колонны полк Беллегарда успел подойти к мосту у Конневица, оказалось, что неприятель поставил сильные батареи на возвышениях правого берега реки и занял селение и кусты густой цепью стрелков, совершенно укрыв их, а равно и стоявшие за ними колонны. Австрийцы хотели расположить несколько орудий для противодействия неприятельской артиллерии, но не могли нигде найти удобного к тому пункта. Стрелки же, высланные к берегу, были принуждены действовать наудачу, не видя неприятелей, которые били их на выбор. В продолжение первых 2 часов, выбыло из полка Беллегарда 5 офицеров и 200 нижних чинов. К тому же рекруты, из коих большей частью был сформирован полк Венцеля Коллоредо, стоявший позади белле-гардова полка, забравшись в чащу леса, наносили вред своим собственным войскам.

Австрийцы, убедившись наконец в невозможности переправиться у Конневица, покушались возобновить мост между этим селением и Лёснигом, а потом переправиться еще выше, но и эти попытки не имели успеха^29.

Наполеон еще в 9‐м часу прибыл на высоту Гальгенберг, между Вахау и Либерт-волквицем, где ожидал его Мюрат. Обозрев в большую зрительную трубу наступавшие колонны Богемской армии, он не изменил сделанных им распоряжений^30.

Союзные монархи прибыли на Вахберг, между Госсой и Гёреном, в начале 10-го. Император Александр приехал из Пегау, император Австрийский из Борны, а король Прусский из Груны близ Магдеборна. Позади высоты стал конвой государя, лейб-[гвардии] Казачий полк под начальством генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова^31. Незадолго пред тем, император Александр, миновав Магдеборн и взъехав на возвышение, откуда были видны огромные неприятельские силы, готовые встретить союзников, приказал флигель-адъютанту полковнику Вольцогену ехать к князю Шварценбергу, все еще остававшемуся близ Конневица, и потребовать, именем государя, чтобы австрийские резервы были переведены на правую сторону Плейссы. Вместе с тем, император Александр, дав Вольцогену несколько Лейб-казаков, поручил ему прислать их обратно с донесением о ходе дел между Эльстером и Плейссой, а также за Эльстером и в блюхеровой армии. Полковник Вольцоген, перебравшись с большим трудом через Плейссу, у Гашвица, нашел фельдмаршала, вместе с начальником штаба его Радецким, близ Гауча и объявил ему желание императора Александра. Князь Шварценберг отговаривался потерями, понесенными при Конневице. «У Мерфельдта выбыло 4000 человек, сказал он, и мало надежды, чтобы поправилось дело». Радецкий прибавил, что он никогда не ожидал ничего лучшего от такого предприятия, и убеждал фельдмаршала ускорить переправу резервов, не теряя ни минуты, потому что для движения к Гашвицу, перехода там через Плейссу и наступления к Марклебергу требовалось не менее 4 часов^32. Генерал Жомини, тогда бывший при князе Шварценберге и уже несколько раз пытавшийся отклонить его от атаки на Конневиц, видя безуспешность своих представлений, просил фельдмаршала послать кого-либо из его адъютантов на гаучскую колокольню, откуда можно было обозревать окрестную местность на значительное расстояние. Как по направлению канонады оказывалось, что французы подавались вперед, то главнокомандующий поручил двум австрийским офицерам, графу Кламу и Врбне, вместе с генералом Жомини, рекогносцировать неприятеля с указанной им колокольни. Это обозрение совершенно убедило их в опасности угрожавшей союзникам на правой стороне Плейссы. Фельдмаршал, выслушав их донесение, послал резервы принца Гомбургского на Гашвиц и Дейбен, но всё-таки оставил между Эльстером и Плейссой корпус Мерфельдта для возобновления атаки на Дёлиц. Таким образом генерал Жомини, наконец успев склонить князя Шварценберга к движению резервов на правую сторону Плейссы, послал тогда же своего адъютанта барона Фридрихса к императору Александру, с набросанной наскоро карандашом запиской, в которой донес о предстоявшем наступлении французов и необходимости сближения русских резервов^33.

Но еще прежде получения этой записки, император Александр, удостоверясь в опасности положения союзников, приказал легкой гвардейской кавалерии идти на Греберн, а кирасирам Дуки и гренадерам Раевского двинуться к Ауэнгейму;

1‐я и 2‐я кирасирские дивизии были направлены к высотам между Магдеборном и Госсой, а остальные российско-прусские резервы к Магдеборну^34.

Наполеон, с своей стороны, также принял меры для усиления войск собранных на позиции у Вахау.

Как только Клейст и принц Вюртембергский атаковали правое крыло французской армии, то был послан в подкрепление князю Понятовскому резервный корпус Ожеро, который, выступив от Цукельгаузена, прибыл на пространство между Вахау и Дёзеном около 10 часов утра. Латур-Мобур, с 1‐м кавалерийским корпусом, стал у Вахау, во второй линии за корпусом Виктора, где от канонады принца Вюртембергского и князя Горчакова потерпел чувствительный урон: в продолжение времени одного часа, из 32 орудий, при нем состоявших, было подбито 11. Самому Латур-Мобуру оторвало ногу. За 1‐м кавалерийским корпусом, у Мейсдорфа, расположились 1‐я дивизия Старой гвардии и гвардейская кавалерия. На левом крыле, за корпусом Лористона, во второй линии, стали 4 дивизии Молодой гвардии, а за ними, в резерве, прибывшая от Гольцгаузена, через Цукельгаузен, 2‐я дивизия Старой гвардии. Когда же французы были вытеснены российско-прусскими войсками из Вахау, Наполеон послал в помощь Виктору 3‐ю и 4‐ю дивизии Молодой гвардии; прочие же 2 дивизии, 1‐я и 2-я, были оставлены у Либертволквица.

После всех этих передвижений, французская армия, к 11 часам утра, была расположена следующим образом:

8‐й корпус, князя Понятовского, между Конневицем и Марклебергом; резервный корпус Ожеро между Дёзеном и Вахау; 4‐й и 5‐й кавалерийские корпуса, Келлермана и Мильго, правее корпуса Ожеро. 2‐й корпус Виктора позади Вахау; за ним, во второй линии, 1‐й кавалерийский корпус Латур-Мобура, а в резерве, впереди Мейсдорфа, гвардейская кавалерия Нансути и 1‐я дивизия Старой гвардии, Фриана; Удино, с 3-ей и 4‐й дивизиями Молодой гвардии, двигался от Либертволквица к Вахау. 5‐й корпус Лористона стоял между Вахау и Либертволквицем; за ним, во второй линии, находились 1‐я и 2‐я дивизии Молодой гвардии, маршала Мортье, а в резерве 2‐я дивизия Старой гвардии, Куриаля; 2‐й кавалерийский корпус Себастиани наступал между Либертволквицем и Зейфертсгайном; 11‐й пехотный корпус Макдональда, прибыв к Гольцгаузену, расположился на левом крыле, под исходящим углом с корпусом Лористона.

Наполеон надеялся усилить эти войска еще двумя корпусами, 3‐м и 6-м, хотя маршал Мармон еще накануне донес ему о наступлении к Лейпцигу Силезской и Северной армий. Не обратив надлежащего внимания на его донесения^35, Наполеон считал достаточным оставить для прикрытия города с северной стороны 4‐й корпус Бертрана. Но когда австрийский корпус Гиулая направился от Маркранштедта к Линденау, тогда находившийся там с четырьмя батальонами генерал Арриги просил маршала Нея о подкреплении его частью войск стоявших к северу от Лейпцига. Как со стороны Галле по-видимому не предстояло никакой опасности, то Ней послал 4‐й корпус для занятия Линденау, весьма важного пункта, через который проходило единственное сообщение французской армии с Рейном. Дивизия Дефранса, 3 кавалерийского корпуса, была отряжена в Лейпциг, для сохранения связи с главными силами армии. Остальные же войска, 3‐й и 6‐й пехотные корпусы и часть 3‐го кавалерийского корпуса, предполагалось направить к Либертволквицу^36. Тогда же (в 11‐м часу утра) маршал Мармон донес Наполеону о появлении неприятеля на дорогах из Галле и Ландсберга и о намерении своем идти, несмотря на то, к Либертволквицу^37. Действительно Ней предполагал сменить 6‐й корпус у Линденталя 3‐м корпусом, но как это повело бы к напрасной трате времени, то был оставлен там Мармон с 6‐м корпусом, а сам Ней, с 2 дивизиями 3 корпуса, расположенными у Мокау, перешел к Шенфельду, получил из главной квартиры Наполеона несколько одно другому противоречивших предписаний и провел остальную часть дня в напрасных передвижениях, не приняв участия в действиях происходивших у Вахау и при Мёкерне^38.

Наполеон, усилив подкреплениями все наиболее угрожаемые пункты своей позиции и отразив нападения союзников, решился атаковать их в центре, у Госсы, значительной массой кавалерии 1‐го и 5‐го корпусов, а потом, в случае успеха этой атаки, двинуться вперед с главными силами армии собранной к югу от Лейпцига: маршал Виктор, с 2‐м корпусом, поддержанный 2 дивизиями Молодой гвардии (3-ей и 4-й), должен был овладеть Ауэнгеймом, генерал Лористон с 5‐м пехотным корпусом взять Госсу, маршал Мортье, с двумя дивизиями Молодой гвардии (1‐й и 2-й), занять Университетский лес, а маршал Макдональд, с 11‐м пехотным и 2‐м кавалерийским корпусами, обойти союзников с правого фланга на Зейфертсгайн. Наполеон надеялся прорвать линию союзных войск в центре, либо отбросить их к Плейссе и Эльстеру, отрезав от прямого сообщения с Богемией^39.

К счастью, возвышения, находящиеся между Госсой, Штермталем, Магдеборном и Гереном, не позволили неприятелю заметить, что к тому самому пункту, где он хотел сделать прорыв огромной массой кавалерии, сосредоточивались сильные резервы, давшие возможность отразить удар угрожавший гибелью союзной армии.

Пока кавалерия 1 корпуса Латур-Мобура и части 5 корпуса Мильго, в составе около 100 эскадронов и в числе 8000 всадников, строилась к атаке, войска Клейста, поддержанные состоявшими при них полками, Малороссийским и Новогородским кирасирскими и Лубенским гусарским, все еще сражались с переменным успехом против несравненно сильнейшего неприятеля (корпусов Понятовского, Ожеро и кавалерии Келлермана), но наконец были принуждены податься назад к Грёберну. Принц Вюртембергский, желая сохранить связь с клейстовыми войсками, отрядил влево полки Кременчугский и егерские 20‐й и 21-й, что ослабило и без того уже расстроенный понесенным уроном 2‐й пехотный корпус^40. Выше уже сказано, что Кленау был принужден отступить от Либертволквица и Кольмберга на позицию, которую он занимал в начале сражения, и что князь Горчаков и граф Пален также отступили к Университетскому лесу и к высотам у Зеленого пруда. Принц Вюртембергский, желая усилить огонь своих батарей, которых многие орудия были подбиты, послал своего адъютанта Вахтена за артиллерией. В подкрепление ему прислали гвардейскую батарейную роту графа Аракчеева, которая, став на левом фланге 2 пехотного корпуса, открыла канонаду, оказавшую весьма успешное действие^41.

Около двух часов пополудни, французская кавалерия, назначенная для главной атаки, построилась в две линии к востоку от Вахау; гвардейская кавалерия расположилась в резерве. Атака была поручена Мюрату; под его начальством командовали корпусами: 1‐м дивизионный генерал Бордесуль, сменивший Латур-Мобура, а 5‐м генерал Мильго. Незадолго до атаки, генерал Друо, с 60 орудиями резервной артиллерии, выехав вперед, усилил действие несколько расстроенных французских батарей. В 3 часа пополудни, трубы подали сигнал к атаке. Ближайшие неприятельские батареи прекратили огонь. Раздалась команда: Marche! Marche! Кавалерия тронулась с места рысью и ускоряя постепенно аллюр, устремилась сперва на Госсу, а потом вправо к прудам лежащим к западу от этого селения. Насчет того, каким образом она была построена при атаке, показания очевидцев несогласны: одни говорят, что она находилась в линиях; другие уверяют, будто бы она двигалась и атаковала колоннами^42.

Как только принц Вюртембергский усмотрел строившуюся против него массу кавалерии, то послал за подкреплением к генералу Дуке, тогда стоявшему с своей 3-ей кирасирской дивизией за Ауэнгеймом правее Грёберна. Но неприятельская кавалерия уже стремится во всю скачь; в голове ее, сам Мюрат с кирасирами бригады Беркгейма налетает на батарею из 30 орудий и на стоящий в близи ее Кременчугский полк. 2‐й батальон этого полка частью истреблен, частью захвачен в плен вместе с своим командиром, подполковником Киселевским, но знамя его спасено раненым юнкером и передано, через одного из кавалеристов прусского ландвера, 1‐му батальону того же полка, состоявшему под начальством подполковника Чеодаева. Рассеяв прикрытие батареи, французы бросаются на орудия, рубят прислугу, лошадей, упряжь, приводят почти всю артиллерию принца Вюртембергского в невозможность двинуться с места и направляются к плотине у Госсы, прорвав линию 2 пехотного корпуса на слабейшем пункте, именно там где встретили остаток 4‐й дивизии; 3‐я же русская дивизия и прусская бригада Клюкса с приданными ей русскими полками наскоро строятся в батальонные каре и стоят твердо. Одновременно с атакой на большую батарею, послан саксонский гвардейский кирасирский полк вправо против батареи графа Аракчеева. Отборные латники кидаются на орудия, расположенные в полуверсте впереди прудов к западу от Госсы, рубят прислугу и ездовых и покушаются увезти артиллерию^43.

В это самое время, поручик гвардейской батарейной роты Его Высочества Яроше-вицкий, находясь случайно вблизи атакованной батареи и будучи свидетелем бедствия своих сослуживцев, заметил проходившую в расстоянии около версты, по направлению от Гёрена к Грёберну, русскую кавалерию, поскакал к ней и известил командира ближайшего из полков о потере батареи. Полковник Хилков с лейб-драгунами тотчас повернул назад и бросился на выручку артиллерии; за ним поскакали также Лейб-уланский и Лейб-гусарский полки. Генерал Шевич, ехавший в голове легкой гвардейской дивизии, полагая, что вверенная ему кавалерия получила приказание идти в атаку, последовал за ней; но едва лишь успел повернуть лошадь, как был поражен смертельно ядром; командиру Лейб-гусарского полка, полковнику Давыдову оторвало ядром обе ноги. Несмотря однако же, на потерю начальников, гвардейская кавалерия смело кинулась на неприятеля, и отступив не прежде, как встретившись с двигавшейся в резерве Бордесуля бригадой генерала Бесьера, стала перебираться за болота и канавы соединяющие ряд прудов к западу от Госсы^44. Неприятель, настойчиво преследуя русские полки, появился у прудов и близ селения, в расстоянии не более 800 шагов от высоты, на которой с самого утра находились союзные монархи и прибывший к ним от Конневица князь Шварценберг. Уже долетали туда неприятельские ядра. Некоторые из генералов, состоявших в свите императора Александра, просили Его удалиться, но государь, не обращая внимания на опасность, заботился только о подкреплении войск сражавшихся у Госсы и Ауэнгейма: часть 1‐й гренадерской дивизии и прусская бригада Пирха получили приказание идти к Госсе; 2‐я гренадерская дивизия была направлена к Ауэнгейму. Император Александр подозвал к себе только лишь тогда прибывшего от Либертволквица начальника русской артиллерии генерала Сухозанета[124], и указав на поле сражения, расстилавшееся у ног его, сказал: «Видишь, теперь тот лучше, кто прежде сюда поспеет; далеко ли твоя резервная артиллерия?» – «Она будет здесь через две минуты», отвечал Сухозанет, заблаговременно приказавший через своих адъютантов всей резервной артиллерии идти на рысях к Госсе. Она действительно уже подходила в голове Гвардейского корпуса, за которым послал сам государь. Увидев строившиеся на карьере конные роты, император, с обычной ему задумчивой улыбкой, сказал: «Хорошо!» и отъехав вместе с прусским королем несколько назад, приказал своему конвою прикрывать выдвинутую вперед 10‐ю конную роту. Между тем генерал-адъютант граф Орлов-Денисов, возвращаясь от Магдеборна, куда он был послан государем с поручением к Барклаю-де-Толли – немедленно выслать вперед кирасир, заметил сквозь дым и туман движение лейб-казаков и вместе с ними направился к ближайшей плотине. Рассчитав, что одной артиллерийской роте невозможно было устоять против огромных сил неприятеля, граф Орлов-Денисов оставил ее по эту сторону теснины, а казаков перевел рядами через весьма узкую гать, и построив первый эскадрон, повел его за возвышением в атаку, между тем как развертывались прочие эскадроны. Тогда же 10‐я конная рота, вместе с 23‐й конной, полковника Маркова, которую генерал Сухозанет поставил у самого пруда, открыли перекрестный огонь картечью по французской кавалерии. Неожиданная атака лейб-казаков в левый фланг французам, изумив неприятеля и удержав его стремление, дала время оправиться расстроенным полкам легкой гвардейской кавалерии. Генерал-майор Чичерин, собрав их поспешно, примкнул к лейб-казакам и содействовал их блистательному подвигу. император Александр лично изъявил графу Орлову-Денисову свое благоволение в самых лестных выражениях; Австрийский император по представлению князя Шварценберга, бывшего свидетелем атаки лейб-казаков, пожаловал графу в тот же день орден Марии Терезии^45. Подвиг его увековечен Блаженной памяти государем императором Николаем Павловичем, повелевшим установить храмовой праздник лейб-[гвардии] Казачьего полка в день 4 октября.

Граф Пален, хотя и сам был атакован значительными силами неприятеля, однако же, усмотрев опасность, угрожавшую центру витгенштейновых войск, отрядил к Госсе Неймаркский драгунский и Силезский кирасирский полки, которые врубились в неприятельскую кавалерию, и смешавшись с французами в ручной схватке, преследовали их до самых батарей. Генерал Бордесуль, опасаясь, чтобы они не захватили всей гвардейской артиллерии, просил командира ее Друо встретить скакавшую на него во весь опор толпу картечью, что и было исполнено. Эта канонада и прибытие свежих французских полков остановили храбрую прусскую кавалерию^46.

Кавалерийская атака Мюрата, разобщив войска принца Евгения Вюртембергского на две отдельные части, заставила их отступить в разные стороны: полки Муромский, Ревельский, 20‐й и 21‐й егерские и Кременчугский батальон, с несколькими орудиями, к Госсе, а все прочие войска 2 пехотного корпуса и бригада Клюкса к Ауэнгейму. Русские полки были ослаблены до того, что в некоторых из них оставалось не более 100 человек. На подкрепление 2‐му корпусу были посланы гренадеры: 2‐я дивизия Чоглокова построилась в кареях правее войск отступавших к Ауэнгейму, а бригада 1‐й дивизии, полки Санкт-Петербургский и Таврический, заняли Госсу, вместе с прусской бригадой Пирха^47.

Между тем как упорный бой кипел у Госсы и Ауэнгейма, вся резервная артиллерия, в числе около ста орудий, успела построиться на высотах, за селением Госсой и прудами, и открыла огонь, на который французы отвечали столь же усиленным действием своих батарей. В расстоянии не более 1000 шагов целые полтора часа продолжалась канонада, о которой Милорадович сказал, что она громче Бородинской. Она дала время подкрепить войска сражавшиеся в Госсе гвардейскими полками, Лейб-гренадерским, Павловским, Лейб-егерским и Финляндским, и сблизить к центру все прочие резервы. Сначала батареи обеих сторон действовали с равным успехом, но наконец русская артиллерия приобрела перевес и заставила французские батареи постепенно сняться с позиции и отойти на дальнейший пушечный выстрел. Канонада все еще продолжалась, но ослабела до того, что генералу Сухозанету удалось увезти подбитые орудия 2 пехотного корпуса, брошенные по ту сторону пруда, во время свалки^48. Наполеон, получив известие о взятии Макдональдом Кольмберга и о прорыве кавалерии Мюрата к Госсе, приказал поздравить с победой короля Саксонского и звонить во все колокола, как в Лейпциге, так и в окрестных деревнях занятых французскими войсками^49. Но упорное сопротивление принца Вюртембергского и Клейста, отважная атака Лейб-казачьего полка, удачное действие русской артиллерии и своевременное прибытие резервов к решительному пункту поля сражения исторгли победу из рук гениального полководца и приуготовили торжество Европы ополчившейся в защиту своей независимости.

Выше уже сказано, что войска Клейста, сражаясь несколько часов с переменным успехом против Понятовского и Ожеро, поддержанных кавалерией Келлермана, наконец были принуждены отступить от Марклеберга по направлению к Грёберну. Наполеон, желая довершить успех на сем пункте, усилил корпус Келлермана гвардейской драгунской бригадой Летора (Letort) и направил его против клейстовых войск; эта атака была поддержана пехотой Понятовского построенной в несколько каре и сильными батареями. Но командир австрийской резервной кавалерии, граф Ностиц, опередив свои войска, при движении их от Гауча к Грёберну, чтобы заблаговременно разузнать о ходе дела, и усмотрев, что Клейст и Гельфрейх были оттеснены почти к Гёзельбаху, послал приказание кавалерии ускорить движение. В 2 часа пополудни, головные войска его, пройдя Грёберн, атаковали и опрокинули польскую кавалерию Келлермана и гвардейских драгун Летора; а затем, кинувшись на пехоту, прорвались между каре; в продолжении этих атак, австрийская пехотная дивизия Бианки перешла на правую сторону Плейссы. Состоявшие в ней отборные венгерские полки двинулись в 3 часа от Грёберна к Марклебергу и сменили там ослабленные

8-часовым боем войска Клейста, которые отошли во вторую линию. Австрийские батареи, действуя продольными выстрелами по неприятельской линии, выдавшейся вперед от Вахау, заставили французов отступить. Пользуясь тем, генерал граф Гаугвиц, с правой колонной дивизии Бианки, в составе 2 батальонов полка принца Гессен-Гомбургского, оттеснил неприятеля еще далее и взял 6 орудий, из числа коих 5 прусских, брошенных во время отступления клейстовых войск^50. Сам же Бианки, с левой колонной, из полков Гиллера, Коллоредо и одного батальона Эстергази, пройдя через Марклеберг, выбил неприятеля из кустов, преследовал его почти до селения Дёлица и захватил еще 3 орудия^51.

После большой кавалерийской атаки, часть войск принца Вюртембергского, отступившая к Ауэнгейму, была вытеснена оттуда корпусом Виктора, поддержанным 2 дивизиями Молодой гвардии. Но дальнейшее наступление французов было удержано 2‐й гренадерской дивизией, под личным начальством Раевского. Храбрые гренадеры, построившись в батальонные каре, отразили неприятеля почти без выстрела одними штыками. Сам Раевский, раненый пулей в плечо, вынул из раны окровавленный свинец и показав его находившемуся при нем поэту Батюшкову, сказал ему два известных французских стиха:

Je n’ai plus rien du sang, qui m’a donné la vie;

Ce sang est épuisé, versé pour la patrie[125].

Император Александр поручил начальство над Гренадерским корпусом генерал-адъютанту князю Трубецкому^52. Около 5 часов пополудни, все атаки французов были отражены, но неприятель все еще занимал Ауэнгейм, важнейший пункт центра союзников, с потерей которого они не могли оставаться на занятой им позиции. Князь Шварценберг, считая необходимым для возвышения духа войск окончить бой отнятием этого пункта, назначил для атаки полк Зимбшена, оставленный генералом Бианки в Грёберне, и поддержал его всеми полками дивизии Вейссенвольфа. Виктор, заняв сильно Ауэнгейм и поставив по сторонам этого строения сильные батареи, оборонялся упорно, но австрийцы, не обращая внимания на картечь опустошавшую ряды их, вытеснили неприятеля. Потеря Ауэнгейма заставила 2‐й французский корпус отступить на прежнюю его позицию, к Вахау^53.

Наполеон предполагал, в 5 часов, возобновить решительное нападение, но приостановил его, заметив тревогу в тылу своего правого крыла. Причиной тому было появление там Мерфельдта^54.

Наступление дивизии Бианки на Марклеберг, по направлению к Дёлицу, способствовало войскам Мерфельдта занять левый берег Плейссы. В 5‐м часу фельдмаршал-лейтенант Лихтенштейн расположив 2 гаубицы с 2 ротами полка Кауница, близ дёлиц-ского замка, открыл огонь во фланг французам отступавшим по другой стороне реки, что заставило их обратиться в бегство. Мерфельдт хотел, пользуясь благоприятными обстоятельствами, перейти через реку по кладкам. Неприятель, заметив однако же сооружение этого мостика, поставил против него батарею и расположил по сторонам ее бригаду Старой гвардии генерала Ротенбурга в нескольких колоннах. Генерал Мер-фельдт, подъехав к кладкам, принял эти войска за венгерскую пехоту, и несмотря на предостережения сопровождавших его Алоизия Лихтенштейна и полковника Вольцо-гена, перебрался с батальоном Штрауха по кладкам на другую сторону реки и приблизился к неприятелю на 20 шагов. Французы сделали залп, ранили Мерфельдта, убили под ним лошадь, и захватив его в плен, перебежали, вместе с батальоном Штрауха, на левый берег реки; но будучи встречены ближайшими австрийскими войсками, полков Венцеля, Коллоредо и Штрауха, ушли на правую сторону Плейссе^55. Дело при Дёлице было незначительно, но отвлекло внимание Наполеона от пункта, на котором он имел намерение действовать решительно, а между тем наступил вечер и сражение прекратилось, не доставив ни одной из сторон важных выгод. Войска наполеоновы, как уже выше изложено, потеряли Марклеберг и принуждены были отступить от Ауэнгейма и Госсы к Вахау и Либертволквицу; Мортье, с двумя дивизиями Молодой гвардии, покушался овладеть Университетским лесом, но был удержан войсками князя Горчакова; Макдональд хотя и успел было взять Зейфертсгайн, однако же не мог устоять там и отошел к Кольмбергу и Клейн-Песснау^56.

Насчет урона каждой из сторон в сражении 4 (16) октября при Вахау, достоверных сведений не имеется. Известно однако же, что со стороны союзников понесли наибольшие потери 2‐й пехотный корпус принца Вюртембергского и 2‐й прусский корпус Клейста. В первом выбыло из фронта почти две трети наличного числа людей, именно: 15 штаб-офицеров, 125 обер-офицеров и 3400 нижних чинов; во втором: 160 штаб и обер-офицеров и 6425 нижних чинов (не считая урона 11‐й бригады Цитена и резервной кавалерии Рёдера, ни где не показанного). Полагают, что урон витгенштейн[ов]ых войск вообще простирался от 15 000 до 20 000 человек и что французские войска, действовавшие к югу от Лейпцига, потеряли не менее^57.

II. СРАЖЕНИЕ ПРИ ЛИНДЕНАУ

На западной стороне Лейпцига, где поутру рано стояло всего 4 французских батальона, граф Гиулай, вместо того, чтобы воспользоваться слабостью неприятеля, оставался в бездействии, выжидая наступления Силезской армии. Но как в 8 часов еще не было сведения о Блюхере, а, между тем, с маркранштедтской колокольни усмотрели наступление союзных колонн вниз по течению Плейссы, то наконец австрийские войска выступили с мест своего расположения и подошли к Лейпцигу, в то время уже, когда Бертран, прибыв с 4‐м пехотным корпусом, в числе 10 000 человек, к Лин-денау, вооружил строившиеся там укрепления, каждое 10 или 12 орудиями. Около 9 часов, когда сражение при Вахау уже было в полном разгаре, войска Гиулая, в числе до 20 000 человек, двинулись тремя колоннами: правая, генерала Чоллиха, состоявшая из его бригады и легкой дивизии Морица Лихтенштейна, на Клейн-Чохер и Плагвиц; средняя, под личным начальством Гиулая, из 3 батальонов и кавалерии Кренне-виля, Тилемана и Менсдорфа, с 4 батареями, по большой дороге, мимо Шёнау; левая колонна принца Филиппа Гомбургского, из бригады Вейгеля и батальонов 2 егерского и Сент-Георгер, с одним казачьим полком, направилась на Лейч. Два батальона полка

Колловрата остались в резерве, за селением Шёнау, в полумиле (3½ верстах) от Лин-денау. Граф Гиулай предполагал, подойдя с средней колонной к Линденау, открыть по неприятелю канонаду с фронта, а крайними колоннами повести решительные атаки с флангов. Австрийская кавалерия опрокинула неприятельскую 2 раза. Затем Гиулай, развернув пехоту средней колонны против Линденау, выдвинул 24 орудия и открыл сильный огонь. Генерал Чоллих, после весьма упорного боя у Клейн-Чохера, овладел этим селением, но, двинувшись далее, был отражен от Плагвица. Неприятель, расстроив его войска картечью и ружейным огнем, атаковал их кавалерией, но полковник Орлов, с казачьим полком, кинулся во фланг и тыл неприятелю, выручил австрийцев и дал им возможность оправиться. Принц Гессен-Гомбургский выбил французов из Лейча и 2 раза врывался в Линденау, но каждый раз, подвергаясь сильнейшей канонаде французских батарей стоявших за селением, был принужден отойти к Лейчу. Небольшие отряды, посланные для открытия связи с Блюхером, возвратились назад, не исполнив данного им поручения, кроме полуроты 2 егерского батальона, с которой поручику Гельберу (Gelber) удалось, перебравшись через Луппу и через несколько рукавов Эльстера, примкнуть у Штамельна, близ Мёкерна, к войскам Силезской армии. К вечеру Гиулай отошел к Маркранштедту, оставив 4 батальона в Клейн-Чохере и Лейче и заняв форпостами линию между этими селениями. Урон его войск простирался до 2000 человек^58.

Прочие войска Богемской армии, в ночи с 4 (16) на 5 (17) октября, были расположены следующим образом: 2‐й австрийский корпус, под начальством принца Алоизия Лихтенштейна, на левой стороне Плейссы, между Конневицем и Эчем (Oetsch); австрийские резервы от Марклеберга до Ауэнгейма; войска Клейста близ Грёберна; 3‐я кирасирская дивизия правее этого селения, по направлению к Госсе; 2‐я гренадерская у Ауэнгейма; легкая гвардейская кавалерия между Ауэнгеймом и госскими прудами; бригада Клюкса и часть 2‐го пехотного корпуса позади легкой гвардейской кавалерии, а остальные полки 2‐го корпуса и бригада Пирха за селением Госсой, занятым одной бригадой 1‐й гренадерской дивизии и гвардейскими полками Лейб-егерским, Финляндским и Павловским; кавалерия графа Палена, и за ней 2‐я кирасирская дивизия, между Госсой и Университетским лесом занятым 5‐й русской пехотной дивизией; позади ее стояла бригада 1‐й гренадерской дивизии; прусская пешая гвардия за госскими прудами; 5 полков русской пешей гвардии, 1‐я кирасирская дивизия и прусская конная гвардия правее Магдеборна; русская резервная артиллерия за Госсой и прудами; корпус Кленау, бригада Цитена и прусская резервная кавалерия между Гросс-Песной и Фухсгайном, занимая Зейфертсгайн отрядом; казачий отряд Платова правее Зейфертсгайна^59. Вообще же фронт боевого расположения союзных войск, по правую сторону Плейссы, простирался от Марклеберга через Ауэнгейм к Госсе, и далее, образуя входящий угол, по внешней опушке Университетского леса, и через селения Гросс-Пессну и Фухсгайн. Главная квартира императора Александра и князя Шварценберга находилась в Рёте; короля Прусского в Борне, императора Австрийского (Hoflager) в Пегау^60.

От Блюхера, до самой ночи, не пришло никаких определительных известий, но, по грому канонады, можно было заключить, что союзники приближались к Лейпцигу. Австрийский корпус Коллоредо прибыл в Борну. Авангард Польской армии и главная квартира Беннигсена достигли Гриммы в полночь, а корпус Дохтурова – 5 (17) октября, в 6 часов утра^61.

Французская армия, в ночи после сражения при Вахау, занимала на правой стороне Плейссы следующее расположение:

8‐й корпус князя Понятовского от Дёлица до Конневица; 2‐я дивизия Старой гвардии генерала Куриаля за правым крылом 8 корпуса; 4‐й кавалерийский корпус Кел-лермана вправо от Дёзена, резервный корпус Ожеро между Дёзеном и Вахау; 2‐й корпус Виктора частью у Вахау, частью же между Вахау и Ауэнгеймом; 3‐я и 4‐я дивизии Молодой гвардии, под начальством Удино, влево от Вахау, на высотах против Госсы; 5‐й корпус Лористона между Вахау и Либертволквицем; 1‐я и 2‐я дивизии Молодой гвардии, под начальством Мортье, в Нижнем-лесу (Niederholz), против Гросс-Пессны; из войск 11 корпуса Макдональда: дивизия Шарпантье против Гросс-Пессны; дивизия Ледрю против Зейфертсгайна; дивизия Маршана на Кольмберге, а Жерара у Клейн-Пессны, левее дивизии Жерара; 1‐й и 5‐й кавалерийские корпуса отошли к Штетрицу. 1‐я дивизия Старой гвардии Фриана стала на биваках у кирпичного сарая за Мейсдор-фом. 4‐й корпус Бертрана расположился позади Линденау, в Плагвице и Лейпциге^62.

Передовые посты обеих сторон стояли весьма близко одни от других, и от времени до времени в цепи раздавались одиночные выстрелы. Войска, после 10-часового упорного боя, имели необходимую нужду в отдыхе, но, не имея соломы, были принуждены лежать на мокрой земле. Солдаты голодные, иззябшие, среди беспрестанных окликов: qui vive, wer da и кто идет? почти не смыкали глаз. Легко представить себе, каково было положение раненых, остававшихся большей частью на месте побоища^63.

Наполеон еще находился на поле сражения, когда привели к нему пленного генерала Мерфельдта. Зная его с 1797 года, по случаю переговоров о перемирии в Леобене, Наполеон обошелся с ним благосклонно, приказал перевязать его рану и иметь о нем попечение, а сам отправился на ночлег за мейсдорфский кирпичный сарай, где на площадке, образовавшейся на месте спущенного пруда, раскинуты были, обычным порядком, для императора французов и его главной квартиры, 5 палаток и пылал огромный костер. Кругом Наполеона стала на биваках 1‐я дивизия Старой гвардии. Известия, полученные в продолжении ночи с различных пунктов поля сражения, и в особенности донесения Мармона и Понятовского, убедили Наполеона, что кровопролитную борьбу 4 (16) октября он не мог считать победой. О 7‐м корпусе генерала Рейнье не было никакого слуха^64.

Глава XL

Битва под Лейпцигом

(продолжение)

III. СРАЖЕНИЕ ПРИ МЁКЕРНЕ

Еще в ночи с 2 (14) на 3 (15) октября, маршал Мармон, получив приказание Наполеона – расположиться к северу от Лейпцига, для прикрытия города со стороны Галле и Ландсберга, донес ему, что он нашел у Линденталя, близ Брейтенфельда, позицию, которая хотя и была слишком обширна для одного 6‐го корпуса, однако же, будучи усилена укреплениями и занята 30 000 человек, могла послужить для задержания на целые сутки Северной и Силезской армий. Наполеон отвечал маршалу, чтобы он немедленно приступил к работам, и что его войска своевременно будут усилены 3‐м корпусом. Получив это повеление, Мармон приступил к устройству засек в бору, между Радефельдом и Линденталем, и занял авангардом первое из этих селений. На следующий день и в ночи с 3 (15) на 4 (16), он давал знать Наполеону о наступлении Силезской и Северной армий и просил о подкреплении его 3‐м корпусом, но, вместо того, получил 4 (16), в 8 часов утра, депешу, в коей Наполеон, изъявляя сомнение в достоверности известий, доставленных маршалом, писал ему, чтобы он, пройдя через Лейпциг, расположился в резерве армии. Причиной такой ошибки Наполеона, по всей вероятности, были слухи распущенные Сен-При о наступлении всей Силезской армии со стороны Мерзебурга. Войска 6 корпуса, снявшись с позиции занятой впереди Лин-денталя, стали отходить к Лейпцигу, но будучи преследуемы Блюхером, принуждены были остановиться и занять новую позицию, между Мёкерном и Эйтеричем, которая, будучи менее выгодна нежели прежняя, могла однако же быть обороняема небольшими силами, и к тому же Мармон получил от Нея известие о готовности его поддерживать 6‐й корпус всеми войсками 3-го. Французские войска, отступив под прикрытием оставленных в арьергарде близ Радефельда бригады Кегорна и Вюртембергской кавалерии Норманна, расположились на позиции[126], примкнув правым флангом к селению Эйтеричу и речке Ричке, а левым к Мёкерну; дивизия Домбровского, заняв впереди правого фланга за речкой селение Видерич, угрожала обходом наступавшим союзным войскам и прикрывала дорогу из Дюбена, по которой двигался Дельмас с одной из дивизий 3 корпуса^1. Число мармоновых войск вообще простиралось до 22 000 человек с 84 орудиями^2.

3 (15) октября, в 11 часов утра, войска Силезской армии, выступив из окрестностей Галле, прибыли к Шкейдицу, где и расположились следующим образом: корпус Йорка, не доходя этого селения, по обе стороны большой дороги; корпус Ланжерона левее, в двух верстах; корпус Сакена, в резерве, у Грёберса, в расстоянии около мили от прочих корпусов. Авангард корпуса Йорка был выдвинут на полмили (около 4 верст), вперед от Шкейдица, к Гейнихену. Утром 4 (16), сам Блюхер, со всей кавалерией 3 союзных корпусов, произвел усиленную рекогносцировку, из коей оказалось, что Раде-фельд, Линденталь и бор между этими селениями были сильно заняты неприятелем, и что войска его также находились у Подельвица. В начале 10 отдана была диспозиция к движению армии: корпусу Ланжерона приказано наступать к Радефельду, Йорку на Лючена, и потом, свернув влево от большой дороги, к Линденталю; Сакену следовать в резерве; отряду Сен-При переправиться у Шкейдица на правую сторону Эльстера и двигаться вслед за войсками Ланжерона. Готовясь к бою, Блюхер с своим штабом проехал вдоль линий своего любимого войска – кавалерии, обращаясь к полкам с краткой речью: «Дети! Смотрите, сегодня колотим по-старопрусски!» (Kinder, heut haut einmal auf altpreussische Art ein), сказал он Восточно-прусскому национальному полку. Другим говорил он: «Кто сегодня вечером не будет убит, либо опьянен восторгом, тот – значит – дрался как бесчестный негодяй»3.

В половине 1 часа пополудни, Ланжерон, встретившись с авангардом Мармона у Радефельда, заставил его отступить, вытеснил неприятеля из бора и оставив влево Линденталь, направился на Брейтенфельд; а войска Йорка двинулись по большой дороге, между темь как кавалерия авангарда, под начальством полковника Кацлера, развернулась влево, для прикрытия наступления прочих войск. Заметив несколько неприятельских эскадронов, стоявших впереди Линденталя, Кацлер приказал атаковать их Национальному полку, который, будучи встречен пальбой пехоты, занимавшей бор, и атакой Вюртембергской кавалерии Норманна, был опрокинут; прусская конная батарея № 2, исстреляв все свои заряды, отошла назад; но вслед за тем передовые неприятельские войска, атакованные превосходными силами, были принуждены отступить на главную позицию. В то же время, пехота авангарда, под начальством Гиллера овладела селениями Штамельном и Вареном (Wahren) и подошла к Мёкерну^4.

Мармон, полагая, что главная атака союзников будет направлена по большой дороге на Мёкерн, сделал перемену фронта, по-бригадно, правым флангом вперед; таким образом, образовались 6 эшелонов, из коих левый, стоявший впереди, занимал Мёкерн и ближайшую к этому селению местность, а прочие составляли косвенную линию примыкавшую правым флангом к Ричке. Дивизия Домбровского, занимавшая селения Клейн и Гросс-Видерич, впереди правого крыла, была назначена для действия во фланг войскам наступавшим против позиции. Оборона Мёкерна была поручена 2‐му Морскому полку; вся артиллерия размещена на высотах впереди пехоты; 12 батарейных орудий обстреливали справа селение Мёкерн и большую дорогу; кавалерия находилась во второй линии за левым крылом и центром^5.

Как только союзники заметили, что неприятель примкнул свое левое крыло к реке Эльстеру, то генерал Йорк, вместо поворота влево на Линденталь, двинулся таким образом, что правое крыло главных сил его корпуса сохраняло связь с авангардом, направленным на Мёкерн. Как, между тем, корпус Ланжерона был направлен влево от борового леса, на Брейтенфельд, то образовался большой промежуток в центре союзной армии. Главнокомандующий приказал кавалерии Сакена и войскам графа Сен-При занять это пространство, а для прикрытия армии с левого фланга, от неприятеля, наступавшего с стороны Дюбена, была отряжена к Подельвицу кавалерия корпуса Ланжерона. Но кавалерия сакенова корпуса, по недоразумению, направилась также на левое крыло, и уже впоследствии расположилась к югу от Линденталя^6. Как в это время еще не были известны ни силы, ни расположение неприятеля к северу от Лейпцига, то Блюхер принимал меры для обеспечения себя от обхода с левого фланга и сам постоянно находился при корпусе Ланжерона, предоставив Йорку действия на правом крыле^7.

Около двух часов пополудни, союзники подошли к селениям, занятым неприятелем на флангах его позиции. В 3‐м часу, майор Гиллер (Hiller), с 8 батальонами и тремя ротами егерей йоркова авангарда^8, получил приказание овладеть Мёкерном; пехота его двигалась по оврагу; находившаяся при нем 6-фунтовая батарея № 12 должна была, наступая по сторонам пехоты, содействовать нападению; а батареи 7‐й и 8‐й бригад (№ 3 и № 15), поддержанные резервными 12-фунтовыми батареями № 1 и № 2 и конными батареями № 1 и № 3, были выдвинуты против центра неприятельской позиции; за ними следовали: в первой линии 7‐я бригада Горна и 8‐я Гюнербейна^9, во второй 2‐я бригада принца Карла Мекленбургского и 1‐я бригада полковника Штейнмеца, и позади их резервная кавалерия Юргаса^10, к которой присоединилась и кавалерия Кацлера^11.

Как только началась обоюдная канонада, то майор Гиллер атаковал селение Мёкерн. Несколько раз прусские войска врывались туда, но каждый раз, будучи встречены сильнейшим огнем с высот, занятых французскими батареями, были принуждены отступать; в действиях прусского авангарда участвовал небольшой отряд егерей австрийской дивизии принца Морица Лихтенштейна, перебравшихся с чрезвычайными затруднениями через болота и рукава Эльстера и Плейссы к Штаммельну. Маршал Мармон поддержал 2‐й Морской полк 4‐м Морским и 37‐м легким, которые сражались упорно, но, несмотря на то, наконец прусским войскам удалось удержаться в нескольких домах объятого пламенем селения. Успех этот был куплен дорогой ценой: множество храбрых пали; в числе раненых были Гиллер и заступивший его место майор Клюкс. Генерал Йорк, полагая, что от овладения Мёкерном преимущественно зависел успех боя, поддержал пехоту авангарда 2‐й бригадой принца Мекленбургского и поставил за ней в резерве 1‐ю бригаду Штейнмеца. Мармон, с своей стороны, усилил оборонявшую Мёкерн дивизию Лагранжа ближайшими полками дивизии Компана, что способствовало французам удерживаться более трех часов в этом селении и нанести прусским войскам значительный урон действием артиллерии, весьма выгодно расположенной на высотах, правее селения^12.

В продолжение времени этих действий у Мёкерна и на левом крыле мармонова корпуса, на правом крыле его сражался Домбровский.

Войска графа Ланжерона, миновав Брейтенфельд, двинулись по двум направлениям: 10‐й корпус Капцевича, и за ним 9‐я дивизия 9‐го корпуса Олсуфьева, на Клейн-

Видерич, а генерал Рудзевич, с авангардом, поддержанным кавалерией Корфа, левее, на пространстве между обоими Видеричами и Зеегаузеном. Со стороны Домбровского, 4 или 5 батальонов занимали Клейн-Видерич, а кавалерия, в составе 10 эскадронов, стояла правее. Граф Ланжерон атаковал Клейн-Видерич полками 10‐го корпуса и направил генерал-майора Эмануэля, с драгунами Харьковского, Киевского и Новороссийского полков, и с конно-егерской бригадой генерал-майора Палена 2‐го (Дерптским и Лифляндским полками), против неприятельской кавалерии. Поляки, занимавшие селения Клейн и Гросс-Видерич, сопротивлялись весьма упорно, но будучи выбиты оттуда, стали отступать к Эйтеричу, а генерал Эмануэль атаковал кавалерию одновременно с ударившими ей во фланг 1‐м и 3‐м Украинскими полками, под начальством генералов графа Витта и князя Оболенского. Атака имела полный успех: польская кавалерия была опрокинута, с потерей 7 орудий и 500 пленных^13.

Как, между тем, на правом крыле союзников продолжался отчаянный бой в селении Мёкерне, то принц Мекленбургский, посланный с 2‐й бригадой в помощь авангарду, быстро двинулся влево от селения прямо на батареи и подошел к ним на 3900 шагов. Сам Мармон спешил с ближайшими батальонами на выручку артиллерии. Полки принца Мекленбургского, встреченные картечью, потеряли множество людей. Пользуясь тем, несколько французских батальонов идут навстречу наступавшим войскам. Гвардейский морской батальон (mariniers de la garde), допустив фузилерный батальон 1‐го Восточно-прусского полка на 50 шагов, делает по нему залп. Фузилеры, совершенно расстроенные, принуждены скрыться в селении. Подполковник Лобенталь бросается вперед с двумя батальонами того же полка, и опрокинув моряков, идет с барабанным боем на ближайшую батарею. Но там встречают его неприятельские батальоны под личным начальством Мармона. Принц Карл поспешно выезжает вперед и тяжело раненый передает начальство над бригадой храброму Лобенталю. Полковник Зигольм (Siöholm), расположив Сводный батальон 2‐го Восточно-прусского полка в лощине, поражает оттуда метким огнем прислугу французских батарей и прикрывающую их пехоту. В то же время, начальник артиллерии йоркова корпуса, подполковник Шмидт, взрывает 4 неприятельских зарядных ящика; одна из 12-фунтовых батарей Мармона принуждена замолчать; прикрытие ее подается назад. Восточно-прусские батальоны кидаются на ближайшие два орудия и истребляют их прислугу штыками. Мармон, принужденный ввести в дело всю дивизию Компана, идет в штыки с 20‐м и 25‐м временными (provisoires) полками. «Никогда еще – говорит он – не сходился я так близко с неприятелем». Уступая превосходству в числе, прусские войска были принуждены отступать. Французы преследовали их, но будучи встречены огнем батарей 6-фунтовой № 1 и 12-фунтовой № 2, и атакой мекленбургских гусар, остановились. 2‐я бригада потеряла почти половину наличного числа людей; все батальонные командиры были убиты, либо ранены; в числе последних был Лобенталь^14.

В селении Мёкерне все еще продолжался отчаянный бой. Прусские войска, разде-лясь на отряды от 30 до 40 человек, штурмовали постепенно дома и прочие строения, занятые французами. Потери, понесенные в бою, довели ожесточение обеих сторон до того, что по взятии строений все защитники их были истребляемы без пощады штыками и прикладами. Наконец, около 5 часов пополудни, французы совершенно оставили селение^15.

В это время уже была введена в дело 1‐я прусская бригада^16. Наступление этих войск было поддержано огнем обеих 12-фунтовых батарей (1‐й и 2-й) и 6-фунто-вой батареи № 2, между тем как влево от них продолжали действовать 14 орудий 1‐й и 3‐й конных батарей и 5 орудий 6-фунтовой № 15. Командир бригады, полковник Штейнмец повел свою пехоту вперед, в таком направлении, чтобы правофланговые батальоны обеих линий двигались через селение Мёкерн, а все прочие против возвышений занятых неприятелем. 2 батальона 13 ландверного полка подошли к французским батареям на 150 шагов, но потеряв множество людей и всех своих штаб-офицеров, остановились и открыли беспорядочную пальбу из колонны, несмотря на усилия офицеров восстановить устройство в рядах вверенных им частей войска. Майор Мальцан, с 1‐м Восточно-прусским гренадерским батальоном и двумя батальонами 5 ландверного полка, стоявшими во второй линии, опередив первую линию, ударил в штыки. Здесь были ранены: полковники Штейнмец и Лостин (Losthin), майоры Мумм и Лесли; убиты майор Мальцан и Косецкий; множество офицеров и солдат выбыло из фронта, но ландверы, шагая через трупы своих товарищей, продолжали наступать; за ними снова устроилась и примкнула к ним первая линия. Батальоны же двигавшиеся на правом фланге, через объятое пламенем селение Мёкерн, выгнали оттуда французов, продолжавших обороняться в садах и за оградами, и преследовали их с содействием бранденбургских гусар^17. Но уже пехота Йорка была введена в дело до последнего батальона; 1‐я и 2‐я бригады потеряли множество людей и были совершенно расстроены; прусская артиллерия постепенно умолкала; а неприятельская усилила опустошительную канонаду. Успех боя был весьма сомнителен. В таких обстоятельствах, непоколебимый Йорк решился ввести в бой все свои силы. Заметив колебание в рядах наступавших французских войск, он приказал майору Зору, стоявшему позади Мёкерна с тремя эскадронами бранденбургских гусар, кинуться в атаку, и послал за резервной кавалерией. Бригады Горна и Гюнербейна, еще не участвовавшие в рукопашном бою, получили приказание идти в штыки. Тогда же главнокомандующий послал предписание корпусу генерала Сакена двинуться к Мёкерну.

Майор Зор, приблизившись, в густом пороховом дыму, к неприятельской пехоте преследовавшей прусские войска, велел протрубить сигнал к атаке и с громкими криками «Ура!» бросился на ближайшие 2 колонны, рассеял их и отбил 6 орудий. Генерал Норманн, с вюртембергской кавалерией, быстро пошел ему навстречу, но был атакован во фланг Бранденбургским уланским и 5‐м Силезским ландверным полками, приведенными адъютантом Рейгером (Reiher). Вюртембергская кавалерия была опрокинута на пехоту^18, несколько каре расстроены и вторая линия неприятельской кавалерии (одна из бригад дивизии Лоржа?) принуждена отступить. Гусары захватили еще 10 орудий, 5 зарядных ящиков и много пленных. Сам Зор, при второй атаке, был ранен в правую руку пулей, но оставался при своей кавалерии. Майор Стессель (Stössel), с 2 эскадронами 2‐го Лейб-гусарского полка, состоявшими при 1‐й бригаде, врубился в одно из каре, и затем, встретясь с неприятельской конницей, был принужден отступить, но быстро устроив своих гусар, снова атаковал неприятеля, опрокинул его кавалерию и отбил 5 орудий (по другим сведениям – 2) и 2 знамя. Левее его, полковник Варбург с мекленбургскими гусарами уничтожил каре, взял орла (einen Vogel – птицу – как говорили прусские гусары) и захватил 700 пленных. Вся авангардная и резервная кавалерия, настигнув неприятеля, атаковала его, под личным начальством самого Йорка. 1‐й Западно-прусский и Национальный кавалерийский полки отбили по 4 орудия^19.

Одновременно с общей атакой йорковой кавалерии на левое крыло неприятеля, бригады Горна и Гюнербейна пошли в штыки на центр и правое крыло его; на оконечности левого фланга двинулись две русские артиллерийские роты, 32‐я батарейная полковника Беллинсгаузена и 32‐я легкая полковника Башмакова, под прикрытием Вильманстрандского полка, и два эскадрона бранденбургских гусар. Граф Шверин, по приказанию Горна, выведя Лейб-регимент из второй линии в первую, устремился без выстрела, с громогласными восклицаниями: «Ура! Да здравствует король!» на французскую батарею. Неприятельская кавалерия кинулась навстречу прусскому полку, но Шверин, не обращая на то внимания, продолжал двигаться вперед, заставил угрожавшую ему кавалерию уйти за пехоту, содействовал мекленбургским гусарам в их блестящей атаке на каре и отбил гаубицу. Граф Рейхенбах, с одним из батальонов Силезского ландвера, отразил атаку французской кавалерии. 8‐я бригада хотя и потеряла почти всех своих начальников, однако же, быстро построившись в одну линию, атаковала неприятеля; три французских каре были опрокинуты и преследуемы до теснины образуемой мостом на Ричке^20.

На левом крыле армии, граф Ланжерон овладел (как выше изложено) селениями Клейн и Гросс-Видерич. Но вслед за тем, около 3 часов пополудни, Домбровский, усилившись войсками дивизии Дельмаса, прикрывавшей обозы и парки, шедшие из Дюбена в Лейпциг, атаковал русские войска, вытеснил их из обоих селений и заставил отступить обратно за речку, нанеся им большой вред действием своей артиллерии; подполковник Староскольского полка Воеводский был убит; ранены: командир Архангелогородского полка, полковник Шеншин и 4 егерского подполковник Пригара. Как в то же самое время, со стороны Дюбена, у Гоген-Оссига, появилась сильная колонна, то генерал Олсуфьев, с 9‐й пехотной дивизией, получил приказание расположиться на левом крыле, под исходящим углом с прочими войсками. Резервная кавалерия развернулась еще левее, по направлению к селению Подельвицу. Неприятельская колонна, усмотренная на дюбенской дороге, состояла из парков и обозов 3 французского корпуса, с небольшим прикрытием, двигавшихся на присоединение к армии; но граф Ланжерон, не зная о том, счел нужным усилить свое левое крыло, что лишило его возможности содействовать корпусу Йорка и разобщило войска Капцевича и графа Сен-При. Для удержания неприятеля наступавшего в обход левого фланга, Олсуфьев приказал генералу Удому, с 10‐м и 38‐м егерскими полками и стрелками Нашебургского, Апшеронского[127] и Якутского полков, занять небольшой лес. Войска Дельмаса атаковали его, что заставило Олсуфьева выдвинуть из резерва 29‐ю легкую роту полковника Засядко и поддержать Удома Ряжским и Колыванским полками. На этом пункте завязалось весьма жаркое дело, в котором в особенности отличился Ряжский полк отбивший знамя 125 полка. Французы были принуждены отступить, через Зеегаузен, к Плёзену и Нейчу (Neutsch), и перешли там по кладкам на левую сторону Парты. – Часть французских парков и обозов была настигнута казаками, захвачено 6 орудий, около 100 фур и до 500 пленных. Генералы Ланжерон и Рудзевич, с храбрым Шлиссельбургским полком, поддержанным егерями, атаковали неприятеля без выстрела в селениях Клейн и Гросс-Видерич, и выбили его в поле, а кавалерия Эмануэля переправилась вслед за ним через Ричке. Между тем, Домбровский покушался, перейдя эту речку ниже селений, отрезать войска Ланжерона от корпуса графа Сен-При, но был встречен со стороны первого генерал-майором Васильчиковым 2-м, с Вятским и Архангелогородским полками и с батарейной ротой № 34 полковника Магденко, а со стороны графа Сен-При генерал-майором Бистромом 2-м, с 1‐м и 33‐м егерскими полками, что заставило дивизию Домбровского отступить за Парту к Шенфельду; войска же 6 французского корпуса, с состоявшей при них кавалерией Лоржа, отступили к Эйтеричу и Голису^21.

В 8 часов вечера, Блюхер послал с поля сражения, с известием об одержанной победе, одного из состоявших при нем на ординарцах офицеров, через Шкейдиц, в главную квартиру союзных монархов. Но этот офицер, проезжая в ночи через болотистые низины Эльстера, сбился с дороги, и потому в главной квартире получено было первое известие о победе при Мёкерне, на следующий день, в три часа пополудни, от адъютанта главнокомандующего, полковника графа Гольца, посланного с орлом отбитым у французов^22.

Трофеями союзных войск были: один орел, 3 знамя (одно отбито русскими), 53 орудия (из числа коих 40 взято прусскими, а 13 русскими войсками). Пленных захвачено 2000 человек; кроме того, неприятель потерял убитыми и ранеными не менее 6000 человек. В числе раненых были маршал Мармон и дивизионные генералы Компан и Фридрихс^23. Потери союзников, и в особенности прусских войск, были весьма велики: убито и ранено в корпусе Йорка 172 офицера и 5508 нижних чинов; в числе убитых находились штаб-офицеры: Мальцан, Кросигк, Рековский, Косецкий, Гедеке (Gädeke), Шлейзе и Ведель. В корпусе графа Ланжерона выбыло из фронта вообще 1500 человек^24.

По мнению некоторых военных людей, союзники достигли бы своей цели – поражения мармоновых войск – удобнее и с меньшими потерями, если бы не упорствуя овладеть Мёкерном, повели нападение на центр, либо на левое крыло неприятельской позиции. Как только корпусу Йорка удалось бы обойти Мёкерн, то французы были бы принуждены оставить этот пункт, дальнейшая оборона которого подвергала их опасности быть отброшенными к Эльстеру. К тому же, наступая в таком направлении, корпус Йорка находился бы в связи с корпусом Ланжерона, в случае же неудачи, Силезская армия могла бы отступить по магдебургской дороге на Северную армию тогда двигавшуюся на Ландсберг^25. По всей вероятности, Йорк, изменив диспозицию Блюхера и направя главную атаку по галлеской дороге, не имел верных сведений ни о расположении неприятеля, ни о свойствах занятой им местности. При усиленной рекогносцировке, сделанной утром перед сражением, было замечено расположение части французских войск у Гоген-Оссига и Подельвица. Оставалось решить – должна ли была Силезская армия атаковать неприятеля в занятой им позиции, либо идти прямо к Лейпцигу? Надеясь на содействие наследного шведского принца и слыша канонаду, уже раздававшуюся у Вахау, Блюхер решился направиться к Лейпцигу, но получив, в то самое время, от прибывшего из главной квартиры принца, лорда Сте-варта, известие о движении Северной армии к Галле, изменил принятое им намерение и атаковал неприятеля, который, вместо того, чтобы занимать расположение у Гоген-

Оссига и Подельвица, отошел на позицию между Линденталем и Эльстером. Слабейшим пунктом этой позиции, без всякого сомнения, было правое крыло ее, на которое повел нападение сам Блюхер, но генерал Йорк, вместо того, чтобы содействовать корпусу Ланжерона наступлением против неприятельского центра, усмотрев французские войска на высотах у Мёкерна, повел главную атаку на это селение, и будучи принужден там ввести в дело половину своего корпуса, лишился возможности атаковать решительно центр неприятельской позиции^26.

Вечером после сражения, Силезская армия была расположена следующим образом: главная квартира Блюхера в селении Гросс-Видерич; корпус Йорка на поле сражения, впереди Мёкерна; корпус Сакена, за ним в резерве, позади Мёкерна; корпус Ланжерона у Видерич^27.

С рассветом 5 (17), корпус Сакена стал в первой линии у Мёкерна, сменив корпус Йорка, который отошел к Варену, для отдыха и переформирования после понесенного урона. Каждые 2 батальона были сведены в один, а из 4 бригад составлены две дивизии: из 1‐й и 8‐й бригад 1‐я дивизия генерала Гюнербейна, а из 2‐й и 7‐й 2‐я дивизия генерала Горна^28.

Наследный шведский принц, по настоянию лорда Стеварта, прислал в подкрепление Блюхеру генерала Винцингероде, со всей кавалерией его корпуса, в числе до 5000 человек, который, прибыв 5 (17) утром в Линденталь, двинулся к Таухе, для овладения тамошним мостом на Парте и для открытия связи с Главной армией^29.

Утром рано 5 (17), Блюхер, приехав на передовые посты, нашел, что неприятель все еще занимал селения Эйтерич и Голис, и что стрелки его были рассыпаны по верхней Ричке и обменивались выстрелами с русскими егерями. Граф Ланжерон получил приказание выставить впереди Видерича 24 батарейные орудия, что и было немедленно исполнено, под прикрытием войск генерала Капцевича. Генерал Васильчиков, с 2‐й гусарской дивизией и несколькими казачьими полками, и граф Сен-При, с своим корпусом, двинулись к Эйтеричу и в обход этого селения, а корпус Сакена к Голису. Неприятель удерживался в Эйтериче, но заметив обходное движение русской пехоты, отошел к Голису, под прикрытием 3 кавалерийского корпуса Арриги, который расположился на правом крыле, примыкая правым флангом к Парте, наравне с пехотой Домбровского стоявшей у Голиса. Генерал Сакен атаковал неприятеля, занимавшего это селение, с фронта полками 8‐м егерским, Охотским и Камчатским, под начальством полковника Рахманова, а с левого фланга, вдоль реки Эльстера, 50‐м егерским полком полковника Кологривова; но неприятель сражался так упорно, что на этом пункте были введены в дело все войска Сакена и послана им в подкрепление часть йоркова корпуса. Главнокомандующий, приблизясь к правому крылу неприятельской позиции, приказал гусарам Васильчикова атаковать французскую кавалерию. Мариупольской и Ахтырский полки, Васильчикова 2, двигавшиеся в походной колонне, не теряя времени на построение в линию, кинулись на неприятеля; за ними быстро следовали полки Александрийский и Белорусский. Неприятель встретил их сильнейшим картечным огнем, но ничто не в состоянии удержать их. Французская кавалерия, пораженная ужасом, уходит за свою пехоту, к Галлеской заставе. Гусары преследуют французов мимо неприятельской пехоты и артиллерии до самого моста, берут 5 орудий, рубят и захватывают в плен кавалерию и пехоту. Войска Домбровского поспешно строятся в каре и поражают смелых всадников ружейным огнем и картечью. Но русские гусары довершают блистательный подвиг и окружив со всех сторон свою добычу, 5 орудий и до 500 пленных, прокладывают себе оружием обратный путь к войскам Сакена сражавшимся у Голиса^30.

Эта кавалерийская атака, возбудив опасения неприятеля за единственный путь отступления его, проходивший через мост на Парте у Галлеской заставы, ускорила взятие Голиса генералом Сакеном. Войска Мармона и прибывшего к нему в помощь Нея были принуждены ограничиться занятием и обороной мызы Пфафендорфа, Гал-леского предместья и впереди его устроенных укреплений. Как в то же время Блюхер получил из главной квартиры союзных государей известие, что нападение на неприятельскую армию было отложено до 6 (18) октября, то против помянутого предместья расположились корпусы Сакена и Йорка, в числе 25 000 человек, а корпус Ланжерона позади их оставался в наблюдательном положении^31.

В кавалерийском деле 5 (17) октября, неприятель понес значительный урон. В особенности же оно оказало невыгодное нравственное влияние на 7‐й французский корпус, который, прибыв в 4 часа пополуночи к Таухе, выступил оттуда с рассветом и по достижении мызы Гейтерн-блика встретился с толпой войск и обозов бежавших с поля сражения^32. Блюхер был в восторге от этого дела. Увлекаясь воспоминаниями собственных подвигов, он предпочитал кавалерийские атаки всем прочим действиям, и считал как будто неоконченным всякое сражение, в котором не принимала участия кавалерия^33.

Князь Шварценберг, по окончании сражения при Вахау, предполагал возобновить бой на следующий день, но как ожидаемые подкрепления, именно австрийский корпус графа Коллоредо и армия Беннигсена, не успели прибыть рано утром и имели необходимую нужду в отдыхе, то на совещании, созванном фельдмаршалом в селении Сестевице, было решено выждать присоединение беннигсеновой армии и совокупно с ней атаковать неприятеля 6 (18) октября. Император Александр, извещая о том генерала Беннигсена, приказал сказать ему, что: «Сражение, назначенное на следующий день, будет дано в годовщину победы одержанной им при Тарутине, положившей начало успехам русского оружия, и что Государь ожидает завтра того же от его талантов и боевой опытности»34.

Корпус графа Коллоредо прибыл к Магдеборну около 11 часов утра; авангард беннигсеновой армии достиг Фухсгайна в 4 часа пополудни, а главные силы ее уже поздно вечером расположились между Наунгофом и Фухсгайном; дивизия графа Бубны пришла к Брандису; а казачий отряд графа Платова, в ночи с 5 (17) на 6 (18), стал у Бейхи (Beicha). наследный шведский принц, с главными силами своей армии, выступив, 5 (17) в 2 часа пополуночи, от Ландсберга, прибыл в 8 часов утра к Брей-тенфельду; авангард его, под начальством генерала Винцингероде (как выше сказано), был выдвинут к Таухе^35.

Наполеон, поутру 5 (17) октября, убедился, из полученных им донесений, что к союзной армии подходили значительные подкрепления. Напротив того, французская армия могла усилиться только не успевшим принять участия в бою корпусом Нея и еще не прибывшим корпусом Рейнье вообще в числе до 30 000 человек, из коих несколько тысяч саксонцев и вюртембержцев уже готовились перейти на сторону союзников. Несмотря однако же ни на превосходство в числе союзных армий, ни на поражение понесенное французскими войсками при Мёкерне, Наполеон, желая выказать готовность к возобновлению боя, приказал, на рассвете 5 (17), своей армии стать в ружье. На всем пространстве от Плейссы до Либертволквица развернулись французские войска; саперы в предшествовавшую ночь занимались укреплением Кольмберга, а поутру была взвезена туда 12-фунтовая батарея с прикрытием из баденских войск. Как у союзников в продолжение 5 (17) октября тоже производились беспрестанно передвижения, то обе стороны оставались в ожидании боя. Но наступил вечер, и, кроме кавалерийской атаки у Галлеской заставы на полях Лейпцига все оставалось спокойно^36. Наполеон, с свойственной ему проницательностью, вполне оценил все обстоятельства. Нетрудно ему было убедиться в необходимости отступления; но войска его были утомлены, расстроены; надлежало сколько-нибудь сплотить, привести в порядок армию и выждать прибытие остававшегося назади корпуса Рейньe. И к тому же, Наполеон, уступив Лейпциг, не мог нигде остановиться до самого Рейна. Он должен был не только отказаться от многолетнего господства над Германией, но принести еще большую жертву, оставив в Данциге и в крепостях на Одере и Эльбе более 100 000 человек превосходного войска. И потому весьма естественно, что, находясь в таком безвыходном положении, Наполеон колебался в нерешимости. Желая выиграть время, надеясь побудить союзников к открытью переговоров и будучи готов к значительным уступкам, он думал достигнуть своих видов отправлением в главную квартиру союзной армии захваченного в плен накануне графа Мерфельдта. 5 (17), в 2 часа пополудни, Наполеон, призвав его к себе, выразился лестно о покушении австрийцев атаковать в тыл французскую армию, и потом объявил ему, что, в ознаменование своего уважения, он намерен отпустить его на честное слово. Затем, сделав несколько вопросов насчет силы союзных армий, Наполеон сознался, что он не полагал их столь значительными.

– Известно ли вам было, что я нахожусь при армии, – спросил он.

– Без сомнения, – отвечал Мерфельдт.

– И так вы хотели дать мне сражение.

– Да, Ваше Величество.

– Вы заблуждаетесь насчет моих сил; много ли вы у меня предполагали войск?

– До 120 000 человек.

– У меня их 200 000. По всей вероятности, и я считал у вас менее действительного числа; сколько у вас войск?

– Более 350 000.

На вопрос Наполеона: «Намерены ли союзники атаковать его на следующий день», Мерфельдт отвечал утвердительно.

– Будет ли конец этой войне? – спросил Наполеон. – Пора бы кончить ее.

– Государь! Все желают того; от Вашего Величества зависело заключить мир на Пражском конгрессе.

– Со мной поступили недобросовестно; хитрили (on а finassé), назначили мне решительный срок; такого важного дела нельзя окончить в 10 дней. Австрия пропустила случай стать во главе дел Европы; я сделал бы все по желанию австрийского правительства, и мы заставили бы всех повиноваться нашей воле.

– Не смею утаить от Вашего Величества, что в Австрии более всего боятся господства Франции.

– Да ведь надобно же, чтобы кто-нибудь открыл переговоры; пусть это предоставят Австрии! Россия под влиянием Англии, которая вовсе не желает мира.

Генерал Мерфельдт отвечал, что ему неизвестны виды австрийского правительства, но что оно, без сомнения, будет вести переговоры не иначе, как заодно с своими союзниками. Насчет упрека, сделанного Наполеоном Англии, Мерфельдт заметил, что она сама нуждается в мире, но желает, чтобы условия мирного договора ручались за его прочность.

– В чем же, по вашему мнению, заключаются эти ручательства? – спросил Наполеон.

– В равновесии могущества европейских государств, которое положит предел преобладанию Франции.

– Пусть Англия возвратит мне острова; я возвращу ей Ганновер, откажусь от департаментов, присоединенных к Франции, отдам ганзеатические города.

– Полагаю, Государь, что союзники пожелают восстановления Голландии.

– О! Голландия не может существовать самостоятельно; она подпала бы в зависимость от Англии.

– Мне кажется, что основания, принятые английским правительством, были следствием войны и окончатся вместе с ней. В таком случае, не за чем будет вашему Величеству домогаться о сохранении Голландии.

Наполеон изъявил большую готовность к миру.

– Я сделаю пожертвования, и даже большие, сказал он, но честь моя не позволяет мне сделать некоторых уступок, особенно, при нынешнем моем положении; например, я не могу отказаться от звания протектора Германии» (Mais il у a des choses aux quelles mon honneur tient, et dont surtout dans ma position je ne saurais me départir: par exemple le Protectorat de l’Allemagne).

– Вашему Величеству вполне известно, в какой мере влияние Франции на Германию противно восстановлению равновесия сил в Европе, и потому нельзя предполагать, чтобы подобное влияние могло быть упрочено мирным трактатом. Наши связи с Баварией и другими владениями Рейнского союза, надежда на занятие нашими войсками Саксонии: все это лишает ваше Величество части союзников, и мы уверены, что наше решительное превосходство заставит и прочих последовать их примеру.

– О! Те, которые не желают моего покровительства, могут делать, что угодно. Они раскаются, но честь не позволяет мне самому отказаться от звания протектора остальных.

– Ваше Величество некогда сами считали необходимым для спокойствия Европы, чтобы Франция была отделена рядом небольших самостоятельных государств от прочих первостепенных европейских держав. Соблюдение этого основного правила обеспечит благоденствие Европы.

Наполеон, замолчав на минуту, сказал:

– Хорошо, увидим, но все это не поведет к миру; возможно ли вести переговоры с англичанами, которые хотят, чтобы у меня было не более 30 кораблей?

Генерал Мерфельдт отвечал, что «такое требование Англии могло происходить от опасений, возбужденных Францией, владеющей огромным прибрежьем от Немецкого моря до Адриатического залива, и что уступка Италии успокоила бы Европу и будучи сочтена великодушным пожертвованием французского правительства, отклонила бы всякое требование ограничения флота, несовместное с достоинством Франции».

Наполеон согласился, что такая уступка была менее тягостна.

– Но, во всяком случае, сказал он, я никогда не допущу, чтобы восстановили в Италии прежний порядок вещей. Эту страну следует соединить в одно государство.

– Ваше Величество, вероятно, откажетесь от Варшавского герцогства.

– Да, я предлагал это, но мою уступку не приняли.

– Испания также может подать повод к несогласию.

– Нет! Испанские дела – вопрос династический.

– Совершенно так, но я полагаю, что воюющие стороны не согласны насчет династии.

– Я был принужден оставить Испанию, следовательно – дело уже решено.

– И так, по-видимому, можно помириться.

– Ну, так пришлите же ко мне кого-либо из доверенных людей, и мы уладим дело. Меня обвиняют, будто бы я всегда предлагаю перемирия, а потому не предложу его, хотя это послужило бы к общему благу. Пожалуй, я отступлю за Заалу, русские и пруссаки за Эльбу; вы в Богемию, а несчастная Саксония, понесшая такие потери, останется нейтральной.

– Саксония доставляет средства для продовольствования нашей армии, и к тому же на нашей стороне перевес в силах, и мы надеемся, что Ваше Величество еще нынешней осенью отойдете за Рейн.

– Для этого нужно, чтобы я проиграл сражение; это может случиться, но этого еще нет…

Наполеон, отпуская Мерфельдта, дал ему письмо к императору Австрийскому^37. Ответа не было, да и не могло быть. Союзные государи твердо решились отклонить всякое покушение императора французов к отдельному миру. Российский и прусский монархи не желали прекратить борьбы в такое время, когда на стороне коалиции была несомненная уверенность в успехе. Победы, одержанные их войсками после перемирия, совершенно изменили положение дел. Германские князья, и даже сам император Франц, несмотря на родовую гордость Габсбургского дома, безмолвно признавали императора Александра Агамемноном Европейского союза. Пруссия, незадолго пред тем ослабленная, униженная гордым завоевателем, приобрела благоразумием своего государя и мужеством своих граждан решительный голос во всех делах семьи германской. Владетельные князья искали покровительства прусских героев, которые нередко заставляли их чувствовать преобладание своего отечества. За несколько дней до сражения под Лейпцигом, на сходке всего йоркова главного штаба у наследного гессенского принца, состоявшего волонтером при прусском корпусе, принц, обратившись к генералу Гюнербейну, спросил: «Можно ли надеяться, чтобы, в случае успешного окончания войны, возвращены были владения его отцу, который пожертвовал столь значительные суммы для освобождения Германии?» Гюнербейн отвечал: «Если бы это зависело от меня, то Ваше Высочество получили бы меньше земли, нежели у меня грязи под ногтями». Когда же принц пожелал знать мнение самого Йорка, тогда получил в ответ, что «следовало бы Гюнербейну выразиться не столь грубо»38.

Наполеон, не получив ответа на свое послание, наконец, в 7 часов вечера, окончательно решился отступать, но, вместо того, чтобы сняться с позиции вечером и отойти ночью за теснины Эльстера, он отложил отступление до следующего утра. Маршал Ней получил повеление послать корпус Бертрана, усиленный дивизией Гильемино (7‐го корпуса) с 12-фунтовой батареей, к Люцену; приказано было отправить ночью за теснины, по той же дороге, все парки; войска, стоявшие на позиции у Вахау, отошли на небольшое расстояние и заняли менее обширную позицию между Плейссой и Партой. Наполеон предполагал совершить дальнейшее отступление за Эльстер на следующий день в виду союзников, надеясь, что они, довольствуясь тем, построят ему золотой мост[128]: таким образом, это отступление имело бы вид добровольного движения, что весьма много значило в глазах Наполеона и могло послужить к поддержанию хотя на короткое время его власти над членами Рейнского союза. Исполнитель его соображений, Бертье, опасаясь подать повод к полкам об отступлении армии, не принял всех мер предосторожности, которые были необходимы в тогдашних обстоятельствах. Таким образом, были упущены из вида – и постройка мостов, и заблаговременное выступление резервной артиллерии, парков и обозов. Некоторые из парков, отведенных к Вейссенфельсу и Фрейбергу, были обращены назад к Лейпцигу, потому что, как уверял Бертье, император непременно хотел возобновить наступательные действия^39.

И Наполеон, и начальник штаба его, равно заблуждались насчет союзников. Устояв у Госсы, победив при Мёкерне, усилившись на следующий день более нежели 100 000 человек, они желали боя с уверенностью успеха. Сам наследный шведский принц, доселе уклонявшийся от деятельного участия в борьбе Европы против Франции, был увлечен общим порывом своих сослуживцев. И русские, и прусские генералы, не скрывали своих сомнений в преданности принца общему делу; самые Шведы, достигнув полей Брейтенфельда, где на всяком шагу воспоминания о доблестях предков вызывали их на новые подвиги, самые Шведы, через начальника своего корпусного штаба, генерала Адлеркрейца, изъявляли принцу желание – померяться с французами. Уступая общему голосу, но, по-прежнему, не имея в виду действовать самостоятельно, наследный принц предложил Блюхеру перейти с войсками Силезской армии на левую сторону Парты, а сам, со всей своей армией, хотел остаться к северу от Лейпцига. Но Блюхер не изъявил на то согласия, и на совещании в Брейтенфельде, в ночи с 5 (17) на 6 (18) октября, обоих полководцев, в присутствии принца Вильгельма, брата короля Прусского, было условлено, чтобы Северная армия переправилась через Парту и была усилена 30 000 человек Силезской армии. Блюхер согласился на то, по требованию наследного шведского принца, не желая подавать ему никакого повода к уклонению от участия в генеральном сражении, и назначив для содействия принцу корпус Ланжерона, составлявший половину Силезской армии, вознамерился переправиться сам вместе с сими войсками на левую сторону Парты, где, по всей вероятности, должна была решиться участь боя. Едва лишь успел он возвратиться в Эйтерич, утром 6 (18) октября, как раздалась канонада по всему протяжению занятому французами кругом Лейпцига. Это было начало битвы народов за независимость Германии и Европы^40.

Глава XLI

Битва под Лейпцигом. Сражение 6 (18) октября

(продолжение)

Наполеон, решив отойти к Пробстгейде и занять позицию в окрестностях этого селения, отвел свою армию назад, в ночи с 5 (17) на 6 (18) октября. Войска снялись с прежних мест своего расположения под проливным дождем, оставив передовые посты для поддержания бивачных огней и для замедления союзников. Сам Наполеон выехал в коляске с своего ночлега, в селении Штетрице, в 2 часа пополуночи, через биваки Старой гвардии, по направлению к Пробстгейде; в соседстве этого селения, французская артиллерия тогда жгла зарядные ящики, которых, по недостатку в лошадях, не могла увезти с собой, и как в некоторых ящиках еще оставались заряды, то беспрестанно случались взрывы. Наполеон повернул назад к Рейдницу, желая отыскать Нея, нашел его со всем штабом еще спящим, отправился через Лейпциг в Линденау, приказал Бертрану с 4‐м корпусом идти к Вейссенфельсу и возвратился в Штетриц около 8 часов утра. В это время французские войска были расположены следующим образом[129]: правое крыло армии, сделав перемену фронта левым флангом назад, находилось между Конневицем и Пробстгейдой, именно: князь Понятовский, накануне произведенный в маршалы, оставался с 8‐м корпусом на оконечности правого крыла, примыкая к Плейссе у Конневица и Лесснига; часть резервного корпуса Ожеро стояла левее войск Понятовского, а другая занимала кусты между Дёлицем и Лесснигом; в резерве этих войск находились 4‐й кавалерийский корпус Келлермана, усиленный кавалерией дивизии Домбровского под начальством генерала Круковецкого, и Удино с 2‐й дивизией Молодой гвардии. Левее Удино до селения Пробстгейды стали войска 2 корпуса Виктора и за ними 5‐й кавалерийский корпус. В подкрепление Виктору был также назначен Мортье с двумя дивизиями Молодой гвардии, но впоследствии он получил приказание сменить Бертрана у Линденау. 1‐й кавалерийский корпус расположился за селением Штетрицем. Все исчисленные корпусы правого крыла армии состояли под общим начальством Мюрата. В центре находились: 11‐й корпус Макдональда у Гольцгаузена, и за ним 5‐й корпус Лористона впереди Штетрица; 2‐й кавалерийский корпус между Гольцгаузеном и Баальсдорфом.

На левом крыле, под общим начальством Нея, были расположены: саксонская дивизия 7 корпуса Рейнье у Паунсдорфа и Гейтернблика; французская дивизия Дюрютта того же корпуса между Паунсдорфом и Шенфельдом; часть корпусов 3 Сугама и 6 Мармона сперва занимала левый берег Парты от Шенфельда до Клей-дена (Kleuden); а впоследствии, когда войска Северной армии обошли эту позицию с правого крыла, сделала перемену фронта правым флангом назад; 6‐й корпус стал на оконечности левого крыла, у Шенфельда, 3‐й пехотный правее его, а 3‐й кавалерийский корпус, позади их, в резерве. Гвардейская кавалерия Нансути влево от Штетрица и Старая гвардия вправо от этого селения составляли общий резерв. Наконец – дивизия Домбровского занимала к северу от города мызу Пфафендорф и Розенталь. Число наполеоновых войск, собранных по левую сторону Парты, между этой рекой и Плейссой, простиралось до 138 000 человек, а вместе с дивизией Домбровского и лейпцигским гарнизоном до 150 000 человек^1.

Распоряжения союзников для нападения на неприятеля, 6 (18) октября, заключались в следующем:

Богемская армия, собранная на правой стороне Плейссы (за исключением корпуса Гиулая, оставленного по левую сторону Эльстера, и дивизии Ледерера, между Эльстером и Плейссой), и усиленная войсками Беннигсена и графа Коллоредо до 150 000 человек, должна была наступать тремя главными колоннами: левая, под начальством наследного принца Гессен-Гомбургского, на Дёлиц и Дёзен; средняя, Барклая-де-Толли, на Вахау и Либертволквиц к Пробстгейде; правая, генерала Бен-нигсена, на Гольцгаузен и Баальсдорф к Цвейнаундорфу^2. Союзные государи в начале сражения находились на Гальгенберге, к востоку от Вахау, а впоследствии на высоте к северу от Либертволквица, близ старого кирпичного завода, получившей с тех пор название «холма Монархов» (Monarchenhügel)3.

Войска Северной армии, в числе 58 000 человек, выступив от Брейтенфельда в 9‐м часу утра, двинулись к Плауссигу, Зеегерицу, Грасдорфу и Таухе, где они должны были переправиться через Парту. Корпус Ланжерона с войсками Сен-При, в числе 25 000, с той же целью направился к Мокау, где устроен был наскоро мост, и к Плёзену, но впоследствии часть ланжероновых войск перешла через реку вброд. Между тем наследный шведский принц послал Ланжерону приказание повернуть к Таухе и переправиться на сем пункте, что заставило бы его потерять по крайней мере 4 часа, но Блюхер, тогда находившийся при войсках русского корпуса, отвечал принцу, что «генерал Ланжерон будет ожидать его приказаний на левом берегу Парты, у Наундорфа», и приказал корпусу продолжать безостановочно движение к Мокау^4. Остальные же корпуса Силезской армии, Сакена и Йорка, в числе 25 000 человек, должны были наступать к Лейпцигу со стороны Голиса и Эйтрича; корпус Гиулая, в числе 18 000, со стороны Линденау. Следовательно – у союзников было в сей день на поле сражения 280 000 человек^5.

Сражение 6 (18) октября, для удобнейшего обзора, может быть разделено по времени на две части: 1) с рассвета до 2 часов пополудни и 2) с 2 часов пополудни до наступления ночи. В продолжение первого акта сражения, Главная и Польская армии, заняв местность, где были расположены передовые посты неприятеля, подошли к Пробстгейде и Цвейнандорфу, а Северная армия с корпусом Ланжерона переправилась через Парту и двинулась к Шенфельду и Паунсдорфу. Второй акт сражения заключает в себе: атаки Главной и Польской армий на Пробстгейду и Цвейнандорф, переход саксонских войск на сторону союзников, нападение Силезской армии на Пфафендорф, прибытие Северной армии на поле сражения, атаки этой армии и ланжеронова корпуса на левое крыло позиции французов, покушения союзников овладеть селениями

Пробстгейдой и Штетрицем и меры, принятые неприятелем в конце сражения для обороны занятой им позиции^6.

I. ХОД БОЯ С РАССВЕТА ДО ДВУХ ЧАСОВ ПОПОЛУДНИ

Действия казачьего отряда Платова и беннигсеновой армии

Еще в три часа пополуночи, Платов, находившийся на оконечности правого крыла Польской армии, выступив от Цвейнфурта, направился в обход левого фланга неприятельской армии, на Гиршфельд, перешел вюрценскую дорогу и выйдя на дорогу, ведущую в Эйленбург, открыл связь с разъездами генерала Эмануэля. Неожиданное появление казаков произвело большую тревогу в неприятельских обозах, стоявших между Зоммерфельдом и Мелькау. Граф Бубна, в три часа пополуночи, двинулся от Махерна через Брандис к Бейхе, чтобы там переправиться через Парту и сблизиться к правому флангу Польской армии, но как поднявшаяся от дождей вода снесла мост, то войска были принуждены перейти через реку вброд глубиной более двух футов; орудия перевезли также вброд, а зарядные ящики по мосту в Борсдорфе. В 8 часов утра, дивизия графа Бубны, окончив переправу, двинулась к Мелькау. Войска же Польской армии были направлены следующим образом: отряд генерала Крейца, и за ним авангард графа Строганова и кавалерия Чаплица, на Клейн-Пессну, к Баальсдорфу; генерал Дохтуров, с 26‐й и 12‐й дивизиями, на Клейн-Пессну и далее в обход к Гольцгаузену; корпус Кленау с 13‐й дивизией Иванова и с бригадой Цитена должен был обойти с обоих флангов Кольмберг и овладеть этой высотой^7. Вообще же Беннигсен, желая как можно поспешнее открыть связь с наследным принцем, растянул свою армию на значительное пространство.

Войска Беннигсена, выступив с ночлега еще до рассвета, подошли к Зейфертсгайну в 7 часов утра; в это время неприятель уже оставил Кольмберг. Войска Крейца и графа Строганова, почти без сопротивления, овладели Баальсдорфом. В то же время Кле-нау двинулся к Гольцгаузену, а Цитен к Цуккельгаузену; овладение этими селениями было необходимо, чтобы обеспечить дальнейшие действия беннигсеновой колонны. Первое из них занимал неприятель дивизией Маршана, из гессен-дармштадтских и баденских войск, а второе французской дивизией Шарпантье. Впереди селений и на высоте Штейнберге находились сильные батареи; позади Штейнберга стояла дивизия Жерара; на пространстве между селениями была расположена густая цепь стрелков залегших в лощине. Граф Кленау, приблизившись к неприятельской позиции, выдвинул несколько батарей, под прикрытием полков: пехотного Лихтенштейна, легкоконного Гогенцоллерна и кирасир Его Величества. После довольно сильной канонады генерал Бест с полками Вюртемберга и Керпена атаковал Гольцгаузен, а генерал Абель с полком Лихтенштейна и прусская бригада Цитена пошли на штурм Цуккельгаузена.

Неприятель упорно оборонялся в Гольцгаузене, и хотя австрийцы ворвались в это селение, однако же были выбиты оттуда; французы также заняли снова Баальсдорф. Беннигсен поддержал австрийцев Нарвским пехотным полком с 45‐й батарейной ротой полковника Бегунова; войска эти, вслед за тем усиленные остальными полками

12‐й дивизии, с 47‐й и 55‐й легкими ротами, и обоими полками 18‐й дивизии, генерал-майора Иванова, с 10‐й конной полуротой, заставили французов во втором часу пополудни совершенно очистить селение. Как неприятель продолжал упорную защиту занятой им позиции, то генерал Паскевич с 26‐й пехотной дивизией был направлен ему во фланг, к Штейнбергу. Французы открыли сильную канонаду нанесшую значительный урон наступавшим колоннам; в числе раненых был генерал-майор Линдфорс, которому ядром оторвало ногу. Затем кавалерия Себастиани кинулась в атаку на 12‐ю пехотную дивизию, но была отражена Смоленским и Нарвским полками, которые особенно отличились и захватили два орудия. Австрийская кавалерия, под личным начальством графа Кленау, преследовала неприятеля отступавшего из Гольцгаузена на

Штейнберг и отбила 3 орудия. Отступление французов заставило также и баденско-гессенские войска отойти к Штетрицу. Отряд Крейца, поддержанный частью кавалерии Чаплица, под начальством генерала Дехтярева, и тремя эскадронами пензинского ополчения полковника Безобразова, пройдя через селение Цвейнандорф, занятое войсками Строганова, завязал с неприятельскими кирасирами жаркое дело. Французские батареи наносили большой вред нашей кавалерии, но были расстроены огнем 56‐й легкой роты подполковника Таубе. Здесь в особенности отличился Сводный драгунский полк, под начальством полковника Клебека, спасший 1‐ю легкую роту подполковника

Шишкина, атакованную гвардейской кавалерией Вальтера. Неприятельские войска, занимавшие Штейнберг, опасаясь быть отрезанными, отступили к Пробстгейде. Пользуясь тем, Беннигсен приказал взвести на эту высоту несколько австрийских батарей и две русские батарейные роты, которые немедленно открыли канонаду по неприятельским войскам и батареям отступавшим к Штетрицу. На оконечности правого крыла, дивизия графа Бубны овладела Паунсдорфом, но была вытеснена оттуда войсками дивизии Дюрютта, 7 корпуса^8.

Действия войск Барклая-де-Толли

В 7 часов утра, корпусы графа Витгенштейна построились к бою между Госсой и Университетским лесом; левее их стали войска Клейста; а гренадеры, гвардия и русские кирасиры оставались в резерве. Союзные монархи и главнокомандующий, следуя постепенно за наступающими войсками, расположились на высоте вправо от Мейс-дорфа (Monarchenhügel), откуда можно было обозревать удобно ход боя. В 8 часов, князь Горчаков с 1‐м корпусом двинулся к Либертволквицу, принц Евгений Вюртем-бергский с 2‐м корпусом в пространство между Либертволквицем и Вахау; Клейст, с 3 бригадами своего корпуса, прямо на Вахау; генерал-лейтенант граф Пален, с своей легкой кавалерией и кирасирами 2‐й дивизии, сохранял связь между колоннами Бен-нигсена и Барклая. Погода после нескольких дождливых дней была ясная; войска наступали быстро, с барабанным боем и музыкой. Неприятельские передовые отряды, задержав наступление Клейста у Мейсдорфа, отступили на главную позицию. Войска Витгенштейна, около 10 часов, встретив французов за Либертволквицем, открыли по ним сильную канонаду, но получили приказание остановиться, в ожидании дальнейшего наступления колонн Беннигсена и принца Гессен-Гомбургского. Атака селения Пробстгейды, со многими крепкими каменными строениями и оградами, представляла чрезвычайные затруднения. Неприятель, убежденный в первостепенной важности этого пункта, с потерей которого он должен был отказаться от обороны занятой им позиции и отступить к Лейпцигу, занял сильно пехотой дома, сады и ограды в селении, расположил позади его многочисленные резервы и поставил по обе стороны Пробст-гейды большие батареи, оборонявшие перекрестным огнем все доступы к селению.

Как, между тем, войска принца Гомбургского, наступавшие на левом крыле вдоль реки

Плейссы, были отбиты с уроном, а беннигсенова армия еще не успела стать наравне с выдвинутыми вперед войсками Барклая-де-Толли, то союзные монархи приказали колоннам его остановиться. Сражение на этом пункте до 2 часов пополудни ограничивалось канонадой и перестрелкой. Генералу графу Палену было поручено атаковать неприятеля, отступавшего в беспорядке от Гольцгаузена к Штетрицу. Кавалерия его кинулась вперед, не обращая внимания на сильнейший огонь неприятельских батарей стоявших у Пробстгейды, но не успела отрезать пехоту, и только часть состоявшей при ней артиллерии была захвачена гродненскими гусарами^9.

Действия войск принца Гессен-Гомбургского

Австрийские войска принца Гессен-Гомбургского, построившись к бою у Маркле-берга, одновременно с войсками Барклая-де-Толли, получили приказание оставаться в оборонительном положении, но как только замечено было отступление неприятеля от Вахау, австрийцы тотчас двинулись на пространстве между Дёзеном и Леснигом, примыкая левым флангом к Плейссе и сохраняя на правом фланге связь с войсками Клейста наступавшими к Пробстгейде: в 1‐й линии находилась дивизия Бианки, во 2‐й дивизия Вейссенвольфа, за ними кавалерия, и наконец в резерве дивизия Алоизия Лихтенштейна и 1‐й корпус графа Коллоредо. Войска князя Понятовского, занимавшие Дёлиц, Дёзен и Лессниг, были оттеснены, но Наполеон, тогда находившийся у Табачной мельницы, к югу от Тонберга, усмотрев успехи союзников, немедленно послал в помощь своему правому крылу две дивизии Молодой гвардии, под начальством маршала Удино. Бой возобновился с необыкновенным ожесточением; потери обеих сторон были весьма велики и в числе раненых находился сам принц Гессен-Гом-бургский. Принявший от него начальство над войсками граф Ностиц был принужден уступить неприятелю помянутые селения; весь австрийский резерв уже был введен в дело. Главнокомандующий, озабоченный сомнительным ходом дела на сем пункте, послал капитана генерального штаба Адельштейна к генералу Гиулаю, с словесным приказанием идти на Греберн, в помощь войскам сражавшимся на правой стороне Плейссы. Движение Гиулая к Греберну было исполнено в то самое время, когда французский корпус Бертрана, будучи сменен двумя дивизиями Молодой гвардии, под начальством Мортье, выступил от Линденау к Маркранштедту. Таким образом был открыт неприятелю единственный путь отступления к Рейну. Впоследствии (в 1820), Шварценберг оправдывал сделанное им распоряжение, говоря, что не должно доводить до крайности неприятеля сохранившего значительные силы; но приняв такой вывод, пришлось бы отказаться добровольно от всякого случая нанести чувствительный вред противнику. Многие покушались объяснить ошибку Союзного главнокомандующего политикой Венского кабинета, желавшего ослабить, но не уничтожить господство Наполеона. Во всяком случае, движение предписанное Гиулаю было бесполезно, потому что он не мог придти своевременно на правую сторону Плейссы и провел весь день в напрасных маршах, имея возможность действовать решительно на сообщения неприятельской армии. Только лишь бригада Чоллиха успела прибыть к Гаучу, да и то уже тогда, когда миновалась опасность. Часть русских резервов (именно 2‐я гренадерская и 3‐я кирасирская дивизии) также была послана в помощь австрийцам, но вслед за тем общее наступление союзников заставило неприятеля обратить исключительно внимание на оборону занятой им позиции^10.

Первоначальные распоряжения Наполеона

В продолжение общего наступления Богемской и Польской армий, Наполеон находился на возвышении у Ветреной-мельницы к югу от Тонберга. Туда же перешла Старая гвардия. Отдохнув несколько минут на голой земле, он снова сел на коня и выехал вперед к гвардейским батареям выдвинутым на высоты у селения Пробст-гейды. Канонада беспрестанно усиливалась; несколько ядер пролетело над головой Наполеона и над сопровождавшими его Бертье и Мюратом. Заметив приготовления союзников к атаке, он приказал свернуться в колонны 2‐й дивизии Старой гвардии и поставил ее за батареями. Саксонский и вестфальский гвардейские батальоны были посланы в помощь Понятовскому^11.

Саксонским войскам, не внушавшим большое доверие в своей преданности французам, назначено было еще рано утром идти в Торгау. Но когда из рекогносцировки, лично сделанной генералом Рейнье, оказалось, что дорога на Эйленбург в Торгау была преграждена союзниками, тогда саксонская пехотная дивизия, уже выступившая от Паунсдорфа на Гейтерн-блик, была обращена назад и около 9 часов утра расположилась вместе с своей артиллерией и одним эскадроном гусар у Паунсдорфа, по обе стороны вурценской дороги; прочие же саксонские войска (бригада легкой кавалерии, стрелковый батальон Зара и конная батарея Бирнбаума), остались между Гейтерн-бликом и Таухой, выдвинув форпосты к реке Парте; один из батальонов занимал Тауху. Таким образом эти малочисленные войска, и в особенности легкая кавалерия и два батальона, выдвинутые далеко вперед, были поставлены в весьма опасное положение. Командовавший 7‐м корпусом, в котором состояла саксонская дивизия, генерал Рейнье, пользовался глубоким уважением своих подчиненных, но вообще саксонцы ненавидели французов. Да и не могло быть иначе: прекрасная страна их была опустошена войсками Наполеона; сражаясь против своих единоплеменников за дело, чуждое пользам их родины, они постоянно терпели большую нужду в продовольствии, и к тому же еще французы глубоко оскорбили их, приписав им потерю денневицкого сражения. В таком положении находились они 6 (18) октября при появлении против них союзных войск^12.

Переправа корпуса Ланжерона на левую сторону Парты

Наследный шведский принц, выступив с своей армией к Таухе, для переправы там через Парту, предписал Ланжерону, поступившему, по согласию с Блюхером принца, под его начальство, «расположиться с войсками его корпуса на правом берегу Парты, у Мокау и Плёзена, и прикрыв переправу Северной армии, перейти вслед за ней на левую сторону реки». Войска Ланжерона и Сен-При подошли в 9 часов утра к Мокау; 36 батарейных орудий немедленно открыли огонь по войскам 3 корпуса генерала Сугама, расположенным у Нейча. В 10 часов, действие этой артиллерии, усиленной еще 36 батарейными орудиями, поставленными на Кейленберге, заставило замолчать французские батареи; пользуясь тем, генерал Рудзевич, с ланжероновым авангардом^13, несмотря на сопротивление неприятеля, сильно занявшего стрелками и артиллерией кладбище Св. Текли, перешли по пояс в воде через Парту, у Мокау, овладели кладбищем и оттеснили неприятеля на главную позицию его, к Шенфельду. Кавалерия генерала Корфа, переправившись вброд у Плёзена, вышла на дорогу ведущую из Лейпцига в Тауху. В продолжение времени этих действий, наследный шведский принц, потеряв много времени на окольное движение к Таухе, приказал войскам Ланжерона идти туда же, вверх по течению Парты; но Блюхер, находившийся при русском корпусе, отклонил это распоряжение, донеся принцу, что «граф Ланжерон, в ожидании его приказаний, уже перешел на левый берег Парты». Вслед за тем, Ланжерон, испросив у принца разрешение атаковать Шенфельд, двинулся к этому селению в час пополудни. Впереди наступали 8‐й и 10‐й корпуса, за ними 9‐й корпус и кавалерия Корфа, за исключением полков Эмануэля направленных к Гейтерн-блику. Полки 29-й, 37-й, 45‐й егерские и Староскольский пехотный отважно пошли на штурм и ворвались в селение, несмотря на упорное сопротивление французов, под личным начальством маршала Мармона. Но неприятель, усилившись свежими войсками, выбил русских из Шёнфельда, причем в особенности пострадал Старооскольский полк. Майор Филипов был убит ; генерал Капцевич и артиллерии полковник Магденко ранены. Капцевич, устроив опрокинутые войска у Наундорфа, усилил их Вятским и Олонецким полками, под командой генерал-майора Турчанинова, и приказал возобновить нападение; в резерве следовал генерал Олсуфьев с 9‐м пехотным корпусом. В голове штурмовой колонны, полковник Васильчиков с Вятским полком кинулся в селение; войска обеих сторон, смешавшись между собой, дрались штыками и прикладами; наконец – русские были принуждены очистить занятые ими строения. Генерал Ланжерон приказал Олсуфьеву идти в дело. Полковник Полтарацкий, с Нашебургским и Якутским полками, поддержанными Старо-Ингерманландским, в третий раз атаковал селение; тогда же пошли на штурм полковник Керн, с Рязанским и Белозерским, и генерал Пиллар, с Брестским и Вильманстрандским полками; за ними двинулись остальные войска Сен-При. Ужасный пожар, объявший селение, и отчаянная оборона французов заставили русских отступить. Множество раненых обеих сторон сделались жертвой пламени^14.

Почти в одно время с нападением Олсуфьева на Шенфельд передались генералу Эмануэлю саксонские войска: легкая кавалерийская бригада и батальон Зара.

Войска эти, как уже сказано, были расположены между Гейтерн-бликом и Таухой, впереди главной позиции. Еще в 9 часов утра, командир одного из полков майор Фабрис, убежденный в готовности своих подчиненных передаться союзникам, послал офицера к генералу Цешау, стоявшему с пехотой у Паунсдорфа, извещая его об опасном положении своей бригады и о намерении офицеров и солдат – отложиться от французов. Генерал Цешау, по совещании с командирами пехотных бригад, генерал-майором Рисселем и полковником Браузе, объявил присланному офицеру, что «он, без определительного повеления короля, не сделает ничего противного возложенным на него обязанностям». Такой решительный ответ не изменил однако же намерения саксонцев. Между тем, в 11‐м часу, появились у Гейтернблика драгуны Эмануэля и казаки Платова; несколько спустя подошла со стороны Таухи кавалерия Винцингероде. Саксонцы, в числе около 700 всадников, кинулись в атаку, но были опрокинуты; затем, устроившись снова, они вторично пошли навстречу казакам, но уже не вынимая сабель из ножен, остановились в небольшом расстоянии и приветствовали русских громким криком ура! Генерал Эмануэль выехал навстречу саксонским офицерам, опередившим своих солдат, и убедившись в их желании сражаться в рядах союзников, донес о том графу Ланжерону. Батальон Зара передался вслед за кавалерией; конная же батарея Бирнбаума и несколько кавалерийских офицеров и солдат ушли к стоявшей у Паунсдорфа пехотной дивизии^15.

Тогда же передалась Платову вюртембергская конная бригада, в числе около 600 всадников. Но командовавший ею генерал Норман объявил, что войска его без повеления своего короля не станут сражаться против французов^16.

Переправа Северной армии через Парту

Армия наследного шведского принца, направленная от Брейтенфельда окольными путями к Таухе, переправилась через Парту позже корпуса графа Ланжерона: войска Винцингероде, выступив с места ночлега в 9‐м часу утра, двинулись к Грасдорфу, возобновили там мост под огнем неприятельских стрелков и перешли на левую сторону реки, отрядив часть кавалерии, под начальством генерал-майора графа Палена, по правому берегу, к Таухе. Саксонский батальон с несколькими орудиями занимавший это селение, будучи окружен русскими войсками, положил оружие после довольно жаркого дела, в котором командир 13‐й конной роты полковник Арнольди потерял ногу. Вслед за тем кавалерия Палена перешла через Парту. За ней переправились в полдень войска корпуса Бюлова: бригада принца Гессен-Гомбургского у Грасдорфа, бригада Борстеля и Крафта и кавалерия Оппена у Таухи; а в час пополудни шведский корпус: пехота у Плауссига, по возобновленному там мосту, а кавалерия вброд. Вслед за тем переправились резервная артиллерия, парки и обозы Северной армии, которая, в три часа, заняла назначенное ей место между корпусом Ланжерона и войсками Беннигсена, расположенными против Паунсдорфа и Штетрица^17.

Действия Силезской армии к северу от Лейпцига

Как только Блюхер, находившийся при корпусе Ланжерона, на высоте у мельницы близ селения Мокау, усмотрел, около 9 часов утра, наступление Богемской армии, то приказал Сакену атаковать мызу Пфафендорф и овладеть Галлеской заставой, а генералу Йорку, успевшему переформировать остальные свои войска в две дивизии, было предписано, в 9 часов, расположиться между Голисом и Эйтричем и поддерживать нападение Сакена. Русские войска двинулись вперед. Кавалерия герцога Падуанского (Арриги) была отброшена в предместье, но пехота Домбровского, поддержанная войсками французских депо, оборонялась с чрезвычайным упорством. Генерал-лейтенант Неверовский, с полками 27‐й дивизии, атаковал Пфафендорф, а полковник

Рахманов[130], с Охотским и Камчатским полками, двинулся от Голлиса к Розенталю. Генерал-майор Гине, расположив 24 орудия 13‐й батарейной роты капитана Эрикса и 35‐й легкой подполковника Новосильцова левее мызы, на пистолетный выстрел от городской ограды, проложил войскам путь через Галлескую заставу и был смертельно ранен. Генерал Неверовский ворвался в предместье и также получил смертельную рану. Полковник Рахманов и командир Камчатского полка майор Салманов были убиты. Неприятель, получив в подкрепление часть гвардии, отразил русские войска. В подкрепление Сакену были отражены Горном фузилерные батальоны Лейб-реги-мента и Восточно-прусский, с содействием коих русские войска удержали неприятеля покушавшегося овладеть Голисом^18.

Таким образом, в два часа пополудни, все атаки Богемской и Силезской армий были отражены французами, войска Беннигсена, оттеснив неприятеля к сильно занятым его войсками селениям Штетрицу и Паунсдорфу, приостановились, в ожидании содействия прочих армий, войска наследного шведского принца едва лишь успели прибыть на поле сражения, а войска Гиулая потеряли время в бесполезных передвижениях. Но уже союзные армии, образуя непрерывную дугу огня и железа на пространстве между Плейссой и Партой, готовились возобновить бой решивший судьбу Европы.

II. ХОД БОЯ С ДВУХ ЧАСОВ ПОПОЛУДНИ

ДО КОНЦА СРАЖЕНИЯ

Дальнейшее наступление беннигсеновых войск и переход остальных саксонских войск на сторону союзников.

Около 2 часов пополудни, в то самое время, когда граф Бубна, будучи вытеснен из Паунсдорфа, открыл канонаду по дивизии Дюрютта, замечено было наступление от Таухи Северной армии, что заставило генерала Рейнье отвести саксонскую дивизию к Селлергаузену.

В три часа пополудни, головные войска корпуса Бюлова, примкнув левым крылом к правому крылу дивизии графа Бубны, двинулись к Паунсдорфу, овладели этим селением (как будет изложено впоследствии, при объяснении действий Северной армии), и оттеснили Дюрютта к Селлергаузену. В это самое время, саксонские войска решились перейти на сторону союзников^19.

Давно уже выжидали они удобного к тому случая. Командовавший ими генерал Цешау, получив известие о сдаче легкой кавалерии, писал о том к королю Фридриху-Августу, испрашивая его повелений, и донося ему, что все саксонские войска были готовы к частному переходу на сторону союзников, несравненно более вредному для страны, нежели решительное отложение от французов. Посланный с сим донесением капитан Ностиц возвратился в 3‐м часу, с следующей собственноручной запиской короля Фридриха-Августа.

«Господин генерал-лейтенант Цешау! Я всегда был уверен в моих войсках, а в настоящее время более нежели когда-либо. Они могут оказать преданность ко мне единственно исполнением своих обязанностей, и я убежден в том, что они потщатся оправдать мое доверие. Затем, молю Бога принять их под свою святую защиту»20. Генерал Цешау сообщил ответ короля бригадным командирам и убеждал их исполнить в точности волю своего государя, но его подчиненные нашли этот ответ двусмысленным и полагали, что король не мог писать иначе, находясь в зависимости от Наполеона, и что для блага Саксонии следовало немедленно перейти к союзникам^21.

Генерал Рейнье, находившийся во время отступления дивизии Дюрютта при саксонских войсках, желая обеспечить состоявшую при них 12-фунтовую батарею, приказал ей отъехать за вторую бригаду расположенную у Селлергаузена. Но, вместо того, батарея двинулась во взводной колонне навстречу войскам Беннигсена. Кавалерия Себастиани и Вальтера, высланная для нападения на растянутую беннигсенову армию, усмотрев наступление батареи и не постигая действительной цели его, приветствовала саксонцев восклицаниями: Vive l’Empereur! Пехота первой саксонской бригады двинулась вслед за батареей; вторая бригада устремилась ускоренным шагом по тому же направлению. Генерал Цешау и сам Рейнье старались остановить эти войска, но все их усилия были напрасны; остальные саксонские орудия последовали за своей пехотой, а между тем русская артиллерия и английская ракетная батарея осыпали ядрами, гранатами и ракетами дивизию Дюрютта. Саксонские войска перешедшие к союзникам были приняты весьма благосклонно, но из числа их только 4 конным орудиям было разрешено участвовать в бою; прочая же артиллерия и вся пехота расположились на биваках у Энгельсдорфа, а легкая кавалерийская бригада – при корпусе Йорка. Генерал Рейнье, с остававшимися при нем 24 штаб и обер-офицерами и 600 человек нижних чинов саксонских войск, отошел к Лейпцигу. Французские военные писатели и сам Наполеон, преувеличивая важность отложения саксонцев, приписывают ему потерю сражения при Лейпциге. Но такое мнение весьма ошибочно. Число саксонских войск было столь незначительно, что переход их на сторону союзников не мог оказать никакого влияния на успех боя, в коем с обеих сторон участвовало более 400 000 человек. 6 (18) октября, саксонская пехота считала в рядах своих 96 офицеров и 3246 нижних чинов; в артиллерии, при 22 орудиях (из коих только 19 были годны к действию), состояло 15 офицеров и 506 нижних чинов^22. Следовательно – вообще в дивизии было 111 офицеров и 3752 нижних чинов, а за исключением выбывших из строя в сей день, состоявших в различных командировках и возвратившихся в Лейпциг, число войск перешедших к союзникам у Стюнца не превышало 3000 человек с 12 орудиями^23.

Союзные монархи, узнав из донесения Беннигсена об этом событии, пожелали видеть бригадных командиров, генерал-майора Рисселя и полковника Браузе, и изъявили им свое благоволение за оказанную ими преданность общему делу Германии. Король Прусский заметил однако же, что «саксонцы долго заставили ждать себя»24.

Как только Рейнье донес Нею об отложении саксонских войск, то были приняты меры для обороны оставленного ими пространства. Войска, незадолго пред тем отряженные Наполеоном для разобщения Польской и Силезской армий, именно легкая гвардейская кавалерия Нансути с 20 орудиями гвардейской артиллерии и егерская бригада Старой гвардии генерала Христиани, устремились в три часа пополудни от Кротендорфа против 26‐й дивизии и легкой австрийской дивизии графа Бубны, наступавших на правом крыле беннигсеновых войск; 2‐й и 5‐й кавалерийские корпуса поддерживали эту атаку; находившийся там Беннигсен едва не был захвачен быстро нахлынувшими французскими всадниками; но, по распоряжению Дохтурова, неприятель был встречен огнем батарейных рот Бегунова и Шульмана, и будучи принужден остановиться, ограничился довольно жаркой канонадой^25, в которой приняли участие 4 конные саксонские орудия. Командир их капитан Бирнбаум был ранен. Для поддержания саксонской батареи были выставлены по сторонам ее одна русская конная рота и одна австрийская кавалерийская батарея, которых удачный огонь заставил замолчать артиллерию Нансути. Пользуясь этим успехом, генерал Чаплиц атаковал французскую гвардейскую кавалерию и опрокинул ее с значительным уроном.

В это самое время (около 4 часов пополудни) прибыл к Польской армии великий князь Константин Павлович, с поручением от императора Александра – изъявить благоволение государя Беннигсену за одержанные им успехи и поздравить наследного шведского принца с прибытием на поле сражения. Между тем Строгонов успел овладеть Цвейнандорфом; войска Макдональда вытеснили его оттуда, но генерал Паскевич с 26‐й дивизией снова занял селение. Тогда же генерал-майор Глебов, с 6‐м и 41‐м егерскими полками, овладел рощей правее Цвейнандорфа. Французы покушались остановить успехи союзников кавалерийскими атаками, но каждый раз были опрокинуты кавалерией Чаплица и Крейца, с содействием Пензенского казачьего полка и 56‐й легкой роты подполковника Таубе. В сумерки канонада утихла и наконец совершенно прекратилась, но у селений Пробстгейды и Штетрица продолжались и в ночи канонада и перестрелка. Войска Паскевича, пройдя через Цвейнандорф, заняли мельничную высоту впереди этого селения; а граф Кленау, по овладении с боя верхней частью его (Ober Zweynandorf), повел оттуда в атаку на Штетриц полки Цаха и Иосифа Колло-редо, но будучи встречен градом картечи, отступил с уроном в Цвейнандорф^26.

Нападение барклаевых войск на Пробстгейду

Союзники предполагали атаковать Пробстгейду не прежде, как выдвинув далеко вперед колонны Беннигсена и наследного принца Гессен-Гомбургского; таким образом, обойдя с флангов это селение, они надеялись ослабить его оборону. Но вместо того, в 2 часа пополудни, 10‐я и 12‐я бригады прусского корпуса Клейста получили приказание немедленно атаковать Пробстгейду; 9‐я бригада должна была поддерживать атакующие войска, а 11‐я бригада, временно подчиненная Беннигсену, по достижении Цуккельгаузена, вошла в связь с прочими бригадами Клейста.

Селение Пробстгейда, составлявшее выдающийся пункт позиции французских войск, состоит из крепких каменных строений; оно обнесено прочными оградами сложенными из камня с глиной. Для обороны его были назначены весь 2‐й корпус Виктора и часть 5 корпуса Лористона, поддержанные расположенным вблизи их 2‐м кавалерийским корпусом генерала Себастиани. По сторонам селения стояли сильные батареи. Нападение было произведено почти одновременно с двух сторон: 10‐й бригады Пирха, 9‐й ландверный полк перешел двойную ограду садов с юго-западной стороны селения, а полки 12‐й бригады принца Августа, 2‐й Силезский и 11‐й резервный, пошли на штурм с восточной стороны, обращенной к Цуккель-гаузену. Прусские войска ворвались в селение, но будучи расстроены картечным огнем, были принуждены отступить на расстояние от 600 до 800 шагов. 11‐я бригада

Цитена, по занятии Цуккельгаузена, приняла участие в нападении на Пробстгейду: два батальона 10‐го резервного полка и фузилерный батальон Силезского полка с ротой стрелков быстро вторгнулись в селение, но также не могли удержаться в нем и отошли обратно к Цуккельгаузену. Принц Евгений Вюртембергский, стоявший с остатком своего 2‐го корпуса, в числе всего-на-всего 1800 человек, позади прусских войск, желая дать им время оправиться, также атаковал селение. Князь Шаховской, в челе 3‐й дивизии, перелез через стену со стороны обращенной к Либертволквицу, но неприятель вытеснил его в поле и заставил русские войска отступать под огнем цепи занимавшей ограду. Урон 2‐го пехотного корпуса в этом деле простирался до 600 человек. Французы, заметив отступление союзников, кинулись вслед за ними, но, будучи встречены картечью, возвратились на позицию, и дело ограничилось канонадой. Сам Наполеон, озабоченный нападениями на важнейший пункт его позиции, поспешил к Пробст-гейде, усилил оборону селения фузилерами Старой гвардии и несколькими сотнями драгун и желая ободрить своих воинов, выехал в первые ряды их и подвергался величайшей опасности. Узнав, что в артиллерии уже оказывался недостаток в зарядах,

Наполеон приказал стрелять реже. Французы, сражавшиеся уже не для победы, а для собственного спасения, выказали мужество достойное своей славы. В особенности же отличились 2-й, 4‐й и 18‐й линейные полки, под начальством дивизионного генерала

Виаля (Vial), убитого ядром наповал. В числе павших при обороне Пробстгейды был также генерал Рошамбо^27. Переход к союзникам саксонских и вюртембергских войск не только не ослабил духа французских солдат, но, напротив того, возбудил в них самоотвержение и жажду к мести. За то, немецкие войска, остававшиеся в наполеоновой армии, не скрывали отвращения сражаться против своих единоземцев. Командир саксонской кирасирской бригады, прикрывавшей французскую батарею близ Ште-трица, генерал Лессинг, получив от генерала Бордесуль приказание встретить русскую кавалерию угрожавшую батарее атакой, остался на месте, отговариваясь чрезвычайным изнурением лошадей. Наполеон всячески старался скрыть от войск Рейнского союза отложение саксонцев и даже приказал распустить между саксонскими кирасирами слух, будто бы генерал Тилеман с 6000 человек был захвачен в плен и т. п. Но все эти ухищрения были напрасны, и саксонские кирасиры, а равно и Лейб-гренадерский батальон, состоявший при 2‐й дивизии Старой гвардии, узнали в тот же день и в следующую ночь о переходе своих товарищей на сторону защитников Германии^28.

Действия австрийских войск графа Ностица

По отражении французами нападения австрийцев на селения Дёзен, Делиц и Лесс-ниг, дивизия Вимпфена, стоявшая правее дёзенской рощи, ограничивалась канонадой по селению Пробстгейде; в два часа пополудни, дивизия Алоизия Лихтенштейна завязала с неприятелем жаркую перестрелку в дёзенской роще, а войска дивизии Бианки сражались в Делице против Понятовского. Бригада Бека сей же дивизии атаковала Лессниг, но встретила там весьма упорное сопротивление; войска Ожеро сильно заняли Конневиц, а дивизия Молодой гвардии Деку (Decouz), под начальством Удино, расположась за леснигскими прудами, удерживала наступление австрийцев. Сам Кол-лоредо повел дивизию Грета (Greth) на штурм к Лесснигу, что заставило Наполеона усилить правое крыло его позиции бригадой Старой гвардии генерала Ротенбурга. По овладении Лесснигом, граф Коллоредо, заняв это селение 2 батальонами полка Чарторижского, расположил свою первую линию в колоннах впереди Делица и Дёзена и атаковал конневицкое кладбище, но был отражен Понятовским. На этом пункте, сражение продолжалось с переменным успехом до самой ночи. Граф Ностиц был сильно контужен в ногу, но оставался при своих войсках, как в этот день, так и в следующий. В сумерки, саксонские и вестфальские гвардейские батальоны и бригада Ротенберга, по приказанию Наполеона, возвратились к ветреной мельнице, по южную сторону Тонберга. Туда же пришла бригада Христиани с левого крыла, от Штетрица и Рейд-ница. Наполеон, желая обозначить явственнее пункт своего ночлега, приказал развести у мельницы большой огонь, но едва лишь запылал костер, как одна из неприятельских гранат попала в него и разбросала дрова во все стороны; император французов оставался непоколебимо в кругу действия разорвавшейся гранаты, но когда вновь сложенный костер был опять разметан ядром, то приказано было не зажигать его^29.

Действия Силезской и Северной армий от 2 часов пополудни до окончания боя.

По занятии селения Голиса частью йорковых войск, генерал Сакен с своим корпусом двинулся к мызе Пфафендорфу и овладел тамошними строениями, но когда неприятель открыл по наступавшим войскам огонь, как из Розенталя, так и с батареи поставленной впереди Галлеских ворот, тогда русские были принуждены очистить мызу, предав ее пламени. Огонь распространился так быстро, что многие из раненых не успели спастись. К вечеру войска Сакена перешли через Плейссу в Розенталь, но не могли удержаться там и отошли к Голису. Впрочем – нападения Сакена оказали влияние на общий ход боя, замедлив движение неприятельских войск высланных из Лейпцига к Шенфельду. Корпус Йорка оставался до вечера между Голисом и Эйтри-чем; когда же успехи союзников с южной стороны Лейпцига сделали неизбежным отступление неприятельской армии, Блюхер, постоянно находившийся у Мокау и Эйтрича, послал генерала Рауха, в 7 часов пополудни, к Йорку, с приказанием занять переправы у Галле и Мерзебурга и преследовать французов. Йорк немедленно присоединил к своему корпусу два батальона отряженные к Голису; ему же были приданы 2 казачьих полка, отряд 2 егерского батальона, примкнувший к прусским войскам 4 (16) октября, и саксонская легкая кавалерия^30.

Корпус Ланжерона получил приказание, в 3 часа пополудни, одновременно от Блюхера и наследного шведского принца, снова штурмовать Шёнфельд, как только Северная армия успела занять указанное ей место на поле сражения. Канонада против селения была усилена огнем нескольких батарей, поставленных, по приказанию Блюхера, на правом берегу Парты.

Войска Сен-При под сильным картечным огнем атаковали это селение, обороняемое 2‐й и 3‐й дивизиями 6‐го корпуса, под начальством Лагранжа. По свидетельству самого Мармона «никогда еще войска не сражались столь геройски». Ни одна из сторон не хотела уступить другой в самоотвержении; нападения быстро следовали одно за другим. Среди призывов и восклицаний солдат, грома канонады, ружейной трескотни, разрыва гранат, внезапно обрушилась пылавшая колокольня, померк свет в облаках дыма и пыли, и мрак ночи на несколько минут прервал усилия сражавшихся войск. Генерал Олсуфьев подкрепил Сен-При дивизиями Рудзевича и Удома. Маршал Ней, будучи принужден уступить союзникам Паунсдорф, решился удерживаться до последней крайности в Шенфельде, служившем опорой левому его флангу; правый же фланг своих войск он осадил по направлению к Стюнцу; на этой позиции расположилась в батальонных колоннах, в шахматном порядке, пехота Нея; впереди стали все батареи: таковы были распоряжения для встречи Северной армии, которая вошла в линию общего расположения союзных войск в то самое время, когда французская дивизия Дюрютта, снова заняв Паунсдорф, разобщила войска Беннигсена от Силезской армии. Генерал Бюлов немедленно атаковал неприятеля шедшими в голове его корпуса бригадой принца Гессен-Гомбургского и резервной кавалерией Оппена, с одной прусской конной и двумя русскими батарейными батареями полковника Дитерихса и с резервной артиллерией Гольцендорфа; остальные бригады, Борстеля и Крафта, получили приказание, оставив 2 батальона с 3 орудиями для обороны мостов у Таухи, поспешить на поле сражения. Одна русская и одна прусская конные батареи были быстро двинуты вперед по дороге ведущей из Таухи, для поддержания кавалерийской бригады генерал-майора Палена; сам же Бюлов, с бригадой принца Гомбургского, устремился влево от большой дороги, прямо на Паунсдорф, а кавалерию послал еще левее для связи с дивизией графа Бубны. Русские батарейные роты Дитерихса, прусская 6-фунтовая батарея капитана Глазенапа и английская ракетная капитана Боге (Bogue) открыли огонь по селению Паунсдорфу, а между тем прусская бригада, построившись в две линии, двинулась на штурм. 2 батальона 4‐го резервного и один 3‐го Восточно-прусского полков, с содействием 6 австрийского егерского батальона, ворвались в селение, выбили оттуда французов и обратили их в бегство к Селлергаузену, с потерей 4 орудий и 60 человек захваченных в плен. Тогда же батареи русская и прусская, наступавшие по дороге из Таухи, приблизились к неприятелю и начали его обстреливать; но ракетная батарея неосторожно подалась вперед и заслонила прусскую конную батарею, что заставило ее прекратить пальбу. Неприятельские стрелки, пользуясь тем, кинулись на ракетни-ков, и не дав им времени спустить ни одной ракеты, убили батарейного командира и переранили много лошадей. Впрочем – вслед за тем, несколько ракет брошенных в неприятеля заставили его отступить. Французские же кирасиры, кинувшиеся на два прусские батальона направленные к Селлергаузену, были отражены картечью полковника Дитерихса и капитана Глазенапа.

В пятом часу пришли на поле сражения остальные войска Северной армии. Бригада Борстеля построилась между Паунсдорфом и дорогой в Тауху; первая линия находилась в развернутом строю, а вторая в колоннах; бригада же Крафта стала в резерве. Корпус Винцингероде занял пространство между дорогой в Тауху и войсками Ланжерона, а шведский корпус составил общий резерв. Левое крыло неприятельской армии, между Шенфельдом и Стюнцем, было уставлено сильными батареями. 24 русских орудия, высланные с кавалерийским прикрытием от войск графа Воронцова для противодействия этой артиллерии, привели неприятеля в расстройство, пользуясь чем полковник Яхонтов кинулся с своими волонтерами в атаку на пехоту, захватил четыре орудия и 800 пленных и сам был тяжело ранен. Как неприятель все еще покушался на наступление против принца Гессен-Гомбургского и Бубны, то Бюлов усилил свои боевые линии 4 батальонами бригады Крафта и встретил французов огнем 76 орудий. Кавалерия Нансути, поражаемая в то же время, с другой стороны, выстрелами батарей

Беннигсена и Бубны, была принуждена отступить. Тогда же великий князь Константин Павлович, съехавшись с находившимся на левом фланге Северной армии наследным шведским принцем, приветствовал его от имени своего Августейшего брата. Наследный принц, с появлением на поле боя, руководствуемый уже не политическими расчетами, а врожденной склонностью к военному ремеслу, распоряжался хладнокровно действиями своих войск под жесточайшим огнем, не обращая внимания на тысячи смертей ему угрожавших. В 6‐м часу Бюлов получил приказание овладеть селениями Стюнцем и Селлергаузеном. Для обстреливания их было подвезено еще несколько батарей и в числе их русская подполковника Таубе, вообще же выставлено от Северной армии 150 орудий. Батарейная рота Дитерихса, подойдя к Стюнцу, открыла сильную канонаду и способствовала майорам Мюлленгейму и Фрициусу, с двумя батальонами 3‐го Восточно-прусского полка, овладеть селением. Вслед за тем, егеря 2‐го батальона 3‐го Восточно-прусского полка (по другим сведениям – 3‐й батальон 1‐го Неймарк-ского ландверного полка и стрелки 1‐го Кольбергского) взяли штурмом Селлергаузен и отбили 2 орудия. Тогда же войска Строганова и Бубны овладели селением Мелькау, откуда французы отступили к Кротендорфу. По занятии помянутых деревень союзными войсками, Бюлов усилил их частью резерва и расположил весь свой корпус на ночлег в боевом порядке.

В продолжение времени изложенных действий Бюлова, кавалерия корпуса Винцингероде, под начальством генералов Орурка и Мантейфеля, атаковала наступавшие от Фолькмарсдорфа дивизию Дельмаса и бригаду Бёрмана (3 корпуса), опрокинула их и отбила четыре орудия, но потеряла одного из отличных кавалерийских начальников, графа Мантейфеля. Французы все еще продолжали удерживаться на гребне отлогих высот между Шёнфельдом и Фолькмарсдорфом. Русская артиллерия, выставленная для противодействия неприятельским батареям, исстреляла почти все свои заряды, и потому наследный принц выслал из резерва генерала Карделя с 20 шведскими орудиями, которые, вместе с батареями Сен-При, заставили неприятеля сняться с позиции. Пользуясь тем, войска Рудзевича и графа Воронцова двинулись вперед. Французы, будучи усилены дивизией Рикара (3 корпуса), выступившей из Рейдница, покушались остановить русских, но были отброшены с большой потерей; в числе убитых находился Дельмас, в числе раненых – Ней и Сугам. Между тем войска Ланжерона несколько раз штурмовали Шёнфельд, и, наконец опрокинув прибывшую в помощь Мармону дивизию Рикара, овладели, около 6 часов вечера, в восьмой раз, этим важным пунктом и удержались в разрушенном селении, несмотря на последующие усилия французов. Урон русских войск при нападениях на Шёнфельд простирался до 4000 человек, но и неприятель потерял не менее. Убит начальник штаба 6‐го корпуса генерал Ришмон; ранены генералы: Фридрихс, Кёгорн, Компан, Пеллепор (Pelleport) и Шуази. Множество адъютантов и офицеров мармонова штаба пали жертвами отчаянного боя; из числа адъютантов маршала остались невредимы только Дамремон и Фавье (Fabvier)31. По занятии Шёнфельда, войска Рудзевича, Воронцова, Винцингероде и Бюлова заняли ряд высот простирающихся от этого селения через Селлергаузен к Стюнцу. Овладение русскими Шёнфельда, подвергая французов опасности потерять сообщение с Лейпцигом, заставило бы их немедленно оставить позицию впереди города, если бы наступившая ночь не положила предала успехам союзных войск^32.

В сумерки главнокомандующий созвал всех находившихся в близи корпусных командиров на Монарший холм, чтобы, с соизволения императора Александра и короля Прусского[131], сделать распоряжения для действий на следующее утро. Войска получили приказание изготовиться на рассвете к новому бою; в случае же оставления неприятелем занятой им позиции, союзные армии должны были двинуться к Лейпцигу и штурмовать город. Император Александр предложил немедленно послать российско-прусские резервы, через Пегау, на левую сторону Эльстера, для действия во фланг отступающему неприятелю. По свидетельству правдивого Плото, государь возбудил общее удивление ясностью, определительностью и достоинством своих стратегических соображений^33, но в ответ ему было доложено об усталости войск и недостатке жизненных припасов, что заставило отложить выступление резервов до следующего утра: так упущен был случай нанести решительный удар наполеоновой армии! Для действия на сообщения неприятеля были назначены корпусы Йорка и Гиулая. Но первый из них хотя и выступил вверх по Эльстеру еще ввечеру 6 (18), однако же не мог своевременно выйти на путь отступления неприятельской армии, по болотистому свойству местности между Эльстером и Луппой, что заставило Йорка направиться окольной дорогой на Мерзебург к Фрейбургу. Корпус графа Гиулая, который уже находясь на левой стороне Эльстера, мог удобнее всех прочих войск действовать во фланг неприятелю, получил предписание, вместе с 1‐й легкой дивизией Морица Лихтенштейна и отрядами Тилемана и графа Менсдорфа, идти на Пегау, что удаляло его неприятеля, и к тому же ему было поставлено на вид, чтобы он, во всяком случае, «остерегался потерпеть поражение, и как только путь отступления французам будет открыт, преследовал их одной кавалерией»34. Очевидно, что, при такой инструкции, нельзя было ожидать решительных действий. Для преследования отступавшего неприятеля были также назначены 2‐я легкая дивизия графа Бубны и казачий отряд Платова; но эти обе части войск находились на правом крыле союзников, в расстоянии около 1½ миль (10 верст) от Эльстера; впрочем о поспешности преследования вообще мало заботились в главной квартире Шварценберга: отряд Бубны получил приказание выступить к Пегау уже на следующий день, в 8 часов утра^35.

Отступление неприятельской армии началось еще до полудня 6 (18) октября. Сперва выступил к Люцену 4‐й корпус Бертрана; за ним тронулись обозы; около 5 часов пополудни было приказано 1‐му кавалерийскому корпусу двинуться через Лейпциг и Линденау; потом следовали 3‐й и 5‐й кавалерийские корпусы; в ночи выступили артиллерийские парки, пополнив заряды батарей и уничтожив часть пустых ящиков. Сам Наполеон в 7‐м часу вечера отправился с бивака у ветреной мельницы в Прусскую гостиницу (Hôtel de Prusse). Большая часть ночи была проведена им в отдании различных диспозиций по войскам; но ни он сам, ни главный сподвижник его Бертье, не позаботились о постройке мостов на пути отступления^36.

В ночи с 6 (18) на 7 (19) октября, правое крыло французской армии оставалось между Конневицем и Пробстгейдой; далее, под прямым углом, стояли войска центра, от Пробстгейды, через Штетриц к Кротендорфу; левое крыло простиралось от Кро-тендорфа, через Фолькмансдорф, к Рейдницу, и далее через Галлеское предместье до Розенталя. Резервы находились за Штетрицем. Французы обставили всю внешнюю черту своих биваков густой цепью ведетов, поддерживали огни и занимали сильными отрядами селения, лежавшие в кругу расположения их армии, чтобы по возможности скрыть свое отступление.

Союзные войска в ночи были расположены следующим образом: Силезская армия от Голиса до реки Парты, и далее от Шенфельда до Селлергаузена; Польская армия, с приданными ей войсками Бубны и Цитена, у Мелькау, Цвейнандорфа, Гольцгау-зена и Цуккельгаузена; кавалерия генерал-лейтенанта графа Палена с 2‐й кирасирской дивизией стояли правым флангом впереди Цуккельгаузена, примыкая левым к войскам Витгенштейна, расположенным против Пробстгейды; войска Коллоредо у Дёзена, Делица и Лесснига; 2‐я русская гренадерская дивизия позади корпусов Витгенштейна; легкая гвардейская и 3‐я кавалерийская дивизии позади Клейста; прусская резервная кавалерия левее их; 1‐я русская гренадерская дивизия к югу от старого кирпичного завода, по обе стороны кольдицской дороги; российско-прусская гвардия между Либертволквицем и Вахау; дивизия Ледерера на левом берегу Плейссы, против Дёлица и Конневица; корпус Гиулая на правом берегу Эльстера, у Кнаутгайна (Knauthayn). Аванпосты обеих сторон стояли так близко одни к другим, что можно было слышать оклики неприятельских часовых^37.

В продолжение битвы народов 6 (18) октября, в которой участвовало до 400 000 человек с 1500 орудий, жители Лейпцига были в томительном ожидании всех возможных бедствий. С самого утра раздалась канонада, постоянно более и более громкая, по мере сближения боя к городу; беспрестанно провозили и проносили раненых, другие тянулись пешком длинной вереницей. Окрестные деревни горели зловещим пламенем. К вечеру стали долетать в город ядра и гранаты, убивая жителей и зажигая городские строения. Некоторые из граждан уходили из города, унося драгоценнейшее имущество; другие взлезали на чердаки и кровли и следили оттуда за ходом сражения. Во всех предместьях, и в особенности в Галлеском, господствовали смятение и беспорядок, увеличившиеся с наступлением ночи, когда войска и остальные обозы столпились к выходу на люценскую дорогу; пехота и конница, смешавшись между собой, перегоняли одна другую, солдаты кидали оружие; во всех улицах валялись ружья и сумы. Недостаток в съестных припасах, и особенно в хлебе, простирался до того, что с большим трудом достали его для самого Наполеона и ближайших к нему лиц, да и то не более как на 17½ грошей (60 копеек)38.

Король Саксонский, сделавшись жертвой господства наполеонова, с прискорбием видел страдания своих подданных и не мог облегчить их. Себялюбие завоевателя не позволяло ему сознаться в понесенной им неудаче: в 8 часов вечера, когда союзники уже стояли у ворот Лейпцига, герцог Бассано (Маре) послал к Фридриху-Августу офицера с известием, что «сражение выиграно и что союзники непременно отступят в ночи»39. По свидетельству же Пеле, герцог отправился к королю и убеждал его, от имени Наполеона, отложиться от союза с Францией. Но как бы то ни было, Фридрих-Август не решился сопровождать французскую армию и предпочел остаться в Лейпциге.

Французские писатели уверяют, будто бы Наполеон, отразив все атаки союзных войск на позицию, им занятую впереди Лейпцига, предполагал удерживаться на ней и следующий день, и что его побудил к отступлению недостаток в зарядах^40. Но такое показание столь же несогласно с истиной, как и то, что переход саксонских войск был причиной потери сражения французами. Неудачу Наполеона легко можно объяснить, не прибегая к вымыслам, огромным превосходством союзников в числе войск: в конце сражения 6 (18) октября, уже были введены в бой все войска Наполеона, кроме небольшой части Старой гвардии; напротив того, союзники сохранили свои резервы. В таких обстоятельствах, Наполеон, упорствуя продолжать неравную борьбу, подвергся бы такой же участи, какая постигла его на полях Ватерлоо, и лишился бы возможности сформировать в 4 месяца новую армию.

Со времени повсеместного введения огнестрельного оружия еще не было, и по всей вероятности, долго еще не будет такой битвы, какая происходила 6 (18) октября на полях Лейпцига. Полагают, что число артиллерийских снарядов, выпущенных французами, простиралось: 4 (16) октября до 84 000, 6 (18) [октября] до 95 000, а вообще со 2 (14) по 6 (18) до 220 000. Со стороны союзников, судя по числу их артиллерии, было истрачено еще более зарядов, и потому, без всякого преувеличения, можно полагать, что с обеих сторон выпущено 6 (18) октября до 250 000, а в последние 5 дней до полумиллиона артиллерийских снарядов и несколько миллионов ружейных пуль^41.

Глава XLII

Битва под Лейпцигом

(окончание)

В ночи, последовавшей за кровопролитным боем 6 (18) октября, передовые союзные войска слышали большой шум и замечали беспрестанные передвижения на неприятельской позиции. Одни приписывали их отступлению французов; другие думали, что они, готовясь к обороне города, заграждали заставы, пробивали бойницы, и проч. Утром 7 (19), когда туман рассеялся, взошло солнце и настал ясный день, оказалось, что неприятель, совершенно оставив позицию у Пробстгейды, поспешно отступал к городу^1.

В продолжение полувека, истекшего со времени исполинской битвы под Лейпцигом, некоторые заставы и улицы получили другое название, и почти все заставы перенесены на другие места. В 1813 году внутренний город был обнесен древней, довольно слабой каменной оградой, с четырьмя заставами: Петровской (Petersthor), через которую проходила дорога из Пегау; Гриммаской (Grimmasches Toh r), где соединялись дороги из Рохлица, Гриммы и Вюрцена; Галлеской, на северной, и Ранштедтской, на западной стороне города. Внутренний город отделялся от окружающих его обширных предместий довольно большим пространством, частью усаженным аллеями, частью обращенным в эспланады. Из предместий вели в поле выходы через 10 внешних застав, именно: 1) Флосс-Тор, 2) внешняя Петровская, 3) застава ветреной мельницы (Windmühlen Schlag) на дороге из Тонберга, 4) Песочная (Sand Toh r), 5) Госпитальная, 6) внешняя Гриммаская, 7) Задняя (Нinter Toh r) на дороге из Шёнфельда, 8) Гербер-То р ( Gerber Thor) с каменным мостом через Парту, на дороге из Галле, 9) Розенталь-ская на дороге из Голиса и 10) внешняя Ранштедтская. Внешняя ограда предместий состояла из кирпичных и досчатых стенок, с бойницами, а заставы были преграждены рогатками, палисадами, и проч. Французы намеревались, пройдя через Ранштедтское предместье, зажечь его, и с этой целью истребовали от города 36 центнеров (90 пуд) смолы, но это предположение не было исполнено^2.

Войска, назначенные для обороны Лейпцига, были расположены в предместьях следующим образом: корпусы 8‐й князя Понятовского и 11‐й Макдональда, долженствовавшие составить арьергард, по отступлении из города всех прочих частей армии, стояли между Плейссой и дорогой в Гримму; 3‐й корпус Сугама между Гриммаской и Галлеской заставами; 6‐й Мармона, с дивизиями Дюрютта и Домбровского, в Гал-леском предместье и Пфафендорфе; одна дивизия 11 корпуса стояла в резерве на эспланаде, впереди внутренней Петровской заставы (ныне Königsplatz). Макдональду, с 8‐м и 11‐м корпусами, было приказано удерживаться в городе по крайней мере до полудня, а потом отступить, взорвав мост на Эльстере^3. Отступление армии, по единственному пути через Линденау к Маркранштедту, представляло чрезвычайные затруднения. Достаточно было нескольких сломавшихся повозок для остановки движения всех следовавших за ними войск и обозов. Некоторые из сподвижников Наполеона предлагали ему сжечь лейпцигские предместья и обороняться за городскими стенами; но он не решился подвергнуть истреблению один из лучших германских городов, принадлежавший вернейшему из его союзников: то, что было необходимо ему, как полководцу, не могло быть исполнено им, как государем, без нарушения народного права. В 9 часов утра, окончив все распоряжения к обороне предместий, Наполеон отправился в город, навестил короля Фридриха-Августа и оставил при нем саксонскую гвардию; затем, простившись с ним, отправился к Ранштедтской заставе; но столпле-ние людей и обозов не позволило ему проехать туда прямо, и потому он был принужден пробираться окольными улицами и с большим лишь трудом выбрался из города^4.

Союзные войска двинулись к Лейпцигу еще до рассвета. Богемская армия, с южной стороны города, к Петровской заставе; Польская к Песочной и Госпитальной; Северная с востока, к Гриммаской и Задней, а Силезская, с севера, на Гербер-Тор, к Галлеской заставе. Казачий отряд Платова и легкая австрийская дивизия графа Бубны получили приказание, переправившись через Плейссу и Эльстер, выше Лейпцига, двинуться к Пегау, а кавалерия Силезской армии, перейдя через Эльстер в Шкейдице, направиться к Люцену^5.

Как только император Александр и король Прусский, вместе с главнокомандующим, прибыли к Тонбергу, выехала к ним навстречу депутация от лейпцигских граждан и присланный королем Фридрихом-Августом полковник Риссель (Ryssel), предлагая сдачу города, с условием свободного отступления находившихся в нем войск, и поручая судьбу граждан великодушию победителей. Император Александр изъявил депутатам свою готовность щадить город; тогда же были посланы генерал Толь и флигель-адъютант прусского короля, подполковник фон Нацмер в Лейпциг, с следующим письмом к королю Фридриху-Августу:

«О переговорах с королем Саксонским не может быть и речи, после того как все прежние предложения союзников были отвергнуты. Город будет сохранен, если неприятель немедленно очистит его; саксонские войска не будут признаны неприятельскими, как только они оставив всякое участие в бою, сложат в козлы свои ружья»6.

Генералу Толю было приказано объявить королю, что на исполнение помянутых условий давалось полчаса. Дальнейшее промедление подало бы возможность неприятелю спасти войска и обозы, подвергавшиеся опасности при быстром наступлении союзных армий. Но поручение, возложенное на Толя и Нацмера, не могло быть исполнено в столь краткое время. Беспорядок и суматоха в городе были чрезвычайны. Надлежало пробираться окольными улицами с большим трудом, в тесноте, под выстрелами. Сначала провели посланных к князю Понятовскому, потом к Ожеро, к Виктору и наконец – к королю Саксонскому. Здесь сказали им, что «король занят», но когда Толь объявил министру Эйнзиделю, что Российский монарх желает получить немедленный ответ, и что всякое замедление может подать повод к бедствиям, король принял его и Нацмера, в том самом костюме, в котором он, за полчаса пред тем, проводил Наполеона – в белом мундире со звездой, шелковых чулках и башмаках. Генерал Толь передал ему письмо и слова государя. Король, не упоминая о поручении им данном Рисселю, предложил посланным отнестись насчет мер для сохранения города к герцогу Падуанскому (Арриги), назначенному по воле императора Наполеона – «его высокого союзника» (sein hoher Alliirter) – губернатором Лейпцига. Саксонские войска, по отзыву короля, не могли быть выведены из боя, потому что они, будучи предоставлены императору Наполеону, его высокому союзнику, получали приказания от него и от его маршалов. Когда же Толь напомнил королю, что такой ответ не согласен с словами городской депутации, представившейся союзным монархам от имени самого короля, Фридрих-Август сказал в ответ, что прежде он полагал, будто бы император Наполеон уступил союзникам, но что, за полчаса пред тем, император Наполеон, навестив его, уверил, что он оставляет Лейпциг, единственно имея в виду маневрировать в поле, и что через 2 или 3 дня он освободит город. Как от короля, после такого отзыва, нельзя было ожидать ничего, то Нацмер отправился, вместе с Эйнзиделем и генералом Цешау, отыскивать герцога Падуанского, но не нашел его, а, между тем, союзники уже ворвались в город и переговоры окончились. Подполковник Нацмер поспешил навстречу прусским фузилерам и взяв одну из рот, поставил ее, вместе с саксонской гвардией, у дома занимаемого королем Фридрихом-Августом, для охранения его особы, а генерал Толь, услышав звуки егерских рожков и одиночные выстрелы, бросился к окну и закричал спешившим на площадь прусским солдатам, чтобы они не стреляли по саксонским гренадерам стоявшим у королевской квартиры; затем, сбежав с лестницы, он обратился к проходившим мимо его Баденцам, и указывая им на прусских стрелков, сказал: «Это ваши друзья; они сражаются за свободу Германии; соединитесь с ними против наших общих неприятелей французов. Да здравствует император Александр! Да здравствуют Союзные Монархи!» Тогда же подполковник Нацмер убеждал саксонцев показать себя достойными сынами Германии и обратить свое оружие против французов. Жители всех ближайших домов приветствовали посланных, как вестников мира и спасения города; во всех окнах дамы, подавая знаки платками, убеждали своих сограждан, саксонских воинов, «сражаться за правое дело». Гренадерский батальон Ангера и часть саксонской гвардии, увлеченные общим восторгом, немедленно перешли на сторону союзников^7.

Нападение на Лейпциг было поведено всеми 4 союзными армиями.

I. НАСТУПЛЕНИЕ БОГЕМСКОЙ И ПОЛЬСКОЙ АРМИЙ

Передовые войска Богемской армии (на правом крыле корпусы графа Витген-штейна, в центре корпус Клейста, на левом крыле корпус графа Коллоредо), около 8 часов утра, двинулись к Пробстгейде и Дёлицу, но в это время французы уже отступили в лейпцигские предместья, истребив до 50 зарядных ящиков и зарыв в землю 12 орудий. Войска Барклая-де-Толли, около 10 часов, получив приказание наступать далее, двинулись к заставам (Sand Thor и Windmühlenschlag). Неприятель, поставив батареи у входов в предместья, открыл огонь, на который отвечала союзная артиллерия. Русские, осенив себя крестным знамением, готовились штурмовать город, но получили приказание остановиться, потому что прочие колонны уже врывались в предместья, на других пунктах, и легко было предвидеть, что неприятель вскоре будет принужден отступить. Австрийские войска графа Коллоредо, направленные левее Клейста, к Петровской заставе, завязали дело с отступавшими войсками, но подойдя к предместью, также остановились и в 3 часа пополудни получили приказание выступить на Гауч к Пегау. Генерал Беннигсен, пройдя в 7 часов утра через Штетриц, двинулся с пехотой Польской армии к Песочной и Госпитальной заставам^8 и выдвинул 60 орудий своей резервной артиллерии, под начальством генерала Резвого, на расстояние 300 шагов от внешней ограды. Действие русских батарей вскоре заставило замолчать неприятеля, но вслед за тем, было прекращено, по случаю прибытия к союзным государям лейпцигской депутации. Когда же переговоры не состоялись, и генерал Беннигсен получил повеление возобновить действия против города, тогда снова была открыта канонада и приказано идти на штурм, но вместе с тем объявлено войскам, что «Государь повелел щадить Лейпциг: и что, под смертной казнью, запрещается грабить в городе и предместьях». Нападение увенчалось полным успехом: сам Бен-нигсен, с 26‐й дивизией Паскевича, вторгнулся в Гриммаскую (Госпитальную) заставу; 12‐я дивизия ворвалась в Петровское предместье, а 13-я, через пролом сделанный в ограде храбрыми сапёрами роты подполковника Афанасьева. Несмотря на упорную оборону французских стрелков засевших в садах, русские достигли до аллеи отделяющей предместья от города, отбили часть артиллерии и взяли множество пленных. Генерал-майор Савоини, с Ладожским и Полтавским полками, захватил 18 орудий;

Орловский полк 3, 5‐й егерский 8; майор Семенович, с 2‐м батальоном Нарвского полка, взял в плен генерала Малаховского, 15 офицеров, 300 нижних чинов, и отбил 17 орудий и 27 зарядных фур^9.

II. НАСТУПЛЕНИЕ СЕВЕРНОЙ АРМИИ

Корпус Бюлова выступил с ночлега у Паунсдорфа в 7 часов утра, занял деревни, оставленные французами и подошел к Лейпцигу в 8 часов, в то время, когда бенниг-сеновы войска только лишь снялись с биваков. В голове прусского корпуса двигалась бригада принца Людовика Гессен-Гомбургского к внешней Гриммаской заставе; правее, несколько позади, следовала бригада Борстеля, по направлению к Мильх-Инзель и к Задней заставе (Hinter-Thor), а в резерве бригада Крафта. В девятом часу, прусские войска завязали канонаду и перестрелку, в которых, час спустя, приняли участие и войска Беннигсена; а в 11 [часов] пошла на приступ бригада принца Гессен-Гомбургского. Кенигсбергский ландверный батальон майора Фрициуса[132] первым прорвался через завалы, которыми была преграждена застава, и понес большой урон; за ним следовали два батальона 3‐го Восточно-прусского пехотного полка. Неприятель сражался весьма упорно; в числе раненых был сам принц Людовик Гессен-Гомбургский. «Ребята! Держитесь твердо», сказал он ратникам Фрициуса, когда уносили его с места побоища. Генерал Борстель, приняв начальство над передовыми войсками Бюлова, направил свою бригаду к Задней заставе; храбрые померанские батальоны ворвались в предместье и взяли 25 орудий. Тогда же наследный шведский принц подкрепил Борстеля двумя шведскими батальонами и послал к Госпитальной заставе генерала графа Воронцова с 5 батальонами, которые вытеснили неприятеля из предместья, опрокинули его к городу и вышли на Конную площадь (Rossplatz). Здесь в особенности отличился полковник Красовский с 14‐м егерским полком, овладевший несколькими орудиями^10.

III. НАСТУПЛЕНИЕ СИЛЕЗСКОЙ АРМИИ

Нападение на город с северной стороны представляло наибольшие затруднения, потому что неприятель обратил особенное внимание на оборону Пфафендорфа и Гал-леского предместья, лежащих в соседстве его пути отступления к Люцену. В ожидании прибытия ланжероновых войск на правую сторону Парты, Блюхер приказал Сакену овладеть Пфафендорфом, что было исполнено с успехом. В то же время, батарейная рота, поставленная самим Блюхером на правом берегу реки, обстреливала пространство между городом и селением Рейдницем и много способствовала наступлению Бюлова. Около 11 часов, подошли к месту боя войска графа Ланжерона. Генералу Капцевичу было поручено штурмовать флешь у внешней Галлеской заставы, прикрывавшую мост на Парте; это укрепление было вооружено тремя орудиями, а сады и дома на противолежащем берегу реки сильно заняты артиллерией и стрелками. Действие русских батарей по Галлескому предместью заставило однако же неприятеля и лейпцигский магистрат просить о пощаде города; но Блюхер отвечал, что он прекратит огонь только тогда, когда город сдастся, и приказал Сакену и Ланжерону немедленно овладеть Галлеской заставой. В час пополудни, когда войска Бюлова уже ворвались в город и угрожая неприятелю, занимавшему флешь, обходом с тыла, ослабили его оборону, генерал Капцевич атаковал укрепление Архангелогородским и Ста-роингерманландским полками; сам Блюхер лично участвовал в штурме, возбуждая наступавшие колонны восклицаниями: «Vorwärts! Vorwärts!» Здесь в особенности отличился Архангелогородский полк подполковника Шеншина, понесший такой урон, что по взятии Лейпцига оставалось в нем только 30 офицеров и 180 нижних чинов. Одновременно с этим штурмом, граф Сен-При получил приказание обойти флешь движением влево, вдоль берега Парты, но все его усилия пробраться в предместье не имели успеха, по причине топкой местности изрезанной рукавами реки, что заставило Сен-При атаковать флешь с фронта, вместе с войсками Капцевича. Генерал Бистром (Адам Иван[ович]), с Екатеринбургским и Рыльским полками, пошел на штурм; французы, под начальством Дюрютта, оборонялись отчаянно; русские войска потеряли до 1000 человек, но наконец майор Богданович, с Екатеринбургским полком, ворвался в укрепление, овладел стоявшими там 3 орудиями, перешел через мост и гнал опрокинутого неприятеля по Герберской улице (Gerberstrasse), где был тяжело ранен. За ним кинулись остальные войска Капцевича и Сакена, успевшего, в продолжение штурма на флешь, занять Розенталь. Неприятель был преследован победителями с громкими криками «ура!» через Галлеское предместье до самых аллей, откуда часть его войск обратилась в совершенном беспорядке к Ранштедтской заставе; другие же, со всей находившейся при них артиллерией (в числе более 50 орудий), сдались Ланжерону и Сакену. Из войск последнего в особенности отличились 8‐й и 39‐й егерские полки полковника Ахлестышева, который был ранен^11.

Около полудня, когда войска Бюлова и Беннигсена уже вторглись в предместья, корпусам Витгенштейна и Клейста было велено продолжать наступление. Незадолго пред тем, генерал Штокгорн (Stockhorn), стоявший с баденской бригадой, дивизии Маршана, у Гриммаской заставы, получил приказание двинуться в помощь войскам оборонявшим Петровскую заставу и поступить под начальство маршала Ожеро. Но прежде еще, нежели Баденцы успели придти на указанное им место, один из полков, по распоряжению Маршана, обратился назад к Гриммаской заставе, а потом маркграф Вильгельм Баденский перевел его на торговую площадь (Marktplaz); другой полк, находившийся у Петровской заставы, был обойден в тыл войсками Беннигсена и принужден положить оружие. Стоявшие же вместе с ним польские войска сдались добровольно^12.

Союзные государи, отдав приказание войскам Витгенштейна и Клейста вступить в город, сопровождали их. Император Александр, изъявляя свое благоволение полкам шедшим на штурм, за оказанное накануне мужество, напоминал им, чтобы они не обижали мирных жителей. «Ребята – сказал он – вы снова себя показали храбрыми воинами; будьте же великодушны к побежденным и к несчастным жителям города. Вас просит о том ваш Государь, и если вы Мне преданы, в чем Я уверен, то вы исполните неизменно мои приказания»13. И среди военных громов, и в упоении решительной победы, купленной ценой многолетних забот, трудов, пожертвований, благословенный монарх возбуждал своих воинов не к поражению врагов, а к пощаде покорных. Еще раздавались одиночные выстрелы в городе, когда император Александр, король Прусский и князь Шварценберг, с многочисленной свитой, миновав Гриммаскую заставу в час пополудни, проехали предместье и продолжали свое торжественное шествие, через ряды победоносных воинов, на большую торговую площадь (Marktplatz). Звуки военной музыки, гул канонады у Ранштедтской заставы, оглушительные «ура!» союзных воинов и радостные восклицания жителей, приветствовавших спасение города и свободу Германии, сливались между собой. По прибытии на большую площадь, монархи были встречены наследным шведским принцем и генералом Беннигсеном; туда же постепенно сбирались другие начальники союзных войск. Король Саксонский, выйдя из занимаемого им дома, остановился на крыльце, в надежде, что император Александр и король Фридрих-Вильгельм посетят его, но они, поговорив несколько минут с шведским принцем, отправились к Ранштедтской заставе. На пути туда они встретились с Блюхером, ехавшим из Галлеского предместья, и изъявив ему свою признательность, хотели пробраться к ранштедтскому шоссе, но были принуждены отказаться от своего намерения, по множеству войск и обозов столпившихся в аллеях заваленных телами убитых, ранеными, обломками орудий, повозок, оружия и проч. К тому же, несколько гранат, пущенных французами со стороны Линденау, лопнули вблизи императора Александра, и все окружавшие государя умоляли Его удалиться. Союзные монархи, поручив начальство над войсками вошедшими в город наследному шведскому принцу, поехали к Гриммаской заставе и, встретясь с императором Францем, сошли с лошадей и поздравили его с победой. Затем, император Австрийский отправился через большую площадь (Marktplatz) и Петровскую заставу в Рёту, а император Александр, по приглашению наследного принца, сделав смотр шведскому корпусу стоявшему на биваках у Рейдница, возвратился вместе с прусским королем в Лейпциг^14.

Одновременно с торжественным вступлением союзных государей в покоренный город, Наполеон с большим лишь трудом успел спастись, будучи задерживаем на каждом шагу войсками и обозами, уходившими по единственному пути отступления на Линденау. Едва миновал он каменный мост на Эльстере, как раздался страшный взрыв: мост был разрушен и французские войска еще остававшиеся в городе лишились возможности избегнуть гибели, либо плена. Порицатели Наполеона уверяли, будто бы он, помышляя исключительно о своем спасении, приказал уничтожить мост, как только переехал через него с своей свитой. Но это обвинение ничем не доказано, да и не было никакой надобности обеспечивать уход Наполеона таким отчаянным средством: как только он успел выбраться на люценскую дорогу, то множество теснин, оставленных им за собой, подавало его войскам средства остановить преследование союзников. Ежели Наполеон и главный исполнитель его соображений Бертье и заслуживают упрек, то вовсе не в себялюбивом пожертвовании войсками для самосохранения, а в небрежности насчет мер, принятых к обеспечению армии. Как дело шло об отступлении 100 000 или 125 000 человек с огромными парками и обозами, через длинные теснины образуемые рукавами Плейссы и Эльстера, то надлежало озаботиться об устройстве вспомогательных мостов, что ускорило бы переправу и поставило бы армию в независимость от непредвиденных случайностей. Но этого не было сделано, и войска тянулись по одной дороге, через длинный ряд теснин, где достаточно было нескольких сломавшихся повозок для задержания всей армии. Чтобы не дозволить союзным войскам перейти через Эльстер вслед за французским арьергардом, приказано было заложить мину под каменным мостом[133] и взорвать его по переходе армии на левую сторону реки. Начальник инженеров, генерал Дюлолуа (Dulauloy) поручил исполнение этого приказания начальнику своего штаба, полковнику Монфору, который, оставив у моста капрала с тремя саперами, уехал в Линденау, к Бертье, чтобы узнать от него точнее, когда именно следовало взорвать мост. Но Бертье, не зная о положении дел в городе, не мог разрешить его сомнения, да и сам Монфор, вместо того, чтобы оставаться при мосте, снова отлучился, приказав саперам там оставленным чтобы они зажгли привод, как только покажется неприятель. Между тем, в час пополудни, стрелки Сакена, заняв Розенталь, пробрались у госпиталя (Jakobs Spital) через один из рукавов Эльстера, по лазаретному мостику, остававшемуся не сломанным, и потом садами, до каменного моста, и стали стрелять по проходившим через него войскам и обозам. Капрал «человек бестолковый, не понимавший смысла данного ему поручения», как было сказано во французской реляции, полагая, что уже нельзя было долее медлить, зажег привод, взорвал мост и пресек единственный путь отступления французской армии. Известие о том, быстро разнесшееся между войсками, еще не успевшими выйти из города, поразило их ужасом. Неприятели, стесненные со всех сторон союзными войсками, бросали оружие и сдавались в плен; другие, рассеявшись по низинам вдоль Плейссы и Эльстера, кидались в воду и переплывали через рукава рек, либо тонули. Генерал-майор Эмануэль, въехав в Лейпциг одним из первых, с конвоем из 14 человек, захватил в плен сперва 12 гвардейских кирасир, потом генерала Виссо (Vissaut) и прискакал к только лишь взорванному мосту. Увидев французов, перебиравшихся через реку по доскам, Эмануэль заставил их возвратиться; в числе их находился Лористон[134]. В это самое время подошла к реке неприятельская колонна. Французы, изумленные видом своего корпусного командира и русского генерала, стоявших вместе, остановились. Генерал Эмануэль, пользуясь их недоумением, решительно подъехал к ним, и заставив колонну положить оружие, оставил офицерам шпаги на честное слово, за невозможностью отобрать их: таким образом, он с небольшим конвоем взял в плен двух генералов, 17 офицеров и до 400 нижних чинов. Другой корпусный командир Рейнье и генералы Каменский и Грабовский были захвачены войсками Бюлова^15.

В числе погибших неприятелей находился маршал князь Понятовский. Малочисленный остаток польских войск, будучи оттеснен в сады лежащие по левую сторону Плейссы, старался перебраться оттуда на люценскую дорогу. Туда же прискакал князь Понятовский, раненый 2 (14) и 4 (16) октября, и получивший при защите Лейпцига, 7 (19) третью рану. Достигнув Рихтерова сада (Richter’schen Garten), он обратился к окружавшим его польским офицерам с краткой речью: «Здесь мы должны погибнуть с честью!» сказал он, спрыгнув на коне в один из рвов соединяющих Плейссу с Эль-стером (Diebsgraben). Но болотистый грунт этого рва не позволил ему переправиться; лошадь его увязла, и сам он, бросив ее, едва успел, с помощью своей свиты, взъехать на другую сторону рва. Его силы были истощены совершенно, но, несмотря на то, он сел на другую лошадь и усмотрев настигавших его прусских стрелков, поскакал к Эльстеру, бросился верхом вплавь и погиб, пораженный пулей. Вместе с ним потонули многие офицеры также покушавшиеся переплыть через Эльбу. Такая же участь постигла французского генерала, начальника штаба 11‐го корпуса, Дюмутье. Маршалу Макдональду, напротив того, удалось благополучно переплыть через Эльстер и явиться к Наполеону, который до 3 часов пополудни оставался, вместе с своим начальником штаба, в линде-науской мельнице, а потом отправился на ночлег в Маркранштедт^16.

Император Александр провел всю ночь с 7 (19) на 8 (20) октября в занятиях дипломатическими и военными распоряжениями. По свидетельству современников – очевидцев, дом Креллера на Екатерининской улице, в котором находилась главная квартира государя, тогда был средоточием всей европейской политики. Король Саксонский послал генерала Цешау к императору Австрийскому и королю Прусскому, изъявляя желание видеться с ними. Когда же союзные монархи, вместо ответа, приказали генералу явиться к императору Александру, государь обещал прислать ответ после. В 8 часов вечера, приехал к Фридриху-Августу русской службы тайный советник Анштет, который, от имени Его Величества, объявил королю, что «личное его спокойствие и безопасность требовали его отъезда из Лейпцига в Берлин, где будут сделаны все приготовления к его пребыванию, и что тайному советнику Анштету поручено сопровождать туда короля с его семейством и с находящейся при нем свитой». Таким образом, Фридрих-Август был признан военнопленным. В ответ на сей отзыв, король Саксонский, изложив в письме к государю причины, побудившие его после люценского сражения принять сторону Наполеона, заключил свое объяснение следующими словами: «Победа решила. Я во власти Вашего Императорского Величества. Условия, какие Ему угодно предложить, не могут не быть справедливыми и согласными с интересами моими и моего народа. В таком случае, я готов принять и выполнять эти обязательства, с такой же точностью, какой руководствовался во всех моих поступках. Да соблаговолит Ваше Императорское Величество явить новое доказательство вашей ко мне благосклонности – неотлагательным извещением меня о намерениях ваших и союзных монархов»17. Государь отвечал: «Уважение к вашему несчастному положению, в коем находится Ваше Величество, побуждает Меня не входить в дискуссию о мотивах Вашей политикой. В настоящих обстоятельствах должен Я действовать в отношении к Вашему Величеству исключительно на основании военных видов»18.

Потери обеих сторон в четырехдневном бою под Лейпцигом были огромны, хотя, принимая во внимание число войск, участвовавших в нем, он был менее кровопролитен, нежели сражения при Прейсиш-Эйлау и Бородине. Урон войск показан:

У Плото

У Гофмана Убитые и раненые 38 000 чел.

У Шульца У Астера Убитые, раненые Убитые и ране-и пленные: не ме– ные 13 000 чел. нее 60 000 чел., св. Пленные 300 орудий. 30 000 чел. Больные 23 000 чел. Всего: 66 000 чел.

Убитые 15 000 чел.

Французы

Раненые 30 000^1

Пленные 15 000

Пленными

30 000^2

Всего: 60 000 чел., 300 орудий и 900 зарядных ящиков и др. повозок.

Всего:

68 000 чел.,

300 орудий.

У Бейцке

Убитые и раненые

Убитые и раненые 20 800 чел.

Русские

Убитые, раненые и пленные 19 535 чел.3 Убитые и раненые 15 470 чел.

22 604 чел.

Пруссаки

Убитые и раненые 14 170 чел.

Убитые и раненые Вообще выбыв-

16 430 чел. шими из фронта

12 653 чел.4

Убитые и раненые Убитые 1844 чел.

Австрийцы

Убитые 2058 чел.

Убитые и раненые 7360 чел.

8399 чел. Раненые и плен-

Раненые 5308 чел.

ные 12 697 чел.

Пленные 1040 чел.

Всего: 8406 чел.

Всего: 14 541 чел.

Всего: 310 чел.

Шведы

Всего: 310 чел.

Всего: 103 чел.

Примечания к таблице:

1 Из числа их 23 000 больных, лежавших в лейпцигских госпиталях.

2 Из числа их много больных.

3 Из войск русской армии:

Штаб-офицеры

Обер-офицеры

Унтер-офицеры

Рядовые

2761 12 065 2685 17 511

Убито

Ранено

–

Без вести пропало

117

678

1229

Вообще выбыло

4 В этом числе не показан урон 4 (16) октября.

Из всех этих показаний можно сделать вывод, что французская армия в делах под Лейпцигом, с 4 (16) по 7 (19) октября, потеряла вообще свыше 60 000 человек и 300 орудий. Сам Водонкур сознается в потере французами 20 000 убитыми, 30 000 пленными и 150 орудий. По свидетельству же Тьера, французская армия потеряла от 60 000 до 70 000 человек; а оставалось в ней от 100 000 до 110 000 человек находившихся в самом жалком состоянии. В союзных армиях выбыло из фронта до 50 000 человек, из числа коих 22 000 русских, 16 000 пруссаков, 12 000 австрийцев и от 100 до 300 шведов^19.

Из французских генералов, убиты – маршал князь Иосиф Понятовский, дивизионные генералы – Виаль, Рошамбо, Дельмас, Фридрих, Ришмон и Дюмутье (последний утонул в Эльстере); ранены – маршалы Ней, Мармон и Макдональд, принц Эмилий Гессен-Дармштадтский, корпусные командиры – Лористон, Рейнье, Латур-Мобур (последний умер через несколько дней), Себастиани, Сугам, и Пажоль; дивизионные генералы – Мезон, Компан, Шарпантье, Рожнецкий и бригадный генерал Красинский; в плен взяты – принц Эмилий Гессен-Дармштадтский, маркграф Вильгельм Баденский, Лористон, Рейнье, Шарпантье, Рожнецкий, бригадные генералы – Бертран (комендант лейпцигский), Пино, Денен, Дорсенн, Дюбуа, Куломи, Обри, Монмари, Дожеранвиль, Бреновиль, Берже, Бон, Валори, Эчко, Бони, Малаховский, Брониковский, Красинский, Уминский, Сливович и Раутенштраух; баварский генерал-лейтенант Раглович, баденские генералы – Штокгорн, Гохберг и Шеффер; вюртембергский генерал-лейтенант Бёрнон-виль; саксонские генерал-лейтенанты Цешау и Герсдорф; генерал-майор Бозе^20.

Из русских убиты – генерал-лейтенанты Шевич и Неверовский; генерал-майоры – Мантейфель, Гине, Ревен, князь Кудашев и Линдфорс; ранены – генерал-лейтенанты Раевский, Дука и Кретов; генерал-майоры – Левашев, Крейц, Писарев, Ливен, Ставицкий, Пален, Бенкендорф и Крыжановский; полковники – Арнольди и Дитерихс. Из пруссаков убиты – полковники Мальцан и Кросигк; ранены – принц Людвиг Гессен-Гомбургский, принц Карл Мекленбург-Стрелицкий; полковники – Штейнмец, Кацлер и проч. Из австрийцев убиты – генералы Феннер и Гифинг; ранены – генерал от кавалерии наследный принц Гессен-Гомбургский, фельдмаршал-лейтенанты Ностиц, Гардегг, Мор и граф Радецкий, генерал-майор Сплени^21.

Император Александр, в ночь, последовавшую за боем, решившим участь Лейпцига, пожаловал своим сподвижникам многие награды: князю Шварценбергу и Блюхеру[135] орден Св. Георгия 1‐й степени^22; цесаревичу Константину Павловичу, принцу

Евгению Вюртембергскому и Клейсту – тот же орден 2‐й степени; Беннигсену и Бар-клаю-де-Толли – графское достоинство; графу Милорадовичу и графу Платову – орден Андрея Первозванного; графу Витгенштейну – золотую саблю с лаврами; Коновницыну, князю Горчакову и Сабанееву – орден Св. Владимира 1‐й степени; графу Ланжерону – алмазные знаки ордена Св. Александра Невского; князю Волконскому, генерал-лейтенанту графу Палену, Васильчикову, графу Воронцову, графу Шувалову, графу Строганову и прусскому генералу Гнейзенау – орден Св. Александра Невского. В полные генералы произведены: Раевский, Уваров и Винцингероде; в числе произведенных в генерал-лейтенанты были Дибич и Паскевич. Блюхер, возведенный королем Фридрихом-Вильгельмом в чин фельдмаршала, получил от императора Франца Большой крест ордена Марии Терезии, который также был пожалован князю Шварценбергу. Оба они также получили прусский орден Черного Орла.

По занятии Лейпцига, гарнизон города был составлен из 2000 человек русских и прусских войск; на первое время назначен лейпцигским губернатором генерал Шувалов. У города, на биваках, ввечеру 7 (19) октября, расположились: корпуса Витгенштейна и Клейста, все австрийские войска, кроме 3 корпуса Гиулая и обеих легких дивизий, вся Польская армия генерала графа Беннигсена, кроме 26‐й дивизии Паскевича и кавалерийского отряда Крейца, и вся Северная армия, кроме отряда генерал-адъютанта Чернышева. Для преследования же неприятеля были приняты следующие меры: из войск Северной армии, корпус Йорка, в числе 13 400 человек, заняв переправы у Мерзебурга и Галле, выслал резервную кавалерию полковника Юргаса на люценскую дорогу, куда направилась также и кавалерия сакенова корпуса, под начальством Васильчикова; корпусы Ланжерона и Сакена ввечеру перешли к Шкей-дицу. Генерал Гиулай, находившийся с 3‐м австрийским корпусом на левой стороне Эльстера, получив, еще ввечеру 6 (18) октября, приказание предупредить неприятеля в Наумбурге, занять Кёзенскую тесницу и оборонять тамошнюю переправу через Заалу до последней крайности, тотчас выслал отряды Тилемана и Менсдорфа к Наумбургу, 1‐ю легкую австрийскую дивизию к Пегау, и 7 (19) в 2 часа пополуночи, выступил туда же сам с остальными войсками. В подкрепление ему назначены были дивизия Ледерера и резервная кавалерия Ностица, но обе эти части армии не успели в тот день переправиться через Эльстер, а Гиулай, по достижении Пегау, получив определительное повеление – занять Кёзенское дефиле, двинулся к Наумбургу. На пути туда, у Добер-гаста, австрийские войска, по ошибке главной квартиры, сошлись с большим казачьим отрядом в овраге, загроможденном артиллерией и обозами, что заставило австрийцев остановиться на ночь у дефиле и уже на следующий день продолжать движение к реке Заале. К счастью союзников, неприятель не успел воспользоваться их оплошностью и занять столь важную для него переправу у Кёзена. Еще в 8 часов утра пришли к Наумбургу отряды Тилемана и Менсдорфа, которые вместе с прибывшими туда же 5 ротами майора графа Гаттербурга (Gatterburg) расположились у кёзенского моста. Передовые войска французского корпуса Бертрана появились у моста вечером, но граф Гаттербург задержал их и выказал свой малочисленный отряд сильнейшим, нежели он был в действительности, что заставило неприятеля отказаться от переправы на этом пункте и повернуть к Вейсенфельсу на фрейбергскую дорогу, а на следующий день, 8 (20), ввечеру, Гиулай и Ностиц прибыли к Наумбургу, но вместо того, чтобы тотчас занять Кёзенскую теснину значительными силами, остановились и выступили к Кёзену уже на следующее утро. Бертран, пользуясь этой ошибкой, оттеснил графа Гаттербурга на правую сторону Заалы и занял левый берег реки, но не мог разрушить моста под выстрелами австрийских войск расположенных на противоположном берегу Заалы^23.

Наполеон, видя себя предупрежденным у Наумбурга корпусом Гиулая, за которым следовали и прочие войска Главной союзной армии, и у Мерзебурга Силезской армией, был принужден направиться к Эрфурту, на Вейссенфельс и Фрейбург, по весьма неудобной дороге. К вечеру 7 (19), он остановился в Маркранштедте; главные его силы расположились в окрестностях сего пункта, 4‐й корпус Бертрана был выдвинут к Вейссенфельсу, а маршал Удино, с арьергардом составленным из Молодой гвардии, уничтожив за собой мосты на рукавах Эльстера и на реке Луппе, занял позицию позади Линденау. Союзные же войска, кроме отряженных для преследования неприятеля и тех, которые оставались на биваках под Лейпцигом, были расположены, в ночи после сражения, следующим образом: российско-прусские резервы у Пегау; главная квартира Барклая-де-Толли в Аудигасте. Кавалерия Крейца, переправившись вплавь через Плейссу и Эльстер, заставила неприятельскую артиллерию, продолжавшую стрелять по городу, прекратить канонаду, а 26‐я дивизия перешла через Плейссу, по временному мосту, и стала на биваках в соседстве Лейпцига^24.

Наполеон, решив принять сражение под Лейпцигом, в котором союзники успели сосредоточить вдвое более войск, был побужден к тому весьма важными обстоятельствами. Если бы он отступил за реку Заалу, то не только потерял бы возможность пользоваться средствами Саксонии, которая немедленно перешла бы на сторону Коалиции, но, по всей вероятности, нашелся бы в необходимости отступить за Рейн, что имело бы последствием расторжение Рейнского союза. К тому же, отступив на левую сторону Заалы, французская армия теряла сообщения с гарнизонами крепостей на Эльбе: следовательно – битва при Лейпциге была неизбежна для Наполеона. Но проиграв ее, он не только был принужден отступить за Рейн, не только предал гибели или плену крепостные гарнизоны, но совершенно расстроил свою армию. По этому Наполеон, решаясь на генеральное сражение, как на единственное средство выйти из опасного положения, в которое поставили его успехи союзников после перемирия, должен был пожертвовать всем для одержания победы: ему надлежало присоединить к главным силам не только корпус Сен-Сира, оставленный в Дрездене, но и часть гарнизонов Торгау, Виттенберга и Магдебурга. Действуя таким образом, он мог бы, в первый день лейпцигской битвы, противопоставить союзникам почти равные силы.

Затем – решив сперва обрушиться на Богемскую армию, следовало оставить против Блюхера, на реке Парте и в Лейпциге, для задержания его, только самую необходимую часть войск, а все прочие собрать у Вахау и Либертволквица, для решительного наступления против Главной союзной армии. Охранение ранштедтского выхода было весьма важно, но отступление французской армии по дороге к Люцену могло б быть обеспечено даже и в таком случае если б удалось Блюхеру овладеть Лейпцигом: стоило только устроить несколько переправ через Плейссу и Эльстер выше Лейпцига.

Наступление значительной части наполеоновых сил, 4 (16) октября, к Госсе, не имело решительных последствий, благодаря предусмотрительности императора Александра, сосредоточившего резервы к угрожаемому пункту. Впрочем, сколько можно судить из разноречивых показаний об этой атаке, она была ведена весьма несвязно. Иначе – едва ли бы удалось горсти лейб-казаков остановить наступление кавалерийской колонны состоявшей из нескольких тысяч всадников.

Как только не удалось Наполеону разбить союзников 4 (16) октября, то ему следовало ограничить цель дальнейших своих действий отступлением за Эльстер. Утверждают, будто бы Наполеон не приступил немедленно к отступлению, потому что тогда еще не все ожидаемые им войска прибыли к Лейпцигу. Но это несогласно с истиной: после сражения 4 (16) октября, оставался на марше к Лейпцигу один только корпус Рейнье, да и тот пришел поутру 5 (17). Следовательно – если бы Наполеон отправил по люценской дороге свои парки и обозы в предшествовавшую ночь, то все его войска, и в числе их корпус Рейнье, успели бы своевременно отступить без столпления в городе и на переправах через Плейссе и Эльстер. Что же касается до беззаботности об устройстве временных переправ, до оставления в целости мостов, послуживших в пользу союзникам и до преждевременного взрыва каменного моста на Эльстере, то все это можно объяснить единственно обычными беспорядками тогдашней французской военной администрации, несмотря на то, что она была прославлена выше всякой меры. Основанием преувеличенному понятию о достоинствах наполеоновского военного хозяйства послужило то, что его интендантство обладало искусством извлекать последние средства из страны служившей театром действий; но не мешало бы принять во внимание, чего это стоило ее жителям.

В действиях союзников вообще недоставало единства и связи. Этому обстоятельству, а равно и ошибочному распределению сил, по всей справедливости, должна быть приписана неудача наступления 4 (16) октября. Да и 6 (18) союзники не воспользовались огромным превосходством в силах для нанесения противнику решительного удара. Вместо того, чтобы атаковать одновременно неприятельскую позицию на всем пространстве от Конневица до Мелькау, надлежало, в ожидании прибытия на поле сражения Северной армии и ланжеронова корпуса, наступать эшелонами справа и вести решительную атаку, на Цвейнандорф к Штетрицу, войсками Беннигсена, поддержанными сильным резервом; войска же наследного принца Гессен-Гомбургского и графа Витгенштейна могли, не упорствуя овладеть Конневицем и Пробстгейдой, оставаться вне пушечного выстрела, либо ограничиваться канонадой. По занятии союзниками Штетрица, оборона Пробстгейды, Конневица и Шенфельда сделалась неудобной, и неприятель, по всей вероятности, из опасения быть отрезанным, поспешил бы отступить к Лейпцигу. Нельзя не заметить также, что союзники, не имея возможности 6 (18) ввести в бой значительную массу своей кавалерии, воспользовались бы ею вполне, если бы (как предлагал Блюхер), направили большую часть ее на путь отступления неприятельской армии. Действуя таким образом, можно было нанести Наполеону несравненно большие потери. Принимая в соображение двойное превосходство союзных войск, следовало ожидать, что они понесут меньший урон, нежели неприятельские; но в действительности вышло иначе и причинами тому были: во-первых, ловкость французских стрелков в рассыпном строю и во-вторых, еще более, слабое преследование после выигранного сражения. Нерешительность князя Шварценберга поразила бездействием и храбрость союзных войск, и искусство их начальников.

Глава XLIII

Преследование наполеоновой армии союзниками от Эльстера к Майну

Наполеон, достигнув Линденау, утром 7 (19) октября, приказал офицерам оставленным по обе стороны люценской дороги, встречать расстроенные части армии и направлять их на сборные пункты; а сам отправился на линденаускую мельницу и совершенно изнемогая от усталости, лег отдохнуть, но вскоре после взрыва каменного моста уехал в Маркранштедт, между тем как войска его тянулись в величайшем беспорядке. Многие из солдат рассеялись по сторонам дороги; эти мародёры, грабившие и опустошавшие страну, получили от своих же ратных товарищей характеристическое прозвище: fir coteurs. Как ближайшей целью французской армии было скорейшее достижение крепости Эрфурта, где войска могли получить провиант, патроны, амуницию и обувь, то Наполеон с гвардией выступил 8 (20) в час пополуночи, по дороге к Вейссенфельсу, и по прибытии туда решился там переправиться через Заалу и двинуться далее к Эрфурту по окольной, весьма неудобной, дороге на Фрейбург. Причиной тому было известие, полученное им от Бертрана, высланного с 4‐м пехотным корпусом, через Вейссенфельс, по эрфуртской дороге, о занятии Наумбурга и теснины у Кёзена союзными войсками. Действительно – граф Гиулай, с 3‐м австрийским корпусом, утром 8 (20) [октября], расположился у Наумбурга, заняв важную теснину и переправу у Кёзена 5 ротами, под начальством графа Гаттер-бурга. Но войска Гиулая не были в состоянии ни удержать Бертрана, ни разрушить весьма прочный кёзенский мост, и если бы корпус Бертрана продолжал движение к Наумбургу, то заставил бы австрийцев отступить и проложил бы главным силам Наполеона кратчайший и удобнейший путь к Эрфурту. Вместо того, Бертран отошел к Вейссенфельсу. Сам Наполеон, отчаявшись пройти через кёзенскую теснину в виду австрийских войск, которые считал сильнейшими, нежели они были в действительности, приказал Бертрану двинуться по левой стороне Заалы к Кёзену, занять тамошние высоты и разорить мост, для прикрытия движения французской армии на Фрейбург и Экартсбергу. Войска, вверенные Бертрану, состояли, кроме 4 пехотного корпуса, из дивизий Гильемино (7‐го корпуса), Маргарона и Дефранса (3‐го кавалерийского корпуса) и 5‐го кавалерийского корпуса. Сам Наполеон ночевал с 8 (20) на 9 (21) в Мар-крелице (Markröhlitz), между Вейссенфельсом и Фрейбургом. Удино, с арьергардом, составленным из 2 дивизий Молодой гвардии и 1 кавалерийского корпуса, пришел уже ночью в Вейссенфельс^1.

Для преследования неприятеля союзными войсками были сделаны следующие распоряжения. Главная армия должна была двинуться к Эрфурту, двумя колоннами: правая на Пегау, Наумбург и Буттельштедт, а левая на Драшвиц, Цейц, Гроссен и Йену^2. Силезская армия наступала также двумя колоннами: корпус Йорка от Галле и Мерзебурга, через Лаухштедт и Франклебен, к Лаухе и Фрейбургу на реке Унструте, а корпусы Ланжерона и Сакена от Шкейдица на Люцен к Вейссенфельсу^3; из войск Польской армии, отряд Крейца преследовал неприятеля с тыла и вместе с авангардом корпуса Сакена, состоявшим под командой Васильчикова, 8 (20) октября, захватил в плен у Люцена до 3000 человек и взял часть французских обозов; главные же силы Беннигсена поступили под начальство наследного шведского принца, остававшегося с Северной армией до 10 (22) октября в Лейпциге.

Войска Беннигсена, еще накануне, 9 (21), выступили из окрестностей Лейпцига, на Люцен, вслед за Силезской армией, а Северная армия, для избежания затруднений в продовольствовании войск, двинулась от Лейпцига, 10 и 11 (22 и 23) октября, через Мерзебург и Кверфурт, к Артерну, параллельно движению генерала Беннигсена. Из войск Северной армии, 4‐й прусский корпус, генерала графа Тауэнцина, оставлен на Эльбе и Одере, для обложения крепостей, занятых французами. Отряд Чернышева, в числе прочих партизан, преследовал неприятеля до самого Рейна, постоянно действуя с северной стороны на его путь отступления. Отряд графа Воронцова был направлен к Касселю и вместе с корпусом Сен-При, высланным от Силезской армии, занял этот город, 16 (28) октября, что имело последствием окончательное разрушение вестфальского королевства^4.

9 (21) октября, утром, Гиулай, выступив с своим корпусом от Наумбурга к Кёзену, выслал вперед 1‐ю легкую дивизию принца Морица Лихтенштейна и бригаду генерала Салень (Salins), в помощь войскам оборонявшим теснину. Австрийцы удержались на правом берегу Заалы; но все их усилия опрокинуть неприятеля и развернуться на левой стороне реки не имели успеха. Таким образом, Бертран, достигнув своей цели – прикрытия с фланга главных сил наполеоновой армии отступавших на Фрейбург, снялся в ночи с занятой им у Ней-Кёзена позиции и отошел к Экартсберге. Урон неприятеля простирался до 1000 человек убитыми и ранеными и до 400 пленными; но и со стороны австрийцев потери были не менее значительны: из одной бригады Салень выбыло до 800 человек. Хотя неприятелю и не удалось разорить кёзенского моста, однако же австрийцы были удержаны там целый день и двинулись далее уже на следующее утро^5.

Генерал Йорк преследовал неприятеля более настойчиво и настиг его у Фрейбурга на Унструте. Местечко Фрейбург лежит в глубокой котловине, окруженной крутыми горами. Дороги туда ведущие через сады и виноградники столь узки, что войска едва могут проходить отделениями; по достижении же Фрейбурга, подъем к Экартсборге чрезвычайно труден. К тому же вода в Унструте была весьма высока; австрийцы, за два дня пред тем, сожгли мост в местечке, и хотя французы построили новый, однако же он был весьма непрочен и почти наравне с поверхностью воды; другой мост находился выше по течению реки, у мельницы, в версте от местечка, а третий, еще выше, у Лаухи. Канонада у Наумбурга, раздававшаяся сильно в горах, заставляла отступавшие войска ускорить движение; все кинулись вниз по крутому спуску к мосту у Фрейбурга, толпились, теснили друг друга; множество повозок было брошено у переправы. Прибытие самого Наполеона восстановило порядок: каждому из родов войск было приказано переправляться отдельно по одному из помянутых мостов, и таким образом несколько облегчилось движение. В 3‐м часу пополудни, когда долина реки и ведущие к ней овраги еще были загромождены обозами, и появились прусские войска, Наполеон переехал по среднему мосту на правый берег. Корпус Йорка наступал двумя колоннами: правая, в составе 8 батальонов и 16 эскадронов с 2 батареями, под начальством полковника графа Генкеля-Доннерсмарк,6 двигалась на Баумероду к Лаухе, а левая, из дивизий Горна и Гюнербейна, соединившихся, в 7 часов утра, у Печкендорфа, близ Мюхельна (Mücheln), направилась на Шлегбероду к Фрейбургу. По достижении Баумероды отрядом графа Генкеля, получено было сведение, что ночевавший там значительный транспорт союзных пленных, с небольшим польским конвоем, незадолго пред тем выступил к Лаухе. Граф Генкель, поручив начальство над пехотой отряда старшему из своих офицеров, майору Бурггофу (Burghoff), кинулся вслед за неприятелем с конницей. Храбрые гусары, настигнув французов у Глейны, изрубили часть конвоя, взяли в плен 3 офицеров и 400 нижних чинов и освободили 4000 пленных союзников^7. Как в окрестностях Лаухи уже не было неприятеля, то отряд Генкеля получил приказание идти к селению Цейплицу, в соседстве коего у мельницы переправлялись французы; дивизия Горна двинулась левее, дивизия Гюнербейна следовала за ней в резерве, а резервная кавалерия Юргаса направилась на Маркрелиц. Неприятель успел перевести на правую сторону реки большую часть своих войск, артиллерии и обозов, и взорвать несколько зарядных ящиков; французские батареи с пехотным прикрытием, расположенные на высотах впереди местечка, остановили наступление Йорка и задержали его до самой ночи. Трофеи прусских войск состояли из 18 орудий, кроме 3 захваченных Юргасом; 1200 пленных и множество повозок досталось победителям, урон коих простирался до восьмисот человек. При отступлении от Фрейбурга, множество немецких и польских солдат перешло на сторону союзников. – В тот же день, 9 (21), на рассвете, корпусы Ланжерона и Сакена выступили от Люцена к Вейссенфельсу, где неприятельский арьергард перешел на левую сторону Заалы и уничтожил мосты. Блюхер, находившийся тогда при русских войсках, тотчас приказал выставить сильные батареи, которые заставили французов очистить противоположный (левый) берег реки; затем, как только был возобновлен мост, авангард Васильчикова двинулся к Фрейбургу. Казачьи отряды Платова и Иловайского 12‐го были посланы на Камбург к Веймару, для уничтожения переправ и для задержания неприятеля на его пути отступления^8.

Еще на марше к Вейссенфельсу, 9 (21) октября, принц Вильгельм, прибыв в главную квартиру Силезской армии, объявил Блюхеру о производстве его в фельдмаршалы. Русские войска, давно уже давшие ему прозвание «Фельдмаршала вперед», были весьма обрадованы^9.

В ночи с 9 (21) на 10 (22), французский арьергард отошел за Унструт и продолжал отступать на Экартсбергу, где войска Бертрана присоединились к главным силам Наполеона. На следующий день, 10 (22), Блюхер, собрав все свои корпусы в окрестностях Фрейбурга, намеревался немедленно переправиться через Унструт; но как неприятель уничтожил все мосты на сей реке, то союзники были принуждены, в ожидании их возобновления, остановиться. Фельдмаршал Блюхер решился направиться на Лангензальцу к Эйзенаху, во фланг и тыл неприятельской армии, чтобы не позволить Наполеону удерживаться у Эрфурта.

Несмотря на потери, понесенные французскими войсками в делах у Кёзена и Фрейбурга, Наполеон успел задержать союзников на Заале и Унструте. Пользуясь тем, он несколько привел в порядок свою расстроенную армию и остановился, 9 (21), на ночлег в Экартсбере; во всю ночь, тянулись мимо его отступавшие войска; сам же он выехал 10 (22), в девятом часу утра. Удобнейшая дорога к Эрфурту вела через Веймар, но еще накануне было получено сведение о занятии этого города союзными войсками^10, и потому Наполеон предпочел идти на Бутельштедт, отрядив Лефевра-Денуэтта с большим конным отрядом, для нападения на Веймар, и – как оказалось впоследствии – чтобы захватить герцога и его семейство. Но недостойное покушение не удалось. Незадолго до появления французов, город был занят отрядом графа Платова, а вблизи стоял другой казачий отряд Иловайского 12-го. Пользуясь густым туманом, Лефевр незаметно подошел к городу, с той стороны откуда его вовсе не ожидали, ворвался в улицы и кинулся к герцогскому дворцу, но был опрокинут храбрыми Донцами и преследован на расстоянии нескольких верст по бутштедтской дороге^11.

По достижении Оллендорфа (на половине расстояния между Буттельштедтом и Эрфуртом), Наполеон остановился там на ночлег, но как в продолжение марша беспрестанно появлялись на флангах французских колонн казачьи партии, то главная квартира Наполеона выступила из Оллендорфа в полночь и прибыла в Эрфурт еще до рассвета. Войска же, продолжая почти безостановочно движение, были чрезвычайно утомлены, но напрягали свои последние силы, чтобы как можно скорее придти в Эрфурт. Арьергард, отойдя к Экартсберге, остановился там, а Гиулай, достигнув Поппеля, не пошел далее. Туда же прибыла отряженная в подкрепление ему русская 3‐я кирасирская дивизия^12.

Без всякого сомнения, если бы Гиулай успел (как было ему приказано), предупредить французов в кёзенском дефиле, и занял на Унструте переправы у Фрейбурга и Лаухи еще до прибытия туда главных сил Наполеона, то положение неприятеля, встреченного австрийскими войсками и в то же время атакованного с тыла корпусом Йорка, было бы отчаянно, но Гиулай, дойдя 10 (22) октября только до селения Поп-пеля, близ Экартсберги, не только не исполнил данного ему поручения, но и задержал следовавшие за ним войска Барклая-де-Толли и Витгенштейна. Граф Барклай-де-Толли, желая ускорить преследование, приказал 11 (23) Витгенштейну, с его корпусами и с прусской резервной кавалерией Рёдера, опередить Гиулая и преследовать неприятеля по направлению от Экартсберга к Буттельштедту; тогда же, по повелению императора Александра, генерал-адъютант граф Ожаровский, с 2 батальонами и 12 эскадронами гвардии^13, был послан на Ауэрштедт, для прикрытия с левого фланга авангарда витгенштейновых войск, состоявшего, под начальством графа Палена, из его легкой кавалерии, усиленной 3-ей кирасирской дивизией и резервной кавалерией генерала Рёдера, с 23‐й конной ротой и с прусскими конными батареями №№ 7 и 8^14. Граф Пален, настигнув неприятеля в тот же день между Экартсбергой и Буттельштед-том, атаковал его с содействием отряда Крейца и опрокинул французов. Русские войска захватили в плен до 600 человек, большей частью Молодой гвардии^15.

Князь Шварценберг, полагая, что Наполеон примет сражение у Эрфурта, остановил наступление союзных войск и принял меры для сосредоточения Богемской армии впереди Веймара, между тем как Силезская армия должна была, направясь на Тенштедт (Tennstädt) и Лангензальцу, обойти неприятеля с левого фланга, а Северная армия – двинуться с той же целью на Артерн; в то же время, легкие отряды Иловайского 12‐го, графа Платова и Тилемана[136] устремились в тыл наполеоновой армии, на пространстве между Эрфуртом и Готой. Действия русских партизан были весьма удачны. 9 (21) октября полковник (Степан Семенович) Храповицкий с отрядом из 500 человек Павлоградского гусарского, Волынского уланского и казачьего Дячкина полков, сделал нечаянное нападение на Готу, захватил в плен французского резидента при саксонских герцогских Дворах, барона Сент-Эньяна (St-Aignan), 73 офицеров и 900 нижних чинов, и взорвал 30 зарядных ящиков. «Барон Сент-Эньян ссылался на международное право, на основании коего, он не мог быть признан пленным; но полковник Храповицкий отвечал ему, что “не будучи дипломатом, советует ему поспешить укладкой своих вещей, и что, в противном случае, ему принуждены будут дать таких камердинеров, которые могут ему не понравиться”». 3 дня спустя после того, генерал-майор Иловайский 12‐й со своим отрядом, усиленным казачьим полком Костина, и полковник Храповицкий, настигнув за Эйзенахом французскую кавалерийскую дивизию генерала Фурнье, опрокинули неприятеля и взяли в плен 7 офицеров и до 400 нижних чинов, потеряв убитыми и ранеными вообще 40 человек, а на следующий день, генерал-майор Иловайский захватил между Фахом и Гюнфельдом (Hunfeld) два орудия и множество повозок. Тогда же, за Эрфуртом, сдались Платову 2 баварских батальона, которые немедленно были направлены к Майну на соединение с армией Вреде, двигавшейся на сообщения французской армии. Остатки вюртембергской дивизии Франкемона присоединились к отряду Орлова-Денисова^16.

Расстройство неприятельской армии и ослабление ее на каждом шагу, отсталыми, мародёрами и переметчиками, заставили Наполеона ускорить выступление из Эрфурта, тем более, что там было получено им известие о движении к Вюрцбургу австро-баварской армии генерала Вреде. В продолжение двухдневного пребывания в Эрфурте, в том самом кабинете, где он, за 5 лет пред тем, вместе с императором Александром, решал судьбы Европы, Наполеон старался переформировать и привести в порядок свою армию, в которой оставалось едва 80 000 человек. Из 14 пехотных корпусов, пришло в Эрфурт только 6, именно: 2‐й Виктора, 3‐й Нея, 4‐й Бертрана, 6‐й Мармона, 9‐й Ожеро и 11‐й Макдональда^17. Артиллерия получила из эрфуртского арсенала орудия и зарядные ящики. Войска по возможности были снабжены провиантом, одеждой, обувью. Переодетые офицеры и лазутчики отправились к маршалам Сен-Сиру и Даву, с приказаниями – собрать французские гарнизоны крепостей на Эльбе и направиться к Рейну. Готовясь к дальнейшему отступлению, Наполеон получил сведение о движении наперерез его пути отступления генерала Вреде с австро-баварской армией. Тогда же оставил его Мюрат… Уверяют, будто бы он уже замышлял изменить Наполеону.

12 (24) октября, выступил к Готе авангард, состоявший из корпусов Виктора, Макдональда и кавалерии генерала Себастиани; за ним, на другой день, следовали: две дивизии Молодой гвардии, под начальством Удино, остальные 4 пехотных корпуса, Старая гвардия Фриана и Куриаля, кирасиры генерала Бордесуль, гвардейская кавалерия Нансути, артиллерийские парки Сорбье, Нейгра (Neigre) и Дюлолуа (Dulauloy), и наконец, в арьергарде, две дивизии Молодой гвардии, под начальством Мортье^18.

Император Александр, после сражения при Лейпциге, оставался в сем городе, занимаясь распоряжениями по делам военным и дипломатическим. Главнокомандующему резервной армией, князю Лобанову-Ростовскому, были посланы предписания об отправлении резервов вслед за действующими корпусами; а для пополнения резервной армии должен был служить рекрутский набор по 8 человек с 500, обнародованный 21 августа ст. ст. Из этого набора исключались малороссийские казаки Полтавской и Черниговской губерний^19. Учреждены в Саксонии госпитали и назначены пункты для сбора выздоровевших людей; все линии парков выдвинуты вперед; повелено сформировать при Резервной армии, для комплектования гвардейской артиллерии, 3 роты с орудиями: батарейную, легкую и конную, а для донской артиллерии – казачью роту. В Альтенбурге учредили главное депо для починки орудий и комплектования артиллерийских рот ; главная же лаборатория, для приготовления снарядов и патронов, находилась в Праге.

Важнейшим из вопросов, тогда решенных союзными монархами, было управление завоеванными странами и извлечение из них средств в пользу общего дела. Проект постановлений по сим предметам, составленный Штейном вместе с Гумбольдтом, был одобрен 9 (21) октября уполномоченными министрами Меттернихом, Гарденбер-гом и Нессельроде; Швеция изъявила свое согласие 22, а Великобритания – спустя несколько дней. Положено было устроить Центральный комитет для управления всеми землями, которых владетели не присоединятся к союзу против общего неприятеля; а в тех странах, коих владетели примут сторону союзников, иметь агентов от Центрального управления. Союзные монархи, назначив министра Штейна президентом Центрального комитета, поручили ему выбор членов Комитета и устройство всех подведомственных присутствий. Центральный комитет должен был управлять занятыми областями посредством генерал-губернаторов. Доходы этих владений положено делить между союзниками, соразмерно числу войск, выставляемых каждым из государств, именно: Австрия, Россия и Пруссия должны были получить поровну, каждая на 150 000 человек; Швеция на 30 000 человек; Ганновер, смотря по числу его войск. Одним из постановлений, предложенных Штейном и Гумбольдтом, но непринятых уполномоченными союзных государей, было то, чтобы во всех областях, где будут собраны земские сеймы (Landstände), действовать через них на общественное мнение и возбуждать народ к участию в общем деле^20. Центральный комитет приступил к исполнению возложенных на него обязанностей, устроив управление Саксонии в Лейпциге, по причине занятия Дрездена французскими войсками. 9 (21) октября, в тот самый день, когда последовало учреждение Центрального комитета, был назначен саксонским генерал-губернатором генерал-лейтенант князь Репнин, бывший прежде русским резидентом в Касселе и совершенно ознакомившийся с бытом и законоположениями Германии. Немцы, вообще нещедрые на похвалы русским, отдают однако же полную справедливость его великодушию и административным способностям^21. Главнейшее затруднение состояло в продовольствовании войск остававшихся в Саксонии. Число их, вместе с формируемым вновь саксонским корпусом, с блокадными отрядами и с резервами проходившими через страну, простиралось до 87 000 человек, не считая 40 000 больных и раненых; снабжение их жизненными припасами требовало ежемесячно по миллиону талеров; кроме того, взимались реквизиции на одежду и экипировку саксонских войск и союзников, выходивших из госпиталей. Для облегчения страны, по предложению Штейна, были сделаны подвозы хлеба из Богемии и Силезии, а равно реквизиции и покупки хлеба и скота в Герцогстве Варшавском и в Мекленбурге; войска, облагавшие Дрезден, получали провиант из терезиенштадтских и кенигсгрецких магазинов, и проч. Вооружения в Саксонии производились с большой деятельностью. Генерал Тилеман, формировавший саксонские войска, в числе 15 000 человек, успел в две недели собрать и вооружить две трети этого числа солдат. Одновременно с тем, Саксония выставила 20 000 ратников ландвера на действительную службу и такой же резерв^22.

Двухдневное пребывание Наполеона в Эрфурте, где он был принужден остановиться, чтобы сколько-нибудь устроить свою армию, подавало князю Шварценбергу возможность атаковать его превосходными силами. Но союзный главнокомандующий, опасаясь решительной встречи с противником, потерял много времени на сосредоточение своих войск и двинулся вперед не прежде 14 (26) октября, на другой день по выступлении Наполеона из Эрфурта. Богемская армия выступила из окрестностей Веймара тремя колоннами: правая, из войск Витгенштейна и Клейста, к Эрфурту; средняя, из всех австрийских войск[137], к Арнштадту; левая, из российско-прусских резервов Барклая-де-Толли, к Кранихфельду. Граф Витгенштейн оставил для блокады эрфуртской цитадели генерал-адъютанта князя Горчакова, с 14‐й пехотной дивизией и с частью корпуса Клейста^23, а сам с остальными войсками обошел вправо Эрфурт и двинулся к Готе. Авангард его, под командой генерал-адъютанта графа Палена, состоявший из его кавалерии, усиленной 5‐й дивизией Мезенцова и 10‐й прусской бригадой Пирха, приблизился к Готе, а сам Витгенштейн, с 2‐м пехотным корпусом принца Евгения Вюртембергского и с 11‐й прусской бригадой Цитена, остановился у Тетельштедта (Töttelstädt), в полупереходе от Готы. В тот же день, Силезская армия направилась от Лангензальцы к Эйзенаху, выслав кавалерию и авангард ланжеронова корпуса на дорогу ведущую туда же из Готы. Генерал Йорк атаковал двигавшийся в арьергарде корпус Бертрана, у Герзельберга (Hörselberg), не доходя Эйзенаха, и нанес ему большой урон; авангард Ланжерона, под начальством Рудзевича, преследуя неприятеля от Готы, захватил множество пленных. Сами французы сознаются в потере у Готы 2000 человек. Польская же армия графа Беннигсена, с 14 (26) октября, получила другое назначение. Император Александр, узнав о выступлении Сен-Сира из Дрездена к Торгау, с той целью, чтобы освободить от блокады гарнизоны крепостей на Эльбе, и собрав их, двинуться к Везелю, повелел генералу Беннигсену выступить с войсками Дохтурова в помощь графу Толстому и Тауэнцину, а остальную часть своей армии оставить в распоряжении наследного шведского принца. Получив сие повеление, Беннигсен отрядил генерал-лейтенанта графа Строгонова, с 12‐й дивизией, одной бригадой 13-й, тремя батареями и двумя башкирскими полками^24, от Растенберга на Гольдрунген к Гейли-генштадту, на присоединение к Северной армии, а сам, с отрядом Крейца, кавалерией Чаплица, 26‐й дивизией и одной бригадой 13-й, двинулся на Небру к Галле^25.

Неприятельская армия, при дальнейшем отступлении на Фах и Фульду, принуждена была двигаться усиленными переходами, оставляя на каждом шагу следы чрезвычайного расстройства и беспорядка. Число людей, погибавших от голода, изнурения и нервной горячки, ежедневно увеличивалось. Беспрестанно по дороге встречались трупы и павшие лошади, брошенные орудия и повозки. Леса и горы, по сторонам лежащие, были наполнены отсталыми и больными солдатами. Подобно тому, как в последнее время войны 1812 года, французская армия была окружена легкими отрядами, которые сопровождали и опереживали неприятеля, уничтожали его магазины и разоряли мосты на пути его отступления^26. В таком положении дел, нельзя было ожидать, чтобы Наполеон предпринял решительные действия против преследовавших его армий, и потому Блюхер приказал войскам располагаться на ночлегах по квартирам. Необходимость сохранения людей на усиленном марше, после трудного похода, заставила союзников ослабить преследование: только лишь легкие отряды не упускали из вида неприятельскую армию. Силезская армия, в день прибытия Наполеона к Ганау, 18 (30) октября, находилась в 70 верстах от него у Фульды, а Богемская армия в расстоянии более ста верст, у Фаха и Мейнингена. Как известия, доставляемые летучими отрядами, получались в главных квартирах несовременно, то князь Шварценберг находился в совершенном неведении о движениях неприятельской армии, и полагая, что Наполеон, избегая встречи с генералом Вреде, обратится к Кобленцу, предложил Блюхеру двинуться через Фогельсгебирге на Гессен и Вецлар; графу Витгенштейну, с обоими его корпусами и с частью кавалерии Клейста, было приказано, с той же целью, направиться от Готы и Эйзенаха, на Берку и Герсфельд, к Альсфельду. (Для блокады эрфуртской цитадели оставлен Клейст с своим корпусом, кроме 3 кирасирских полков и конной батареи, приданных войскам Витгенштейна.) Прочим же войскам Богемской армии, по переходе через Тюрингские горы и по достижении окрестностей Шмалькальдена и Мейнингена, был дан растаг, 18 (30) октября. Таким образом – Силезская армия и войска графа Витгенштейна уклонились от пути отступления неприятельской армии вправо, большая часть Богемской армии влево, а преследовали неприятеля только легкие отряды, что дало Наполеону возможность обрушиться со всеми своими силами на австро-баварскую армию генерала Вреде^27.

Глава XLIV

Сражение при Ганау

Незадолго до сражения при Лейпциге, Бавария отложилась от союза с Наполеоном.

Королевство Баварское было много обязано императору французов; казалось – баварцы долженствовали держать его сторону до последней крайности, подобно тому как и в прежние времена они постоянно содействовали Франции против природных своих неприятелей – австрийцев. Но возвышение Баварии было куплено дорогой ценой: в войну 1812 года 25 000 баварский контингент почти совершенно погиб в России; а в войну 1813 года Бавария была принуждена послать в действующую французскую армию до 10 000 человек. Немногие лишь семейства не оплакивали потери своих ближайших кровных, падших в угоду Наполеону. Народ ненавидел и французов, и повелителя их, и ежели правительство еще оставалось на его стороне, то частью по проискам баварского государственного министра Монжеласа, преданного Наполеону, частью же из опасения потерять области присоединенные от Австрии. Но император Александр и Меттерних успели рассеять сомнения мюнхенского кабинета^1, и 26 сентября (8 октября) была заключена в Риде конвенция, на основании которой австрийское правительство ручалось за целость баварских владений, либо за вознаграждение, в случае возвращения Австрии принадлежавших ей областей, а Бавария обязалась присоединить свою армию к войскам коалиции действовавшим против Наполеона^2. 2 (14) октября, Баварский король объявил войну Франции, а на следующий день войска его соединились с австрийским корпусом фельдмаршал-лейтенанта Френеля, на Инне, у Браунау, под главным начальством баварского генерала от кавалерии графа Вреде. Союзная австро-баварская армия состояла в числе около 50 000 человек с 116 орудиями, именно:

Пехота

Кавалерия

Артиллерия

Всего:

Баварцы

30 батальонов;

31 эскадрон;

11 батарей (74 оруд.) 800 чел. 7 батарей (42 оруд.) 2 роты: пионерная санитарная; 600 чел. 18 батарей (116 оруд.); 1430 чел.

26 518 чел.

22 218 чел.

3500 чел.

с 74 орудиями

18 батальонов;

36 эскадронов;

24 750 чел.

Австрийцы

19 800 чел.

4320 чел.

с 42 орудиями.

вообще же:

48 батальонов;

67 эскадронов;

ок. 51 000 чел. с 116 орудиями^3.

42 018 чел.

7820 чел.

Граф Вреде, выступив с своей армией из окрестностей Браунау, 5 (17) октября, двинулся через Донауверт к Уфенгейму 11 (23); авангард его, в составе 10 батальонов 1‐й баварской дивизии и 10 эскадронов 3‐й легкой кавалерийской бригады, достиг Охсенфурта и переправился на правый берег Майна; одна из баварских дивизий с частью кавалерии наблюдала за 7-тысячной Вюртембергской дивизией, отступившей за реку Кохер. Таким образом, австро-баварская армия в 7 переходов без растагов, прошла 40 миль (280 верст). Такое усиленное движение, частью по дурным дорогам, в ненастную погоду, оказало весьма вредное влияние на войска, коих половина состояла из новобранцев. Генерал Вреде, желая дать отдых своей армии, воспользовался временем своего невольного бездействия для овладения Вюрцбургом. 12 (24) октября обе австрийские пехотные дивизии со 2‐й баварской дивизией и со 2‐й кавалерийской бригадой обложили город. Как комендант крепости, дивизионный генерал Таро (Tah rreau) отказал в сдаче ее союзным войскам, то произведена была канонада по городу, сперва из 12, а потом в ночи с 13 (25) на 14 (26) из 82 орудий, вообще же сделано более 3000 выстрелов. На следующий день Вреде готовился штурмовать Вюрцбург, но комендант, не выждав нападения, сдал город и отступил с гарнизоном в цитадель Мариенберг. Затем для занятия города и блокады цитадели был оставлен генерал граф Спрети с 3 австрийскими батальонами; прочие же союзные войска выступили к Ашафенбургу, где 16 (28) октября сосредоточилась вся армия Вреде, как только король Вюртембергский пристал к коалиции против Наполеона^4.

Генерал Вреде, получив из главной квартиры князя Шварценберга предложение – направиться на путь отступления Наполеона к Франкфурту, либо к Фульде, был введен в заблуждение известиями сообщенными ему Шварценбергом и казачьими отрядами действовавшими на флангах французской армии. На основании этих сведений, он полагал, что Наполеон обратится к Бонну, либо Кобленцу, и что от Фульды к Франкфурту двигался лишь французский корпус в числе до 20 000 человек. Желая воспользоваться обстоятельствами, Вреде решился отрезать путь отступления неприятелю, и с этой целью направился к Ганау (Hanau). 16 (28) октября, в 8 часов утра, 1‐й баварский легкоконный полк неожиданно ворвался в город и захватил итальянского генерала Санта-Андреа и множество пленных. По занятии Ганау, высланная оттуда по дороге к Гельнгаузену 1‐я баварская кавалерийская бригада встретилась с 3000 человек французского резерва, под командой генерала Грувеля (Grouvelle), и была принуждена отойти за Ганау; когда же в 8 часов утра прибыла из Ашафенбурга 3‐я баварская дивизия Ла-Мотта, союзники снова заняли Ганау, захватив в плен 20 офицеров и 500 нижних чинов. 17 (29), другая колонна французского резерва, в числе 4000 человек, под начальством генерала Гереня (Guerin), покушавшаяся овладеть городом, была опрокинута и принуждена обратиться вправо от большой дороги, с потерей множества пленных и 2 орудий[138]. Генерал Вреде, отрядив от Ашафенбурга к Франкфурту 1‐ю баварскую дивизию графа Рехберга, прибыл с главными силами около полудня к Ганау; туда же пришли партизанские отряды: Кайсарова, Чернышева, графа Орлова-

Денисова, Иловайского 12 и Менсдорфа. Назначенная в авангард дивизия Ла-Мотта заняла Лангензебольд и расположилась между этим местечком и лесом, выставив 2 батареи. Австрийская бригада Фолькмана, усиленная 3‐м егерским батальоном и полками уланским Шварценберга и гусарским эрцгерцога Иосифа, была послана лесами вправо, на Альценау, во фланг неприятелю. В 3 часа пополудни, передовые войска французской армии (2 дивизии Молодой гвардии, 11‐й корпус и почти вся кавалерия), подошли к Лангензебольду, овладели этим местечком и оттеснили Баварцев к Рюкин-гену; отряд Фолькмана дошел боковой дорогой до Гельнгаузена; уланы полковника Менгена, встретившись с кавалерией Себастиани, сделали несколько удачных атак, а егеря 3 батальона, заняв Гельнгаузен, оборонялись там целые полтора часа. Когда же Фолькман получил от графа Вреде предписание – не завязывать с неприятелем решительного дела, союзники отошли, под прикрытием обоих кавалерийских полков, на Лангензебольд, к Рюкингену. В ночи с 17 (29) на 18 (30) союзная армия была расположена следующим образом: 3‐я баварская дивизия Ла-Мотта и австрийская бригада Фолькмана у Рюкингена; 2‐я баварская и 1‐я австрийская дивизии впереди Ганау, по обе стороны большой дороги; одна бригада 2‐й (гренадерской) австрийской дивизии занимала город; другая бригада той же дивизии с австрийской кавалерией стояла впереди Нюрнбергской заставы, на дороге в Ашафенбург. Наполеон, переправив часть своей армии через Кинциг, по 3 мостам, расположился в лангензебольдском замке князя Изенбурга. В тот же день, баварская дивизия Рехберга подошла к Франкфурту и на следующее утро заняла сей город^5.

В продолжение времени описанных действий в окрестностях Ганау, граф Вреде все еще был убежден, что против него двигалась только часть французской армии. 17 (29) октября, он писал князю Шварценбергу: «Кажется, что сильнейшая неприятельская колонна направилась к Вецлару». Но на следующее утро он уже думал иначе: «Имею честь донести Вашей Светлости, – писал он главнокомандующему, – что известия, присланные в прошлую ночь русским генералом графом Орловым и полковником Шейблером, несогласны с прежними предположениями о движении неприятеля к Вецлару, или Кобленцу, и что оба они доносят о наступлении против меня весьма значительного корпуса»6. Таким образом, графу Вреде предстояло принять неравный бой, или отступить. Впоследствии, когда он был разбит, упрекали его в опрометчивой смелости. И действительно – если бы на театре войны не было со стороны союзников никаких других армий, кроме той, которой командовал Вреде, то ему не следовало становиться на пути отступления сильнейшего противника. Но баварский полководец, напротив того, знал, что за наполеоновой армией, ослабленной в битве под Лейпцигом, следовали значительные силы союзников, которые могли, преследуя неотступно неприятеля, нанести ему окончательное поражение. Правда, что из последнего отзыва к генералу Вреде князя Шварценберга, от 15 (27) октября, из Эльлебена (на дороге из Веймара в Арнштадт), оказалось, что главные силы Богемской армии не могли достигнуть Гельнгаузена к 18 (30) [октября], но как в то же время Вреде не получал никаких известий из Силезской армии, то не имел ли он причины надеяться на содействие предприимчивого Блюхера? Следовательно – генералу Вреде надлежало остановить неприятеля, чтобы дать время настигнуть его прочим союзным армиям. Но для достижения этой цели следовало союзникам расположиться у Гельнгаузена, а не впереди Ганау, где неприятель, пользуясь своим превосходством в силах, мог опрокинуть австро-баварские войска к реке Кинцигу^7.

Город Ганау, обнесенный валом со рвом, лежит в изгибе Кинцига, при слиянии с Майном этой реки, огибающей его с северной и западной сторон, а южная сторона его находится вблизи Майна, куда проведен канал из города[139]. Сообщение с Ганау с противолежащей стороной Кинцига производится по единственному, так называемому – кинцигскому мосту, на западной стороне города. Другой же мост, ламбуаский, находится выше по течению реки, около двух верст к востоку от города, близ мызы Нейгофа. Пространство кругом города, на расстоянии двух верст, совершенно открыто; далее же простираются леса: к востоку булауский и ламбуаский (Bulau und Lamboiwald), а к северу – пуппенский и брухкёбелерский (Puppen und Bruchköbelerwald); первые два отделяются один от другого рекой Кинцигом, по обеим сторонам коей пролегают дороги в Гельнгаузен: по левой – шоссе, а по правой – старая дорога. через брухкё-белерский лес идет дорога в Фридберг; большая франкфуртская дорога – по северную сторону города; наконец, ашафенбургская дорога – между Кинцигом и Майном, мимо обелиска и мызы Лергофа (Lehrhof).

Утром 18 (30) октября, союзная армия Вреде, в числе около 40 000 человек, была расположена следующим образом: правое крыло, состоявшее из 2‐й баварской дивизии Беккера, по обе стороны Кинцига, от мызы Нейгофа до шоссе; в резерве, за ламбуа-ским мостом, стояла австрийская гренадерская бригада графа Кленау; центр состоял из австрийской дивизии Баха и отступившей на позицию от Рюкингена 3‐й баварской дивизии Ла-Мотта; впереди, против выхода из леса, были выставлены 50 орудий, под начальством австрийского генерала Стротника; левое крыло, из австрийской и баварской кавалерии, было построено в несколько линий, между старой гельнгаузенской дорогой и брухкёбелерским лесом; позади левого крыла, на фридбергской дороге, стояли русские партизаны. Австрийская гренадерская бригада Димара (Diemar) занимала город^8.

Наполеон, решась идти прямо против союзной армии, отправил по проселочной дороге, ведущей от Лангензебольда на Берген к Майнцу, обозы, раненых, больных и безоружных, под прикрытием 3 кавалерийского корпуса Арриги; а сам, на рассвете 18 (30) октября, выступил по большой дороге: в авангарде двинулся Макдональд, с 11‐м корпусом и с кавалерией Себастиани; за ним следовали Старая гвардия и пехота Виктора, Мармона и Бертрана; Удино с своими дивизиями мог придти на поле сражения не прежде вечера, а войска Мортье и 1‐й кавалерийский корпус в то же время достигли Гельнгаузена. В 8 часов утра, Макдональд, с 2000 кавалерии и с 2 орудиями, атаковал у Рюкингена передовые войска Ла-Мотта^9, которые, несмотря на свою малочисленность, оборонялись упорно до 10 часов. Макдональд был принужден развернуть против Рюкингена дивизию Шарпантье своего корпуса и дивизию Эксельмана (корпуса генерала Себастиани), с большим числом орудий. Тогда баварские войска отступили в совершенном порядке на позицию у Ганау. Макдональд быстро прошел вслед за ними через ламбуаский лес; войска его появились у опушки обращенной к позиции союзников около полудня, но были удержаны смертоносным огнем австро-баварской артиллерии. Наполеон приказал генералу Дюбретону, с 2000 стрелков 2‐го корпуса и с несколькими легкими орудиями, дебушировать из леса против правого крыла союзной армии. Здесь долго продолжался бой с переменным успехом; стоявший на левой стороне Кинцига граф Паппенгейм перешел через ламбуаский мост и атаковал неприятеля в лесу, но был выбит оттуда; зато и французы не могли выйти из леса и были принуждены ограничиться перестрелкой.

Уже было 3 часа пополудни. Наполеон, с самого начала сражения, находился у опушки леса, обращенной к Лангензебольду; там сидел он, под деревьями, на своем походном стуле, у бивачного огня, разведенного близ двух наскоро разбитых палаток. Беспрестанно приходили к нему донесения о невозможности дебушировать из леса. Погруженный в мрачную думу, Наполеон послал начальника своей артиллерии Друо на место боя, чтобы удостовериться – нельзя ли было противопоставить союзникам достаточно сильные батареи. через полчаса Друо возвратился с донесением, что он нашел вправо от главного пути поперечную дорогу, в соседстве которой лес, до самой опушки обращенной к неприятелю, был довольно редок и представлял возможность провести 50 орудий с прикрытием из 2 гвардейских батальонов. Наполеон поспешно сел на коня и вместе с Друо, Коленкуром и несколькими офицерами своей свиты поехал по указанной боковой дороге. При этой рекогносцировке, под градом картечных и ружейных пулей, Друо объяснил ему свое предположение: по его мнению, надлежало выслать из леса по большой дороге и в соседстве ее несколько орудий, и как только они откроют огонь и обратят на себя внимание неприятеля, вывести правее дороги прочие батареи. Наполеон, одобрив его план действий, решился одновременно с открытием канонады повести общее нападение на австро-баварскую позицию. Гвардейская кавалерия приблизилась к опушке леса по большой дороге; артиллерия, с прикрытием 2 батальонов Старой гвардии Куриаля, двинулась правее по боковой дороге; кавалерия Себастиани и гвардейская пехота были направлены: первая – по большой дороге вслед за Нансути, а вторая – вправо, для поддержания кавалерийской атаки; Макдональду поручено удерживать в бездействии правое крыло союзников. Это превосходное соображение было исполнено с совершенным успехом. Генерал Куриаль, с 2 батальонами, быстро заняв опушку леса, осыпал пулями прислугу большой союзной батареи и заставил австро-баварскую артиллерию податься назад. Пользуясь тем, Нурри и Дево (Desvaux) выводят из леса несколько легких орудий; за ними вслед выезжает на позицию батарейная артиллерия. Заметив построение французских батарей, Вреде устремляет против них свою кавалерию; но французы, допустив союзников приблизиться, встречают их картечью, и в то же время гвардейская кавалерия идет на них в атаку; за ней следует Себастиани с дивизиями Сен-Жермена и Эксельмана. С быстротой молнии, построившись в три линии под картечным огнем, французская конница кидается на центр австро-баварской позиции, рубит прислугу большой батареи, опрокидывает кавалерию, и обратившись против пехоты, стремится прорвать боевые линии союзников. Несмотря однако же на превосходство в числе неприятельских всадников, австро-баварская кавалерия снова устроилась, и в то же время отряд Чернышева ударил во фланг французам, что заставило их податься назад. Союзники быстро преследовали неприятеля, но будучи встречены картечью 50 орудий, отступили с большой потерей. Большая австро-баварская батарея, исстреляв заряды и потеряв большую часть прислуги, не могла противодействовать французской артиллерии. Генерал Вреде был принужден отвести свою армию за Кинциг. Отступление центра и правого крыла союзников по ламбуаскому мосту было сопряжено с большой опасностью.

Мост был узок, деревянные перила непрочны. Как войска столпились на переправе, то много людей погибло в водах глубокой речки. Войска левого крыла отступили по кин-цигскому мосту и далее через город. Один из батальонов австрийского полка Йордиса

(Jordis) и несколько сот Баварцев, отброшенные неприятелем к Геррен-Мюле, частью перешли, с помощью неустрашимого мельника Коха, по запруде, в город, частью потонули. Французы кинулись за ними в след, но все те из неприятелей, которые ворвались в город, были захвачены в плен. По отступлении за Кинциг, Вреде расположил свою армию в окрестностях Лергофа, оставив у ламбуаского моста батарею с прикрытием и заняв город 3 австрийскими гренадерскими батареями, под начальством генерала

Димара (Diemar). Канонада у ламбуаского моста продолжалась до полуночи. Жители

Ганау со страхом ожидали решения своей участи. В 2 часа пополуночи, Наполеон, вероятно желая отвлечь внимание союзников от бергенской дороги, по которой отступали его войска, приказал обстреливать город из гаубиц разрывными снарядами; произошли пожары в нескольких местах. Утром 19 (31) [октября], было приказано

Мармону атаковать ламбуаский мост, запруду у Геррен-Мюле и кинцигский мост ; но ему удалось овладеть только последней переправой. Когда же граф Вреде, желая спасти город от совершенного разорения, приказал очистить его, неприятель занял Ганау частью войск, между тем как прочие продолжали отступать к Франкфурту, по шоссе и по боковой дороге на Берген. Наполеон почти все утро 19 (31) [октября] оставался в пуппенском лесу, куда вызвал к себе депутацию от ганауских граждан.

Император французов встретил депутатов упреками в том, что они приняли союзников с радостными восклицаниями. «Конечно, сказал он, не в моей власти заставить вас любить французов. Но самое благоразумие требовало, чтобы вы оставались на стороне Франции, которая ближе к вам, нежели Россия, и потому легче может защищать вас. Чтобы наказать вас, я приказал в прошлую ночь обстреливать город». – Затем, когда на вопрос его: «много ли сгорело?» депутаты отвечали, что пожары были во многих местах и нанесли большой вред, Наполеон сказал: «я хотел сжечь половину города». Когда же префект напомнил ему самоотвержение своих сограждан и маршал

Ожеро стал выхвалять усердие городского управления, Наполеон отпустил депутатов, говоря: «Знаю, что магистраты достойные люди, но граждане – канальи!» (Je sais que les magistrats sont de braves gens, mais la bourgeoisie est de la canaille!). Около 11 часов утра, значительная часть французской армии уже миновала Ганау, а легкая кавалерия подходила к Франкфурту; Наполеон все еще оставался в пуппенском лесу, но получив сведение о занятии Франкфурта союзными войсками, тотчас отправился туда с гвардией, поручив действия у Ганау Мармону и Бертрану. Около часа пополудни, первый из них выступил с 3‐м и 6‐м корпусами к Франкфурту, предоставив оборону города и удержание союзников Бертрану с 4‐м корпусом: дивизия Фонтанелли заняла Ганау; дивизия Гильемино с 14 орудиями стала у ламбуаского моста, коего настилка была сожжена, а дивизия Морана оставалась в резерве. Со стороны союзников, правое крыло находилось в расстоянии около версты от ламбуаского моста, влево от которого стояла баварская 12-фунтовая батарея, действовавшая весь день с большим успехом;

левое же крыло австро-баварской армии было расположено в восьмистах шагах от города. В продолжение нескольких часов, бой на Кинциге ограничивался канонадой и перестрелкой; а впереди города, у Нюрнбергской заставы, перестреливались между собой фланкёры.

В два часа пополудни, генерал Вреде, узнав об отбытии Наполеона и заметив, что значительная часть неприятельской армии, потянулась к Франкфурту, решился атаковать французов. Желая повести нападение на город одновременно с нескольких сторон, он приказал выслать к ламбуаскому мосту 32 орудия, чтобы под огнем их переправить часть войск на правый берег Кинцига, а сам с 6 австрийскими батальонами^10, поддержанными с правого фланга действием батареи Даннера, атаковал город со стороны Нюрнбергской заставы, спустился первым в ров и взошел на стену; а майор Ямбейн (Jambein), с одним из батальонов полка эрцгерцога Рудольфа, открыв ворота, проложил прочим войскам путь в город. Неприятель покушался удержать союзников, но все его усилия были напрасны; принужденный бежать через кинцигский мост, он потерял двух генералов и множество офицеров и нижних чинов, захваченных в плен австрийцами. Генерал Вреде, в голове наступавшей колонны, кинулся к мосту и был тяжело ранен пулей. Начальство над армией принял фельдмаршал-лейтенант Френель (Fresnel). Баварцы, озлобленные потерей своего вождя, устремились к мосту наперерыв с австрийцами. Дивизия Морана, будучи не в силах удержать их, отошла от моста с большим уроном; генерал Лежён (Lejeune) и Гюло (Hulot) пали в челе 8 легкого и 23 линейного французских полков. Но французы успели сжечь настилку моста, и потому союзники были принуждены остановиться на берегу Кинцига. Только лишь австрийские гусары, кинувшись в реку, переправились вплавь и захватили множество пленных. Пехота же, оставшись в городе, ограничилась очищением домов от занимавшего их неприятеля и тушением пожаров. Правое крыло союзной армии перешло по ламбуаскому мосту уже вечером. Пользуясь тем, корпус Бертрана отступил по шоссе к Франкфурту; арьергард французской армии, в числе 14 000 человек, под начальством маршала Мортье, направился также к Франкфурту по гохштедтской дороге. Казачий отряд Платова^11 и партизанские отряды Чернышева, Иловайского 12, графа Орлова-Денисова и Кайсарова нанесли неприятелю большой урон и захватили в плен более 3000 человек^12.

Генерал Рехберг, с 1‐й баварской дивизией, заняв, как уже сказано, 18 (30) октября, Франкфурт, выслал майора Карвинского с 5‐м баварским легкоконным полком к реке Нидде; этот отряд настиг у Рёдельгейма 2 эскадрона французских гвардейских конных егерей и опрокинул их. На следующий день движение от Ганау к Франкфурту главных сил французской армии заставило Рехберга отойти на левую сторону Майна, к Сахсен-гаузену, и снять настилку и переводины мостов. Французы покушались перейти через реку, но были отражены баварцами и дело ограничилось канонадой и перестрелкой продолжавшимися до самой ночи^13.

19 (31) октября, ввечеру, наполеонова армия была расположена следующим образом: гвардия и корпусы 11‐й и 2‐й во Франкфурте; кавалерия Себастиани на реке Нидде; 3‐й и 6‐й корпусы подходили к Франкфурту; 4‐й корпус и арьергард Мортье находились на марше от Ганау к Франкфурту^14.

Урон французской армии в сражении при Ганау простирался убитыми и ранеными вообще до 15 000 человек. Захвачено в плен союзниками (считая в том числе больных и отсталых, а равно и взятых партизанами), 4 генерала (Санта-Андреа, Мерони, Аве-зани и Мартель), 280 офицеров и 10 000 нижних чинов; отбито 2 орудия. Союзники потеряли вообще более 9000 человек, именно:

Убиты

Ранены

Без вести пропали

21 оф., 324 н. ч.

58 оф., 1014 н. ч.

15 оф., 2709 н. ч.

Баварцы

14 оф., 1,400 н. ч.

50 оф., 1961 н. ч.

16 оф., 1655 н. ч.

Австрийцы

35 оф., 1,724 н. ч.

108 оф., 2975 н. ч.

31 оф., 4364 н. ч.

Всего

Ранены: кроме графа Вреде, баварские генералы граф Паппенгейм и Янсон фон дер Сток (Janson v. d. Stokh), последний смертельно; австрийские – фельдмаршал-лейтенант барон Траутенберг и генерал-майор граф Кленау^15.

Обе стороны приписывали себе победу: союзники потому, что овладели с боя городом Ганау, а французы считали себя победителями, проложив себе путь к Рейну оружием. Как цель действий графа Вреде состояла в преграждении этого пути неприятелю, а цель Наполеона – в спасении остатков своей армии, то очевидно, что слава победы принадлежит последнему. Французы потеряли более людей, нежели союзники, но это, по всей справедливости, должно быть приписано не тактическому превосходству австро-баварских войск, против которых большей частью сражались отборные наполеоновы дружины – Старая и Молодая гвардия, а общему расстройству французской армии, терявшей более людей от изнурения и мародёрства, нежели в делах с неприятелем. Наполеон и здесь, подобно тому, как на Березине, умел вывести свою армию из весьма опасного положения; но нельзя не сознаться, что в обоих случаях он был много обязан ошибкам своих противников. Если бы союзники, после сражения под Лейпцигом, преследовали неотступно французов, то наполеонова армия, стесненная со всех сторон у Ганау, потерпела бы совершенное поражение. Упрекают справедливо графа Вреде в том, что он потерял целые три дня под Вюрцбургом, занятым только 2000 человек неприятельского войска. Если бы он прибыл 14 (26) октября к Гельнгаузену, то успел бы расположиться в Виртгеймской теснине (Wirthheimer Engpass), где река Кинциг течет в глубокой долине, окаймленной с обеих сторон крутыми горами. Заняв эту позицию и усилив ее искусственными средствами, Вреде остановил бы неприятеля, и несмотря на медлительность князя Шварценберга, дал бы возможность ему настигнуть Наполеона^16

20 октября (1 ноября) утром, французская армия выступила из окрестностей Франкфурта по майнцской дороге; Наполеон выехал в 2 часа пополудни; войска арьергарда оставили город на следующее утро. Отряд Орлова-Денисова настигнул неприятеля у Бергена, отбил 2 орудия и 15 зарядных ящиков и взял в плен 1300 человек. Генерал Френель с австро-баварской армией двинулся от Ганау по шоссе к Франкфурту и расположился на ночлег с 20 на 21 октября (с 1 на 2 ноября) у Дернигхейма (Dörnigheim), а на следующий день перешел к Франкфурту; впереди его двигались Платов с казаками и партизанские отряды графа Орлова-Денисова, Кайсарова и Чернышева, которые накануне, преследуя французов от Ганау к Франкфурту, взяли в плен более 3000 человек^17. В тот же день, 21 октября (2 ноября), французская армия перешла в Майнце на левый берег Рейна, за исключением дивизий Морана и Гильемино, под начальством Бертрана, оставленных в укреплениях Гохгейма и Касселя. Казачий отряд Платова атаковал неприятеля между селением Викерт (Wickert) и Гохгеймом и «имел с ним драку до самой ночи, но по превосходству сил его пехоты и кавалерии и большому числу пушек преодолеть его не мог»18. Австро-баварская армия, выслав передовые войска по направлению к Гёхсту (Höchst), расположилась на квартирах в окрестностях Франкфурта^19.

В продолжение времени описанных действий графа Вреде, прочие союзные армии также приблизились к Рейну. Наступление Богемской армии было соображено главным штабом князя Шварценберга так, чтобы австрийские войска предупредили прочих союзников во Франкфурте, и чтобы император Франц торжественно вступил в сей город тремя днями прежде императора Александра. (Король Прусский тогда уехал в Берлин). Австрийские дипломаты надеялись, что император Франц, явившись в челе союзных войск в древнем имперском городе, выкажет себя главой коалиции ополчившейся против Наполеона. С этой целью, российско-прусские войска Бар-клая-де-Толли, с самого начала кампании постоянно действовавшие на правом крыле Богемской армии, были переведены на левое крыло. Австрийские войска двинулись от Шмалькальдена на Фульду, по кратчайшей дороге к Франкфурту; войска же Бар-клая-де-Толли были направлены к сему городу окольным путем, от Мейнингена, на Мельрихштадт, Мюнерштадт, Фейтсхгейм, Гомбург и Ашафенбург. На основании маршрутов, составленных австрийским штабом, император Франц должен был вступить во Франкфурт 25 октября (6 ноября), а император Александр – 28 [октября] (9 [ноября]). Сперва государь не обратил внимания на этот «политический» маршрут; но потом, убедившись в видах австрийцев, он, с свойственной ему ловкостью, не позволил перехитрить себя. Как русская пехота далеко отстала от австрийской, то вся российско-прусская кавалерия, получив новые маршруты, двинулась усиленными переходами по 7 миль (50 верст) в сутки и прибыла вместе с Главной квартирой императора Александра во Франкфурт накануне дня назначенного для торжественного вступления в город австрийского императора. 24 октября (5 ноября), внезапно явился во Франкфурте русский монарх и в час пополудни прошли мимо его, через город, в полном параде, легкая гвардейская кавалерийская дивизия, 12 русских кирасирских полков и прусская гвардейская кавалерия, в числе более 7500 всадников. Жители встретили радостными восклицаниями своих избавителей. На следующий день, император Франц вступил столь же торжественно, но большую часть войск построенных в улицах, по которым он ехал от заставы в собор, составляли не австрийцы, а русские кирасиры, и к тому же император Александр принял своего союзника как хозяин, встретив его у заставы и сопровождая его оттуда до собора^20.

В тот же день 25 октября (6 ноября) на основании диспозиции, отданной князем Шварценбергом авангард графа Бубны, усиленный передовыми войсками 2-го австрийского корпуса, сменил у Викерта, против Гохгейма, авангард австро-баварской армии, которая перешла в окрестности Дармштадта; австрийские войска Богемской армии расположились по правую сторону Майна, у Франкфурта и Ганау; российско-прусские резервы Барклая-де-Толли во Франкфурте и по левому берегу Майна, от Офенбаха до Обернбурга; войска Витгенштейна в окрестностях Фридберга, по реке Нидде. Как неприятель все еще занимал Гохгейм 2000 человек с 20 орудиями, то князь Шварценберг приказал Гиулаю, с авангардом графа Бубны и с 2‐м и 3‐м австрийскими корпусами, атаковать французов, 28 октября (9 ноября). Это нападение имело полный успех: неприятель был выбит из Гохгейма, с потерей одного знамени, 4 орудий и захваченных в плен 30 офицеров и 1000 нижних чинов. Следствием того было очищение французами правого берега Рейна, кроме мостовых прикрытий у Кастеля, против Майнца, и у Келя, против Страсбурга. Авангард графа Бубны стал близ Кастеля; казачий отряд Платова у Висбадена и Бибриха (Bibrich). Главные квартиры императора Александра, императора Франца, короля Фридриха-Вильгельма, возвратившегося 1 (13) ноября к действующей армии, князя Шварценберга, великого князя Константина Павловича и графов Барклая-де-Толли и Милорадовича находились во Франкфурте, а главная квартира австро-баварской армии – в Гросс-Герау, близ Дармштадта^21.

18 (30) октября, в то время, когда войска Богемской армии достигли Шмалькальдена и Мейнингена на реке Верре, Блюхер с своей армией прибыл к Фульде и Гюне-фельдту (Hünefeldt). Как тогда уже было известно о движении графа Вреде от Дуная к Майну, наперерез пути отступления французской армии, то можно было предполагать, что Наполеон, избегая опасности быть окруженным союзниками, двинется не к Майнцу, а вправо через [Птичьи] горы (Vogels Gebirge) к Кобленцу. Для преграждения неприятелю этого пути Блюхер, по соглашению с князем Шварценбергом, направился к Гиссену и Вецлару, и, прибыв к этим пунктам 21 октября (2 ноября), расположил войска по квартирам и дал отдых своей армии, утомленной безостановочными движениями. Но бездействие Блюхера не было продолжительно; он решился, пользуясь расстройством неприятеля, внести оружие в пределы Франции.

На основании плана действий, составленного в Главной квартире его, Силезская армия должна была переправиться через Рейн у Мюльгейма, близ Кёльна, 2 и 3 (14 и 15) ноября; Северная армия, тогда уже подходившая к Ганноверу, могла двинуться через Голландию в Бельгию, а Богемская – переправиться через средний Рейн; затем – все три армии направились бы к Парижу. Союзники надеялись на восстание Голландии, на содействие англо-испанской армии и – по всей вероятности – на отложение Мюрата от Франции. У Наполеона оставалось не более 60 000 или 70 000 человек изнуренного войска; народ с нетерпением желал мира. Все эти обстоятельства заставляли Блюхера предпринять быстрое, решительное наступление. Имея в виду побудить к тому же князя Шварценберга, он отправил на совещание в главную квартиру союзных монархов генерала Гнейзенау, но, чтобы не терять времени, в ожидании ответа, немедленно двинулся к Рейну. 26 октября (7 ноября), Силезская армия выступила с квартир 2 колоннами: левая, состоявшая из корпусов Сакена и Йорка, при коей находилась главная квартира, направилась на Вейльбург, Альтенкирхен и Зигбург, а корпус Ланжерона в правой колонне двинулся на Дилленбург и Зиген, где к нему должны были присоединиться войска графа Сен-При и князя Щербатова^22. По сборе всех корпусов у Мюльгейма, 2 (14) ноября, предполагалось на следующий день навести мост на судах собранных по течению Рейна, переправиться через эту реку и быстро вторгнуться в Нидерланды по направлению через Ахен и Литтих. Известия, полученные в главной квартире Блюхера, удостоверяли в том, что неприятель нигде не мог оказать решительного сопротивления, что крепости его не были поставлены на военное положение, и что жители Франции не были враждебны к союзникам.

Неутомимый сподвижник Блюхера, Гнейзенау был убежден в необходимости действовать быстро, неотлагательно. «Должно ковать железо, пока оно горячо, не давая побежденному неприятелю – ни покоя, ни отдыха», писал он сэру Карлу Стюарту^23. Но 30 октября (11 ноября) Блюхер получил из главной квартиры союзных монархов повеление обратиться к Франкфурту и обложить предмостное укрепление против Майнца. По прибытии туда, 3 (15) ноября, Силезская армия, сменив австрийские войска под Кастелем, расположилась по квартирам в окрестностях этого пункта и заняла постами правый берег Рейна от устья Майна до Дюссельдорфа. Главная квартира Блюхера находилась в Гёхсте^24. Богемская же армия расположилась по левую сторону Майна до реки Кохера^25.

Союзники, по достижении Рейна, могли (как предлагал Гнейзенау), неотлагательно переправиться через сию реку, и двинувшись к Парижу, окончить войну решительным ударом. Правда – их армии были утомлены и расстроены, но жалкое состояние войск неприятеля не позволяло ему и думать о сопротивлении союзникам. Несмотря однако же на то, предположения, составленные в главной квартире Силезской армии, будучи подвергнуты 26 октября (7 ноября) обсуждению Военного совета, в присутствии императора Александра, были отвергнуты «партией мира». Еще в начале войны 1813 года, многие из русских генералов – и в числе их сам Кутузов – полагали, что по изгнании неприятеля из русских пределов было выгоднее для России заключить мир, нежели продолжать борьбу с Наполеоном за дело «чуждое» – за освобождение Германии. Опасения поборников мира не оправдались: император Александр явился в челе народов ополчившихся против Франции; благодаря уменью его сохранить единодушие союзных кабинетов, наполеоновы армии были уничтожены и угнетенные народы вздохнули свободно. Несмотря однако же на то, русские полагали, что, после столь трудного, хотя и славного похода, наконец настала пора заключить мир, и что дальнейшее продолжение войны, не обещая России никакой пользы, было бы в политическом отношении грубой ошибкой. Один лишь император Александр не верил в возможность прочного мира с Наполеоном и хотел вести борьбу до последней крайности. Напротив того, в прусской армии преобладала «партия войны». Блюхер, Гнейзенау и многие другие были убеждены в необходимости продолжать решительные действия против Наполеона. Но и в прусском стане раздавались голоса в пользу мира. Сам король считал опасным вторжение в Францию. Генерал Кнезебек также полагал, что нельзя было надеяться на постоянные успехи, и потому следовало пользоваться благоприятным случаем для заключения выгодного мира. Низложение Наполеона с престола считалось в кружку генерала Кнезебека «романической идеей сумасбродов блюхеровой главной квартиры». Воспоминания о злополучном походе 1792 года заставляли его предвидеть самое отчаянное сопротивление, как только союзники перейдут древние пределы Франции^26. Сомнения генерала Кнезебека получили опору в письме к нему генерала Йорка, изложившего в самом мрачном виде положение своего корпуса. По свидетельству его, Силезская армия вообще считала в рядах своих не более 36 000 человек, с которыми предстояло открыть трудный зимний поход, прокладывая себе путь через несколько рядов неприятельских крепостей. Прусский корпус, имевший при себе в августе более 100 орудий, сохранил из них только 42, большей частью с подвязанными осями и с плохими колесами. Комплект зарядов, полученный еще перед сражением при Мёкерне, истощился и частью лишь был пополнен из парков отбитых у неприятеля. Оружие от сырости пришло в негодность и даже многие из прусских солдат не имели ружей. Одежда находилась в жалком состоянии; войска, участвовавшие в походе 1812 года, носили обмундировку полученную ими еще в 1811 году. Литевки силезского ландвера, сшитые из плохого немоченого сукна, съёжились и сделались до крайности коротки и узки. Готовясь к зимнему походу, солдаты не имели суконных брюк. Большая часть их, и в особенности ландверы и волонтеры были босы. Шинели имели только те, кому удалось добыть их от пленных. Обозы отстали от войск; многие из лошадей в кавалерии и артиллерии сделались негодны к службе^27. Такое печальное изображение состояния прусских войск оказало влияние на многих, и в особенности на осторожного Кнезебека.

Со стороны австрийцев было еще более наклонности к миру. Там господствовало влияние Меттерниха. По мере того, как рассеивались опасения преобладания наполеонова, в понятиях австрийских государственных людей возникали сомнения насчет видов императора Александра: полагая, не без основания, что единственным средством вознаградить пожертвования и потери России было присоединение к ее владениям герцогства Варшавского, австрийцы опасались, при новом размежевании Европы, потерять Галицию. Не менее того страшилось австрийское правительство народных вооружений возбужденных борьбой коалиции с Наполеоном. В таких обстоятельствах, Меттерних обратил исключительно все свое внимание на то, чтобы совершенно прервать военные действия, открыть переговоры о мире и обратить их в выгоду Австрии. Отсутствие Штейна, считавшего низвержение Наполеона необходимым для спокойствия Европы, способствовало видам австрийского дипломата^28.

Еще 14 (26) октября в продолжение пребывания Главной квартиры союзных монархов в Веймаре был сделан намёк захваченному в плен французскому дипломату, барону Сент-Эньяну о готовности союзников к миру, ежели Наполеон в действительности желает его. По прибытии Главной квартиры во Франкфурт Меттерних 27 октября (8 ноября) при свидании с Сент-Эньяном говорил о брожении умов в Германии, о необходимости заключить мир, и проч. На следующий день он, вручив Сент-Эньяну письмо своего государя к Марии-Луизе, сообщил ему условия, на которых союзники предполагали заключить мир с Наполеоном. Прибывший между тем граф Нессель-роде объявил, что все предполагаемое в настоящем совещании одобрено Гарденбер-гом. С первых слов князя Меттерниха французский дипломат мог заключить, что союзники, не ограничиваясь континентальным миром, о котором шли переговоры в Праге, желали общего мира с участием в нем Англии. Насчет условий его, Меттерних сказал Сент-Эньяну, что союзные государи были согласны между собой в том, чтобы ненарушимо сохранить могущество и преобладание (préponderance) Франции, ограниченной ее естественными пределами – Рейном, Альпами и Пиренеями. Независимость Германии есть необходимое условие (sine qua non) мира, и потому Франция, сохраняя неизбежное влияние всякого могущественного государства на слабейших своих соседей, должна отказаться от господства над германскими землями, тем паче, что сам император Наполеон признал пользу разобщения больших государств меньшими. Независимость Испании и восстановление прежней династии суть столь же необходимые условия мира. В Италии определена будет граница австрийских владений, по соглашению с Пьемонтом; как сей вопрос, так и состояние Италии вообще, будут предметом переговоров, в основании коих полагается, чтобы эта страна, подобно Германии, была совершенно независима от влияния Франции и других преобладающих держав. Состояние Голландии также будет определено переговорами, на основании признания ее независимости. Со стороны Англии изъявлена готовность к большим пожертвованиям для заключения мира на изложенных условиях и к соглашению насчет свободы мореплавания и торговли. Объяснив таким образом требования союзников, Меттерних предложил, в случае принятия их императором Наполеоном, признать нейтральным какой-либо город на правом берегу Рейна и пригласить туда уполномоченных всех воюющих Держав, для ведения переговоров, не прерывая однако же военных действий. Барон Сент-Эньян, выслушав эти предложения, изъявил желание составить записку о всем слышанном и, будучи приглашен князем Меттернихом в его кабинет, изложил на бумаге требуемые условия. Затем, войдя снова в комнату, где оставались князь Меттерних и граф Нессельроде, он нашел их вместе с английским уполномоченным, лордом Абердином. По желанию Меттерниха Сент-Эньян прочел свою записку, и когда дошло дело до того, что относилось к Англии, Абердин возобновил уверения в готовности своего правительства к величайшим уступкам. Тогда же союзные дипломаты дали понять Сент-Эньяну, что им было бы приятнее вести переговоры с Коленкуром, нежели с Маре. В конце совещания приехал князь Шварценберг, который, одобрив все изложенные условия, дал Сент-Эньяну письмо к маршалу Бертье. В ночи с 29 на 30 октября (с 10 на 11 ноября) Сент-Эньян отправился через Майнц в Париж^29.

Главная квартира союзников, в продолжение невольного бездействия армии на Рейне, представляла зрелище необыкновенной деятельности дипломатов. Владетели Рейнского союза, доселе покорные исполнители велений наполеоновых, старались наперерыв изгладить память своей измены общему Отечеству – Германии. Герцог Нассауский поспешил снять секвестр, наложенный по приказанию Наполеона на имения Штейна; король Вюртембергский по примеру Баварии заключил 22 октября (3 ноября) в Фульде, договор, обязавшись присоединить к австрийской армии корпус в 12 000 человек; австрийское же правительство ручалось за неприкосновенность владений издревле принадлежавших Вюртембергскому дому и за вознаграждение, в случае, если бы какие-либо из вновь присоединенных к королевству земель были отчуждены в пользу других германских владетелей. Хотя члены Рейнского союза перешли на сторону коалиции не одновременно, и даже многие из них решились на то против собственного убеждения, однако же, по настоянию Меттерниха, им было обеспечено полное и неограниченное обладание всеми землями, дарованными им Наполеоном. Причиной такого снисхождения могло быть намерение австрийского правительства образовать из Рейнских князей партию в свою пользу, либо – еще вернее – беззаботность о будущих судьбах Германского союза. Нередко князю Меттерниху случалось, отрицая самое существование Германии, называть ее «географической идеей». Заключение Австрией особых договоров с германскими князьями освобождало их от подчинения Центральному управлению. Таким образом, было отстранено предложение Штейна, чтобы союзники управляли завоеванными владениями и пользовались их средствами, для ведения войны против общего врага, до заключения мира. Немногие лишь германские князья – великий герцог Франкфуртский и владетели Изенбургский и Лейенский – были исключены из общей амнистии: первый из них, архиканцлер империи, председатель Рейнского союза и князь-примас Католической церкви в Германии ушел из Франкфурта, следствием чего была передача его владений в управление Центрального комитета. Князь Изенбургский, генерал-майор французской службы в войну 1806 года против Пруссии, и граф Лейен, присягнувший на подданство французскому правительству, не могли оставаться членами Германского союза. Король Вестфальский бежал за Рейн; его земли, вместе с великим герцогством Бергским и с областями, принадлежавшими в Германии Оранскому дому, образовали 2 управления, подобно Саксонии, подчиненные Центральному комитету; генерал-губернатором Франкфуртским был назначен сперва австрийский генерал принц Филипп Гессен-Гомбургский, потом принц Рейсский, а генерал-губернатором Бергским, по распоряжению Штейна, был на первое время статский советник прусской службы Грунер, а впоследствии генерал князь Сольмс. Центральное управление немедленно озаботилось в подведомственных ему странах возбуждением духа в народе, образованием местных властей из способнейших чиновников, неотлагательным формированием действующих войск и ландвера[140], добросовестным сбором и употреблением доходов. Поставки запасов в натуре и суммы, вносимые владетельными князьями, находились в ведении особой комиссии, состоявшей из государственных сановников и генералов под председательством князя Меттерниха. Бывшие члены Рейнского союза обложены были взносом на годовые военные издержки – 17 миллионов гульденов (около 10 миллионов рублей серебром). Эта сумма долженствовала быть уплачена из доходов их владений в 24 трехмесячных срока, а под залог ее были выпущены 6-процентные облигации. Россия, Австрия и Пруссия получили по

5/ всей суммы облигаций, а Швеция 1/ часть. Положено было уплачивать каждые

16 16 3 месяца 1/ часть облигаций и таким образом погасить весь долг в 3 года^30.

24

Продовольствование войск было обеспечено следующими распоряжениями: каждый из членов [Рейнского] союза был обязан заготовить необходимые припасы в натуре и поставить их безвозмездно в таком количестве, какого требовало годовое содержание выставленного контингента. На них возложены были также доставка собственных и проходивших через их земли подвозов, и отвод лугов для пастбища лошадей. Союзные же державы, Россия, Австрия и Пруссия, обязались доставить водой, либо сухим путем, 6-месячный запас провианта и фуража для своих войск, но имели право взимать от страны продовольствие по требованиям генерал-интенданта, либо корпусных командиров, уплачивая за него помянутыми облигациями^31.

По прибытии союзных армий на Рейн, русские войска продовольствовались на основании так называемого Ашафенбургского тарифа, изданного по распоряжению графа Барклая-де-Толли. Этот же самый тариф впоследствии был введен во всех союзных армиях.

По Ашафенбургскому тарифу назначена была для нижних чинов следующая дневная дача:

2 фунта^2

Ржаной либо белый хлеб

¼ фунта^3

Круп либо сарачинского пшена, фасоли, гороха, чечевицы

½ фунта

Говядина

11/16 маасса^4

Водка (порция)

1 фунт

Соль (в месяц)

Офицеры получали ежедневно:

Хлеб

2 фунта 2 фунта ¼ фунта

Говядина

Сарачинского пшена или круп

Одну порцию водки, пива либо вина.

Фураж отпускался австрийскими рационами^5:

1/8 метца (Metze)6

Овес Сено

10 фунтов

[Примечания к таблице]

1 Фунт применялся как в английской, так и в русской системе мер. В английской он равнялся 16 унциям

или 7000 гранов и приравнивался к 0,45359237 кг. В русской он равнялся 32 лотам или 96 золотникам и составлял 0,40951241 кг. Таким образом, примерно 1 фунт можно приравнять к 400 граммам, ½ фунта —

к 200, ¼ фунта – к 100, граммам. – Примеч. ред.

2 Или сухарей 1 1/ фунта, либо муки 1 фунт. При недостатке же в хлебе, один фунт его заменялся

6

¼ фунта говядины.

3 Либо картофеля и других сырых овощей 1 фунт.

4 Водки около 8/ русского ведра, либо пива 6/ русского ведра. [Ведро (мера объёма) равнялось

100 100

100 чаркам, а последняя 0,12299 литра. – Примеч. ред.]

5 Кирасирские, верховые офицерские и артиллерийские лошади получали полуторную дачу овса,

10 фунтов сена и 2 фунта соломы.

6 Около 2^10/ русских гарнцев (ок. 7,65 литра). Четыре доли овса заменялись 3 долями ячменя, либо

30

ржи. Половина рациона овса – 5 фунтами сена. 5 фунтов сена – 5 фунтами соломы с 1 фунтом муки.

По части обмундирования войск, как только главная квартира перешла во Франкфурт, были сделаны важные заготовления. Во-первых, для парков учреждено депо готовых вещей в Нюрнберге; во-вторых, по требованию генерала графа Витгенштейна была отпущена интенданту его войск – 5-го класса Жуковскому – сумма для покупки сукон и проч. в Швабии. Но по случаю похода во Францию, купленные материалы поступили в полки так поздно, что их успели перешить уже по заключении мира, а некоторые были доставлены к войскам на обратном их походе в Торне. Полушубки, присланные в Прагу, также не могли догнать армию ранее наступления весны, то есть такого времени года, когда они уже были не нужны, и потому было разрешено продать их в Богемии за 500 000 гульденов, с довольно значительным убытком.

По прибытии на Рейн, госпитали содержались частью насчет облигаций, частью реквизиционным способом от жителей страны, которых усердие к общему делу и сострадание к больным и раненым принесли большую пользу^32.

Насчет вооружений Германии было постановлено, чтобы во всех владениях, по примеру Пруссии, были сформированы, кроме линейных войск, дружины волонтеров, ландверы, и, где окажется нужным, ландштурм. Все члены бывшего Рейнского союза должны были выставить такой же контингент линейных войск, какой они выставляли для Наполеона, и еще столько же ландвера, с достаточными для пополнения их резервами. Особая комиссия, составленная из князя Шварценберга, Штейна, генерал-адъютанта князя Волконского, Радецкого и Гнейзенау, постановила 12 (24) ноября чтобы германские владетели сформировали 145 000 человек линейных войск и такое же число ратников ландвера. Положено было разделить эти вооруженные силы на 6 корпусов, в составе коих находились: баварцы, ганноверцы, саксонцы, вюртембержцы, гессенцы и баденцы с присоединением к ним контингентов меньших владений. Для побуждения германских князей к скорейшему образованию войск постановлено утвердить союзные договоры с ними не прежде, как по совершенном сформировании их контингентов и крайним к тому сроком назначено: для линейных войск 19 (31) декабря, а для ландвера 31 декабря (12 января) 1814 года. В совещании 14 (26) ноября комиссии, в составе коей кроме Шварценберга и Штейна находились Меттерних, Нессельроде, Гарденберг, генерал Кнезебек и прусский генерал-интендант граф Лот-тум, назначены командирами вновь сформированных корпусов: 1‐й генерал – Вреде, 2-й – генерал Вальмоден, 3-й – герцог Веймарский, 4-й – герцог Кобургский, 5-й – принц Филипп Гессен-Гомбургский, 6-й – наследный принц Вюртембергский. 1-й, 5‐й и 6‐й корпусы были приданы Главной союзной армии, 3‐й и 4‐й должны были поступить под начальство Блюхера, а 2-й – в состав Северной армии.

Исполнение предначертаний Комитета центрального управления, относившихся к общему вооружению Германии, встретило многие препятствия и достигло желанной цели единственно благодаря энергии и деятельности Штейна и его сподвижников. Почти все германские владетели, восстановленные, либо пощаженные союзными державами, старались уклониться от принятых на себя обязанностей. Те самые князья, которые постыдно унижались перед Наполеоном и приносили безропотно ему в жертву кровь и имущество своих подданных, мгновенно превратившись из подлых рабов в надменных властителей, отказывались от исполнения требований императора Александра, клонившихся к упрочению независимости Германии. Не обладая преданностью своих подданных и не питая к ним доверия, многие из этих князей опасались ландвера и ландштурма и считали необходимым для собственной безопасности всячески препятствовать народным вооружениям. Не менее также вредили общему делу Германии приверженность некоторых владетелей к Наполеону, убеждение в его непобедимости и страх его мщения. Король Вюртембергский, отпуская состоявшего при его Дворе французского резидента, изъявил ему свое искреннее сожаление насчет современных обстоятельств и тяжкой необходимости отложиться от Наполеона. Не признавая священной обязанности стать на защиту общего Отечества – Германии, он расформировал свои кавалерийские полки, перешедшие под Лейпцигом на сторону союзников, и отставил от службы офицеров этой кавалерийской бригады; командир ее, генерал Норманн не только подвергся той же участи, но будучи преследован и в изгнании, не был принят (подобно тому, как это удалось вестфальскому генералу Гаммерштейну) в австрийскую службу. Король, желая помешать народным вооружениям, приказал конфисковать в своих владениях огнестрельное оружие; вместе с тем, он всячески старался прервать сношения с Центральным управлением и даже хотел арестовать в Карлсруэ полковника Рюле, которому была поручена организация народных вооружений во владениях бывшего Рейнского союза. Великий герцог Баденский при расставаньи с Биньоном счел нужным изъявить ему чувства глубокого сожаления о положении дел, заставлявшем его, против воли, принять сторону неприятелей Франции. В Баварии министерство Монжеласа (Montgelas) старалось парализировать распоряжения Центрального управления. Наследный принц, преданный общему делу Германии, был лишен влияния на действия правительства. В Ганновере народное вооружение замедлилось неспособностью герцога Кумберландского: молодые люди, прибывшие из Геттингена для поступления в волонтерные дружины, уходили обратно после нескольких неделей, проведенных в напрасном ожидании. Вся деятельность герцога ограничилась образованием кавалерийского полка, в котором офицеры были исключительно дворянского происхождения. Во владениях Баденских и Дармштадтских народные вооружения были замедлены, гессен-кассельцы пришли уже в конце войны, а ганноверцы вовсе не успели принять участия в действиях. Из всех германских князей исполнили в точности свои обязанности только герцог Ангальтский, герцоги Саксонские, князья Шварцбургские и Липпе-Бюкебургский, а также города Бремен и Любек^33.

Многие из военных писателей упрекают союзников в том, что они не воспользовались расстройством наполеоновой армии и не переправились вслед за ней через Рейн. Но эти строгие судьи упускают из вида, что и союзные войска, после трудного похода, имели необходимую нужду в отдыхе, укомплектовании и снабжении одеждой, обувью, оружием и боевыми припасами. Надлежало устроить магазины и госпитали насчет Прирейнских областей, коих владетели были враждебны, либо равнодушны к общему делу Германии. Решив неотлагательно перейти на левую сторону Рейна с армиями, считавшими в рядах своих не более 150 000 человек, следовало оставить из них часть на правом берегу этой реки, для наблюдения за крепостями, находившимися в руках французов, и для обуздания сомнительных союзников; затем, при наступлении к Парижу, пришлось бы еще ослабить армии отделением блокадных корпусов и других отрядов для охранения сообщений с Рейном. Достигнув с недостаточными силами столицы Франции, союзники подвергались поражению, и в таком случае в тылу их могла возгореться народная война. В продолжение двухмесячной стоянки на Рейне, они успели значительно пополнить свои армии выздоровевшими людьми, присоединить к себе несколько корпусов, остававшихся назади, либо сформированных германскими владетелями, приблизить резервы и парки. Наполеон, в течение этого времени, при всей изумительной своей деятельности, не мог собрать достаточных сил, и только лишь разногласие и ошибки союзников дали ему возможность продолжить неравную борьбу, которой исход уже был решен Судьбой.

Глава XLV

Действия против датчан и освобождение Голландии

В конце октября (н. ст.) Северная армия перешла от Мерзебурга, через Зондер-гаузен, Мюльгаузен и Гейлигенштадт, в окрестности Гётингена, для побуждения маршала Даву к скорейшему отступлению за Рейн. Но как Даву оставался в занятом им расположении на реке Стекнице против графа Вальмодена, то наследный шведский принц, направив корпуса Бюлова и Винцингероде к нижнему Рейну, двинулся с корпусами шведским и графа Воронцова и с войсками графа Строганова, отряженными от беннигсеновой армии, к Гамбургу, для овладения сим городом и для действий против датчан, имевших целью достижение частных выгод шведского правительства. 25 октября (6 ноября), главная квартира принца была перенесена в Ганновер; шведские войска расположились в Ганновере, Брауншвейге и Гильдесгейме, а русские, Воронцова и Строганова, в окрестностях Люнебурга. Несколько дней спустя, Даву получил от генерала Карра Сен-Сира, из Майнца, депешу, заключавшую в себе повеление Наполеона – занять Майнц достаточным гарнизоном, а с остальными войсками идти в Голландию. Даву, будучи отрезан от Рейна, уже не мог исполнить этого приказания, однако же считая нужным сосредоточить свои силы, очистил Рацебург и расположил вверенный ему корпус на Стекенице между Лауэнбургом и Мёльном; находившиеся под его начальством датские войска стали ниже по течению реки до Любека^1.

4 (16) ноября, наследный принц выступил с шведским корпусом из окрестностей Ганновера, на Целле, к Бойценбургу, и переправился там 12 (24) на правый берег Эльбы: тогда же русские корпусы Воронцова и Строганова, расположившись на пространстве от Винзена до Штаде, обложили Гарбург. Силы союзников на Нижней Эльбе вообще простирались до 60 000 человек^2.

Генерал Строганов, будучи назначен для стеснения блокады, повел 15 (27) ноября нападение на Штаде, сильно укрепленный город, занятый 3000 человек. Комендант приказал перекопать все плотины ведущие к городу, кроме одной, и посредством искусственных наводнений обратил окрестность в обширное озеро. Несмотря однако же на то, храбрые полки Саратовский и Пензинский кинулись, под перекрестным огнем французских батарей, по единственной плотине, оставленной для сообщения с городом, но достигнув конца ее, нашли, что мост через глубокий ров был разрушен. Командир Саратовского полка, полковник граф Растиньяк, с своими офицерами, спустился в ров и покушался взлезть на вал; за ним устремились штурмовые колонны, но как многие из офицеров и более 300 солдат были убиты и ранены, то граф Строганов приказал ударить отбой. Тем не менее однако же, гарнизон, в следующую же ночь, переправился на лодках за Эльбу, оставив в городе три орудия и несколько сот больных и раненых. По занятии русскими войсками Штаде, Куксгафена и других пунктов по левую сторону Эльбы, причем было захвачено более 1000 человек и 30 орудий, граф Строганов обложил Гарбург, занятый 5000 человек, под начальством генерала Пешё, а граф Воронцов двинулся, 17 (29) ноября, через Люнебург, к Бойценбургу, на соединение с Шведами. Наследный принц, собрав на правой стороне Эльбы вместе с корпусом Вальмодена более 50 000 человек, имел намерение атаковать маршала Даву, но французы добровольно оставили весьма выгодную позицию на Стекенице и отошли, 20 ноября (2 декабря), за речку Билле, а датские войска, разобщенные от своих союзников, расположились за рекой Траве, между Ольдеслоэ и Любеком. Отступление Даву облегчило наследному принцу исполнение его намерения – обратиться против датчан. С этой целью были сделаны им следующие распоряжения: отряд генерала Воронцова, в числе 8000 человек с 56 орудиями, с отрядом Люцова, в числе 1900 человек, двинулся на Бергедорф к Гамбургу, для наблюдения за войсками Даву; отряд Тетенборна, в числе 1600 человек с 2 орудиями, направился между Бергедор-фом и Мёльном, для отрезания сообщений Даву с датскими войсками; корпус графа Вальмодена, в числе 10 400 человек с 52 орудиями, был послан к Ольдеслоэ, в обход правого фланга датчан, на путь отступления их к Рендсбургу. Сам же наследный принц, с шведским корпусом и с бригадой Фегезака (корпуса Вальмодена), всего 31 500 человек с 68 орудиями, двинулся к Любеку, для овладения этим городом и для обхода неприятельской позиции с левого фланга^3.

Генерал Вальмоден, направившись между Мёльном и Рацебургом, перешел через Стекениц, 22 ноября (4 декабря); авангард его, под начальством Дёрнберга, заставил передовые войска датского корпуса отойти за Траве. Но союзники простояли весь следующий день, у Зибенбеймена (Siebenbäumen), между Рацебургом и Ольдеслоэ, в ожидании обещанного принцем содействия дивизии Фегезака. В тот же день главные силы наследного принца, подойдя к Любеку, изготовились к штурму, но генерал Лялеман (Lallemand), не выждав его, сдал город на капитуляцию и выступил к Зеге-бергу, что заставило принца Фридриха Гессенского с датским корпусом оставить позицию у Ольдеслоэ и двинуться на Зегеберг к Килю (Kiel). Генерал Тетенборн, узнав об отступлении неприятеля, быстро устремился во фланг ему и на рассвете 24 ноября (6 декабря) настиг одну из датских колонн у Брамштедта и захватил много пленных, а граф Вальмоден, отрядив генерала Дёрнберга, с 4 батальонами и 8 эскадронами, к Зегебергу, двинулся к Неймюнстеру. На следующий день наследный принц, перейдя с главной квартирой в Любек, предписал Вальмодену настойчиво преследовать неприятеля, чтобы отрезать его от Рендсбурга, и выслал для содействия союзному корпусу не только бригаду Фегезака, но и 14 шведских эскадронов под начальством генерала Скиольдебранда. Вслед за тем, наследный принц, изъявив графу Вальмо-дену свое намерение – двинуться за ним к Эйдеру, со всеми остальными войсками, писал ему: «Датские войска не могут получить никаких подкреплений. В Рендсбурге нет – ни артиллерии, ни провианта, ни гарнизона. Глюкштадт, незанятый войсками, сдастся. Со стороны Гамбурга опасаться нечего; генерал Воронцов удержит Даву в бездействии. Датская армия, в числе не более 12 000 человек, совершенно демора-лизирована; казаки Тетенборна охватывают ее с правого, а кавалерия Скиольдебранда с левого фланга. Корпус вам вверенный не уступает неприятелю в силах»4.

Действительно – датское правительство, вероятно в надежде на непобедимость своего могущественного союзника, не озаботилось о защите Голштинии и Шлезвига: войска были рассеяны; крепости не могли выдержать – ни атаки открытой силой, ни продолжительной блокады. Король послал принцу Гессенскому повеление – отойти к Кольдингу, для прикрытия Ютландии и Фюнена (Fuhnen), и стараться, по возможности, заключить перемирие. Одна из копий этой депеши была перехвачена союзниками, что утвердило наследного принца в решимости отказать неприятелю в перемирии и настойчиво преследовать его^5.

К сожалению – союзные войска встретили на марше чрезвычайные местные затруднения. В особенности же важной преградой им был Эйдерский канал, соединяющий Немецкое море с Балтийским и образующий вместе с рекой Эйдер выгодную оборонительную линию, усиленную крепостями: Фридрихсортом при Кильском заливе, Рендсбургом почти в центре линии и шанцем Фоллервик, с 28 орудиями, при устье Эйдера. Пространство к югу от сей реки до Травы и Эльбы пересечено озерами, речками, болотами и лесами; дороги были плохи и в особенности в тогдашнее время года; главные из них, именно: 1) из Любека на Преец и Киль, 2) из Ольдеслоэ на Зеге-берг и Неймюнстер, и 3) из Гамбурга на Итцегоэ, соединяются в Рендсбурге^6.

При отступлении принца Гессенского от Зегеберга к Килю, 26 ноября (8 декабря), арьергард его, будучи настигнут накануне шведской кавалерией, у Боргефта, потерял 300 человек пленными и 6 орудий. Казачий отряд Тетенборна, в голове вальмоденовых войск, двинулся на Неймюнстер и Нарторп в окрестности Рендсбурга, по таким дорогам, где нередко лошади увязали по брюхо в грязи и болотах, переходя через глубокие рвы и пробираясь, в продолжение нескольких часов, через полузамерзшие топи; зато казачьи партии, высланные по направлениям к Итцегоэ и Килю, захватили множество офицеров с важными депешами, обоз, несколько зарядных ящиков и кавалерийское депо. 27 ноября (9 декабря) казаки Тетенборна, переправившись через Эйдер близ Фридрихштадта, заняли сей город, а равно Тённинген и Гузум, захватили 10 орудий, обезоружили во всех этих местах ландштурм, выслали партии по всем направлениям и обложили Фоллервик.

Граф Вальмоден, предоставив генералу Скиольдебранду преследование неприятеля по дороге к Килю и послав отряды к Рендсбургу и Ахтерверу, для обеспечения себя с обоих флангов, направил 27 ноября (9 декабря) генерала Дёрнберга, с 5 батальонами и 10 эскадронами, через Клувензик, на правую сторону Эйдера, и последовал за ним сам, с 9 батальонами, 4 эскадронами и 24 орудиями, в числе 4000 человек. Генерал Дёрнберг, получив приказание двинуться наперерез пути отступления неприятеля, и полагая, что датский корпус отойдет от Киля к Экернферде (Eckernfährde), направился на Виттензее и опрокинув часть неприятельских войск, отбил 7 орудий; но в то же самое время, главные силы датского корпуса, в числе 10 000 человек, по достижении Готторфа, будучи направлены оттуда к Рендсбургу, встретились неожиданно с войсками Вальмодена, у Зегештедта, опрокинули их и отбили два орудия. Урон союзных войск простирался свыше 1000 человек; в числе раненых был майор принц Густав

Мекленбург-Шверинский. Сам Вальмоден подвергался величайшим опасностям. Со стороны датчан выбыло из фронта 17 офицеров и 530 нижних чинов. Генерал Фегезак присоединился с своей бригадой к колонне Вальмодена уже по окончании дела. Наследный принц, заботясь преимущественно о сохранении шведского корпуса, приказал Стедингку не переходить за Эйдер, а Тетенборну и Дёрнбергу – соединиться у Кроопа и в случае встречи с превосходными силами неприятеля отойти через Фридрихштадт на левую сторону Эйдера. Но, между тем действия союзников приняли весьма благоприятный оборот: Тетенборн успел захватить еще 400 пленных и 8 орудий; затем, сформировав прислугу к отбитой артиллерии, он подступил к форту Фоллервику, открыл по защитникам его сильную канонаду и заставил гарнизон сдаться на капитуляцию, с условием свободного выхода из укрепления. 18 пушек, 10 мортир и значительное количество военных припасов достались победителям; вообще же со времени вторжения в датские герцогства Тетенборн взял 38 орудий^7.

После дела при Зегештедте, граф Вальмоден, возобновив сообщение с авангардом Дёрнберга, дал отдых войскам своим. Корпус его расположился по квартирам на левой стороне Эйдера, в окрестностях Вестензее и Норторпа; ганзеатическая бригада, заняв Клувензик, сохраняла связь с отрядом Дёрнберга, стоявшим у Виттензее. Отряд Тетен-борна находился в Тёнингене. Главная квартира наследного принца, 2 (14) декабря, перешла в Киль, а шведский корпус стал по квартирам к югу от этого города; вообще же были приняты меры к сосредоточению, в случае надобности, на правой стороне Эйдера, в продолжение трех дней, до 35 000 человек. Обложение крепостей Фридрих-сорта и Глюкштадта было поручено генералам Поссе и Бойе^8.

По прибытии наследного принца в Киль было заключено им с главнокомандующим датскими войсками, принцем Фридрихом Гессен-Кассельским, перемирие на следующих условиях: 1) военные действия прекращаются с 3 (15) по 17 (29) число сего месяца, за исключением крепостей Глюкштадта и Фридрихсорта; 2) союзные войска очистят Герцогство Шлезвигское и станут по южную сторону черты проходящей от Экернферде, через Голтебуй и Голлингштедт, до Гузума (Husum); 3) большая дорога из Рендсбурга в Шлезвиг будет открыта для пересылки депешей и для доставки войскам обложенным в Рендсбурге провианта, в количестве от 10 000 до 12 000 дач в день; 4) в продолжение перемирия воспрещается усиление рендсбургского гарнизона и снабжение его боевыми припасами. Главнокомандующий датских войск обязывается не возводить никаких новых укреплений, а союзники – не вести осадных работ против Рендсбурга; пространство кругом крепости, по черте проходящей на Иевештедт, Остенфельд, Бюнсторф, Гон и Эльсдорф, признается нейтральным и может быть занято форпостами гарнизона; 5) гарнизон города Шлезвига будет не свыше 1000 человек; войска, прибывающие из внутренних областей государства, не должны двигаться далее Флендсбурга. Союзники, с своей стороны, обязались не усиливать, в продолжение перемирия, войск расположенных в герцогстве Шлезвигском^9.

В продолжение перемирия, которое было продолжено до 24 декабря 1814 года (5 января 1814 года), шведские войска овладели крепостями Фридрихсортом и Глюк-штадтом: в первой было найдено 110 орудий, 600 бочек пороха и значительное количество прочих военных запасов, а во второй 325 орудий. Кроме того, союзная армия со времени вторжения в Голштинию овладела 470 орудиями. Гарнизоны обеих крепостей были отпущены: фридрихсортский, с условием размена его на союзных пленных, захваченных в деле при Зегештедте, а глюкштадтский обязался не служить против союзников в течение года^10.

Переговоры о мире в Киле нисколько не подвигались. Датское правительство, надеясь, что положение дел могло принять неожиданный оборот, старалось выиграть время, с этой целью, хотя и изъявляло согласие на уступку Норвегии, однако же не иначе, как требуя, в вознаграждение за то, ганзеатические города, часть Ганновера и все прибрежье Немецкого моря до Фрисландии. Наследный принц шведский, не имея никакого права принять подобные предложения, изложил прибывшему в Киль датскому уполномоченному, в присутствии резидентов союзных держав, все враждебные общему делу поступки его правительства и заключил свою речь следующими словами: «Впрочем, какой оборот не приняли бы обстоятельства, объявляю торжественно и даю честное слово, что Наполеон не останется – ни властителем Франции, ни королем Римским; быть может полагают, что я домогаюсь занять его место, но мои виды ограничиваются иной целью; пускай сам народ сделает выбор и вверит судьбу свою достойнейшему». Когда же наследный принц согласился продолжить перемирие еще на неделю, до 24 декабря (5 января). Датчане надеялись, что большая часть Северной армии, по желанию союзных держав, направится к Рейну. И действительно – сэр Карл Стюарт, прибыв в главную квартиру наследного принца, убеждал его двинуться в Голландию. Но принц отклонил это предложение и по окончании перемирия тотчас возобновил военные действия. Генерал Тетенборн без сопротивления вступил в Шлезвиг, а Скиольдебранд с шведской кавалерией занял Фленсбург, откуда неприятель быстро отступил к Кольдингу. Армия наследного принца, несравненно многочис-леннейшая датской, еще была усилена корпусом графа Воронцова, выступившим от Гамбурга в Голштинию, как только сменили его войска Беннигсена. Все эти обстоятельства повели к заключению мира. По трактату, заключенному в Киле 2 (14) января 1814 года, датское правительство уступило Швеции королевство Норвежское, за исключением островов Фарёр и Исландии, получив взамен остров Рюген и Шведскую Померанию[141]; по сему же трактату, Дания отложилась от Франции и обязалась выставить против Наполеона 10-тысячный корпус войск, получив в вознаграждение от Англии 33 333 фунтов стерлингов (около 225 000 рублей серебром) ежемесячных субсидий^11.

Выше уже изложено, что в начале ноября (н. ст.) Северная армия прибыла в окрестности Гётингена, и что вслед за тем корпусы Стедингка и Воронцова, усиленные отряженным от беннигсеновой армии корпусом Строганова, под личным начальством наследного шведского принца, двинулись к Ганноверу, и далее против маршала Даву и датчан. Для завоевания же прусских областей в Вестфалии двинулись к нижнему Рейну прусский корпус Бюлова, усиленный бригадой Тюмена, и русский корпус Винцингероде.

Генерал Бюлов, получив от наследного принца приказание – овладеть какой-либо из слабейших крепостей на Исселе, решился не ограничиться столь ничтожной целью, а освободить Голландию. Предпринимая вторжение в страну, где неприятель мог, пользуясь естественными и искусственными преградами, остановить на каждом шагу наступавшие войска, Бюлов надеялся на содействие корпуса Винцингероде и на восстание жителей, ненавидевших Наполеона. Неприятельский корпус под начальством генерала Молитора, занимавший Голландию, считал в рядах своих всего-навсего 14 000 человек весьма плохих войск, из коих не более 5000 собралось при Утрехте, а прочие были рассеяны по крепостям. Другой же французский корпус, в числе 15 000 человек пехоты и 7000 кавалерии, охранял течение нижнего Рейна; командовавший этими войсками маршал Макдональд отрядил к Девентеру генерала Аме (Amey) с 2000 человек, которые, вместе с таможенной стражей и жандармами собранными генералом Лобердьером (Lauberdière) составили единственный отряд назначенный для обороны течения Исселя^12.

Генерал Бюлов, выступив с своим корпусом 22 октября (3 ноября) из окрестностей Гётингена, прибыл 26 (7 ноября) в Минден (Minden), где был встречен жителями с колокольным звоном и с радостными восклицаниями. После отдыха в Миндене, Бюлов двинулся оттуда, 1 (13) ноября, на Герфорт, Билефельд и Мюнстер, к Дюльмену, и по достижении этого пункта, 7 (19) [ноября], выслал авангард, под начальством генерала Оппена, через Боркен к реке Исселю, а бригаду генерала Борстеля к Везелю, для обложения этой крепости 13.

Передовые войска Винцингероде, двинувшись из окрестностей Гётингена к Касселю, в начале ноября (н. ст.) преследовали, вместе с авангардом корпуса графа Сен-При, выступившую оттуда к Рейну дивизию Риго и 31 октября (12 ноября) овладели Дюссельдорфом; отряд генерал-майора Юзефовича занял гросс-герцогство берг-ское, а сам Винцингероде, перейдя в Бремен, расположил свой корпус в Ольденбурге и Фрисландии, выслав отряды генерал-майора Бенкендорфа, генерал-адъютанта Чернышева и полковника Нарышкина к границам Голландии. Как только Молитор узнал о наступлении союзников, то очистив Амстердам и прочие прибрежные пункты, стал сосредоточивать свои войска близ Утрехта. Отступление французов послужило сигналом к восстанию жителей Амстердама. 4 (16) ноября, они разорили таможни, выгнали французского префекта, образовали национальную стражу и учредили временное правительство, под председательством ван-Гогендорпа. Весь город огласился восклицаниями: «Да здравствуют Оранские!» (Oranien boven!). В Гаге, Роттердаме, Дортрехте, Гарлеме, Лейдене, и проч. была провозглашена независимость страны. Депутация из знатнейших граждан отправилась в Лондон к принцу Оранскому, чтобы пригласить его принять, в качестве владетельного князя, управление Нидерландами. Генерал Бен-кендорф, посланный 2 (14) ноября генералом Винцингероде от Бремена к границам Голландии, воспользовался благоприятными обстоятельствами для очищения страны от остававшихся в ней неприятельских войск. Отряд его состоял в числе 1100 человек пехоты, 800 кавалерии и 1600 казаков, с 4 конными орудиями^14; ему же были подчинены еще два отряда: генерал-адъютанта Чернышева, находившийся за отсутствием его в команде полковника Балабина, из 5 казачьих полков, и полковника Нарышкина, из 3 казачьих полков. Генерал Бенкендорф, отрядив к Десбургу (Doesburg), а второй через Кампен к Гардервику, двинулся с своими главными силами к Цволю и переправился через Иссель, частью у сего города, частью между Девентером и Цутфеном. 10 (22) ноября, майор князь Гагарин, с 300 спешенных казаков и башкир, атаковал неприятеля занимавшего Девентер и выбил его оттуда, захватив в плен 60 человек; 12 (24) ноября, один из его передовых отрядов, в числе 200 казаков, под начальством майора Марклея (Marklay), пробрался через страну, еще занятую неприятелем, к Амстердаму, где был радостно встречен жителями. Бенкендорф быстро следовал за ним, послал генерала Шталя с частью кавалерии к Амерсфорту, для демонстрации против Молитора, стоявшего близ Утрехта, а сам, по достижении Гардервика, посадил на суда 600 человек пехоты и в ночи на 19 ноября (1 декабря) отплыл с ними в Амстердам. Хотя на водах Зюидер-зее крейсировала большая неприятельская флотилия, однако же русские благополучно прибыли в столицу Нидерландов и, возбудив восторг жителей, усилили народное вооружение. Немедленно земские ополчения вместе с своими избавителями двинулись к Муйдену и Гальвегу, овладели этими фортами и взяли 20 орудий и более 1000 пленных. Отряд полковника Нарышкина 16 (28) ноября занял Амерсфорт^15.

Войска Бюлова также одержали важные успехи. Генерал Оппен, с авангардом прусского корпуса, двинулся 11 (23) ноября к Десбургу, овладел с боя этим укрепленным городом, и истребив часть его защитников, захватил в плен более 100 человек и 2 орудия; на следующий день, отряженный к Цутфену майор Зандрарт, с 1‐м лейб-гусарским полком и с одним батальоном, занял город и взял в плен триста человек. Генерал Бюлов, следуя за своим авангардом, подошел к укрепленному лагерю впереди Арнгейма, занятому 4000 человек под начальством генерала Шарпантье, атаковал его 18 (30) ноября и, овладев как лагерем, так и городом захватил 14 орудий и 1000 пленных (в числе коих генерала Сент-Мари и 24 офицеров); сам Шарпантье был ранен. Урон победителей простирался до 700 человек. Авангард генерала Оппена переправился через Лек и преследовал французов по дороге к Нимвегену; сам же Бюлов двинулся к Утрехту, сборному пункту неприятельских войск; но генерал Молитор, получив сведение о взятии союзниками Арнгейма и переходе их авангарда через Лек, счел невозможным переправиться на этой оборонительной линии, отошел за Ваал и занял Горкум. Восстание Нидерландов и появление союзников на Исселе заставили Наполеона послать в Голландию генерала Роге с одной из дивизий Молодой гвардии. Недоволен будучи распоряжениями Молитора, Наполеон сменил его графом Декаэ-ном (Decaen) и поручил ему оборону Бельгии, где французы надеялись сосредоточить от 16 000 до 18 000 человек. Отступление Молитора способствовало успехам союзных войск: генерал Бюлов, заняв Утрехт, расположил свой корпус в окрестностях этого города; а генерал Бенкендорф, несмотря на сосредоточение неприятельских сил у Гор-кума, решился вторгнуться в страну лежащую за Ваалом. С этой целью, собрав свои войска у Роттердама, и отправя, по приказанию генерала Винцингероде, отряды Балабина и Нарышкина к Дюссельдорфу, Бенкендорф переправился через рукав Меерведе к Дортрехту, 25 ноября (7 декабря), занял сей город и выслав партии для наблюдения Вильгельмштадта и Гертруйденберга, подступил к Бреде. В то же время генерал Оппен получил от Бюлова предписание – занять Боммелер-Ваард (остров между Ваалом и Маасом). Генерал Амберт, занимавший укрепленный город Бреду 900 новобранцев с 3 орудиями, очистил его, по приказанию Декаэна, обратившего исключительно внимание на защиту Антверпена. Пользуясь тем, Бенкендорф занял Бреду 27 ноября (9 декабря); а генерал-майор Шталь, с казачьим отрядом, овладел Вильгельмштадтом и Гертруйденбергом, где были найдены большие военные запасы^16.

Между тем как союзники быстро одерживали успехи, один вслед за другим, прибыла в Лондон, к принцу Оранскому Вильгельму-Фридриху, депутация из Голландии, приглашая его принять управление освобожденной страной. Получив благоприятный ответ, депутаты немедленно послали известие о том в Гаагу. Тогда же высадились у Шевенингена 6000 человек английских войск, под начальством генерал-лейтенанта Грегама (Graham), для содействия общему делу. Не довольствуясь тем, великобританское правительство доставило голландцам оружие и обмундирование на 25 000 человек. 20 ноября (2 декабря) принц Оранский прибыл в Амстердам^17.

Наполеон, получив известие об отступлении Декаэна к Антверпену, поручил командование войсками в Бельгии генералу Мезону и вверил управление этой страной Лёбрюну; генерал Рампон получил приказание оборонять Горкум до последней крайности; генералу Роге приказано овладеть Бредой и открыть сообщение с Рампоном; а Макдональду, успевшему собрать довольно значительный корпус у Нимвегена, оттеснить Бюлова за Ваал. Генерал Роге, выступив с 6000 человек пехоты, 800 кавалерии и 30 орудиями, 7 (19) декабря, из Антверпена, на следующий день подступил к Бреде. При отряде Бенкендорфа было всего-навсего 4 легких орудия. 9 (21) декабря, неприятель бросил в город множество гранат. К вечеру прибыли к осажденным водой из Виль-гельмштадта 18 12-фунтовых орудий, без прислуги. Генерал Бенкендорф, с пособием прусского майора Стейнекера (Steinäcker), сформировал канониров из голландских волонтеров, казаков и егерей майора Коломба, который, с своим партизанским отрядом, тогда находился в Бреде и принял участие в обороне города. По свидетельству самого Коломба, голландцы, пруссаки и русские усердно помогали одни другим, но затруднялись тем, что не могли понять друг друга; несмотря однако же на то, что защита Бреды напоминала вавилонское столпотворение, на рассвете 10 (22) [декабря] 10 батарейных орудий, поставленных на городском валу, открыли канонаду по неприятелю стоявшему на гласисе и заставили его удалиться. Вслед за тем подошли в помощь Бенкендорфу – с одной стороны прусская бригада Крафта, а с другой часть английских войск Грегама. Генерал Лефевр-Денуэтт, принявший начальство над блокадным отрядом, не отваживаясь выжидать прибытие этих войск, отступил к Гоогстратену^18.

Как неприятельские войска, занимавшие Бельгию, вместе с находившимися у Ним-вегена войсками Макдональда, были в числе до 30 000 человек, то Бюлов, под начальством которого, за отделением отрядов для занятия завоеванной страны, оставалось не более 12 000 человек, присоединил к своим главным силам бригаду Борстеля, на смену коей к Везелю прибыл авангард корпуса Винцингероде. Генерал Бюлов, не имея возможности действовать решительно, ограничивался до конца года Малой войной и расположил вверенный ему корпус под Бредой. Таким образом была очищена от неприятеля вся северная часть Нидерландов, и союзники, утвердившись в этой стране, могли пользоваться ее богатыми средствами^19.

Глава XLVI

Осады крепостей в тылу союзных армий

По отступлении Наполеона за Рейн, французы владели еще многими крепостями в герцогстве Варшавском и Германии. Неприятельские гарнизоны занимали: Замостье на правой стороне Вислы; Модлин и Данциг, на Висле; Глогау, Кюстрин и Штетин, на Одере; укрепления Дрездена, Торгау, Виттенберг, Магдебург и укрепления Гамбурга, на Эльбе; Эрфурт и Мариенберг (вюрцбургскую цитадель), между Эльбой и Рейном; наконец – Кель, Кастель против Майнца и Везель, на Рейне. Во всех этих крепостях и укрепленных городах находилось до 140 000 человек^1 большей частью французских войск, и потому обложение и осады их, лишив Наполеона возможности усилиться значительной армией, рассеянной по крепостям, имели большое влияние на ход последующей кампании 1814 года. Почти все крепости в Германии и Герцогстве Варшавском покорились союзным войскам в кампанию 1813 года, и только лишь немногие оставались в руках французов до окончания войны. Приступая к изложению осад, в таком порядке, в каком они оканчивались взятием крепостей союзниками, считаю не излишним бросить взгляд вообще на положение их гарнизонов.

Во всех германских крепостях жители были враждебны французам и ожидали союзников, как избавителей от ненавистного ига. Это обстоятельство увеличивало бедствия – и защитников, и народонаселения крепостей. Французы, обложенные извне, встречая в обороняемых ими городах, на каждом шагу, явное недоброжелательство жителей, считали себя в праве не щадить их. Не только съестные припасы, но деньги и вещи принадлежавшие гражданам, отбирались силой, как законная добыча. Беднейшие из городских обывателей были изгоняемы из крепостей и укрепленных городов: в октябре и ноябре 1813 года изгнано из Глогау 3000 душ, причем французы не обращали внимания ни на пол, ни на возраст. Остававшиеся же в осажденных городах и крепостях жители терпели все ужасы голода: конина служила обычной пищей; и войска, и жители, ели собак, кошек, и даже говорят, будто бы в Данциге дошло до того, что осажденные питались человечьим мясом. Притеснения и бедствия, коим подвергались мирные граждане, увеличивались легкомысленными поступками французов, которые не считали преступлением нарушать семейное спокойствие своих хозяев, вносить в их дома позор и бесчестье, и оскорблять женщин. Такое же неуважение оказывали французы к храмам Божиим и служителям алтарей, грабя их и обращая церкви в магазины и конюшни. Больные солдаты, которыми после похода в Россию, были переполнены лазареты в крепостях, оставаясь без призора и терпя во всем крайнюю нужду, распространяли между жителями повальные болезни и смертность; умершие же были вывозимы в больших фурах и зарываемы кучами в ямах; нередко страдальцы, еще сохранявшие искру жизни, разделяли участь своих мертвых товарищей и заживо делались жертвами торопливости госпитальных служителей. Само собой разумеется, что французы, выказывавшие к своим единоплеменникам и сослуживцам столь преступное равнодушие, не пользовались сочувствием никого из жителей страны, кроме презренных людей, служивших неприятелю за деньги доносчиками и шпионами.

Не только все частные письма, получаемые в крепостях были распечатываемы и подвергали ответственности их получателей, но иногда даже слово, неосторожно произнесенное в семейном кругу, подавало повод к преследованию; для этого достаточно было одних слухов, либо одного лишь подозрения в ненависти к французам. Обвиняемых наказывали лишением имущества, заточением в тюрьмы, изгнанием, и нередко приговаривали к расстрелянию, либо к виселице^2.

БЛОКАДА ДРЕЗДЕНА

Из всех укрепленных пунктов, обложенных союзниками, первым покорился Дрезден. Наполеон, при отбытии из Дрездена, 25 сентября (7 октября), оставил там маршала Сен-Сира с 1‐м и 14‐м корпусами и с небольшой частью кавалерии, в составе коей находились один польский и один итальянский полки, всего же было, вместе с больными, более 35 000 человек. Генерал граф Дюронель, в должности коменданта, генерал-интендант граф Дюма и многие из чиновников его ведомства также находились в столице Саксонии. По отбытии Беннигсена с главными силами его армии к Лейпцигу, генерал граф Толстой, с 24 000 человек, состоявших большей частью из ополчений, и с 64 орудиями^3, обложил город с левой стороны Эльбы от Рекница до Плауэна; на правом же берегу расположилась австрийская бригада генерал-майора Зееталя^4. Мостовое прикрытие против Пирны было взято штурмом еще 26 сентября (8 октября) войсками графа Бубны. Часть союзных войск наблюдала за сильно укрепленным замком Зоненштейном; а форт Кёнигштейн, занятый одними лишь саксонскими войсками, был признан нейтральным^5.

Совершенный недостаток в съестных припасах побудил Сен-Сира сделать сильную вылазку, с той целью, чтобы, оттеснив войска графа Толстого, воспользоваться средствами окрестной страны. 5 (17) октября французы повели нападение несколькими колоннами, как с фронта, так и в обход левого фланга позиции графа Толстого через Почапель и Гиттерзее. Несмотря на превосходство в числе неприятельских войск, русские дрались весьма храбро, но неопытные, плохо вооруженные и почти вовсе необученные ратники не могли устоять против старых солдат и были отброшены к Цегисту с потерей нескольких сот человек и 7 орудий. По свидетельству беспристрастного историка: «Русские удержались бы в своей позиции, если бы войска были опытнее и искуснее в маневрировании. Пехота, прибывшая с азиатских границ, и кавалерия, большей частью состоявшая из казаков и башкир, выказав врожденную им храбрость, сражались упорно, но уступая неприятелю в быстроте движений, не могли противопоставить ему на всяком пункте достаточные силы»6. Впрочем – главным результатом дела 5 (17) октября было ограбление французами окрестностей Дрездена. Все сараи с хлебом и сеном подверглись опустошению, последний скот остававшийся у жителей был забран, огородные овощи, капуста и картофель – отняты, виноградники и пасеки разорены совершенно, и даже при выкуривании пчел из ульев сожжены многие строения^7.

Несколько дней спустя прибыл от Терезиенштадта в помощь русскому корпусу маркиз Шастелер с остальными силами своего корпуса^8, в числе до 10 000 человек. 10 (22) октября, союзники двинулись против неприятеля и снова оттеснили его к Дрездену^9; а 14 (26) [октября] пришел от Лейпцига с 4‐м австрийским корпусом генерал от кавалерии граф Кленау, который принял командование над всеми союзными войсками, собранными под Дрезденом, в числе более 45 000 человек. Одна из австрийских дивизий, под начальством князя Вид-Рункеля (Wied Runkel), расположилась на правой стороне Эльбы, для пресечения Сен-Сиру сообщения с Торгау; прочие же союзные войска стеснили блокаду Дрездена с левого берега реки. В городе оказался недостаток в необходимейших потребностях – в муке, соли, вместо коей употребляли порох, и в дровах. Сперва хотели было выгнать из города беднейших граждан, но впоследствии отказались от этого намерения, опасаясь, чтобы жители, лишенные крова, не пристали к осаждающим войскам. К тому же, союзники, желая довести до крайности осажденных, не позволяли никому выходить из Дрездена. Французы конфисковали все съестные припасы, остававшиеся у жителей. Генерал-интендант Дюма приказал жандармам сделать самые строгие обыски, чтобы найти запасы, говоря: «пусть пропадут все дрезденские обыватели прежде, нежели умрет с голода хотя один из французских солдат».

Известия о поражении Наполеона под Лейпцигом и о наступлении корпуса Кленау к Дрездену заставили Сен-Сира принять меры для усиления обороны города на случай формальной осады: приказано было заградить все главные улицы в предместьях засеками, палисадами, баррикадами из бочек, ящиков и т. п. Многие строения, в особенности у Вильсдруфской и Пирнской застав, были обращены в блокгаузы. Наконец, саксонские и вестфальские войска, на которых не надеялись французы, были обезоружены и распущены^10. Недостаток в жизненных припасах, более и более усиливавшийся, побудил маршала Сен-Сира предпринять выступление, со вверенными ему войсками, к Торгау, с той целью, чтобы, вместе с гарнизонами этой крепости и Виттенберга, идти на соединение с маршалом Даву, к Магдебургу и Гамбургу. Нет сомнения в том, что если б Сен-Сир решился на такие действия в то время, когда ему удалось оттеснить графа Толстого, то он мог бы успеть в своем предприятии; но благоприятный случай был упущен им безвозвратно.

Готовясь к походу через опустошенную страну, Сен-Сир приказал отобрать у наиболее зажиточных жителей Дрездена треть остававшихся у них запасов. С рассветом 25 октября (6 ноября) двинулись французские войска в числе 14 000 человек под начальством Мутона по гроссенгайнской дороге; вместе с ними выступили 200 фур нагруженных провиантом и различным имуществом. Передовые посты дивизии Вид-Рункеля были опрокинуты, но когда к нему подоспели переправившиеся на паромах подкрепления с левой стороны Эльбы, французы не могли проложить себе дальнейший путь и возвратились в Дрезден, около четырех часов пополудни. После этого неудачного покушения не оставалось ничего более, как сдать город: последние запасы были истощены; лошадиное мясо считалось лакомством; ежедневно умирало в военных госпиталях от 200 до 300 человек и такое же число жителей. Депутация дрезденских граждан отправилась с письмом супруги принца Саксонского Антона, сестры императора Франца, к генералу Кленау; тогда же к нему прибыли присланные от Сен-Сира полковники Роткирх и Марион, для переговоров о сдаче города^11. 30 октября (11 ноября) была подписана капитуляция, на основании которой «гарнизон получил свободный пропуск во Францию, с условием не служить до размена против союзников». Граф Кленау предупреждал однако же письменно Сен-Сира, что, не имея полномочья согласиться на столь выгодные для гарнизона условия, может зато подвергнуться ответственности; но Сен-Сир не обратил внимания на это предостережение, желая как можно скорее выйти из Дрездена, а Кленау превзошел данные ему права, опасаясь подвергнуть мирных жителей окончательной гибели. С 31 октября (12 ноября) по 5 (17) ноября французские войска, выступив из города в нескольких эшелонах и положив оружие, двинулись через Саксонию по направлению ведущему в Баварию, но едва лишь первый эшелон достиг Кобурга, как пришло известие, что князь Шварценберг по воле союзных государей не утвердил капитуляции, и что гарнизону предоставлялось на произвол – сдаться в плен, либо возвратиться в Дрезден и продолжать оборону сего города. Сен-Сир протестовал против нарушения капитуляции, но не решился подвергнуть своих войск бедствиям голода и предпочел сдаться военнопленным. Гарнизон, в числе 1759 офицеров и 33 744 нижних чинов^12, был отведен в Моравию и Венгрию. Взяты в плен: корпусные командиры – маршал Сен-Сир и Мутон (граф Лобау); дивизионные генералы – Дюронель, генерал-интендант Дюма, Клапаред, Бонне, Мутон-Дюверне, Бертезен, Разу, Дюмонсо, Жерар, Кассань, Фрейр, и 20 бригадных генералов. В городе найдено 94 французских и 150 саксонских орудий, вообще же ценность военной добычи простиралась до 5 миллионов талеров (около 5 миллионов рублей).

Наполеон упрекал союзников в вероломном нарушении капитуляции, но если кто и был виноват в этом деле, то разве лишь граф Кленау, некстати поспешивший подписать условия несогласные с данными ему повелениями. На отзыв графа Толстого к князю Волконскому, что «Сен-Сир готов сдать город, ежели ему позволено будет выйти с войсками в другие крепости на Эльбе находящиеся»13, последовал следующий ответ: «Государь император повелел Вам сообщить, чтоб отнюдь не позволять неприятелю выходить из Дрездена в другую какую-либо крепость; но зная недостаток у него в продовольствии, должно стараться, чтобы он сдался военнопленным»14. И к тому же никто не имел права настаивать на безусловное соблюдение договоров менее Наполеона, который сам нисколько не колебался нарушать их.

По сдаче Дрездена, русские войска графа Толстого двинулись к Магдебургу и Гамбургу; одна из дивизий корпуса Кленау была послана на соединение с Богемской армией, а прочие две в Италию; войска же Шастелера возвратились в Богемию^15.

Генерал Беннигсен, получив, 14 (26) октября, от императора Александра приказание отрядить часть вверенной ему армии на усиление наследного шведского принца, а с прочими войсками расположиться между Дрезденом и Магдебургом, для прервания их взаимной связи, направил к Гейлигенштадту генерал-лейтенанта графа Строганова, с 18 батальонами, 3 артиллерийскими ротами и двумя башкирскими полками^16, а сам с остальными силами^17 двинулся к Галле. Затем, получив повеление 19 ноября (1 декабря) усилить у Магдебурга прусский блокадный корпус генерал-лейтенанта

Гиршфельдта и обратиться к Гамбургу, Беннигсен отрядил на время к Магдебургу генерал-майора де-Росси, с 6 батальонами, одним казачьим и одним башкирским полками и 18 орудиями,18 а с прочими войсками Польской армии^19, перейдя к Гамбургу, обложил сей город с правой стороны Эльбы, 12 (24) декабря^20, вместе с корпусом графа

Вальмодена блокировавшим Гарбург.

ОСАДА ШТЕТИНА

По окончании перемирия блокада Штетина была поручена генерал-майору фон Плецу, под начальством которого состояло 19 батальонов, 4 эскадрона, 3 батареи и одна пионерная рота, в числе 14 600 человек^21. Гарнизон в числе 8000 (по другим сведениям – 10 000) человек находился под командой дивизионного генерала Грандо. Войска и жители терпели большую нужду в продовольствии; о болезнях и смертности, господствовавших в городе, можно судить по тому, что из 22 000 граждан, считавшихся по переписи в феврале, оставалось в ноябре только 6000; прочие же 16 000 ушли из города, либо померли. Значительное число дезертиров побудило французскую военную полицию объявить, что хозяин дома, из которого бежит солдат, будет облагаем штрафом в 600 талеров; в случае же несостоятельности домохозяина, городская касса должна была уплатить штраф в 6000 талеров^22.

Генерал Плец, желая держать гарнизон в постоянной тревоге, беспрестанно обстреливал город и даже предпринял некоторые земляные работы, как будто бы намереваясь приступить к формальной осаде. Подобные демонстрации были в особенности необходимы по отбытии на Эльбу в октябре 8 резервного полка, после чего под Штетином остались одни лишь ландверы. Впрочем, бомбардирование было менее вредно для гарнизона, нежели голод, имевший последствием совершенный упадок дисциплины. Беспрестанные жалобы жителей на терпимые ими притеснения наконец заставили генерала Грандо приступить 3 (15) ноября к переговорам; но как условия капитуляции, заключенной Плецом были отвергнуты Тауэнцином, то несколько дней спустя, 18 (30), последовал новый договор, на основании коего гарнизон, сдав 23 ноября (5 декабря) город, со всеми в нем заключавшимися военными запасами, был отведен на правую сторону Вислы. В числе состоявших в войсках 7 генералов, 250 офицеров и 7280 нижних чинов, находилось до 1400 голландцев, которые немедленно были отпущены на родину. В городе найдено 350 орудий и большая военная добыча. Победители вошли в Штетин торжественно, с колокольным звоном^23.

ОСАДА ЗАМОСТЬЯ

Эта крепость, по-прежнему, была обложена 21 батальоном ополчения, 5 эскадронами и тремя казачьими полками, с 3 артиллерийскими ротами, в числе около 15 000 человек с 36 орудиями^24, под начальством генерала Рата. Войска это были частью вооружены пиками и довершили свое тактическое образование в продолжение блокады крепости. Известие об отступлении Наполеона за Рейн заставило замосцского коменданта генерала Гауке сдаться на капитуляцию, 10 (22) ноября. Гарнизон, в числе 4000 польских войск, был распущен по домам. В крепости найдено 130 орудий^25.

ОСАДА МОДЛИНА

В продолжение перемирия, гарнизон усилился выздоровевшими из госпиталей до 6500 человек, большей частью новонабранных литовских войск. В крепости находилось значительное количество жизненных припасов, собранных еще перед войной 1812 года, которые однако же от небрежного присмотра отчасти пришли в негодность. Недостаток в строениях для помещения войск был причиной развития осенью повальных болезней. По отбытии блокадного корпуса Паскевича, вместе с прочими войсками Беннигсена, в Богемию, Модлин был обложен 9000 человек ополчения под начальством генерал-лейтенанта Клейнмихеля, который, не имея возможности приступить к формальной осаде крепости, изъявил согласие на свободный выход из ней гарнизона. Но император Александр не соизволил утвердить такие условия, и потому комендант Модлина дивизионный генерал Дендельс был принужден сдаться со вверенными ему войсками военнопленным, 19 ноября (1 декабря). Из числа 3000 человек модлинского гарнизона, французы были отведены в Гродно, поляки и литовцы распущены по домам, а саксонцы и вюрцбургцы получили дозволение сохранить при себе оружие и возвратиться в Германию. В крепости найдено 120 орудий^26.

ОСАДА ТОРГАУ

Эта крепость состояла из восьми бастионов, соединенных между собой куртинами, в виде полукруга, по левую сторону Эльбы; впереди крепости, лежит сильный форт Цинна, не овладев коим нельзя приблизиться к главному валу, и другой форт Мaла (Mahla); на правом же берегу Эльбы сооружен значительный тет-де-пон, а по сторонам его были устроены люнеты: Цветау и Верда. При окончании перемирия гарнизон состоял из 20 000 человек, в числе которых однако же было много больных. 2 (14) сентября, приехал в Торгау новый губернатор, граф Нарбонн, бывший наполеонов посол при венском Дворе, человек приветливый, справедливый, но твердого характера и строгий в исполнении возложенных на него обязанностей.

Одновременно с сражением под Лейпцигом, генерал-лейтенант Вобезер с своей бригадой обложил Торгау с правого берега Эльбы; блокада же с левого берега, после помянутого сражения, была поручена саксонским войскам генерала Рисселя 1-го. 8 (20) октября, генерал граф Тауэнцин, выступив с остальными своими силами от Берлина к Цербсту, отрядил для обложения Виттенберга бригаду генерал-майора Добшюца и 1‐й резервный полк (корпуса генерала Гиршфельдта), а сам, с бригадой генерал-майора Линденау, перешел через Эльбу у Косвига и 21 октября (2 ноября) обложил город с левого берега. В половине ноября (н. ст.) саксонские войска, блокировавшие Торгау вместе с бригадой Линденау, отправились в Лейпциг для переформирования их там генералом Тилеманом. 5 (17) [ноября] умер граф Нарбонн от сильного ушиба при падении с лошади; место его занял дивизионный генерал граф Дютальи (Dutaillis). В начале осады, Тауэнцин ограничивался обстреливанием крепости; а 10 (22) ноября приступил к формальной атаке. В ночи с 14 (26) на 15 (27) была заложена первая параллель против форта Цинны и на следующий день, с рассветом, открыт из 2 батарей сильный огонь; 16 (28), неприятель сделал сильную вылазку, но был отражен с уроном. Несмотря на мороз, затруднявший земляные работы, сооружено еще несколько батарей на обеих сторонах Эльбы. Граф Тауэнцин потребовал от коменданта сдачу крепости; следствием переговоров веденных по этому предмету было перемирие, но как Дютальи не согласился на предложенные ему условия, то бомбардирование возобновилось, 24 ноября

(6 декабря), и заставило неприятеля оставить в ночи с 28 на 29 ноября (с 10 на 11 декабря) важный форт Цинну. Потеря этого пункта и большой урон в людях от повальных болезней побудили коменданта заключить, 14 (26) декабря, капитуляцию. Гарнизон, в числе 10 000 человек (вместе с 4000 больных), сдался военнопленным и был отведен в Силезию. В крепости найдены 250 орудий и значительные военные запасы. Король

Прусский назначил торгауским комендантом генерал-майора Шюлер-фон-Зендена.

Как все казармы, казематы и госпитали были гнездилищами повальных болезней, то войска назначенные там стоять гарнизоном (именно 17‐й Силезский ландверный полк и один батальон 11 Силезского ландверного полка), вступили в город не прежде, как по совершенном очищении его, 29 декабря (10 января 1814 года). По случаю распространившейся в Германии молвы, будто бы в Торгау находились сокровища Наполеона, была наряжена комиссия для отыскания их, но все эти слухи оказались ложными^27.

ОСАДА ВИТТЕНБЕРГА

Крепость Виттенберг, заключавшая в стенах своих более 3000 человек гарнизона, была снабжена в изобилии съестными и боевыми запасами, и потому для овладения ею необходимо было вести формальную осаду. 11 (23) октября генерал Добшюц с своей бригадой обложил крепость и в продолжение 2 месяцев тревожил гарнизон бомбардированием из полевых гаубиц. По сдаче же Торгау была выслана оттуда к Виттенбергу осадная артиллерия с принадлежащими к ней военными припасами, и сам Тауэнцин прибыл в Косвиг 16 (28) декабря. В следующую ночь, была открыта первая параллель; неприятель обеспокоиваемый предшествовавшими демонстрациями, не обратил внимания на работы осаждающих, что позволило им устроить первую параллель в виде второй, на расстоянии 400–500 шагов от главного вала и не более 200 от передовых укреплений сооруженных в промежутке между бастионами. Осадные работы, под руководством инженер-полковника Плауцена и артиллерии капитана Барделебена, подвигались быстро. В ночи с 26 на 27 декабря (с 7 на 8 января 1814 года) была окончена большая часть венчания гласиса и приступлено к сооружению брешь-батарей, которые, открыв огонь, 30 декабря (11 января), продолжали его во весь следующий день, вместе с навесным действием 4 мортир. Как комендант крепости, дивизионный генерал Ляпуап (Lapoype) несколько раз отказал в сдаче крепости, то граф Тауэнцин решился штурмовать ее, в ночи на 1 (13) января [1814 года]. Принц Август Прусский, находившийся в 20 милях (140 верстах) от Виттенберга, был приглашен принять участие в штурме и успел прибыть в пору. Как осаждающим не удалось пробить бреши, то прусские пионеры, пользуясь наступившей темнотой, устроили всходы из фашин.

Войска, назначенные для приступа^28 состояли под непосредственным начальством генерал-майора Добшюца. Около часа пополудни, штурмовые колонны успели овладеть всеми внешними пристройками и главным валом. Генерал Ляпуап, приведя заблаговременно в оборонительное состояние замок, ратушу и другие строения, долго защищался в них, но наконец был принужден сдаться. Вообще захвачено в плен более 1500 человек; отбито два орла. В крепости найдено 96 орудий. Потери прусских войск на штурме простирались до 8 офицеров и 259 нижних чинов; вообще же при осаде Виттенберга урон состоял в 13 офицерах и 632 нижних чинах. Комендантом был назначен генерал-майор фон Эльснер. 11‐й Силезский ландверный полк оставлен в крепости; 3 батальона и 3 эскадрона отправлены к Магдебургу, а прочие войска на Эрфурт к Рейну.

Генерал от инфантерии граф Тауэнцин в награду за взятие Виттенберга получил Большой крест ордена Железного креста и наименование графа Виттенбергского^29.

Незадолго до взятия Виттенберга, покорилась оружию союзников сильная крепость Данциг.

ОСАДА ДАНЦИГА

В «Монитёре» от 14 (26) января 1813 года, было сказано: «Данциг, в настоящее время непобедимая крепость, обороняется 30 000 человек наилучшего войска, под начальством хороших генералов; губернатор города, генерал Рапп – неустрашимый воин. В составе гарнизона много офицеров артиллерийских и инженерных; крепость снабжена всем нужным на два года».

В продолжение перемирия блокадный корпус герцога Александра Вюртемберг-ского усилился до 35 000 человек. В числе их были 10 батальонов и 6 эскадронов Восточно-прусского ландвера с одной 6-фунтовой батареей под начальством полковника Доны^30. Во время перемирия с обеих сторон производились деятельно земляные работы, и хотя на основании конвенции о перемирии следовало допускать в крепость каждые 5 дней необходимое количество провианта, однако же это условие не было исполнено (вероятно в возмездие за вероломное нападение на отряд Люцова). Следствием того был недостаток во многих необходимейших потребностях и распространение в городе повальных болезней. Генерал Рапп, не имея возможности удовлетворить жалованьем вверенные ему войска, наложил на город контрибуцию в 3 миллиона франков, и для побуждения к скорейшему взносу ее посадил под стражу многих богатых граждан, угрожая расстрелять из них [каждого] 10‐го человека. При возобновлении военных действий после перемирия приказано было выгнать из города 400 сирот, при-зренных в приютах, и несколько тысяч беднейших, большей частью престарелых обывателей. Эти несчастные, обреченные гибели, были обязаны спасением единственно великодушию принца Александра Вюртембергского, принявшего на себя заботу о их содержании. Угнетение граждан не улучшило однако же нисколько положения войск; болезни и смертность с каждым днем увеличивались: из множества офицеров, кои, потеряв подчиненных им нижних чинов, оставались за штатом, образовался так называемый «полк короля Римского», в числе 1600 человек, в котором офицеры служили за рядовых; многие из них, под начальством потерявшего руку капитана Шамбюра (Chambure), составили особую дружину, назначенную для вылазок и других опасных предприятий и известную под названием «чертовых братьев» и «адской колонны»31.

По прекращении перемирия 12 (24) августа герцог Вюртембергский получив значительное число орудий и конгривовых ракет присланных из Англии, решился немедленно приступить к формальной осаде Данцига, а, между тем, следуя своей прежней системе действий, тревожил и утомлял неприятеля беспрестанными нападениями. Главным распорядителем осадных работ был прусский майор Пуллет (Pullet), принимавший в 1807 году деятельное участие в вооружении и обороне Данцига.

17 (29) августа, осаждающие овладели двумя неприятельскими редутами близ Оры[142], и в следующую ночь заняли лес близ предместья Лангфура. Генерал Рапп, с своей стороны, сделал большую вылазку и атаковал союзников у Пицкендорфа, но был отражен с уроном, причем особенно отличился полковник Трескин с Азовским пехотным полком; затем неприятель обратился к лангфурскому лесу, но и там не имел успеха. Потери его вообще простирались свыше 1600 человек, а со стороны союзников выбыло из фронта не более 600 человек, несмотря на то, что артиллерия осажденного сделала более 10 000 выстрелов^32.

21 августа (2 сентября), герцог Вюртембергский снова атаковал неприятеля, желая вытеснить его из Лангфура и мызы Шельмюле. «Зная, что генерал Рапп очень долго сидит за столом, – писал герцог в своем донесении об этом деле, – я назначил повести на него нечаянное нападение в 5 часов пополудни». Неприятель, атакованный совершенно врасплох, был опрокинут; а для отрезания его от крепости тогда же двинулся к дороге ведущей туда из Лангфура полковник князь Балатук с двумя татарскими полками поддержанный одним батальоном 2 егерского и 2 батальонами Низовского полка. В продолжение получаса осаждающие овладели Лангфуром и почти всеми ближайшими внешними укреплениями. Когда же неприятель, будучи выбит вечером из последних 2 блокгаузов, стал отступать к крепости, татарские полки бросились ему навстречу и истребили множество людей. Генерал Рапп выступил против союзников, с 3 колоннами, из коих в каждой было не менее 2000 человек, и поддержал их огнем полевой артиллерии и 50 24-фунтовых орудий, но будучи встречен штыками, ушел обратно в крепость с потерей более 1500 человек; урон союзных войск простирался свыше 500 человек^33.

Таким образом, осаждающим удалось приблизиться к крепости на такое расстояние, которое позволяло им вести атаку против главного вала. Канонерская флотилия под начальством контр-адмирала Грейга входила несколько раз в устье Вислы и бомбардировала Вейхсельмюнде и Нейфарвассер^34.

Герцог Вюртембергский, предполагая приступить к открытию первой параллели, счел нужным для прикрытия ее с фланга овладеть селением Шотенгейзер с устроенными впереди его тремя редутами, а для развлечения внимания французов повести тогда же фальшивую атаку от Лангфура на Оливскую заставу. При наступлении ночи с 28 на 29 сентября (с 10 на 11 октября), дело началось канонадой, бомбардированием и действием конгривовых ракет, со стороны Оливских ворот. Город загорелся в нескольких местах, что заставило Раппа сблизить большую часть гарнизона к Лангфуру; а, между тем, союзные войска^35 быстро двинулись к Шотенгейзер, заняли это селение и взяли с боя впереди находившиеся редуты. Генерал Рапп, заметив наконец истинную цель осаждающих, обратился к Шотенгейзер и овладел потерянными укреплениями, но союзники снова выбили неприятеля как из селения и редутов, так и из нескольких блокгаузов. Это дело продолжалось целые 10 часов и стоило французам до 1000 человек, и в том числе до 400 удальцов шамбюровой дружины; со стороны союзников урон вообще простирался до 680 человек (430 русских и 246 пруссаков); в числе убитых был 3-го егерского полка полковник Бугаевский. Особенно отличились: прусский полковник граф Дона, Брянского полка майор Юлиус, Волынского полка майор Гринкевич, конно-артиллерийской роты № 19 штабс-капитан Корф, английской службы полковник Кампель и командир английской ракетной батареи поручик Гельбель^36.

Занятие Шотенгейзера способствовало герцогу Вюртембергскому расположить в близком расстоянии от крепости мортирные батареи и действовать навесно по центральной части города (Speicher-Jnsel), где находились, большей частью, неприятельские магазины; в ночи с 20 на 21 октября (с 1 на 2 ноября), было сожжено более 100 строений с мукой, сухарями и прочим провиантом. В следующую ночь союзники овладели предместьями Шидлицем и Штольценбергом[143] и заложили первую параллель против Бишофсберга – слабейшего пункта крепости; а в ночи с 24 на 25 октября (с 5 на 6 ноября) взяли штурмом редут на Циганкенберге, что было необходимо для обеспечения траншей с левого фланга. Урон союзников в этих делах не превосходил 500 человек^37.

5 (17) ноября, был открыт огонь со всех батарей первой параллели (всего 130 орудий). Действие их вскоре приобрело перевес над неприятельской артиллерией; многие из крепостных верков, и в числе их редут Фриуль и люнет Кларке, были разрушены, что заставило французов очистить их. Осаждающие тотчас заняли первое из этих укреплений и тем приобрели прикрытие правого фланга своих траншей. В ночи с 9 (21) на 10 (22) ноября, неприятель добровольно оставил редуты близ Бишофсберга (Иезуитский и Еврейский) и предал пламени остальные дома Альт-Шотланда и Иезуитскую церковь. Одна из бомб, брошенных осаждающими, взорвала пороховой погреб на Бишофсберге, что, поселив смятение в гарнизоне, способствовало успеху осадных работ. Осаждающие, соорудив 6 новых батарей, приблизились к Петерсгагерским воротам (Petershager Thor) и разрушили Бишофсберг так, что в короткое время могли уже предпринять штурм. Все эти обстоятельства заставили Раппа приступить к переговорам^38. 15 (27) было заключено перемирие, а два дня спустя подписана капитуляция о сдаче Данцига, по условиям коей гарнизон сей крепости обязывался, 20 декабря (1 января 1814 года), очистить крепость; укрепления же Вейхсельмюнде и Гольма, а равно ключи от Оливских ворот, положено было сдать союзникам 12 (24) декабря. Гарнизон, выступив из крепости с военными почестями, долженствовал быть отпущен во Францию, на честное слово – не служить против союзников один год и один день до размена, и проч.39. Император Александр не утвердил этой капитуляции, требуя, чтобы генерал Рапп со всеми своими войсками сдался военнопленным. Когда же герцог Вюртемберг-ский представил государю мнение созванного им Военного совета – о невозможности продолжать осаду и об опасности, которой подвергались осаждающие войска, и в особенности осадная артиллерия, при переходе от осады к блокаде – император Александр настаивал на непременном исполнении определенных им правил насчет сдающихся неприятельских крепостей^40. Между тем, в начале (в половине) декабря, вышли из Данцига три батальона и артиллерийская команда войск Рейнского союза^41. Следствием настойчивости российского монарха было заключение 17 (29) декабря новой капитуляции, на основании которой генерал Рапп, очистив крепость 21 декабря (2 января 1814 года), сдался в плен со всем гарнизоном^42. Таким образом окончилась блокада Данцига, продолжавшаяся 11½ месяцев. В плен взяты: дивизионные генералы граф Рапп, Гранджан, Гёделе, Франчески, Башелю, Кавеньяк, Лепюн и Кампредон,

6 бригадных генералов, более 1000 офицеров и 9000 нижних чинов французских войск; до 6000 Поляков было распущено по домам. В крепости найдено более 1300 орудий.

Из 60 000 жителей города оставалось всего 13 000; из 4000 домов потерпели от бомбардирования 970. По сдаче крепости, немедленно переданной прусскому правительству, был назначен губернатором генерал-лейтенант Массенбах; прусские ландверы заняли город, русские ополчения были отпущены на родину, а русские регулярные войска присоединились к резервной армии расположенной в герцогстве Варшавском^43.

ОСАДА ЭРФУРТА

Этот город и цитадели его (в древности монастыри) Петерсберг и Цириаксбург (Cyriaksburg ), были тщательно укреплены, по приказанию Наполеона, и при отступлении его снабжены гарнизоном, в числе 5000 человек, из коих однако же способных сражаться было только 2000 под начальством дивизионного генерала д’Альтона. В конце октября (н. ст.) 2‐й прусский корпус Клейста обложил город, но за недостатком осадного парка не мог тотчас приступить к формальной атаке. Когда же прибыли австрийские осадные орудия, генерал Клейст, соорудив несколько батарей, бомбардировал город, 25 октября (6 ноября) и обратил в пепел более ста домов. Следствием того было заключение перемирия, на которое Клейст согласился в надежде побудить неприятеля к сдаче; оно продолжалось до 8 (20) ноября и доставило осаждающим возможность получить из Терезиенштадта и Баварии артиллерию и боевые припасы, а генерал д’Альтон в то же время собрал с эрфуртских граждан значительную контрибуцию и заставил их поставить войскам большое количество дров, сукна, и проч. 20 же ноября, осадные работы возобновились и продолжались весьма деятельно. Генерал д’Альтон, убедившись в невозможности отразить приступ к городу, заключил, 8 (20) декабря, конвенцию, по условиям которой обязался очистить Эрфурт и отступить в цитадели 25 декабря (6 января), а до того времени было заключено перемирие. По сдаче Эрфурта прусским войскам, корпус Клейста двинулся к Рейну, для соединения с главными силами блюхеровой армии, оставив под цитаделями занятыми неприятелем генерал-майора Ягова, с 6 батальонами 6 и 10 резервных пехотных полков, 4 Силезскими ландверными пехотными полками: 7-м, 8-м, 9‐м и 10‐м (каждый в составе одного слабого батальона), 1‐м и 2‐м Силезскими ландверными кавалерийскими полками, 6-фунтовой пешей батареей № 14 и 7‐й полевой пионерной ротой^44.

Таким образом, в начале 1814 года, 8 укрепленных городов и крепостей, занятых неприятелем в Германии и Герцогстве Варшавском, были покорены союзниками. Около 80 000 человек положили оружие; число орудий захваченных в крепостях простиралось до 2500. В тылу союзных армий развевались неприятельские знамена только на стенах Глогау, Кюстрина, Магдебурга, Гамбурга, эрфуртских и вюрцбургской цитаделей. Описание осад этих укрепленных пунктов, сдавшихся уже по окончании войны, принадлежит к изложению действий происходивших в 1814 году.

Заключение

Война 1813 года за независимость Германии окончилась отступлением жалких остатков войска, сформированного Наполеоном с изумительной быстротой в продолжение перемирия. Принимая во внимание, что в этом году было собрано им 2 армии, оказывается, что потери понесенные французами во время борьбы в Германии немного лишь уступали тем, кои повлекло за собой нашествие на Россию 1812 года. Из числа войск собранных Наполеоном в апреле 1813 года, урон вообще до перемирия простирался до 40 000 человек; во вторую же кампанию из 400 000 человек, сформированных ко времени возобновления действий, оставалось при переходе через Рейн до 70 000 человек (коих большая часть погибла впоследствии от повальных болезней): следовательно – в эту кампанию Наполеон потерял вообще до 330 000 человек. Кроме того, в конце 1813 года и в начале 1814 года, из числа французских гарнизонов в крепостях Германии и Герцогства Варшавского, погибло, либо взято в плен, не менее 80 000 человек, а всего в войну 1813 года до 450 000 человек.

Как ни бедственно было положение «Великой армии», при возвращении Наполеона в Париж, Франция тогда еще могла, с помощью своих вассалов, вести войну с успехом против России и Пруссии. Победы при Люцене и Бауцене, несмотря на скудость их результатов, подавали Наполеону средство отбросить русских за Одер и подавить прусскую армию прежде нежели она успела бы получить подкрепления. Но Наполеон не имел точных сведений, ни об ослаблении российско-прусских войск, ни о разногласиях между союзниками – обычных последствиях неудачных действий. Он знал достоверно только то, что собственные его войска, состоявшие из чужеземцев, не успевших закалиться в боях и походах, были весьма изнурены и расстроены, и потому, не приняв во внимание, что и противники его находились не в лучшем состоянии, согласился заключить перемирие. В продолжение 2-месяч-ного перерыва действий, он успел собрать огромную армию. Союзники знали о том и хотя надеялись на обещанное им содействие Австрии, однако же предложили Наполеону условия мира, дававшие ему возможность усилиться и в продолжение нескольких лет снова приобрести владычество над Европой. Но он не понял своего положения и решился расторгнуть мечом Гордиев узел опутавшей его австрийской политики.

Несмотря на несоразмерность сил наполеоновых с союзными войсками, победа, в начале второй кампании, осталась верна своему любимцу. Но одержав блестящий и вполне заслуженный успех в битве под Дрезденом, он не воспользовался им, и следствием принятых им нерешительных мер было поражение вандаммова корпуса при Кульме. А, между тем, достойнейшие наполеоновы сподвижники не оправдали его доверия: осторожный Макдональд опрометчиво наткнулся на сильнейшего противника и был разбит при Кацбахе; неустрашимый Удино, le brave des braves[144] Ней, действовали вяло, нерешительно, и понесли поражение при Гросс-Беерене и Денне-вице; сам Даву не один раз упустил случай уничтожить стоявший против него слабый корпус Вальмодена. Да и вообще оказалось, что Наполеон, после 20 лет, проведенных в административных трудах и бранных тревогах, еще сохранил энергию необходимую для совершения великих подвигов, но нельзя было этого сказать о его маршалах, пресыщенных славой и почестями и жаждавших тишины и спокойствия.

Наконец, после многих кровавых встреч, союзники стеснили Наполеона с нескольких сторон. Настала Битва народов при Лейпциге! Здесь в последний раз военный гений, несмотря на превосходство в числе союзных полчищ, имел случай склонить перевес на свою сторону. Он нанес страшный удар при Госсе, но не повторил его свежими силами и дал возможность своему сопернику, ратовавшему за свободу Германии и Европы, собрать достаточные силы к угрожаемому пункту и отклонить опасность. Наполеон, не успев прорвать центр Главной союзной армии, должен был немедленно отступить, но он еще раз померялся с своими неприятелями и следствиями того были огромные потери его войск и бедственное их отступление за Рейн.

Союзники открыли первую кампанию в Германии под начальством графа Витген-штейна, приобретшего громкую славу в Отечественную войну 1812 года. Но действуя в Германии, он находился совершенно в других обстоятельствах, нежели в России: вместо дружного содействия подчиненных ему генералов и местных властей, он был принужден бороться на каждом шагу, не только с администрацией чужой страны, разоренной Наполеоном и обладавшей весьма скудными средствами, но и с теми препятствиями, которые встречались Витгенштейну при сношениях с подчиненными ему старшими генералами: Барклаем, Милорадовичем, Блюхером. После Бауценского сражения, главное начальство над союзными армиями перешло от графа Витгенштейна к Барклаю-де-Толли, но кратковременное командование последнего не оставило никаких следов, кроме весьма благоразумных мер, им принятых по хозяйственной части русских войск. При окончании перемирия, никто из русских военачальников не был назначен главнокомандующим какой-либо из союзных армий, что подало иностранным военным писателям повод вывести заключение – будто бы причиной тому была признанная союзными монархами неспособность старших русских генералов. Но дело происходило совершенно иначе: император Александр, заботясь более об успехе предпринятого подвига, нежели об эфемерном блеске его, сам предложил вверить командование армиями иностранным полководцам: Шварценбергу – той, которая состояла наполовину из австрийских войск и прикрывала Богемию; Блюхеру – армией, оборонявшей Силезию: наследному шведскому принцу – той, которая находилась ближе к его основанию действий. Государь, делая эту уступку, предоставлял себе право распоряжаться действиями не только своих войск, но и тех, кои принадлежали его неизменному союзнику Фридриху-Вильгельму. Участие российского императора имело весьма выгодные последствия в сражении при Кульме, и особенно в битве под Лейпцигом. Действуя под начальством чужеземных полководцев, русские покрыли себя славой везде, где довелось им сражаться. Под Кульмом они – и они одни – спасли от поражения Главную армию. Под Кацбахом они решили победу. Под Лейпцигом они удержали неприятеля прорвавшего центр Главной армии и овладели одним из сильнейших пунктов неприятельской позиции – Шёнфельдом; самый урон русских войск в этом сражении показывает меру их участия в деле освобождения Германии. Люнебург, Гальберштадт, Гёрде, Альтенбург, Кассель, свидетельствуют о смелости и искусстве русских партизан. Прошло полвека; память подвига добра, совершенного императором Александром, еще не успела изгладиться из памяти народов обязанных своей независимостью его светлому уму, его великодушию, и только лишь некоторые военные писатели, считая благодарность тяжким бременем, старались затмить славу русского государя и русских воинов. Не станем опровергать пристрастных показаний. Пусть послужат к разъяснению истины достоверные факты переданные их свидетелями и участниками!

Конец.

Примечания и приложения

Глава I

1 «Le plus court et le plus raisonnable serait – à s’entendre directement avec l’empereur Alexandre. J’ai toujours regardé la Pologne comme un moyen, mais pas comme une affaire principale. En satisfaisant la Russie sur la Pologne nous avons un moyen, d’humilier l’Autriche et la reduire à rien. Quelle concession ne ferait pas l’empereur Alexandre, si pour se tirer d’embarras, on lui céderait la Pologne? Une mission au quartier-général russe partagerait le monde eu deux» См.: [Ernst Graf von Münster.] Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. B. II. Jena, 1841. S. 464.

2 Из записки, поданной императору Александру I графом Нессельроде (из архива Министерства иностранных дел): «D’après ce que Votre Majesté a daigné me confier sur le but actuel de Sa politique, Elle viserait à retablir en Europe un ordre de choses, qui en lui assurant le plus long intervalle de paix possible, donnerait également à la Russie les seules garanties solides contre de nouvelles entreprises qu’enfanterait l’ambition de Bonaparte.

La manière la plus complette dont ce but pourrait être atteint serait sans doute que la France fut refoulée dans ses limites naturelles; que tout ce qui n’est pas situé entre le Rhin, l’Escaut, les Pyrenées et les Alpes cessat d’être soit partie integrante de l’empire français, soit même sous sa dépendance. С’est là assurement le maximum de tous les voeux que nous puissions former. Mais ils ne siauraient être réalisés sans le concours de l’Autriche et de la Prusse».

[«Судя по тому, что Ваше Величество соблаговолили доверить мне о нынешней цели Его политики, она направлена на восстановление в Европе порядка вещей, который обеспечил бы ей как можно более долгий период мира, а также дал бы России надежные гарантии против новых предприятий, могущих быть порожденными амбициями Бонапарта.

Наиболее полной манерой, коей эта цель могла бы быть достигнута, стало бы то, чтобы Франция была возвращена в свои естественные границы; все, что не расположено между Рейном, Эско [Шельдой], Пиренеями и Альпами, перестало бы быть составной частью Французской империи и даже не находилось бы в зависимости от нее. Это, конечно, максимум всех пожеланий, кои мы можем выдвинуть. Но они не осуществимы без содействия Австрии и Пруссии».]

3 Тильзитский договор между Россией и Францией, от 25 июня (7 июля) 1807, ст. 4.

4 «Faites payer la Prusse, et quand elle payera tout, elle nous devra encore».

5 Конвенцию, заключенную в Париже 27 августа (8 сентября) 1808 (секретное условие).

6 [Frédéric] Schoell. Histoire abrégée des traités de paix… Vol. III. Paris, 1817. Р. 262; Johann Droysen. Das Leben des Feldmarschals Grafen York von Wartenburg. B. II. Berlin, 1868. S. 119–120; Louis Adolphe Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. Ed. de Brux. L. XV. Р. 230.

Барон Га рде н б е р г , в ноте от (3) 15 февраля 1813 на имя французского посла, графа Сен-Марсана, писал: «Il est venu au roi l’idée que rien n’avancerait plus la grande oeuvre de la paix qu’une trève d’après laquelle les armées russes et françaises se retireraient а une certaine distance et établi-raient une ligne de démarcation en laissant un pays intermédiaire entre elles. L’empereur Napoléon serait-il porté à entrer dans un pareil arrangement? Consentirait-il à remettre la garde des forteresses de l’Oder et de celle de Dantzic aux troupes prussiennes conjointement avec les troupes saxonnes, et de retirer son armée jusqu’à l’Elbe, moyennant que l’empereur Alexandre retirerait toutes ses troupes derrière la Vistule…»

[«У короля появилась мысль, что ничто не продвинуло бы вперед великое дело мира, чем перемирие, согласно которому русские и французские войска отступили бы на некоторое расстояние и установили бы демаркационную линию, оставив между ними промежуточную страну. Готов ли император Наполеон войти в подобное соглашение? Согласится ли он передать охрану крепостей на Одере и Данцигской прусским войскам совместно с саксонскими и отвести свою армию к Эльбе, при том что император Александр взамен отведет все свои войска за Вислу…»]

7 В этом убеждают следующие строки из письма к императору Александру I бывшего прусского министра Штейна, написанного в феврале 1813: «L’annonce de l’arrivée de Votre Majesté Impériale à Breslau me fait supposer qu’Elle agréera avec bonté les observations suivantes sur l’esprit public et de la cour que j’ai été à même de recueillir: l’esprit général est parfait. Tous les états sont animés du desir de briser les fers, dans les quels Napoléon les tient; l’afulf ance des volontaires aux régiments est très grande et il ne faudrait qu’un Souverain capable lui-même d’exaltation, d’une volonté grande et forte, pour porter l’enthousiasme au plus haut dégré et lui donner la plus grande étendue. Malheureusement ce n’est point le cas: le Roi est froid; il n’a que des demi-volontés; il n’a de confiance ni en soi, ni dans son peuple; il croit que la Russie l’entraine dans un abyme et qu’en peu les armées françaises se trouveront sur la Vistule.

Cette manière de voir est décourageante pour les gens bien pensants; elle est pernicieuse pour l’action qu’elle paralyse, elle trouve son principe dans le caractère de l’individu et dans l’atmosphère de la nullité, peut-être même de la perfidie, dont il s’est entouré».

[«Объявление о прибытии Вашего Императорского Величества в Бреслау заставило меня предположить, что Оно благожелательно встретит следующие наблюдения за общественным духом и Двором, которые я собрал самолично. Все сословия воодушевлены желанием разбить оковы, в коих держит их Наполеон; приток волонтеров в полки очень велик и надобен лишь монарх, сам способный на экзальтацию, на большую и сильную волю, чтобы вознести энтузиазм на наивысшую ступень и придать ему широчайший размах. К сожалению, это не наш случай: король холоден; у него есть лишь половина воли; он не верит ни в себя, ни в свой народ; он считает, что Россия тянет его в бездну и что в скором времени французские армии будут стоять на Висле.

Такой взгляд обескураживает мыслящих людей; он пагубен для действий, которые парализует, он находит свой принцип в характере одного человека и в атмосфере ничтожества, возможно, и вероломства, которой он окружен».]

(Собственноручное письмо к государю Штейна хранится в архиве Министерства иностранных дел.)

8 Armand François Allonville, Alphonse de Beauchamp, Alex Schubart. Mémoires tirés des papiers d’un homme d’état. Vol. XII. Р. 59, 63.

Гра ф Штакельберг, бывший агентом русского правительства в Вене, в продолжение войны 1812, писал канцлеру графу Румянцеву, от 14 (26) января 1813: «…Sans doute que l’armistice est tout dans les intérêts du corps auxiliaire, mais Sa Majesté l’Empereur notre auguste Maître a une fois mis au jour avec ses sublimes intentions pour l’Europe celle de ne point nuire à Son ancien allié – l’Autriche. Sans doute aussi que cet armistice fixé à trois mois, époque avant la quelle il n’y a pas à penser au rassemblement d’une armée française un peu imposant, se trouve avoir un terme très court, mais il faut dire que d’ici à ce qu’il soit expiré l’aspect des affaires se sera debrouillé et nous saurons à quoi nous en tenir sur le compte de l’Allemagne, ou si nous ne trouvons pas d’Allemands, il ne nous restera qu’à rebrousser chemin à temps en detruisant dans notre retraite tous les moyens de guerre pouvant être employés par l’ennemi et adoptant au besoin un plan de campagne absolument semblable au dernier». – «Без всякого сомнения, выгоды перемирия на стороне вспомогательного (австрийского) корпуса; но Его Императорское Величество, наш Августейший монарх, излагая свои великодушные виды в отношении Европы, уже изъявил намерение – не наносить никакого вреда бывшему своему союзнику – Австрии. Не подвержено сомнению также и то, что это перемирие, ограниченное трехмесячным сроком, то есть таким временем, прежде истечения коего нельзя предвидеть сбора значительной французской армии, весьма непродолжительно; но должно заметить, что еще до окончания перемирия положение дел прояснится, и мы узнаем, можем ли мы полагаться на содействие Германии; если же не отыщем германцев, то нам не останется ничего более, как обратиться вспять, уничтожая на пути отступления все средства, могущие послужить в пользу неприятелю, и приняв, в случае надобности, план кампании, совершенно подобный последней» (фр.).

В записке, поданной императору Александру I полковником Поццо ди Борго 24 марта (5 апреля) 1813, изложены виды Австрии следующим образом: «…Son plan sera de risquer le moins possible, de se tenir en force pour donner du poids à son intervention et de ne jamais perdre de vue le but principal de sa politique actuelle, qui est quoiqu’elle en dise de conserver Napoléon sur le trône et de commander en même tems ou du moins d’exercer une grande inful ence à la paix». – «Ее [Австрии] плен будет возможно менее рисковать, сберегать свои силы, чтобы придать вес своему вмешательству, и не упускать из вида главную цель ее нынешней политики, состоящей, несмотря на все ее уверения, в том, чтобы сохранить престол Наполеону и господствовать либо, по крайней мере, иметь большое влияние при заключении мира» (фр.). (Архив Министерства иностранных дел).

9 «Еще прискорбнее была сомнительная будущность отечества, в которое защитники его возвращались не с миром, а с войной. Виной тому было ненасытное властолюбие человека, не упомянувшего ни разу о совершенных ими подвигах, несмотря на жертвы, принесенные ими в продолжение столь тяжкого года. Прежнее восхищение сменилось горьким неудовольствием, а мысль, что стране их предстояло подвергнуться всем бедствиям, неизбежным для жителей театра военных действий, вселяла в них ненависть к Наполеону и всему, что было французам» (перевод с нем.). См.: Karl von Funck. Erinnerungen aus dem Feldzuge in Russland im Jahr 1812 des sächsischen Corps unter dem General Grafen Reynier, aus den Papieren des Generallieutenants von Funck. S. 204–205.

10 Allonvile, Beauchamp, Schubart… Р. 86.

11 Ibid. Р. 51. В записке, поданной императору Александру I полковником Поццо ди Борго 24 марта (5 апреля) 1813, сказано: «La destruction ou l’asservissement des puissances intermédiaires entre la Russie et la France offre, pour ainsi dire, а V. M. I. un monde tout nouveau: à mesure que Ses armées victorieuses avancent, elles ne trouvent en quelque sorte qu’un vuide politique, une population d’environ 25 millions d’hommes sans direction, les cadavres de leurs anciens gouvernements, ou incapables d’être rappelés а la vie, ou dans la necessité d’être ranimés par l’inful ence de leur Liberateur; excepté l’Autriche qui à la faveur des succиs de V. M. assume un role indépendant, cette situation est à peu près la même depuis le Niemen jusqu’au Rhin. S’il est possible que l’Europe tire quelqu’avantage des fautes et des malheurs passés, c’est l’heureuse impuissance dans laquelle se trouvent les Etats de second ordre et les petits princes égoïstes de troubler l’harmonie des plans de V. M. par leur défection ou leurs tracasseries». – «Уничтожение или порабощение государств на пространстве между Россией и Францией представляет Вашему Императорскому Величеству, так сказать, совершенно новый мир: по мере наступления его победоносных войск они находят народонаселение в числе около 25 миллионов, безо всякого управления, одни лишь трупы их прежних правительств, либо неспособные к новой жизни, либо могущие быть к ней призваны единственно влиянием их Освободителя. За исключением Австрии, которая, пользуясь успехами Вашего Величества, играет роль независимой державы, положение прочих владений одинаково на всем пространстве от Немана до Рейна. Если удастся Европе извлечь какую-либо пользу из минувших ошибок и бедствий, то она будет много обязана слабости второстепенных государств и себялюбивых владетелей, не позволяющей им препятствовать видам Вашего Величества…» (фр.)

12 В Германии еще с 1808 образовались общества под названием Tugendbund (Союз добродетели) и др., которых общей целью было освобождение отечества от Наполеонова владычества посредством преобразования Германии: одни хотели восстановления древней империи с ее округами, курфюрстами и сеймами; другие – разделения Германии на две империи: Северную (прусскую) и Южную (австрийскую); наконец, третья партия стремилась к учреждению Германской республики. Главным поборником первой системы был Фридрих Шлегель, а последней – доктор Ян ( Jahn). См.: Allonvile, Beauchamp, Schubart… Р. 51–53.

13 Договор, заключенный в Стокгольме 3 мая 1813 между Швецией и Великобританией. Статья 1.

14 Договоры о субсидиях заключены в Рейхенбахе: между Англией и Пруссией 2 (14), а между Англией и Россией 3 (15) июня 1813.

15 Состав отряда генерала Левиза (11 800 чел. с 59 орудиями):

Кавалерия (796 чел.):

– 2 эск. Казанского драгунского полка,

– Ямбургский уланский полк,

– Сводный драгунский полк.

Казачьи полки (2687 чел.):

– Иловайского 9-го,

– Грекова 1-го,

– Харитонова 7-го,

– Чернозубова 8-го,

– Сучилина 2-го,

– Симферопольский Татарский,

– Перекопский Татарский,

– Волонтерный Яхонтова (отправлен в Берлин 24 марта)

– Вольные отряды Шмита и Нирода.

Пехота (6047 чел.):

– 6‐й пехотной дивизии: Азовский, Низовский, Брянский пехотные, 3‐й егерский полки;

– 21‐й пехотной дивизии: Невский, Петровский, Литовский, Подольский пехотные, 44‐й егерский полки;

– 25‐й пехотной дивизии: Воронежский пехотный (с прикомандированным к нему батальоном Рыльского пехотного полка), 1‐й и 2‐й Морские полки;

– запасные батальоны 3‐й дивизии: Ревельский, Копорский, 20‐й и 21‐й егерские;

– запасные батальоны 4‐й дивизии: Волынский, Тобольский, Минский, 4‐й и 34‐й егерские;

– запасные батальоны 17‐й дивизии: Рязанский, Белозерский, Брестский, 30‐й егерский;

– запасные батальоны 25‐й дивизии: 31‐й и 47‐й егерские.

Ополчение (1370 чел.):

– 4 дружины Новгородского ополчения (370 чел.)

– 9 дружин С[анкт]-Петербургского ополчения (1000 чел.)

Артиллерия (900 чел.):

– батарейная рота № 6 (12 орудий);

– легкие роты №№ 10, 11 и 40 (35 орудий);

– конная рота № 19 (12 орудий).

16 Отряды генералов Чернышева, Бенкендорфа и полковника Тетенборна, которые в это время изменялись в своем составе, заключали в себе каждый от 4 до 6 казачьих полков с 2 донскими орудиями.

17 Донесение графу Витгенштейну генерал-майора графа Сиверса от 27 января (8 февраля) 1813 за № 202.

18 Состав авангарда под начальством графа Воронцова: 8 резервных батальонов 2‐й гренадерской дивизии; одна артиллерийская рота; 3 казачьих полка.

19 Norvins. Portefeville de 1813. Vo l. I. Р. 88; Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 20–25.

20 «Le roi de Naples étant indisposé a dû quitter le commandement de l’armée qu’il a remis au viceroi. Ce dernier a plus l’habitude d’une grande administration: il a la confiance entière de l’empe-reur». «Moniteur» du 27 fevrier 1813.

21 Журнал военных действий, за подписью князя Кутузова.

22 Журнал военных действий; общий свод движений и действий российских и союзных с ними войск в войну против французов 1812, 1813 и 1814, составленный генерал-лейтенантом [А. И.] Хатовым.

Состав войск Тормасова (25 батальонов, 40 эскадронов, 8 артиллерийских рот, 2 конные батареи и 6 казачьих полков; 17 000 чел.):

3‐й (гренадерский) корпус принца Карла Мекленбургского (12 батальонов, с 4 артиллерийскими ротами);

5‐й (гвардейский) корпус генерал-лейтенанта Лаврова (13 батальонов, с 4 артиллерийскими ротами);

2 кирасирские дивизии (40 эскадронов);

2 гвардейские конноартиллерийские батареи;

лейб-гвардии Казачий полк;

5 казачьих полков.

23 Johann Sporschill. Die grosse Chronik: Geschichte des Krieges des verbuendeten Europa… Braunschweig, 1841. B. I. S. 69.

24 Состав войск Милорадовича (20 батальонов, 44 эскадрона, 11 артиллерийских рот и 12 казачьих полков; 11 800 чел.)

4‐й пехотный корпус графа Остермана-Толстого (8 батальонов с 3‐я артиллерийскими ротами);

7‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Раевского (10 батальоном с 3‐я артиллерийскими ротами);

2‐й и 3‐й кавалерийские корпуса, под начальством генерал-адъютанта барона Корфа (32 экс. с 4‐я конными ротами);

9 казачьих полков;

кроме того, в отряде генерал-адъютанта Васильчикова:

– егеря (2 батальона);

– 4‐й резервный кавалерийский корпус (12 эск. с 1 конной ротой);

– 3 казачьих полка.

Состав корпуса генерал-лейтенанта Сакена (45 ½ батальонов, 37 эскадронов, 8 артиллерийских рот и 9 казачьих полков; 19 000 чел. с 96 орудиями):

Корпус генерал-лейтенанта князя Волконского 3-го:

– 8 батальоном 8‐й пехотной дивизии;

– 4 ½ батальоном 22‐й пехотной дивизии;

– кавалерия генерал-майора Мелиссино (16 эск.);

– 4 артиллерийские роты;

– 4 казачьих полка.

Корпус генерала-майора Булатова:

– 6 батальонов 16‐й пехотной дивизии;

– 10 батальонов 22‐й пехотной дивизии;

– 3 батальона 13‐й пехотной дивизии;

– кавалерия генерал-майора Гампера (16 эск.);

– 4 артиллерийские роты;

– 4 казачьих полка.

Резерв генерал-майора Ливена 3-го:

– 12 батальонов 10‐й пехотной дивизии;

– 2 батальона 22‐й пехотной дивизии;

– 5 эскадронов кавалерии;

– 1 казачий полк.

25 Состав войск генерал-адъютанта Винцингероде (40 батальонов, 40 эскадронов, 6 артиллерийских рот, 9 казачьих полков и 4 команды; 16 000 человек с 69 орудиями):

2‐й пехотный корпус (2500 чел.):

– 3‐я дивизия (8 батальонов);

– 4‐я дивизия (8 батальонов).

Батарейная рота, 2 легких и 1 конная роты (400 чел.).

2 Донских [казачьих] полка из авангарда Милорадовича.

Корпус генерал-майора Тучкова

– пехота (5961 чел.): 20 запасных батальонов 9-й, 12-й, 15-й, 180‐й и 26‐й дивизий, 4 рекрутских батальона разных дивизий, 75‐й корабельный экипаж;

– кавалерия (1582 чел.): Татарский уланский полк (8 эск.), 12 запасных эскадронов;

– 6 Донских казачьих полков (1123 чел.)

– артиллерия (21 орудие и 315 чел.; у Давыдова показано при артиллерии 486 чел.): 4‐й резервной артиллерийской бригады батарейная рота № 33, 9‐й артиллерийской бригады легкой роты № 16 6 орудий, 11‐й артиллерийской бригады легкой роты: 4‐го два орудия и отбитое австрийское орудие.

Отряд генерал-майора Ланского

– кавалерия (1812 чел.): Александрийский гусарский (8 эск.), Белорусский гусарский (8 эск.), Лифляндский конно-егерский (4 эск.) полки;

– 3‐й Уральский, 12‐й и 3‐й Украинские казачьи полки (1812 чел.).

Отряд полковника Давыдова (500 чел.):

– казачьи полки: Попова 13‐го и 1‐й Бугский, команда гусар и сборных казаков.

Это показание, извлеченное из журнала исходящих дел 1812, согласно с ведомостью о войсках генерала Винцингероде, помещенное в последнем (4-м) издании сочинений нашего знаменитого партизана Д. В. Давыдова. У генерала Хатова показано, что у Винцингероде было 32 батальона, 46 эскадронов, 6 артиллерийских рот и 8 казачьих полков. Число людей в них показано вместе с прочими войсками князя Кутузова, но из приблизительного расчета оказывается, что в них могло быть не более 9000 или 10 000 человек. В сочинении же Плото (I. Beilagen: 49, 50), показано в корпусе Винцингероде: 4800 чел. пехоты, 2400 чел. регулярной кавалерии, 1500 казаков и 900 чел. артиллерии, всего 9600 чел.

26 Кроме войск, состоявших в непосредственной команде Милорадовича, ему были подчинены: 6‐й и 8‐й корпусы, под начальством генерала Дохтурова, корпусы Сакена и генерал-лейтенанта князя Волконского 3‐го (бывший Эссена 3-го), пришедшие с Волыни, и отряд генерал-лейтенанта Радта, двигавшийся через Белосток к Замостью. Вообще же под начальством Милорадовича было до 35 000 человек.

27 Состав корпуса генерал-лейтенанта Радта, сформированного из части прибывших под его начальством батальонов, поступивших на укомплектование войск Сакена, и части корпуса Сакена, остававшейся на Буге, под начальством генерал-лейтенанта Пушкина, для наблюдения границы Варшавского герцогства.

[Казачьи войска] (650 чел.):

– казачьи полки Платова и Турчанова 1-го,

– казачьи команды Чикилева 1-го, Власова 2-го, Пантелеева 2-го.

Драгунские полки (570 чел.):

– Переяславский и Тираспольский.

Пехота (3320 чел.):

– 2 батальона Нейшлотского полка;

– 1 батальон Охотского полка;

– 2 батальона Пензенского полка;

– 3 батальона 43‐го егерского полка.

Артиллерийские роты (277 чел.):

– батарейная №22 (12 орудий);

– батарейная №38 (4 орудия).

Всего у Радта: 4817 чел. с 16 орудиями.

Повеление генералу-лейтенанту Сакену, от 8 февраля за № 277. Журнал исходящих бумаг 1813, Архив Военно-топографического депо, №29 181

28 Журнал военных действий; общий свод движений и действий войск в 1812, 1813 и 1814, составленный генералом [А. И.] Хатовым.

29 Письмо Анштета из Вилянова к князю Кутузову от 27 января 1813. См.: Архив Военно-топографического депо, № 29 182.

30 Состав бригады Зара: гренадерские батальоны Спигеля, Ангера и Эйхельберга; 2‐й легкий полк Зара и 6-фунтовая пешая батарея капитана Бониота. См.: Ernst Odeleben. Sachsen und seine Krieger in den Jahren 1812 und 1813. Leipzig, 1829. S. 84.

31 Донесение начальнику Главного штаба генерал-адъютанту князю Волконскому генерал-адъютанта Винцингероде, от 4 (16) февраля за № 255. Ведомость о числе убитых и раненых при его же рапорте, от 6 (18) февраля за № 267. Реляция его же, при рапорте князю Кутузову-Смоленскому, от 16 (28) февраля за № 355. См.: Журнал входящих дел в архиве Военно-топографического депо, № 29, 182. См. также: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 46; Cerini C.-F. Feldzüge der Sachsen in den Jahren 1812 und 1813. S. 126–135; Вюртем-бергский Е. Extrait de mon journal militaire etc, в архиве Военно-топографического депо, № 47 344.

32 Журнал военных действий.

33 Журнал военных действий; донесения генерал-адъютанта Чернышева от 22 января (3 февраля) и 2 (14) февраля; рапорт князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна, от 3 (15) февраля за № 41.

34 Журнал военных действий; донесения Чернышева.

35 Рапорт князю Кутузову-Смоленскому начальника штаба Западной армии генерал-лейтенанта Сабанеева, от 31 января (12 февраля) за № 124, в архиве Военно-топографического депо, № 29 182.

36 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 31.

37 Повеление графу Витгенштейну от 5 (17) февраля за № 258.

38 Повеление графу Витгенштейну от 9 (21) февраля за № 289.

39 Повеление генералу от инфантерии Милорадовичу от 17 февраля (ст. ст.), за № 326.

Глава II

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 53–57; Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein, zweite aufl. B. II.

2 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. II. S. 58–63.

3 В 1810, 16 (28) октября, значительно увеличены подати на съестные припасы и на предметы роскоши; 18 (30) октября уничтожены все монастыри, за исключением тех, при которых находились училища; 21 октября (2 ноября) были отменены цехи и разрешено свободно заниматься ремеслами, а взамен этого наложена на мастеровых общая подать, и проч.

4 На основании этого положения землевладелец не имел права выгнать крестьянина из усадьбы, даже и в таком случае, если бы последний не исполнил своих обязанностей. Кроме того, крестьяне получили в неотъемлемое владение часть возделываемой ими земли, а за другую, оставшуюся во владении помещиков, были обязаны платить ренту.

5 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. Dritte Aufl. I. S. 57.

6 Прусским волонтерам были предоставлены: выбор полков, в которых они желали служить; увольнение от службы в крепостных гарнизонах; выбор из своей среды офицеров; право на получение мест в гражданской службе по окончании войны.

7 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 298–299.

8 Beiheft zum Militär-Wochenblatt. 1845 und 1846.

9 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 289; см. также письмо к императору Александру I Штейна из Кенигсберга, от 25 января (6 февраля) 1813 (из архива Министерства иностранных дел).

10 Гейдеману, умершему на 42 году от роду, в ноябре 1831, от усиленных трудов, понесенных в деле освобождения Германии, поставлен памятник в Кенигсберге. См.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 143–144.

11 Извлечено из берлинских и бреславльских ведомостей 1813.

12 Aachener Zeitung. 1844 und 1845.

13 Письмо Дона Хосе Пизарро к Антонию-Кано-Мануэлю в Мадрид.

14 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 300–302; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 168–171; Friccius K. B. I. S. 37 (вероятно, Geschichte des Kriegs in den Jahren 1813 und 1814, mit besonderer Rücksicht auf Ostpreußen und das Königsberger Landwehrbataillon, – Примеч. ред.).

15 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 304; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 171.

16 Договор, заключенный в Бреславле и Калише 15 (27) и 16 (28) февраля 1813; см. также Schoell F. Histoire abrégée des traités de paix etc. V. III. Р. 263.

17 Ведомость прусским войскам

Линейные войска (56 350 чел.)

[Пехота] (40 688 чел.):

– 14 пехотных полков, из числа их два Сводных (32 238 чел.);

– 6 гренадерских батальонов (4830 чел.);

– 4 батальона егерей и стрелков (2815 чел.);

– Образцовый батальон (805 чел.).

[Кавалерия] (10 656 чел.):

– 19 конных полков (10 356 чел.);

– Образцовый эскадрон (150 чел.);

– эскадрон гвардейских улан (150 чел.).

15 пеших и 10 конных артиллерийских рот (4306 чел.)

7 пионерных рот (700 чел.)

Резервные батальоны (41 600 чел.)

– 9 батальонов генерала Бюлова в Западной Пруссии и Неймарке (7200 чел.);

– 8 батальонов Борстеля в Померании (6400 чел.);

– 26 батальонов в Силезии (20 800 чел.);

– остальные 9 батальонов Йорка в Восточной Пруссии и проч. (7200 чел.).

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilage X; Beihefet zum Militair-Wochenblatt. 1845 und 1846.

18 Это известие было весьма кратко: «Бреславль, 20 марта. Его величество король с его величеством императором всероссийским заключили наступательный и оборонительный союз».

19 Воззвания короля Фридриха-Вильгельма.

Моему народу.

Нет надобности объяснять причины предстоящей войны – ни моему верному народу, ни обывателям Германии. Они ясны для вышедшей из ослепления Европы.

Мы изнемогаем под игом Франции. Мир, отнявший у меня половину моих подданных, был для нас гибельнее самой войны. Глубоки раны, нанесенные нашей стране. Важнейшие крепости в руках неприятеля. Земледелие и столь процветавшая прежде промышленность пришли в упадок. Свобода торговли уничтожена, и все источники народного богатства и благосостояния иссякли. Везде господствует бедность.

Исполняя строго обусловленные обязательства, я надеялся облегчить судьбу моего народа и убедить императора французов в том, что собственные его выгоды требовали сохранения независимости Пруссии. Но все мои виды, внушенные прямотой, разрушены высокомерием и вероломством, и мы теперь совершенно убедились, что заключать договоры с Наполеоном еще вреднее, нежели вести с ним войну. Настало время обсудить хладнокровно наше положение.

Обитатели Бранденбурга, Пруссии, Силезии, Померании, Литвы! Вам известно, что претерпели вы в продолжение 7 лет; небезызвестно вам и то, что ожидает вас, ежели мы не окончим с честью предстоящей борьбы. Вспомните события минувшего времени, великого курфюрста, Великого Фридриха. Да не изгладятся из вашей памяти добытые кровью наших предков веротерпимость, честь, свобода, торговля, промышленность и наука. Вспомните высокие примеры, поданные нашими мощными союзниками русскими, вспомните испанцев, португальцев. Даже небольшие народы, в защиту сих благ, сражались с сильнейшими неприятелями и побеждали их. Вспомните героев Швейцарии и Нидерландов.

От всех сословий потребуются великие жертвы, потому что задуманное нами дело трудно: неприятель силен и обладает большими средствами. Но вы охотнее принесете жертвы для своего отечества и короля, нежели для чужеземного властителя, готового истощить последние ваши средства для достижения чуждой вам цели. Уповая на Бога, пребудем непоколебимы и с содействием могущественных союзников увенчаем победой наши доблестные усилия.

Но каковы бы ни были жертвы, принесенные каждым из вас, они все еще не могут равняться с теми благами, за которые мы готовы сражаться и умереть либо победить, если дорожим своим отечеством.

Это последняя решительная борьба за нашу самобытность, нашу независимость, за наше благосостояние. Нам не остается ничего более, как честный мир либо славная гибель. Будем надеяться, что Бог и собственная наша непоколебимость увенчают победой правое дело и вместе со славным миром даруют нам счастье.

Бреславль. 17 марта 1813.

Фридрих-Вильгельм.

Моим войскам.

Уже не один раз вы изъявляли желание возвратить силой оружия свободу и самостоятельность отечества. Настало тому время! Все это чувствуют. Отовсюду добровольно стремятся к оружию мужи и юноши. То, что делают они свободно, есть ваше призвание, вас, принадлежащих к постоянной армии. Нужно ли побуждать вас к защите отечества, которую принимают на себя все сословия народа.

Взгляните, как многие оставили все, наиболее драгоценное для каждого, чтобы пожертвовать собой за родину, и восчувствуйте вдвойне ваши священные обязанности. Помните о том в день боя и в дни трудов и лишений. Пусть честолюбие каждого из вас исчезнет в стремлении к общему благу. Кто предан отечеству, тот забывает о себе. Сам Бог дарует победу. Соделай-тесь достойными Его священного покрова повиновением и исполнением своих обязанностей. Славьтесь мужеством, терпением и строгой дисциплиной. Следуйте примеру ваших предков; будьте достойны их, и пусть гордится вами потомство!

Неотъемлемая награда будет воздаянием отличных подвигов; срам и строгая кара постигнут тех, которые забудут свои обязанности!

Ваш король вместе с вами; при нем наследный принц и прочие принцы его Дома. Они и весь народ наш будут сражаться вместе с вами, а содействовать нам будет прибывший в помощь Германии народ, отстоявший высокими подвигами свою независимость. Он надеялся на своего государя, своих предводителей, на правоту своего дела, на свою силу, и Господь благословил его усилия. Да благословит Он и ваши! Мы также идем на брань за независимость отечества.

Да будут нашим откликом надежда на Бога, на мужество и терпение!

Бреславль, 17 марта 1813.

Фридрих-Вильгельм.

20 Извлечение из ноты генерала Круземарка.

«Успехи русских войск не позволяют Пруссии оставаться в сомнительном положении, в котором она находится. С одной стороны, российский император, соединенный с королем связью личного дружества, предлагает Пруссии, в сей решительный час, опору своего могущества и выгоды своего союза; с другой – Е. В. император французов по-прежнему отвергает союзника, пожертвовавшего собой за его дело, и презрительно отказывается объяснить причины своего молчания».

Затем – при изложении самовластных поступков Наполеона сказано, что «Франция воспользовалась ненавистными предлогами для разрушения в самом основании государственного и частного благосостояния Пруссии. С этого времени (со времени Тильзитского договора) поступали с ней, как с завоеванной страной… Король страдал, сочувствуя бедствиям, обременявшим его подданных, Он надеялся снисхождением и всевозможными жертвами утолить злобу, которой не знал причины, но чувствовал пагубные последствия. Он утешал себя мыслью облегчить участь своих подданных, исполняя в точности свои обязательства в отношении Франции и избегая тщательно всего, могущего подать подозрение Наполеону. С чрезвычайными, неслыханными усилиями Пруссия уплатила две трети контрибуции и готовилась внести остальную треть, когда возникло несогласие между Францией и Россией; огромные приготовления обеих держав не позволяли сомневаться в том, что пламя войны грозило северу Европы. Король, постоянно стремившийся к сохранению во что бы то ни стало народной самобытности, судя о будущем по прошлому, полагал, что он должен был всего опасаться со стороны Франции. Он пожертвовал своими сердечными чувствами и заключил союзный трактат с французским правительством».

Этот договор, на основании которого Пруссия выставила условленный корпус против России и наполнила запасами складочные пункты французской армии, был недостойно нарушен как Наполеоном, так и его войсками.

«Между тем как Пруссия истощала последние свои средства для поставки в магазины определенного количества запасов, французские армии довольствовались насчет жителей. Надлежало, в одно и то же время, исполнять условия договора и удовлетворять требования войск. Последнее имущество жителей было насильно расхищено, и Пруссия лишилась более 70 000 лошадей и 20 000 повозок».

Наполеон не только заставил прусское правительство несогласно с заключенными условиями продовольствовать французские гарнизоны крепостей на Одере, но занял самопроизвольно крепости Пиллау и Шпандау.

«В конце 1812 года Пруссия уплатила и поставила различных припасов французскому правительству на сумму, превышавшую условленный долг 94 миллионами франков. Король просил, чтобы ему была возвращена, до окончательной поверки счетов, хотя бы часть этой суммы, не отвечая за последствия в случае отказа. Но все его представления остались без ответа.

Король, видя часть своих владений занятой, а остальную – угрожаемой чужеземными войсками, нашелся в необходимости усилить свою армию, и, так как обыкновенные средства оказались к тому недостаточны, то были вызваны все, желавшие стать под его знамена. Это воззвание побудило многих берлинских жителей отправиться в Бреславль. Но вице-король запретил набирать войска во всех прусских областях, занятых французами, и старался всевозможно препятствовать сбору охотников и отъезду их в Силезию: эти распоряжения были приведены в исполнение без ведома короля, и, таким образом, явно нарушены права его верховной власти.

В таком положении дел король должен был действовать решительно. В продолжение нескольких лет он жертвовал всем для сохранения своей политической самостоятельности; теперь – Франция подвергает ее опасности и отказывается защищать Пруссию. Россия, могущая усугубить наши бедствия, великодушно предлагает свою защиту. Король не может колебаться в принятом им намерении. Оставаясь верным своим правилам и обязанностям, он присоединяется к императору Александру, изменяя систему, но не изменяя своих видов. Он надеется, разорвав союз с Францией и заключив его с Россией, достигнуть честным миром либо силой оружия единственной цели своих желаний: независимости своих подданных, благосостояния их, долженствующего быть ее последствием, и возвращения наследия своих предков».

Эта нота помещена вполне, с собственными замечаниями Наполеона, в сочинении: Agathon Fain. Manuscrit de 1813, Contenant Le Précis Des Evenemens De Cette Année. Vol. I. Paris, 1824. Р. 247–273.

21 Ответ герцога Бассано (Маре) от 1 апреля на ноту Круземарка помещен: Fain A. Manu-scrit de 1813. Vol. I. Р. 273–280.

22 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 31.

23 1) Отряд Чернышева состоял из 6 казачьих полков, 6 эскадронов изюмских гусар и финляндских драгун, с 2 донскими орудиями, в числе до 2000 человек.

2) Отряд Бенкендорфа – из 6 казачьих полков и 5 эскадронов Сводного гусарского и Финляндского драгунских полков, с 2 донскими орудиями, в числе до 2000 человек.

3) Отряд Тетенборна – из 4 казачьих полков и 6 эскадронов Изюмского гусарского и Казанского драгунского полков, в числе около 1500 человек.

См.: Ведомость о числе войск под начальством графа Витгенштейна от 30 января (11 февраля) за подписью генерал-майора Дибича.

24 Донесения графа Витгенштейна от 22 января (3 февраля) и 30 января (11 февраля) из Коница в архиве Военно-топографического депо. № 29 182. Входящий журнал. №№ 220 и 221.

25 Письмо императора Александра I к графу Витгенштейну от 15 (27) февраля из Калиша.

26 Донесение Борстеля от 15 (27) февраля.

27 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Р. 218–220.

28 Предписание генералу Йорку от 3 марта (н. ст.); см. также Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. B. II. S. 148–149.

29 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. B. II. S. 157.

30 Генерал Шарнгорст, которому было поручено отправить к Йорку знаки ордена св. Александра Невского, писал к нему: «С неописанным удовольствием пересылаю вам орден Св. Александра Невского; император Александр относится о вас с особенным уважением. По его мнению, мы чрезвычайно обязаны вам; король согласен с ним. Убедительно прошу вас не обращать внимания на мелкие неприятности; мне их приходится переживать беспрестанно». См.: Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. B. II. S. 158.

31 Состав отряда генерал-майора Бенкендорфа: 5 донских казачьих полков; один башкирский полк; Сводный гусарский полк; Финляндского драгунского полка 2 эскадрона; 2 донских орудия.

Состав отряда полковника Тетенборна: 4 казачьих полка; 4 эскадрона Изюмского гусарского и 2 эскадрона Казанского драгунского полков.

Извлечение из ведомости от 11 февраля (ст. ст.)за подписью генерал-майора Дибича.

32 Донесения генералу от кавалерии графу Витгенштейну генерал-адъютанта Чернышева от 8 февраля (ст. ст.) из Альт-Ландсберга за № 77 и от 9 февраля (ст. ст.) из Панкова за № 80, и полковника Тетенборна из Панкова от 9 февраля.

33 Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 21 февраля (н. ст.) за № 58, с приложением перехваченного письма полкового командира Эркюля к генералу Жерару, из которого видно, что из всего 4‐го итальянского конно-егерского полка спаслось только 11 офицеров и 33 нижних чина; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 32; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 231.

34 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 32–33.

35 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 231–233.

36 Saint-Cyr G. Mémoirеs pour servir à l’histoire militaire etc. Campagne de 1813 en Saxe. Р. 6 еt 11–13.

Глава III

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I.

Р. 261–264.

2 Письмо Шарнгорста от 25 марта (6 апреля).

3 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 180–182.

4 Состав войск графа Витгенштейна

Корпус генерал-лейтенанта Берга (14 000 чел.)

драгунские полки: Рижский, Севский, Могилевский, Калужский, Тенгинский, Эстляндский,

Навагинский, Тульский;

Пермский пехотный полк;

23-й, 24-й, 26‐й егерские полки;

6 резервных батальонов;

батарейные роты №№ 14, 27, 28;

легкая рота № 26;

конная рота № 23;

1 казачий полк;

Олонецкое и Вологодское ополчения;

пионерная рота капитана Геруа.

Авангард генерал-майора князя Репнина:

– Гродненский гусарский полк;

– все запасные батальоны 1‐й гренадерской дивизии (5 батальонов);

– сводные гренадерские батальоны 5‐й и 14‐й дивизии (4 батальона);

– 2‐й и 25‐й егерские полки;

– батарейная рота № 21;

– конные роты № 1 (10 орудий) и 5 (2 орудий);

– 7 казачьих полков;

– Тверское конное ополчение.

Летучие отряды генерал-адъютанта Чернышева, генерал-майора Бенкендорфа и полковника

Тетенборна (5000 чел.)

Финляндский драгунский полк;

Изюмский и Сводный гусарские полки;

2 эскадрона Казанского драгунского полка;

14 Донских казачьих и 1 Башкирский полки;

6 донских орудий.

Корпус генерал-лейтенанта Йорка (13 452 чел.)

Пехота под начальством генерал-лейтенанта Клейста

Бригада генерал-майора Гюнербейна:

– 1‐й Восточно-прусский полк (3 батальона);

– Кольбергский полк (3 батальона);

– фузилерный батальон 2‐го Восточно-прусского полка (1 батальон);

– 2 роты Восточно-прусского егерского батальона.

Бригада полковника Горна:

– Лейб-гвардии пехотный полк (3 батальона);

– 5‐й и 6‐й Сводные полки (6 батальона).

Кавалерийская бригада генерал-майора Корсвандта

– 1‐й и 2‐й драгунские полки (8 эскадронов);

– 2‐й лейб-гусарский полк (4 эскадрона);

– 3‐й Сводный (Силезский) гусарский полк (4 эскадрона).

Артиллерия, под начальством подполковника Шмидта

– одна 12-фунтовая пешая батарея;

– 6-фунтовые пешие батареи №№ 1, 2 и 3;

– 3-фунтовая пешая батарея № 6

– конные батареи №№ 1, 2 и 3

2 пионерные роты

Восточно– и Западно-Прусский резервный корпус генерал-лейтенанта Бюлова (11 502 чел.)

1‐я бригада генерал-майора принца Людвига Гессен-Гомбургского:

– 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон и 3‐й батальон 1‐го Восточно-прусского полка;

– 2 батальона 2‐го Восточно-прусского полка;

– 3‐й Восточно-прусский полк (4 батальона);

– 2 роты Восточно-прусского егерского батальона.

2‐я бригада генерал-майора Тюмена:

– 4‐й Восточно-прусский полк (3 батальона);

– 6-фунтовая пешая батарея.

Кавалерийская бригада генерал-майора Оппена:

– 1‐й лейб-гусарский полк (4 эскадрона);

– 2‐й Западно-Прусский драгунский полк (4 эскадрона).

Артиллерия, под начальством майора Гольцендорфа:

– 4 орудия 12-фунтовой пешей батареи;

– 6-фунтовая пешая батарея

– конная батарея

– 2 пионерные роты.

Померанская бригада генерал-майора Борстеля (5429 чел.)

Померанский гренадерский батальон;

Померанский пехотный полк (3 батальона; фузилерный батальон под начальством майора Борке находился в отряде генерала Дернберга);

фузилерный батальон 4‐го Восточно-прусского полка;

драгунский Ее Величества королевы полк (4 эскадрон).

Артиллерия, под начальством майора Роде:

– 6-фунтовая пешая батарея;

– конная батарея;

– пионерная рота.

Извлечено из ведомостей:

1) за подписью начальника штаба войск графа Витгенштейна, генерал-майора Довре, при рапорте от 11 (23) февраля за № 141 (см. Входящий журнал, № 269);

2) помещенной в Приложениях к сочинению К. Плото.

5 Состав войск генерал-адъютанта Винцингероде (632 штаб– и обер-офицера и 13 136 нижних чинов, 72 орудия):

Авангард, под начальством генерал-майора Ланского (135 штаб– и обер-офицеров и 3921 нижний чин)

[Кавалерия] (46 штаб– и обер-офицеров и 1207 нижних чинов):

– Александрийский гусарский полк;

– Белорусский гусарский полк;

– Лифляндский конно-егерский полк (переименован их Лифляндского уланского 17 декабря 1812).

Казачьи полки (43 штаб– и обер-офицера и 1452 нижних чина):

– Кутейникова 4-го;

– Семенчикова;

– Грекова 9-го;

– Грекова 21-го;

– 3‐й Уральский.

Батальон 20‐го егерского полка (16 штаб– и обер-офицеров и 458 нижних чинов).

Конная рота № 7 (6 обер-офицеров и 150 нижних чинов).

Партизанский отряд полковника Давыдова.

Казачьи полки Попова 13‐го и 1‐й Бугский (20 офицеров и 554 нижних чина).

Команда ахтырских гусар и сборных казаков (4 офицера и 100 нижних чинов).

Кавалерийский корпус генерал-майора князя Трубецкого (165 штаб– и обер-офицеров и 3307 нижних чинов)

Бригада генерал-майора Кнорринга (49 штаб– и обер-офицеров и 891 нижний чин):

– Татарский уланский полк;

– 2 эскадрона Сумского гусарского полка;

– 2 эскадрона Литовского уланского полка.

– прикомандированных к Татарскому уланскому полку крымских татар: 8 офицеров и 126 нижних чинов.

Бригада генерал-майора графа Витта

– 1‐й и 2‐й Украинские казачьи полки (54 штаб– и обер-офицеров и 1254 нижних чинов);

– Сводный драгунский полк (15 штаб– и обер-офицеров и 289 нижних чинов).

Конная рота № 18 (7 офицеров и 192 нижних чина).

Итого в кавалерийском корпусе князя Трубецкого.

2‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта принца Евгения Вюртембергского (332 штаб– и обер-офицера и 5908 нижних чинов)

3‐я дивизия:

– Муромский пехотный полк (28 офицеров, 502 нижних чина);

– Ревельский пехотный полк (32 офицера, 497 нижних чинов);

– Черниговский пехотный полк (31 офицер, 461 нижний чин);

– 1 батальон 20‐го егерского полка (38 офицеров, 590 нижних чинов).

4‐я дивизия:

– Тобольский пехотный полк (30 офицеров, 590 нижних чинов);

– Ряжский пехотный полк (33 офицера, 805 нижних чинов);

– Волынский пехотный полк (33 офицера, 453 нижних чина);

– Кременчугский пехотный полк (36 офицеров, 560 нижних чинов);

– 4‐й егерский полк (40 офицеров, 717 нижних чинов).

Артиллерия: 3‐й бригады батарейная рота № 1 и легкая рота № 6, 4‐й бригады одна легкая рота и 4‐й резервной бригады батарейная рота (31 штаб– и обер-офицер и 733 нижних чина).

Извлечено из ведомости за подписью Блюхера, представленной в марте 1813. См.: Входящий журнал № 552.

Состав войск генерала Блюхера (643 офицеров и 26 977 нижних чинов):

Бранденбургская бригада генерала Редера (221 офицер и 9134 нижних чина)

Пехота (168 офицеров и 7738 нижних чинов):

– Гвардейский полк (3 батальона);

– Образцовый батальон;

– Гвардейский стрелковый (fer iwillige Jäger) батальон;

– Гвардейский егерский батальон;

– Лейб-гренадерский батальон;

– 1‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;

– 3‐й батальон лейб-гвардии пехотного полка.

Кавалерия (36 офицеров и 918 нижних чинов):

– 2 эскадрона Бранденбургского гусарского полка;

– 2 эскадрона Бранденбургского уланского полка;

– Западно-Прусский уланский полк (4 эскадрона).

Артиллерия (16 офицеров и 466 нижних чинов):

– Гвардейская пешая батарея;

– конная батарея.

Нижнесилезская бригада полковника Клюкса (136 офицеров и 6441 нижний чин)

Пехота (107 офицеров и 5339 нижних чинов):

– Западно-Прусский гренадерский батальона;

– 3 батальона 1‐го Западно-Прусского пехотного полка;

– 2 батальона 2-го Западно-Прусского пехотного полка.

Кавалерия (17 офицеров и 647 нижних чинов):

– Неймаркский драгунский полк (4 эскадрона);

– 1‐го Западно-Прусского драгунского полка (2 эскадрона).

Артиллерия (12 офицеров и 455 нижних чинов):

– легкая пешая батарея;

– конная батарея.

Верхнесилезская бригада генерал-майора Цитена (160 офицеров и 7133 нижних чина)

Пехота (127 офицеров и 5969 нижних чинов):

– Силезский гренадерский батальон;

– 3 батальона 1‐го Силезского полка;

– 2 батальона 2 го Силезского полка;

– Силезский стрелковый батальон.

Кавалерия (20 офицеров и 705 нижних чинов):

– Силезский уланский полк (2 эскадрона);

– Сводный Силезский гусарский полк (4 эскадрона).

Артиллерия (13 офицеров и 461 нижний чин):

– 2 легкие батареи;

– 1 конная батарея.

Резервная кавалерия, под начальством полковника Дольфса (115 офицеров и 3566 нижних чинов):

Лейб-гвардейский полк (5 эскадронов);

Гвардейский легко-кавалерийский полк (6 эскадронов);

Гвардейская конная батарея;

Силезский кирасирский полк

(4 эскадрона); (4 эскадрона); (4 эскадрона);

Восточно-прусский кирасирский полк

Бранденбургский кирасирский полк

конная батарея.

Резервная артиллерия, под начальством подполковника Брауна (11 офицеров и 703 нижних чина):

Легкая батарея;

4 орудия батарейной батареи;

парк;

пионерная рота.

Ведомости, за подписью Блюхера представленные в марте 1813 (см.: Входящий журнал № 552). Эти ведомости несколько разнятся от примерного исчисления войск, помещенного в сочинении Плото, где показано:

в Бранденбургской бригаде 8567 чел.

в Нижне-Силезской бригаде 6157 чел.

в Верхне-Силезской бригаде 7240 чел.

в Резервной кавалерии бригаде 3749 чел.

в Резервной артиллерии 494 чел.

Всего: 26 207 чел.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. Beilagen. S. 60–62.

6 Состав главной армии:

Авангард, под начальством генерала Милорадовича – 11 550 чел. с 120 орудиями.

Главные силы армии, в составе 3-го, 5-го, 8‐го пехотных корпусов и двух кирасирских дивизий, – 17 100 чел. с 200 орудиями (в этом числе показаны войска 8‐го пехотного корпуса).

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. Beilagen. S. 44–47.

7 Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 21 февраля за № 59.

8 Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 1 марта за № 63.

9 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 242–244; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 37–38.

10 Чтобы дать понятие о слоге и духе этого сочинения, приведу начало 6 главы:

«И разверзлась бездна – гласит Господь, и изрыгли челюсти ада яд и змей ядовитых.

И родися чудовище и вместе с ним сонм кровавых ужасов.

И бысть имя ему Наполеон Бонапарте, имя бедствий, имя скорби, имя, обреченное проклятию вдов и сирот, имя, вызывающее их вопли.

И если диавол есть отец лжи, то Бонапарте есть старший сын диавола» и т. д.

11 Состав отряда графа Воронцова:

6 сводных гренадерских батальонов 9-й, 15‐й и 18‐й дивизий;

13‐й и 14‐й егерские полки, под начальством полковника Красовского;

конная рота № 13;

казачьи полки: Барабанщикова, Пантелеева 2‐го и Быхалова 2-го;

Отряд генерал-майора графа Орурка:

– Волынский уланский полк (4 эскадрона);

– Павлоградский гусарский полк (4 эскадрона);

– конные роты №№ 11 и 18 (всего 14 орудий);

– казачьи полки Дячкина и Мельникова 5-го.

См.: Предписание Барклая-де-Толли от 17 марта в исходящем журнале. № 526; см. также: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 43–44.

12 Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 48–50 und 84.

13 Состав армии вице-короля по отступлении его за Эльбу

[1‐й корпус Даву] 7500 чел.:

– дивизия Дюрютта (2500 чел.);

– Баварская дивизия Рехберга (2000 чел.);

– войска 1‐го корпуса, прибывшие от Лейпцига (3000 чел.).

2‐й корпус Виктора, составленный

из кадров бывшей «Великой армии» 5000 чел.

11‐й корпус Гренье 18 000 чел.

5‐й корпус Лористона 16 000 чел.

Корпус Вандамма 6000 чел.

1‐й кавалерийский корпус 1800 чел.

2-й кавалерийский корпус 1000 чел.

Всего: 55 300 чел.

Кроме того, гвардейская дивизия генерала Роге (2400 чел.). См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 49–50.

У Плото число войск вице-короля показано в 87 000 чел. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 57.

14 Состав русского отряда, блокировавшего крепость Шпандау:

один пехотный полк;

Нежинский конно-егерский полк;

Польский уланский полк;

батарейная рота № 28;

сотня казаков.

15 Состав отряда генерала Тюмена:

3 батальона Восточно-прусского пехотного полка;

2 роты Восточно-прусского егерского батальона;

отряд егерей 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;

легкая (6-фунтовая) батарея.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 44.

16 Повеление графу Витгенштейну от 17 (29) марта в исходящем журнале. № 515.

17 Повеление графу Витгенштейну от 24 марта (5 апреля) в исходящем журнале. № 573.

18 «Permettez moi de répéter encore mon opinion sur la rapidité de nos marches en avant. Je commence par vous joindre un extrait de ma lettre à Mr. Witgenstein. Je sais que dans toute l’Alle-magne chaque petit individu se permet de crier contre notre lenteur. On croit que chaque marche en avant équivaut à une victoire et chaque journée perdue est une défaite. Moi, qui par les devoirs de ma place suis assujettis à des calculs, je dois bien peser les distances de l’Elbe à nos reserves et les forces de l’ennemi dans tout son rassemblement que nous pouvons rencontrer а telle ou telle hauteur. Des petites victoires remportées sur de petits corps, que l’ennemi a en avant et qui se retireraient sur leur gros, le grossiraient comme un ballon de neige à mesure de leur retraite. Je dois confronter notre affaiblissement progressif dans une marche rapide en avant avec notre éloignement progressif de nos ressources, et ceci m’impose le devoir d’inspirer la même défiance aux généraux qui commandent des grands Corps, et soyez persuadé qu’un echec porté par l’ennemi à un de nos Corps detruirait le prestige de l’opinion que nous avons en notre faveur dans l’Allemagne. Je ne peux pas parler avec toute cette confiance à M-r. Blücher, mais c’est à Votre Excellence de l’inful encer dans ce sens, sans lui faire une parfaite confidence sur nos moyens».

[«Позвольте мне еще раз повторить мое мнение о быстроте наших маршей вперед. Я начинаю с приложения выдержки из моего письма г-ну Витгенштейну. Я знаю, что по всей Германии каждый человечек вопиет против нашей медлительности. Они считают, что каждый переход вперед равен победе, а каждый потерянный день – поражению. Я же, обязанностями моего места принужденный делать расчеты, я должен тщательно высчитывать расстояния от Эльбы до наших резервов и собранные воедино силы неприятеля, который мы можем встретить на той или той высоте. Небольшие победы одерживались над небольшими отрядами, которые неприятель держал впереди и оттянет к основным силам, а они, по мере их отступления увеличат его, как снежный ком. Я должен бороться со все возрастающим нашим ослаблением в быстрых маршах вперед при нарастающем удалении от наших запасов, и это принуждает меня внушать ту же настороженность нашим генералам, командующим крупными отрядами, и, будьте уверены, что поражение, нанесенное неприятелем одному из наших корпусов, разрушит престиж общественного мнения, которое в Германии благоприятно нам. Я не могу говорить об этом с совершенной откровенностью с г-ном Блюхером, но ваше сиятельство должно влиять на него в этом смысле, не раскрывая ему полностью наши силы»].

Извлечено из письма князя Кутузова генерал-адъютанту Винцингероде от 24 марта (5 апреля) из Калиша. См.: Исходящий журнал, № 574.

19 Повеление графу Витгенштейну от 25 марта (6 апреля) в Исходящем журнале, № 579.

20 Диспозицию за подписью начальника штаба генерал-майора Довре.

21 Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; газета «Гамбургский корреспондент» 1813.

22 Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 309–313.

23 Состав отряда генерала Морана:

2 батальона саксонского полка принца Максимилиана;

1 французский батальон;

2 роты таможенной стражи;

отряд кавалерии в 75 человек;

саксонская батарея из 6 орудий;

2 французских орудия.

См.: Prittwitz K. Beiträge zur Geschichte des Jahres 1813.

По другим сведениям, у Морана было 3000 человек пехоты и 200 человек кавалерии с 15 орудиями. Cм.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 56.

24 Состав отряда генерала Дернберга.

Русские войска:

– 1 батальон 2‐го егерского полка;

– 2 эскадрона Финляндского драгунского полка;

– 4 эскадрона гродненских гусар;

– 3 казачьих и 1 башкирский полк;

– 2 конных орудия.

Прусские войска:

– фузилерный батальон 1‐го Померанского полка;

– 4 конных орудия.

Показание самого Дернберга. См.: Prittwitz K. Beiträge zur Geschichte des Jahres 1813. Beitrдge. В. I. S. 279).

25 Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 24 марта за № 76; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 54–58;

Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 314– 319; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 55–56.

26 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. Dr. Aufl. I. S. 200.

27 Письмо князя Кутузова генералу Дернбергу от 28 марта (9 апреля) в Исходящем журнале, № 636. «Sa Majesté l’Empereur, pour témoigner Son contentement, vous a decoré de l’ordre de St. Georges de la 3-me classe. Moi, comme ancien chevalier de cet ordre, je me glorifie d’avoir un camarade qui a fait preuve d’un mérite aussi distingué que vous avez mis au jour à plusieurs occasions».

28 В повелении князя Кутузова графу Витгенштейну от 28 марта (9 апреля) (см. Исходящий журнал, № 636) сказано: «Справедливость его императорского величества не могла оставить без внимания заботливости вашей, которая дала направления отрядам вашим, для оружия российского столь полезные, и для того приказано мне препроводить В[аше]му С[иятельст] ву бриллиантовые знаки ордена св. Александра Невского».

29 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 321; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 56.

30 Письмо генерала Дернберга к французским генералам.

«Я узнал из переписки генералов Морана и Карра-Сен-Сира, что предположено принять строгие меры в отношении к жителям Ганновера, которые, будучи освобождены победоносным оружием е. в. российского императора, получили от его имени повеление признавать себя подданными своего законного Государя, и которым начальник русских войск дал положительное приказание вооружиться на защиту себя и страны своей.

Исполнение этого приказания было их обязанностью. Если бы они отступили от своего долга, то навлекли бы на себя справедливую и строгую кару. И потому очевидно, что невозможно поступать ни с кем из ганноверцев как с мятежником, не нарушив народного права, признанного всеми просвещенными нациями. Не думаю, мм. гг., чтобы вы могли поступить столь жестоко. Но, на всякий случай, объявляю, что я решился прибегнуть к возмездию, и что все взятые мной пленные, а равно и те, которые впредь будут захвачены, от первого до последнего, будут отвечать собой за жизнь тех, которые, вооружившись по непременному приказанию начальства русских войск, исполняли свои обязанности к их Государю и Отечеству.

Бойценбург, 5 апреля 1813».

31 Объявление за подписью начальника штаба генерал-майора Довре от 12 (24) апреля.

32 Повеления: графу Витгенштейну и генерал-лейтенанту Вальмодену, от 18 марта. См.: Исходящий журнал, №№ 537 и 538.

Глава IV

1 Loewenstern L. Denkwürdigkeiten eines Livländers, 1790–1815. B. II. S. 5.

2 Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 131–132; Guehéry L. Tagebuch der Begebenheiten in Dresden vom 13 bis 27 März 1813. S. 4–13.

3 Guehéry L. Tagebuch der Begebenheiten in Dresden vom 13 bis 27 März 1813. S. 10–11; Va u -doncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 52. Д. Давыдов пишет ошибочно, будто бы дрезденский мост был взорван 8 (20) марта.

4 Копия с капитуляции находится при донесении генерал-адъютанта Винцингероде князю Кутузову от 13 (25) марта за № 501 (см. Журнал входящих бумаг. № 488).

5 Давыдов Д. И. Сочинения, изд. 4-е. Т. I. Донесение князю Кутузову генерала Винцингероде от 13 (25) марта за № 501.

6 Донесение князю Кутузову-Смоленскому генерала Винцингероде от 15 марта за № 520; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 348; Va u -doncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 52–53; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 48–49

7 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. B. I. S. 224–225; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. B. I. S. 108–110.

8 Одной из главных причин недоброжелательства саксонцев к союзникам была прокламация Блюхера к жителям Котбусского округа, в которой он, от имени своего государя, объявил о присоединении к Пруссии этого владения, отнятого, по Тильзитскому трактату, Наполеоном в пользу Саксонии. См.: Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. B. I. S. 110–111.

9 Письмо к князю Кутузову генерала Винцингероде от 15 апреля (ст. ст.) в журнале входящих бумаг № 522; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 349–351; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 37.

10 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. В. III. S. 328; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 353–354.

11 Извлечено из письма Штейна к графу Нессельроде от 11 апреля (н. ст.) из Дрездена. См.: Архив Министерства иностранных дел.

12 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 54 et 57.

13 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 333–334; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 61–63; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 202. Виды, руководившие графа Витгенштейна, изложены в отзыве начальника штаба его армии, генерала Довре, князю Волконскому, следующим образом: «Я совершенно разделяю ваше мнение насчет оснований, вами предложенных для стратегических действий нашей армии, и нахожу применение этих оснований в настоящих обстоятельствах вполне основательным. Граф Витгенштейн также убежден в справедливости вашего заключения и никогда не уклонялся от него. Разногласие с образом ваших мыслей, вами замеченное, произошло от влияния обстоятельств, о которых, по значительному расстоянию вашей главной квартиры, не было возможности своевременно донести фельдмаршалу, оставаясь в ожидании его повелений.

Цель его распоряжений заключалась в том, чтобы граф Витгенштейн соединился своевременно с генералом Блюхером и действовал с ним вместе, наступательно либо оборонительно.

Для достижения этой цели граф пригласил к себе генерала Шарнгорста и согласно с ним составил предположение, которое было отправлено к фельдмаршалу 23 апреля.

Значительное расстояние от Эльбы корпуса Блюхера; время, которое требовалось для возобновления им мостов на сей реке; сосредоточение у Магдебурга 30 000 (по другим сведениям – 50 000) человек неприятельской армии и виды вице-короля на Берлин, – все эти обстоятельства не позволяли графу Витгенштейну отдаляться от Бельцига прежде, нежели был отброшен корпус, готовившийся выступить из Магдебурга; надлежало также выждать, пока Блюхерова армия приблизится к Эльбе и пока из движений неприятеля объяснилось, на каком из берегов сей реки нам было выгоднее сосредоточить свои силы.

Если бы граф Витгенштейн, выступив из Берлина 16 марта (ст. ст.), направился к Дрездену, то вице-король, заняв Берлин, непременно разграбил бы сей город, и в таком случае, кроме потери одного из важнейших складочных пунктов, мы поколебали бы доверие к нам наших союзников. Овладев Берлином, неприятель направился бы к Гюстебизе, где находится наш мост на Одере, и отрезал бы сообщение армии графа Витгенштейна с Кенигсбергом. Шпандау, Штетин и Кюстрин были бы освобождены от блокады.

Сражение 24 марта (5 апреля) доказало безошибочность мер, принятых графом Вит-генштейном. Это дело, имевшее столь важные последствия, рассеяло наши опасения. Вице-король, потерпев поражение, был принужден укрыться в Магдебурге.

После этого боя граф Витгенштейн двинулся к Росслау, переправился через Эльбу и немедленно соединился с Блюхером.

Из прилагаемых документов вы усмотрите меры, принятые генерал-лейтенантом Бюло-вым для обложения Магдебурга и для прикрытия Берлина, а равно приказания, данные по сему же предмету генералу Лестоку, сообразно с вашими наставлениями. Прилагаю также копию моего отзыва к генералу Шарнгорсту насчет сосредоточения нашей армии. Пока еще не объяснились виды неприятеля, мы должны ограничиться партизанскими действиями для очищения нижней Заале, обеспокоивания неприятельских сообщений и содействия графу Вальмодену; а между тем – войска графа Витгенштейна и Блюхера сосредоточатся на левом фланге противника, что поставит его в самое невыгодное положение: в случае неудачи он будет принужден отступить в Богемию и через это возбудит неудовольствие австрийского правительства; в случае же, ежели он одержит успех, союзники отступят к своим мостам на Эльбе».

Письмо генерала Довре к князю Волконскому от 3 (15) апреля, из Дессау. Копия подлинного письма на французском языке помещена в журнале входящих дел под № 625.

В ответ на сей отзыв князь Волконский писал генералу Довре от имени князя Кутузова, что «армия графа Витгенштейна, вместо прикрытия Берлина, переправы у Гюстебизе и операционной линии, пролегающей к Кенигсбергу, должна базироваться таким образом, чтобы операционная линия проходила через Кроссен к Плоцку, между тем как Главная армия действует по линии, ведущей от Дрездена, через Штейнау и Калиш, к Варшаве.

Сосредоточив силы к левому флангу, мы всегда будем иметь возможность остановить неприятеля с фронта, ежели он направится к Дрездену, либо двинуться на его сообщения, ежели он пойдет к Берлину; в случае же неудачи отступим за Эльбу по мостам, устроенным у Дрездена и Мюльберга».

Извлечено из письма князя Волконского от 8 апреля (ст. ст.), из Бунцлау. Копия подлинного письма на французском языке помещена в Журнале исходящих дел, под № 722.

14 Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 135. По свидетельству его, у вице-короля было 60 000 человек, но в этом числе, по всей вероятности, показаны и все прочие войска, тогда расположенные на Заале и нижней Эльбе. См. также Vaudoncourt F. Histoire de la guerre sou-tenue par les Français en Allemagne en 1813. S. 49–50.

15 Это число войск показано в донесении князю Кутузову-Смоленскому графа Витген-штейна от 14 марта (ст. ст.) за № 24 (см. журнал входящих бумаг. № 482). В сочинениях же Плото (B. I. S. 64) и Рихтера (B. I. S. 94) показано у графа Витгенштейна всего 27 000 человек.

16 Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 23 марта (ст. ст.) за № 27, с приложением диспозиции (См.: Журнал входящих бумаг. № 561).

17 Состав отряда генерал-майора Гюнербейна:

3 батальона 1‐го Восточно-прусского полка;

2 эскадрона 2‐го лейб-гусарского полка;

4 эскадрона 2‐го драгунского полка;

12 орудий;

1 казачий полк.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 63.

18 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 64–65; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 204–206.

19 Правая колонна состояла из двух батальонов Померанского пехотного полка, а левая из 4‐го Восточно-прусского фузилерного и Померанского гренадерского батальонов. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 66.

20 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 66–67; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 335–338. Водонкур (P. 59) пишет, будто бы союзные войска до самой ночи не переходили за реку Эле.

21 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 67–68; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 338–339; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 207–208. По свидетельству его французы потеряли убитыми и ранеными 1200 человек. См. также Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 59.

22 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 69.

23 Состав Клейстова отряда (2000 русских и 5000 прусских войск, с 24 русскими и 16 прусскими орудиями):

Русские войска:

– 23‐й и 24‐й егерские полки;

– батарейные роты №№ 14 и 21;

– казачий полк.

Прусские войска из корпусов Йорка и Бюлова:

– 2‐й Восточно-прусский пехотный полк;

– Кольбергский пехотный полк;

– 3‐й гусарский полк;

– 6-фунтовая пешая батарея капитана Циглера.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 73.

24 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 340.

25 Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 134 et 135; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 72.

26 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 62; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 73–77.

27 Под Виттенбергом оставлены [войска] под начальством прусского майора Зигольма:

1‐й и 2‐й батальоны 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;

эскадрон гусар;

конная батарея № 3 поручика Фишера;

казачий полк.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 80.

28 У Росслау оставлены русские войска: 23‐й и 24‐й егерские полки, 21‐я батарейная рота.

См.: Plotho С. Ibid.

29 Состав отряда графа Воронцова под Магдебургом (5500 чел.):

– 13‐й и 14‐й егерские полки, под начальством полковника Красовского;

– 6 сводных батальонов: 9-й, 15‐й и 18‐й дивизий;

– батальон Севского пехотного полка;

– Павлоградский гусарский и Волынский уланский полки, под начальством генерал-майора Орурка;

– 11‐я и 13‐я конные и 26‐я легкая рота;

– 6 казачьих полков.

(См.: Журнал исходящих бумаг, № 526; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 97.)

Состав отряда генерала Гарпе под Виттенбергом (2000 чел.):

– Навагинский и Тульский пехотные полки;

– 21‐я батарейная рота (из отряда, оставленного у Росслау);

– 2 казачьих полка.

(См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 96.)

Состав отряда генерала Тюмена, под крепостью Шпандау (до 2300 чел.):

– 3 батальона 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2 роты егерей и отряд волонтеров;

– 6-фунтовая пешая батарея капитана Людвига;

– Нежинский конно-егерский и Польский уланский полки;

– легкая рота подполковника Зальцмана;

– сотня казаков.

(См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 84–85.)

30 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 162–163.

31 Повеление князя Кутузова генералу от инфантерии Дохтурову, от 17 (29) марта, в Журнале исходящих бумаг, № 524.

32 Состав отряда Сакена:

Ярославский и Крымский пехотные полки;

8‐й и 39‐й егерские полки;

Серпуховский уланский полк;

4‐й казачий Украинский полк;

Донской Ежова полк;

батарейная рота № 10;

Конная рота № 18;

Впоследствии прибыли:

– Охотский и Камчатский пехотные полки;

– 29‐й егерский полк;

– Смоленский драгунский полк;

– Владимирский уланский полк;

– Донские казачьи полки Луковкина и Чернозубова;

– 2‐й башкирский и 2‐й калмыцкий конные полки;

– батарейная рота № 38;

– легкая рота № 24;

– прусский отряд подполковника Каница (2000 чел.).

Всего в отряде Сакена было до 9000 человек русских войск, а с прусскими – до 11 000 чел.

См.: Предписание князя Кутузова генералу Сакену от 8 (20) февраля за № 314.

33 Предписание князя Кутузова генералу Сакену от 27 марта (8 апреля) за № 619. Это предписание оканчивается словами: «Переписка моя с В[ашим] П[ревосходительством] тем легче, что я не нахожу надобности вам делать наставления».

34 Донесения князю Кутузову-Смоленскому генерала Сакена от 25 марта (6 апреля) за № 51, и от 29 марта (10 апреля) за № 55. См.: Архив Военно-топографического депо, № 16 644.

35 Отношение генерал-лейтенанта Сакена генерал-адъютанту князю Волконскому от 20 марта (1 апреля) за № 46, в архиве Военно-топографического депо, № 16 644.

36 Schoell F. Histoire abrégée des traités de paix. V. III. Р. 276.

37 Письмо к генералу Сакену действительного статского советника Анштета, от 17 (29) марта, из Калиша. См.: Архив Министерства иностранных дел.

38 Конвенция, заключенную в Кракове 18 (30) апреля.

39 Отношения генерала Сакена к князю Волконскому: от 12 апреля , за № 72; от 23 [апреля], за № 79; от 30 апреля, за № 90; от 2 мая, за № 91; от 6 мая, за № 92, и от 12 мая, за № 94. См.: Архив военно-топографического депо. № 16 644.[Все даты даны по старому стилю].

40 Журнал действий корпуса генерал-лейтенанта Сакена в архиве Военно-топографического депо, № 16 643.

41 Конвенцию, заключенную в Бреславле 7 (19) марта.

42 Воззвание от 13 (25) марта, подписанное в Калише от имени Его Величества императора Всероссийского и Его Величества короля Прусского князем Кутузовым-Смоленским. См.: Vossische Zeitung. 3 April. 1813.

43 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. Вd. III. S. 323 und 326.

44 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. Вd. II. S. 421–422.

45 Михайловский-Данилевский А. И. Император Александр I и его сподвижники в 1812,1813, 1814 и 1815. Т. III.

46 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 84; Шишков А. С. Краткие записки адмирала Шишкова и проч. С. 100–103 и 118–119.

47 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 86–88.

48 Кутузов под названием войск Нея разумел французские корпуса, собиравшиеся у Эрфурта.

49 Повеление князя Кутузова графу Витгенштейну от 6 (18) апреля в журнале исходящих бумаг, № 704.

Глава V

1 Состав авангарда Чаплица (3000 чел.):

Нашебургский пехотный полк;

7-й, 10-й, 27-й, 28-й, 32-й, 38‐й егерские полки;

Кинбургский и Тверской драгунские полки;

Павлоградский гусарский полк;

Волынский уланский полк;

6 казачьих полков;

2 артиллерийские роты.

2 Рапорт князю Кутузову-Смоленскому генерала Барклая-де-Толли от 25 марта (6 апреля) за № 378. В ведомости, представленной государю Барклаем-де-Толли, от 7 (19) марта, показано следующее число войск:

В кавалерии: 3354 чел., в т. ч. 165 штаб– и обер-офицеров, 3071 строевых и 118 нестроевых нижних чинов.

В казачьих полках: 2000 чел., в т. ч. 81 штаб– и обер-офицер, 1917 строевых и 2 нестроевых нижних чинов.

В пехоте: 11240 чел., в т. ч. 485 штаб– и обер-офицеров, 10 243 строевых и 512 нестроевых нижних чинов.

В артиллерии: 1737 чел., в т. ч. 62 штаб– и обер-офицера, 1581 строевых и 94 нестроевых нижних чинов.

В пионерной роте: 129 чел., в т. ч. 2 обер-офицера, 123 строевых и 4 нестроевых нижних чинов.

В 75‐м флотском экипаже: 255 чел., в т. ч. 8 штаб– и обер-офицеров, 238 строевых и 9 нестроевых нижних чинов.

Вообще:

штаб– и обер-офицеров 803 чел.

строевых нижних чинов 17 173 чел.

нестроевых нижних чинов 739 чел.

Итого в армии Барклая-де-Толли: 18 715 чел.

Но при начале осады Торна это число было гораздо менее, так что пехоты, по рапорту Барклая-де-Толли, показано 7462 человека.

3 28 марта (9 апреля) командовал войсками в траншеях генерал-майор Щербатов.

Прикрытие рабочих состояло из 1500 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 165, пехоты – 2150 чел.

Выпущено:

бомб 50-фунтовых (весом около 3 пудов) 20

гранат 10-фунтовых (весом около 30 фунтов) 50

Из журнала осады Торна, за подписью инженера генерал-лейтенанта Оппермана.

4 29 марта (10 апреля) командовал в траншеях генерал-майор Инзов.

Прикрытие рабочих и траншейные караулы состояли из 1500 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 63, пехоты – 1150 чел.

Выпущено:

бомб 50-фунтовых 29

гранат 10-фунтовых 299

ядер 12-фунтовых 330

гранат 240

5 30 марта (11 апреля) командовал в траншеях генерал-майор Мещеринов.

Прикрытие рабочих состояло из 1500 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 130, пехоты – 1250 чел.

Выпущено:

бомб 180

гранат 240

ядер 400

6 31 марта (12 апреля) командовал в траншеях генерал-майор Корнилов.

Прикрытие состояло из 1500 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 125, пехоты – 1010 чел.

Выпущено:

50-фунтовых бомб 72

10-фунтовых бомб 269

гранат 390

ядер 360

7 1 (13) апреля командовал в траншеях генерал-майор Рудзевич.

Прикрытие состояло из 1500 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 85, пехоты – 800 чел.

Выпущено:

50-фунтовых бомб 240

10-фунтовых бомб 180

гранат 130

ядер 920

8 2 (14) апреля командовал в траншеях генерал-майор Бенардос.

Прикрытие состояло из 1500 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 36, пехоты – 500 чел.

Выпущено:

50-фунтовых бомб 250

10-фунтовых бомб 74

гранат 129

ядер 1064

9 В траншеях командовал генерал-майор Инзов.

Прикрытие состояло из 1600 чел.

Рабочих было: саперов и пионеров – 175, пехоты – 1650.

10 Журнал осады Торна за подписью инженер-генерал-лейтенанта Оппермана в Архиве Инженерного департамента; донесение князю Кутузову-Смоленскому генерала Барклая-де-Толли, от 30 марта (11 апреля), в журнале входящих бумаг. № 600, и от 5 (17) апреля, там же. № 635-й, с приложением копии с капитуляции о сдаче Торна, за подписью начальника штаба Западной армии генерал-лейтенанта Сабанеева, и начальника штаба торнского гарнизона полковника Ла-Роша; см. также Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. P. 64.

11 Донесение князю Кутузову-Смоленскому генерала Барклая-де-Толли от 5 (17) апреля; отношение князя Кутузова генералу Шарнгорсту, от 4 (16) апреля (в Журнале исходящих бумаг, № 688), и повеление графу Аракчееву, от того же числа, там же, № 689.

12 Состав гарнизона цитадели Шпандау

1 французский батальон (530 чел.);

129‐й линейный батальон, составленный из голландцев и испанцев (500 чел.);

польские войска (1800 чел.);

3 артиллерийские роты (260 чел.);

фурштадт (50 чел.).

13 Состав войск генерала Тюмена:

1-й, 2‐й и 3‐й батальоны 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;

2 егерские роты;

отряд волонтеров 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;

6-фунтовая пешая батарея капитана Людвига.

14 Войска Тюмена были расположены:

– главная квартира, 1 батальон, 2 егерские роты, артиллерия, казаки – в Шарлотенбурге;

– 2 роты – в Пихельсдорфе;

– 1 рота – в Пихельсберге;

– 1 рота – за Рюлебеном;

– 1 рота – бивуаками на Юнгфернгейде;

– 2 роты – при хуторе Мейерей;

– 1 рота – за Шюлербергеном;

– кавалерия генерала Загряжского – при Фалькенгагене, Зеегефельде и Стокене (впоследствии ему приданы 6 орудий роты Зальцмана).

15 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 84–91.

Гл а в а V I

1 Состав резервной армии

Командующий армией: генерал от инфантерии князь Лобанов-Ростовский.

Генерал-квартирмейстер: генерал-майор Вистицкий.

Дежурный генерал: генерал-майор Ставицкий.

Пехота

1‐й корпус под начальством генерал-майора Башуцкого

– 6, 21, 25, 5, 14, 3, 4‐я дивизии: генерал-майоры Адамович, Ушаков

2‐й корпус под начальством генерал-лейтенанта Клейнмихеля

– 11, 23, 7, 24-я, 1, 2‐я и гвардейская дивизии: генерал-майоры Миллер, Гладкий, Авдулин

3‐й корпус под начальством генерал-лейтенанта Брозина

– 17, 27, 12, 26, 9, 15‐я дивизии: генерал-майоры князь Урусов и Титов

4‐й корпус под начальством генерал-лейтенанта Эссена 3-го

– 18, 8, 10, 13, 16, 22‐я дивизии: генерал-лейтенант Пущин, генерал-майоры Левицкий,

Бестужев-Рюмин

Кавалерия

Командующий: генерал от кавалерии Кологривов

1‐й кавалерийский корпус под начальством полковника Жандра:

– гвардейская дивизия,

– 1-я, 2‐я и 3‐я кирасирские дивизии.

2‐й кавалерийский корпус под начальством генерал-майора Бельского:

– 1-я, 2-я, 3‐я и 4‐я драгунские дивизии,

– 1‐я и 2‐я конно-егерские дивизии.

3‐й корпус под начальством генерал-майора князя Горчакова:

– 1-я, 2‐я и 3‐я уланские дивизии,

– 1-я, 2‐я и 3‐я гусарские дивизии.

Артиллерия

Командующий: генерал-майор Ильин

37 рот с 438 орудиями и 40 рот без орудий

Запасные парки

На 20 дивизий.

Cм. Ведомость, приложенную к Высочайшему повелению на имя князя Лобанова-Ростовского от 5 (17) февраля.

2 Высочайшее повеление князю Лобанову от 5 (17) февраля; предписание управляющего Военным министерством князя Горчакова Инспекторскому департаменту от 24 февраля (8 марта), за № 161.

3 Высочайшие повеления от 5 (17) февраля князю Лобанову, за № 69, и князю Кутузову-Смоленскому, за № 70.

4 Указ Правительствующему сенату от 20 марта (1 апреля).

5 Рапорт государю князя Лобанова-Ростовского от 6 (18) марта, за № 24, с приложением ведомости о числе людей, в выступивших колоннах.

В этой ведомости показаны:

1‐я колонна генерал-майора Бестужева-Рюмина (8 батальонов и 2 роты) 7078 чел.

2‐я колонна генерал-майора Адамовича (20 батальонов) 19 730 чел.

3‐я колонна полковника Алексеева (10 батальонов) 9838 чел.

Всего же: 36 646 чел.

6 Отношение управляющего Военным министерством князя Горчакова к князю Лобанову-Ростовскому, от 31 марта (12 апреля), за № 1957.

7 Записку о составе Резервной армии в Архиве Военно-топографического депо. № 47353. Портф. 1.

8 По штату полагалось в батальонах по 1017, а в эскадронах по 201 человеку: следовательно – Резервная армия в комплекте состояла из

153 567 человек пехоты

25 728 человек кавалерии

Всего же – около 180 000 человек.

9 Повеление князю Горчакову, от 26 марта (7 апреля), за № 143.

10 Повеление генерал-адъютанту Комаровскому, от 31 января (12 февраля), за № 56.

11 Повеление генералу от кавалерии Кологривову, от 13 (25) февраля, за № 83.

12 Повеление генерал-кригс-комиссару Татищеву от 31 января (12 февраля), за № 58.

13 Боевые припасы требовались в следующем количестве

24-фунтовых гранат 2400

12-фунтовых гранат 6000

12-фунтовых ядер 4800

6-фунтовых ядер 9450

Патронов с пулями 5 млн

Пороха пушечного 20 000 пудов

14 Именно:

В каждый из гвардейских кавалерийских полков на 200 чел.

В каждый армейский кавалерийский 175 чел.

В каждый гвардейский пехотный 700 чел.

В каждый армейский пехотный 514 чел.

В каждую артиллерийскую роту 139 чел.

Всем вообще пионерам на 500 чел.

15 Высочайшее повеление князю Кутузову-Смоленскому от 1 (13) февраля, за № 66.

16 Рескрипт князю Салтыкову.

17 Высочайшее повеление от 18 (30) января, за № 34.

18 Высочайшее повеление от 20 января (1 февраля), за № 37.

19 Высочайшее повеление князю Горчакову от 16 (28) января, за № 25, и генералу от инфантерии Римскому-Корсакову также от 16 (28) января, за № 26.

По назначению фельдмаршала князя Кутузова магазины находились:

Виленской губернии: в Шавле, Вилькомире, Вильне, Ковне, Мерече и Таурогене;

Гродненской губернии: в Гродне, Слониме и Белицах;

Белостокской области: в Белостоке, Бельске и Дрогичине.

20 Высочайшее повеление князю Горчакову от 31 января (12 февраля), за № 63.

21 Высочайшее повеление князю Кутузову-Смоленскому от 13 (25) января, за № 16.

22 Высочайшее повеление князю Горчакову от 27 декабря 1812 (8 января 1813), за № 455.

23 Именно: в кирасирские: Псковский и Стародубский; в уланские: Ямбургский, Оренбургский, Сибирский, Житомирский, Владимирский, Таганрогский и Серпуховский; в конно-егерские: Нежинский, Черниговский, Арзамасский, Лифляндский, Северский, Переяславский, Тираспольский и Дерптский. Иркутский драгунский, в соединении с формированным на собственный счет полковника графа Салтыкова Московским гусарским полком, в гусарский.

Кавалерия была распределена по дивизиям следующим образом:

1‐я кирасирская дивизия: Кавалергардский, лейб-гвардии Конный, Лейб-кирасирский Его Величества, Лейб-кирасирский Ее Величества полки.

2‐я кирасирская дивизия: Екатеринославский, Псковский, Глуховский, Астраханский [кирасирские] полки.

3‐я кирасирская дивизия: Орденский, Малороссийский, Новгородский, Стародубский [кирасирские] полки.

Гвардейская кавалерийская дивизия: лейб-гвардии Драгунский, лейб-гвардии Гусарский, лейб-гвардии Уланский, лейб-гвардии Казачий полки.

1‐я драгунская дивизия: Рижский, Каргопольский, Финляндский, Митавский [драгунские] полки.

2‐я драгунская дивизия: Курляндский, Московский, Новороссийский, Казанский [драгунские] полки.

3‐я драгунская дивизия: Харьковский, Ингерманландский, Тверской, Киевский [драгунские] полки.

4‐я драгунская дивизия: Санкт-Петербургский, Кинбурнский, Смоленский, Нарвский [драгунские] полки.

1‐я конно-егерская дивизия: Нежинский, Черниговский, Арзамасский, Северский [конно-егерские] полки.

2‐я конно-егерская дивизия: Лифляндский, Переяславский, Тираспольский, Дерптский [конно-егерские] полки.

1‐я гусарская дивизия: Гродненский, Елисаветградский, Изюмский, Сумский [гусарские] полки.

2‐я гусарская дивизия: Мариупольский, Ахтырский, Александрийский, Иркутский [гусарские] полки.

3‐я гусарская дивизия: Павлоградский, Белорусский, Ольвиопольский, Лубенский [гусарские] полки.

1‐я уланская дивизия: Литовский, Ямбургский, Оренбургский, Сибирский [уланские] полки.

2‐я уланская дивизия: Польский, Житомирский, Татарский, Владимирский [уланские] полки.

3‐я уланская дивизия: Волынский, Чугуевский, Таганрогский, Серпуховской [уланские] полки.

Полки же драгунские Нижегородский и Борисоглебский, находившиеся в Грузинском корпусе, не вошли в состав кавалерийских дивизий

24 Высочайший приказ 13 (25) апреля 1813.

25 Там же.

26 Собственноручная записка императора Александра I. Некоторые предположения, в ней заключающиеся, впоследствии были отменены.

27 Эти бумаги заключали в себе изложение состояния Санкт-Петербургских военных госпиталей на основании осмотра их, по Высочайшему повелению, медиком Крейтоном.

28 Высочайшее повеление князю Горчакову от 8 (20) февраля, за № 76.

29 Извлечено из Высочайшего повеления главнокомандующему в Санкт-Петербурге генералу от инфантерии Вязмитинову от 8 (20) февраля, за № 77.

30 Письмо князя Кутузова к Штейну от 21 января (2 февраля).

31 Извлечено из письма Штейна от 25 января (6 февраля).

32 Письмо от 1 (13) февраля из Плоцка в Журнале исходящих бумаг, № 226.

33 Ведомость магазинам в Журнале входящих бумаг, № 197.

34 Записка при отзыве генерала Шарнгорста князю Волконскому от 9 (21) марта в Журнале входящих бумаг. № 437.

35 Письмо к князю Кутузову барона Штейна от 8 (20) апреля из Дрездена в Журнале входящих бумаг. № 647.

36 Письмо генерал-адъютанта князя Волконского к графу Лоттуму от 24 апреля (6 мая) в Журнале исходящих бумаг. № 844.

37 Повеление генерал-интенданту Канкрину от 12 мая в Журнале исходящих бумаг, № 958.

38 Высочайшее повеление управляющему Военным министерством генерал-лейтенанту князю Горчакову от 31 декабря 1812, за № 104, в Журнале входящих бумаг, № 198.

39 Рапорт князю Кутузову-Смоленскому графа Аракчеева от 17 марта, за № 205, из Калиша, в Журнале входящих бумаг. № 498.

40 Сведения о запасных парках в Журнале входящих бумаг. № 609.

41 Le Moniteur от 12 января 1813.

42 Le Moniteur от 5 апреля 1813.

43 Французское дворянство, большей частью преданное династии Бурбонов, уклонялось от военной службы и избегало конскрипции посредством замещения. Наполеон желал заставить его принять личное участие в рекрутской повинности, и с этой целью приказал сформировать из дворян особый отряд, щегольски обмундированный и причисленный к гвардии, надеясь поселить в этих молодых людях охоту к службе. Назначение их, не допускавшее никаких замещений, было поручено в каждом из департаментов префекту. См.: Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 393–395.

44 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 93.

45 Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 291; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. В. I. S. 118.

46 Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 292–293.

47 Там же. Р. 279.

48 С 1804 по 1813 издержано:

На постройку мостов 30 605 000 франков.

На сооружение каналов 54 700 000 франков.

На осушку болот 14 200 000 франков.

На дороги 277 484 000 франков.

На сооружения в гаванях 117 328 000 франков.

На постройки в Париже 102 421 000 франков.

На постройки дворцов 62 054 000 франков.

Различные постройки в департаментах 149 108 000 франков.

Постройки в департаментах,

присоединенных к империи 157 100 000 франков.

Всего: 965 000 000 фр.

При исчислении этих сумм не показаны издержки: на сооружения в Венеции; на большую дорогу из Парижа в Гамбург; на укрепление Данцига и проч., вместе с которыми вообще издержано до 1000 млн франков.

См.: Le Moniteur от 26 февраля 1813.

49 Там же.

50 Odeleben E.. Relation circonstanciée de la campagne de 1813. V. I. Р. 17–23 et 27; Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 291–300.

51 Vossische Zeitung. 1813.

52 Odeleben E.. Relation circonstanciée de la campagne de 1813. V. I. Р. 25.

53 Все цифры, относящиеся к числительной силе различных частей французской армии, извлечены из сличения показаний Водонкура, Тьера и Споршиля.

Водонкур Ть ер

Споршиль

Армия под непосредственным начальством Наполеона

Гвардия (пешая) 15 000

12 000

10 000 5000 40 000 20 000 25 000

Гвардия (конная) 4000

3000

3‐й корпус Нея 30 000

48 000

4‐й корпус Бертрана 22 000

45 000 (в 4‐м и 12‐м кор-

12‐й корпус Удино 18 000

пусах)

27 000

6‐й корпус Мармона

12 000 101 000

25 000 125 000

135 000

Итого

Армия под начальством вице-короля

2‐й корпус Виктора

5000 18 000 18 000

4000 24 000 24 000 10 000 62 000

7400 15 000 15 000 16 210 53 610

5‐й корпус Лористона

11‐й корпус Макдональда

Гвардия и кавалерия

Итого 41 000

На Нижней Эльбе:

Войска Даву и Вандамма 24 000 18 000

10 000 188 610

Всего в войсках действующей армии 166 000 215 000

(без 14 000 корпуса Рейнье)

54 Fain A. Manuscrit de 1813. V. I. Р. 325.

55 Odeleben E.. Relation circonstanciée de la campagne de 1813. V. I. Р. 38.

Гл а в а V I I

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 352–353.

2 «То, что огромная армия не продолжила движение, это большая ошибка: так Шарнхорст написал уже 6 апреля. Ее длительное отсутствие, что противоречило духу Калишских соглашений, привело к тому, что назначенные операции Блюхера и Витгенштейна оказались заблокированы на нижнем Заале и они первые недели стояли без движения, в то время как Наполеона, проявляя изумительную активность, собрал массу своих войск во Франконии и Тюрингии, и уже был готов атаковать превосходящими силами через Заале». Cм.: Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 194.

3 Odeleben E. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. V I. Р. 45.

4 Состав корпуса Берга (22 батальона, 3 эскадрона, 1 казачий полк и 3 артиллерийские роты; 7450 чел. с 36 орудиями)

Митавский драгунский полк 3 эскадрона

5‐я пехотная дивизия

– Пермский пехотный полк

2 батальона

– Могилевский пехотный полк

2 батальона

– Калужский пехотный полк

2 батальона

– Севского пехотного полка

1 батальон

– Сводные гренадерские батальоны 5‐й дивизии

2 батальона

– батальон Ее Императорского Высочества

великой княгини Екатерины Павловны 1 батальон

14‐я пехотная дивизия

– Тенгинский пехотный полк

2 батальона 2 батальона 2 батальона

– Эстляндский пехотный полк

– Сводные гренадерские батальоны 14‐й дивизии

Сводные батальоны полков графа Аракчеева,

Павловского, Екатеринославского, Таврического,

Санкт-Петербургского 5 батальонов

2 дружины ополчения

Атаманский казачий полк

Артиллерийские роты: 5‐я батарейная, 27‐я легкая и донская казачья

Всего в корпусе Берга:

См.: Ведомость о состоянии войск 13 (25) апреля.

5 Состав корпуса Йорка (12 ½ батальонов, 12 эскадронов, 6 ½ батарей; 10 000 чел.):

[Кавалерия (12 эскдаронов):]

– 4 эскадрона Литовского драгунского полка;

– 2‐й лейб-гусарский полк (4 эскадрона);

– 2 эскадрона 2‐го Западно-прусского драгунского полка;

– 2 эскадрона Бранденбургского драгунского полка.

[Пехота (12 ½ батальонов):]

– 2‐й батальон 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– фузилерный батальон;

– 1‐й батальон 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– фузилерный батальон лейб-пехотного полка;

– 2‐й батальон 2‐го Западно-прусского пехотного полка;

– фузилерный батальон;

– 2‐й батальон 1‐го Силезского пехотного полка;

– 2-й батальон 2-го Силезского пехотного полка;

– фузилерный батальон;

– 1-й, 2‐й и фузилерный батальоны Кольбергского пехотного полка;

– 2 роты Восточно-прусского егерского батальона.

[Артиллерия (6 ½ батареи):]

– четыре 6-фунтовые батареи;

– 12-фунтовая полубатарея;

– конная батарея;

– 3-фунтовая батарея.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 110.

6 Состав отряда Клейста (2800 чел. русских и 3200 чел. прусских войск):

Русские войска

генерал-майор Ридигер: Гродненский гусарский полк, [Донские] казачьи полки Иловайского 4-го, Родионова 2-го, Селиванова 2-го, конная рота № 23;

Генерал-майор Властов: 23, 24, 25, 26-й егерские полки, батарейная рота № 23.

Прусские войска

майор Тюмен: 4 эскадрона 3‐го гусарского полка, конная батарея;

[пехота (4 ½ батальона):]

– 1‐й и 2‐й батальоны лейб-пехотного полка;

– 2 роты Восточно-прусского егерского батальона;

– фузилерный батальон 2‐го Восточно-прусского пехотного полка

– 1‐й батальон 1‐го Западно-прусского пехотного полка.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 96–97, 101.

7 Состав корпуса Винцингероде (18 батальонов, 25 эскадронов, 7 казачьих полков и 6 артиллерийских рот, в числе 13 700 человек, с 68 орудиями):

Кавалерия (25 эск.)

Бригада генерал-майора Ланского:

– Александрийский гусарский полк;

– Белорусский гусарский полк;

– 2 эскадрона Сумского гусарского полка;

– Лифляндский конно-егерский полк.

Бригада генерал-майора Панчулидзева:

– Черниговский конно-егерский полк;

– Новороссийский драгунский полк;

– Сводный драгунский полк.

Бригада генерал-майора Кнорринга:

– Татарский уланский полк;

– 2 эскадрона Литовского уланского полка.

Казачьи войска

[Отряд] генерал-майора Иловайского 12-го

– Донские казачьи полки Кутейникова 4-го, Семенчикова, Грекова 21-го, Иловайского 12-го;

– 3‐й Уральский казачий полк.

1‐й и 3‐й Украинские казачьи полки.

Пехота – 2‐й пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского

3‐я дивизия генерал-майора князя Шаховского

– 1‐я бригада полковника Капустина: Ревельский пехотный полк, 20‐й и 21‐й егерские полки;

– 2‐я бригада подполковника Вольфа: Муромский и Черниговский пехотные полки, Сводный полк (из отбитых пленных).

4‐я дивизия генерал-майора графа Сен-При

– 1‐я бригада генерал-майора Талызина (в откомандировании при 9‐й дивизии): Таболь-ский и Ряжский пехотные полки;

– 2‐я бригада генерал-майора Пышницкого: Волынский и Кременчугский пехотные полки, 4‐й и 34‐й егерские полки.

Артиллерия

4 конные роты

2 легкие роты.

См.: Ведомость о состоянии войск от 13 (25) апреля. [В боевом расписании войск, находившихся в сражении под Люценом, за подписью генерал-майора Гартинга (см. архив Военно-топографического депо, № 20 029), не показаны полки: Кременчугский и 34‐й егерский.]

8 2‐й пехотный корпус укомплектован был перед Люценским сражением до 10 800 человек, а за отряжением Тобольского и Ряжского полков на реку Эльстер в нем оставалось 8700 человек. См.: Журнал принца Евгения Вюртембергского в архиве военно-топографического депо. № 47 344.

9 Состав корпуса генерала от кавалерии Блюхера (22 батальона, 43 эскадрона и 13 ½ батарей; 23 350 чел.)

Кавалерия (43 эск.):

2 эскадрона Силезского уланского полка;

2 эскадрона 1‐го Силезского гусарского полка;

2 эскадрона 2-го Силезского гусарского полка;

Неймаркский драгунский полк (4 эскадрона);

2 эскадрона 1‐го Западно-прусского драгунского полка;

Западно-прусский уланский полк (4 эскадрона);

2 эскадрона Бранденбургского гусарского полка;

2 эскадрона Бранденбургского уланского полка;

4 эскадрона Восточно-прусского кирасирского полка;

4 эскадрона Силезского кирасирского полка;

4 эскадрона Бранденбургского кирасирского полка;

5 эскадронов Лейб-гвардейского полка;

Гвардейский легкоконный полк (6 эскадронов).

Пехота (22 батальона)

Силезский гренадерский батальон;

1‐й и 3‐й батальоны 1‐го Силезского полка;

1‐й и 3‐й батальоны 2‐го Силезского полка;

Фузилерный батальон 1‐го Силезского полка;

Силезский стрелковый батальон;

Западно-прусский гренадерский батальон;

2 батальона 1‐го Западно-прусского пехотного полка;

2 батальон 2‐го Западно-прусского пехотного полка;

фузилерный батальон 1‐го Западно-Прусского полка;

1-й, 2‐й и фузилерный батальоны пехотного гвардейского полка;

образцовый пехотный батальон;

гвардейский егерский батальон;

Волонтерный батальон;

Лейб-гренадерский батальон;

1‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;

3‐й батальон Лейб-пехотного полка.

Артиллерия

прусские батареи: 7 конных, 3 6-фунтовых пеших, 12-фунтовая полубатарея;

русские батарейные роты полковников Глухова, Вельяминова и Штадена.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 108–111.

10 Состав корпуса генерала от инфантерии Милорадовича (около 11 500 чел. с 96 орудиями)

Авангард

Кавалерия:

– Киевский и Харьковский драгунские полки;

– Чугуевский и Литовский уланские полки;

– Донские казачьи полки Мелентьева 3-го, Ребрикова, Ягодина;

– Ставропольский калмыцкий полк

Пехота:

– Олонецкий и Вятский пехотные полки;

– 11‐й и 37‐й егерские полки.

Артиллерия (18 орудий):

– 1 батарейная, 1 легкая и 1 конная рота;

– пионерная рота подполковника Гебенера 2-го.

2‐й кавалерийский корпус, под командой генерал-адъютанта Корфа

Псковский кирасирский полк;

Московский и Каргопольский драгунские полки;

Ахтырский и Лубенский гусарские полки;

Донской казачий полк Карпова;

1‐й конный Тульский казачий полк.

Конно-артиллерийские роты № 6 и № 10 (18 орудий).

4‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Маркова

11‐я пехотная дивизия

– Кексгольмский, Перновский, Елецкий пехотные полки;

– 1‐й и 33‐й егерские полки.

22‐я пехотная дивизия:

– Староскольский пехотный полк.

23‐я пехотная дивизия:

– Капорский пехотный полк.

3 артиллерийские роты (30 орудий).

Корпус генерал-лейтенанта князя Волконского

8‐я пехотная дивизия:

– Архангелогородский, Шлиссельбургский и Староингерманландский пехотные полки.

3 артиллерийске роты (30 орудий).

См.: Ведомость о состоянии войск от 10 (22) апреля.

11 Состав Главной армии (русских резервов)

Кавалерия

Легкая гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Шевича

– лейб-[гвардии] Драгунский полк;

– лейб-[гвардии] Гусарский полк;

– лейб-[гвардии] Уланский полк;

– лейб-[гвардии] Казачий полк

[Отряд] генерал-лейтенанта князя Голицына

1‐я кирасирская дивизия генерал-майора Депрерадовича

– Кавалергардский полк;

– [лейб-гвардии] Конный полк;

– кирасирский Его Величества полк;

– кирасирский Ее Величества полк;

– Астраханский кирасирский полк.

2‐я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки:

– Екатеринославский кирасирский полк;

– Орденский кирасирский полк;

– Глуховский кирасирский полк;

– Малороссийский кирасирский полк;

– Новгородский кирасирский полк.

Пехота

Гренадерский корпус генерал-лейтенанта Коновницына

Гренадерский графа Аракчеева полк;

Екатеринославский гренадерский полк;

Таврический гренадерский полк;

Санкт-Петербургский гренадерский полк;

Киевский гренадерский полк;

Московский гренадерский полк;

Астраханский гренадерский полк;

Фанагорийский гренадерский полк;

Малороссийский гренадерский полк;

Сибирский гренадерский полк.

[В боевом расписании войск, находившихся в сражении под Люценом, за подписью генерал-майора Гартинга (см. архив Военно-топографического депо, № 20 029), показаны, кроме того, Кексгольмский и Перновский гренадерские полки.]

1‐я гвардейская дивизия генерал-майора Розена

[лейб-гвардии] Преображенский полк (2 батальона);

[лейб-гвардии] Семеновский полк (2 батальона);

[лейб-гвардии] Измайловский полк (2 батальона);

лейб-[гвардии] Егерский полк (2 батальона).

2‐я гвардейская дивизия генерал-майора Удома 2-го

[лейб-гвардии] Литовский полк (2 батальона);

[лейб-гвардии] Финляндский полк (2 батальона);

Лейб-гренадерский полк (1 батальон);

Павловский [гренадерский] полк (1 батальон).

Артиллерия

2 лейб-гвардии конные роты;

2 лейб-гвардии батарейные роты;

2 лейб-гвардии легкие роты;

4 батарейные роты резервной артиллерии;

5 легких рот.

Всего в Главной армии: 24 батальона (10 гренадерского корпуса и 14 гвардии), 55 эскадронов (17 легкой кавалерия и 38 кирасирских) и 15 артиллерийских рот; 17 350 человек с 176 орудиями.

См.: Ведомости о состоянии войск.

12 Эти цифры выведены из показаний Плото, Бейцке, принца Евгения Вюртембергского (см. Журнал его в архиве Военно-топографического депо. № 47 344) и официальных ведомостей о состоянии войск.

13 Эта диспозиция помещена в сочинении: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 89–91.

14 Донесение генералу от инфантерии Милорадовичу генерал-майора Толя от 18 апреля.

15 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. II. S. 443–444.

16 «Le 26, (avril) le cabinet de Vienne déclara que les stipulations du traité du 14 mars 1812 n’étaient plus applicables à la situation présente» [«26 (апреля) Венский кабинет заявит, что условия договора от 14 марта 1812 года более не соответствуют настоящему положению»]. См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 124–125.

17 В это время уже прибыли к войскам вице-короля до 1500 человек кавалерии, сформированной в Ганновере Латур-Мобуром.

18 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 66–68

19 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 97.

20 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 47.

21 Диспозиция, за подписью графа Витгенштейна, находится в журнале входящих бумаг 1813, за № 728, в архиве Военно-топографического депо, № 29 182.

22 Письмо Гнейзенау к графу Мюнстеру от 17 (29) мая 1813.

23 Почти все военные писатели повторяют исчисление войск, участвовавших в сражении при Люцене, показанное у Плото. Хотя это исчисление сделано приблизительно, однако же оно довольно согласно со строевыми рапортами о состоянии войск в апреле 1813 и может почти без изменения быть принято, за исключением числа пехоты Винцингероде (2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского), которое у Плото показано в 5700 человек, между тем как в журнале самого принца сказано, что корпус его, перед сражением при Люцене, был усилен до 10 800 человек, из которых введено в дело 8700 человек.

Состав российско-прусской армии в сражении под Люценом

Русские войска (39 000 чел. с 314 орудиями):

Корпус генерал-лейтенанта Берга (22 батальона, 3 эскадрона, 3 батареи, 1 казачий полк) – 7450 чел. с 36 орудиями.

Корпус генерал-лейтенанта Винцингероде (18 батальонов, 25 эскадронов, 6 батарей, 7 казачьих полков) – 13 700 чел. с 72орудиями.

Резервы (24 батальона, 55 эскадронов, 15 батарей) – 17 350 чел. с 170 орудиями.

Отряжены к Блюхеру (3 батареи) – 450 чел. с 36 орудиями.

Прусские войска (33 350 чел. с 136 орудиями):

Корпус генерала от кавалерии Блюхера (22 батальона, 43 эскадрона, 10½ батарей) – 23 350 чел. с 84 орудиями.

Корпус генерал-лейтенанта Йорка (12 ½ батальонов, 12 эскадронов, 6 ½ батарей) – 10 000 чел. с 52 орудиями.

Всего

Название частей войск

Состав войск Прусских 34½ 55 17

Число войск

Прусских 24 000 7350 2000

Русских 64 83 27 8

Вместе 98½ 138 44 8

Русских 24 900 8300 4000 1800

Вместе 48 900 15 650 6000 1800 72 350

Батальонов

Эскадронов

Батарей

Казачьих полков

24 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 204.

25 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 109 und 111–112; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 366.

26 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 113; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 367.

27 Fain A. Manuscrit de 1813. В. I. S. 346–347.

28 Та к говорят Fain (В. I. S. 348) и Norvins (Portefeuille de 1813. B. I. S. 271), но по показанию Оделебена Ней оставался в селении Кайе. (В. I. S. 50).

29 «C’est une bataille d’Egypte; nous n’avons pas de cavalerie, mais une infanterie Française avec de l’artillerie doit savoir se sufrif e» (фр.). См.: Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 274. У Fain’a слова Наполеона изложены несколько иначе (В. I. S. 349).

30 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 50–51.

31 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 76.

32 По свидетельству Клаузевица: «Шарнгорст управлял преимущественно боем на правом крыле у трех селений. Он врезывался несколько раз с саблей в руке в неприятельские войска, в голове кавалерии и пехоты, возбуждая дух войск восклицанием: “Да здравствует король!”» (нем.). См.: Munitoli J. Beiträge zu einer künfit gen Biographie Friedrich Wilhelms III. S. 136.

33 «Император Александр несколько раз находился под артиллерийским огнем, а во время одной из поездок на левом фланге оказался в серьезной опасности». См.: Wolzogen L. Memoiren. S. 170; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 382.

34 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 77.

35 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 53.

36 Vaudoncourt F. Ibid.

37 7‐я конная рота генерал-майора Никитина; 8‐я конная полковника Шушерина; гвардейская конная полковника Козена; несколько орудий 1‐й конной генерал-лейтенанта князя Яшвиля и 3‐й конной полковника Гербеля (извлечено из записок генерала Никитина). См.: Архив Военно-топографического депо, № 47 353. Тетрадь 37.

38 Эта атака показана на плане сражения под Люценом 20 апреля (2 мая) 1813 за подписью генерал-майора Гартинга (см. Архив Военно-топографического депо, № 16 737). В расписании войск от 13 (25) апреля за подписью генерал-адъютанта князя Волконского бригада Панчулидзева показана в корпусе Винцингероде. В сочинении же Плото она ошибочно помещена в корпусе Милорадовича (см. Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 98). В реляции генерала Винцингероде сказано, что одно орудие отбито Черниговским конно-егерским полком, а другое – прусскими кирасирами Бранденбургского полка.

39 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 208.

40 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 77. По свидетельству его Наполеон построил свою гвардию для атаки селения Кайи около 4 часов пополудни.

41 Реляция о сражении при Люцене; журнал принца Евгения Вюртембергского в архиве Военно-топографического депо. № 47344.

42 Пехотные полки: Черниговский, Муромский и Ревельский.

43 Журнал принца Евгения Вюртембергского.

44 Там же. Водонкур (Р. 78–79) пишет, будто бы принц Вюртембергский занимал Китцен и что союзники сражались весьма упорно у Эйсдорфа, и в особенности у Китцена.

45 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 117.

46 Именно:

Гвардия 15 000 чел.

3‐й корпус Нея 35 000 чел.

6‐й корпус Мармона 25 000 чел.

Дивизия Морана (4‐й корпус) 8000 чел.

5‐й корпус Макдональда 20 000 чел.

Всего: 103 000 чел.

47 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 79; Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 543–545; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 375–376.

48 Последнее расположение союзников в сражении под Люценом: кавалерия корпуса Йорка – правым флангом у Флосс-Грабена, по направлению к Зиттельну, фронтом к Гогенлоу; корпус принца Вюртембергского и 2‐я гренадерская дивизия – против Эйсдорфа; корпус Берга – правее Гросс-Гершена; 1‐я гренадерская дивизия – у Гросс-Гершена; корпус Йорка – левее Гросс-Гершена; корпус Блюхера – против Раны, прусская резервная кавалерия – левее Раны; две кирасирские дивизии – левее и несколько позади прусской резервной кавалерии; кавалерия Винцингероде – против Старзиделя; кавалерийская бригада Кнорринга и Л.-гв. Финляндский полк – против Кельцена; легкая гвардейская дивизия – у Мельцена (см. План сражения под Люценом в Архиве Военно-топографического депо, № 16 737).

49 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 79.

50 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 58–59; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 380–381. Тьер пишет, что 37‐й пехотный полк рассеялся и что солдаты в темноте стреляли по своим (см. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 546–547).

51 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 59.

52 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 382.

53 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. II. S. 321. Гнейзенау пишет, будто бы начальник артиллерии князь Яшвиль объявил о недостатке зарядов. Но ни он (не исправлявший в то время этой должности), ни генерал Ермолов, бывший в то время начальником артиллерии русских войск, не объявляли о том, и сведение о малом количестве зарядов, оставшемся при войсках, дошло до государя неофициально.

54 Любопытные подробности об этом свидании союзных монархов содержатся в сочинении Erinnerungen aus meinem Leben, von Grafen Henckel v. Donnersmark,1846. S. 185–187.

55 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 80–81; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 214; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 118–119; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 382–383; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. В. I. S. 158–169. Водонкур, как и в других случаях, показывает урон обеих сторон пристрастно.

56 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. II. S. 321.

57 Письмо Милорадовича к Толю от 20 апреля.

Глава VIII

1 Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 282. По свидетельству Оделебена, Наполеон послал только в Краков, с известием о победе, одного из находившихся при нем польских генералов. См.: Odeleben E. O. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. V. I. Р. 57–58.

2 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 217–218; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 386–387.

3 Письмо от 29 апреля (11 мая) 1813.

4 Письмо короля Фридриха-Августа к генералу Тильману от 7 (19) и 19 (30) апреля и 23 апреля (5 мая).

5 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 259.

6 Holtzendorf A. Beiträge zu der Biographie des Generals Freiherrn von Thielmann und zur Geschichte der jüngst vergangenen Zeit, 1830. S. 89–125.

7 Состав отряда генерал-майора Юзефовича: Харьковский и Каргопольский драгунские полки; казачий Пантелеева 2‐го полк; 11‐й егерский полк; два орудия конной роты № 4. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 98.

8 Журнал действий арьергарда Милорадовича, составленный начальником штаба этого отряда полковником Сипягиным; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 125–126.

9 Предписание начальника штаба генерал-адъютанта князя Волконского генерал-майору Дибичу от 23 апреля, за № 837, в архиве Военно-топографического депо. № 29181.

10 Высочайшее повеление графу Витгенштейну, объявленное генерал-адъютантом князем Волконским, от 23 апреля, за № 838.

11 Высочайшее повеление графу Витгенштейну, объявленное князем Волконским, от 24 апреля, за № 846.

12 Высочайшие повеления генералу от инфантерии Барклаю-де-Толли, объявленные князем Волконским, от 25 апреля, за № 863, и от 26 апреля, за № 868.

13 Le Moniteur. Le 9 mai 1813.

14 «Die Festung in dem Falle, wenn das Glück die Waffen der französischen Armee wieder an die Elbe führen sollte, auch nicht für Frankreich zu öffnen» [Крепость в том случае, если фортуна вновь приведет французское оружие на Эльбу, также не должна открывать ворота Франции].

15 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 306–307; Beitzke H. Geschichte der deutschen Frei-heitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 393–394.

16 Французские корпуса переправились через Эльстер: 11‐й Макдональда и гвардия – у Пегау; 6‐й Мармона – у Лисковича; 4‐й Бертрана – у Пределя; 12‐й Удино – у Цейца. 3‐й корпус Нея, наиболее потерпевший в сражении при Люцене, остался на месте до следующего утра.

17 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 84–85; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 127.

18 Лейб-гвардии Уланский полк, под начальством генерал-майора Чаликова, при отступлении после Люценского сражения присоединился к 2‐й гренадерской дивизии. См.: Журнал действий арьергарда Милорадовича.

19 Состав отряда генерал-майора Лисаневича: Чугуевский уланский и 2 казачьих полка; 4 орудия конной роты № 4. См.: Журнал действий арьергарда Милорадовича.

20 Состав егерской бригады генерал-майора Карпенка: 1-й, 33‐й и 37‐й егерские полки. См.: Журнал принца Вюртембергского.

21 Рейхенбах на половине расстояния между Вальдгеймом и Росвейном.

22 Журнал действий арьергарда Милорадовича; письмо генерала Милорадовича к графу Витгенштейну, от 23 апреля, из Вальдгейма; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 85. Потеря союзников у него показана до 2000 человек, что, по всей вероятности, преувеличено.

23 Состав арьергарда принца Вюртембергского:

2‐й пехотный корпус

2‐й кавалерийский корпус

22‐я дивизия генерал-майора Турчанинова

– Вятский пехотный полк

– Олонецкий пехотный полк

– Старооскольский пехотный полк

– 43‐й егерский полк

11‐й дивизии бригада генерал-майора Карпенка

– 1‐й егерский полк

– 33‐й егерский полк

– 37‐й егерский полк

24 Журнал принца Евгения Вюртембергского.

25 Состав летучего отряда генерал-майора Эмануэля: Киевский и Московский драгунские полки, 2 казачьих полка, 4 конных орудия.

Состав отряда генерал-лейтенанта Горчакова нигде не показан. У Споршиля (Die grosse Chronik. В. I. S. 147) сказано только, что он состоял в числе 2000 человек.

26 Журнал действий арьергарда Милорадовича.

27 Там же; Журнал военных действий за подписью князя Волконского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 133–135.

28 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 86.

29 Журнал действий арьергарда Милорадовича; записки А. А. Щербинина; Aster H. Schil-derung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August, Dresden, 1844. S. 50–52; Fain А. Manuscrit de 1813. V. I. Р. 373–377.

30 Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. Р. 53–54; Журнал действий арьергарда Милорадовича; записки А. А. Щербинина.

31 Журнал действий арьергарда Милорадовича; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 87; Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. Р. 55.

32 Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. Р. 57–60.

33 Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; Журнал принца Евгения Вюртембергского в архиве Военно-топографического депо. № 47 344); Журнал действий арьергарда Милорадовича.

34 Эта речь была напечатана с некоторыми изменениями. Darstellung des Ereignìsse in Dresden im Jahre 1813. V. einem Augenzeigen.

35 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 324; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 89.

36 Письмо командира 7‐го корпуса графа Рейнье к дивизионному генералу Тильману.

Monsieur le Général,

Je Vous previens que je suis arrivé à Eilenburg et marcherai demain vers Torgau. Il sera néces-saire qu’on prenne а Torgau et dans les environs les dispositions nécessaires pour la nourriture de l’armée. Vous me ferez plaisir d’envoyer un ofifcier au devant de moi et de lui donner les renseignements que Vous aurez sur les dispositions de l’ennemi sur la rive droite de l’Elbe.

Vous aurez appris les resultats de la bataille de Lutzen; les corps de Blücher et de Iork ont inf-i niment souffert ainsi que celui de Wittgenstein et particulièrement les gardes de l’Empereur et du Roi de Prusse.

Le Viceroi a battu hier à Waldheim les corps de Miloradowitz qui était arrivé après la bataille et avait pris le commandement de l’arriergarde.

Nous aurons demain 300 000 hommes sur les bords de l’Elbe.

A la bataille de Lutzen on n’a pas engagé le quart de notre armée et nos jeunes soldats ont com-battu comme les meilleures troupes.

Agréez, Monsieur le Général, l’assurance de la considération la plus distinguée.

Eilenburg, le 6 Mai, 1813.

[Господин генерал,

Извещаю Вас, что я прибыл в Эйленбург и завтра выступлю на Трогау. Необходимо, чтобы в Торгау и в окрестностях были приняты меры по обеспечению армии продовольствием. Вы доставите мне удовольствие прислать ко мне офицера со сведениями, кои Вы получите относительно расположения неприятеля на правом берегу Эльбы.

Вы узнаете о результатах Люценской баталии; корпуса Блюхера и Йорка в ней понесли большие потери, как и корпус Витгенштейна и, особенно, гвардия императора и короля Прусского.

Вице-король вчера разбил при Вальдгейме корпуса Милорадовича, который подошел после сражения и принял командование арьергардом.

Завтра, на берегах Эльбы у нас будет 300 000 человек.

В Люценской баталии была задействована лишь четвертая часть нашей армии, и наши юные солдаты сражались, как лучшие войска.

Примите, господин генерал, уверения в совершеннейшем к Вам почтении.

Эйленбург, 6 мая 1813.]

Ответ генерала Тильмана.

Monsieur le Général,

J’ai l’honneur d’accuser réception de la lettre que Vous m’avez adressé d’Eilenburg et du dupli-catum.

Ayant reçu de S. M. le Roi mon maître l’ordre le plus strict de n’ouvrir la place de Torgau pour personne que par un ordre signé de Sa main et qui ne pourrait être donné qu’avec consentement de S. M. l’Empereur d’Autriche, il me faut Vous declarer, Monsieur le Général, que je ne laisserai appro-cher personne de ma forteresse.

Veuillez agréer les assurances de ma haute considération.

[Господин генерал,

Честь имею подтвердить получения письма, отправленного Вами мне из Эйленбурга, и его копию.

Получив от Е[го] В[еличества] короля, моего Государя, строжайший приказ не сдавать крепость Торгау никому без подписанного его собственной рукой приказа, каковой мог быть отдан только с согласия Е[го] В[еличества] императора Австрийского, я должен заявить Вам, господин генерал, что никого не подпущу к моей крепости.

Соблаговолите принять мои заверения в огромном к Вам уважении.]

Копия этих писем приложена к отзыву Тильмана. См.: Архив Военно-топографического депо, № 29182, Журнал входящих бумаг, № 785.

37 Письмо Тильмана к генерал-адъютанту князю Волконскому.

Torgau, le 10 Mai 1813.

Mon Prince,

Il me faut répêter а Votre Excellence, que je ne puis pas permettre un passage par Torgau jusqu’ au moment que l’Autriche se soit déclarée, car tel est l’ordre de mon Roi, et comme il n’y a plus de retour pour notre Cabinet, pour quoi voulez Vous que je désobêisse à mon Maître pour un objet de petite importance et dans un moment où tout dépend de l’Autriche, qui ne saurait être que désobli-gée par ma conduite? Il n’y a rien à craindre pour ma place à cause des maladies. J’ai fait dresser des camps et cela va mieux.

J’ai l’honneur de prier Votre Excellence de bien vouloir mettre à la connaisance de S. M. l’Empe-reur que Torgau est approvisionnée pour 11 500 hommes et 800 chevaux pour 115 jours en comptant d’aujourd’hui.

J’ai l’honneur d’être avec la plus haute considération, etc.

[Торгау, 10 мая 1813.

Князь,

Должен повторить Вашему Сиятельству, что я не могу позволить проход через Торгау до того момента, как Австрия объявит свое решение, ибо таков приказ моего короля, и, поскольку не было изменения нашего Кабинета, почему Вы хотите, чтобы я ослушался моего Государя по предмету столь маловажному и в момент, когда все зависит от Австрии, которой мое поведение доставит неудовольствие? У меня нет оснований опасаться за мою крепость по причине болезней. Я приказал разбить лагеря, и дела улучшились.

Честь имею просить Ваше Сиятельство соблаговолить довести до сведения Е[го] В[еличества] императора, что Торгау имеет все припасы, необходимые для 11 500 человек и 800 лошадей на 115 дней, включая сегодняшний.]

Копия письма помещена в Журнале входящих бумаг под № 812.

По выезде из Торгау генерал Тильман послал к императору Александру I следующее письмо.

Elsterwerda, le 11 Mai, 1813.

Sire!

Le Roi de Saxe est à Dresde! Il a fait sa paix avec la France sur l’arrivée de M-r de Serra à Prague.

Je suis destitué du commandement de la place de Torgau sous pretexte de devoir commander les troupes qui doivent de suite joindre les armées Françaises. L’arrivée du Roi dans Ses états avait tout d’un coup attéré l’opinion de mes chefs; l’éloignement de toute troupe alliée, pour la faire entrer la nuit dans Torgau, la présence de l’ennemi devant la place, surtout comme c’était le général Reynier, m’otaient tout espoir. Il ne me restait que de donner ma démission au Roi et de m’en aller pour sauver ma vie et mon honneur.

Je m’en doutais déjа avant-hier de quelque chose, lorsque l’Empereur Napoléon m’envoya de Dresde le grand-chambellan le baron Friesen. Ma reponse était précise, car je n’avais qu’à montrer les ordres du Roi du 5 de ce mois, selon les quels je ne devais même pas ouvrir les portes aux Français si le hasard de la guerre aurait obligé les Alliés de repasser l’Elbe. Dès le départ de M-r de Friesen je n’avais plus de garnison ou plutôt de chefs; il ne me restèrent que les amis, aussi m’adressai-je d’abord au général de Kleist pour avoir des troupes, mais c’était trop tard; il n’était plus à Mühlberg.

A présent, malheureux comme je suis, je me jette aux pieds de Votre Majesté, pour Lui demander une place dans Ses armées, en Lui rappelant Ses gracieuses promesses. Ma faute est d’avoir trop bien servi mon Roi!

J’ammène avec moi le lieutenant-colonel Aster, mon chef d’état-major, un homme d’un mérite rare et certes l’un des plus habiles ingénieurs de toute l’Allemagne. С’est lui qui a conçu le plan de Torgau et qui l’a exécuté en plus grande partie, sans compter les travaux hydrotechniques qui étaient de sa dépendance dans toute la Saxe. Il a abandonné tout comme moi, patrie, femme, enfants, pour ne pas se déshonorer et pour servir le meilleur et le plus magnanime des Souverains.

Sire, de Votre Majesté, le très humble, très obeissant et très soumis le baron de Thielmann, général de division.

[Эльстерверда, 11 мая 1813.

Ваше Величество! Король Саксонский в Дрездене! Он заключил мир с Франции по прибытии г-на де Серра в Прагу.

Я смещен с должности коменданта крепости Торгау под предлогом назначения командующим войсками, которые должны следовать на соединение с французскими армиями. Прибытие короля в его владения разом ухудшило настроение моих начальников; удаленность союзных войск, чтобы можно было ввести их ночью в Торгау, присутствие перед крепостью неприятеля, особенно, такого, как генерал Рейнье, лишили меня всякой надежды. Мне оставалось лишь подать королю прошение об отставке и удалиться, спасая свои жизнь и честь.

Я уже позавчера кое о чем догадался, когда император Наполеон прислал ко мне из Дрездена обер-камергера барона Фризена. Мой ответ был четким, так как я мог сослаться лишь на приказ короля от 5‐го числа сего месяца, согласно которому я не должен был даже открывать ворота французам, ежели случайности войны принудили бы союзников уйти за Эльбу. После отъезда г-на Фризена у меня больше не было гарнизона или, скорее, начальников; у меня остались лишь друзья, посему я обратился сперва к генералу фон Клейсту, чтобы получить войска, но было уже поздно; его больше не было в Мюльберге.

Теперь же я, несчастный, припадаю к стопам Вашего Величества, чтобы, напоминая о его милостивых обещаниях, испросить у него для себя место в рядах его армий. Моя вина в том, что я слишком хорошо служил моему королю!

Я привел с собой подполковника Астера, начальника моего штаба, человека редких достоинств и, определенно, одного из лучших инженеров во всей Германии. Именно он составил план Торгау и по большей части осуществил его, не считая гидротехнических работ, находившихся в его ведении по всей Саксонии. Как и я, он бросил всё: родину, жену, детей, дабы не потерять чести и служить лучшему и великодушнейшему из Государей.

Сир, Вашего Величества нижайший и покорнейший барон Тильман, дивизионный генерал.]

См.: Журнал входящих бумаг. № 820.

38 Fain A. Manuscrit de 1813. Р. 384–395.

Глава IX

1 Журнал военных действий, за подписью генерал-адъютанта князя Волконского; журнал действий арьергарда Милорадовича; журнал действий корпуса принца Евгения Вюртембергского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 138–140.

2 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 88.

3 Журнал действий арьергарда Милорадовича; письмо Милорадовича к князю Волконскому, от 29 апреля, за № 457. В этом письме показан урон неприятеля «не менее 1000 человек».

4 Состав отряда графа Сен-При: Вятский и Олонецкий пехотные полки, 11‐й и 37‐й егерские полки, 2‐й кавалерийский корпус генерал-адъютанта Корфа (за болезнью его под начальством генерал-майора Мелиссино).

5 Журнал действий арьергарда Милорадовича; журнал корпуса принца Евгения Вюртем-бергского; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 89–90.

6 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 141–142.

7 По сему случаю последовал Высочайший рескрипт:

«Господину генералу от инфантерии Милорадовичу.

«Важные заслуги, оказанные вами на полях чести, давно уже признаны благодарным отечеством; а знаменитое участие, которое вы брали во всех походах, царствование наше ознаменовавших, обращали на вас во всякое время особенную признательность нашу. Победа была неразлучна с вами в недрах отечества и в отдаленнейших странах от оного. Настоящая война увенчала подвиги ваши, наипаче предводительством арьергарда армии, где каждый шаг земли заставляли вы неприятеля искупать кровью многих тысяч. В воздаяние всех таковых подвигов ваших возводим мы вас с будущим потомством вашим на степень графского Российской империи достоинства. Да узрит в сем отечество новое доказательство признательности нашей и новый залог, налагаемый на вас к вящей славе России. В прочем пребываем вам благосклонны.

Александр.

№ 903 1‐го мая 1813, Вуршен».

8 Журнал военных действий, за подписью князя Волконского.

9 Тобольский, Ряжский, Черниговский и Ревельский.

10 Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; журнал действий арьергарда Милорадовича; журнал корпуса принца Евгения Вюртембергского; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90. По свидетельству его французы потеряли в этом деле 300, а русские 800 человек.

11 Журнал принца Евгения Вюртембергского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 143–144.

12 Odeleben E. Relation circonstanciйe de la campagne de 1813 en Saxe. V. I. Р. 83–87

13 Ordre du 13 mai n. st. au duc de Raguse (Marmont) d’envoyer une reconnaissance dans la direction de Grossenhain, à fni de savoir positivement ce qu’est devenue l’armée prussienne, que les uns disent s’être retirée sur Berlin, et les autres sur Breslau. [«Приказ от 13 мая н. ст. герцогу Рагузскому (Мармону) отправить разведку в направлении Гроссенгайна с целью точно установить, что стало с прусской армией, о которой одни говорят, что она отступила к Берлину, а другие – что к Бреслау».]

14 Ordre du 16 mai. «Ajoutez-у une nouvelle lettre pour le prince de la Moscowa, dans la quelle vous lui ferez connaître, que décidément nous sommes en présence de l’ennemi à Bautzen, où l’ennemi est en force, que je pense donc qu’il doit venir avec le cinquième corps se placer sur Hoyerswerda». [Приказ от 16 мая: «Прибавьте новое письмо князю Москворецкому, в котором дадите ему знать, что мы находимся в присутствии неприятеля при Бауцене, где неприятель стоит в больших силах, и посему я думаю, что он должен подойти с Пятым корпусом и стать в Гойерсверде.]

15 Одна из дивизий Молодой гвардии (генерал Барруа) прибыла в Дрезден только лишь 1 (13) мая; другая, Старая гвардия (генерал Деку) и большая часть кавалерии находились еще на марше к Дрездену. См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90.

16 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90–91; Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 383–385; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 412–413.

17 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90–91; Loewenstern L. Denkwürdigkeiten eines Livländers, 1790–1815. B. II. S. 31–33.

18 Предписание генералу Бертрану от 6 (18) мая; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90–91.

19 Рапорт, поданный государю 4 мая генералом Барклаем-де-Толли о числе войск Западной армии.

Конвой главной квартиры

Обер-офицеров

Нижних чинов

5

134

Арзамасского конно-егерского полка

7

279

Казачий Киреева полк

12

413

Всего в конвое

Авангард под командой генерал-лейтенанта Чаплица

Кавалерия

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

2 эск. Житомирского уланского полка

10

142

2 эск. Ольвиопольского гусарского полка

17

364

Итого регулярной кавалерии

27

506

Казаки

Грекова 8‐го полка

13 13

350 313

Кутейникова 8‐го полк

Исаева 2‐го полк

9 35

240 903

Итого казаков

Пехота (13‐я пехотной дивизии)

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

12‐й егерский полк

28

772

22‐й егерский полк

24

538

52

1310

Итого пехоты

Артиллерия Обер-офицеров Нижних чинов

18‐й бригады легкая рота № 4 при 12 орудиях 5 164

Всего в авангарде Чаплица: 119 штаб– и обер-офицеров, 2883 нижних чина, а вообще

3002 человека.

Корпус генерала от инфантерии графа Ланжерона

Правый фланг под командой генерал-майора князя Щербатова

Кавалерия Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

2 эск. Кинбурнского драгунского полка 18

239

2 эск. Северского конно-егерского полка 11

274

Итого регулярной кавалерии 29

513

Пехота (18‐я пехотная дивизия)

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

Владимирский пехотный полк

21

502

Костромской пехотный полк

28

482

Днепровский пехотный полк

22

520

Тамбовский пехотный полк

23

488

28‐й егерский полк

12

527

32‐й егерский полк

24

532

130

3051

Итого пехоты

Артиллерия Штаб– и обер-офицеров Нижних чинов

18‐й бригады легкая рота № 35 при 12 орудиях 6 135

Всего под начальством князя Щербатова 165 штаб– и обер-офицеров, 3699 нижних чинов

Левый фланг под командой генерал-майора Инзова

Кавалерия Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

2 эск. Тверского драгунского полка 12

312

2 эск. Дерптского конно-егерского полка 9

252

Итого регулярной кавалерии 21

564

Пехота (9‐я пехотная дивизия)

Якутский пехотный полк

20

514

Нашенбургский пехотный полк

22 15

613 374

10‐й егерский полк

38‐й егерский полк

18 34. 109

401 690 2592

7‐й егерский полк 8‐й пех. дивизии

Итого пехоты

Артиллерия Обер-офицеров Нижних чинов

15‐й бригады легкая рота № 28 при 12 орудиях 7 134

Всего под начальством Инзова 137 штаб– и обер-офицеров, 3290 нижних чинов.

Всего в корпусе графа Ланжерона: 302 штаб -и обер-офицеров, 6989 нижних чинов, а вообще

7291 человек.

Резерв генерал-лейтенанта Засса

Пехота (15‐я пехотная дивизия)

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов.

Витебский пехотный полк

13

552

Козловский пехотный полк

16

476

Колыванский пехотный полк

20

475

1‐й батальон Куринского пехотного полка

14

343

Итого пехоты

63

1846

Артиллерия

15‐й бригады батарейная рота № 15

8 8

203 236

18-й бригады батарейная рота № 18

4‐й резерв. бригады батарейная рота № 34

8 7 31

241 138 818

15‐й бригады легкая рота № 29

Итого артиллерии

Обер-офицеров

Нижних чинов

2

119

Пионерная рота капитана Канатчикова

Всего в резерве генерала Засса 96 штаб и обер-офицеров, 2783 нижних чинов, а вообще 2879 человек.

Итого в Западной армии

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

82

1717

Регулярной кавалерии

42

1182

Казаков

354

8799

Пехоты

49

1251

Артиллерии

2

119

Пионеров

529

13 068

Всего

20 На марше от Люцена к Бауцену прусская армия усилилась тремя резервными и двумя маршевыми батальонами, под начальством майора графа Доны. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 136.

21 Clausewitz C. В. VII. S. 284–295 (вероятно, здесь и далее из Kleine Schrifet n, – Примеч. ред.).

22 Перед сражением при Люцене под начальством графа Витгенштейна вообще было около 92 000 чел. Прибыло – ок. 25 000 чел., что составило 117 000 чел. После того как убыло 17 000 чел., перед сражением при Бауцене оставалось около 100 000 чел.

23 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 146–147.

24 Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; Loewenstern L. Denkwürdigkeiten eines Livländers, 1790–1815. В. II. S. 34–35; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 148.

25 Против Нея были отряжены

Корпус Барклая-де-Толли 13 000 чел.

Гренадерский корпус 5000 чел.

Прусский корпус Йорка 500 чел.

Всего 23 700 чел.

26 Письмо графа Витгенштейна к генералу Барклаю-де-Толли от 7 мая за № 941.

«Милостивый Государь Михаил Богданович.

Государь император Высочайше повелел мне сообщить Вашему высокопревосходительству следующее.

По первому выстрелу со стороны вашей все здесь находящиеся войска выступают, и со всеми силами я буду стараться обходить левый фланг расположенного при Бауцене неприятеля и, тем обеспечивая ваш левый фланг, совершенно разделить неприятеля на две части; для сего выгодно, чтобы и вы, со своей стороны, действовали на правый фланг против вас находящегося неприятеля.

Если бы, еще прежде вашей атаки, неприятель хотел бы сделать против меня какое-либо наступательное движение, то я немедленно поступать буду, как выше означено, и на сей предмет предписано генералу Клейсту посылать беспрестанные патрули между вашей армией и неприятельской, дабы во всяком случае быть заранее извещенным, что неприятель намерен предпринять со своего левого фланга.

Хотя действие наших сил устремляется на разные пункты, но оно, по общему движению, основывается все на одной линии, и я покорнейше прошу ваше высокопревосходительство расположить гренадерский корпус таким образом, дабы по обстоятельствам он мог служить подкреплением, как вам, так и мне».

См.: Архив Военно-топографического депо. № 44585. Папка 30.

27 Приложение о числе войск Западной армии.

28 Там же.

29 Рапорт государю генерала от инфантерии Барклая-де-Толли о деле при Кенигсварте, от 8 мая, за № 192; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 227–228; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 91–92. По свидетельству Водонкура, дивизия Пейри, потеряв всего-навсего два орудия и три зарядных ящика, успела снова устроиться, и, будучи поддержана конницей графа Вальми (Келлермана-младшего), овладела местечком Кенигсвартой.

30 1‐й Восточно-прусский пехотный, лейб-пехотный и 1‐й Западно-прусский драгунский полки; конная батарея № 2 поручика Боровского.

31 Колонну Инзова вел подпоручик квартирмейстерской части (впоследствии генерал-лейтенант, вице-директор Военной академии) Ренненкампф. Генерал Инзов, смущенный встречей с превосходными неприятельскими силами на весьма пересеченной и топкой местности, писал в донесении своем, что подпоручик Ренненкампф ошибочно завел дивизию в непроходимые места. Это донесение послужило в пользу Ренненкампфу, который, за дело при Кенигсварте, был произведен в следующий чин (слышано от самого К. П. Ренненкампфа).

32 Литовский и 1‐й Западно-прусский драгунские полки, два эскадрона силезских гусар.

33 Донесение государю Барклая-де-Толли от 8 мая; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 227–244; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 148–152.

34 По свидетельству Плото (B. I. S. 152), прусские войска потеряли в деле при Вейссиге:

Убитыми 13 офицеров и 246 нижних чинов

Ранеными 62 офицеров и 1411 нижних чинов

Без вести пропавшими 2 офицеров и 149 нижних чинов

Всего: 77 офицеров и 1806 нижних чинов

Об уроне русских войск в обоих делах точных сведений не имеется.

35 Донесение от 8 (20) мая.

36 За дело при Кенигсварте Барклай-де-Толли получил орден Св. Андрея Первозванного.

Глава X

1 Состав отряда генерал-лейтенанта графа Сен-При: Вятский и Олонецкий пехотные полки; 11‐й и 37‐й егерские полки; всего 6 батальонов с 12 орудиями. В журнале 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского в числе войск этого отряда ошибочно показан 43‐й егерский полк, бывший в отряде генерала Ратта, под крепостью Замостьем. В том же журнале вместо 11‐го егерского полка показаны в отряде Сен-При полки Староскольский пехотный и 1‐й и 33‐й егерские, состоявшие в корпусе Маркова.

2 Состав отрядов, действовавших на оконечности левого крыла союзников, показан неодинаково в имеющихся источниках. В «Боевом порядке союзной армии в сражении при Бауцене 8 и 9 мая 1813 года» (см. архив Военно-топографического депо. № 20 028) значатся отряды:

Генерал-майора Эмануэля и флигель-адъютанта Орлова, вместе, в следующем составе:

Харьковский драгунский полк (4 эск.),

Киевский драгунский полк (3 эск.),

2 эск. Чугуевского уланского полка,

2‐й Украинский казачий полк,

Донской казачий полк Ребрикова,

Донской казачий полк Ребрикова Шлюсарева,

Донской казачий полк Ребрикова Мелентьева,

Ставропольский калмыцкий полк,

2 конных орудия.

Отряд генерал-майора Кайсарова:

1 эск. Ноймаркского (Neumärkischen) драгунского полка,

Донской казачий полк Иловайского 10-го.

У Плото (В. I. Beilagen. S. 118–119) показаны:

Отряд генерал-майора Эмануэля:

Харьковский драгунский полк,

Киевский драгунский полк,

конная рота № 4, генерал-майора Мерлина,

казачий полк Ребрикова 3-го,

Ставропольский калмыцкий полк

Летучий отряд флигель-адъютанта Орлова.

Отряд генерал-майора Кайсарова:

Донской казачий полк Пантелеева 2-го,

Донской казачий полк Барабанщикова 2-го,

1‐й Тептярский казачий полк,

3‐й Уральский казачий полк,

Волонтерный казачий полк полковника Яхонтова,

1‐й Башкирский полк.

3 Отряды, стоявшие за войсками графа Сен-При:

Отряд генерал-майора Кнорринга:

Татарский уланский полк (10 эск.),

Сводный драгунский полк (4 эск.),

2 эск. Сумского гусарского полка,

7‐й конной роты 6 орудий.

Отряд генерал-майора Панчулидзева 1-го:

Новороссийский драгунский полк (5 эск.),

Черниговский конно-егерский полк (5 эск.),

2 эск. Литовского уланского полка,

7‐й конной роты 6 орудий.

Отряд полковника князя Оболенского:

1‐й Украинский казачий полк (5 эск.),

3-й Украинский казачий полк (5 эск.).

См.: Боевой порядок союзной армии в сражении при Бауцене в Архиве Военно-топографического депо, № 20 028.

4 Состав отряда подполковника Вольфа:

Черниговский пехотный полк,

Муромский пехотный полк,

1 батальон 21‐го егерского полка,

33‐й легкой роты 4 орудия.

См.: Журнал действий 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского.

5 Из состава 3‐й пехотной дивизии генерал-майора князя Шаховского:

– Ревельский пехотный полк,

– 20‐й егерский полк,

– 1 батальон 21‐го егерского полка.

Из состава 4‐й пехотной дивизии генерал-майора Пышницкого:

– Кременчугский пехотный полк,

– Тобольский пехотный полк,

– Волынский пехотный полк,

– Ряжский пехотный полк,

– 4‐й егерский полк.

1‐й батарейной роты 12 и 33‐й легкой 8 орудий.

См.: Расписание войск за подписью генерал-адъютанта князя Волконского.

6 Состав отряда Клейста

Прусские войска:

3 батальона Кольбергского пехотного полка,

1 батальон 2‐го Восточно-прусского полка,

2 роты Восточно-прусского егерского батальона,

2 эскадрона 1‐го Силезского гусарского полка,

2 эскадрона 2-го Силезского гусарского полка,

конная батарея № 3.

Русские войска:

Отряд генерал-майора Властова:

– 23‐й егерский полк;

– 24-й егерский полк.

Отряд генерал-майора Рота:

– 25-й егерский полк,

– 26-й егерский полк.

Отряд генерал-майора Ридигера:

– Гродненский гусарский полк (6 эскадронов),

– 21‐я батарейная рота,

– 6 орудий 23‐й конной роты полковника Маркова.

Всего в отряде Клейста: 12½ батальонов, 10 эскадронов и 26 орудий.

См.: Боевой порядок и проч.; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 118; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. I. S. 223–224.

7 Состав отряда Чаплица (4 батальона, 4 эскадрона и 3 казачьих полка с 12 орудиями):

Отряд генерал-майора Рудзевича:

– 12‐й егерский полк,

– 22-й егерский полк.

2 эск. Ольвиопольского гусарского полка,

2 эск. Житомирского уланского полка,

легкая рота № 34 полковника Нестеровского,

Донской казачий полк Грекова 8-го,

Донской казачий полк Кутейникова 8-го,

Донской казачий полк Исаева 2-го.

8 Состав отряда генерал-майора Ланского (с отрядом Пренделя; 10 эскадронов, 7 казачьих полков и несколько команд, с 12 орудиями):

Отряд генерал-майора Парадовского:

– Александрийский гусарский полк (4 эск.),

– Белорусский гусарский полк (4 эск.),

– 2 эск. Лифляндского конно-егерского полка,

– конная рота № 2.

Отряд генерал-майор Иловайский 12-й:

– Донской казачий полк Кутейникова 4-го,

– Донской казачий полк Семенчикова,

– Донской казачий полк Иловайского 12-го,

– Донской казачий полк Грекова 21-го,

– 3‐й Уральский полк.

Отряд полковника Пренделя:

– Донской казачий полк Попова 13-го,

– 1‐й Бугский казачий полк,

– команда ахтырских гусар,

– команды различных казачьих полков.

Состав отряда полковника Фигнера:

– 1 эскадрон Сумского гусарского полка,

– волонтерные казачьи полки полковников Яхонтова и Фигнера,

– 2 орудия.

9 Число войск на передовой позиции у г. Бауцена

На оконечности левого крыла в отрядах

Эмануэля, Кайсарова и графа Орлова

3200 чел.

В отряде графа Сен-При

ок. 3500 чел.

В кавалерии, стоявшей за войсками Сен-При

2800 чел.

Во 2‐м пехотном корпусе

принца Евгения Вюртембергского ок. 5000 чел.

В отряде Клейста ок. 5000 чел. (3000 русских и 2000 пруссаков)

В отряде Чаплица ок. 2500 чел.

В отрядах Ланского, Пренделя и Фигнера ок. 3000 чел.

Всего: 25 000 чел.

Извлечено из ведомостей, представленных в начале мая 1813.

10 Состав войск князя Горчакова 2-го

1‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Берга:

Отряд генерал-майора князя Сибирского:

– Пермский пехотный полк,

– Могилевский пехотный полк,

– 11‐й егерский полк.

Отряд генерал-майора Лукова:

– 1 батальон Севского полка,

– батальон Ее Высочества великой княгини Екатерины Павловны,

– Калужский пехотный полк.

Отряд генерал-майора Гельфрейха:

– Тенгинский пехотный полк,

– Эстляндский пехотный полк.

Батарейные роты №№ 5 и 14, легкая рота № 13.

Сводный корпус генерал-майора Энгельгардта

– Архангелогородский пехотный полк,

– Шлиссельбургский пехотный полк,

– Староингерманландский пехотный полк,

– легкая рота № 27.

4‐й корпус генерал-лейтенанта Маркоса:

– Елецкий пехотный полк,

– Староскольский пехотный полк,

– Капорский пехотный полк,

– 1‐й егерский полк,

– 33-й егерский полк.

3‐й корпус генерал-лейтенанта князя Горчакова

– Брестский пехотный полк,

– Рязанский пехотный полк,

– Белозерский пехотный полк,

– 48‐й егерский полк.

Кавалерия под начальством генерал-адъютанта Уварова (27 эскадронов с 12 конными орудиями):

Отряд генерал-майора Мелиссино:

– Московский драгунский полк,

– Митавский драгунский полк,

– Лубенский гусарский полк,

– 6 орудий конной роты № 3.

Отряд генерал-майора Лисаневича:

– Ахтырский гусарский полк,

– Каргопольский драгунский полк,

– 2 эск. Чугуевского уланского полка,

– 6 орудий конной роты № 3.

Вообще же на левом крыле главной позиции 8 (20) мая находилось около 12 000 чел.

11 Состав войск Блюхера.

Корпус генерала Блюхера

Правое крыло – Верхнесилезская бригада генерал-майора Цитена

Отряд майора Ларош-Старкенфельса:

– 4 эск. 1‐го и 2‐го Силезских гусарских полков,

– 2 эск. Силезского уланского полка,

– конная батарея № 9.

Отряд подполковника Пирха 1-го:

– Силезский гренадерский батальон и 3 батальона 1‐го Силезского пехотного полка (подполковник Карналь);

– 6-фунтовая пешая батарея № 8;

– 2 батальона 2‐го Силезского пехотного полка и Силезский стрелковый батальон (полковник Лостин);

– 3‐й и 4‐й резервные батальоны Лейб-регимента;

– 6-фунтовая пешая батарея № 13

Левое крыло – Нижнесилезская бригада полковника Клюкса

Отряд майора Ягова:

– Западно-прусский гренадерский батальон;

– 4 батальона 1‐го Западно-прусского полка;

– 2 батальона 2-го Западно-прусского полка;

– 2‐й резервный батальон Лейб-регимента;

– 6-фунтовая пешая батарея № 9

Отряд полковника Муциуса:

– конная батарея № 7;

– 4 эск. Ноймаркского драгунского полка;

– 2 эск. 2‐го Западно-прусского драгунского полка

Бранденбургская резервная бригада генерал-майора Редера

Отряд подполковника Кацлера:

– 4 эск. Западно-прусского уланского полка;

– 2 эск. Бранденбургского уланского полка;

– конная батарея капитана Гревеница.

Отряд майора Альвенслебена:

– гвардейский егерский батальон;

– 3 батальона гвардейского пехотного полка;

– образцовый гвардейский батальон;

– гвардейская пешая батарея.

Отряд майора Нацмера:

– лейб-гренадерский батальон;

– 1‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;

– 2 батальона Лейб-регимента;

– Волонтерный егерский батальон.

Отряд майора Гобе (Hobe):

– 2 эск. бранденбургских гусар;

– 4 эск. 2‐го лейб-гусарского полка.

Прусская резервная кавалерийская бригада полковника Дольфса

Отряд подполковника Вердера:

– гвардейская конная батарея;

– 5 эск. Лейб-гвардии;

– 6 эск. гвардейского легкоконного полка.

Отряд полковника Юргаса:

– 4 эск. Восточно-прусского кирасирского полка;

– 4 эск. Силезского кирасирского полка;

– 4 эск. Бранденбургского кирасирского полка;

– конная батарея № 10

Всего в корпусе Блюхера: 16 700 чел.

Корпус генерала Йорка

Отряд подполковника Вутенова:

– 4 эск. 2‐го лейб-гусарского полка;

– 6-фунтовая конная батарея № 2.

Отряд подполковника Штейнмеца:

– 6-фунтовая конная батарея № 1;

– Фузилерный батальон 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 1‐й батальон 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2‐й батальон 2-го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2 батальона Лейб-регимента;

– Сводный фузилерный батальон из 1‐го Восточно-прусского полка и Лейб-регимента;

– 6-фунтовая пешая батарея № 2

Отряд полковника Горна:

– 6-фунтовая пешая батарея № 3;

– 1‐й батальон 1‐го Западно-прусского пехотного полка;

– 2‐й батальон 2-го Западно-прусского пехотного полка;

– 2‐й батальон 1‐го Силезского пехотного полка;

– 2‐й батальон 2-го Силезского пехотного полка;

– Сводный фузилерный батальон из Западно-прусских и Силезских полков;

– 3-фунтовая пешая батарея № 1.

4 эск. Сводного Силезского гусарского полка.

Резервная кавалерия генерал-майора Корсвандта:

– 4 эск. Литовского драгунского полка;

– 4 эск. 1‐го Западно-прусского драгунского полка;

– конная батарея.

Всего в корпусе Йорка, за исключением потери в деле при Вейссиге, оставалось до 4000 чел.

Сверх того, прибыли к нему в подкрепление 5 резервных батальонов, в числе 3700 чел.

Следовательно, под начальством Блюхера 8 (20) мая находилось на главной позиции до 26 000 чел.

12 Состав войск Барклая-де-Толли показан выше. Число войск этого корпуса 8 (20) мая на главной позиции, исключая потерю, понесенную в деле при Кенигсварте, простиралось до 9 тысяч человек, кроме отряда Чаплица.

13 Состав резервов, под начальством цесаревича, великого князя Константина Павловича.

Легкая гвардейская кавалерийская дивизия: генерал-майор Шевич (1200 чел.)

– лейб-гвардии Драгунский полк;

– лейб-гвардии Уланский полк;

– лейб-гвардии Гусарский полк.

Гренадерский корпус: генерал Раевский (5000 чел.)

1‐я гренадерская дивизия генерал-майора Сулимы

бригада полковника Княжнин:

– Гренадерский графа Аракчеева полк;

– Екатеринославский гренадерский полк.

бригада полковник Ахте:

– Таврический гренадерский полк;

– Санкт-Петербургский гренадерский полк.

бригада полковника Брещинского:

– Перновский [гренадерский] полк;

– Кексгольмский [гренадерский] полк;

– 2 сводных гренадерских батальона 5‐й дивизии;

– 2 сводных гренадерских батальона 14‐й дивизии.

артиллерия:

– батарейная рота № 3;

– легкая рота № 36;

– легкая рота № 14.

2‐я гренадерская дивизия генерал-майора Цвиленева

бригада полковника Писарева

– Киевский гренадерский полк;

– Московский гренадерский полк.

бригада полковника Головина:

– Астраханский гренадерский полк;

– Фанагорийский гренадерский полк.

бригада полковник Гессе:

– Сибирский гренадерский полк;

– Малороссийский гренадерский полк.

артиллерия:

– батарейная рота № 32;

– конная рота № 4.

Кирасирский корпус: генерал-лейтенант князь Голицын (3800 чел.)

1‐я кирасирская дивизия генерал-майора Депрерадовича

– [Кавалергардский] полк;

– [лейб-гвардии Конный] полк;

– [лейб-гвардии] кирасирский Его Величества полк;

– [лейб-гвардии] кирасирский Ее Величества полк;

– Астраханский кирасирский полк.

2‐я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки

– Екатеринославский [кирасирский полк];

– Орденский [кирасирский полк];

– Глуховский [кирасирский полк];

– Малороссийский [кирасирский полк];

– Новгородский [кирасирский полк];

– Псковский [кирасирский полк].

Гвардейский пехотный корпус: генерал-лейтенант Лавров (6500 чел.)

1‐я гвардейская дивизия генерал-майора барона Розена

бригада генерал-майора Потемкина:

– [лейб-гвардии] Преображенский полк;

– [лейб-гвардии] Семеновский полк.

бригада генерал-майора Храповицкого:

– [лейб-гвардии] Измайловский полк;

– [лейб-гвардии] Егерский полк.

2‐я гвардейская дивизия генерал-лейтенанта Ермолова

бригада генерал-майора Удома 2-го

– [лейб-гвардии] Литовский полк;

– [лейб-гвардии] Финляндский полк;

– Гвардейский экипаж.

бригада генерал-майора Желтухина:

– лейб-[гвардии] Гренадерский полк;

– [лейб-гвардии] Павловский полк.

Артиллерия:

– батарейная рота Его Высочества;

– батарейная рота графа Аракчеева;

– легкие роты № 1 и 2;

– 2 орудия Гвардейского экипажа;

– конная батарея № 1 (8 орудий);

– конная батарея № 2 (6 орудий).

Резервная артиллерия: генерал-майор Эйлер (146 орудий с 1800 чел. прислуги)

– батарейные роты № 2, 7, 30, 31, 33;

– легкие роты № 5, 7, 32, 42;

– конные роты № 6, 8, 23;

– конная полурота № 10;

– 2 орудия конной роты № 1.

Вообще же в резервах 18 300 чел.

14 Перечень союзных войск, находившихся на главной Бауценской позиции 8 (20) мая

На левом крыле, под командой князя Горчакова 12 000 чел.

В центре под начальством Блюхера 26 000 чел.

На правом крыле под начальством Барклая-де-Толли 9000 чел.

В резерве 18 300 чел.

Всего 65 300 чел.

В различных командировках 13 казачьих полков, в числе около 3000 чел.

Следовательно, числ[енность] союзной армии, собранной в окрестностях Бауцена, простиралось до 93 000 человек, что и составляет число, показанное у Плото, за исключением урона, понесенного союзниками в делах при Кенигсварте и Вейссиге. Невозможно определить в точности число батальонов и эскадронов, потому что некоторые из русских пехотных полков состояли в 2-батальонном, а другие в 1-батальонном составе; подобным образом и кавалерийские полки находились в различном составе, о котором точных сведений не имеется. Орудий было: русских 474 (из которых 24 находились при войсках Блюхера) и прусских 136, всего же 610.

Извлечено из ведомостей, представленных в начале мая 1813.

15 Ведомости о числе войск от 2 и 4 мая; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 117–127. Сколько можно судить из цифр, показанных в этом сочинении, автор не принял во внимание урона, понесенного войсками Барклая-де-Толли в делах при Кенигсварте и Вессиге.

16 Извлечено из диспозиции, за подписью графа Витгенштейна, от 6 (18) мая. См.: Журнал действий арьергарда графа Милорадовича в архиве Военно-топографического депо. № 44 585. Портфель 55.

17 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 159.

18 Состав войск французской армии.

Императорская гвардия маршала Мортье (20 000 чел.)

– дивизия Старой гвардии дивизионного генерала Куриаля 8 бат.

– 2 дивизии Молодой гвардии дивизионных генералов Дюмутье и Барруа 16 бат.

– Гвардейская кавалерийская дивизия дивизионного генерала графа Вальтера 24 эск.

3‐й корпус маршала Нея (20 000 чел.)

– дивизия Сугама

16 бат.

– дивизия Альбера

14 бат.

– дивизия Дельмаса

15 бат.

– дивизия Рикара

14 бат.

– дивизия Маршана (баденцы и гессенцы)

11 бат.

– бригада легкой кавалерии

8 эск.

4‐й корпус генерала Бертрана (15 000 чел.)

– дивизия Морана

12 бат.

– остаток итальянской дивизии Пейри

12 бат.

– дивизия Франкемона (вюртембержцы)

8 бат.

– бригада легкой кавалерии

12 эск.

5‐й корпус генерала Лористона (12 000 чел.)

– дивизия Мезона

8 бат.

– дивизия Лагранжа

12 бат.

– дивизия Рошамбо

12 бат.

– бригада легкой кавалерии

8 эск.

6‐й корпус маршала Мармона (20 000 чел.)

– дивизия Компана

10 бат.

– дивизия Бонне

8 бат.

– дивизия Фридрихса

8 бат.

7‐й корпус генерала Рейнье (14 000 чел.)

– дивизия Дюрютта 10 бат.

– дивизия Зара (саксонская) 8 бат.

– легкой кавалерии 6 эск.

11‐й корпус маршала Макдональда (12 000 чел.)

– дивизия Шарпантье 8 бат.

– дивизия Жерара 8 бат.

– дивизия Фрессине 8 бат.

– легкой кавалерии 6 эск.

12‐й корпус маршала Удино (25 000 чел.)

– дивизия Пакто 10 бат.

– дивизия Лорансе 14 бат.

– дивизия Рагловича (баварская) 10 бат.

– бригада легкой кавалерии 14 эск.

Кавалерийский корпус генерала Латур-Мобура (32 экс., 5000 чел.)

– 6 французских кирасирских полков,

– 2 саксонских кирасирских полка.

Всего же 143 000 человек, в числе которых 12 000 человек кавалерии и 6000 артиллерии и войск инженерного ведомства.

19 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 93–94.

20 По свидетельству Водонкура, командир русской батареи, стоявшей впереди Бауцена, был убит, и орудия захвачены французами. Это показание не имеет никакого основания: союзные войска в сражении при Бауцене не потеряли ни одного орудия.

21 План сражения при Бауцене, за подписью генерал-квартирмейстера Гартинга. В журнале принца Евгения Вюртембергского сказано, будто бы отряжены были из резерва в помощь левому крылу лейб-гвардии Егерский и Финляндский полки.

22 Рапорт генералу Барклаю-де-Толли генерал-лейтенанта Чаплица от 10 (22) мая за № 235.

23 Журнал действий арьергарда графа Милорадовича; Журнал принца Евгения Вюртембергского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 160–163; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 93–95.

24 В первый день сражения при Бауцене войска графа Милорадовича потеряли: убитыми 14 офицеров и 670 нижних чинов; ранеными до 800 человек. См.: Журнал действий арьергарда графа Милорадовича. Войска Клейста потеряли до 1000 человек, и в том числе 600 русских и 500 пруссаков. Французы потеряли вообще убитыми 3000 и ранеными 7000 человек. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 163. По всей вероятности, показание Плото преувеличено.

25 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 95; Журнал действий корпуса принца Евгения Вюртембергского.

26 Из записок о гвардейской артиллерии генерал-майора В. Ф. Ратча. Число войск левого крыла союзной армии показано за вычетом потери 1500 человек в сражении 8 (20) мая и со включением части резервов, в числе 3500 человек, присланной в помощь левому крылу.

27 Из записок о гвардейской артиллерии генерала Ратча. Число войск центра союзной армии показано за вычетом потери 1100 человек в сражении 8 (20) мая и со включением отрядов Рота и Ридигера, состоявших при войсках Клейста, в оба дня сражения.

28 За вычетом войск, отряженных на левое крыло.

29 План сражения при Бауцене за подписью генерала Гартинга; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 164.

30 Ведомости о состоянии войск от 2 и 4 мая (ст. ст.) 1813; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 125–127. По всей вероятности, у него при исчислении войск не приняты во внимание потери, понесенные войсками в делах при Кенигсварте и Вейссиге. Но так как при прусских полках состояли дружины охотников, то число войск Блюхера во второй день сражения могло простираться до 28 000 человек и даже несколько более; число же русских войск было не выше 60 000 или 62 000.

31 Замечания на различные события войны 1813 (вероятно, составленные в главной квартире Барклая-де-Толли) в аpxиве Военно-топографического депо. № 47 353. Тетрадь 27; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 433.

32 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 433–434.

33 Ibid. S. 434–435.

34 Журнал корпуса принца Евгения Вюртембергского.

35 Там же; Журнал действий арьергарда графа Милорадовича; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 435–436.

36 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 436; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. В. I. S. 205.

37 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 96; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 437.

38 Mьflfing С. Aus meinem Leben. S. 32–33.

39 Донесение государю Барклая-де-Толли о сражении при Бауцене от 6 июня.

40 Jomini А. Vie politique et militaire de Napoléon.

41 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 166.

42 Донесение государю Барклая-де-Толли о сражении при Бауцене, от 6 июня.

43 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 166; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 441–442.

44 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 250

45 Fain. Manuscrit de 1813. I. 409. – Beitzke H. I. 442.

46 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 167.

47 По свидетельству Клаузевица (В. VII. S. 297), эти батареи были принуждены прекратить огонь по недостатку в зарядах. Но это показание совершенно неосновательно. (Извлечено из сведений о гвардейской артиллерии, сообщенных генерал-майором Ратчем).

48 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. S. 97–98; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 250–251; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 167–168; записки о гвардейской артиллерии генерала Ратча.

49 Jomini А. Vie politique et militaire de Napoléon; Beitzke H. Geschichte der deutschen Frei-heitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 444.

50 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 252.

51 Ibid. S. 252–253.

52 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 98.

53 Состав отряда графа Сен-При: 6 батальонов с 12 орудиями.

54 План сражения при Бауцене, за подписью генерала Гартинга; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 97–98; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 16–172; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 446–448; рапорт главнокомандующему графу Витгенштейну генерала Ермолова от 14 мая.

55 Потери союзников в оба дня Бауценского сражения показаны: в русских официальных известиях – 8000 человек; у Клаузевица (В. VII. S. 300) – от 12 000 до 15 000 человек; у Л. Вольцогена (Memoiren. S. 181) – от 12 000 до 13 000 человек; у Плото (B. I. S. 171) – 5000 русских и 3000 пруссаков; у Водонкура (Р. 98) – 18 000 убитых и раненых и несколько тысяч пленных (?).

56 Потери французов, в оба дня сражения при Бауцене, показаны; у Водонкура (Р. 98) – 12 000 человек; у Оделебена (B. I. S. 96) – от 5000 до 6000 убитыми и более 20 000 ранеными; у Вольцогена (S. 181–182) и Рихтера (B. I. S. 212) – урон вообще в делах при Кенигсварте и Вейссиге и в сражении при Бауцене до 30 000 человек; у Клаузевица (B. VII. S. 300) – одними ранеными 18 000 человек; у Плото (B. I. S. 171) – от 6 до 8 тысяч убитыми и до 18 тысяч ранеными.

57 Одно орудие отбито отрядом генерала Кнорринга, а другое отрядом флигель-адъютанта Орлова, на оконечности левого крыла союзной армии.

58 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 98.

Глава XI

1 Записка от 9 (21) мая за подписью генерал-майора Дибича в Журнале действий арьергарда графа Милорадовича.

2 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 97–98; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 457–459.

3 Письмо графа Милорадовича к князю Волконскому от 10 мая, за № 499.

4 Состав арьергарда принца Евгения Вюртембергского

Ряжский пехотный полк 1 бат.

Тобольский пехотный полк 2 бат.

Волынский пехотный полк 2 бат.

Кременчугский пехотный полк 2 бат.

Черниговский пехотный полк 2 бат.

Муромский пехотный полк 2 бат.

Ревельский пехотный полк 2 бат.

4‐й егерский полк 2 бат.

20-й егерский полк 2 бат.

21-й егерский полк 1 бат.

34-й егерский полк 1 бат.

Всего 19 батальонов, в числе около 5000 человек. См.: Атлас, приложенный к журналу 2‐го корпуса принца Евгения Вюртембергского, в архиве Военно-топографического депо. № 47 344.

5 Письмо Милорадовича к князю Волконскому от 10 мая (ст. ст.); Журнал действий 2‐го корпуса принца Вюртембергского.

6 Журнал 2‐го корпуса принца Вюртембергского.

7 Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 99–101; Fain А. Manuscrit de 1813. V. I. Р. 422– 424; Norvins. Portefeuille de 1813. V. I. Р. 435 et 440–441; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 461–463.

8 Fain A. Manuscrit de 1813. V. I. Р. 425; Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 436–437; Vos-sische Zeitung v. 17 Juni 1813.

9 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 400 et 408.

10 Письмо графа Нессельроде к герцогу Виченцскому от 8 (20) мая, отправленное 9 (21) мая.

11 Письмо графа Стадиона к принцу Невшательскому от 22 мая (н. ст.).

12 Донесения графа Витгенштейна, от 12 (24) мая в Журнале входящих бумаг, за № 944, от 13 (25) мая, за № 960, № 969 и № 970, Барклая-де-Толли, от 11 (23) мая, за № 949, и генерал-лейтенанта Сабанеева, от 12 (24) мая, за № 955.

13 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 105 et 110–111; Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 446–447.

14 Из письма генерала Гнейзенау от 17 (29) мая. См.: Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. II. S. 322.

15 Рапорт Его Императорскому Величеству генерала от кавалерии графа Витгенштейна, от 10 (22) мая в Журнале входящих бумаг. № 932.

16 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. II. S. 453.

17 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. II. S. 323; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 467–468.

18 Состав арьергарда полковника Муциуса: 3 батальона, 9 эскадронов, 16 конных орудий. См.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 470.

19 Состав Верхнесилезской бригады генерал-майора Цитена: 8 с половиной батальонов, 3 эскадрона силезских гусар, 8 пеших и 16 конных орудий. См.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 470.

20 Состав резервной кавалерии полковника Дольфса:

Лейб-гвардия (Garde de Corps) 5 эск.

Легкоконный гвардейский полк 6 эск.

Восточно-Прусский кирасирский полк 4 эск.

Силезский кирасирский полк 4 эск.

Бранденбургский кирасирский полк 4 эск.

Гвардейская конная батарея

Конная батарея № 10

Всего 23 эскадрона с 16 конными орудиями

См.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 470.

21 В диспозиции Блюхера на 14 (26) мая было сказано: «Главная цель действий заключается в том, чтобы, заманив неприятеля на равнину между селениями Ибершааром и Польсдорфом, устроить ему засаду из значительного числа кавалерии и артиллерии, обойти его и отрезать ему путь отступления к Гайнау.

22 эскадрона резервной кавалерии полковника Дольфса, с тремя конными батареями, расположатся скрытно между Баудмансдорфом и Ибершааром.

Арьергард полковника Муциуса двинется от Стейидорфа прямо к Польсдорфу, вслед за пехотой полковника Пирха 1-го. Польсдорф такой пункт, на котором должно удерживаться в случае неудачи. Как только неприятель двинется вперед, генерал Цитен идет ему навстречу с конными орудиями, открывает огонь по наступающим колоннам его, и, как только они будут расстроены, подает зажжением мельницы у Баудмансдорфа сигнал, по которому кавалерия обходит неприятеля и кидается на него в атаку.

В случае неудачи этого нападения, и ежели придется отступать, то полковник Муциус с кавалерией своего арьергарда отходит за Польсдорф и располагается по флангам позиции полковника Пирха, оставив, однако же, свою артиллерию с несколькими эскадронами по ту сторону дефиле, для удержания неприятеля. Полковник Пирх составляет новый арьергард, из батальона 1‐го Силезского пехотного полка, двух рот Силезского стрелкового батальона Стрейта и штуцерных Сакена и Офенай (Offenay) батальонов. Майор Ланге с войсками сего арьергарда занимает позицию у Польсдорфа следующим образом: силезские стрелки прикрывают доступ к селению; штуцерные Сакена и Офенай располагаются в кустарниках: первые правее, последние левее Польсдорфа, а батальон Ланге между ними в резерве.

В первой линии, под начальством полковника Пирха 1-го, располагаются батальоны: майора Офенай, майора Кошицкого, майора Рейхенбаха, майора Сакена, майора Бюлова.

Во второй линии батальоны: Силезский гренадерский и майора Бентгейма.

Батареи занимают пункт, откуда с наибольшей удобностью можно обстреливать Польс-дорфское дефиле, но открывают огонь только тогда, когда уже могут действовать успешно.

Если, паче чаяния, дело будет неудачно, то кавалерия, расположенная между Ибершааром и Баудмансдорфом, отступает двумя колоннами, одна отходит через Баудмансдорф, Ширау и Блюмен, а другая, мимо Гольсдорфской мельницы, к Лобендау, за дефиле, где войска, сосредоточившись, смотря по обстоятельствам, занимают позицию, либо отступают еще далее.

Дальнейшее движение будет направлено на Роткирх, Польвиц, далее – между Тауергассе и Барсдорфом, за реку Кацбах».

22 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 187–188; Clausewitz С. В. VII. S. 303–304; Beitzke H. I. 470–475; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 356–357; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 106.

23 Показания о потерях французских войск, в деле при Гайнау, весьма различны. Число пленных значится от 300 до 400 человек, убитых от 400 до 1000 человек; число орудий, захваченных пруссаками, почти везде 11, у Оделебена 6, у Водонкура, описавшего это дело весьма неудовлетворительно, сказано, будто бы французы потеряли только 2 орудия, 3 зарядных ящика и сотню человек пленными.

24 «В течение несколько дней мы снова дадим новое сражение, если наши союзники по-прежнему останутся верными и надежными. От этого зависит судьба континента». Из письма генерала Гнейзенау к графу Мюнстеру, от 17 (29) мая.

25 Journal der Kriegs-Operationen der Kaiserlich-Russischen und Verbündeten Armeen von der Eroberung Thorns bis zur Einnahme von Paris, v. F. v. K. Riga. 1815. S. 17.

26 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. II. S. 455; записка о различных событиях войны 1813 и 1814 годов в архиве Военно-топографического депо. № 47353. Тетрадь за № 27; записки А. А. Щербинина.

27 Письмо генерала Гнейзенау к графу Мюнстеру, от 19 (29) мая.

28 Müflfing С. Aus meinem Leben. S. 43.

29 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 477–478.

«Смерть Шарнгорста является большим несчастьем. Его истинный рассудок, его спокойствие, его глубокие знания, его жертвенность, его готовность к самопожертвованию ради общего блага – были теми великолепными качествами его замечательного характера, которые давали ему возможность действовать с выдающейся эффективностью».

«Действия государственного канцлера Гарденберга очень хороши в отношениях внешней политики. Тем незначительней и путаней его руководство внутренними делами».

Эти отзывы Штейна извлечены из сочинения Мюнстера: Lebensbilder aus dem Befreiungs-Kriege. В. II. S. 268.

30 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 189– 191; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 107.

31 По французским официальным источникам, захвачено: 22 орудия, 80 повозок и 500 пленных (см.: Moniteur, 4 Juin, 1813); по русским источникам: 13 орудий и 200 пленных.

32 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 107.

33 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 192–193.

34 Ibid. S. 193.

35 Müflfing С. Aus meinem Leben. S. 42–43; Wolzogen С. Memoiren. S. 182–184. Рекогносцировка позиций у Бунцельвица и Пильцена была поручена императором Александром полковникам Мишо и Вольцогену.

36 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 205–208; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 255–259; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 362–363.

37 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 484–485.

38 Письмо Коленкура к графу Нессельроде, от 25 мая (н. ст.)

39 Письмо графа Нессельроде к герцогу Виченцскому, от 14 (26) мая.

40 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 452–454; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 205.

41 Norvins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. 1–23.

42 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 107.

43 Состав русских войск, находившихся в отряде генерала Зендена, при обложении Глогау

Либавский и Московский пехотные полки 530 чел.

1‐й конный полк Тульского ополчения

генерал-майора князя Щербатова 500 чел.

3 донских казачьих полка 420 чел.

4 легкие орудия

Всего 1500 чел.

44 Состав отряда генерала Зендена

2 резервных батальона 1‐го Западно-прусского пехотного полка

1 резервный батальон 2-го Западно-прусского пехотного полка

2 резервных батальона 2‐го Силезского пехотного полка

1 резервный батальон 1‐го Силезского пехотного полка

Тюрингский батальон

Отряд Силезских егерей

2 эск. Бранденбургского уланского полка

2 эск. бранденбургских гусар

1 резервный эскадрон 1‐го Силезского гусарского полка

12 орудий

45 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 197 und 201–202; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 109.

46 Norvins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. II. 38.

47 Договор о перемирии, подписанный в Плесвице 23 мая (4 июня) герцогом Виченцским, графом Шуваловым и генералом Клейстом, и ратифицированный 24 мая (5 июня) главнокомандующим союзными армиями генералом Барклаем-де-Толли.

48 Odeleben E. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. V. I. Р. 118–119.

49 Ibid. Р. 122; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 493–494.

50 Mémorial de St. Hélène, par Las Cases.

51 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. B. I. S. 381–382.

52 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 494–495; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. B. I. S. 382.

Глава XII

1 Состав корпуса генерал-лейтенанта Бюлова современно со сражением при Люцене

Пехота генерал-майора принца Гессен-Гомбургского:

– 3½ батальона 3‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;

– 1 рота Восточно-прусских егерей.

Кавалерия генерал-майора Оппена:

– 4 эск. драгунского Ее Величества полка;

– 2 эск. 2‐го Западно-прусского драгунского полка;

– 3 эск. 1‐го лейб-гусарского полка.

Артиллерия майора Гольцендорфа:

– 6-фунтовая пешая батарея капитана Глазенаппа;

– 6-фунтовая пешая батарея поручика Баумгартена;

– конная батарея капитана Штейнвера.

Кроме того, состояло:

при блокаде крепости Виттенберг – отряд подполковника Зигольма 1-го:

– 2 батальона 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– ½ батальона 3-го Восточно-прусского пехотного полка;

– 1 рота Восточно-прусских егерей;

– 12-фунтовая пешая полубатарея поручика Витте.

При блокаде крепости Магдебурга под начальством генерал-майора Борстеля – отряд полковника Крафта:

– 2 батальона Померанского пехотного полка;

– Померанский гренадерский батальон;

– фузилерный батальон 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2 роты егерей;

– 6 эск. Померанского гусарского полка и состоявших при нем волонтеров;

– 6-фунтовая пешая батарея поручика Магенгофера;

– конная батарея поручика Борхарда.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 102.

2 Состав отряда генерал-лейтенанта графа Воронцова

Из состава 15‐й дивизии:

– 13‐й егерский полк полковника Маевского;

– 14‐й егерский полк полковника Красовского.

6 сводных гренадерских батальонов 9, 15 и 18‐й дивизий.

Бригада генерал-майора графа Орурка:

– Павлоградский гусарский полк;

– Волынский уланский полк.

Казачьи полки Мельникова 5-го, Дячкина, Грекова 9-го.

Конные роты №№ 11 и 13.

Всего в отряде:

пехоты 2830 чел.

регулярной кавалерии 1200 чел.

казаков 960 чел.

артиллерии 440 чел.

Итого: 5430 человек с 24 орудиями.

Извлечено из рапорта о состоянии войск от 1 июня, за подписью Барклая-де-Толли, на основании рапорта графа Воронцова, от 21 мая. См.: Архив Военно-топографического депо. № 46 692. Рапорты о состоянии войск

3 Состав отряда генерал-майора Гарпе:

– Навагинский пехотный полк;

– Тульский пехотный полк;

Польский уланский пехотный полк

– Нежинский конно-егерский полк;

– 12 батарейных и 12 легких орудий;

– 3 казачьих полка.

Извлечено из расписаний за подписью Барклая-де-Толли.

4 Состав отряда, назначенного для нападения на Галле:

– 3 батальона 3‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;

– 1 рота Восточно-прусских егерей;

– 2 фузилерные роты 3‐го Восточно-прусского полка;

– 4 эск. драгунского Его Величества полка;

– 2 эск. 2‐го Западно-прусского драгунского полка;

– 3 эск. 1‐го Лейб-гусарского полка;

– 3 батареи.

5 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 211–212; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 497–500; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 302–306.

6 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 212–215; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 500–502.

7 Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 215.

8 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 502–503.

9 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 216;

Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 503–506;

Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 311.

10 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 507–508.

11 Состав корпуса генерал-лейтенанта Бюлова 5 (17) мая:

Авангард генерал-майора Оппена:

– фузилерный батальон 3‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 1‐й и 3‐й Литовские фузилерные батальоны;

– 1‐й лейб-гусарский полк;

– казачий полк Быхалова.

Бригада генерал-майора принца Гессен-Гомбургского:

– 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;

– 3 батальона 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2 батальона 3‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 1 резервный батальон;

– 2‐й Западно-прусский драгунский полк;

– 4 орудия 12-фунтовой батареи Витте;

– 6-фунтовая пешая батарея Глазенаппа;

– конная батарея капитана Штейнвера.

Бригада генерал-майора Тюмена:

– 3 батальона 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 3‐й батальон 3‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 2 резервных батальона;

– 6-фунтовая пешая батарея капитана Людвига;

– 6-фунтовая пешая батарея капитана Шпрейта.

Бригада генерал-майора Борстеля:

– Померанский гренадерский батальон;

– 2 батальона Померанского пехотного полка;

– фузилерный батальон 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– драгунский Ее Величества полк;

– 4 орудия конной батареи поручика Борхарда;

– 6-фунтовая пешая батарея поручика Магенгофена;

– казачий полк

Бригада русских войск генерал-майора Гарпе:

– Навагинский пехотный полк;

– Тульский пехотный полк;

– Польский уланский полк;

– Нежинский конно-егерский полк;

– 10 орудий батарейной роты № 28;

– 2 орудия батарейной роты № 21

– 12 орудий легкой роты № 26

– 2 казачьих полка.

(В расписании войск от 10 июня за подписью Барклая-де-Толли кроме сих войск показал в отряде генерал-майора Гарпе 1‐й батальон Севского пехотного полка.)

Бригада полковника Бойена:

– 3‐й резервный батальон Кольбергского полка;

– 2 батальона из выздоровевших нижних чинов;

– Померанский маршевой батальон;

– 2 силезских маршевых батальона;

– батальон, сформированный из иностранцев;

– 5‐й эскадрон Западно-прусского уланского полка;

– егерский эскадрон Литовского драгунского полка;

– 2 маршевых эскадрона;

– 4 6-фунтовых орудия.

– Отряжены к Виттенбергу под начальством майора Марвица – 2 батальона и 5 эскадронов ландвера.

Состав корпуса Бюлова:

Казачьих полков 1 –

Батарей

Батальонов

Эскадронов

Авангард генерал-майора Оппена

3 7

4 4

– 2½

Бригада генерал-майора принца Гессен-

Гомбургского

Бригада генерал-майора Тюмена

6 4 2

– 4 4

– 1 2

2 1½ 2

Бригада генерал-майора Борстеля

Бригада генерал-майора Гарпе

Бригада полковника Бойена

9 31

9 25

– 4

1½ 9½

Всего

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

Beilagen. S. 135–136

12 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I.

S. 511–512; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 313.

13 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 510.

14 Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. 91 et Р. 92.

15 Состав союзных войск, собранных у Барута, 7 (19) мая:

пруссаки (14 500 чел.): 14 ½ батальонов, 14 эскадронов, 6 ½ батарей;

русские (2500 чел.): 2 батальона, 4 эскадрона, 2 батареи и 3 казачьих полка.

Cм.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 513. По показанию его, при русских войсках было всего 10 или 12 орудий.

16 Донесение генерала Бюлова, от 8 (20) мая, из Барута, в Журнале входящих бумаг. № 943; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 512–513.

17 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 217; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 514–516.

18 Состав отряда Борстеля: 8½ батальонов, 14 эскадронов, 2 батареи, казачий полк. См.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 518.

19 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 219; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S.521.

20 Сосредоточение корпуса Бюлова к Лукау было совершено 5 колоннами:

1‐я (генерал-майор принц Гессен-Гомбургский) двигалась от Котбуса на Фечау;

2‐я (генерал-майор Тюмен) – от Котбуса на Калау;

3‐я (генерал-майор Оппен) – от Дребкова на Калау;

4‐я (генерал-майор Борстель) – от Гюбена к Котбусу, и на следующий день к Лукау;

5‐я (полковник Бойен) оставив отряд Марвица под Виттенбергом двигалась от Ютербока, на Даме, к Лукау.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 220.

21 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 220–221.

22 Ibid. S. 221; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 527.

23 При Лукау были собраны:

прусские войска: 14½ батальонов, 6 эскадронов, 4½ батареи;

русские войска: 2 батальона, 4 эскадрона, 2 батареи, 3 казачьих полка.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 223.

24 Донесение государю Барклая-де-Толли, от 27 мая (ст. ст.), за № 737, с представлением рапорта Бюлова, от 24 мая (5 июня), о деле при Лукау, в журнале входящих бумаг. № 1156); рапорт графу Витгенштейну генерал-майора Гарпе, от 2 июня (ст. ст.), за № 103; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 221–224; Beitzke H. Geschichte der deutschen Frei-heitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 527–531; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 315–316; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 111–112. По свидетельству его, корпус Удино потерял до 1000 человек, а союзники почти столько же. В «Монитёре» не было сказано ни слова о деле при Лукау.

25 По сообщению теперешнего графа Хенкеля фон Доннерсмарка. См.: Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 317.

Глава XIII

1 Состав отряда генерал-майора Тетенборна

Донские казачьи Коммисарова, Гребцова, Сулимы 9-го, Денисова 7-го;

4 эскадрона Изюмского гусарского полка;

2 эскадрона Казанского драгунского полка.

См.: Ведомость о состоянии войск от 11 февраля, за подписью генерал-майора Дибича; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 95–96.

2 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 534–535; Zimmermann W. Die Befreiungskämpfe der Deutschen gegen Napoleon. S. 702–703.

3 Sporschill J. Die grosse Chronik. В. I. S. 279.

4 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 535– 536; Sporschill J. Die grosse Chronik. В. I. S. 278–279; Zimmermann W. Die Befreiungskдmpfe der Deutschen gegen Napoleon. S. 704; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 114–115.

5 Schoell F. Histoire abrégée des traités de paix. V. III. Р. 272.

6 Письмо генерала Тетенборна к генералу Толю, от 24 и 31 мая, в архиве Военно-топографического депо, № 29182. Журнал входящих бумаг. №№ 1074 и 1153; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 536–538; Zimmermann W. Die Befreiungskämpfe der Deutschen gegen Napoleon. S. 705–707.

7 Zimmermann W. Die Befreiungskämpfe der Deutschen gegen Napoleon. S. 707.

8 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 538; Zimmermann W. Die Befreiungskämpfe der Deutschen gegen Napoleon. S. 707–708.

9 Письмо Наполеона к принцу Экмюльскому (Даву), из Бунцлау, от 26 мая (7 июня).

«Le major-général a du vous faire connaître mon système, c’est celui que j’ai adopté pour toutes les grandes villes. Une ville comme Hambourg ne pourrait être défendue que par une garnison de vingt-cinq mille hommes et un matériel immense; et pour courir les chances de perdre une garnison de vingt-cinq mille hommes et un grand matériel il faudrait une place qui pût se défendre au moins deux mois de tranchée ouverte. Or pour donner à l’enceinte de Hambourg une résistance de deux mois de tranchée ouverte, il ne faudrait pas moins de dix ans et de trente à quarante millions. Tou-tefois, je veux conserver Hambourg, non-seulement contre les habitans, contre les troupes de ligne, mais même contre un équipage de siège. Je veux que, si cinquante mille hommes se présentent devant Hambourg, la ville soit non-seulement à l’abri d’un coup de main, mais puisse se défendre, obliger l’ennemi à ouvrir la tranchée et soutenir quinze ou vingt jours de tranchée ouverte. Ces résultats, je veux les obtenir cette année avec la seule dépense de deux а trois millions, avec un matériel de cent à cent cinquante bouches à feu et une simple garnison de six mille hommes.

Je veux que, dans cette hypothèse, la ville prise après un blocus de quinze ou vingt jours de tranchée ouverte, je ne perde rien, ni en canons ni en hommes, et que la garnison puisse se réfugier dans une citadelle et se défendre un ou deux mois de tranchée ouverte, selon la capacité et le degré de perfection au quel sera portée cette citadelle. La simple exposition de ce système l’explique, il faut travailler à l’exécuter sans perdre une heure. Vingt-quatre heures après l’arrivée de mon ofifcier d’ordonnance, dix mille travailleurs devront être а l’ouvrage. Vous devez:

1-o, faire abattre toutes les maisons qui sont sur le rempart, impitoyablement, sauf l’évaluation de l’indemnité qui sera payée par la ville;

2-o, vous devez faire abattre toutes les maisons qui sont sur le glacis;

3-o, toutes les maisons qui sont près de la citadelle;

4-o, vous devez en même temps faire relever tous les parapets en creusant tous les fossés;

5-o, faire faire des ponts-levis а toutes les portes;

6-o, faire faire des demi-lunes devant toutes les portes;

7-o, mettre de l’eau autant que les fossés en pourront contenir;

8-o, faire ce qui est nécessaire pour pratiquer une inondation dans les parties qui en sont sus-ceptibles;

9-o, fermer à la gorge tous les bastions les plus importants et les plus grands avec un mur crénelé, les moins importants avec une bonne palissade;

10-o, faire travailler à un chemin couvert et à un glacis; faire palissader les chemins couverts;

11-o, faire placer sur chaque bastion au moins quatre pièces de canon, dont deux d’un calibre de douze ou supérieur, deux d’un calibre inférieur,

12-o, faire placer des mortiers en forme de citadelle pour pouvoir les tourner contre la ville, dans les deux bastions les plus grands, et spécialement dans les bastions et la partie de l’enceinte qui est entre les deux lacs, et qui peut facilement être isolée et considérée, comme citadelle;

13-o, rétablir les retranchémens qui couvrent le grand faubourg, le bien palissader, y établir quelques blockaus;

14-o, faire occuper toutes les îles par un système de redoutes et de digues; faire même des ponts sur pilotis, sur les petits bras; faire deux bacs sur chaque gros bras, comme je l’ai pratiqué à Anvers, l’un pour la marée descendante, et l’autre pour la marée montante, de manière que cent chevaux et cinq cents hommes d’infanterie puissent passer à la fois; relever, armer et palissader Haarbourg.

Supposez tous ces ouvrages faits, et ils peuvent l’être en peu de mois, il est évident que quatre compagnies d’artillerie et cinq mille cinq cents hommes d’infanterie seront maîtres de Hambourg. Pour compléter le système, tracer une citadelle entre la rivière et la ville, de sorte que la citadelle, les îles et Haarbourg fassent un seul système; cette citadelle peut d’abord être faite en terre avec des fossés pleins d’eau, des bonnes palissades et des blindages en bois pour les magasins d’artillerie, pour les magasins à poudre et pour la garnison. Vous voyez que la ville, prise après un siège en règle, la garnison se réfugierait dans la citadelle, dans les îles et dans Haarbourg. Tout cela peut se faire dans l’année. Les années prochaines je ferai revêtir la citadelle en pierre et lui donnerai toute la force possible. Voilа le système déffensif que j’ai adopté pour Hambourg. Je donne l’ordre au général Haxo de l’étudier, de la tracer et de l’exécuter, mais il est bien important que vous profitiez du premier moment pour jeter à bas toutes les maisons qui gêneraient l’emplacement de la citadelle, comme je l’ai dit plus haut. Je sais que le général Haxo avait projeté de placer la citadelle du côté d’Altona; cela n’est pas possible, cela effraierait les Danois: d’ailleurs mon intention est que la citadelle soit une tête de pont sur la rive droite, Haarbourg une tête de pont sur la rive gauche, les îles un moyen de communication. Vous savez que je n’ai point vu Hambourg ; que l’on doit étudier l’esprit de l’ordre que je donne et non la lettre, de manière qu’au 15 juillet il n’y ait aucune dififculté à laisser six mille hommes isolés a Hambourg, et que leur communication avec la rive gauche soit à l’abri de toute inquiétude».

[«Генерал-майор должен был довести до Вашего сведения мою систему, которую я принял в отношении всех больших городов. Такой город, как Гамбург, возможно оборонять лишь гарнизоном в 25 тысяч человек и огромным количеством снаряжения; а чтобы рискнуть потерей 25-тысячного гарнизона и огромного количества снаряжения потребовалась бы крепость, которая могла бы обороняться по меньшей мере в течение двух месяцев. Однако, чтобы придать крепости Гамбурга способность сопротивляться в течение двух месяцев, потребовалось бы по меньшей мере десять лет и от 30 до 40 миллионов. Тем не менее, я хочу сохранить Гамбург, не только от жителей и от линейных войск, но от осадного корпуса. Я хочу, чтобы, если к Гамбургу подойдут 50 тысяч человек, город был не просто защищен от взятия с налету, но и мог обороняться, принудить неприятеля начать осаду и продержаться 15–20 дней. Эти результаты я желаю получить в этом году, потратив 2–3 миллиона, со 100–150 орудиями и обычным гарнизоном в десять тысяч человек.

Я хочу, чтобы даже в случае взятия города после 15–20-дневной осады, я не потерял ничего ни в людях, ни в пушках, и чтобы гарнизон смог укрыться в цитадели и защищаться в течение одного или двух месяцев, в зависимости от способности и степени готовности этой цитадели. Простое изложение этой системы объясняет ее, необходимо приступить к исполнению, не теряя ни часа. Через 24 часа после прибытия моего адъютанта, десять тысяч рабочих должны приступить к делу. Вы должны:

1-е, безжалостно уничтожить все дома, стоящие на валу, только оценив их стоимость, которая будет уплачена городом;

2-е, вы должны в то же время уничтожить все дома, стоящие на гласисе;

3-е, все дома, стоящие близ цитадели;

4-е, одновременно вы должны поднять брустверы, выкопав все рвы;

5-е, установить подъемные мосты на всех воротах;

6-е, возвести равелины перед всеми воротами;

7-е, запустить воду во все рвы, которые могут ее держать;

8-е, сделать все необходимое для возможного затопления наиболее уязвимых мест;

9-е, прикрыть подходы к самым важным и самым крупным бастионам зубчатой стеной, к менее важным – надежным палисадом;

10-е, соорудить закрытую дорогу и гласис; прикрыть палисадами открытые дороги;

11-е, установить на каждом бастионе не менее четырех орудий, из коих две двенадцатого или большего калибра, две – меньшего калибра;

12-е, расставить мортиры в цитадели, чтобы иметь возможность повернуть их против города, на двух самых больших бастионах и особенно на бастионах и в части крепости, расположенной между двумя озерами, которая может быть легко быть изолирована и рассматриваться как цитадель;

13-е, возвести укрепления, прикрывающие большое предместье, поставить надежный палисад, оборудовать несколько блокгаузов;

14-е, занять все острова системой редутов и дамб; поставить мосты на сваях на малых рукавах; сделать два парома на каждом большом рукаве, как я сделал в Антверпене, один на случай отлива, другой на случай прилива, так, чтобы сто лошадей и пятьсот пеших могли переправляться за один раз; поднять, укрепить и обнести палисадами Гарбург.

Представьте себе, что все эти работы проведены, и могут быть сделаны менее, чем за месяц, очевидно, что четыре роты артиллерии и пять с половиной тысяч пехотинцев станут хозяевами Гамбурга. Для дополнения системы поставить цитадель между рекой и городом так, чтобы цитадель, острова и Гарбург составили единую систему; эта цитадель может сначала быть земляной, с наполненными водою рвами и хорошими палисадами и деревянными блиндажами для артиллерийских магазинов, пороховых магазинов и для гарнизона. Вы видите, что если бы город был взят после правильной осады, гарнизон укрылся бы в цитадели, на островах и в Гарбурге. Все это может сделаться за год. В следующие годы я одену цитадель камнем и дам ей все необходимые силы. Вот оборонительная система, которую я принял для Гамбурга. Я приказываю генералу Аксо изучить ее, начертить планы и выполнить, но очень важно, чтобы Вы сразу же могли снести все дома, которые помешают строительству цитадели, как я Вам сказал выше. Я знаю, что генерал Аксо планировал поставить цитадель рядом с Альтоной; это невозможно, это напугало бы датчан: к тому же, мое намерение таково, чтобы цитадель была передовым укреплением на правом берегу, Гарбург – передовым укреплением на левом берегу, острова – средством сообщения. Вы знаете, что я никогда не видел Гамбурга; что должно следовать духу отдаваемого мною приказа, а не его букве, так что до 15 июля не будет никаких трудностей оставить шесть тысяч человек отдельно в Гамбурге, и что их связь с левым берегом не вызывает никакого беспокойства».]

10 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 542–543.

11 Из письма Наполеона к принцу Экмюльскому, из Дрездена, от 5 (17) июня.

12 Постановление от 6 (18) июня.

13 La meilleure manière de punir des marchands, c’est en effet de les faire payer. Письмо из Дрездена, от 19 июня (1 июля).

14 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 543.

15 Ibid. S. 543–544.

16 Ibid. S. 544–546.

Глава XIV

1 Colomb F. Aus dem Tagebuch des Rittmeisters v. Colomb. Streifzьge 1813 und 1814. S. 10–75.

2 Geschichte des Lutzowschen Freicorps. S. 23–30; Beitzke Н. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. В. I. S. 547–551; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815.

В. I. S. 395–397.

3 «Монитёр» от 20 и 27 июня 1813.

4 Geschichte des Lützowschen Freicorps. S. 30–41. Beitzke Н. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. В. I. S. 551–554; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815.

В. I. S. 397–404; Zimmermann W. Die Befreiungskämpfe der Deutschen gegen Napoleon. S. 713–717.

5 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 404–405.

6 Письмо начальника штаба Бертье к главнокомандующему союзных армий Барклаю-де-Толли, от 23 июня, из Дрездена. См.: Vossische Zeitung. 22 Juli. 1813.

7 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 407.

8 Рапорт графу Витгенштейну генерал-лейтенанта графа Воронцова от 30 апреля (12 мая) за № 366, в Журнале входящих бумаг, № 902; донесение графу Воронцову подполковника Борисова, от 30 мая (11 июня), Там же. № 1078.

9 Рапорт графу Воронцову подполковника Борисова от 13 (25) мая; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. Р. 112–113. По свидетельству Водонкура, было захвачено в плен только около 200 человек.

10 Состав отряда генерала Чернышева:

Кавалерия (630 чел.):

Финляндского драгунского полка

15 офицеров 16 офицеров 13 офицеров

207 нижних чинов

Рижского драгунского полка

165 нижних чинов

Изюмского гусарского полка

214 нижних чина

Казачьи полки (1696 чел.)

Сысоева

15 офицеров

355 нижних чинов

Грекова 18-го

15 офицеров

334 нижних чина

Власова 3-го

7 офицеров

319 нижних чинов

Иловайского 11-го

6 офицеров

338 нижних чинов

Журова

9 офицеров

298 нижних чинов

Артиллерия (25 чел.)

1‐й конной роты 2 орудия 1 офицер 24 нижних чина

Вообще в отряде: 2351 чел.

Извлечено из ведомости от 10 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

У Клаузевица (В. VII. S. 306) сказано, будто бы в отряде Чернышева было 1800 человек. У Плото – 2000 человек. См.: Его Der Krieg in Deutschland und Frankreich, in den Jahren 1813 und 1814. Beilagen. S. 96.

11 Донесение князю Волконскому генерала Чернышева; Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; Clausewitz С. В. VII. S. 306. Sporschill J. Die grosse Chronik. В. I. S. 268–270.

12 Рапорт генералу от инфантерии Барклаю-де-Толли генерал-лейтенанта графа Воронцова, от 24 мая (5 июня), в Журнале входящих бумаг, № 1175.

13 Состав отряда полковника Красовского: 14‐й егерский полк, 1 прусский батальон, 2 батальона ландверов, по одному эскадрону павлоградских гусар и волынских улан, 1 казачий полк, 26‐я легкая рота. См.: Рапорт Барклаю-де-Толли графа Воронцова от 28 мая, в журнале входящих бумаг. № 1176.

14 Состав отряда графа Воронцова, выступившего к Лейпцигу

Русские войска

13‐й егерский полк 503 чел.

5 Сводных гренадерских батальонов 1380 чел.

(По ведомости в 6 сводных батальонах показано 1670 чел.)

Конные роты №№ 11 и 13 439 чел.

Павлоградский гусарский и Волынский уланский полки,

за вычетом 2 эскадронов, оставленных под Магдебургом

900 чел.

Казачьи полки Мельникова 5‐го и Дячкина

643 чел.

Всего русских войск:

3865 чел.

(См.: Ведомость от 21 мая, за подписью графа Воронцова).

Прусский батальон майора Петерсдорфа 900 чел.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 230. По его показанию, к войскам графа Воронцова присоединились из отряда Люцова, кроме батальона в 900 человек, еще 300 человек кавалерии.

15 Рапорт генералу Барклаю-де-Толли графа Воронцова, от 28 мая, в журнале входящих бумаг. № 1176; рапорт генералу Барклаю-де-Толли генерал-адъютанта Чернышева, от 28 мая, там же. № 1177; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 113.

16 Донесение главнокомандующему графу Витгенштейну генерал-майора Кайсарова, из Марклиссы, от 13 мая, за № 11.

17 Донесение генерал-майора Кайсарова, от 20 мая, за № 18.

18 Состав отряда Фигнера: эскадрон Сумского гусарского полка; волонтерные казачьи полки Яхонтова и Фигнера.

19 Рапорт главнокомандующему графу Витгенштейну гвардии полковника Фигнера, от 20 мая (1 июня), из Нейштедтеля, в Журнале входящих бумаг, № 1122.

Глава XV

1 Sporschill J. Die grosse Chronik. В. I. S. 1142–1143.

2 Рапорт князю Кутузову-Смоленскому адмирала Чичагова, от 6 (18) января, за № 25.

3 Состав корпуса Левиза

Низовский пехотный полк 168 чел.

Азовский пехотный полк 484 чел.

Навагинский пехотный полк 562 чел.

Тульский пехотный полк 401 чел.

Брянский пехотный полк 844 чел.

Невский пехотный полк 40 чел.

Петровский пехотный полк 327 чел.

Литовский пехотный полк 164 чел.

Воронежский пехотный полк 283 чел.

3‐й егерский полк 304 чел.

44-й егерский полк 1065 чел.

Сводные пехотный и егерский 760 чел.

1‐й и 2‐й Морские полки 2365 чел.

Всего пехоты 8067 чел.

Сводный драгунский полк 207 чел.

Казанский драгунский полк 299 чел.

Ямбургский уланский 320 чел.

4 запасных и резервных эскадрона

Польского уланского полка 121 чел.

Яхонтова волонтерный полк 257 чел.

Волонтерные отряды Шмидта и Нирода 111 чел.

Всего кавалерии 1315 чел.

Казачьи полки

Иловайского 3-го 206 чел.

Иловайского 5-го 236 чел.

Харитонова 7-го 205 чел.

Грекова 17-го 195 чел.

Сучилина 150 чел.

Иловайского 10-го 201 чел.

Грекова 1-го 197 чел.

Грекова 5-го 257 чел.

Симферопольский Татарский 147 чел.

Перекопский 138 чел.

Всего казаков 1932 чел.

Батарейная рота № 5 157 чел.

Батарейная рота № 6 204 чел.

Легкая рота № 10 151 чел.

Легкая рота № 11 158 чел.

Легкая рота № 40 160 чел.

Легкая рота № 55, 4 орудия 41 чел.

Конная рота № 3 218 чел.

Конная рота № 19 166 чел.

Всего артиллерии 1255 чел. при 88 орудиях.

Пионерная рота капитана Геруа 82 чел.

Всего же в корпусе Левиза 12 651 чел.

См.: Ведомость от 16 (28) февраля, за подписью князя Кутузова-Смоленского.

4 Состав войск, следовавших на подкрепление блокадного корпуса генерала Левиза:

Подольский пехотный полк и команда Воронежского

пехотного полка 638 чел.

Санкт-Петербургского ополчения 16 дружин 5057 чел.

Новгородского ополчения 8 дружин 3587 чел.

Всего 9282 чел.

См.: Ведомость от 16 (28) февраля, за подписью князя Кутузова-Смоленского.

5 Журнал осады Данцига.

6 Состав корпуса герцога Александра Вюртембергского

Пехота

6‐я дивизия

– Азовский пехотный полк

358 чел. 214 чел.

– Низовский пехотный полк

– Брянский пехотный полк

408 чел. 248 чел.

– 3‐й егерский полк

21‐я дивизия

– Невский пехотный полк

214 чел. 195 чел. 276 чел. 282 чел. 658 чел.

– Петровский пехотный полк

– Литовский пехотный полк

– Подольский пехотный полк

– 44‐й егерский полк

25‐я дивизия

– Воронежский пехотный полк

236 чел.

– 1‐й Морской полк

229 чел. 504 чел. 457 чел.

– 2‐й Морской полк

1‐й Сводный полк

2‐й Сводный полк

644 чел. 461 чел. 664 чел.

3‐й Сводный полк

4‐й Сводный полк

Санкт-Петербургского ополчения:

– в 5 дружинах при Воронежском полку

474 чел. 323 чел. 195 чел.

– в 3 дружинах при Невском полку

– в 1 дружине при Литовском полку

Новгородского ополчения:

– в 2 дружинах при Низовском полку

239 чел.

– в 2 дружинах при 3‐м егерском полку

131 чел.

Всего пехоты:

7410 чел.

Кавалерия

4 эскадрона Ямбургского уланского полка

339 чел. 250 чел. 209 чел. 798 чел.

3 эскадрона Казанского драгунского полка

4 эскадрона Сводного драгунского полка

Всего кавалерии

Казачьи полки:

Грекова 5-го 389 чел.

Грекова 17-го 279 чел.

Харитонова 7-го 297 чел.

Чернозубова 8-го 245 чел.

Ягодина 2-го 37 чел.

Иловайского 10-го 372 чел.

Сучилина 2-го 264 чел.

Грекова 1-го 226 чел.

Симферопольский Татарский

203 чел.

Перекопский Татарский

231 чел.

Волонтерный отряд Шмидта

108 чел.

Волонтерный отряд Нирода

36 чел.

Всего иррегулярной кавалерии

2687 чел.

Артиллерия

Батарейная рота № 6

257 чел.

Легкая рота № 10

200 чел.

Легкая рота № 11 (11 орудий)

55 чел.

Легкая рота № 40

181 чел.

Конная рота № 19

186 чел.

Всего артиллерии

879 чел.

Всего в блокадном корпусе 11 776 человек с 59 орудиями.

Извлечено из рапорта о состоянии войск при блокаде Данцига, за подписью герцога Александра Вюртембергского. См.: Журнал входящих бумаг. № 743.

7 Рапорты князю Кутузову-Смоленскому генерала от кавалерии герцога Александра Вюр-тембергского, от 14 и 15 апреля, из Клейн-Лезена, в журнале входящих бумаг. №№ 743 и 744.

8 Отзыв начальника артиллерии действующих армий, генерала Ермолова, к начальнику штаба, генерал-адъютанту князю Волконскому, от 24 апреля, за № 435, в журнале входящих бумаг. № 789.

9 Отзыв герцога Александра Вюртембергского генерал-адъютанту князю Волконскому, от 2 мая, за № 161, в журнале входящих бумаг. № 961; отзыв герцога Барклаю-де-Толли, от 11 мая, за № 1035; отзыв герцога князю Волконскому, от 21 мая, за № 324, в журнале входящих бумаг. № 1037.

10 Записку о состоянии Модлинской крепости, поданную князю Кутузову-Смоленскому генерал-лейтенантом Опперманном в Калише, 16 февраля, в журнале входящих бумаг. № 289.

11 Состав корпуса генерал-лейтенанта Паскевича

Пехота

12‐я дивизия

– Смоленский пехотный полк

254 чел.

– Нарвский пехотный полк

319 чел. 259 чел. 431 чел.

– Алексопольский пехотный полк

– 6‐й егерский полк

13‐я дивизия

– Саратовский пехотный полк

684 чел.

– Великолуцкий пехотный полк

900 чел. 545 чел.

– Галицкий пехотный полк

26‐я дивизия

– Ладожский пехотный полк 237 чел.

– Полтавский пехотный полк 190 чел.

– Орловский пехотный полк 232 чел.

– 9‐й егерский полк 382 чел.

Всего пехоты 4433 чел.

Кавалерия

Сибирский уланский полк

107 чел. 129 чел. 236 чел.

Оренбургский уланский полк

Всего кавалерии

Казачьи полки

Власова 2-го 259 чел.

Андриянова 2-го 323 чел.

Андриянова 3-го 384 чел.

Шамшева 2-го 292 чел.

Данилова 2-го 210 чел.

2‐й Калмыцкий 265 чел.

Всего иррегулярной кавалерии 1733 чел.

Артиллерия

Батарейная рота № 26 186 чел.

Легкая рота № 47 73 чел.

Легкая рота № 18 159 чел.

Легкая рота № 19 164 чел.

Всего артиллерии 582 чел.

Всего под Модлином: 6984 человека с 48 орудиями.

Из ведомости от 23 февраля, за подписью князя Кутузова-Смоленского.

12 Рапорт князю Кутузову генерала Барклая-де-Толли, от 15 апреля, за № 25, из Бромберга, с приложением рапорта генерала Опперманна, от 14 апреля, за № 59, в Журнале входящих бумаг. № 764.

13 Донесение императору Александру I генерала от инфантерии Дохтурова, от 19 мая, за № 265, в журнале входящих бумаг. № 1106.

14 Донесение императору Александру I инженер-генерал-лейтенанта Опперманна от 18 мая, в журнале входящих бумаг. № 1110.

15 Донесение императору Александру I генерала Опперманна, от 22 мая, в журнале входящих бумаг. № 1161.

16 Извлечено из краткого описания крепости Замостья, приложенного к донесению императору Александру I генерал-лейтенанта Рата, от 17 мая. См.: Журнал входящих бумаг. № 1203.

17 Письмо к начальнику штаба князю Волконскому генерала Рата, от 2 февраля, в журнале входящих бумаг. № 281; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 59.

18 Состав отряда Рата

16‐я дивизия

– Нейшлотский пехотный полк 994 чел.

– Мингрельский пехотный полк 229 чел.

– Охотский пехотный полк 291 чел.

– Пензенский пехотный полк 1022 чел.

– 43‐й егерский полк 1051 чел.

– Команда Ряжского пехотного полка 4 чел.

Всего пехоты 3591 чел.

Кавалерия

– 1 эск. Переяславского драгунского полка 136 чел.

– 1 эск. Тираспольского драгунского полк 148 чел.

– Команды Киевского и Серпуховского

драгунских полков 12 чел.

Всего кавалерии 296 чел.

Казачьи полки

– Турчанинова 1-го

201 чел.

– Бывший Платова 5-го

359 чел.

– разных полков

40 чел.

Всего иррегулярной кавалерии

600 чел.

Артиллерия

– Батарейная рота № 22 177 чел.

– Легкой № 31 4 орудия 49 чел.

Всего артиллерии 226 чел.

Всего под Замостьем 4713 человек с 16 орудиями.

Извлечено из ведомости от 13 марта, за подписью князя Кутузова-Смоленского.

19 Рапорт князю Кутузову-Смоленскому генерал-лейтенанта Рата, от 14 февраля, за № 437, в журнале входящих бумаг. № 326.

20 Донесения генерала Рата, от 5 и 11 марта, в журнале входящих бумаг. №№ 430 и 490.

21 Письмо Рата к генерал-адъютанту князю Волконскому, от 21 марта, в журнале входящих бумаг. № 556.

22 Письмо Рата к князю Волконскому, от 21 апреля, в журнале входящих бумаг. № 858.

23 Состав отряда генерал-лейтенанта графа Тауэнцина:

Пехота (13 батальонов, 10 400 чел.):

– 3‐й батальон 2‐го Восточно-Прусского пехотного полка;

– 3‐й батальон Кольбергского пехотного полка;

– 1‐й и 2‐й резервные батальоны 3‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 1‐й и 2‐й резервные батальоны 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;

– 1-й, 2‐й и 3‐й резервные батальоны Померанского пехотного полка;

– 1-й, 2‐й и 4‐й резервные батальоны Кольбергского пехотного полка;

– 3‐й резервный батальон 1‐го Восточно-прусского пехотного полка.

Кавалерия (4 эскадрона, 350 чел.):

– 2 эскадрона померанских гусар;

– 2 эскадрона бранденбургских драгун.

Казачий полк Иловайского 3‐го (250 чел.).

2 прусские пешие батареи (200 чел.).

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 102–103.

24 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 240–243.

25 Ibid. S. 243.

26 Sporschill J. Die grosse Chronik. В. I. S. 79.

27 Состав отряда генерал-майора Гельфрейха:

– Тенгинский пехотный полк;

– Эстляндский пехотный полк

– батарейная рота № 14;

– 1 казачий полк;

– Тверское конное ополчение.

28 Состав отряда графа Воронцова:

– 6 Сводных гренадерских батальонов 9-й, 15‐й и 18‐й дивизий;

– 13‐й и 14‐й егерские полки;

– конная рота № 13;

– 3 казачьих полка.

См.: Предписание Барклая-де-Толли, от 17 марта, в журнале исходящих бумаг. № 526.

29 Состав отряда графа Орурка:

– Волынский уланский и Павлоградский гусарский полки;

– конные роты №№ 11 и 18 (всего 14 орудий);

– казачьи полки Дячкина и Мельникова 5-го.

См.: Предписание Барклая де-Толли, от 17 марта, в исходящем журнале. № 526.

30 Состав отряда генерал-лейтенанта Капцевича

– Ширванский пехотный полк 463 чел.

– Бутырский пехотный полк 512 чел.

– Уфимский пехотный полк 412 чел.

– 19‐й егерский запасной батальон 283 чел.

– легкая рота № 46 80 чел.

Всего в отряде 1750 чел.

Извлечено из ведомости за подписью князя Кутузова-Смоленского. Состояние войск по 21 марта.

31 Предписание Барклая-де-Толли, от 17 марта, в журнале исходящих бумаг. № 326; донесение князю Кутузову-Смоленскому генерал-лейтенанта Капцевича, от 2 апреля.

32 Отношение генерал-лейтенанта Капцевича к генерал-адъютанту князю Волконскому, от 16 мая.

33 Рапорт генерал-адъютанту князю Волконскому флигель-адъютанта полковника Сипягина, от 1 марта, за № 241.

Состав отряда графа Сен-При:

Пехота

– Вятский пехотный полк 873 чел.

– Олонецкий пехотный полк 479 чел.

– 11‐й егерский полк 495 чел.

– 37-й егерский полк 459 чел. Всего пехоты 2306 чел.

Кавалерия

– Киевский драгунский полк 198 чел.

– Харьковский драгунский полк 202 чел.

– Ахтырский гусарский полк 608 чел.

– Чугуевский уланский полк 558 чел.

– Литовского уланского полка 90 чел. Всего кавалерии 1656 чел.

Казачьи полки

– 2‐й Украинский 502 чел.

– Донской Чернозубова 116 чел.

– Мелентьева 72 чел.

– Слюсарева 33 чел.

Всего иррегулярной кавалерии 723 чел.

Артиллерия

– Батарейной роты № 2 4 орудия 49 чел.

– Легкой роты № 44 6 орудий 63 чел.

– Конной роты № 4 8 орудий 109 чел.

Всего артиллерии: 221 чел. при 18 орудиях

Пионерная рота подполковника Гебенера 64 чел.

Всего в отряде 4970 чел.

34 Состав отряда генерала Шюлера фон Зендена:

6 резервных батальонов;

2 эскадрона бранденбургских улан;

одна пионерная рота;

6-фунтовая батарея;

две гаубицы.

См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 234.

35 Ведомость от 28 марта.

36 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 234–235.

37 Журнал осады Глогау, за подписью генерала фон Зендена, в Журнале входящих бумаг, № 636.

38 Журнал осады Глогау в Журнале входящих бумаг, № 767.

39 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 238–239.

Гл а в а X V I

1 Состав армии графа Витгенштейна

Авангард под начальством графа Сен-При

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

381

8634

Пехоты

14

234

Регулярной кавалерии

88

2187

Иррегулярной кавалерии

24

836

Артиллерии

Всего в авангарде 12 398 чел. с 48 орудиями

[Основные силы армии]

Корпус генерал-лейтенанта Олсуфьева

275

6909

Корпус принца Евгения Вюртембергского

308

8228

Кавалерия генерал-майора Мелиссино

164

3326

Артиллерия корпуса Олсуфьева

15

371

Артиллерия корпуса принца Вюртембергского

12

364

Всего в армии, за исключением авангарда, 19 972 чел. с 48 орудиями.

Всего в армии графа Витгенштейна 32 370 чел. с 96 орудиями.

Извлечено из рапорта о состоянии войск, от 1 июня 1813, за подписью главнокомандующего

Барклая-де-Толли. См.: Архив Военно-топографического депо, № 46 692.

2 Состав корпуса графа Ланжерона

Авангард

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

29

973

Пехоты

40

694

Регулярной кавалерии

42

962

Иррегулярной кавалерии

5

150

Артиллерии

Всего в авангарде 2895 чел. с 12 орудиями

[Основные силы корпуса]

Пехоты

234

6407

Регулярной кавалерии

85 56

1352 1236

Артиллерии

Всего в корпусе, за исключением авангарда, 9370 чел. с 84 орудиями.

Всего в корпусе графа Ланжерона 12 265 чел. с 96 орудиями.

Извлечено из рапорта о состоянии войск, от 1 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

3 Состав армии Блюхера

Корпус генерал-лейтенанта Клейста

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

329

16 468

Пехоты

122

2976

Регулярной кавалерии

39

1429

Артиллерии

Всего в корпусе Клейста 21 363 чел. с 80 орудиями.

Корпус генерал-лейтенанта Йорка

Пехоты

254 73 20 1

10 544 1588 687 32

Регулярной кавалерии

Артиллерии

Пионеров

Всего в корпусе Йорка 13 199 чел. с 66 орудиями.

Вообще в армии Блюхера 34 562 чел. со 146 орудиями.

См.: Рапорт о состоянии войск, от 1 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

4 Состав войск Сакена

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

178

4633

Пехоты

121

2047

Регулярной кавалерии

36

1306

Казаков

26

769

Артиллерии

Всего в корпусе Сакена 9116 чел. с 48 орудиями.

См.: Рапорт о состоянии войск, от 1 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

5 Состав отряда Винцингероде

Пехота

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

28

526

21‐й пехотной дивизии

Невский пехотный полк Петровский пехотный полк Литовский пехотный полк Подольский пехотный полк 44‐й егерский полк Ширванский пехотный полк Бутырский пехотный полк Уфимский пехотный полк Батальон Тобольского пехотного полка запасной батальон19‐го егерского полка

30

652

30

525

32

665

31

996

35

497

24‐й пехотной дивизии

39

505

28

453

9

378

11

268

Всего пехоты

273

5465

Кавалерия

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

17

324

С.-Петербургский драгунский полк

46

510

Елисаветградский гусарский полк

63

834

Всего кавалерии

Казачьи полки

Иловайского 4-го

11 13

401 186

Барабанщикова 2-го

Пантелеева 2-го

14 6

353 246

Бывший Белогородцева

1‐й Бугский

13 13 20 90

318 287 198 1989

3‐й Уральский

Волонтерный Яхонтова

Всего иррегулярной кавалерии

Артиллерия

Батарейная рота № 31

5

182

Легкая рота № 19

5 2 10 22

164 58 73 477

Легкая рота № 42

Легкая рота № 46

Всего артиллерии

Вообще в отряде Винцингероде 9170 чел. с 48 орудиями.

Извлечено из рапорта о состоянии войск, от 10 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

См.: Архив Военно-топографического депо, № 46 692.

6 Состав резервов, под начальством цесаревича великого князя Константина Павловича

3‐й гренадерский корпус Раевского

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

366

6840

Пехоты

21

534

Артиллерии

Всего в корпусе 7761 чел. с 48 орудиями

5‐й гвардейский корпус Лаврова

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

359

6557

Пехоты Артиллерии в двух гвардейских ротах и в артиллерийской команде Гвардейского экипажа В двух армейских ротах

13

405

не показано

Всего в корпусе 7334 чел. с 50 орудиями

Кавалерия

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

197

3685

В 12 кирасирских полках

81

1036

В легкой гвардейской дивизии

278

4721

Всего кавалерии

Вообще же 5000 чел. с 16 орудиями.

Извлечено из рапорта о состоянии войск, от 1 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

7 Состав резервной артиллерии, за исключением рот, состоявших при пеших и конных резервах.

Всего 159 штаб– и обер-офицеров и 4700 нижних чинов при 305 орудиях.

Извлечено из рапорта о состоянии войск, от 10 июня, за подписью Барклая-де-Толли.

8 Диспозиция, за подписью генерал-квартирмейстера Дибича, от 24 мая (ст. ст.), в журнале входящих бумаг. № 1138.

9 Диспозиция за подписью Дибича; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 252.

10 Рапорт графа Воронцова, от 21 мая.

11 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 165–167.

12 Ibid. B. II. Beilagen. S. 54.

13 Диспозиция наследного шведского принца, от 19 июня (н. ст.).

14 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 255; Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 4.

15 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 252–253.

Гл а в а XVII

1 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 406.

2 Трактат, подписанный в Рейхенбахе сэром Стюартом и бароном Гарденбергом 2 (14) июня.

3 Трактат, подписанный в Рейхенбахе лордом Каткартом, графом Нессельроде и бароном Анштеттом, 3 (15) июня.

4 Письмо Меттерниха к Гарденбергу, от 10 (22) октября 1814. См.: Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. B. III. S. 444.

5 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. B. III. S. 450–451.

6 Шварценбергу было поручено «донести Е[го] В[еличеству] императору французов о современном положении дел и высказать Европе расположение Австрии появлением при французском дворе командира вспомогательного корпуса, посланного к своему главнокомандующему, для получения от него приказаний». Подлинные слова Меттерниха, сказанные им графу Отто 2 (14) февраля. Извлечено из письма Отто к герцогу Бассано (Маре) от 3 (15) февраля 1813.

7 Письмо Отто к Маре от 27 декабря 1812 (8 января 1813).

8 Из письма графа Отто от 30 декабря (11 января).

9 Письмо графа Отто к Маре от 14 (26) января.

10 Из того же письма графа Отто от 14 (26) января.

11 Письмо графа Отто к Маре от 5 (17) февраля.

12 Garden G. Histoire générale des traités de paix. V. XIV. Р. 160.

13 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. III. S. 450.

14 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. B. III. S. 10–11.

15 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 177–178; Moniteur. 1813. Из этого видно, что Австрия стала в положение вооруженного посредничества не вследствие ноты, поданной 9 (21) апреля графом Нарбонном, как уверяет Норвин (V. I. Р. 210), говоря: «D’après le nouvel état de choses que venait de produire à Vienne l’imprudence du comte de Narbonne, le prince de Schwartzenberg reçut de sa cour de nouvelles instructions, et à la suile de la communication qu’il en donna au duc de Bassano, la question de la médiation armée fut posée sans detour». [При новом положении вещей, созданном в Вене неосторожностью графа де Нарбонна, князь Шварценберг получил от своего Двора новые инструкции и, после сообщения им их герцогу Бассано, был прямо поставлен вопрос о вооруженном посредничестве.]

16 Извлечено из ноты графа Нарбонна, от 9 (21) апреля.

17 Из ноты графа Меттерниха, от 14 (26) апреля.

18 Конвенция между Австрией и Саксонией 27 марта (8 апреля); Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 226–227.

19 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 326.

20 Из письма герцога Виченцского (Коленкура) к графу Нарбонну от 30 апреля (12 мая).

21 Из письма Коленкура к графу Нарбонну от 2 (14) мая: «Une mission au quartier-général russe partagerait le monde en deux».

22 Из письма императора Франца к Наполеону от 29 апреля (11 мая).

23 Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 394–395; Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 618.

24 Инструкция Коленкуpy.

25 Копия этой ноты приложена к инструкции, данной Анштетту при отправке его в Прагу (взято из архива Министерства иностранных дел).

26 Moniteur du lundi, 24 mai.

27 Нота графа Бубны, от 11 июня.

28 Ноты: Маре, от 3 (15) и 15 (27) июня, и Меттерниха, от 10 (22) и 16 (28) июня. См.: Nor-vins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. 99–102.

29 Vossische Zeitung vom 1 Juli.

30 Секретная конвенция, заключенная в Рейхенбахе, 15 (27) июня. Копия с этой конвенции приложена к инструкции, данной Анштетту при отправке его в Прагу. См.: Архив Министерства иностранных дел.

31 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. III. S. 480.

32 Нота графа Меттерниха, от 16 (28) июня.

33 Этот замечательный разговор не мог быть передан слово в слово, но Фен (Fain) и Савари почти совершенно согласны в его содержании. Меттерних никогда не отрицал гласно их показаний, и только уже по прошествии 24 лет, в 1837 году, по свидетельству известной английской туристки миссис Троллоп, сказал ей, что «все писанное об этой беседе выдумано, и справедлив только анекдот о шляпе». Но едва ли можно принять за несомненную истину эти слова, тем более что передавшая их во всеобщую известность туристка не отличалась правдивостью. См.: Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 36–44; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 623. Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XVI. Р. 72–81. В последнем сочинении многое несогласно с показаниями Фена и Савари.

34 «Il n’est au pouvoir de personne de faire que ce qui existe n’existe pas. Or, on ne pourrait dire que le traité d’alliance existe, si toutes les stipulations étaient placées dans les réserves… Sa Majesté ne peut considérer le voeu de la cour de Vienne que comme l’équivalent de la renonciation à l’alliance… Sa Majesté, qui ne veut pas rendre Son alliance onéreuse à Ses amis, ne fait aucune dififculté de renon-cer à celle qui La liait avec l’Autriche, si tel est le voeu de l’Empereur François». Извлечено из ноты герцога Бассано, от 29 июня (н. ст.).

35 Нота графа Меттерниха, от 29 июня (н. ст.).

36 Нота герцога Бассано (Маре), от 29 июня (н. ст.).

37 Конвенция, подписанная графом Меттернихом и герцогом Бассано 18 (30) июня, заключала в себе следующие условия.

«1. Е[го] В[еличество] император австрийский предлагает свое посредничество для заключения общего либо континентального мира.

2. Е[го] В[еличество] император французов принимает помянутое посредничество.

3. Уполномоченные Франции, России и Пруссии съедутся к 5 июля в Прагу.

4. По краткости времени, остающегося до 20 июля, срока истечения перемирия, заключенного в Плесвице, Е[го] В[еличество] император французов обязывается не прекращать помянутого перемирия до 10 августа, а е. в. император австрийский предоставляет себе (se reserve) согласить к тому же Россию и Пруссию.

5. Настоящая конвенция не будет обнародована.

Она будет ратифицирована, и ратификации разменяны в продолжение четырех суток.

Составлена и подписана в Дрездене, 30 июня 1813».

38 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 624–628.

39 Ibid. S. 629–630.

Глава XVIII

1 Извлечено из подлинной инструкции тайному советнику Анштетту, от 14 (26) июня, хранящейся в архиве Министерства иностранных дел.

2 Norvins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. 205–208.

3 Fain А. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 82.

4 Из письма к императору Александру I Анштетта, от 1 (13) июля. См.: Архив Министерства иностранных дел.

5 Отзыв графа Шувалова и барона Круземарка французским комиссарам, генералам Дюмутье и Флаго, от 5 (17) июля.

6 Из письма Бертье от 7 (19) июля. См.: Архив Министерства иностранных дел.

7 Copie d’une dépêche ostensible du G-l en chef Barclay de Tolly à M-rs le comte de Schouvaloff et le baron de Krusemarck, pour servir de reponse à celle du prince de Noufchatel, en date du 19 de juillet. Reichenbach, le 21 de juillet, n. st. 1813. См.: Архив Министерства иностранных дел.

8 Письма Барклая-де-Толли графу Шувалову и барону Круземарку от 13 (25) июля из Рейхенбаха.

9 Из письма к государю Анштетта, от 12 (24) июля, с приложением ноты графа Меттерниха, от 11 (23) июля. См.: Архив Министерства иностранных дел.

10 Из письма к государю Анштетта, от 1 (13) июля. См.: Архив Министерства иностранных дел.

11 «Je n’en sais rien, repondit le duc. – Cela dépend d’une lubie. Mais ce que j’ai vu de vos arme-mens, m’enchante. Dites moi seulement, si vous en avez assez pour nous rendre une bonne fois raison-nables? – Soyez tranquille, lui dit le comte de Metternich, vous serez servis à souhait». Подлинные слова, переданные Меттернихом Анштетту.

12 Из письма к государю Анштетта, от 16 (28) июля. См.: Архив Министерства иностранных дел.

13 «Formes qui ont été observées dans les négociations de paix au congé de Teschen, en 1779.

L’instruction des plénipotentiaires des puissances belligérantes, connue des ministres médiateurs portait de traiter de la paix sans aucun appareil de congrès, sans aucune formalité ou étiquette quelconque, en se renfermant dans les procédés et les usages ordinaires de la société. Au moment de leur réunion, les envoyés se légitimèrent près du médiateur, et le ministre médiateur se légitima vis-à-vis d’eux:

Les plénipotentiaires des puissances belligérantes adressèrent dès lors leurs projets de paix au médiateur, et c’est par son canal qu’ils reçurent les reponses et les contre-projets de la partie adverse.

Les plénipotentiaires n’ont, pendant toute la durée du congrès, tenu aucune conférence générale, ils furent cependant en contact journalier entre eux.

Ce ne fut que le jour de la signature du traité de paix que les plénipotentiaires des puissances belligérantes s’assemblerent pour la première et pour la dernière fois, avec les médiateurs en séance générale pour échanger les pleins-pouvoirs respectifs avec les traités signés».

[«Формы, соблюдавшиеся на мирных переговорах на Тешенском конгрессе в 1779 году.

Инструкция полномочным представителям воюющих держав, известная министрам-посредникам, требовала ведения переговоров о мире без всякого аппарата конгресса, без всяких формальностей и каких бы то ни было церемоний, ограничиваясь обычными процедурами и обычаями, принятыми в обществе. В момент собрания посланцы легитимировались перед посреднике, а министр-посредник легитимировался перед ними:

Полномочные представители воюющих держав с того момента адресуют свои мирные проекты посреднику, и только через него получают ответы и контрпроекты противной стороны.

Полномочные представители за все время проведения конгресса не имели ни одной общей конференции, однако ежедневно контактировали между собой.

Только в день подписания мирного договора полномочные представители воюющих держав собрались в первый и в последний раз вместе с посредниками на общее заседание, чтобы обменяться верительными грамотами и подписанными договорами».]

См.: Архив Министерства иностранных дел.

14 Нота графа Меттерниха французским уполномоченным, от 17 (29) июля. См.: Fain А. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 171–173.

15 Копия ноты, за подписью герцога Виченцского и графа Нарбонна, от 18 (30) июля. См.: Архив Министерства иностранных дел.

16 Копия ноты, за подписью герцога Виченцского и графа Нарбонна, от 25 июля (6 августа). См.: Архив Министерства иностранных дел.

17 Копии нот графу Меттерниху Анштетта и Гумбольдта, от 26 июля (7 августа). См.: Архив Министерства иностранных дел.

18 Norvins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. 238–245; Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 93–94.

19 Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 96.

20 Именно: 1. Нота графа Меттерниха к французским уполномоченным, от 27 июля (8 августа), в которой он доказывает ошибочность их заключений: во-первых, насчет обещания, по словам их, данного венским кабинетом, в том, что он будет соблюдать беспристрастие и не обяжет себя, в продолжение переговоров, никакой конвенцией: уверение посредничествующей державы в собственном беспристрастии было бы несовместно с ее достоинством. Во-вторых, Меттерних отрицал, чтобы он, вместе с герцогом Бассано, определил форму предстоявших переговоров, и чтобы русское правительство, приступая к ним, имело в виду рассорить Австрию с Францией.

2. Ответ французских уполномоченных, от 28 июля (9 августа), в котором они, соглашаясь вести переговоры письменно, предлагали, вместе с тем, словесные конференции, по примеру конгрессов Мюнстерского, Нимвегенского и Рисвикского.

3. Ноты союзных уполномоченных графу Меттерниху, от 29 июля (10 августа). Оба они подтверждают убеждение свое в необходимости предложенного ими образа переговоров.

4. Ответ французских уполномоченных, от того же числа, в котором они стараются выказать опасения союзников войти в какое-либо соглашение с Францией.

См.: Копии с нот уполномоченных обеих сторон, хранящиеся в архиве Министерства иностранных дел; Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 180–200; Norvins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. 222–238.

21 Нота графу Меттерниху Анштетта, от 29 июля (10 августа), в полночь.

«Les soins de la Puissance médiatrice et ses moyens de conciliation pour arriver à une pacification entre les Puissances belligérantes n’ayant point eu au terme irrévocablement fixé pour cet objet, le succès, que l’on devait se promettre d’une négociation conduite sous la médiation d’une cour puissante, impartiale et juste, le soussigné est chargé d’ordre exprès de son Auguste Maître, de reclamer de la part de l’Autriche l’exécution du traité eventuel du 15 (27) Juin de la présente année. Il est chargé en même tems d’assurer de la manière la plus positive que Sa Majesté l’Empereur de toutes les Russies accomplira de Son coté tous les articles, clauses et conditions du dit traité.

Le soussigné auroit une obligation particulière à S. E. Mr le Comte de Metternich, s’il était mis à même de transmettre dans le plus court délai possible une reponse à Son Auguste Maître, а cette démarche ofifcielle…»

Взято из архива Министерства иностранных дел.

22 Ноты Анштетта и барона Гумбольдта, от 29 июля (10 августа), в полночь. Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 202–204.

23 Нота графа Меттерниха от 11 августа (н. ст.).

24 Нота уполномоченных Франции от 11 августа (н. ст.); Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 204–205.

25 Декларация войны Франции австрийским правительством, вместе с замечаниями на нее, продиктованными Наполеоном, помещена в сочинении Фена (V. II. Р. 251–263).

26 Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 96–101; Norvins J. Portefeville de 1813. V. II. Р. 271–276; Нота герцога Бассано (Маре) графу Меттерниху, от 18 августа (н. ст.).

27 Нота графа Меттерниха герцогу Бассано, от 21 августа (н. ст.).

28 Beitzke Н. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. В. I. S. 651–654.

29 Из письма Штейна к графу Мюнстеру от 11 (23) августа. Cм.: Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. В. III. S. 406.

30 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. В. III. S. 403.

Глава XIX

1 Ведомость войскам, выступившим из Петербурга к Неману и далее к Висле

через Юрбург

в Плоцк

1‐й эшелон полковника Карцева

7 батальонов гвардии

2 батальона гренадер

10 эскадрона гвардии

2‐й эшелон полковника Фитингофа.

2 эскадрона Польского уланского полка через Тауроген

в Данциг 1‐й эшелон подполковника Степанова

4 батальона 6‐й дивизии. 3 батальона 25‐й дивизии 6 батальонов 21‐й дивизии 2 эскадрона Казанского драгунского полка 8 эскадронов Рижского, Финляндского и Митавско-го драгунских и Гродненского гусарского полков

2‐й эшелон майора Сафронова

в Плоцк

3‐й эшелон подполковника Лобри

Впоследствии отправлены под Данциг еще два батальона для 31‐го и 47‐го егерских полков. См.: Рапорт графа Аракчеева, от 13 января, о предстоящем выступлении из Петербурга и Ярославля 46 батальонов и 22 эскадронов, в архиве Военно-топографического депо, № 29 182. Журнал входящих бумаг, № 199.

2 Ведомость войскам, выступившим из Ярославля к Неману и далее к Висле через Олиту

Колонна генерал-майора Авдулина через Ковно

1‐й эшелон 2‐й эшелон

6 батальонов для 1‐й гренадерской дивизии 6 батальонов для 2‐й гренадерской дивизии

Колонна генерал-майора Гладкова

1‐й эшелон 2‐й эшелон

6 батальонов для 5‐й пехотной дивизии

6 батальонов для 14‐й пехотной дивизии

Все эти 24 батальона выступили к Плоцку. См.: Рапорт графа Аракчеева, от 31 января, в архиве Военно-топографического депо, № 29 182, Журнал входящих бумаг, № 199.

3 Состав войск генерал-майора Адамовича

1‐е отделение полковника Кречетникова:

– 1 батальон Софийского пехотного полка;

– 1 батальон 18‐го егерского полка;

– 1 батальон 30-го егерского полка;

– 1 батальон сводный из Псковского и Московского полков.

2‐е отделение подполковника Черемисинова:

– 1 батальон Томского пехотного полка;

– 1 батальон 34‐го егерского полка;

– 1 батальон сводный из Либавского и Уфимского полков;

– 1 батальон 11‐го и 19‐го егерских полков.

3‐е отделение полковника Ребиндера:

– 1 батальон Вильманстрандского пехотного полка;

– 1 батальон 40‐го егерского полка;

– 1 батальон сводный из Ширванского и Бутырского полков;

– 1 батальон сводный из Брестского и Рязанского полков.

4‐е отделение подполковника Турчанинова:

– 1 батальон Нижегородского пехотного полка

– 1 батальон сводный из Белозерского и Орловского полков;

– 1 батальон сводный из Ладожского и Полтавского полков;

– 1 батальон сводный из 5‐го и 47‐го егерских полков.

5‐е отделение полковника Кафтырева:

– 1 батальон Тарнопольского пехотного полка;

– 1 батальон 41‐го егерского полка;

– 1 батальон сводный из Одесского и Симбирского полков;

– 1 батальон сводный из Виленского и 49‐го егерского полков.

Извлечено из ведомости, приложенной к рапорту генерал-адъютанту князю Волконскому генерал-майора Адамовича, от 27 апреля, за № 269. См.: Журнал входящих бумаг, № 935.

4 Рапорт князю Волконскому генерал-майора Адамовича, от 27 апреля, за № 269.

5 Состав войск генерал-майора Бестужева-Рюмина

1 батальон 50‐го егерского полка

1 батальон 36-го егерского полка

1 батальон Новоингерманландского полка

1 батальон Полоцкого пехотного полка

1 батальон 21‐го егерского полка

1 батальон сводный из Нарвского и Смоленского полков

1 батальон сводный из Кексгольмского и Перновского полков

1 батальон сводный из Алексопольского и 6‐го егерского

1 батальон сводный из 1‐го и 33‐го егерских полков

1 батальон Рыльского пехотного полка

1 батальон 42‐го егерского полка

1 батальон сводный из Екатеринбургского и Капорского полков

1 батальон Селенгинского пехотного полка

1 батальон Минского пехотного полка

1 батальон сводный из Муромского и Ревельского полков

1 батальон сводный из 4‐го и 20‐го егерских полков

1 батальон сводный из Кременчугского и Тобольского полков

1 батальон сводный из Волынского и Черниговского полков

2 роты Елецкого пехотного полка

Извлечено из ведомости, приложенной к письму генерал-лейтенанта Неверовского князю Волконскому от 4 мая, за № 106. См.: Журнал входящих бумаг, № 919.

6 Урон в войсках Бестужева-Рюмина выведен приблизительно из урона, показанного в ведомости о 8 с половиной батальонах его корпуса, прибывших в Варшаву по 19 апреля (1 мая).

7 Ведомость, приложенную при рапорте императору Александру I Рижского военного губернатора маркиза Паулуччи, от 26 апреля, за № 132. См.: Журнал входящих бумаг,. № 924.

8 Штейнгель В. И. Записки о походе Санкт-Петербургского ополчения. Т. 2. С. 65.

9 Отзыв герцога Александра Вюртембергского к начальнику Главного штаба генерал-адъютанту князю Волконскому, от 20 июля, за № 784, в Журнале входящих бумаг, № 1212.

10 Рапорт князю Волконскому полковника Зайцева, от 21 мая, за № 488, из Плоцка, в Журнале входящих бумаг, № 1129.

11 Ведомости о состоянии войск, за подписью главнокомандующего армиями Барклая-де-Толли.

12 Состав 1‐го отделения полковника Кречетникова 3‐го резервного корпуса при выступлении из Варшавы:

Софийский батальон

Томский батальон

30‐й егерский батальон

34-й егерский батальон

Московский полубатальон

Псковский полубатальон

Либавский полубатальон

Уфимский полубатальон

11‐й егерский полубатальон

Всего строевых 2689 чел.

Кроме того, больных при батальонах 490 чел.

13 Состав 2‐го и 3‐го отделений 3‐го резервного корпуса:

2‐е отделение полковника Ребиндера

– Вильманстрандский батальон;

– 40‐й егерский батальон;

– Брестский полубатальон;

– Рязанский полубатальон;

– Бутырский полубатальон;

– Ширванский полубатальон.

Всего строевых 1437 чел.

Кроме того, больных при батальонах 364 чел.

3‐е отделение майора Антонова:

– Тарнопольский батальон;

– 50‐й егерский батальон;

– Одесский полубатальон;

– Симбирский полубатальон;

– Виленский полубатальон;

– 49‐й егерский полубатальон;

– Белозерский полубатальон;

– 48‐й егерский полубатальон.

Всего строевых 1762 чел.

Кроме того, больных при батальонах 145 чел.

14 В команде полковника Кафтырева вообще состояло 1570 строевых, кроме 167 больных.

15 Состав 4‐го резервного корпуса при выступлении к Калишу

1‐е отделение майора Пещанского

– Полоцкий батальон;

– 21‐й егерский батальон;

– Кексгольмский полубатальон;

– Перновский полубатальон;

– Елецкий полубатальон;

– 1‐й егерский полубатальон;

– 33-й егерский полубатальон.

Всего строевых 2180 чел.

Кроме того, больных при батальонах 240 чел.

2‐е отделение полковника Тимофеева

– Рыльский батальон;

– Селенгинский батальон;

– Екатеринбургский полубатальон;

– Капорский полубатальон;

– Муромский полубатальон;

– Ревельский полубатальон;

– 4‐й егерский полубатальон;

– 20-й егерский полубатальон.

Всего строевых 2102 чел.

Кроме того, больных при батальонах 561 чел.

3‐е отделение подполковника Баркова

– Минский батальон;

– Кременчугский полубатальон;

– Тобольский полубатальон;

– Волынский полубатальон;

– Черниговский полубатальон.

Всего строевых 1223 чел.

Кроме того, больных при батальонах 402 чел.

Примечание: По смерти Бестужева-Рюмина 1‐е отделение присоединилось к 3‐му резервному корпусу, а 2‐е и 3‐е поступили под начальство полковника Алексеева.

16 Письмо генерал-лейтенанта Неверовского к начальнику главного штаба, генерал-адъютанту князю Волконскому, от 4 мая, за № 106, с приложением ведомости о состоянии войск 3‐го и 4‐го резервных корпусов, в Журнале входящих бумаг, № 919.

17 Записка графа Аракчеева к генерал-адъютанту князю Волконскому, с приложением ведомостей о состоянии полков, от 24 апреля, за № 419, в Журнале входящих бумаг, № 771.

18 Рапорт князю Волконскому генерал-майора Безобразова, от 16 мая, за № 89, из Варшавы, с приложением ведомостей о состоянии гусарских и драгунских полков, в Журнале входящих бумаг, № 1086.

19 Рапорт князю Кутузову-Смоленскому графа Аракчеева, от 11 марта, за № 170, из Калиша, в Журнале входящих бумаг, № 481.

20 Состав отряда генерал-майора графа Палена 2-го

Кавалерии в 4 полках 1156 чел.

Пехоты в 2 егерских полках 1116 чел.

Артиллерии в 2 ротах 413 чел.

Всего 2685 чел.

Извлечено из ведомости, приложенной к рапорту генерал-адъютанту князю Волконскому графа Палена 2-го, от 15 мая, за № 80. См.: Журнал входящих бумаг, № 994.

21 Письмо к князю Волконскому генерал-лейтенанта Неверовского, от 23 мая, за № 155, из Ольшовы. См.: Журнал входящих бумаг, № 1135.

22 Ведомость от 1 июня 1813, за подписью главнокомандующего Барклая-де-Толли.

23 По ведомости от 21 июня, за подписью Барклая-де-Толли, значится в русской действующей армии 171 000 человек, а именно:

Правое крыло под командой генерала от инфантерии графа Ланжерона (29 343 чел.)

6‐й корпус генерал-лейтенанта князя Щербатова

(7‐я и 18-я пехотные дивизии), 16 батальонов 8081 чел.

9‐й корпус генерал-лейтенанта Олсуфьева

(9‐я и 15-я пехотные дивизии), 14 батальонов

6529 чел.

10‐й корпус генерал-лейтенанта Капцевича

(8‐я и 22‐я пехотные дивизии), 17 батальонов

7739 чел.

Кавалерия правого крыла под командой

генерал-адъютанта барона Корфа (3‐я драгунская,

1‐я и 2‐я конно-егерские, 3‐я уланская дивизии), 24 эскадрона

3308 чел. 1879 чел.

6 казачьих полков

Артиллерия правого крыла (батарейные роты: №№ 15, 18 и 34;

легкие роты № 3, 19, 28, 29 и 34; конная рота № 8), 108 орудий

1807 чел.

Левое крыло под командой генерала от кавалерии графа Витгенштейна (45 274 чел.)

1‐й корпус, генерал-лейтенанта князя Горчакова 2‐го

(5‐я и 14‐я пехотные дивизии), 23 батальона

14 445 чел.

2‐й корпус генерал-лейтенанта принца Евгения

Вюртембергского (3‐я и 4-я пехотные дивизии), 22 батальона

11 762 чел.

8‐й корпус, генерал-лейтенанта графа Сен-При (11‐я и 17-я пехотные дивизии), 19 батальонов 8604 чел.

Кавалерия левого крыла под командой генерал-лейтенанта графа Палена (1‐я и 4‐я драгунские, 1‐я гусарская дивизии), 49 эскадронов 5482 чел.

7 казачьих полков 2629 чел.

Артиллерия левого крыла (батарейные роты: №№ 3, 5 и 32; легкие роты №№ 6, 7, 13, 27, 32 и 33; конные роты №№ 6 и 7), 132 орудия 2352 чел.

Резерв под командой Е. И. В. великого князя Константина Павловича (45 515 чел.)

3‐й гренадерский корпус, генерал-лейтенанта Раевского

(1‐я и 2-я гренадерские дивизии), 24 батальона 13 962 чел.

– корпусная артиллерия (батарейная рота № 34, легкая рота № 14),

22 орудия 384 чел.

5‐й гвардейский корпус, генерал-лейтенанта Лаврова

(1‐я и 2-я гвардейские дивизии), 22 батальона

12 286 чел.

– корпусная артиллерия (лейб-гвардии батарейная рота № 2,

легкая рота № 2), 24 орудия 444 чел.

Кавалерия под командой генерал-лейтенанта князя Голицына 5‐го 10 178 чел.

регулярной кавалерии

4740 чел.

иррегулярной

кавалерии)

– 1-я, 2-я, 3‐я кирасирские, легкая гвардейская кавалерийская дивизии 8412 чел.

– кавалерия генерал-адъютанта барона Корфа 1766 чел.

– 4 донских и 3 украинских полка 4161 чел.

– Черноморский казачий полк 579 чел.

– гвардейская конная артиллерия (батареи № 1 и № 2), 16 орудий 388 чел.

Резервная артиллерия под командой генерал-майора Эйлера (гвардейские батарейная рота

№ 1 и легкая № 1; 7 батарейных, 1 легкая, 4 конных рот, 2 донских роты и команда гвардейского

экипажа), 92 батарейных, 26 легких и 56 конных орудий 3133 чел.

Корпус генерал-лейтенанта барона Сакена (16 203 чел.)

Пехота 8383 чел.

– 5 полков 10‐й пехотной дивизии;

– Охотский и Камчатский полки;

– 4 полка и 2 запасных батальона 27‐й пехотной дивизии.

[Регулярная] кавалерия 3697 чел.

– 2 полка 3‐й драгунской дивизии;

– 2‐я гусарская дивизия.

8 казачьих полков 3322 чел.

Артиллерия, 48 орудий 801 чел.

– 1 батарейная, 2 легких и 1 конная роты.

Вообще же в Силезии было собрано русских войск

пехоты 91 791 чел.

регулярной кавалерии 22 665 чел.

иррегулярной 12 570 чел.

артиллерии 9309 чел.

Всего же 136 335 чел.

В армии наследного шведского принца находились

Корпус генерал-адъютанта барона Винцингероде (12 353 чел.)

Пехота (21‐я и 24-я пехотные дивизии)

7388 чел.

[Регулярная] кавалерия (2 драгунских полка)

1338 чел.

8 казачьих полков

2877 чел.

Артиллерия (1 батарейная, 2 легких и 1 конная рота), 44 орудия

750 чел.

Корпус генерал-лейтенанта графа Вальмодена (4 донских казачьих полка; 1415 чел.)

Отряд генерал-лейтенанта графа Воронцова (15 766 чел.)

Пехота генерал-майора Гарпе (из 5, 9, 14, 15, 18 и 21‐й дивизий)

5304 чел.

– при ней 2 батарейные и 1 легкая рота; 24 орудия 426 чел.

Отряд генерал-адъютанта Чернышева:

– Финляндский и Рижский драгунские, Изюмский гусарский полки 1801 чел.

– 6 казачьих полков 2402 чел.

– 10 орудий конных рот №№ 1 и 5 174 чел.

Отряд генерал-майора графа Орурка:

– Нежинский конно-егерский, Волынский и Польский уланские,

Павлоградский гусарский полки

2464 чел.

– 7 казачьих полков

2780 чел.

– конные роты №№ 11 и 13 (24 орудия)

425 чел.

В армию наследного шведского принца отправлены батарейные роты № 7 и № 21 (22 орудия), при коих состояло прислуги 453 чел.

При корпусе генерала Бюлова:

– 2 казачьих полка

440 чел.

При блокаде Штетина:

– 2 казачьих полка 534 чел.

Вообще в армии наследного шведского принца русских войск состояло:

пехоты 12 692 чел.

регулярной кавалерии 5603 чел.

иррегулярной кавалерии 10 448 чел.

артиллерии 2228 чел.

Всего же 30 971 чел.

Кроме того, находились при армии, собранной в Силезии:

Саперы и пионеры, под командой генерал-майора графа Сиверса

740 чел.

Понтонные роты №№ 4 и 5, 75‐й флотский экипаж,

временный рабочий батальон

620 чел.

В конвое при Главной квартире 5 казачьих полков

1199 чел.

В конвое при главной квартире графа Витгенштейна

1047 чел.

– Ингерманландский драгунский полк и команда Иркутского

гусарского полка 326 чел.

– 3 казачьих команды 193 чел.

– Олонецкого и Вологодского ополчений 528 чел.

С 21 июля по 1 августа вообще прибыло в армию 3500 чел.

Всего же к 1 августа состояло: 174 412 чел.

24 Ведомость о состоянии армии от 21 июля, за подписью Барклая-де-Толли; рапорт о состоянии войск Польской армии, за подписью генерала Беннигсена.

25 Bernhardi T. Denkwürditgkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 79.

26 Gr. Kankrin. Ueber die Militärökonomie im Frieden und Krieg. В. I. 87–88.

27 В прусской армии состояло по ведомостям 10 августа:

Линейной пехоты 98 батальонов 78 400 чел.

Ландверн. пехотных 140 батальонов 112 000 чел.

Егерей 12 рот 2400 чел.

Пионерных 7 рот 700 чел.

Линейной кавалерии 84 эскадрона 12 600 чел.

Ландверных кавалерийских 140 эскадронов 21 000 чел.

Артиллерии 54 батареи 8100 чел.

Всего 235 200 чел.

Из этого числа следует исключить:

1) в различных депо и по гарнизонам крепостей 33 200 чел.

2) при блокаде крепостей 32 000 чел.

Итого 65 200 чел.

Оставалось затем в действующей армии 170 000 чел.

Эти цифры весьма лишь немного разнятся от показанных в сочинении Плото Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. II. Beilagen. S. 2–23.

28 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 79–80.

29 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 692–693; Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 71–75.

30 Ведомости о числе войск от 21 июля и 1 августа, за подписью Барклая-де-Толли; Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 509–519.

31 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 519.

32 St. Cyr. Mémoires. Campagne de 1813. 53.

33 Fain А. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 51–54.

34 Lettre de l’empereur Napoléon au maréchal Gouvion St. Cyr, de Bautzen, le 17 août 1813; Saint-Cyr G. Mémoires pour servir à l’histoire militaire etc. Р. 365–367.

35 Кроме корпусов, показанных во французской действующей армии, в ней считались: 9‐й корпус маршала Ожеро, формировавшийся на Рейне и прибывший в армию незадолго перед сражением при Лейпциге, и 10‐й корпус дивизионного генерала Раппа, в Данциге. Число войск в обоих корпусах могло простираться до 50 000 человек. См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. Р. 130 et 246.

36 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 493–508.

37 Ibid. S. 17–33 und 49–52.

38 Протокол совещаний в Трахенберге 30 июня (12 июля).

39 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 666; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 506.

40 Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. В. 96–104.

41 Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 21–22; Odeleben Е. Relation circonstanciйe de la campagne de 1813, en Saxe. V. I. Р. 218–221; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 483–484.

42 Saint-Cyr G. Mémoires pour servir à l’histoire militaire etc. Р. 55–62; Hofmann G. Zur Ges-chichte des Feldzuges von 1813. Zweite Aufal ge. S. 104–105; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 139.

43 Fain A. Manuscrit de 1813. V. II. Р. 28–30.

Глава XX

1 Ведомость за подписью генерал-майора Дибича о войсках под начальством Барклая-де-Толли, назначенных для присоединения к австрийской армии в Богемии. См.: Архив Военно-топографического депо, № 29 202.

Армия графа Витгенштейна

1‐я гусарская дивизия генерал-лейтенанта Палена

– Гродненский гусарский полк 6 эск. 872 чел.

– Сумский гусарский полк 7 эск. 816 чел.

– Ольвиопольский гусарский полк 2 эск. 283 чел.

– Лубенский гусарский полк 4 эск. 659 чел.

Всего: 19 эск. 2630 чел.

Казачьи полки

– Родионова 2-го 396 чел.

– Ягодина 2-го 362 чел.

– Горина 2-го 399 чел.

– Иловайского 10-го 443 чел. Всего: 1600 чел.

Артиллерия

– Конная рота № 6 8 орудий 172 чел.

– Конная рота № 7 12 орудий 266 чел. Всего: 20 орудий 438 чел.

1‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта князя Горчакова

5‐я дивизия генерал-майора Мезенцова

– Пермский пехотный полк

2 бат. 2 бат. 2 бат. 2 бат.

1390 чел. 1524 чел. 1343 чел. 1212 чел.

– Могилевский пехотный полк

– Калужский пехотный полк

– Севский пехотный полк

– Батальон Е. В. великой княгини

Екатерины Павловны 1 бат. 503 чел.

– 23‐й егерский полк 2 бат. 1450 чел.

– 24-й егерский полк 2 бат. 1370 чел. Всего: 13 бат. 8792 чел.

14‐я дивизия генерал-майора Гельфрейха

– Тенгинский пехотный полк 2 бат. 1182 чел.

– Эстляндский пехотный полк 2 бат. 1249 чел.

– 25‐й егерский полк 2 бат. 1362 чел.

– 26-й егерский полк 2 бат. 1418 чел. Всего: 8 бат. 5211 чел.

Всего же в 1‐м пехотном корпусе 21 бат. 14 003 чел.

[Корпусная] артиллерия

– батарейная рота № 3 12 оруд. 256 чел.

– легкая рота № 6 12 оруд. 186 чел.

– легкая рота № 7 12 оруд. 196 чел.

Всего: 36 оруд. 638 чел.

2‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта герцога Евгения Вюртембергского

3‐я дивизия генерал-майора князя Шаховского

– Муромский пехотный полк 2 бат. 1203 чел.

– Ревельский пехотный полк 2 бат. 1013 чел.

– Черниговский пехотный полк 2 бат. 1250 чел.

– Селенгинский пехотный полк 2 бат. 800 чел.

– 20‐й егерский полк 3 бат. 1762 чел.

– 21-й егерский полк 1 бат. 570 чел.

Всего: 12 бат. 6598 чел.

4‐я дивизия генерал-майора Пышницкого

– Тобольский пехотный полк 2 бат. 983 чел.

– Волынский пехотный полк 2 бат. 771 чел.

– Кременчугский пехотный полк 2 бат. 1050 чел.

– Минский пехотный полк 1 бат. 581 чел.

– 4‐й егерский полк 2 бат. 1501 чел.

– 34-й егерский полк 1 бат. 484 чел.

Всего: 10 бат. 5370 чел.

Всего же во 2‐м пехотном корпусе 22 бат. 11 968 чел.

[Корпусная] артиллерия

– батарейная рота № 5 12 орудий 267 чел.

– легкая рота № 13 12 орудий 191 чел.

– легкая рота № 27 12 орудий 178 чел.

Всего: 36 орудий 636 чел.

А вообще в армии Витгенштейна: 43 батальона, 19 эскадронов., 4 каз. полка с 92 орудиями, в числе 31 913 человек

Кроме того, в армии графа Витгенштейна состояли:

Пионерная рота Канатчикова 73 чел.

В конвое главной квартиры его: Ингерманландский драгунский и 2‐й Бугский казачий полки;

Олонецкое и Вологодское ополчения ок. 1000 чел.

Корпус генерал-лейтенанта Клейста

9‐я бригада генерал-майора Клюкса (10½ батальонов, 4 эскадрона, 8 орудий; 9105 чел.):

– Силезские стрелки ½ бат. 425 чел.

– 1‐й Западно-прусский полк 3 бат. 2550 чел.

– 6‐й Прусский резервный полк 3 бат. 2550 чел.

– 7‐й Силезский ландверный полк 4 бат. 2904 чел.

– Неймаркский драгунский полк 2 эск. 325 чел.

– Ландвер 1 эск. 189 чел.

– 6-фунтовая батарея № 7 8 оруд. 162 чел.

10‐я бригада генерал-майора Пирха (10 батальонов, 4 эскадрона, 8 орудий; 8680 чел.):

– 2‐й Западно-прусский полк 3 бат. 2550 чел.

– 7‐й резервный полк 3 бат. 2550 чел.

– 9‐й Силезский ландверный полк 4 бат. 2904 чел.

– Неймаркского драгунского полка 2 эск. 325 чел.

– Ландвер 2 эск. 189 чел.

– 6-фунтовая батарея № 8 8 оруд. 162 чел.

11‐я бригада генерал-майора Цитена (10½ батальонов, 4 эскадрона, 8 орудий; 9106 чел.):

– Силезские стрелки ½ бат. 425 чел.

– 1‐й Силезский полк 3 бат. 2550 чел.

– 10‐й резервный полк 3 бат. 2550 чел.

– 8‐й Силезский ландверный полк 4 бат. 2904 чел.

– 1‐й Силезский гусарский полк 2 эск. 325 чел.

– Ландвер 2 эск. 189 чел.

– 6-фунтовая батарея № 14 8 оруд. 163 чел.

12‐я бригада полковника Зелинского (10 батальона, 4 эскадрона, 8 орудий, 8980 чел.):

– 2‐й Силезский полк 3 бат. 2850 чел.

– 11‐й резервный полк 3 бат. 2550 чел.

– 10‐й Силезский ландверный полк 4 бат. 2904 чел.

– 1‐й Силезский гусарский полк 2 эск. 335 чел.

– Ландвер 2 эск. 189 чел.

– 6-фунтовая батарея № 13 8 оруд. 162 чел.

Резервная кавалерия генерал-майора Редера (28 эскадрона, 8 орудий, 4558 чел.):

– Восточно-прусский кирасирский полк 4 эск. 750 чел.

– Бранденбургский кирасирский полк 4 эск. 750 чел.

– Силезский кирасирский полк 4 эск. 750 чел.

– 2‐й Силезский гусарский полк 2 эск. 375 чел.

– Силезский народный кавалерийский полк 2 эск. 335 чел.

– Силезский уланский полк 4 эск. 670 чел.

– Ландвер 8 эск. 756 чел.

– конная батарея № 10 8 оруд. 172 чел.

Резервная артиллерия подполковника Брауна (72 орудия, 1606 чел.):

– 12-фунтовый батареи №№ 3 и 6 16 оруд. 416 чел.

– легкие (6-фунтовые) батареи №№ 9, 11, 21 24 оруд. 486 чел.

– 7-фунтовая гаубичная батарея № 1 8 оруд. 188 чел.

– конные батареи №№ 7, 8, 9 24 оруд. 516 чел.

Вообще же в корпусе Клейста: 41 батальон и 44 эскадрона с 112 орудиями, в числе

42 035 чел.

Кроме того, в корпусе Клейста состояли:

– 4 понтонных парка

– 1 рабочая рота

– 2 пионерные роты.

Резерв под начальством цесаревича великого князя Константина Павловича

Кавалерия под начальством генерал-лейтенанта князя Голицына 5‐го (87 эскадронов и 3 казачьих полка с 28 конными орудиями; 12 929 чел.)

1‐я кирасирская дивизия генерал-майора Депрерадовича (19 эскадронов, 16 орудий; 2817 чел.):

– Кавалергардский полк

6 эск. 6 эск. 3 эск. 4 эск.

757 чел. 814 чел. 409 чел. 448 чел.

– Лейб-гвардии Конный

– Кирасирский Его Величества

– Кирасирский Ее Величества

– 2 гвардейские конные батареи

полковника Козена 16 оруд. 389 чел.

2‐я кирасирская дивизия генерал-майора Кретова (14 эскадрона, 1860 чел.):

– Екатеринославский полк 3 эск. 355 чел.

– Псковский полк 3 эск. 510 чел.

– Глуховский полк 5 эск. 617 чел.

– Астраханский полк 3 эск. 378 чел.

3‐я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки (16 эскадронов, 2165 чел.)

– Орденский полк 4 эск. 520 чел.

– Стародубовский полк 4 эск. 590 чел.

– Малороссийский полк 4 эск. 571 чел.

– Новогородский полк 4 эск. 484 чел.

Легкая гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Шевича (22 эскадрона, 2345 чел.):

– Лейб-гвардии драгунский полк 6 эск. 677 чел.

– Лейб-гвардии уланский полк 6 эск. 680 чел.

– Лейб-гвардии гусарский полк 6 эск. 713 чел.

– Лейб-гвардии казачий полк 4 эск. 275 чел.

Отряд генерал-адъютанта Меллера-Закомельского (16 эскадрона; 1940 чел.):

– Чугуевский уланский полк (из 3‐й уланской дивизии) 6 эск. 925 чел.

– Серпуховский уланский полк (из 3‐й уланской дивизии) 4 эск. 463 чел.

– Татарский уланский полк (из 2‐й уланской дивизии) 6 эск. 552 чел.

Казачьи полки (1635 чел.):

– Атаманский 796 чел.

– Иловайского 12-го 457 чел.

– Ребрикова 3-го 382 чел.

Донская конная рота № 1 12 оруд. 167 чел.

5‐й (гвардейский) пехотный корпус генерал-лейтенанта Ермолова (23 батальона с 36 орудиями, в числе 14 298 человек):

1‐я гвардейская дивизия генерал-майора Розена (13 батальонов, 7725 чел.):

– Лейб-гвардии Преображенский полк 3 бат. 1793 чел.

– Лейб-гвардии Семеновский полк 3 бат. 1826 чел.

– Лейб-гвардии Измайловский полк 3 бат. 1759 чел.

– Лейб-гвардии Егерский полк 3 бат. 1751 чел.

– Гвардейский экипаж 1 бат. 596 чел.

2‐я гвардейская дивизия генерал-лейтенанта Ермолова, потом генерал-майора Удома 1‐го (10 батальонов; 5941 чел.):

– Лейб-гвардии Литовский полк 3 бат.

1865 чел. 1349 чел. 1222 чел. 1505 чел.

– Лейб-гвардии Гренадерский полк 2 бат.

– Лейб-гвардии Павловский полк 2 бат.

– Лейб-гвардии Финляндский полк 3 бат.

Корпусная артиллерия (36 орудий, 632 чел.):

– батарейная рота № 2 12 оруд. 269 чел.

– легкая рота № 1 12 оруд. 188 чел.

– легкая рота № 2 12 оруд. 175 чел.

3‐й (гренадерский) корпус генерал-лейтенанта Раевского (24 батальона с 24 орудиями; 14 344 чел.):

1‐я гренадерская дивизия генерал-майора Чоглокова (12 батальона; 7206 чел.):

– Графа Аракчеева полк 2 бат. 1225 чел.

– Екатеринославский полк 2 бат. 1209 чел.

– Таврический полк 2 бат. 1179 чел.

– C[анкт]-Петербургский полк 2 бат. 1189 чел.

– Кексгольмский полк 2 бат. 1171 чел.

– Перновский 2 бат. 1234 чел.

2‐я гренадерская дивизия генерал-лейтенанта принца Мекленбургского (12 батальонов,

7756 чел.):

– Киевский полк 2 бат.

1132 чел. 1096 чел. 1024 чел.

– Московский полк 2 бат.

– Астраханский полк 2 бат.

– Фанагорийский полк 2 бат.

1166 чел. 1192 чел. 1146 чел.

– Сибирский полк 2 бат.

– Малороссийский полк 2 бат.

Корпусная артиллерия (24 орудий, 382 чел.):

– батарейная рота № 33 12 оруд. 250 чел.

– легкая рота № 14 12 оруд. 132 чел.

Резервная артиллерия (94 орудия, 1927 чел.)

– Гвардейская батарейная рота № 1

12 оруд.

281 чел.

– Батарейная рота № 1

12 оруд.

259 чел.

– Батарейная рота № 14

12 оруд.

266 чел.

– Батарейная рота № 29

12 оруд.

223 чел.

– Батарейная рота № 30

12 оруд.

232 чел.

– Гвардейского экипажа легкие

2 оруд.

29 чел.

– Конная рота № 1

2 оруд.

57 чел.

– Конная рота № 3

12 оруд.

235 чел.

– Конная рота № 10

6 оруд.

98 чел.

– Конная рота № 23 12 оруд.

247 чел.

А вообще в русских резервах: 47 батальонов, 87 эскадронов, 3 казачьих полка и 182 орудия, в числе 43 498 чел.

Кроме того, при резервах состояли пионерные роты подполковников Зотова и Миллера и капитана Геруа, [общей численностью] 289 чел.

Прусская гвардия

Бригада полковника Вердера (8 эскадронов, 8 орудий; 1545 чел.):

– Лейб-гвардейский полк 4 эск. 703 чел.

– Легкий гвардейский полк 4 эск. 670 чел.

– Гвардейская конная батарея 8 оруд. 172 чел.

Бригада подполковника Альвенслебена (6½ батальона, 8 орудий, 5687 чел.):

– 1‐й гвардейский полк 3 бат. 2550 чел.

– 2-й гвардейский полк 3 бат. 2550 чел.

– Гвардейского егерского батальона ½ бат. 425 чел.

– Гвардейская 6-фунтовая батарея 8 оруд. 162 чел.

А вообще в прусских резервах: 6½ батальонов, 8 эскадронов, 16 орудий, в числе 7232 человек

Всего же в российско-прусских резервах под начальством великого князя Константина Павловича состояло: 53½ батальона, 95 эскадронов, 3 казачьих полка, 198 орудий, в числе 50 730 человек.

Вообще же в Главной армии было российско-прусских войск: 137½ батальонов, 158 эскадронов, 7 казачьих полков и 402 орудия, в числе 124 675 человек.

Кроме того, в различных конвоях при Главной квартире [находились] казачьи полки (всего до 2500 чел.):

– Донской Киреева,

– Донской Платова 4-го,

– Донской Табунчикова,

– Донской Попова 3-го.

– 1‐й Тульский,

– Малороссийский Черниговский,

– 2‐й Полтавский.

2 Состав и порядок движения колонн российско-прусской армии на марше из Силезии к Будину. Табель за подписью генерал-квартирмейстера Дибича. См.: Архив Военно-топографического депо, № 29 202.

1‐я колонна генерал-лейтенанта князя Горчакова (выступившая из Ландсгута):

– 1‐й и 2‐й пехотные корпуса;

– артиллерия 1‐го пехотного корпуса;

– конная рота № 7;

– Ольвиопольский гусарский полк;

– казачий Родионова 2‐го полк;

– пионерная рота Канатчикова.

2‐я колонна прусского генерал-майора Цитена (выступившая из Нейроде):

– 9‐я и 11‐я прусские бригады без артиллерии;

– прусская резервная кавалерия без артиллерии;

– казачий Ягодина 2‐го полк;

– прусская пионерная рота.

3‐я колонна прусского генерал-лейтенанта Клейста (выступающая из Рейнерца):

– 10‐я и 12‐я прусская бригады с их артиллерией;

– артиллерия 9-й, 11‐й прусских бригад и резервной кавалерии;

– прусская пионерная рота;

– 2 батареи прусской конной артиллерии;

– из русских войск: 3 полка 1‐й гусарской дивизии, артиллерия 2‐го пехотного корпуса, конная рота № 6 и казачьи полки Горинова 2‐го и Иловайского 10-го.

4‐я колонна (выступающая из Миттельвальде) состояла: из парков 1‐го и 2‐го пехотных корпусов; из провиантских фур сих же корпусов и 1‐й гусарской дивизии.

5‐я колонна генерал-майора Раевского

– Гренадерский корпус с артиллерией, 2‐я и 3‐я кирасирские дивизии;

– Чугуевский, Серпуховский и Татарский уланские полки;

– казачьи полки: Атаманский, Иловайского 12‐го и Ребрикова 3-го;

– 1 пионерная рота.

6‐я колонна генерал-лейтенанта князя Голицына

– русская гвардейская пехота с артиллерией;

– прусская гвардия с артиллерией;

– 1‐я кирасирская дивизия;

– гвардейская конная артиллерия;

– Донская конная рота;

– легкая гвардейская кавалерийская дивизия;

– резервная артиллерия;

– 2 пионерные роты.

Войска первых 4‐х колонн, перейдя через границу Богемии 30 июля (11 августа), двигались к Будину по следующим маршрутам:

1‐я колонна

2‐я колонна

3‐я колонна

4‐я колонна

Траутенау Ней-пака

Пелитц Гр. Скалиц

Опочно Кенигсгрец

Гейерсберг Гогенмаут

30 июля (11 августа)

31 июля (12 августа)

Саботка Растаг

Неделишт Растаг

Хлуметц Растаг

Хрудим Растаг

1 (13) августа

2 (14) августа

Странов Мельник располагается по назначению князя Шварценберга

Скоховице Лаучин Эльб-Костелец

Нимбург Мохов Мешиц

Часлау Планиан Мохов

3 (15) августа

4 (16) августа

5 (17) августа

3 Войска же последних 2‐х колонн, перейдя через границу Богемии 1 (13) августа, двигались к Будину по следующим маршрутам:

5‐я колонна

Грен. корпус, 2‐я кирас. дивизия,

3‐я кирас. дивизия и Татарский

2 улан. полка, 3 каз. полка,

уланский полк

1 пионер. рота

31 июля (12 августа)

Ландсгут

Фрейбург Ландсгут Растаг

1 (13) августа

Траутенау

2 (14) августа

Ней-пака

3 (15) августа

Саботка

Траутенау Ней-пака Саботка Растаг

4 (16) августа

Растаг

5 (17) августа

Странов

6 (18) августа

Мельник

7 (19) августа

располагается по назначению князя

Странов Мельник

Шварценберга

8 (20) августа

9 (21) августа

6‐я колонна

Прусская гвард. пехота

Легкая гвард. кав. дивизия и Гвардейский экипаж

Гвард. пех. корпус, 1 пионер. рота, 1‐я кирас. дивизия, гвард. конная артиллерия, Донская конная рота, резерв. артиллерия, из прусских войск – гвард. кавалерия, 1 пионер. рота, 1 конная батарея

31 июля (12 августа)

Нейроде

Нейроде

Франкенштейн

1 (13) августа

Пелитц

Растаг

Нейроде

2 (14) августа

Гр[осс] Скалиц

Пелитц

Растаг

3 (15) августа

Неделишт

Гр[осс] Скалиц

Пелитц

4 (16) августа

Растаг

Неделишт

Гр[осс] Скалиц

5 (17) августа

Скоховице

Растаг

Неделишт

6 (18) августа

Лаучин

Скоховице

Растаг

7 (19) августа

Эльб-Костелец

Лаучин

Скоховице

8 (20) августа

Эльб-Костелец

Лаучин

9 (21) августа

Эльб-Костелец

При открытии кампании действующая австрийская армия была разделена на три легкие дивизии, правое крыло, левое крыло и корпус Кленау в следующем составе:

[Легкие дивизии]

1‐я легкая дивизия фельдмаршал-лейтенанта князя Морица Лихтенштейна (4 батальона, 12 эскадронов, 12 орудий):

1-й, 2-й, 7‐й егерские батальоны, батальон Броодера (Brooder); легкоконные полки Его Величества и Сант-Винцента (впоследствии также драгунский полк Левенера); 3-фунтовая пешая и 6-фунтовая конная батареи.

2‐я легкая дивизия фельдмаршала-лейтенанта графа Бубны (3 батальона, 18 эскадронов, 12 орудий):

5‐й и 6‐й егерские, Петервардейнский батальоны; гусарские полки Его Величества, Лихтенштейна и Бланкенштейна; 3-фунтовая пешая и 6-фунтовая конная батареи.

Легкая дивизия фельдмаршал-лейтенанта Мечко (4 батальона, 12 эскадронов, 6 орудий):

Валахско-Иллирийский и Валахский батальоны, 2 батальона полка Болье; гусарские полки Пфальцский и эрцгерцога Фердинанда; 6-фунтовая конная батарея.

Правое крыло под начальством генерала от кавалерии наследного принца Гессен-Гомбургского

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта графа Коллоредо-Мансфельда (16 батальонов, 18 орудий):

полки Фроона, Дево, Аржанту и Чарторижского (по 3 батальона); полки Эрбаха и де Линя (по 2 батальона); 3 6-фунтовых батареи.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Бианки (12 батальонов, 18 орудий):

полки Гиллера, Иеронима Коллоредо, Замбшена, Гессен-Гомбургского, Эстергази и Давидовича; 3 6-фунтовых батареи.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Креневиля (6 батальонов, 12 эскадронов, 12 орудий):

Вараждинского Креста, Вараждинский Св. Георгия, Градисканский, 2 Немецко-Баннатских, Валахско-Иллирийский батальоны; легкоконные полки Кленау и Розенберга; 2 6-фунтовых батареи.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Циваллара (12 батальонов, 18 орудий):

полки Альберта Гиулая, Рейсса-Плауэна, Штрауха, Беллегарда, Вейденфельда и Игнатия Гиулая; 3 6-фунтовых батареи.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Шателера (8 батальонов, 12 орудий):

гренадерские батальоны Чарноцкого, Обермейера, Бергера, Оклопсиа, Габиная, Портнера, Гейнингера и Рюбера; 2 6-фунтовых батареи.

Кавалерийская дивизия фельдмаршал-лейтенанта Ностица (16 эскадронов):

кирасирские полки эрцгерцога Франца, кронпринца Фердинанда, Гогенцоллерна и Соммарива.

Кавалерийская дивизия фельдмаршал-лейтенанта Шнеллера (24 эскадрона):

легкоконные полки Орельи и Гогенцоллерна, гусарские полки Гессен-Гомбургского и Кинмейера.

Левое крыло под начальством фельдцейхмейстера графа Гиулая

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Вейссенвольфа (12 батальонов, 18 орудий):

полки Котулинского, Его Величества, Коловрата, Фрелиха, Вюрцбургский и эрцгерцога Людвига; 3 6-фунтовые батареи.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта князя Лихтенштейна (12 батальонов, 18 орудий):

полки Кауница, Венцеля Коллоредо, Фогельзанга, Рейсса-Грейца, эрцгерцога Райнера и Лузиньяна; 3 6-фунтовые батареи.

Кавалерийская дивизия фельдмаршал-лейтенанта Ледерера (22 эскадрона):

кирасирский полк Его Величества и драгунские полки эрцгерцога Иоанна, Левенера и Риша.

Корпус фельдцейхмейстера графа Кленау

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Мейера (9 батальонов, 12 орудий):

полки Кобурга (3 бат.), эрцгерцога Карла (2 бат.), Керпена (2 бат.) и Сен-Жюльена (2 бат.);

2 6-фунтовые батареи.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта принца Гогенлоэ (14 батальонов, 12 орудий):

полки Иосифа Коллоредо (2 бат.), Цаха, герцога Вюртембергского, Линденау и Алоизия

Лихтенштейнского (все по 3 бат.); 2 6-фунтовые батареи.

Кавалерийская бригада (8 эскадронов):

кирасирские полки герцога Альберта и Лотарингский.

Кроме того, вообще в резервах 17 батарей (102 орудий).

Всего же в австрийской армии, собранной в Богемии, при открытии военных действий, состояло:

112 батальонов (в каждом по ок. 800 чел.) 89 600 чел.

124 эскадрона (в каждом по ок. 125 чел.) 15 500 чел.

45 батарей (по 6 орудий и ок. 120 чел.) 5400 чел.

Вообще же: 110 500 чел. с 270 оруд.

См.: Боевой порядок австрийских войск в Богемии при открытии военных действий после перемирия в 1813 году в архиве Военно-топографического депо, № 29 202; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 u. 1814. В. II. Beilagen. S. 27. У Плото показано число войск несколько более настоящего; Bernhardi Т. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 509.

По отступлении в Богемию после дрезденского сражения австрийская армия была разделена иначе, как будет изложено впоследствии. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 u. 1814. В. II. Beilagen. S. 34–37.

4 Состав Силезской армии

Правое крыло: русский корпус генерал-лейтенанта Сакена

10‐я пехотная дивизия генерал-майора графа Ливена 3-го

– Ярославский пехотный полк 2 бат.

– Крымский пехотный полк 1 бат.

– Белостокский пехотный полк 2 бат.

– 8‐й егерский полк 2 бат.

– 39-й егерский полк 1 бат.

16‐я пехотная дивизия генерал-майора Репнинского

– Охотский пехотный полк 2 бат.

– Камчатский пехотный полк 2 бат.

27‐я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Неверовского

– Одесский пехотный полк 1 бат.

– Виленский пехотный полк 1 бат.

– Тарнопольский пехотный полк 1 бат.

– Симбирскый пехотный полк 1 бат.

– 49‐й егерский полк 2 бат.

– 50‐й егерский полк 1 бат.

Кавалерия под начальством генерал-лейтенанта Васильчикова

Бригада генерал-майора Панчулидзева 2-го:

– Смоленский драгунский полк 2 эск.

– Курляндский драгунский полк 5 эск.

2‐я гусарская дивизия генерал-майора Ланского

– Александрийский гусарский полк 5 эск.

– Белорусский гусарский полк 6 эск.

– Мариупольский гусарский полк 6 эск.

– Ахтырский гусарский полк 6 эск.

Иррегулярная кавалерия под начальством генерал-майора Карпова 2-го

– 4‐й украинский полк;

– казачий полк барона фон Боде;

– Донской казачий Карпова 2‐го полк;

– Донской казачий Луковкина полк;

– Донской казачий Грекова 1‐го полк;

– Донской казачий Кутейникова 4-го;

– Донской казачий Семенчикова полк;

– Донской казачий Иловайского 9-го;

– Донской казачий Чернозубова 5-го;

– Донской казачий Грекова 8‐го полк;

– 2‐й Башкирский полк;

– 2‐й Калмыцкий полк.

Артиллерия, под начальством генерал-майора Никитина

– Батарейная рота № 10 12 орудий

– Батарейная рота № 13 12 орудий

– Легкая рота № 24 12 орудий

– Легкая рота № 35 12 орудий

– Конная рота № 18 12 орудий

– Пионерная рота.

Всего в корпусе Сакена:

Пехоты 19 бат. 8383 чел.

Кавалерии 30 эск. 3697 чел.

Казаков 12 полков 4524 чел.

Артиллерии 60 оруд. 996 чел.

Пионеров 89 чел.

Вообще же: 17 689 чел.

Центр: прусский корпус генерал-лейтенанта Йорка

1‐я бригада полковника Штейнмеца

– 4 батальона гренадер;

– 2 роты Восточно-прусского егерского батальона

– 8 батальонов 5‐го и 13‐го Силезских ландверных полков;

– 4 эскадрона 2‐го лейб-гусарского полка;

– 6-фунтовая пешая батарея № 2.

2‐я бригада генерал-майора принца Карла Мекленбург-Стрелицкого

– 3 батальона 1‐го Восточно-прусского полка;

– 3 батальона 2-го Восточно-прусского полка;

– 4 батальона 6‐го Силезского ландверного полка;

– 4 эскадрона Мекленбург-Стрелицкого гусарского полка;

– 6-фунтовая пешая батарея № 1.

7‐я бригада генерал-майора Горна

– 3 батальона Лейб-пехотного полка;

– 1 Турингский батальон;

– 2 роты гвардейского егерского батальона;

– 8 батальонов 4‐го и 15‐го Силезских ландверных полков;

– 2 эскадрона Бранденбургского гусарского полка;

– 2 эскадрона 3‐го Силезского ландверного кавалерийского полка;

– 6-фунтовая пешая батарея № 3.

8‐я бригада генерал-майора Гюнербейна

– 3 батальона Бранденбургского пехотного полка;

– 3 батальона 12‐го резервного полка;

– 4 батальона 14‐го Силезского ландверного полка;

– 2 эскадрона Бранденбургского гусарского полка;

– 2 эскадрона 3‐го Силезского ландверного кавалерийского полка;

– 6-фунтовая пешая батарея № 15

Резервная кавалерия генерал-майора Юргаса

– 4 эскадрона 1‐го Западно-прусского драгунского полка;

– 4 эскадрона Литовского драгунского полка;

– 4 эскадрона Бранденбургского уланского полка;

– 4 эскадрона Восточно-прусского Народного полка;

– 4 эскадрона 1‐го Неймаркского ландверного полка;

– 8 эскадронов 5‐го и 10‐го Силезских ландверных полков;

– конные батареи №№ 1 и 2.

Резервная артиллерия подполковника Шмидта:

– 12-фунтовые батареи №№ 1 и 2;

– 6-фунтовые батареи №№ 12 и 24;

– 3-фунтовая батарея № 1

– конные батареи №№ 3 и 12

Парки №№ 1, 3, 5 и 13.

Пионерные роты №№ 1 и 2 и рабочая рота № 1.

Всего в корпусе Йорка:

Пехоты 45 бат. 30 116 чел.

Кавалерии 44 эск. 6038 чел.

Артиллерии 104 оруд. 1917 чел.

Пионеров 149 чел.

Вообще же 38 220 чел.

Левое крыло: русский корпус генерала от инфантерии Ланжерона

6‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта князя Щербатова:

7‐я пехотная дивизия генерал-майора Талызина

– Псковский пехотный полк 2 бат.

– Московский пехотный полк 2 бат.

– Либавский пехотный полк 1 бат.

– Софийский пехотный полк 1 бат.

– 11‐й егерский полк 2 бат.

– 36-й егерский полк 1 бат.

18‐я пехотная дивизия генерал-майора Бенардоса

– Владимирский пехотный полк 1 бат.

– Тамбовский пехотный полк 1 бат.

– Днепровский пехотный полк 1 бат.

– Костромской пехотный полк 1 бат.

– 28‐й егерский полк 1 бат.

– 32-й егерский полк 1 бат.

8‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта графа Сен-При:

11‐я пехотная дивизия генерал-майора князя Гурьялова

– Елецкий пехотный полк 1 бат.

– Полоцкий пехотный полк 1 бат.

– Екатеринбургский пехотный полк 2 бат.

– Рыльский пехотный полк 1 бат.

– 1‐й егерский полк 1 бат.

– 33-й егерский полк 1 бат.

17‐я пехотная дивизия генерал-майора Пиллара

– Рязанский пехотный полк 1 бат.

– Белозерский пехотный полк 1 бат.

– Брестский пехотный полк 2 бат.

– Вильманстрандский пехотный полк 1 бат.

– 30‐й егерский полк 1 бат.

– 48-й егерский полк 2 бат.

9‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Олсуфьева:

9‐я пехотная дивизия генерал-майора Удома 2‐го

– Нашебургский пехотный полк 1 бат.

– Ряжский пехотный полк 1 бат.

– Якутский пехотный полк 1 бат.

– 10‐й егерский полк 1 бат.

– 38-й пехотный полк 1 бат.

[Сводный отряд] генерал-майора Рудзевича

– Вятский пехотный полк (15‐я пд)

1 бат. 1 бат.

– Козловский пехотный полк (15‐я пд)

– Куринский пехотный полк (15‐я пд)

1 бат. 1 бат.

– Колыванский пехотный полк (15‐я пд)

– 12‐й егерский полк (13‐я пд)

1 бат. 1 бат.

– 22-й егерский полк (13‐я пд)

10‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Капцевича:

8‐я пехотная дивизия генерал-майора князя Урусова

– Архангелогородский пехотный полк 1 бат.

– Шлиссельбургский пехотный полк 1 бат.

– Старо-Ингерманландский пехотный полк 1 бат.

– 7‐й егерский полк 1 бат.

– 37-й егерский полк 1 бат.

22‐я пехотная дивизия генерал-майора Турчанинова

– Вятский пехотный полк 2 бат.

– Старооскольский пехотный полк 2 бат.

– Олонецкий пехотный полк 1 бат.

– 29‐й егерский полк 1 бат.

– 45-й егерский полк 1 бат.

Кавалерийский корпус генерал-адъютанта барона Корфа

[Бригада] 3‐й драгунской дивизии генерал-майора Бердяева

– Тверской драгунский полк

2 эск. 2 эск.

– Кинбурнский драгунский полк

1‐я драгунская дивизия генерал-майора Бороздина

– Московский драгунский полк

2 эск. 4 эск. 4 эск. 4 эск.

– Каргопольский драгунский полк

– Митавский драгунский полк

– Новороссийский драгунский полк

[Бригада] 4‐й драгунской дивизии генерал-майора Эмануэля

– Харьковский драгунский полк

4 эск. 4 эск.

– Киевский драгунский полк

[Бригада] 1‐й конно-егерской дивизии генерал-майора Панчулидзева 1-го

– Черниговский конно-егерский полк 3 эск.

– Арзамасский конно-егерский полк 2 эск.

– Северский конно-егерский полк 2 эск.

[Бригада] 2‐й конно-ег. дивизии генерал-майора графа Палена 2-го

– Лифляндский конно-егерский полк 2 эск.

– Дерптский конно-егерский полк 2 эск.

Иррегулярная кавалерия под начальством генерал-майора Грекова 8-го

– 1-й, 2‐й и 3‐й Украинские полки, под начальством генерал-майора графа Витта;

– Донской казачий Исаева 2‐го полк;

– Донской казачий Семенчикова 2‐го полк;

– Донской казачий Кутейникова 8‐го полк;

– Донской казачий Грекова 21‐го полк;

– Донской казачий Ежова 2‐го полк;

– Ставропольский Калмыцкий полк.

Артиллерия под начальством генерал-майора Веселицкого

– батарейные роты: №№ 2, 15, 18, 32, 34 и 39;

– легкие роты: №№ 3, 19, 28, 29, 32, 33 и 34;

– конные роты: № 8 и донская казачья № 2;

– пионерные роты Грессера, Гельвиха и Гебенера;

– понтонные роты №№ 4 и 5 и 75‐й флотский экипаж;

Всего в корпусе Ланжерона:

Пехоты 53 бат. 30 953 чел.

Кавалерии 37 эск. 4604 чел.

Казаков 9 полк. 4276 чел.

Артиллерии 176 орудиях 2975 чел.

Пионеров, понтониров и 75‐го флотского экипажа 723 чел.

Вообще же 43 531 чел.

Всего же в Силезской армии, под начальством Блюхера, состояло:

Русские войска Прусские войска

Итого

Пехота

72 батальона / 39 336 чел.

45 батальонов / 30 116 чел.

117 батальонов / 69 452 чел.

Кавалерии

67 эскадронов / 8301 чел.

44 эскадрона / 6038 чел.

111 эскадронов / 14 339 чел.

Казаки

21 полк / 8800 чел.

–

21 полк / 8800 чел.

русской

прусской

вообще

Артиллерия

236 орудий / 3971 чел.

104 орудия / 1917 чел.

340 орудий / 5888 чел.

Пионеры

812 чел.

149 чел.

961 чел.

и понтонеры

Вообще же

61 220 чел.

38 220 чел.

99 440 чел.

См.: Ведомости за подписью генералов графа Ланжерона и Сакена; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. Вd. II. Beilagen. S. 46–48 und 51; Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 514–516.

5 Состав Северной армии

Шведский корпус фельдмаршала графа Стедингка

1‐я пехотная дивизия генерал-майора Поссе

– Шведская лейб-гвардия

1 бат. 1 бат. 1 бат. 2 бат. 2 бат. 2 бат. 3 бат. 2 бат.

– 2‐го шведского гвардейского полка

– Лейб-регимента гренадер

– Лейб-гренадерский полк

– Лейб-регимент Ее Величества

– Уппландский пехотный полк

– Зёдерманландский пехотный полк

– Йенчепингский пехотный полк

2‐я пехотная дивизия генерал-майора Сандельса

– Вестготланд-[Дальсланд]ский пехотный полк 2 бат.

– Вестманландский пехотный полк 3 бат.

– Нерике[-Вермландский] пехотный полк 2 бат.

– Скараборгский пехотный полк 3 бат.

– Эльфсборгский пехотный полк 3 бат.

– Вермеландские егеря 1 бат.

5‐я бригада 3‐й пехотной дивизии генерал-майора Бойена

(* 6‐я бригада той же дивизии находилась в составе Сводного корпуса графа Вальмодена)

– Кронбергский пехотный полк 3 бат.

– Кальмарский пехотный полк 3 бат.

– Южно-Шонийского пехотный полк 1 бат.

Кавалерийская дивизия генерал-лейтенанта Скиольдебранда

– Гвардейский драгунский полк 5 эск.

– Смаландский драгунский полк 6 эск.

– Померанские конные егеря 1 эск.

– Лейб-кирасирский полк 4 эск.

– Шонийский гусарский полк 6 эск.

– Мёрнеров 6 эск.

Артиллерия генерал-майора кавалера Сюременя

– при 1‐й пех. дивизии: 2 6-фунтовых батареи;

– при 2-й пех. дивизии: 2 6-фунтовых батареи;

– при 3-й пех. дивизии: 2 6-фунтовых батареи.

Резервная артиллерия генерал-майора Карделя

– 12-фунтовая батарея;

– 2 6-фунтовых конных бетереи.

Всего в шведском корпусе:

Пехоты 35 бат. 18 573 чел.

Кавалерии 28 эск. 3742 чел.

Артиллерии (62 орудия) 9 батар. 1703 чел.

Вообще же 24 018 чел.

Примечание: Наличное число людей в шведском корпусе не превышало 20 000 чел.

Русский корпус генерал-лейтенанта Винцингероде

21‐я пехотная дивизия генерал-майора Лаптева

– Невский пехотный полк 1 бат.

– Петровский пехотный полк 1 бат.

– Литовский пехотный полк 1 бат.

– Подольский пехотный полк 1 бат.

– 44‐й егерский полк 2 бат.

24‐я пехотная дивизия генерал-майора Вуича

– Ширванский пехотный полк 2 бат.

– Бутырский пехотный полк 2 бат.

– Уфимский пехотный полк 2 бат.

– Томский пехотный полк 1 бат.

– 19‐й егерский полк 2 бат.

– 40-й егерский полк 1 бат.

Кавалерия генерал-майора графа Мантейфеля

– C[анкт]-Петербургский драгунский полк

4 эск.

– Елисаветградский гусарский полк

6 эск. 2 эск.

– Волонтерный Яхонтова полк

5 донских казачьих, 1 бугский и 1 уральский полки.

Артиллерия подполковника Винспара

– батарейная рота № 31 12 оруд.

– легкая рота № 42 12 оруд.

– легкая рота № 46 12 оруд.

– конная рота № 40 8 оруд.

Войска под командой генерал-лейтенанта графа Воронцова

Пехота под начальством генерал-майора Гарпе

– Навагинский пехотный полк 2 бат.

– Тульский пехотный полк 2 бат.

– 13‐й егерский полк 2 бат.

– 14‐й егерский полк 2 бат.

– Севского пехотного полка 1 бат.

– 2‐й егерский полк 1 бат.

– Сводные гренадерские батальоны 9, 15

и 18‐й дивизий 3 бат.

Кавалерия под начальством генерал-майора графа Орурка

– Нежинский конно-егерский полк 5 эск.

– Павлоградский гусарский полк 6 эск.

– Польский уланский полк 7 эск.

– Волынский уланский полк 3 эск.

6 Донских казачьих, один ямской и один башкирский полки.

Артиллерия

– батарейной роты № 28 10 оруд.

– батарейной роты № 21 2 оруд.

– легкой роты № 26 12 оруд.

– конной роты № 11 12 оруд.

– конной роты № 13 12 оруд.

Войска под командой генерал-адъютанта Чернышева (4061 чел. с 4 орудиями)

– Финляндский драгунский полк 4 эск.

– Рижский драгунский полк 5 эск.

– Изюмский гусарский полк 6 эск.

– 5 Донских казачьих полков

– конной роты № 1 4 оруд.

Всего в корпусе Винцингероде:

Пехоты 29 бат. 13 814 чел.

Кавалерии 48 эск. 6087 чел.

Казаков 20 полков 8028 чел.

Артиллерии (96 орудий) 10 батарей 1710 чел.

Вообще же 29 639 чел.

3‐й прусский корпус генерал-лейтенанта Бюлова

3‐я бригада генерал-майора принца Людвига Гессен-Гомбургского

– 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон 1 бат.

– 3‐й Восточно-прусский пехотный полк 3 бат.

– 4‐й резервный пехотный полк 3 бат.

– 3‐й Восточно-прусский ландверный полк 4 бат.

– 1‐й лейб-гусарский полк 5 эск.

– 6-фунтовая батарея № 5.

4‐я бригада генерал-майора Тюмена

– 4‐го Восточно-прусского пехотного полка

3 бат. 4 бат.

– 5‐й резервный пехотный полк

– Эльбский пехотный полк

2 бат. ½ бат. 3 эск.

– 2 роты Восточно-прусского егерского батальона

– Померанский народный кавалерийский полк

– 6-фунтовая батарея № 6.

5‐я бригада генерал-майора Борстеля

– Померанский гренадерский батальон

1 бат.

– Померанский пехотный полк

3 бат. 3 бат. 4 бат. 5 эск.

– 2‐й резервный пехотный полк

– 2‐й Курмаркский ландверный полк

– Померанский гусарскый полк

– 6-фунтовая батарея № 10

6‐я бригада полковника Крафта

– Кольбергский пехотный полк

3 бат.

– 9‐й резервный пехотный полк

3 бат

– 1‐й Неймаркский ландверный полк

4 бат.

– 1‐й Померанский ландверный кав. полк

4 эск.

– 6-фунтовая батарея № 16.

Резервная кавалерия генерал-майора Оппена

– Бранденбургский драгунский полк

5 эск.

– драгунский Ее Величества полк

5 эск. 4 эск.

– 2‐й Западно-прусский драгунский полк

– Западно-прусский уланский полк

4 эск. 2 эск. 4 эск.

– 2‐й Силезский гусарский полк

– 2‐й Померанский ландверный кав. полк

– 2‐й Курмаркский ландверный кав. полк

4 эск. 4 эск.

– 4-й Курмаркский ландверный кав. полк

– конные батареи №№ 5 и 6.

Резервная артиллерия подполковника Гольцендорфа

– 12-фунтовые пешие батарее №№ 4 и 5;

– 6-фунтовая пешая батарея № 19;

– конная батарея № 11.

3 парка: №№ 3, 4 и 6.

Пионерные роты: №№ 4 и 5

Всего в корпусе Бюлова:

Пехоты 41½ бат. 32 000 чел.

Кавалерии 49 эскадр. 6350 чел.

Артиллерии (80 орудий) 10 батарей 1500 чел.

Пионеры и проч. 600 чел.

Вообще же 40 450 чел.

Кроме того, при корпусе состояли:

– 2 русские батарейные роты №№ 7 и 14 (22 оруд.) 450 чел.

– 2 казачьих полка 450 чел.

Итого 900 чел.

Всего же в корпусе Бюлова, вместе с прикомандированными к нему русскими войсками, состояло 41 350 человек с 102 орудиями.

4‐й прусский корпус генерал-лейтенанта Тауэнцина

Резерв в Берлине генерал-майоров Добшюца и графа Линденау

Пехота

– 3‐й резервный пехотный полк

4 бат. 3 бат. 4 бат. 4 бат. 4 бат. 3 бат.

– 1‐го Курмаркского ландверного полка

– 2‐й Неймаркский ландверный полк

– 5‐й Курмаркский ландверный полк

– 2‐й Силезский ландверный полк

– 1‐го Силезского ландверного полка

Кавалерия

– 2‐й Неймаркский ландверный кав. полк

2 эск. 4 эск. 4 эск. 4 эск.

– 3‐й Неймаркский ландверный кав. полк

– 2‐й Восточно-прусский ландверный кав. полк

– 3-й Восточно-прусский ландверный кав. полк

– 1‐й Курмаркский ландверный кав. полк

4 эск. 4 эск. 4 эск. 2 эск.

– 7-й Курмаркский ландверный кав. полк

– 3‐й Померанский ландверный кав. полк

– Берлинского ландвера

Артиллерия:

– ½ 8-фунтовой пешей батареи

4 оруд.

– 2½ 6-фунтовых пеших батарей

16 оруд.

– 6-фунтовая конная батарея

8 оруд.

Корпус генерал-майора Вобезера на Одере

Отряд подполковника Плеца

– 1‐й Западно-прусский ландверный полк

4 бат. 4 бат. 4 бат. 3 бат.

– 2-й Западно-прусский ландверный полк

– 3-й Западно-прусский ландверный полк

– 1‐й Силезский ландверный полк

Отряд полковника Жаннере

– 1‐й Западно-прусский ландверный кав. полк

4 эск. 4 эск. 4 эск.

– 2-й Западно-прусский ландверный кав. полк

– 3-й Западно-прусский ландверный кав. полк

6-фунтовая пешая батарея № 22.

Корпус генерал-майора Гиршфельдта под Магдебургом

Отряд полковника Бисмарка

– 1‐й резервный пехотный полк

4 бат.

– 6‐й Курмаркский ландверный полк

4 бат. 4 бат. 4 эск. 4 эск.

– 7-й Курмаркский ландверный полк

– 5-й Курмаркский ландверный кав. полк

– 6-й Курмаркский ландверный кав. полк

1½ 6-фунтовой батареи.

Корпус генерал-майора Путтлица на Нижней Эльбе

Отряд полковника Богуславского

– 3‐й Курмаркский ландверный пех. полк

4 бат.

– 4-й Курмаркский ландверный пех. полк

4 бат. 4 эск.

3‐й Курмаркский ландверный кав. полк

½ 6-фунтовой пешей батареи.

Всего в корпусе Тауэнцина:

Пехоты 57 бат. 33 000 чел.

Кавалерии 52 эск. 5200 чел.

Артиллерии (56 орудий) 7 батар. 700 чел.

Вообще же 38 900 чел.

Кроме того, при резерве в Берлине находился казачий полк Иловайского 3‐го и при блокаде

Штетина 2 казачьих полка.

Сводный корпус генерал-лейтенанта графа Вальмодена

Отряд генерал-майора Тетенборна (1415 чел.)

– 4 казачьих полка;

– 2 орудия конной роты № 1.

Российско-германский легион генерал-майора Ареншильдта (4250 чел.)

– 1‐й пехотный полк 3 бат.

– 2-й пехотный полк 3 бат.

– 1‐й гусарский полк 4 эск.

– 2-й гусарский полк 4 эск.

– 6-фунтовая пешая батарея 6 оруд.

– конная батарея 6 оруд.

Прусский партизанский отряд подполковника Люцова (2230 чел.)

– пехотный полк майора Гельмерстрейта 3 бат.

– волонтерный егерский батальон майора Рейхе 1 бат.

– Тирольские стрелки капитана Риделя

– кав. полк майора Бернштедта

4 эск.

– Летучий отряд майора Шиля

– Отряд капитана Лукаду

– конной артиллерии 1 бат.

Мекленбург-шверинский отряд генерал-майора Фаллоа (3550 чел.)

– гренадерский батальон 1 бат.

– пехотный полк 2 бат.

– волонтеры-егеря 1 бат.

– волонтеры – конные егеря 4 эск.

– пешая батарея 1 бат.

Шведско-померанский отряд генерал-майора Энгельбрехта (4000 чел.)

– Смаландского пехотного полка 1 бат.

– Северно-Шонийского пехотного полка 1 бат.

– Лейб-регимента Ее Величества 1 бат.

– пехотный полк Энгельбрехта 2 бат.

– Шонийского пехотного полка 2 бат.

– Шонийские карабинеры 4 эск.

– 1 пешая батарея

Отряд генерал-майора Дернберга (6372 чел.)

ганзеатические войска подполковника Меттлеркампа (2450 чел.)

– гамбургская пехота 2 бат.

– любекская пехота 1 бат.

– гамбургская кавалерия 6 эск.

– любекская кавалерия 2 эск.

– пешая батарея 6 оруд.

– конная батарея 6 бат.

Ганноверские войска (3922 чел.)

– Рацебургская пехота 1 бат.

– Ганноверские стрелки 1 бат.

– Люнебургские егеря 1 бат.

– Бремен-Верденские егеря 1 бат.

– Ганноверские егеря 1 бат.

– Люнебургские гусары 3 эск.

– Бремен-Верденские гусары 2 эск.

– 1½ батареи 9 оруд.

Английские войска (500 чел.)

– 3‐й английский гусарский полк 4 эск.

– Ракетная батарея.

Вообще же в корпусе Вальмодена:

0,7 mm –

Кавалерия

Казаки 4 полка

Артиллерия 2 орудий

Всего 1415 чел.

–

В отряде Тетенборна

В российско-германском легионе В отряде Люцова В мекленбург-шверин-ских войсках В шведско-померанских войсках В ганзеатических войсках В ганноверских войсках

6 бат.

8 эск.

–

12 орудий

4250 чел.

4 бат. 4 бат.

6 эск. 4 эск.

– –

8 орудий 4 орудий

2230 чел. 3550 чел.

7 бат.

4 эск.

–

6 орудий

4250 чел.

3 бат.

8 эск.

–

12 орудий

2450 чел.

5 бат.

5 эск.

–

9 орудий

3922 чел.

В английских войсках

–

4 эск.

–

Ракетная батарея 53 орудий

500 чел.

Всего

29 бат.

39 эск.

4 полка

22 567 чел.

Примеч. Кроме того, 5 английских батальонов (2500 человек) и 1 ангальтский батальон (538 человек) занимали Стральзунд.

Перечень состава Северной армии

Пехота Кавалерия

Казаки –

Артиллерия 62 орудий в 9 бататерях

Всего 24 018 чел.

35 бат. 28 эск.

В шведском корпусе Стедингка В русском корпусе Винцингероде В прусском корпусе Бюлова В прусском корпусе Тауэнцина В сводном корпусе Вальмодена Всего

29 бат.

48 эск.

20 полков

96 орудий в 10 батареях

29 639 чел.

4½ бат.

49 эск.

2 полка

102 орудий в 2 батареях

41 350 чел.

57 бат.

52 эск.

1 полк

56 орудий в 7 батареях

38 900 чел.

29 бат.

39 эск.

4 полка

53 орудий в 9½ батарей

22 567 чел.

189½ бат.

213 эск.

27 полк.

369 орудий в 47½ батареях.

156 474 чел.

6 Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. B. III. S. 497.

7 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. B. III. S. 87–88; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 512.

8 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. B. III. S. 89–90.

9 Ibid. S. 90–94.

10 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 513.

11 Beitzke Н. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 676–680. Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 755.

12 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. B. III. S. 96.

13 Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. В. III. S. 573.

14 Beitzke Н. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 681–685; Mьflfing С. Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. Zw. Aufal ge. Vorwort. VI–VII.

15 Говорят, будто бы при отъезде в армию в 1815 Блюхер сказал: «Я отправляюсь сегодня, а свою голову (Гнейзенау) отослал 8 днями ранее». Случилось также Блюхеру вместе с Гнейзенау быть в одном доме, где молодежь забавлялась, предлагая загадки. Изъявив желание принять участие в игре, старый воин потребовал, чтобы кто-либо поцеловал свою голову, и, когда никто не мог исполнить его требование, подошел к Гнейзенау и, обняв своего сподвижника, поцеловал его в голову.

16 Beitzke Н. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 688–691.

17 «Il est bien malheureux pour l’humanité que le lâche auteur de tous les malheurs soit échappé au désastre de son armée. Il peut encore faire bien du mal, tant est grand l’ascendant que lui donne la terreur de son nom sur les trop faibles et trop malheureux Français. Il n’est pas douteux pour moi, qu’il a fui ses soldats indignés autant que les lances de vos cosaques. Les prisonniers en Russie doivent être furieux de ce qui leur est arrivé et ne doivent respirer que vengeance. Si un nombre assez considerable de ces malheu-reux consentait à être jeté sur la côte de France, j’ose répondre que Bonaparte n’y échapperait pas. Mais je rappelle de l’affaire de Quibéron et connais les précautions qu’il faut prendre».

18 Письмо к государю генерала Моро.

«Sire!

«М-r Daschkoff m’ayant exprimé le désir de Votre Majesté, que je me rendisse en Europe, je me suis empressé d’obéir à Ses ordres et je n’ai pris que le temps d’avertir mon epouse de quitter la France où l’état de sa santé l’avait forcé de se rendre.

Je débarquerai demain à Gottenbourg et ne m’y arrêterai que le temps pour preparer mon voyage.

Votre Majesté peut compter sur mon empressement à me rendre auprès d’Elle et sur mon désir de pouvoir Lui être de quelqu’utilité.

Gottenbourg. 26 juillet, 1813».

19 Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 117–119.

20 По мнению Бернгарди, образованные офицеры русской армии доселе признают несомненным авторитет генерала Жомини по части стратегии. «В этой области (как стратег) он до сих пор считается, пожалуй, при подготовке офицеров Русской армии в значительной степени высочайшим авторитетом». См.: Его Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. III. S. 119. Будучи довольно знаком с системой изучения военных наук в России, не могу согласиться с мнением г-на Бернгарди.

Глава XXI

1 Рапорт начальнику Главного штаба генерал-адъютанту князю Волконскому генерал-майора Толя от 26 сентября (8 октября) 1813, за № 7. Журнал входящих бумаг, № 1560.

2 Граф Канкрин. Über die Militairökonomie. I. 87–88.

3 Отчет о действиях Интендантского управления, в войне против французов, в 1812, 1813 и 1814, представленный императору Александру I генералом Барклаем-де-Толли (рукопись).

4 Граф Канкрин. I. 88–89. – Отчет Барклая-де-Толли о действиях Интендантского управления.

5 Отчет Барклая-де-Толли.

6 Там же.

7 Радожицкий. Походные записки артиллериста. II. 145–160.

8 Odeleben E. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. II. 196–198.

9 Marmont. Mémoires. V. 171.

10 Dresden und seine Schicksale im Jahr 1813. 58–59.

Глава XXII

1 С. v. W. [Müffling ]. Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. Die Feldzüge der Schlesischen Armee. Zw. Aufal ge. 1–3.

2 Ведомости о состоянии войск, за подписью генералов Ланжерона и Сакена. – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Graffen v. Toll. III. Beilagen. 513–516. – Müflfing. 4–5.

3 Müflfing. 4–5.

4 Droysen. Yorks Leben. III. 8–10.

5 Диспозиция Блюхера на 2 (14) августа.

6 Müflfing. 12. – Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 89–92. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. 141.

7 Moniteur, 6 septembre, 1813.

8 Исходящий Журнал корпуса генерала Сакена: Архив Военно-топографического депо, № 44 585). – Отношение генерала Сакена к генерал-адъютанту князю Волконскому, от 27 августа, за № 247 (Архив Военно-топографического депо, № 16 644). – Vaudoncourt. 141.

9 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. I. 344–346.

10 Состав авангарда полковника Лобенталя: пехота: фузилерные батальоны 1‐го и 2‐го Восточно-прусских пехотных полков, Лейб-регимента и Бранденбургского пехотного полка; по одному батальону 5‐го и 15‐го ландверных Силезских пехотных полков. Кавалерия: по одному эскадрону 2‐го Лейб-гусарского полка и Силезского ландвера и четыре эскадрона Бранденбургского уланского полка. Артиллерия: 6-фунтовая пешая батарея № 12‐го и конная батарея № 3-го: всего 6 батальонов, 6 эскадронов и 16 орудий. Plotho С. II. 89.

11 Plotho С. II. 94–96. – Vaudoncourt. 141.

12 Plotho С. II. 94–97. – Müffling. 13–15. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. II. 152–158.

13 Vaudoncourt. 139–140. – Beitzke H. II. 12–14.

14 Vaudoncourt. 140. – Beitzke H. II. 14–15.

15 Müflfing. 17–18.

16 Донесение Блюхера королю Фридриху-Вильгельму III, от 21 августа (н. ст.) (Копия находится в Журнале входящим делам, № 1232). – Richter. I. 348–352. – Beitzke H. II. 169– 173. – Vaudoncourt. 142–143. – С. v. W. (Müflfing). 17–20. По показанию его, урон Силезской армии простирался свыше двух тысяч человек; а неприятель, которого стрелки действовали искуснее, потерял несколько менее.

17 Richter. I. 353–355.

18 Корпус Ланжерона должен был следовать по шоссе, от Пильграмсдорфа на позицию позади Гольдберга; корпус Йорка от Ульберсдорфа на Козендау за реку Кацбах; корпус Сакена от Адельсдорфа на Зейферсдорф и Гирсдорф (Giersdorf) также на правую сторону Кацбаха. На дороге из Бунцлау в Гайнау стоял отряд Ланского, а на дороге из Гиршберга в Гольдберг отряд генерал-лейтенанта графа Палена. – Müflfing. 21. – Beitzke H. II. 173–174.

19 Военные дневные записки 6‐го пехотного корпуса, генерал-лейтенанта князя Щербатова (Архив Военно-топографического депо, № 44 585). – Beitzke H. II. 174–176.

20 Droysen. III. 36–37.

21 Richter. I. 356.

22 Richter. I. 356. – Vaudoncourt. 143.

23 Richter. I. 357.

24 Письмо императора Александра I, из Юнгфер-Тейница, от 7 (19) августа.

25 В 1‐й линии: 29‐й и 45‐й егерские полки; во 2‐й линии: Архангелогородский и Ста-ро-Ингерманландский пехотные полки, прикрывавшие артиллерию батарейной полуроты № 34‐го и легкой роты № 28-го. (План сражения при Гольдберге 11 (23) августа: Архив Военно-топографического депо, № 20021).

26 Два эскадрона Лифляндского конно-егерского и четыре эскадрона Киевского драгунского. (План сражения при Гольдберге).

27 Полки 10‐го пехотного корпуса: 7‐й и 37‐й егерские, Шлиссельбургский, Олонецкий, Староскольский и Вятский пехотные; батарейная полурота № 34‐го и легкая рота № 3-го. (План сражения при Гольдберге).

28 Один батальон Лейб-регимента и один батальон Силезского ландвера, 6 3-фунтовых и четыре 6-фунтовых орудия.

29 Диспозиция к наступлению, отданная Блюхером 11 (23) августа, в 8 часов утра:

«Легкая кавалерия генерала барона Сакена направится от Шмогвица через Адельсдорф к Гредицбергу, и остановится там, для задержания неприятеля пока войска Йорка выйдут ему в тыл через Нейдорф к Гредицбергу.

Корпус генерала Йорка двинется к Ульберсдорфу, вышлет кавалерию с конной артиллерией к Нейвизе, для задержания неприятеля, и направится, в обход его левого фланга, ему в тыл, таким образом, чтобы правое крыло корпуса Йорка находилось впереди Пильграмсдорфа. 12-фунтовая батарея остается в резерве на высоте по сю сторону Пильграмсдорфа; войска же, не вдаваясь в продолжительную канонаду, атакуют неприятеля всеми силами; резервная кавалерия остается на правом крыле.

Как только направление канонады покажет, что корпус Йорка занял эту высоту, то корпус Ланжерона атакует неприятеля с правого фланга.

Я буду находиться на возвышении впереди Гольдберга, при корпусе Ланжерона.

Кацбах остается основанием действий. Всех раненых и пленных отправлять в Яуэр, куда немедленно выступит из Лигница подполковник Краузенек, с 8 батальонами, 12 эскадронами и 2 батареями».

30 Состав войск принца Карла Мекленбургского: в первой линии: оба мушкетерские батальона 2‐го Восточно-прусского полка и два батальона Силезского ландвера; во второй линии: оба батальона 1‐го Восточно-прусского полка и один батальон Силезского ландвера; позади левого фланга, фузилерные батальоны обоих Восточно-прусских полков; по флангам 1‐й линии по 4 орудия 6-фунтовой пешей батареи капитана Гюе (Huet); в резерве: кавалерийские полки Бранденбургский уланский и 2‐й Лейб-гусарский, два эскадрона Мекленбургских гусар и один эскадрон ландвера. Richter. I. 358. – Beitzke H. II. 179. – Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. I. 650.

31 Droysen. III. 39–40. – Beitzke H. II. 183.

32 «Здесь 29‐й и 45‐й егерские полки, Архангелогородский и Ингерманландский полки 15‐й русской дивизии отличались, отбив несколько атак и отбросив врага, остановив его дальнейшее продвижение». Richter. I. 363

33 «La cavalerie ennemie fti plusieurs belles charges et le combat se soutint pendant assez longtems avec opiniâtreté». [«Неприятельская кавалерия произвела несколько успешных атак, и упорное сражение продолжалось довольно долго».] Vaudoncourt. 144.

34 Состав кавалерии Корфа: Тверской драгунский, Черниговский и Северский конно-егерские; 1‐й и 3‐й Украинские казачьи полки. (Журнал движениям корпуса генерал-адъютанта барона Корфа).

35 План сражения при Гольдберге 11 (23) августа (ст. ст.) 1813 (Архив Военно-топографического депо, № 20 021). – Richter. I. 363.

36 Plotho С. II. 105.

37 Müflfing. 25–26.

38 Состав арьергарда:

Пехота под начальством майора Гиллера:

– батальоны 1‐й бригады: Силезский гренадерский и ландверный Зейдлица;

– батальона8‐й бригады: Бранденбургский и ландверный Кемпского;

– 7‐й бригады: Тюрингский батальон и рота гвардейских егерей.

Кавалерия:

– 4 эскадрона Литовского драгунского полка;

– 4 эскадрона Неймаркского ландвера;

– 4 эскадрона Бранденбургского уланского полка.

Артиллерия:

– пешая и конная батареи.

См.: Richter. I. 365–366.

39 Plotho С. II. 105. – Vaudoncourt. 144

40 Beitzke H. II. 187.

41 Droysen. III. 42–44.

42 Письмо к королю Фридриху-Вильгельму III генерала Йорка, от 13 (25) августа из Яуэра.

«Ew. K. M. Allerhochstes Interesse und des Staates Beste nach Krafet n zu befordern, ist durch 43-jahrige Dienstzeit mein Bestreben gewesen. Geruhen also Ew. K. M. es als den reinsten Ausdruck meiner Ueberzeigung huldreichst entgegenzunehmen, wenn ich freimuthig das Bekenntniss ablege, dass ich Ew. K. M. bei dem mir allergnadigst anvertrauten Commando des ersten Armeecorps nicht ferner nutzlich sein kann. Vielleicht ist meine Einbildungskraft zu beschrankt, um die genialen Absichten, welche das Obercommando des General v. Blucher leiten, begreifen zu konnen. Der Augenschein lehrt mich aber, dasf fortwahrende Marsche und Contremarsche in den acht Tagen des wiedereroffneten Feldzuges die mir anvertrauten Truppen bereits in einen Zustand versetzt haben, der bei einer krafit gen Offensive des Feindes kein gunstiges Resultat erwarten lasst. Dass er solche bisher noch nicht ergriffen hat, ist ein Gluck, das die hier vereinte Armee noch bisher vor Ereignissen denen von 1806 ahnlich geschutzt hat. Uebereilungen und Inconsequenzen bei den Operationen, unrichtige Nachrichten und das Greifen nach jeder Scheinbewegung des Feindes, dabei Unkunde in den praktischen Elementen, welche zur Fuhrung einer grosfen Armee mehr als sublime Ansichten nothig sind, sind die leider durch die Erfahrung bekannten Ursachen, welche eine Armee zu Grunde richten konnen, bevor sie zu ihrer Hauptbestimmung gelangen kann, wenn es sich gebuhrt, zu schlagen. Meine Pflicht als Untergeneral fordert von mir blinden Gehorsam. Meine Pflicht als treuer Unterthan fordert mich dagegen auf, dem Uebel entgegenzustreben, und diese Collision hat die naturliche Folge, das ich dem commandirenden General im Wege bin und dem Ganzen mehr schadlich als nutzlich werde. Daher wende ich mich zu Ew. K. M. mit der allerunterthanigsten Bitte, mich von dem Commando des ersten Armeecorps zu entlassen, und mich in ein anderes, ware es auch ein noch so subalternes Verhaltnis setzen zu wollen, wo ich Ew. K. M. mit Nutzen dienen kann. Dabei wage ich es aber Ew. K. M. allerunterthanigst vorzustellen, dass herannahendes Alter und geschwachte Gesundheit es mir bald schwer machen werden Ew. K. M. mit der Kraft und Thatigkeit, die ich selbst von mir fordere, dienen zu konnen. Ich wurde daher auch das als eine besondere Huld und Gnade von Ew. K. M. ansehen, wenn Allerhochst dieselben deschliessen wurden, mir den Ruhestand anzuweisen und auch in der stillen Zuruckgezogenheit wurde ich Treue und Unterwurfigkeit gegen meinen Konig im Herzen bewahren, die durch meine ganze Dienstzeit ich mich bestrebt.

«Tiefunterthanigst bitte ich Ew. K. M. uber meine allerunterthanigste Bitte des allerbaldigsten zu entscheiden; das Beste Ew. K. M. Dienstes erfordert es. In tiefster Ehrerbietung ersterbe ich…»

43 Müflfing. 27

Глава XXIII

1 «…Les trois journées des 21, 22 et 23 coutèrent à l’ennemi six á sept mille hommes tués, blessés ou prisonniers; notre perte, depuis le 17, s’éleva à près de six mille hommes…» [«…Три дня, 21, 22 и 23 стоили неприятелю от шести до семи тысяч человек убитыми, раненными и пленными; наши потери с 17 достигли приблизительно шести тысяч человек…»] Vaudoncourt. 144. В действительности же потери в делах 9 (21), 10 (22) и 11 (23) простирались с каждой стороны до 8000 человек.

2 «Berthier reçut, le 23 août, l’ordre de lui écrire: que, dans l’étât moral de nos troupes, il n’y avait rien de mieux à faire que de marcher à l’ennemi aussitôt qu’il voudroit prendre l’offensive: dans ce cas, les alliés se porteraient sans doute sur plusieurs points, et Macdonald, au contraire, devrait réunir ses troupes sur un seul, àfni de déboucher en forces sur eux et de reprendre sur-le-champ l’initiative.

On le prévint de projet de déboucher de Zittau sur Prague, dans le cas ou l’ennemi ne menacerait pas encore sérieusement le camp retranché de Dresde, ou de déboucher par ce camp, si l’ennemi s’y présentait avec le gros de ses forces. On lui recommenda, dans la supposition qu’il fût attaqué par un ennemi superieur, de se replier derrière la Queisse, de tenir Goerlitz, et de se maintenir sans cesse en communication avee l’empereur pour se reunir au besoin. S’il était pressé… il se retirerait, au pis aller, jusque dans le camp retranché de Dresde».

[«23 августа Бертье получил приказ написать ему: что, при нынешнем состоянии духа наших войск ему не остается ничего лучшего, как идти на неприятеля сразу, как только он захочет наступать: в этом случае, союзники, очевидно, нанесут удар в нескольких местах, Макдональд же, напротив, должен собрать свои войска в кулак, чтобы всеми силами ударить на них и сразу захватить инициативу. Его предостерегают от плана дебушировать из Циттау на Прагу в случае, если неприятель еще не будет серьезно угрожать Дрезденскому укрепленному лагерю или дебушировать из этого лагеря, если неприятель подойдет к нему основными силами. На случай, если он будет атакован превосходящими силами противника, ему рекомендуется отойти за Квейссе, удерживать Герлиц и держать постоянную связь с императором на случай необходимости соединиться с ним. Если он будет к тому принужден… в крайнем случае ему дозволяется отступить в Дрезденский укрепленный лагерь.»]

Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon. VI. 18–19.

3 Генерал-майор граф Пален 2-й, выступив, 11 (23) августа, с Дерптским конно-егерским полком, одной пехотной бригадой и легкой полуротой, от Яуэра на Германсдорф к Конрадс-вальдау, присоединил к своему отряду Кинбурнский драгунский полк генерала Уманца. Журнал движениям корпуса генерал-адъютанта Корфа.

4 Журнал движениям корпуса генерал-адъютанта Корфа.

5 Диспозиция за подписью Блюхера.

6 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 107. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 144. – Журнал корпуса Корфа.

7 Vaudoncourt. 145.

8 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege 1813 und 1814. II. 193.

9 Sporschill. Die grosse Chronick. I. 501–502. – C. v. W. (Müflfing). Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. 28.

10 Число союзных войск в сражении при Кацбахе показано:

у Плото:

117 батальонов,

78 эскадронов,

31 батарея,

19 казачьих полков;

всего: от 65 000 до 70 000 чел. с 320 орудиями.

в журнале Zeitschrift für Kunst, Wissenshaft und Geschichte des Krieges (1830):

109¾ батальон,

– 86 эскадронов,

– 26 батарей,

– 17 казачьих полков;

всего: 81 500 чел. с 260 орудиями.

Последнее показание находим и в сочинениях Споршиля и Ферстера, но едва ли оно в точности справедливо. Не говоря уже об ошибочном показании состава войск в корпусах Сакена и Йорка, именно:

В корпусе Сакена

вместо: 19 бат. 30 эск. 12 каз. полков 5 батарей показано: 20 бат. 20 эск. 9 каз. полков 5 батарей

В корпусе Йорка

вместо: 45 бат. 44 эск. 13 батарей показано: 44¾ бат. 48 эск. 13 батарей

Должно еще заметить, что в корпусе Ланжерона, за отделением войск графа Сен-При и генерал-майора 2‐го графа Палена, было не 45, а 35 батальонов.

Число войск Макдональда показано в Zeitschrift für Kunst…:

в 3‐м корпусе 15 бат. 6 эск. всего: 6000 чел.

в 5‐м корпусе 34 бат. 6 эск. всего: 15 000 чел.

в 11‐м корпусе 26 бат. 8 эск. всего: 21 000 чел.

во 2‐м кав. корпусе 26 бат. 67 эск. всего: 6000 чел.

Вообще же 75 бат. 81 эск. 48 000 чел.

Но и это сведение неточно: в 5‐м корпусе, за отделением дивизии Пюто к Шенау, не могло быть более 27 батальонов; в 11‐м корпусе, за отделением одной дивизии к Гиршбергу, было 18 либо 20 батальонов; а во 2‐м кавалерийском корпусе всего-навсего 52 эскадрона. Следовательно – у Макдональда на поле сражения могло быть от 60 до 62 батальонов и от 66 до 70 эскадронов; а приняв батальон в 600 и эскадрон в 100 человек, в действительности было 44 000, а с артиллерийской прислугой 48 000 человек.

11 Диспозиция, отданная Блюхером утром 14 (26) августа.

«Отряды генерала графа Ланжерона, расположенные у Шенау и Конрадсвальдау, с получения сего предписания, немедленно выступают по дороге к Гольдбергу и атакуют неприятеля, для отвлечения его внимания.

Авангард графа Ланжерона остается на месте, а корпус его двинется вправо, перейдет через Кацбах при Вейнберге, и также, если окажется возможно, при Рохлице, и развертывается в боевой порядок между Козендау и Гогендорфом, между тем как кавалерия отбрасывает неприятеля к Дейхселе (gegen die schnelle Deichsel).

Корпус Йорка переходит через Кацбах у Кройча и Донау и двигается левее Роткирха, к Стейдницу (Steudnitz), для отрезания неприятельских войск, стоявших у Лигница, от Гайнау, и для нападения на них с тыла.

Корпус Сакена удерживает неприятельский корпус у Лигница с фронта, а потом следует за Йорком через Кацбах и атакует неприятеля с правого фланга. Генералу Сакену предоставляется, если он найдет возможным, отрядить легкую кавалерию за Кацбах, ниже Лигница, к Рюстерну (Rüstern) для обхода неприятеля с левого фланга и для отрезания его от Глогау.

Я буду находиться в голове колонны корпуса Йорка.

Надеюсь, что при отступлении неприятеля кавалерия выкажет смелость; пусть неприятель узнает, что он не может безнаказанно вырваться из наших рук.

Главная квартира Брехтельсгоф, 26 августа 1813 года, 11 часов утра.

Блюхер.

«Ровно в два часа двинуться всем колоннам».

12 Plotho С. II. 109.

13 Beitzke H. II. 195–196.

14 Отношение генерала Сакена к князю Волконскому, от 3 сентября, за № 252 (См.: Архив Военно-топографического депо, № 44 585. Исходящий Журнал корпуса генерала Сакена).

15 Plotho С. II. 110.

16 Beitzke H. II. 202. – Wagner А. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. II. 26–27.

17 Wagner А. II. 25–26.

18 Состав прусского авангарда: 2 гренадерских, 2 ландверных и один тюрингский батальоны; 2 роты Восточно-прусских егерей; 8 эскадронов и 2 батареи. Plotho С. II. 105.

19 Beitzke H. II. 197–199. – Vaudoncourt. 145.

20 Droysen. Yorks Leben. III. 53.

21 Отношение Сакена к князю Волконскому, от 3 сентября. – Droysen. III. 53. – Wagner А. II. 28. – В донесении императору Александру I, от 16 (28) августа, из Гольдберга, Блюхер писал: «Я обязан этой важной победой главным образом генералу Сакену, который приказал занять высоты между Бельвитцхофом и Эйххольцем быстро и незаметно с 12-фунтовой батареей, благодаря чему стало возможным для меня сразу же предпринять нападение на правое крыло противника».

22 Vaudoncourt. 28. – Sporschill. I. 507–508. – Beitzke H. II. 203.

23 Wagner А. II. 28–30. – Beitzke H. II. 203–206. – Förster F. Geschichte der Befreingskriege 1813, 1814, 1815. I. 670–672.

24 Журнал военных действий корпуса барона Сакена (См.: Архив Военно-топографического депо, № 16 643). В отзыве Сакена к князю Волконскому показано, что при этой атаке захвачено 50 пушек. (См.: Архив Военно-топографического депо, № 44 585. Исходящий журнал Сакена).

25 Отношение Сакена к князю Волконскому, от 3 сентября. – Wagner А. II. 30–32. – Beitzke H. II. 206–208.

26 При корпусе Сугама состояли 10‐й гусарский и Баденский драгунский полки.

27 Отношение Сакена к князю Волконскому, от 3 сентября.

28 Beitzke H. II. 208.

29 Военные записки (Журнал) генерала от инфантерии графа Ланжерона. – Wagner А. II. 32–33. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. Zw. Aufl. I. 381–383.

30 Военные записки графа Ланжерона. – Журнал 6‐го корпуса Щербатова. – Wagner А. 33–35. – Richter. I. 383–384. – Beitzke H. II. 210–211.

31 Отношение генерала Сакена к князю Волконскому, от 3 сентября. – Военные записки графа Ланжерона. – Beitzke H. II. 211.

32 Droysen. III. 61.

33 Varnhagen v. Ense. Leben des Fürsten Blücher von Wahlstadt. Zw. Aufl. 190–191.

34 Beitzke H. II. 214.

35 Beitzke H. II. 214. – Droysen. III. 65.

36 Beitzke H. II. 214–217. – Varnhagen v. Ense. 191–192.

37 Beitzke H. II. 217.

38 Журнал корпуса генерал-адъютанта Корфа. В Журнале графа Ланжерона поражение этой колонны приписано генерал-лейтенанту Капцевичу.

39 Военные записки (Журнал) графа Ланжерона. – Sporschill. I. 511.

40 Plotho С. II. 115–116. – Beitzke H. II. 218–219.

41 Письмо Блюхера к генералу Йорку, от 31 августа (н. ст.) из Гольштейна (к северу от Левенберга).

42 Beitzke H. II. 219.

43 Полки под начальством Корфа: Тверской и Кинбурнский драгунские; Черниговский, Северский и Дерптский конно-егерские. (Журнал действий генерал-адъютанта Корфа).

44 Рапорт графа Ланжерона о деле при Плагвице, от 18 (30) августа. – Военные записки (Журнал) графа Ланжерона. – Журнал корпуса генерал-адъютанта Корфа. – Журнал 6‐го пехотного корпуса князя Щербатова. – R ichter. I. 385–386. – Beitzke H. II. 219– 222. – Vaudoncourt. 147–148.

45 Plotho С. II. 120.

46 Состав авангарда полковника Кацлера: Бранденбургский уланский полк, одна конная и одна пешая батареи, три отряда (Abtheilungen) охотников Лейб-регимента и стрелковые взводы Лейб-фузилерного батальона. Plotho С. II. 118. – Beitzke H. II. 223.

47 Richter. I. 390–391.

48 У Фарнгагена ф. Энзе показан урон французов, в сражении при Кацбахе, вообще 30 000 человек; число пленных 20 000; взято союзниками 105 орудий и более 300 зарядных ящиков (Leben des Fürsten Blücher v. Wahlstadt. 195). – В приказе по армии, отданном Блюхером, показано: 18 000 пленных, 103 орудия, 250 зарядных ящиков, 2 орла, и проч.

49 Рапорты о состоянии войск, за подписью Блюхера, Ланжерона и Сакена. – Beitzke H. II. 228. – Droysen. III. 75–74.

50 C. v. W. (Müflfing ). 32.

51 Рескрипт императора Александра I Блюхеру: «Général! Je compte parmi les beaux momens de la campagne ceux, où Je puis vous donner des preuves de la satisfaction particulière que J’éprouve, en rendant justice à votre brillante valeur, à l’activité de vos opérations, à l’energie de vos mouvemens. J’a l’détaché de mon habit, au moment où nous poursuivions de notre côté une brillante victoire, les marques de l’ordre de S-t André, dont je vous ai décoré. Je ne crois pas que cette circonstance ajoute quelque chose au témoignages de ma satisfaction, mais elle vous prouvera que je n’ai pas perdu un instant pour vous donner, à vous et aux braves sous vos ordres, l’assurance du plaisir avec le quel j’ai appris vos succès. Le soldat se nourrit de la gloire du chef, comme le chef de celle de ses soldats. Dites leur, général, combien j’apprécie leurs actions et recevez l’assurance de tous mes sentimens».

Отношение генерала барона Сакена к генерал-адъютанту князю Волконскому, о Кацбахском сражении: «Корпус двинулся из Малича в час пополудни; передовые войска его встретили и к нему примкнули. Неприятель производил сильную канонаду. Возвышение – ключ всей позиции – было занято артиллерии полковником Брамсом; к нему примкнул подполковник Вербовский и прусская артиллерия. Генерал-лейтенант Васильчиков, который командовал всей конницей, и генерал-майор Ушаков, который командовал резервом, стали между сим возвышением и деревней Эйхгольц против фронта неприятельского. Деревню Эйхгольц заняли 8‐й и 39‐й егерские полки, подкрепленные Охотским и Камчатским полками.

Генерал-лейтенант Неверовский стал в первой линии, позади возвышения. Генерал-майор граф Ливен – во второй. Прусская кавалерия имела оное возвышение частью пред собой, частью вправо.

Когда замечено было, что неприятельское левое крыло можно обойти, то генерал-майоры Ланской, Карпов и Васильчиков взяли вправо, оставляя деревню Эйхгольц влево. Генерал-лейтенант Неверовский подкрепил их со всей своей пехотой; генерал-майор граф Ливен его заместил в первой линии.

По прибытии всех войск к своим пунктам, восприял приступ решительный со всех сторон. Генерал-майоры Карпов, Ланской и Васильчиков с фланга, генерал-лейтенант Васильчиков с фронта, прусская кавалерия за ним, вдруг наступили. Неприятель был мгновенно опрокинут, очутился менее как в час с артиллерией своей в наших руках и в Кацбахе, и Россы сташа на костех. Ночь тут нас застигла. Неприятель выслал еще из Лигница дивизию пехоты и артиллерию, дабы спасти бегущих. Генерал-лейтенант Неверовский и генерал-майор граф Ливен их штыками опрокинули. Таким образом кончился славный день. Дождь был проливной; речка Кацбах, что везде пешком проходят, сделалась рекой и гробом врагов. Последствия победы суть, что мы здесь, и касательно корпусного успеха завоевали 50 пушек и взято в плен: один генерал, 2 штаб-офицера, 61 обер-офицер, и 4,916 нижних чинов. Урон с нашей стороны: убитых унтер-офицеров 7, рядовых 81; раненых: генерал 1, штаб-офицеров 3, обер-офицеров 13, унтер-офицеров 29, музыкантов 4, рядовых 343; в плену: обер-офицер 1; без вести пропавших: унтер-офицеров 5, музыкантов 2, рядовых 86».

Воззвание Блюхера к войскам Силезской армии, 1 (13) сентября.

«Силезия очищена от неприятеля. Вашей храбрости, мужественные воины Российско-Прусской армии, состоящей под моим начальством, вашим усилиям и терпению в перенесении трудов и лишений, обязан я счастьем исторгнуть цветущую область из рук алчного врага.

В сражении на Кацбахе неприятель дерзко двинулся вам навстречу. Мужественно, с быстротой молнии, вы устремились на него, остановили его ружейным огнем и сбросили штыками с утесистых берегов Вютенде-Нейссе и Кацбаха.

Вы перешли реки и выступившие из берегов горные потоки. Вы провели целые ночи в грязи. Вы терпели нужду в съестных припасах, которые нельзя было доставлять к армии по дурным дорогам, при недостаточном подвижном обозе. Вы переносили голод, холод, ненастье, и даже отчасти неимение хорошей одежды и обуви: несмотря на то, вы не роптали и настойчиво преследовали побежденного вами неприятеля. Благодарю вас за ваше вполне достойное поведение; только тот, кто соединяет в себе такие качества, может назваться истинным воином.

Вы завоевали 103 орудия, 250 зарядных ящиков, подвижные госпитали и магазины, захватили в плен 3 генералов, большое число офицеров и 18 000 нижних чинов, взяли с боя 2 орла и другие трофеи. Остатки войск, сражавшихся против вас на Кацбахе, пораженные ужасом, не могут вынести вида штыков ваших. Вы видели дороги и поля между Кацбахом и Бобером; на каждом шагу встречались вам признаки смятения ваших неприятелей.

Воздадим же благодарственную песнь Богу сил, с помощью коего вы низложили врага. Пусть трикратный гром наших орудий заключит годину, посвященную молитве. А затем снова устремитесь за неприятелем».

Глава XXIV

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. II. 235.

2 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. I. 753–754.

3 Beitzke H. II. 238–239.

4 В войсках Северной армии, собранных впереди Берлина, при возобновлении действий после перемирия состояло:

в шведском корпусе 20 000 чел. с 62 оруд.

в русском корпусе Винцингероде 20 000 чел. с 80 оруд.

в прусском корпусе Бюлова 40 000 чел. с 102 оруд.

В прусском корпусе Тауэнцина 14 000 чел. с 28 оруд.

Вообще же 94 000 чел. с 272 оруд.

(Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in der Jahren 1813 und 1814. II. 122–125. – Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. I. 393. – Bernhardi T. Denkwürdigkeiten aus dem Leben des Kaiserl. russ. Generals von der Infantrie Carl Friedrich Grafen von Toll. III. Beilagen, 517–519)

5 Plotho С. II. Beilagen. 79–87. – Bernhardi. III. Beilagen. 497–503. – У Водонкура (Histoire

de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 128–129) в армии Удино показано

71 000 чел.; у Вагнера (Plane der Schlachten welche von der preussischen Armee in den Jahren 1813,

14, 15, geliefert worden. I. 32–33) 77 000 чел.

6 В армии маршала Удино состояло:

франц. войска

иностр. войска

бат. эск.

бат. эск.

В 4‐м корпусе (из 36 бат. и 8 эск.) 10 –

14 итал.; 8 вюрт.

12 вюрт.

19¼ саксон.;

В 7‐м корпусе (из 29¼ бат. и 13 эск.)

8

–

13 саксон.

2 вюрцбург.

10 бавар.;

В 12‐м корпусе (34 бат. и 14 эск.)

22

–

6 бавар., 4 вестф.,

2 иллир.

4 гессен.

–

–

В 3‐м кавалерийском корпусе

–

87

(из 87 эск.)

Вообще же

40 87 59 ½ 35

24 000 чел. 10 800 чел. 32 000 чел. 3200 чел.

Всего же в армии Удино было: 34 800 французов и 35 200 иностранцев, а вместе с прислугой артиллерии 36 800 французов и 36 200 иностранцев.

7 Wagner А. I. 34.

8 Bernhardi. III. 519–520. – Denkwürdigkeiten eines Livländers. II. 80–81.

9 Plotho С. II. 130.

10 Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empìre. XVI. Edit. de Brux. 426.

11 Förster F.. I. 756–757.

12 Plotho С. II. 125–126. – Denkwürdigkeiten eines Lievländers. II. 81–91.

13 Plotho С. II. 126–129. – Beitzke H. II. 248.

14 Местечко Требин было занято одной ротой 4‐го Восточно-прусского полка, под начальством майора Клаузевица, и двумя ротами 5‐го резервного полка, под начальством майора Мейера. Wagner А. I. 37.

15 Состав кавалерийского отряда генерала Оппена: Померанский народный кавалерийский полк;: Ее Величества и 2‐й Западно-прусский драгунские полки; еще два полка резервной кавалерии; конные батареи №№ 5 и 6; всего 20 эскадронов с 16 орудиями. По другим сведениям, у Оппена было только 4 полка.

16 Plotho С. II. 135–136. – Beitzke H. II. 252–255. – Förster F.. I. 760.

17 Beitzke H. II. 256–257.

18 Реляция о сражении при Гросс-Беерене, присланная наследным шведским принцем в главную квартиру императора Александра.

19 Beitzke H. II. 258–259. – По свидетельству Ферстера (I. 764), Тауэнцину было предписано отступить за Берлин.

20 Beitzke H. II. 259–260 und 263.

21 Состав войск Тауэнцина стоявших у Бланкенфельде:

Пехота:

– 3‐й резервный полк (4, а по другим сведениям 3 бат.);

– 2 бат. 1‐го Курмаркского ландверного полка;

– 5‐й Курмаркский ландверный полк (4 бат.);

– 2‐й Неймаркский ландверный полк (3 бат.).

Кавалерия:

– 2‐й Неймаркский ландверный полк (2 эск.);

– Восточно-прусский ландверный полк (4 эск.);

– 1‐й и 7‐й Курмаркские ландверные полки (4 эск.);

– 3‐й Померанский ландверный полк (4 эск.);

– Берлинский ландвер (2 эск.).

Артиллерия:

– пешие батареи № 17, 20;

– полубатарея № 27;

– конная батарея.

См.: Wagner А. I. 30 und 43. – Richter. I. 409. – У Бернгарди (III. Beilagen. 518), эта часть корпуса Тауэнцина показана в составе 20 батальонов, 28 эскадронов и 4 батарей.

22 Расположение 4‐го прусского корпуса на позиции у Бланкенфельде:

3‐й пехотный резервный полк и 2 эскадрона 2‐го Неймаркского ландверного полка впереди селения у выхода из леса;

2 орудия батареи № 20-го, с небольшим пехотным прикрытием, у входа в селение;

вправо от селения стали в две линии: 2‐й Неймаркский и 5‐й Курмаркский полки и один батальон 1‐го Силезского полка, всего 8 батальонов, с 12 орудиями № 17‐го и полубатареи № 27-го,

а влево от селения: 2 батальона 1‐го Курмаркского и 2 батальона 1‐го Силезского полка, с 6 орудиями батареи № 20-го, и несколько сзади 3‐й Восточно-прусский полк.

За пехотой правого крыла стали: 1‐й Курмаркский и 3‐й Померанский конные ландверные полки (всего 6 эскадронов), а за пехотой левого крыла: 2 эскадрона 7‐го Курмаркского полка и 2 эскадрона Берлинского ландвера.

О конной батарее, находившейся при войсках Тауэнцина, нигде не упоминается. См.: Wagner А. I. 43–44. – Richter. I. 409.

23 По свидетельству Плото (II. 137–128), неприятель потерял одними пленными от 500 до 800 человек. – Beitzke H. II. 260–262. – Водонкур пишет, будто бы корпус Бертрана сражался весь день. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. 167.

24 Plotho С. II. 138.

25 Состав корпуса Бюлова:

Расположены

Отряжены

Всего

у Гейнерсдорфа

11 бат. 1 батарея

3‐я бригада принца

5 эск. 1‐го лейб-гусарского полка в аван– 11 бат.,

Гессен-Гомбургского

гарде 5 эск.,

1 батарея

1‐й бат. Эльбского полка к Саармунду 9½ бат.,

4-я бригада генерал-майора Тюмена

8 бат. 3 эск. 1 батарея

в отряде Гиршфельда; 2 роты Вост.-прус. 3 эск.,

егерей при наступлении корпуса оставлены 1 батарея.

у Гейнерсдорфа

5-я бригада генерал-майора Борстеля

11 бат., 5 эск., 1 батарея

–

11 бат.,

5 эск.,

1 батарея

10 бат.,

6‐я бригада

3‐й бат. 1‐го Неймаркского полка под

6 бат., 4 эск., 1 батарея

4 эск.,

полковника Крафта

Штетином; 3‐й бат. Кольбергского, 1-й —

1 батарея

9‐го резервного и 1-й – Неймаркского

ландв. полков в авангарде

Резервная кавалерия

26 эск., 2 батареи.

2 эск. Бранденбург. драгун под Штетином.

28 эск.,

генерал-майора

Из драгун. полка Е.В. был при корпусе

2 батареи

Оппена.

только 1 эск.

Резервная артиллерия 3½ батареи

4 орудия батареи № 19‐го в авангарде

4 батареи

полковника

Гольцендорфа.

Русская артиллерия

2 батарейные роты

–

2 батареи

полковника

Дитерихса.

Прусские пионеры

2 роты

–

½ батальона.

Вообще же в корпусе, со включением авангарда, было: 40 батальонов, 43 эскадрона, 10 прусских батарей (80 орудий) и 2 русские артиллерийские роты (22 орудия), в числе около 40 000 человек с 102 орудиями. Извлечено из ведомостей помещенных у Вагнера (I. 27–29) и Бернгарди (III. 518).

26 Состав корпуса Рейнье: дивизия Зарер фон Зара 9 батальонов; дивизия Лекока 10¼ батальонов; кавалерийская бригада Габленца 13 эскадронов; 52 саксонских орудия. Число французских орудий нигде не показано. См.: Feldzüge der Sachsen. 198–202. – Wagner А. I. 32–33.

27 Beitzke H. II. 264–265.

28 Plotho С. II. 139.

29 Beitzke H. II. 266–267.

30 Beitzke H. II. 266.

31 Wagner А. I. 47–48.

32 Состав артиллерии в боевом расположении корпуса Бюлова:

– батарейная рота полковника Дитерихса 12 оруд.

– 12-фунтовая прусская батарея № 4 8 оруд.

– 6-фунтовые батареи №№ 5, 6 и 16 24 оруд.

– 6-фунтовая полубатарея № 19 4 оруд.

Всего: 48 оруд.

33 Состав артиллерии корпуса Бюлова остававшейся в резерве:

– русская батарейная рота 10 оруд.

– прусские конные батареи №№ 5 и 6 16 оруд.

– 6-фунтовая полубатарея № 19 4 оруд.

Всего: 30 оруд.

См.: Wagner А. I. 49.

34 Richter. I. 413.

35 Состав войск Борстеля: Померанский гренадерский батальон; Померанского полка 3 батальона; 2‐го резервного 3 и 2‐го Курмаркского четыре батальона (из последнего полка были в деле только 2 батальона); кавалерийские полки: Померанский гусарский (5 эскадронов) и резервной кавалерии Западно-прусский уланский (4 эскадрона); 6-фунтовая батарея № 10‐го и конная полубатарея № 11‐го (12 орудий). Wagner А. I. 50.

36 Wagner А. I. 50.

37 Plotho С. II. 140.

38 Plotho С. II. 140–141. – Wagner А. I. 52.

39 Wagner А. I. 52–53. – Richter. I. 415–416.

40 Wagner А. I. 54. – Richter. I. 416–417. – Beitzke H. II. 271.

41 Wagner А. I. 55.

42 В сражении при Гросс-Беерене, дивизия Зара потеряла: убитыми 116 человек; ранеными 250, и в т. ч. генерала Зара и 11 офицеров; без вести пропавшими 1564, и в т. ч. 9 офицеров: всего же 20 офицеров и 1910 нижних чинов. Дивизия Лекока потеряла 8 офицеров и 186 нижних чинов. Об уроне прочих войск Удино точных сведений не имеется. Дивизия Дюрютта потеряла 6 орудий. Plotho С. II. 142. – Feldzügen der Sachsen. 129–131. По свидетельству же Водонкура, общая потеря войск Удино простиралась одними пленными до 1500 человек и 30 орудий. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. 167.

43 Plotho С. II. 142 und Beilagen XXI. По свидетельству Бейцке (II. 276), урон прусских войск в сражении при Гросс-Беерене простирался до 150 человек убитыми и до 900 ранеными. У Рихтера (I. 418) урон прусских войск показан: убитыми 159, ранеными 662 и без вести пропавшими 228 человек.

44 Plotho С. II. 160–162. – Beitzke H. II. 276–277.

45 Beitzke H. II. 272–273. – Förster F.. I. 774–775.

46 Feldzüge der Sachsen. 227. – Vaudoncourt. 167.

Глава XXV

1 Состав отряда Гиршфельда: Пехота: – 1‐й резервный полк (4 бат.); – 3‐й Курмаркский ландверный полк (4 бат.); – 4‐й Курмаркский ландверный полк (3 бат.); – 6‐й Курмаркский ландверный полк (4 бат.); – Курмаркский ландверный полк 7‐й (3 бат.). Кавалерия: – 3-й, 5‐й и 6‐й Курмаркские ландверные полки (по 4 эскадрона). Артиллерия – 10 русских орудий капитана графа Шамборана.

Всего: пехоты 378 офицеров, кавалерии 42 офицера, артиллерии 6 офицеров, вообще же 426 офицеров, См.: Wagner А. I. 31.

11 200 нижних чинов

880 нижних чинов

190 нижних чинов

12 270 нижних чинов.

2 Состав отряда Путтлица: Пехота: – 4‐й батальон 1‐го резервного полка; – 6‐й Курмаркский ландверный полк (4 бат.); – 4‐й батальон 3‐го Курмаркского ландверного полка. Кавалерия: – по 1 эск. 3-го, 5‐го и 6‐го Курмаркских ландверных полков. Артиллерия: – 3 прусских орудия.

Всего:

пехоты 120 офицеров, 3700 нижних чинов.

кавалерии 10 офицеров, 220 нижних чинов

артиллерии (неизвестно)

вообще же 130 офицеров, 3920 нижних чинов.

См.: Wagner А. I. 93. – Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 125.

3 Förster F.. Geschichte der Befreiungskriege 1813, 1814, 1815. I. 782.

4 Состав отряда генерала Жирара:

Пехота:

– 18-й, 19-й, 72‐й линейные и 26‐й легкий полки (8 бат.);

– 4‐й и 9‐й вестфальские полки (4 бат.);

– 3 бат. саксонских герцогств;

– Иллирийский полк (2 бат.);

– 1 маршевый батальон.

Кавалерия:

– 6 (по другим сведениям только 3) эск. большей частью саксонских герцогств.

См.: Wa g n e r : I. 34. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. II. 278.

5 Состав отряда Чернышева: казачьи полки – Сысоева 3-го, Грекова 18-го, Власова 3-го, Иловайского 11‐го и Жирова, всего в числе 55 офицеров и 1993 нижних чинов. Рапорт о состоянии войск за подписью генерал-адъютанта Винцингероде от 1 августа.

6 Plotho С. II. 144–148. – Wagner А. I. 96–97. – Beitzke H. II. 279.

7 Plotho С. II. 150.

8 Диспозиция, отданная генералом Гиршфельдом 15 (27) августа.

«Die sammtliche Kavallerie, mit Ausnahme einer Esquadron (der von Bornstadt), marschirt links ab, unter Fuhrung des Obersten v. Bismark. Das Fusilier-Bataillon hat die Tete, dann folgen die 2 Musquetier-Bataillons vom 1-sten Reserve-Regiment. Das Fusilier-Bataillon aus der Mitte, die beiden Musquetier-Bataillons links abmarschirt, hierauf folgen die 11 Esquadrons Kavallerie, dann 10 Stuck Geschutzt unter dem Capitain Grafen Chamborant. Die Tirailleurs vom 1-sten Bataillon des 1-sten Reserve-Regiments decken rechter Hand die Artillerie; hierauf folgen die 3 Bataillons der Brigade v. Boguslawsky, dann die 6 Bataillons unter Kommando des Generals v. Puttlitz, darauf die 2 Bataillons des Oberst-Lieutenants v. Marwitz.

Es wird in der grossten und moglichsten Stille und Ruhe der Marsch fortgesetzt, und alles Maddern an den Gewehren wird bei 6 Wochen strengem Arrest verboten, damit kein Gewehr losgehe, diese sammtlichen Bataillons links abmarchirt. Wenn es befohlen wird, marschirt das Fusilier-Bataillon auf, die beiden Musquetier-Bataillons schwenken ein, die Kavallerie trabt hinter den beiden Musquetier und Fusilier-Bataillons weg, und marschirt dem Terrain gemass auf, und sucht sofort einen Angrif f auf den Feind zu machen.

Die Artillerie bleibt im Marsch, und fahrt dem Terrain gemass auf. Die beiden Bataillons v. Liewen und v. Schwerin marschiren hinter der Artillerie, schwenken, wenn sie gegen die beiden Musquetier-Bataillons des 1-sten Reserve-Regiments kommen, ein, und unterstutzen deren Attaque. Das Bataillon v. Bornstadt und die ubrigen Bataillons schwenken sammtlich ein, wenn das Bataillon v. Bornstadt an die Artillerie stosst. Die beiden Bataillons des 1-sten Reserve-Regiments treten zum Avanciren an, auf 200 Schritt folgt v. Liewen und v. Schwerin, und zugleich v. Bornstadt, v. Held und die Artillerie, so folgen die Echellons, zu Bataillons auf 150 Schritt. Die Stellung des Feindes und das Terrain wird zeigen, wenn die Bataillons zur rechten Zeit das Gewehr fallen sollen. Die Bataillons unter dem Oberst-Lieutenant v. Marwitz schwenken gegen die Mitte des Feindes ein und bleiben zur Reserve.

Der Oberstlieutenant v. Reuss, mit den Bataillons v. Ozerowsky, v. Stutterheim, v. Grollman, der Esquadron v. Bornstadt, marschiren rechts ab, nehmen den Weg dicht am Saume des Waldes bis gegen Steinsdorf, woselbst der Oberstlieutenant v. Reuss sein Geschutz und seine Bataillons vortheilhaf t placiren kann, um des Feindes Flanke und Rucken zu beunruhigen, vorzuglich aber wenn des Feindes Ruckzug nach Glien und Wiesenburg geschehen sollte.

Der Oberstlieutenant v. Reuss muss mit seiner Attaque durchaus nicht eher anfangen, als bis die Kavallerie aufmarschirt ist. Das Weitere und dle vorkommenden Abanderungen in der Disposition, wie auch der Gebrauch des Terrains, mussen die Umstande geben, und empfehle ich Ruhe und Ordnung. Die Attaquen mussen sich nicht mit Schiessen abgeben, sondern das Gewehr fallen und mit dem Bajonett entscheiden, wie unsere braven Kameraden bei Gross-Beeren; sollten wider Verhoffen die Attaquen nicht reussiren, so ist der Ruckzug uber Verloner-Wasser, Klein-und Gross-Briesen, nach der Gegend von Wallin und Groben, wo der Major v. Diczelsky stehet.

Es marschirt alles in Sections ab, das Fuselier-Bataillon macht die Attaque nicht mit, sondern bleibt im Busch, und deckt die linke Flanke der ganzen Aufstellung».

[«Вся конница, за исключением одного эскадрона (Борнштэдта), выступает слева, под командованием полковника фон Бисмарка. Фузилерный батальон выступает в голове колонны, за ним следуют 2 мушкетерных батальона 1‐го резервного полка. Этот фузилерный батальон занимает позицию в центре, оба мушкетерных батальона выдвигаются слева, за ними следует 11 эскадронов конницы, затем 10 орудий под началом капитана графа Шамборана. Стрелки 1‐го батальона 1‐го резервного полка держатся справа от артиллерии; за ними следуют 3 батальона бригады фон Богуславского, затем 6 батальоном под командованием генерала фон Путтлица, за которым следуют 2 батальона подполковника фон Марвица.

Марш продолжается при полнейшей и насколько только возможной тишине, любые манипуляции с ружьями запрещены под угрозой 6 недель строгого ареста, чтобы ружье не могло выстрелить; все батальоны двигаются слева по одному. Когда будет отдан приказ, фузилерный батальон развертывается, оба мушкетерных батальона поворачивают, конница идет на рысях за обоими мушкетерными и фузилерным батальонами и, разворачиваясь в соответствии с условиями местности, стремится как можно быстрее атаковать противника.

Артиллерия остается на марше, и двигается в соответствии с условиями местности. Два батальона фон Ливена и фон Шверина идут позади артиллерии, разворачиваясь, когда подходят к двум мушкетерным батальонам 1‐го резервного полк, и поддерживают их атаку. Батальон фон Борнштэдта и все остальные батальоны совершают разворот, когда батальон фон Борнштэдта присоединяется к артиллерии. Два батальона 1‐го резервного полка ускоряют движение, в 200 шагах за ними следуют фон Ливен и фон Шверин, в то же время как фон Борнштэдт, фон Хельд и артиллерия следуют о втором эшелоне в 150 шагах за батальонами. Позиции противника и условия местности определяют, когда батальоны берут ружье на руку. Батальоны подполковника Марвица разворачиваются против центра противника и остаться в резерве.

Подполковник фон Ройсс, с батальонами фон Оцеровского, фон Штуттерхейма, фон Грольмана, эскадроном фон Борнштэдта выступает справа, выдвигаясь к лесу Зауме напротив Штейнсдорфа, где подполковник фон Ройсс развертывает свои орудия и свой батальон на выгодной позиции, чтобы беспокоить противника с фланга и с тыла, главным образом когда противник начнет отходить на Глин и Визенбург.

Подполковник фон Ройсс не должен начинать атаку ранее, чем конница завершит развертывание. Некоторые и дальнейшие изменения в диспозицию, учитывающие использование условий местности, делаются по обстоятельствам, я рекомендую спокойствие и порядок. Атака не обязательно должна сопровождаться стрельбой, скорее следует использовать ружье с примкнутым штыком, как у наших храбрых товарищей при Гросс-Беерене; если паче чаяния атака не будет иметь успеха, следует отойти к Ферлонскому ручью, Клейн– и Гросс-Бризену, в районе Валлина и ГРёбена, где расположены войска майора фон Дичельского.

Все выдвигаются на коммуникации, фузилерный батальон не подключается к атаке, а остается в кустах, и охватывает левый фланг всей линии»].

9 Состав отряда подполковника фон Ройсса: 1‐е батальоны 4‐го и 7‐го Курмаркских ланд-верных полков и Эльбского полка; один эскадрон 3‐го кавалерийского полка, одна прусская пушка.

10 Состав гиршфельдовых войск двигавшихся в обход французского отряда.

Пехота:

– 4 бат. 1‐го Восточно-прусского резервного полка;

– 4 бат. 3‐го Курмаркского ландверного полка;

– 2 бат. 4‐го Курмаркского ландверного;

– 4 бат. 6‐го Курмаркского ландверного;

– 1 бат. 7‐го Курмаркского ландверного.

Кавалерия:

– 3 эск. 3‐го Курмаркского ландверного полка;

– 5‐й и 6‐й Курмаркские ландверные полки (по 4 эск.).

Артиллерия:

– 10 русских орудий.

См.: Wagner А. I. 97–98.

11 Wagner А. I. 99.

12 Förster F.. I. 784. Так в тексте – римляне (Römer), хотя в сражении при Фермопилах, произошедшем во время греко-персидской войны своей храбростью прославились греки – «300 спартанцев» царя Леонида. – Примеч. ред.

13 Plotho С. II. 152–153. – Wagner А. I. 99–102.

14 Wagner А. I. 102. – Beitzke H. II. 281.

15 Против бельцигской рощи стояли 8 батальонов: в центре – бригады Богуславского, 4‐го Курмаркского полка, 2‐й и 3‐й батальоны; левее их резервная бригада Марвица, в составе 1-го, 3‐го и 4‐го батальонов 3‐го Курмаркского полка, а правее – бригады Путтлица 3‐й и 4‐й батальоны 6‐го Курмаркского и 2‐й батальон 7‐го Курмаркского полков. Прочие же батальоны Путтлица: 1‐й и 2‐й 6‐го Курмаркского полка стояли правее рощи, а 4‐й батальон 1‐го резервного полка прикрывал орудия. Wagner А. I. 102–103.

16 Wagner А. I. 102. – Beitzke H. II. 280–281. – Förster F. I. 784.

17 По свидетельству Вагнера, (I. 103), Марвицу были присланы в помощь 2 орудия.

18 Майор Рор овладел Гагельбергом с батальонами 2‐м 7‐го полка и 4‐м 6‐го полка, обратившимися в бегство при атаке рощи. Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. I. 428–429.

19 Wagner А. I. 105. – Richter. I. 429–430. В числе особенно отличившихся здесь был поручик Гергас (Hergass).

20 Plotho С. II. 154. – Wagner А. I. 105–406. – Beitzke H. II. 282.

21 Wagner А. I. 106–107. – Richter. I. 430. – Beitzke H. II. 282–283.

22 Донесение императору Александру генерал-адъютанта Винцингероде от 22 августа (3 сентября). Архив Военно-топографического депо, № 29 182. Журнал входящих бумаг, № 1301. – Известия о военных действиях наследного шведского принца, № 3‐й от 16 (28) августа – Wagner А. I. 108. – Richter. I. 431. – Beitzke H. II. 284. – По свидетельству Плото (II. 154), отряд Гиршфельда взял 7 орудий со многими зарядными ящиками, более 140 офицеров и 2000 нижних чинов, а казаки Чернышева одно орудие, 3 зарядных ящика и более 1300 пленных. Потери отряда Гиршфельда у Плото (II. 155) показаны: убитыми 9 офицеров и 232 нижних чинов; ранеными 30 офицеров и 748 нижних чинов. – Водонкур пишет: «Le 27, la division prussienne de Hirschfeld qui après le combat de Gross-Beeren était revenue sur ses pas, attaqua le général Girard; le combat fut d’abord à notre avantage, mais le général Czerniszeff étant venu pendant l’action avec un corps de cavalerie, attaquer la division française à dos, l’affaire fut décidée contre nous. Le général Girard blessé, fut repoussé vers Magdebourg, ayant perdu un millier de prisonniers et six canons»… «15 (27) августа прусская дивизия Гиршфельда, возвратившаяся после сражения при Гросс-Беерене, атаковала генерала Жирара; сначала сражение шло в нашу пользу, но когда прибывший в продолжение боя с кавалерийским отрядом генерал Чернышев атаковал французскую дивизию с тыла, тогда дело было проиграно. Генерал Жирар был ранен и отброшен к Магдебургу с потерей 1000 человек пленными и 6 орудий). Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813, 168.

23 Beitzke H. II. 285–286. – В военном журнале: Österreichische militärische Zeitschrift, 1827, IV, 13–14, корпус Даву показан в следующем составе:

13‐я пехотная дивизия (14 батальонов) 8000 чел.

40-я пехотная дивизия (14 батальонов) 9000 чел.

50-я пехотная дивизия (12 батальонов) 9000 чел.

28‐й конно-егерский и Литовский уланский полки 1600 чел.

Маршевой полк, драгуны и кирасиры 1250 чел.

Кирасирская бригада (без лошадей) 2400 чел.

Жандармы и таможенная стража 758 чел.

Прислуга при 9 батареях 500 чел.

Флотские экипажи, рабочие роты 1300 чел.

Саперы, ветераны, депо 1000 чел.

Пешая таможенная стража 400 чел.

Всего же 32 358 человек пехоты и 2850 кавалерии с 68 орудиями.

Датские войска:

Пехотная дивизия 10 000 чел.

Кавалерия 2500 чел.

Артиллерия 40 орудий.

24 В Сводном корпусе Вальмодена было: 16 000 человек пехоты, 5500 кавалерии и 1000 артиллерии. Richter. I. 464. См. также XX‐й главы Приложение 5. – У Плото (II. Beil. 63) показано: пехоты 19 635, кавалерии 3850, казаков 1350, артиллерии 561, вообще же 25 396 человек. – В журнале Oesterreich. milit. Zeitschrift, 1827, IV, пехоты 18 000, кавалерии 6400, артиллерии 1351, всего же 25 751 человек с 60 орудиями, из которых только 36 были снабжены всем нужным для действия. – У Бернгарди, показано: пехоты 17 772 чел., кавалерии 3880, казаков 1415, артиллерии 1500, вообще же 24 567 человек с 60 орудиями. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 519.

25 Richter. I. 464. – Beitzke H. II. 286.

26 Sporschill. Die grosse Chronik. I. 599. – Förster F. I. 837.

27 Richter. I. 466–467.

28 Plotho С. II. 319–320. – Förster F. I. 837–840. – Oesterr. milit. Zeitschrift. IV. 22–25.

29 Vaudoncourt. 186–187. Описав весьма пристрастно действия Даву против Вальмодена, Водонкур однако же делает следующий вывод: «Il serait dififcile d’expliquer l’inaction de ce dernier, (Davoust) à moins qu’on n’admette qu’il avait l’ordre de n’avancer plus loin, que lorsqu’il aurait reçu la nouvelle que l’expédition du duc de Reggio sur Berlin avait réussi. Il parait cependant, que même dans ce cas, il aurait pu pousser le général Walmoden un peu plus loin et menacer davantage les mouvemens du prince de Suède»… («Трудно объяснить бездействие сего последнего (Даву) иначе, как допустив, что он получил приказание наступать далее только тогда, когда будет иметь сведение об успехе экспедиции герцога Реджио [Удино] на Берлин. Впрочем, даже и в таком случае, он мог бы оттеснить далее генерала Вальмодена и угрожать более наследному шведскому принцу»).

30 Plotho С. II. 320–321.

31 Richter. I. 471–472. – Förster F. I. 843–845. Последней, лебединой песнью народного поэта была известная «песнь меча» (Schwerdtlied), написанная им за несколько часов до смерти.

32 Plotho С. II. 322. – Sporschill. I. 604–605.

Глава XXVI

1 St-Cyr. Mémoires Campagne de 1813 en Saxe. 53–55. «Si l’ennemi avait attaqué le 18, nos troupes pouvaient arriver en même temps que lui sur les positions qu’elles étaient destinées à occuper, et la rencontre aurait eu lieu avant qu’aucun soldat d’infanterie du 14-e corps eût brulé une seule amorce de sa vie».

«Если бы неприятель атаковал 6 (18), то войска наши могли бы придти в одно время с ним на позиции, которые они должны были занимать, и встреча могла бы иметь место прежде, чем хоть один пехотинец 14‐го корпуса успел сделать хотя бы один выстрел».

2 Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. Zw. Aufl. 121–123. – Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden, vom 7 März bis 28 August 1813. 114–117.

3 «…Наполеон намерен, пользуясь центральным сообщением через Циттау в Прагу, разобщить Главную армию от Силезской…». Письмо императора Александра I к наследному шведскому принцу, от 9 (21) августа.

4 Извлечено из диспозиции на 10 (22) августа за подписью князя Шварценберга.

5 Отношение Барклая де-Толли к Блюхеру от 6 (18) августа за № 576 из Эльб-Костелеца.

6 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. II. 19–20.

7 Таковы были силы 14‐го пехотного корпуса, по показанию Сен-Сира; но Тьер полагает, что в этом корпусе было не менее 28 000 или 29 000 человек. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 313–314.

8 St-Cyr. Mémoires. 63–64 et 80.

9 Состав авангарда генерал-майора Рота:

– егерские полки: 20-й, 21-й, 25-й, 26‐й и 34‐й (всего 8 батальонов);

– Гродненский гусарский полк;

– артиллерийские батарейные роты №№ 3 и 34 и конная № 7: генерал-майор Никитин;

– казачий полк Родионова 2-го.

См.: Донесение графа Витгенштейна о действиях его войск, 10 (22) августа.

10 Под начальством генерал-майора Гельфрейха, полки 14‐й дивизии: Тенгинский, Эст-ляндский и 5‐й дивизии батальон великой княгини Екатерины Павловны.

11 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 33–34.

12 Beitzke H. II. 20–21.

13 Beitzke H. II. 22.

14 St.-Cyr. 90. – Hofmann G. 128

15 Hofmann G. 128–129. – Plotho С. II. 41.

16 Записки Александра Андреевича Щербинина, состоявшего при главной квартире Богемской армии.

17 Beitzke H. II. 37.

18 Hofmann G. 143.

19 Plotho С. II. 39–40.

20 Состав сен-сировых войск:

42‐я дивизия генерала Мутон-Дюверне (оставлена у Кенигштейна).

43‐я дивизия генерала Клапареда.

44‐я дивизия Бертезена.

45‐я дивизия Разу.

Кавалерия генерала Мильго:

– 2 эскадрона 7‐го польского уланского полка;

– 4 эскадрона 2‐го итальянского конно-егерского полка;

– 4 эскадрона 14‐го гусарского полка.

Часть кавалерийской дивизии Леритье.

3 вестфальских пехотных полка под начальством полковника Гилле (Hille).

8-орудийная вестфальская батарея полковника Пфуля.

Саксонский лейб-гвардии гренадерский батальон.

Саксонская артиллерийская школа.

Саксонское артиллерийское и инженерное депо.

Саксонский саперный отряд.

О составе прочих союзных контингентов не имеется сведений.

См.: Aster H. 100–111, 123.

21 Wagner А. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. Anhang. 7–8.

22 План сражения при Дрездене, 14 (26) августа за подписью генерала Гартинга. Архив Военно-топографического депо, № 20 011. – Plotho С. II. 40–41. – Hofmann G. 136–137.

23 Состав войск Вандамма:

1‐я дивизия, генерала Филиппона:

– 7‐й легкий полк 4 бат.

– 12‐й линейный полк 4 бат.

– 17-й линейный полк 4 бат.

– 36-й линейный полк 2 бат.

– 13‐й легкий полк 4 бат.

2‐я дивизия, генерала Дюмонсo:

– 25‐й линейный полк 4 бат.

– 51-й линейный полк 4 бат.

– 57-й линейный полк 2 бат.

Бригада генерала Кио (23‐я дивизия)

– 55-й линейный полк 2 бат.

– 85-й линейный полк 4 бат.

21‐я легкая кавалерийская бригада генерала Гобрехта

– 9‐й легко-конный полк 2 эск.

– Ангальтский конно-егерский полк 2 эск.

Всего в 1‐м пехотном корпусе 34 батальона и 4 эскадрона, в числе 24 000 чел.

Кроме того приданы:

42‐я дивизия 14‐го пехотного корпуса 7000 чел.

4 эскадрона, состоявшие при 42‐й дивизии 500 чел.

Бригада принца Ройсского (2‐й пехотный корпус), 6 батальонов 4500 чел.

Легкая кавалерийская дивизия генерала Корбино, 22 эскадрона 3600 чел.

Всего же: пехоты 52 бат. 35 000 чел.

кавалерии 30 эск. 4600 чел.

Вместе с артиллерией до 42 000 чел. с 80 орудиями.

Aster H. Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Pirna, Königstein und Priesten im August

1813. 59–60. – Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 317.

24 Thiers. XVI. 315–319.

25 Fain. Manuscrit de 1813. 256–259.

26 Thiers. XVI. 323–324.

27 Fain. II. 259–260.

28 Fain. II. 264–266. – Thiers. XVI. 326–327.

29 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. 157–158.

30 Beitzke H. II. 40–42.

31 Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden. 175–178.

32 Aster H. 171–175.

33 Aster H. 178–180.

34 Aster H. 180–184. – Beitzke H. II. 45–46.

35 Aster H. 185–188. – Beitzke H. II. 48–50.

Глава XXVII

1 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. I. 545–546.

2 Состав 3‐й дивизии Молодой гвардии: 4, 5, 8, 9 и 10‐й вольтижерские полки.

3 У Астера (Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden. 191–192) сказано, будто бы Пажоль командовал 5‐м кавалерийским корпусом (в составе 46 эскадронов) и что в обоих корпусах, его и Латур-Мобура, было 23 000 человек. Но из показаний французских историков видно, что 5‐й кавалерийский корпус тогда еще не был сформирован.

4 Состав дивизий Молодой гвардии:

4‐я дивизия генерала Роге (14 батальонов, 1 батарея):

– 2 батальона flanqueurs-chasseurs;

– 2 батальона flanqueurs-grenadiers;

– 4, 5, 8, 9 и 10‐й егерские полки.

2‐я дивизия генерала Барруа (10 батальонов, 1 батарея):

– 1, 2, 3, 6 и 7‐й егерские полки.

1‐я дивизия генерала Дюмутье (12 батальонов):

– 1, 2, 3, 6 и 7‐й вольтижерские полки;

– 11‐й егерский полк.

5 Состав одной из бригад дивизии Теста, отряженной в Фридрихштадт: 21‐й и 33‐й линейные полки.

6 Состав Старой гвардии (9 батальонов, 5 батарей):

– 1‐й гренадерский полк;

– 1‐й егерский полк;

– фузилерный гренадерский батальон;

– батальон туринских велитов;

– батальон флорентинских велитов;

– саксонский Лейб-гренадерский батальон;

– батальон польской гвардии.

7 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. II. 53.

8 Beitzke H. II. 52.

9 Aster H. 192.

10 Beitzke H. II. 53.

11 Записки Александра Андреевича Щербинина (рукопись). – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 159–160.

12 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich, in den Jahren 1813 und 1814. II. 43–45. – Wagner А. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. Die Tage von Dresden und Kulm. 32–35. – Sporschill. Die grosse Chronik. I. 425. – Aster H. 194.

13 Plotho С. II. 45. – Wagner А. 35. – Aster H. 195–197. – Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges v. 1813. 141–142. – План сражения при Дрездене, за подписью генерала Гартинга (Архив Военно-топографического депо, № 20 011).

14 Aster H. 205. – Hofmann G. 142.

15 Wagner А. 36–37. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. II. 38–39. – Aster H. 209–213. – Hofmann G. 141. – План сражения при Дрездене, за подписью генерала Гартинга.

16 Aster H. 221–233. – Wagner А. 38–39. – Sporschill. I. 426. – Richter. II. 40–42. – Plotho С. II. 48.

17 Aster H. 246–249. – Plotho С. II. 48–49.

18 Военные историки согласны между собой насчет направления данного дивизиям Роге и Деку; касательно же направлений прочих дивизий, Барруа и Дюмутье (у Тьера – Parmentier), Сен-Сир и Тьер пишут, что они дебушировали из Пирнской заставы; Водонкур – из Плауэн-ской (Фрейбергской?); Плото – из Фридрихштадта; Гофман и Вагнер – из Сокольей, Фрей-бергской и Вильсдруфской застав; у Рихтера – Барруа из Сокольей, а Дюмутье из Фрейбергской и Вильсдруфской.

19 Fain. Manuscrit de 1813. II. 273.

20 Wagner А. 35–36. – Aster H. 198–204. – Richter. II. 35–36

21 Aster H. 205–206. – Hofmann G. 142.

22 Wagner А. 37–38. – Aster H. 213–218. – Richter. II. 39.

23 Wagner А. 39. – Aster H. 237–240.

24 Полки Гиллера и Иеронима Коллоредо состояли в дивизии Бианки. У Астера, вместо полка Иеронима Коллоредо, показан полк императора Александра (Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden. 250).

25 Wagner А. 39–40. – Aster H. 247–250. – Richter. II. 42–44. – Sporschill. I. 429.

26 Darstellung der Ereignisse in Dresden im Jahre 1813. 120. – F. v. D. Napoleon in Dresden. Zw. Heft. 74.

27 Aster H. 251.

28 Beitzke H. II. 66–67.

29 Диспозиция на 15 (27) августа. – Norvins. Portefeuille de 1813. II. 308–309.

30 При возобновлении действий после перемирия, в корпусах, собранных Наполеоном для обороны Дрездена, было до 1500 человек. Из числа этих войск, некоторые еще вовсе не были в делах, именно: Старая гвардия, гвардейская кавалерия и корпус Виктора. Потери прочих в сражениях не могли быть свыше 15 000 человек. Приняв убыль в войсках от болезней и форсированных переходов также в 15 000 человек, оказывается наличное число людей к 15 (27) августа до 120 000 человек.

31 Aster H. 265–268. – Bernhardi. III. 169–170. – Beitzke H. II. 67–69.

32 Состав войск принца Евгения Вюртембергского:

2‐го пехотного корпуса полки: Муромский, Ревельский, Черниговский, Селенгинский, Тобольский, Волынский, Кременчугский, Минский и 4‐й егерский, всего 15 батальонов [некоторые из полков находились в одно-батальонном составе]; Лубенского гусарского полка два эскадрона; легкие роты № 14‐го и № 27‐го в числе 18 орудий (6 орудий отряжено в авангард графа Витгенштейна).

1‐го пехотного корпуса, под начальством генерал-майора Гельфрейха: полки Тенгинский, Эстляндский и батальон великой княгини Екатерины Павловны, всего 5 батальонов, казачий полк Иловайского 12‐го и 6 пеших орудий. По свидетельству самого принца Вюртембергского, Селенгинский полк был отряжен в авангард графа Витгенштейна, но о нахождении этого полка под Дрезденом нигде не упоминается. (Журнал 2‐го пехотного корпуса, Архив Военно-топографического депо, № 47 344).

33 Журнал 2‐го пехотного корпуса, Архив Военно-топографического депо, № 47 344. – Записки генерал-лейтенанта Вахтена, Архив Военно-топографического депо, № 47 353. – Bernhardi. III. 163–166.

34 «…Il faut connaître le caractère loyal du comte Ostermann pour comprendre que quelques observations de ma part sufrif ent pour l’engager à m’abandonner les soins de l’affaire, qui allait commencer et dont l’issue nous tenat également à coeur. Cette condescendance de sa part, dictée par la conviction qu’il est dangereux de remplacer un chef par l’autre au moment du combat et de confondre ainsi les vues de deux personnes dans l’exécution des dispositions dont un seul peut être au fait éxactement, me sauva effectivement d’un abyme, prévint les suites d’un quiproquo dont j’ignore encore aujourd’hui la cause réelle, et achemina ainsi la victoire du 17 (29) – un triomphe dû par double raison à la vertu et au courage de celui qui en cédant ici son droit d’ancienneté, ne céda cependant jamais le pas pour aller au dévant du danger et de l’honneur…»

[«Надобно знать благородный характер графа Остермана, чтобы понять, что нескольких замечаний с моей стороны оказалось достаточно, чтобы побудить его предоставить мне все заботы о начавшемся деле, исход которого был нам особенно близок к сердцу. Эта уступчивость с его стороны, продиктованная убежденностью в том, что опасно менять одного командующего на другого во время сражения и тем смешивать взгляды двух человек в исполнении распоряжений, чем должен заниматься один, он действительно избавил меня от бездны, предотвратил последствия неразберихи, истинная причина коей неведома мне и по сей день, и тем направил к победе 17 (29) – триумфу, которым мы обязаны двум причинам: добродетели и храбрости того, что, уступив в своем праве старшинстве, тем не менее, никогда не уступал права первым идти навстречу опасности и чести…»] (Журнал 2‐го пехотного корпуса, Архив Военно-топографического депо, № 47 344). Напротив того, Вахтен пишет: «Принц объявил ему (Остерману), что он сделал все нужные распоряжения для встречи неприятеля, и что он, в столь важном и критическом положении командуемых им войск, начальства над оными передать не может и не передаст». (Записки генерал-лейтенанта Вахтена).

35 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

36 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

37 Hofmann G. 147. – Bernhardi. III. 167.

38 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

Глава XXVIII

1 Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. 148. – Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 55–66. – По свидетельству Вагнера (Plane der Schlachten, 1813, 1814, 1815. Die Tage von Dresden und Kulm, in dem Feldzuge 1813. 43) и Рихтера (Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. II. 50), кавалерия Морица Лихтенштейна стояла у плауэнского оврага, а кавалерийская дивизия Шнеллера на оконечности левого фланга.

2 Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden, 1813. 270–271.

3 Aster H. 287–293. – Plotho С. II. 59. – Richter. II. 55. – Wagner А. 46.

4 Состав пехоты авангарда генерала Рота – 20, 21, 25, 26 и 34‐й егерские полки.

5 По свидетельству Рихтера (II. 52), французский 9‐й вольтижерский полк, при нападении на селение Груну, захватил три прусских орудия.

6 Некоторые из военных писателей (Aster H. 278. – Richter. II. 54. – Wagner А. 45) ошибочно приписывают атаку на 5‐й вольтижерский полк Гродненскому гусарскому полку; а Плото (II. 60) пишет, будто бы неприятель был встречен русскими егерями и опрокинут Гродненскими, лубенскими и силезскими гусарами.

7 Richter. II. 54; Aster H. 286.

8 Aster H. 272–283. – Plotho С. II. 59–60. – Richter. II. 52–54. – Wagner А. 44–46.

9 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 172–173.

10 Записка, поданная императору Александру генералом Моро.

«Знание силы, расположения и движений неприятеля необходимо, чтобы обеспечить успех и избежать поражения. Основываясь на нем, можно предпринимать безошибочно наступательные действия и найти возможность отразить наступление противника.

Искусное заведывание лазутчиками есть надежнейшее средство к приобретению сведений, без которых нельзя вступать в бой с неприятелем. Армии австрийская и прусская, в этом отношении, поставлены весьма выгодно. Народонаселение страны, занятой воюющими армиями, совершенно предано своим Государям, озлоблено против притеснителей, исполнено усердия и любви к отечеству, и потому нетрудно найти людей, готовых наблюдать за движениями неприятеля и извещать о них начальников союзной армии. Остается лишь упростить наблюдение лазутчиков и распорядиться таким образом, чтобы они не навлекали на себя подозрения неприятеля.

О составе и числе французской армии мы в состоянии будем судить по известиям о переездах генералов, и в особенности самого Наполеона; нетрудно будет вывести заключение, откуда он намерен наступать, или где он сосредоточивает силы для противодействия своим неприятелям. И потому весьма важно, чтобы Наполеон был окружен лазутчиками, от коих не ускользало бы ни одно из его движений; как только лишь он куда отправляется, должно немедленно знать о том, а равно когда и куда прибыл. Подобные же сведения необходимо иметь о начальниках больших частей неприятельской армии. В особенности же должно наблюдать за маршалом Неем и за генералом Латур-Мобуром, из коих первый командует наибольшей массой пехоты, а второй сильнейшим из корпусов резервной кавалерии; наверно можно полагать, что оба они постоянно будут находиться на важнейшем пункте действий. Подобным же образом недолжно упускать из вида других маршалов и корпусных командиров, и кажется нельзя сомневаться в том, что ежели фланговые корпуса двигаются к центру, то неприятель намерен действовать оттуда. Отряды, находящиеся на флангах, употребляемые для значительных диверсий, хотя и должны состоять под таким же наблюдением, однако же не заслуживают особенного внимания.

Начальники передовых постов, к которым являются лазутчики, немедленно снабжают их почтовыми лошадьми и отправляют с нарочными в главную квартиру; однако же они могут осведомиться от лазутчиков о том, что происходит против их войск, для принятия необходимых мер предосторожности, и стараются захватить несколько пленных, чтобы узнать – какие корпуса против нас действуют. Такие сведения послужат к указанию общего направления неприятельской армии.

Должно платить щедро за все сведения, которые окажутся верными. Наполеон до того ценит надзор за неприятелем, что сам заведывает им; но союзная армия, в этом отношении, имеет над ним большее преимущество в стране, где он ненавистен.

Необходимо иметь: одного главнокомандующего; три больших корпуса, строящихся для боя, по крайней мере, в три линии; сильный резерв, построенный за центром в две линии и готовый двинуться на всякий угрожаемый пункт. Значительный корпус, в настоящее время находящийся на правом крыле [армия Блюхера], маневрируя левым крылом, сблизится с главной армией. В авангарде каждой колонны должны быть легкие войска всех Держав, чтобы не обнаружить общего движения. Казаки – везде.

Корпус наследного шведского принца [Северная армия] не должен подвергаться поражению, и потому уклоняется от встречи с главными силами французской армии; но решительно действует в тыл неприятелю, как только Наполеон обратится против главной союзной армии.

Войска генерала Беннигсена, будучи сосредоточены близ Одера, не нужны для наследного шведского принца, пока он остается на левом берегу сей реки, потому что нет никакой причины опасаться, чтобы неприятель перешел на правую ее сторону: следовательно – Беннигсен должен действовать на правом берегу. Ежели Наполеон направится в Богемию, то Беннигсен, перейдя через Одер в Кроссене или Бреславле, будет действовать от Бреславля вместе с Блюхером. Если же Наполеон, переправившись через Эльбу в Дрездене, обратится против Главной союзной армии, то Блюхер присоединится к ней, а Беннигсен займет его место в Силезии и войдет в непосредственную связь с наследным принцем, который, по всей вероятности, тогда будет близ Эльбы, у Виттенберга.

Перейдя через Одер на своем левом крыле, войска Беннигсена войдут в связь с принцем и с главной армией; оставаясь же позади Одера, они бесполезны. Переправясь же на своем правом крыле, у Кроссена, либо у Франкфурта и приблизившись к наследному принцу, они не усилят его в такой степени, чтобы он мог атаковать французскую армию, и такое движение будет тем более неуместно, что Беннигсен уклонится от общей цели союзников, состоящей в том, чтобы, подавая вперед свое левое крыло, отрезывать неприятельскую армию от Майнца.

Обращаясь снова к лазутчикам, прошу В. И. В. требовать настоятельно от союзных монархов и от генералов их, чтобы приказано было всем местным управлениям приискать сколь можно более надежных агентов, которые находились бы при всех главных квартирах французской армии и являлись бы на наши аванпосты, откуда со всевозможной поспешностью надлежит их отправлять в главную квартиру. Ежели они будут исправны, то союзная армия получит возможность сутками ранее быть готовой к действиям; в противном случае, неприятель станет застигать нас врасплох, а распоряжения, делаемые наскоро, всегда ошибочны и бессвязны.

Необходимо, чтобы офицер генерального штаба, которому будет поручено следить за состоянием неприятельской армии, ежедневно отмечал перемены в нем происходящие, о коих получатся сведения, посредством лазутчиков, начальников передовых частей войск и другими способами…»

11 Письмо императора Александра I к супруге генерала Моро.

«Madame! Lorsque le malheur affreux, qui atteignit le général Moreau à mes côtés, me priva des lumières et de l’expérience de ce grand homme, je concevais l’espoir qu’on réussirait par un traitement soigneux à le conserver à sa famille et à mon amitié. La Providence en a autrement ordonné. Il mourut comme il a vécu, avec l’énergie d’une âme forte et constante.

Il n’existe pour les grandes souffrances de la vie qu’un seul remède, c’est d’y voir prendre part les autres. En Russie vous trouverez, Madame, partout ces sentimens, et s’il vous convenait de vous y fixer, je chercherais tous les moyens d’embellir la vie d’une personne à la quelle je me fais un devoir sacré d’offrir des consolations et un soutien. Je vous prie, Madame, d’y compter irrévocablement, de me faire connaître toutes les circonstances où je pourrais vous être utile, et de m’écrire toujours directement; ce sera pour moi un bonheur de prevenir vos voeux. L’amitié que j’ai assurée à votre époux s’étend au delà du tombeau, et je n’ai d’autres moyens de m’acquitter, au moins en partie, de ma dette envers lui, qu’en faisant quelque bien à sa famille.

Recevez, Madame, dans ces circonstances tristes et cruelles, ces témoignages d’amitié et l’assurance de mon vif intérêt».

[«Мадам! Когда ужасное несчастье, которое поразило возле меня генерала Моро, лишило меня ума и познаний сего великого человека, я сохранял надежду, что тщательное лечение сумеет сохранить его для его семьи и моей дружбы. Провидение решило иначе. Он умер, как жил: с энергией сильной и постоянной души.

От великих страданий жизни существует единственное лекарство: разделить их с другими. В России Вы, мадам, найдете эти чувства, и если Вам угодно у нас поселиться, я изыщу все средства украсить жизнь особы, которой священным долгом вменяю себе доставить утешение и поддержку. Прошу Вас, мадам, неизменно рассчитывать на это, сообщать мне обо всех обстоятельствах, в которых я мог бы быть Вам полезен, и всегда писать мне лично; для меня будет счастьем предупредить Ваши пожелания. Дружба, которую я питал к Вашему супругу распространяется за пределы могилы, и я не имею иных способов оплатить, хотя отчасти, мой долг перед ним, как сделав что-либо хорошее для его семьи.

Примите, мадам, в сих печальных и жестоких обстоятельствах, эти свидетельства дружбы и уверения в моем живом интересе»].

12 Из Праги, где совершена была торжественная панихида по генералу Моро, его тело было перевезено в Петербург и предано земле в католической церкви, с такими же почестями, какие были отданы покойному фельдмаршалу князю Кутузову.

13 Bernhardi. III. 173.

14 Richter. II. 60–62. – Wagner А. 47–48. – Aster H. 301–317. – Le général Jomini, sa vie et ses écrits, par F. Lecomte. 177–181.

15 Bernhardi. III. 173–174.

16 Письмо Штейна, от 23 августа (н. ст.) Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. II. 272.

17 Richter. II. 63–64.

18 Урон союзников, в оба дня Дрезденского сражения, показан: у Гофмана (Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. S. 155) 25 000 человек; у Плото (II. 63) 6000 пленными и столько же убитыми и ранеными, 26 орудий, 130 зарядных ящиков; у Рихтера (II. 62) более 15 000 человек; у Астера (329–330) во второй день сражения от 8000 до 9000 убитыми, от 10 000 до 11 000 ранеными и 14 000 пленными; у Тьера (Histoire du Consul. et de l’Emp. XVI. Edit. de Brux. 354) от 26 000 до 27 000 человек и по меньшей мере 40 орудий; у Водонкура (Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. 153 et 157) в первый день 6000, а во второй более 40 000 человек, 26 орудий, 130 зарядных ящиков и 18 знамен; у Бернгарди (III. 189–190) до 10 000 убитыми и ранеными и до 20 000 пленными.

Убиты: русские генерал-майоры Мелиссино и Луков, австрийский генерал-майор Андреосси; ранены австрийские фельдцейхмейстер граф Гиулай, генерал-майор Мариасси и артиллерийский генерал Фриренбергер; захвачен в плен австрийский фельдмаршал-лейтенант Мечко.

19 Урон французов, в оба дня Дрезденского сражения, показан: у Гофмана (155) менее, нежели в половину урона союзных войск; у Рихтера (II. 62) более 10 000 человек; у Астера (330), во второй день сражения, от 8000 до 9000 убитыми и от 10 000 до 11 000 ранеными; у Оделебена (Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. I. 262) от 8000 и до 10 000 человек.

20 В Журнале принца Евгения Вюртембергского (Архив Военно-топографического депо, № 47 344) показано, что на позиции у Цегиста находилось 48 орудий.

21 Журнал 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского (Архив Военно-топографического депо, № 47 344). – Wolzogen. Memoiren. 194–195. – Bernhardi. III. 190–191.

22 Aster H. 331–333.

23 Дневник генерала Герсдорфа. – Aster H. 333–334.

Глава XXIX

1 Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. 158–161. – Richter. Geschichte des deutchen Freiheitskrieges. II. 67.

2 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 175–177.

3 Hofmann G. 160.

4 Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 157. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. II. 136–137. – Hofmann G. 162.

5 Fain. Manuscrit de 1813. II. 298 et 309. – Norvins. Portefeuille de 1813. II. 311. – Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 363–364. – Плото пишет, будто бы Наполеон возвратился в Дрезден еще 16 (28) [августа] вечером. Der Krieg in Deutschland und Frankreich. II. 68.

6 Hofmann G. 162–163.

7 «Приводили много пленных, исключительно имперцев, которые жаловались на недостаток в обуви, и еще более на недостаток хлеба». Из дневника саксонского генерала Герсдорфа.

8 Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden. 339.

9 Aster H. 330.

10 В известиях из армии, помещенных в Монитёре 27 августа (8 сентября), сказано, будто бы союзники потеряли в 5 дней: 40 000 пленными, 20 000 убитыми и ранеными, и столько же заболевшими от утомления и голода. Далее показаны потери союзников: более 100 орудий, 1500 зарядных ящиков, взорванных, либо захваченных французскими войсками, и более 3000 повозок; захвачено 40 знамен; в числе пленных взято 4000 русских (?). Очевидно, что известия из армии 1813 не уступали ни в чем знаменитым бюллетеням 1812.

11 Диспозиция князя Шварценберга, отданная 16 (28) августа, помещена у Плoто (II. 68–70).

12 Wolzogen. Memoiren. 196.

13 Журнал 2‐го пехотного корпуса, Архив Военно-топографического депо, № 47 344. – Записки генерал-лейтенанта Вахтена, Архив Военно-топографического депо, № 47 353. Тетр. № 36-й. – Wolzogen. 197.

14 Журнал 2‐го пехотного корпуса (Архив Военно-топографического депо, № 47 344). – Записки генерал-лейтенанта Вахтена. – Wolzogen. Memoiren. 197–198. – Aster H. Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Pirna, Königstein und Priesten, im August 1813, und die Schlacht bei Kulm. 95–97.

15 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

16 Wolzogen. 198.

17 Предписание Вандамму помещенное в журнале: Spectateur militaire. 1826. 262–266.

18 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Aster H. Die Kriegsereignisse u. s. w. 102–103.

19 Aster H. 103.

20 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Aster H. 103–104 und 106–107. – Hofmann G. 166–167.

21 Рапорт графу Остерману-Толстому генерал-лейтенанта Ермолова, от 22 августа (ст. ст.), за № 1296. – Журнал 2‐го пехотного корпуса.

22 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Bernhardi. III. 195–197.

23 Рапорт генерал-лейтенанту Ермолову генерал-майора Потемкина. – Бролио получил в награду своего подвига орден Св. Георгия 4‐го класса.

24 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Helldorf.f Zur Geschichte der Schlacht bei Kulm. 32–34. – Aster H. III. – 112. – По свидетельству Астера и Гельдорфа, русское подбитое орудие было сброшено через каменную ограду в овраг и оставалось там, пока русские, в начале сентября, снова предприняв наступление в Саксонию, нашли его на том самом месте, где оно было оставлено.

25 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

26 Aster H. 114. – Hofmann G. 167–168.

27 Aster H. 215. – Richter. II. 75.

28 Plotho С. II. 67.

29 Vaudoncourt. 157.

30 Из записок генерала от артиллерии И. О. Сухозанета.

31 Предписание генералу Вандамму, от 28 августа (н. ст.) – Geschichte der Kriege in Europa. X. 2 Bd. 196.

32 Geschichte der Kriege in Europa. X. 2 Bd. 197.

33 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

34 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Записка генерал-лейтенанта Вахтена. – Hofmann G. 168–169. – Helldorf.f 34–37.

35 Aster H. 118–119.

36 Журнал 2‐го пехотного корпуса.

37 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Донесение графу Остерману Ермолова, от 22 августа.

Глава XXX

1 Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. 170. – Aster H. Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Pirna, Königstein und Priesten, im August 1813 und die Schlacht bei Kulm. 128–129.

2 Aster H. 129–130.

3 Aster H. 132.

4 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 219–220. – Jomini. Réplique à lord Londonderry sur les événemens de la campagne de Dresde en 1813. 35. – Aster H. 134.

5 Из сказанного у Астера (S. 152) хотя и не видно, чтобы Шелер был послан к Клейсту императором Александром, однако же нельзя вывести заключение, чтобы послал его король Прусский. Вольцоген (Memoiren. S. 200) пишет определительно, будто бы Шелер был послан королем, но явно противоречит истине, говоря, что он прибыл на поле Кульмского дела вместе с императором Александром и был послан оттуда к Клейсту; известно, что в этот день, 17 (29) августа, государь не был на поле сражения, и что Шелер находился при нем неотлучно: следовательно – не король, а император Александр послал Клейсту приказание идти в тыл Вандамму. Должно однако же заметить, что государь вовсе не был уверен в успехе этого действия, и доказательством тому служит другое поручение данное Шелеру – привезти в главную квартиру юного принца Фридриха Оранского, тогда находившегося при Клейсте. По этому было предоставлено Клейсту – идти в тыл Вандамму, либо прямо к Теплицу. В недавно вышедшем в свет сочинении Лекомта: Le général Jomini, sa vie et ses écrits, находим: «L’empereur Alexandre, de son côté, chargea Jomini d’écrire au général Kleist àfni de l’informer qu’on attaquerait Vandamme vers Culm le lendemain de grand matin, et d’engager ce général prussien à manoeuvrer pour descendre sur son fal nc droit par les défilés de Geyersberg qu’il avait eu précédemment l’ordre de suivre. L’ambassadeur de Prusse, général Schoeler, voulut bien se charger de porter lui-même cette lettre au général Kleist, àfni de lui expliquer l’état des choses et de lui démontrer l’importance de ce mouvement». (p. 190). «Император Александр, с своей стороны, поручил Жомини написать Клейсту, что на следующий день, рано утром, будет предпринята атака Вандамма у Кульма, и предложить этому прусскому генералу произвести маневр, чтобы выйти ему в правый фланг через гейерсбергские теснины, приказ пройти по которым он получил ранее. Прусский посол, генерал Шелер предложил передать сам лично это письмо генералу Клейсту, чтобы объяснить ему положение дел и убедить его в важности предположенного движения».

6 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. II. 77–78. – Helldorf.f Zur Geschichte der Schlacht bei Kulm. 40–41. – Журнал 2‐го пехотного корпуса. Архив Военно-топографического депо, № 47 344 (рукопись).

7 Состав войск принца Евгения Вюртембергского стоявших у Пристена:

из отряда Гельфрейха – Тенгинский, Эстляндский полки и батальон Ее Высочества Великой Княгини Екатерины Павловны; 2‐го пехотного корпуса, под начальством князя Шаховского, полки: Тобольский, Черниговский и Минский. Helldorf.f 41.

8 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Helldorf.f 41–42.

9 Helldorf.f 42.

10 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Wagner А. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. Die Tage von Dresden und Kulm. 101–102. – Helldorf.f 43–45.

11 Излагая события под Кульмом, Гельдорф (S. 45–46) пишет, что, будучи послан принцем Вюртем-бергским к графу Остерману, с просьбой о подкреплении войск 2‐го пехотного корпуса Измайловским полком, он нашел графа и вместе с ним генерала Ермолова, и едва лишь выразил желание принца, как Ермолов сказал: «Принц слишком мало ценит кровь Императорской гвардии». Когда же граф

Остерман приказал Ермолову послать требуемые батальоны, Ермолов отвечал ему: «Ваше Сиятельство! Долгом считаю сказать вам, что я не приму на себя ответственности пред Государем в потере всей гвардии. Принц Вюртембергский виноват в том, что она сегодня уничтожена, но, по-видимому, он полагает, что всего этого еще мало, и требует остальные батальоны; с потерей их исчезнет 1‐я гвардейская дивизия». Когда же Гельдорф в ответ на эти слова успел вымолвить только: «Принц…» Ермолов прервал его речь, говоря: «Принц – немец, и для него все равно – сохраним ли мы, русские, свою гвардию, или нет; что же касается до меня, то я считаю обязанностью сохранить хоть часть ее…».

12 Helldorf.f 46–47. – Генерал Храповицкий получил несколько ударов штыками и ранен картечью в ногу; Мартынов – ружейной пулей в бок.

13 Некоторые иностранные писатели (Гельдорф, Астер) полагают, что после графа Остермана принял начальство принц Вюртембергский, как старший из генералов; действительно – принц произведен в генерал-лейтенанты 20 октября (1 ноября) 1812, а генерал Ермолов позже, но со старшинством с 7 (19) августа 1812, т. е. со дня сражения при Лубине. К тому же, в донесении Ермолова графу Остерману сказано: «Ваше Сиятельство, получив рану, принуждены были отъехать, мне поручить изволили начальство». Из хода же дела видно, что Ермолов распоряжался действиями до прибытия графа Милорадовича. В записках Александра Андреевича Щербинина, тогда находившегося при генерале Толе, также упоминается, что граф Остерман передал начальство Ермолову. Наконец – в записках адмирала Шишкова, находим (2‐е изд. С. 155): «Особенно генералу Ермолову приписывают в сем деле [под Кульмом] великую честь».

14 Журнал 2‐го пехотного корпуса. – Helldorf.f 47–49. – Записки Александра Андреевича Щербинина (рукопись).

15 Aster H. 145.

16 Урон полков 1‐й гвардейской дивизии в деле под Кульмом, 17 (29) августа:

в [лейб-гвардии] Преображенском 700 чел.

в [лейб-гвардии] Семеновском 900 чел.

в [лейб-гвардии] Измайловском 500 чел.

в лейб-[гвардии] Егерском 600 чел.

Всего же: от 2700 до 2800 чел.

Кроме показанных, при изложении хода сражения, ранены генерал-майоры Риттер и Левашев, полковник Мезенцов. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich, 1813 und 1814. II. 72. – Helldorf.f 49. – В Журнале 2‐го пехотного корпуса (Архив Военно-топографического депо, № 47 344) сказано, что урон гвардии вообще простирался до 3000 человек.

17 А. И. Остерман-Толстой был награжден орденом Св. Георгия 2‐й степени (№ 52) приказом от 19 августа 1813 года «За поражение французов в сражении при Кульме 17 и 18 августа 1813 года». – Примеч. ред.

18 Прусский король Фридрих Вильгельм III, наблюдавший за ходом битвы и пораженный храбростью русской гвардии объявил, что награждает всех русских гвардейцев, принявших участие в этом сражении. Но к этому времени единственной наградой, которую можно было бы вручить был Железный крест. Вскоре после сражения королю и его генералам стало ясно, что подобное массовое вручение награды сильно девальвирует ее значение и тот психологический эффект, который преследовал Фридрих Вильгельм, учреждая Железный крест, будет неизбежно потерян. Поэтому было принято решение создать конкретно для этого случая специальную награду, внешне очень похожую на Железный крест, но дать ему название «Кульмского» и тем самым вывести за рамки статута ордена. Такое решение было официально оформлено указом от 4 декабря 1813 года. В соответствии с обещанием Фридриха Вильгельма Кульмский крест вручался не за личную храбрость, а за участие в сражении, т. е. стал по существу массовой наградой ранга не ордена, а скорее медали. – Примеч. ред.

19 Этот кубок отдан был графом Остерманом в Преображенский полк, с тем, чтобы «каждый Великий пост он подаваем был в полковой церкви, после приобщения Св. Таин, нижним чинам, с теплотой, вместо сосуда, Греко-российской церковью при сем употребляемого». На кубке, по распоряжению самого Остермана, вырезаны имена командиров гвардейских полков, участвовавших в деле, и убитых в нем офицеров.

Ныне этот кубок, поднесенный «храброму Остерману от чешских женщин в память о Кульме 17 августа 1813 года» находится на хранении в Государственном историческом музее. – Примеч. ред.

20 Комитет, Высочайше учреждённый в 18‐й день августа 1814, с 19 марта 1858 именовался Комитетом о раненых, а 12 декабря 1877 ему было присвоено наименование Александровского. – Примеч. ред.

В Высочайшем приказе, отданном в сей день, было сказано:

«Воины! Год назад тому, в сей самый день, на полях Кульмских, где грудь ваша остановила стремление неприятеля в Богемию, приносил я вкупе с вами торжественное благодарение Всевышнему за неизреченное к нам милосердие Его. Всегдашние спутники ваши, мужество, храбрость, терпение и любовь к Вере и Отечеству, увенчали вас новыми после того лаврами, отверзли врата Парижа, даровали мир и доставили лестное воину удовольствие, возвратиться со славой в свое государство. Оно признательно к службе и трудам, вами перенесенным; именем его изъявляю я вам благодарность; от лица его приветствую с возвращением в отечество. Геройские подвиги ваши всегда обращали внимание Мое. Дабы вящше ознаменовать оные, и в особенности день 18 августа, я отверзаю ныне путь удобнейший всем увечным в последнюю, незабвенную по громким делам своим, войну генералам, штаб и обер-офицерам, как вышедшим уже в отставку, так и тем, кои от ран и увечий в войну сию оставят впредь службу, и не имеющим другого состояния, кроме определенного при отставке пенсиона, прибегать во всех нуждах своих ко Мне. А чтобы просьбы их без всякого промедления были рассматриваемы, поверяемы и подносимы Мне, учреждаю особый Комитет, коего обязанностью будет принимать просьбы, пещись о доставлении возможного вспомоществования неимущим и изувеченным генералам и обер-офицерам, и представлять о них доклады свои».

21 Plotho С. II. 74–75.

22 Plotho С. II. 73.

23 Aster H. 149–55.

Донесение генерала Ермолова о деле при Кульме:

Господину генерал-лейтенанту и кавалеру графу Остерману-Толстому

командующего 4‐м корпусом генерал-лейтенанта Ермолова

Рапорт

Имевши честь находиться в команде Вашего Сиятельства лейб-гвардии с 1‐й дивизией, о действиях оной покорнейше представляю донесение.

По воле Вашего Сиятельства, заняв 15 числа [августа; здесь и далее в донесении даты даны по ст. ст.] позицию против Пирны, по направлению на местечко Дона, вместе с 2‐м корпусом генерал-лейтенанта принца Евгения Вюртембергского, отрядил я генерал-майора Бистрома с лейб-гвардии Егерским полком в деревню Цегист, для восстановления соединения с генерал-майором Гельфрейхом, коего отрезанный неприятелем отряд к ней приближался. Генерал-майор Бистром преодолел усилия неприятеля; отряд генерал-майора Гельфрейха соединился беспрепятственно.

16 числа, Ваше Сиятельство объявить изволили о движении подчиненных вам войск на Петерс-вальде по дороге в Теплиц; когда по приказанию вашему отряд генерал-майора Гельфрейха пошел занять селение Гросс-Котта, и 2‐й корпус двинулся заслонить дорогу от Цегиста до оной лежащую, неприятель, усмотрев отдаление значущей части войск, устремился прервать с ним связь; надобно было отдалить неприятеля. Необходимо было атаковать высоту Кольберг, чрезвычайно крутую и по причине распустившейся от дождя земли почти неприступную. Едва получил генерал-майор Бистром повеление атаковать, как на вершине горы появился лейб-гвардии Егерский полк – исчезли препятствия, исчез неприятель, свободно прошла Лейб-гвардии дивизия трудное дефиле Цегист. Посланный в подкрепление егерям л[ейб-]гв[ардии] Измайловский полк отклонен был появившимся на другом пункте неприятелем; 3‐й батальон л[ейб-]гв[ардии] Семеновского полка пришел им в помощь, и гора Кольберг удержана во власти нашей. В третий раз взята она была 2‐м лейб-гвардии Егерского полка батальоном. Л[ейб-]гв[ардии] дивизия прошла Гросс-Котту и войска спустились в ужасное дефиле при Гисгюбеле. В голове колонны был Преображенский полк; за ним 24 орудия артиллерии. Едва показался он из дефиле, встретил неприятеля в двойном количестве на дороге стоящего. Генерал-майор барон Розен приказал стрелкам идти вперед. Первому батальону принять вправо, а второму батальону ударить в штыки. Ваше Сиятельство были свидетелем успеха в поражении. Ничто не сравнится с стремительностью 2‐го Преображенского батальона, и неприятель бегством открыл путь следующим войскам; спасена артиллерия. Л[ейб-]гв[ардии] Егерский полк сменил 2‐й батальон Преображенского полка. Егерей сменили войска 2‐го корпуса.

Еще раз предупредил нас неприятель, заняв при селении Геллендорф дефиле и высоты окрест лежащие. Еще раз надобно было открыть путь оружием. Генерал-майору Потемкину поручено было Л[ейб-]гв[ардии] с Семеновским полком ударить на неприятеля дорогу занимающего; ничто не противостало. Первый и второй батальоны не допустили неприятеля остановиться. Самая крутизна гор его не защитила. Артиллерия прошла безопасно.

Ваше Сиятельство, приказав принцу Евгению Вюртембергскому удерживать неприятеля, утомленной гвардейской дивизии приказали дать отдохновение. С темнотой ночи кончилось дело. Ночлег был при Петерсвальде.

17 числа, пред рассветом, Ваше Сиятельство приказали мне с гвардейской дивизией отойти и неподалеку расположиться в позиции. Я стал на высотах при Ноллендорфе, за коим тотчас начинается крутой спуск через хребет гор. Вскоре прибыл 2‐й корпус; за ним идущий неприятель встречен был сильным с батарей огнем и стрелками полков Лейб-гвардии. 2‐й корпус устроился; Ваше Сиятельство приказали мне сойти с гор и занять первую удобную позицию для удержания неприятеля. Сами остались при 2‐м корпусе, дабы усмотреть намерения неприятеля. Пройдя местечко Кульм, расположил я гвардейскую дивизию; левое ее крыло простиралось к горам, впереди лежащая деревня занята была батальоном Егерского полка. На правом фланге стала кавалерия.

В сем месте дождались мы прибытия сил неприятельских, и они появились в большом превосходстве. Загорелся сильный огонь и батареи одна другой противостали. Колоннами атаковал неприятель деревню и всю линию. По распоряжению Вашего Сиятельства, подкрепил я сразившихся, и в короткое время большая часть дивизии была в действии. Л[ейб-]гв[ардии] Измайловский полк ударил в штыки, – ни силы неприятеля несоразмерные, – ни жестокий огонь не остановили. Впереди полка находившийся генерал-майор Храповицкий проложил путь следующим за ним; тяжелая рана вывела его из боя, но полк покрыл долину телами неприятеля. Командовавший артиллерией полковник Байков и подполковник Бистром искусным действием батарей облегчили войск атаки. Сильные и большего калибра батареи умолкали.

Не скрыл я от полков Лейб-гвардии, что армия наша в горах и скоро выйти не может, что Государь император находится при ней и еще не возвратился. Не был я в положении поощрять солдат. Столько неустрашимы служащие им примером их начальники. Столько каждый горел усердием, но нашелся в необходимости укрощать, и тех, и других, пылкость. Каждый себя превосходил. По долгом сопротивлении, неприятель сильными колоннами прорвался в одном пункте, и пройдя лес, вышел на равнину. Лейб-гвардии уланский и драгунский полки, под командой генерал-майора Шевича, с невероятным стремлением, ударили на колонны. Одна скрылась в лес, другая огонь дерзости угасила в крови своей. Охваченная со всех сторон, легла мертвая рядами на равнине. Л[ейб-]гв[ардии] Семеновского полка

2‐й батальон опрокинул колонну и очистил лес. Преображенский полк прошел по трупам дерзнувших противостать ему. Измайловского полка 1‐й батальон прошел во фланг неприятелю через пылающую огнем деревню. Лейб-гвардии Егерский полк и 3‐й батальон Семеновского полка оттеснили неприятеля на оконечности левого крыла в больших силах бывшего.

Умолкли объятые ужасом неприятельские батареи. Две только роты остались у меня в резерве. Наступление было небезопасно, превосходство сил неприятеля очевидно. Я дал приказание отступить в лес. Ваше Сиятельство, получив рану, принуждены были отъехать, мне поручить изволили начальство. Оставив некоторую часть войск в лесу, поручил я генерал-майору Потемкину командование левым флангом и составить резервы. Все было в совершенном устройстве, в ожидании новых неприятеля нападений. Возобновились его атаки с жестокостью, но не в одно время и не во многих местах. Полки гвардии противостали с неустрашимостью, и Бог благословил совершеннейшим успехом.

Дело кончилось в 8‐м часу вечера. Прибывшая с генерал-лейтенантом Раевским 1‐я гренадерская дивизия сменила резервы, но передовые посты и стрелки от полков Лейб-гвардии оставались до самой ночи.

Быв свидетелем усердия, неустрашимости и твердости гг. генералов: дивизионного командира барона Розена, Потемкина, Бистрома и Храповицкого, с особенным уважением к заслугам ими в сей день оказанным, представить имею честь на благосклонное начальства внимание.

Не представляю особенно о подвигах отличившихся господ штаб и обер-офицеров. Из числа их надобно представить списки всех вообще. Не представляю о нижних чинах; надобно исчислить ряды храбрых полков, имеющих счастье носить звание Лейб-гвардии Государя ими боготворимого.

Списки от гг. частных начальников мною полученные в подлиннике имею честь представить при сем. О прочих командах, первую Лейб-гвардии дивизию не составляющих, но бывших в команде моей, равно и о чиновниках особенно мной употребляемых, неумедлю представить.

№ 1296. 22 августа 1813 года г. Теплиц в Богемии

Глава XXXI

1 Aster H. Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Königstein und Pirna im August 1813 und die Schlacht bei Kulm. 156–157.

2 Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. 174. – Wagner А. Plane der Schlachten, u. s. w. Die Tage von Dresden und Kulm. 104–105.

3 По свидетельству Гофмана (S. 175), при 2‐й гвардейской дивизии находился Лубенский гусарский полк.

4 Wagner А. 106. – Журнал 2‐го пехотного корпуса (Архив Военно-топографического депо, № 47 344-й).

Перечень союзным войскам, собранным 18 (30) августа против Вандамма

Пехота

Русские войска

– 1‐я гренадерская дивизия 12 бат.

– Бригада генерала Пышницкого 4 бат.

– 2‐го пехотного корпуса и отряда Гельфрейха 6 бат.

– 2‐я гвардейская дивизия 10 бат.

– 1-я гвардейская дивизия 12 бат.

Австрийские дивизии Коллоредо и Бианки 24 бат.

Всего 68 бат.

Кавалерия

Русские войска

– 3 полка легкой гвардейской кав. дивизии 18 эск.

– 3 кирасирские дивизии 45 эск.

– кирасирский Ее Величества, Татарский уланский,

Лубенский гусарский полки 10 эск.

Австрийские полки Его Величества и эрцгерцога Иоанна 10 эск.

Всего 83 эск.

Артиллерия

7 русских рот 83 оруд.

1½ прусские батареи 12 оруд.

2 австрийские батареи 12 оруд.

Всего 107 оруд.

Кроме того, со стороны Ноллендорфа прибыл прусский корпус Клейста, в составе

30 батальонов, 32 эскадронов и 9½ батарей (76 орудий).

Вообще же было:

Батальоны

Эскадроны

Батареи 7

Орудия 83

44

73

Русские

24

10

2 11 20

12 88 183

Австрийские

30

32

Прусские

98

115

Всего же

Но из этих войск не участвовала в сражении 18 (30) августа вся 1‐я гвардейская дивизия, а равно большая часть кавалерии и артиллерии.

5 Состав отряда Цитена:

Пехота: фузилерные батальоны 6, 7, 10 и 11‐го полков.

Кавалерия: 2‐й Силезский и один ландверный (Braune) гусарские полки.

Артиллерия: 6-фунтовая батарея № 9; конная полубатарея № 9.

6 Порядок следования клейстовых войск:

1‐й Силезский гусарский полк полковника Блюхера с конной полубатареей № 7; стрелки 7‐го резервного полка; 10‐я пехотная бригада с батареями 6-фунтовыми № 8, 12-фунтовой № 3 и с конной полубатареей № 7; резервная кавалерийская бригада с конной батареей № 8 и ланд-верная кавалерия; 11‐я пехотная бригада с 6-фунт. батареями № 11‐го и № 14-го; 12‐я пехотная бригада с 6-фунт. батареей № 13 и 12-фунт. № 6; 3 батальона 9‐й бригады с 6-фунт. батареей № 21; конная полубатарея № 9. (Прочие войска 9‐й бригады находились при корпусе графа Витгенштейна). (Aster H. 160).

7 Aster H. 184.

8 Aster H. 184–185.

9 Диспозиция, за подписью Барклая де-Толли, отданная на поле сражения, 18 (30) августа в 8 часов утра.

10 По свидетельству Гофмана (§ 173), дивизия Коллоредо и Бианки, по настоянию императора Александра, выступили от Дукса еще накануне, но остановились на ночлег на половине дороги между Дуксом и Теплицем.

В заметках (Anmerkungen), веденных при Главной квартире Барклая де-Толли (Архив Военно-топографического депо, № 47 353, тетр. 27), сказано: «В тот самый момент, когда генерал Барклай-де-Толли решился атаковать неприятеля, в главной квартире австрийцев не помышляли о сражении, и это явствует не только из медленности движения дивизий Коллоредо и Бианки, но также из следующего: Барклай-де-Толли предложил сим генералам прислать адъютантов для получения диспозиции к нападению; в то время, когда он диктовал ее, приехал князь Шварценберг с своим штабом; сам он не выразил никакого мнения, но вся его свита, в особенности же Лангенау, и даже храбрый, прямодушный Радецкий, считали предприятие сомнительным… Барклай, не обращая на то внимания, продолжал диктовать диспозицию, и окончив ее, приказал поднести для подписи фельдмаршалу; но Шварценберг, отклонив от себя ответственность, сказал, что он желает быть только зрителем дела; впрочем это не помешало ему написать в реляции, помещенной в австрийских газетах, что нападение на Вандамма было сделано по его приказанию…».

11 Hofmann G. 176.

12 Aster H. 180–181.

13 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 247.

14 Hofmann G. 177. – Aster H. 180–184. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 86–87.

15 Aster H. 185. – Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 385.

16 Hofmann G. 178. – Aster H. 185–187. – Förster F. Geschichte der Befreiungskriege 1813, 1814, 1815. I. 608.

17 Wagner А. 111. – Hofmann G. 178–179. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege 1813 und 1814. II. 128. – Thiers. XVI. Edit. de Brux. 387–388.

18 Aster H. 188.

19 Wagner А. 111–114. – Aster H. 194–201. – Bernhardi. III. 248–250.

20 История Кавалергардского полка. 112–113.

21 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 80.

22 Aster H. 202.

23 Aster H. 112. – Словесные показания очевидцев.

24 Förster F. 621–622. – Записки Шишкова, 2‐е изд. 158–159. «Лишь только подъехал он к почтовому двору, как вся эта улица заперлась разных чинов и званья людьми. Покуда он сидел на почте (что продолжалось около часа), народ не отходил прочь. Я нарочно похаживал между кучами людей и слушал что говорят. Не было человека, который не придумывал бы ему всяких ругательных слов и названий. Напоследок фельдъегерь, которому надлежало вести его в Москву, мужичинище дороднее самого Вандамма, появился; лошади были готовы, и коляска подъехала к почтовому двору. Нетерпение народа увидеть его сделалось живее и приметнее: все стали толпиться к коляске. Иной говорит почтальону: “За чем не запряг ты навозную телегу, и той для него много”. Другой: “Смотри, брат, вези его тихонько, дай людям наплевать ему в рожу”. Третий: “Опрокинь его где-нибудь так, чтобы ему голову разможжить”. Четвертый: “Тебе бы вести его на свиньях, а не на лошадях”. Подобные речи с присовокуплением презрительных насмешек беспрестанно твердились. Почтальон, шутя и сам насчет его со всеми, напоследок взял свой рог и затрубил. Все засмеялись и закричали “Хорошо! Хорошо! Зови его скорее”. Те, которые были в горнице с Вандаммом, сказывали, что он в это время от страха изменился в лице и побледнел, однако ж скрепился и вышел, спеша поскорее сесть в коляску. Тут окружила его толпа людей. Иной с горькой и упрекательной насмешкой говорил ему: “Что прикажешь в Гамбург?” Другой: “Что в Любек?” Третий: “Что в Бремен?” (Города сии больше всех других мест были свидетелями и жертвой его грабительств и лютости.) Иной кричал ему: “Добрый путь в Сибирь!” Иной: “Лови там соболей!” Иной: “Копай руду в Нерчинске!” Иной с гневом восклицал: “Du Tiger!” Иной: “Du Krokodil!” Иной: “Du gifit ge Schlange!” (ядовитая змея). Один, не говоря ни слова, с яростью скрипел на него зубами и показывал ему сжатые кулаки».

25 Aster H. 212–213. – Förster F. I. 623–624.

26 Plotho С. II. 81. – Helldorff. 51. – R ichter. II. 91–92. – Aster H. 205. В Журнале военных действий за подписью генерал-адъютанта князя Волконского (Архив Военно-топографического депо, № 46 692) число пленных показано до 7000, потому что несколько тысяч человек было захвачено не в день сражения, а в последующие дни.

27 Plotho С. II. 81. – Aster H. 205. – Журнал 2‐го пехотного корпуса.

28 У Водонкура сказано, что сражение 18 (30) августа стоило французам 10 000 человек, в числе коих были 7000 пленных, и 30 орудий. (Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 161). – У Тьера урон показан: от 5000 до 6000 убитыми и ранеными, 7000 пленными и 48 орудий. (Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 390).

29 Журнал военных действий, за подписью князя Волконского.

30 Aster H. 208–209. – Förster F. I. 617–618. – Minutoli. Beiträge zu einer künftigen Biographie Friedrich Wilhelms. III. 141 und 142.

31 Helldorff. 53.

32 Le Moniteur. 8 Septembre 1813.

33 Предписание Сен-Сиру, от 20 августа (1 сентября).

34 Mémoires du maréchal Marmont. V. 105.

35 «L’intention de Sa Majesté est, que dans cet état de choses, vous appuyiez le 6-me corps, mais il serait préférable que vous pussiez trouver un chemin sur la gauche entre le duc de Raguse et le corps du général Vandamme qui a obtenu de grands succès sur l’ennemi et lui a fait 2000 prisonniers. Dresde, le 30 août, 1813». [«Намерение Его Величества таково, чтобы при нынешнем положении вещей Вы поддержали 6‐й корпус, но было бы предпочтительнее, чтобы вы смогли найти путь слева, между герцогом Рагузским и корпусом генерала Вандамма, который добился большого успеха над противником и взял 2000 пленных. Дрезден, 30 августа 1813».]

36 St.-Cyr. Mémoires. Campagne de 1813 en Saxe. 124–128.

37 Aster H. 221–223.

38 Plotho С. II. 81–82.

39 Plotho С. II. 82–83. – Vaudoncourt. 161.

40 Fain. Manuscrit de 1813. II. 312–313.

41 Fain. II. 319–321.

42 Перевод предписания Вандамму, от 16 (28) августа о вторжении в Богемию помещен в главе XXIX.

43 Aster H. 252 …«Потери очень велики; из многочисленного вандаммова корпуса убыло от 3/ до 4/ …» (Из дневника саксонского генерала фон Герсдорфа).

5 5

Глава XXXII

1 Состав дивизии Домбровского: из 2‐го пехотного корпуса 2‐й и 4‐й линейные полки; из 4‐го кавалерийского корпуса 2‐й и 4‐й уланские полки (8 эскадронов). Wagner А. Plane der Schlachten, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. I. 60. По свидетельству его, французская армия получила в подкрепление около 6000 человек. – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 496 und 503.

2 Wagner А. I. 62–63. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. II. 292–294.

3 Под начальством Добшюца состояли:

– из 4‐го корпуса: по 2 батальона полков 1‐го и 7‐го Курмаркских и 1‐го Силезского; по 2 эскадрона полков 3‐го Померанского и 7‐го Курмаркского; пешая батарея № 17-го;

– из 3‐го корпуса, два эскадрона Бранденбургских драгун, по 1 эскадрону драгун Ее Величества и 2‐го Западно-прусского полка и 2 эскадрона Берлинского ландвера; полубатарея поручика Иенихена. – Wagner А. I. 61.

4 Wagner А. I. 63–65. – Beitzke H. II. 293–295. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 170.

5 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. I. 436.

6 Wagner А. I. 65–66. – Richter. I. 437.

7 Vaudoncourt. 170. – Wagner А. I. 66. – Beitzke H. II. 297–298.

8 Wagner А. I. 66–67.

9 Состав авангарда генерал-лейтенанта графа Орурка, поступившего 16 (28) августа под начальство генерал-лейтенанта графа Воронцова:

Кавалерия (22 эскадрона; 2561 чел.):

– Нежинский конно-егерский полк;

– Павлоградский гусарский полк;

– Польский уланский полк;

– Волынский уланский полк.

Казаки (8 полков; 3376 чел.):

– полк Грекова 9-го;

– полк Дячкина;

– полк Мельникова 4-го;

– полк Мельникова 5-го;

– полк Андриянова 2-го;

– полк Лощилина 1-го;

– Тверской ямской полк;

– 1‐й Башкирский полк.

Артиллерия (439 чел.):

– конные роты №№ 11 и 13.

Вообще же в авангарде 6376 человек с 24 орудиями. Записки (Журнал) действий отряда графа Воронцова в 1813. Архив Военно-топографического депо, № 16 642. – Рапорты о состоянии войск в 1813. Архив Военно-топографического депо, № 46 692.

10 Диспозиция, отданная в Рабенштейне, за подписью Адлеркрейца.

11 Beitzke H. II. 299.

12 Эта диспозиция была найдена в кармане у одного из неевых адъютантов, захваченного в плен в сражении при Денневице. Wagner А. I. 68.

13 C. v. W. [Müflfing]. Betrachtungen über die grossen Operationen und Schlachten der Feldzüge von 1813 und 1814. 62–63.

14 Войска, оставленные под начальством майора Клейста у Ютербока: 2 батальона 1‐го Кур-маркского полка, два батальона 1‐го Силезского полка, 2 эскадрона Берлинского ландвера, 6-фунтовая батарея № 27‐го (потерявшая накануне 1 орудие) и 12-фунтовая полубатарея поручика Лента. Wagner А. I. 69–70.

15 Боевое расположение корпуса Тауэнцина:

в 1‐й линии: на правом крыле 4 эскадрона 2‐го Западно-прусского драгунского полка, (из коих один отряжен вправо для связи с корпусом Бюлова); возле них конная полубатарея № 6-го, далее – 3‐й резервный полк (3 батальона), 6-фунтовая батарея № 17-го, 5‐й Курмаркский полк (4 батальона) и 6-фунтовая батарея № 20-го; за 1‐й линией: по 2 эскадрона полков Бранденбургского драгунского, 1‐го и 7‐го Курмаркских и 3 эскадрона 3‐го Померанского;

во 2‐й линии: 1‐й батальон 1‐го Силезского и три батальона 2‐го Неймаркского полка с конной полубатареей № 11; за 2‐й линией: 3 эскадрона 3‐го Восточно-прусского полка. Wagner А. I. 70–71.

16 У Вагнера (I. 71) и Бейцке (II. 300), в корпусе Тауэнцина показано 10 000 человек, вероятно вместе с отрядом майора Клейста стоявшим у Ютербока.

17 Beitzke H. II. 301.

18 Состав резервной кавалерии генерала Оппена, наступавшей на правом крыле корпуса Бюлова: драгунские полки Ее Величества (4 эскадрона) и 2‐й Западно-прусский (4 эскадрона); по 3 эскадрона полков: Померанского народного, 2‐го Померанского, 2‐го и 4‐го Курмаркских. (2 эскадрона Бранденбургских драгун находились при корпусе Тауэнцина; 3 эскадрона того же полка были приданы 4‐й бригаде; 1 эскадрон 2‐го Померанского полка прикрывал обозы). Wagner А. I. 74.

19 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 166– 167. – Wagner А. I. 73–74. – Richter. 440–443. – Vaudoncourt. 171. – Beitzke H. II. 301– 303 und 305.

20 Beitzke H. II. 305.

21 C. v. W. [Müflfing]. Betrachtungen über die grossen Operationen von 1813 und 1814. 65–66.

22 Wagner А. I. 75. – Beitzke H. II. 307.

23 Wagner А. I. 73–74.

24 Войска Тюмена были построены в две линии:

в первой, на правом фланге, 6-фунтовая батарея № 6, левее ее 1‐й и 2‐й батальоны 5‐го резервного и 1‐й и 2‐й батальоны Эльбского полка;

во второй линии, 3 батальона 4‐го Восточно-прусского и 3‐й и 4‐й батальоны 5‐го резервного полка; на левом фланге лейб-гусары; за срединой 3 эскадрона бранденбургских драгун; за ними две роты восточно-прусских егерей. Wagner А. I. 75.

25 В подкрепление Тюмену были посланы: сперва 3 батальона 4‐го резервного полка с батарейной ротой Дитерихса, а потом 4 батальона 3‐го Восточно-прусского ландверного полка. – Plotho С. II. 168.

26 Plotho С. II. 168–169. – Wagner А. I. 75–78.

27 Боевое расположение 6‐й бригады Крафта: в 1‐й линии Кольбергский и 9‐й резервный полки (6 батальонов) с 12-фунтовыми батареей № 4 и полубатареей № 5; во второй линии 4 батальона 1‐го Неймаркского ландверного полка. На правом фланге 3, а на левом один эскадрон 1‐го Померанского полка. Wagner А. I. 75–76.

28 Против бригады Крафта были направлены саксонские дивизии Лекока и бывшая Зара, французская кавалерийская дивизия Дефранса и саксонская кавалерийская бригада Габленца, в составе 19 батальонов и около 40 эскадронов.

29 В помощь Крафту были посланы: 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон и три батальона 3‐го Восточно-прусского полка. По свидетельству Вагнера, кроме того был послан 1‐й батальон 3‐го Восточно-прусского ландверного полка. Wagner А. I. 79–80.

30 Wagner А. I. 78–80. – Beitzke H. II. 311–312. – По свидетельству Бейцке, прибыли из резерва 6 русских орудий.

31 Против большой батареи, стоявшей на Виндмюленберге, направились 2‐й батальон Кольбергского и 1‐й батальон Неймаркского ландверного полка. Wagner А. I. 81.

32 Beitzke H. II. 312–314.

33 Wagner А. I. 81–82.

34 Состав отряда стоявшего у Кронштедта: 3 батальона, 2 эскадрона и 2 конных орудия. Plotho С. II. 171. – Wagner А. I. 82.

35 Wagner А. I. 82–83.

36 Боевое расположение 5‐й бригады Борстеля:

в первой линии: 1‐й и 2‐й батальоны 2‐го Курмаркского ландверного полка; 12 орудий 6-фунтовых батарей № 10 и № 19, 1‐й и 2‐й батальоны 2‐го резервного полка;

во 2‐й линии: 1‐й Померанский гренадерский батальон, 1‐й батальон 1‐го Померанского полка, 4‐й батальон 2‐го Курмаркского ландверного и 3‐й батальон 2‐го резервного полка.

Три эскадрона Западно-прусских улан и 4 эскадрона померанских гусар, с 2 конными орудиями, прикрывали бригаду с правого фланга. Остальные войска бригады, именно: 2‐й и 3‐й батальоны 1‐го Померанского полка, 3‐й батальон 2‐го Курмаркского ландверного полка и 2 эскадрона Западно-прусских улан, двигавшиеся от Кронштедта, пришли уже в конце сражения. Wagner А. I. 83.

37 Plotho С. II. 271. – Wagner А. I. 83–84. – Vaudoncourt. 172. – Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. I. 801.

38 Бригада Борстеля была усилена: 3‐й бригады батальонами 2‐м Восточно-прусским гренадерским и 1‐м 3‐го Восточно-прусского полка; 6‐й бригады батальонами 3‐м Кольбергского полка и 1‐м 1‐го Неймаркского ландверного полка. Кроме того пришли 5‐й бригады 2 роты 2‐го батальона Померанского полка. Wagner А. I. 84.

39 Wagner А. I. 86–87. – Beitzke H. II. 317.

40 Wagner А. I. 87.

41 «Шведская и русская артиллерия, заняв место в боевом расположении, принесла большую пользу при преследовании неприятеля». Wagner А. I. 85.

42 Beitzke H. II. 318–319. – Förster F. I. 802–803. – Плото (II. 172) пишет, что в помощь Бюлову были присланы: 2 шведские батареи Карделя и Мюленфельса, 2 русские батареи, часть русской кавалерии и один русский же егерский полк; в числе этих войск упоминается о Нежинском конно-егерском полку.

43 Wagner А. I. 87–88.

44 Plotho С. II. 173.

45 Plotho С. II. 173–174. – Richter. I. 455–457. – Beitzke H. II. 325.

46 У Плото (II. 173) урон неприятельской армии показан: более 15 000 человек одними пленными, 80 орудий, 400 зарядных ящиков, 4 знамени и весь обоз. – По свидетельству Рихтера (I. 457), 13 500 пленных, 50 орудий; более 5000 убитых и раненых осталось на поле сражения. – В реляции наследного шведского принца урон неприятеля вообще показан от 16 000 до 18 000 человек и 60 орудий. – У Водонкура (P. 173), 10 000 человек и 25 орудий. – В официальном донесении Наполеону маршала Нея (Moniteur 20 Septembre 1813) показан урон вообще 8000 человек и 12 орудий.

47 Показание об уроне прусских войск извлечено из официальных ведомостей помещенных в сочинении Плото. II. Beilage XXII.

48 Письмо к государю генерала Бюлова (Архив Военно-топографического депо, № 29 182, Журнал входящих бумаг, № 1381).

Sire!

Si j’ai été assez heureux d’avoir pu obtenir une victoire par la bravoure des troupes prussiennes dont Sa Majesté le Roi a daigné me confier le commandement, je ne le suis pas moins d’avoir par-là l’occasion de faire connaître plus particulièrement à Vôtre Majesté Imperiale le mérite de deux ofifciers russes dont la valeur autant que le juste coup d’oeil se sont signalés d’une manière très distinguée. C’est le colonel de Dietrichs chef de l’artillerie russe attachée à mon corps d’armée, dont le calme raisonné a contribué efifcacement aux pertes sensibles de l’ennemi par la bonne direction du feu de son artillerie, et le colonel Bichalof des cosaques dont le courage mérite les plus grands éloges. J’ai été moi-même temoin de leurs efforts glorieux à la bataille de Dennewitz et je crois de mon devoir autant que je ressens de plaisir à pouvoir assurer V. M. I. qu’ils méritent particulièrement Ses bonnes graces. J’ose recommander très-humblement l’un et l’autre à Sa haute bienveillance.

[Ваше Величество!

Я был весьма счастлив завоевать победу благодаря храбрости прусских войск, которые Его Величеству королю было угодно доверить моему командованию, и я не менее счастлив тому, что тем самым имел случай особо показать Вашему Императорскому Величеству заслуги двух русских офицеров, чья доблесть, равно как верный глаз проявились в очень отличном виде. Это полковник Дитерихс, начальник приданной моему армейскому корпусу русской артиллерии, рассудительное спокойствие которого эффективно способствовали большим потерям неприятеля через точный огонь его артиллерии, и казачий полковник Быхалов, чья храбрость заслуживает самых больших похвал. Я сам явился свидетелем их славных усилий в Данневицком сражении, и полагаю свои долгом, а равно и удовольствием, заверить В. И. В., что они заслуживают особых Его милостей. Осмеливаюсь покорнейше рекомендовать того и другого Его высочайшему расположению.]

49 Förster F. I. 830.

50 Moniteur, 20 Septembre 1813.

51 D’après cet exposé véridique, j’espеre que V. M. jugera, que le 7-me corps a fait tout ce qu’ il a pu et dû dans cette affaire.

J’ai eu dans cette campagne deux affaires facheuses, où j’ai éprouvé de grandes pertes, parce qu’ animé du désir de battre les ennemis et d’obtenir de grands succеs, j’ai peut-être trop tenté la fortune des armes et trop compté sur l’appui de mes chefs et de mes voisins.

Je prie V. M. d’être persuadé de mon dévouement, et que j’exécuterai bien toutes les opérations, dont Elle voudra me charger directement, ou qui seraient bien commandées par d’autres chefs.

52 Förster F. I. 824–825.

Глава XXXIII

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege 1813 und 1814. II. 332. – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 271.

2 В диспозиции Шварценберга на 19 (31) августа сказано: «Целью сегодняшнего дня должен быть немедленный наивозможный сбор войск».

3 Журнал военных действий, за подписью Барклая-де-Толли (Архив Военно-топографического депо, № 29 188).

4 Состав австрийской армии 22 августа (3 сентября) 1813.

1‐я легкая дивизия фельдмаршал-лейтенанта принца Морица Лихтенштейна (4 батальона, 12 эскадронов и 2 батареи)

[Бригада] генерал-майора Гаугвица:

– егерский батальон № 1;

– егерский батальон № 2;

– легкоконный полк Его Величества (6 эск.).

[Бригада] генерал-майора Штейтера:

– батальон Бродера;

– егерский батальон № 7;

– легкоконный полк Винцента (6 эск.).

Одна 3-фунтовая бригадная и одна 6-фунтовая кав. батареи.

2‐я легкая дивизия фельдмаршал-лейтенанта графа Бубны (3 батальона, 18 эскадронов и 2 батареи)

[Бригада] генерал-майора Цехмейстера

– Петервардейнский батальон;

– егерский батальон № 6;

– гусарский полк Лихтенштейна (6 эск.).

[Бригада] генерал-майора графа Нейпперга:

– егерский батальон № 5;

– гусарский полк Его Величества (6 эск.);

– гусарский полк Бланкенштейна (6 эск.).

Одна 3-фунтовая бригадная и одна 6-фунтовая кавалерийская батареи.

1‐й корпус фельдцейхмейстера графа Иеронима Коллоредо (20 батальонов, 9 эскадронов и 8 батарей)

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта Шнеллера

[Бригада] генерал-майора принца Густава Гессен-Гомбургского

– 2 бат. Немецко-баннатского полка;

– гусарский полк принца Гессен-Гомбургского (4 эск.);

– драгунский полк Риша (5 эск.);

– 6-фунтовая кавалерийская батарея.

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта графа Вимпфена

[Бригада] генерал-майора Торри:

– 3 бат. полка Фроона;

– 3 бат. полка Дево (Devaux);

– 6-фунтовая позиционная батарея.

[Бригада] генерал-майора Червенки:

– 2 бат. полка Аржанто;

– 2 бат. полка Эрбаха;

– 6-фунтовая позиционная батарея.

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта Грета

[Бригада] генерал-майора Мумба

– 2 бат. полка Де Линя;

– 2 бат. полка Чарторижского;

– 6-фунтовая позиционная батарея.

[Бригада] генерал-майора Кваждановича

– 2 бат. полка Альберта Гиулая;

– 2 бат. полка Рейсса-Плауэна;

– 6-фунтовая позиционная батарея.

Резервная артиллерия:

– одна 6-фунтовая и две 12-фунтовые позиционные батареи.

2‐й корпус генерала от кавалерии графа Мерфельдта (13 батальонов, 8 эскадронов и 7 батарей)

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Ледерера

[Бригада] генерал-майора Сорбенберга:

– Градишканский батальон;

– гусарский полк Кинмейера (4 эск.);

– драгунский полк эрцгерцога Иоганна (4 эск.);

– 3-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора Гиффинга:

– 2 бат. полка Штрауха;

– 2 бат. полка Беллегарда;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта князя Алоизия Лихтенштейна

[Бригада] генерал-майора Клопштейна:

– 2 бат. полка Кауница;

– 2 бат. полка Венцеля Коллоредо;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора Мешери

– 2 бат. полка Фогельзанга;

– 2 бат. полка Рейсса-Грейца;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

Резервная артиллерия:

– одна 6-фунтовая позиционная батарея;

– две 12-фунтовые позиционные батареи.

3‐й корпус генерал-фельдцейхмейстера графа Игнатия Гиулая (18 батальонов,

10 эскадронов и 8 батарей)

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Кренневиля

[Бригада] генерал-майора Гехта(Hecht):

– Вараджинский батальон Крейцер;

– Вараджинский батальон Св. Георгия;

– 5 эск. легкоконного полка Кленау;

– 5 эск. легкоконного полка Розенберга;

– 6-фунтовая кавалерийская батарея.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Муррея (Murray)

[Бригада] генерал-майора Герцогенбурга

– 2 бат. полка эрцгерцога Людвига;

– 2 бат. полка Вюрцбург;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора Рейхлинга

– 2 бат. полка Мариасси;

– 2 бат. полка Игнатия Гиулая;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора Чоллиха:

– 2 бат. полка Котулинского;

– 2 бат. полка Его Величества;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора Гриммера

– 2 бат. полка Колловрата;

– 2 бат. полка Фрелиха;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

Резервная артиллерия:

– одна 6-фунтовая позиционная батарея;

– две 12-фунтовые позиционные батареи.

4‐й корпус генерала от кавалерии графа Кленау (24 батальона, 14 эскадронов и 8 батарей)

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Мора

[Бригада] генерал-майора Баумгартена:

– 1 бат. 1‐го Валахского полка;

– 2 бат. Валахско-Иллирийского полка;

– 4 эск. легкоконного полка Гогенцоллерна;

– 5 эск. Пфальцского гусарского полка;

– 5 эск. гусарского полка эрцгерцога Фердинанда;

– 6-фунтовая кавалерийская батарея.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта принца Гогенлоэ-Бартенштейна

[Бригада] генерал-майора Шефера (Schäfer):

– 2 бат. полка Иосифа Коллоредо;

– 3 бат. полка Цаха;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора Сплени

– 3 бат. полка герцога Вюртембергского;

– 3 бат. полка Линденау;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

Дивизия фельдмаршал-лейтенанта Майера

[Бригада] генерал-майора Абеля

– 3 бат. полка Алоизия Лихтенштейна;

– 3 бат. полка Кобург;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

[Бригада] генерал-майора де-Пест

– 2 бат. полка эрцгерцога Карла;

– 2 бат. полка Керпена;

– 6-фунтовая бригадная батарея.

Резервная артиллерия:

– одна 6-фунтовая позиционная батарея;

– две 12-фунтовые позиционные батареи.

Резерв под начальством генерала от кавалерии принца Гессен-Гомбургского

(20 батальонов, 35 эскадронов и 8 батарей)

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта графа Вейссенвольфа

[Бригада] генерал-майора Фюрстенвердера:

– гренадерский батальон Чарноцкого;

– гренадерский батальон Обермайера;

– гренадерский батальон Бергера;

– гренадерский батальон Оклопсиа.

[Бригада] генерал-майора Габелькофена:

– гренадерский батальон Габинай;

– гренадерский батальон Портнера;

– гренадерский батальон Фишера;

– гренадерский батальон Рюбера.

Две 6-фунтовые бригадные батареи.

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта Бианки

[Бригада] генерал-майора принца Филиппа Гессен-Гомбургского

– 2 бат. полка Гиллера;

– 2 бат. полка Иеронима Коллоредо;

– 2 бат. полка Гессен-Гомбургского.

[Бригада] генерал-майора Кваленберга

– 2 бат. полка Зимбшена;

– 2 бат. полка Эстергази;

– 2 бат. полка Давидовича.

Три 6-фунтовые бригадные батареи.

[Корпус] фельдмаршал-лейтенанта графа Ностица

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта графа Игнатия Гардегга

[Бригада] генерал-майора Роткирха:

– 4 эск. кирасирского полка Кронпринца;

– 4 эск. полка эрцгерцога Фердинанда.

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта графа Клебельсберга

[Бригада] генерал-майора Режекурт:

– 4 эск. полка Гогенцоллерна;

– 4 эск. полка Соммарива.

[Дивизия] фельдмаршал-лейтенанта Цивалларта

[Бригада] генерал-майора Дефура:

– 6 эск. полка Его Величества;

– 5 эск. полка О’Рельи.

[Бригада] генерал-майора Куталека:

– 4 эск. полка герцога Альберта;

– 4 эск. полка Лотарингского.

Три 6-фунтовые кавалерийские батареи.

Вообще же австрийская армия, собранная в Богемии, заключала в себе: 102 батальона, 106 эскадронов и 43 батареи.

(Боевое расположение австрийской армии, 22 августа (3 сентября) 1813. Архив Военно-топографического депо, № 29 184).

5 Расположение войск Богемской армии 23 августа (4 сентября):

правое крыло: бригада Цитена у Петерсвальде; корпуса 1‐й и 2‐й пехотные графа Витген-штейна у Ноллендорфа; авангард войск Витгенштейна, под начальством генерал-лейтенанта графа Палена (Петра Петровича), у Фалькенгайна; легкая дивизия Морица Лихтенштейна, у Альтенберга; корпус Клейста и российско-прусские резервы у Теплица;

левое крыло: передовые войска австрийской армии у Циннвальда, Клостер-Граба, Йонсдорфа и Себастиансберга;

главные силы австрийской армии у Брюкса и Коммотау. См. Plotho С. II. 181–183.

6 Bernhardi. III. 274.

7 Plotho С. II. 258.

8 Bernhardi. III. 295–296. – Beitzke H. II. 229–231.

9 Состав отряда князя Мадатова: полки Александрийский гусарский и один казачий.

10 Plotho С. II. 258–261

11 Odeleben. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. I. 170.

12 Plotho С. II. 260–261. – Beitzke H. II. 336–338.

13 Droysen. Yorks Leben. III. 80–81. – Beitzke H. II. 338–340.

14 Droysen. III. 82. – Beitzke H. II. 341. – Bernhardi. III. 299.

15 Plotho С. II. 262–263. – Beitzke H. II. 341–342. – Bernhardi. III. 298.

16 Ces animaux ont appris quelque chose. Droysen. III. 82.

17 Droysen. III. 83. – Militair Wochenblatt. 1844. Beiheft. 229.

18 Plotho С. II. 263.

19 Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 177. – Norvins. Portefeuille de 1813. II. 345.

20 Состав отряда Кайсарова: батальоны: Калужского полка, Ее Высочества великой княгини Екатерины Павловны и австрийского полка Фрелиха; по одному эскадрону Сумского гусарского и Татарского уланского полков; 30 казаков. Plotho С. II. 180.

21 Журнал военных действий за подписью Барклая-де-Толли (Архив Военно-топографического депо, № 29,188). – Plotho С. II. 185. – Bernhardi. III. 302.

22 «Честь имею уведомить В[аше] Высокопр[евосходительство] что король Прусский присылал сей час к Государю императору сказать, что генерал Клейст получил от Вас повеление о выступлении весьма поздно, и потому выступит отсюда не прежде как на рассвете». Отношение генерал-адъютанта князя Волконского к генералу Барклаю де-Толли, от 26 августа (7 сентября). Журнал исходящих бумаг, № 32. (Архив Военно-топографического депо, № 29 190).

23 Bernhardi. III. 302.

24 Журнал военных действий, за подписью Барклая де-Толли. – Plotho С. II. 192. – St.-Cyr. Mémoires. Campagne de 1813. 141–148.

25 St.-Cyr. Campagne de 1813. 148–150.

26 Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 491–494.

27 Mémoires d’un homme d’état. XII. 230–231. Трактаты, заключенные в Теплице, 9 сентября (н. ст.) 1. между Австрией и Пруссией графом Меттернихом и бароном Гарденбергом; 2. между Россией и Австрией, графами Нессельроде и Меттернихом; 3. между Россией и Пруссией графом Нессельроде и бароном Гарденбергом.

28 Marmont. Mémoires. V. 155. – Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 494–495.

29 «Je ne veux point attaquer l’ennemi dans cette position; je vais me retirer, mais laissez croire à tout le monde que mon intention est toujours de livrer bataille; ne changez rien à vos dispositions; continuez, aujourd’hui et demain, à faire réparer le chemin de la montagne, pour entretenir davantage l’ennemi et mes troupes dans cette persuation. Je vous soutiendrai, si vous êtes attaqué».

30 Журнал военных действий, за подписью Барклая де-Толли. – St.-Cyr. Mémoires. 151– 158. – Bernhardi. III. 313–318. – Thiers. XVI. Edit. de Brux. 495–500.

31 Plotho С. II. 198. – Marmont. V. 161.

32 Plotho С. II. 198.

33 Донесение императору Александру Барклая-де-Толли, от 10 сентября (н. ст.) – Bernhardi. III. 317.

34 Droysen. III. 83–88. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 130. – Beitzke H. 344–345.

35 Beitzke H. II. 346–348.

36 Vaudoncourt. 177–178. – Beitzke H. II. 358.

37 Состав отряда генерал-лейтенанта графа Палена: правая колонна: 4 батальона 4‐й и 8 батальонов 14‐й дивизий; 12 эскадронов кавалерии авангарда Палена; средняя колонна: 7 батальонов 3‐й и 4‐й дивизий; 2 эскадрона лубенских гусар; 12 орудий; левая колонна: 2 батальона 5‐й дивизии; Гродненский гусарский и один казачий полки; вообще же 21 слабый батальон и 18 эскадронов с 12 орудиями. Журнал принца Евгения Вюртембергского (Архив Военно-топографического депо, № 47 344). – Bernhardi. III. 330.

38 Bernhardi. III. 330.

39 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – Журнал военных действий, за подписью Барклая-де-Толли.

40 Bernhardi. III. 330–331 und 332.

41 Журнал военных действий, за подписью Барклая де-Толли. – Plotho С. II. 205–206. – В сочинении генерала Гельдорфа (Aus dem Leben des Prinzen Eugen v. Würtemberg. S. 62) сказано, что демонстрации принца Евгения были произведены 4 (16) сентября.

42 Plotho С. II. 206. – Richter. II. 107.

43 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – Plotho С. II. 208–209. – Beitzke H. II. 382–383. – Helldorf.f 63.

44 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – Plotho С. II. 219–210. – Beitzke H. II. 383–385. – Helldorf.f 62–63. – Vaudoncourt. 179. – Norvins. II. 350–351.

45 Plotho С. II. 212–214. – Beitzke H. II. 386

46 «Dès le 5 septembre, on avait publié un ordre de Napoléon, pour faire arrêter tous les traineurs et en faire fusiller un sur dix, mais toutes les troupes ne formaient plus que des bandes de traineurs et de pillards. Une division de cavalerie campée près de Meissen, d’après le rapport des temoins oculaires, s’amusait à tirer des hauteurs sur les paisibles voyageurs passant dans la plaine, jetaient dans l’Elbe le pain qu’on leur distribuait, et se procuraient d’autres vivres aux dépens des paysans. L’un d’eux osa tirer sur un ofifcier qui voulait empêcher ces excès»… («5 сентября Наполеон отдал приказ – забирать всех отсталых и расстреливать из них 10‐го человека; но в это время уже все войска обратились в шайки бродяг и грабителей. В одной кавалерийской дивизии, стоявшей близ Мейссена, по свидетельству очевидцев, забавлялись стрельбой с высот по мирным путникам, проходившим мимо них в долине, бросали в Эльбу получаемый ими хлеб и доставали другие продукты у крестьян. Один из этих солдат осмелился выстрелить в офицера, который хотел унять эти беспорядки».) См.: Odeleben. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. II. 198.

47 La position de l’ennemi ne permet pas de l’attaquer. Je me suis donc arrêté au parti de m’en tenir au va et vient et d’attendre l’occasion. Plotho С. II. 214 und 215–216. – Beitzke H. II. 387. – Bernhardi. III. 335–336.

48 St.-Cyr. 170 et 172.

49 Журнал военных действий, за подписью Барклая-де-Толли

50 Состав отряда Платова: полки: Атаманский, Грекова 5-го, Чернозубова 5‐го и 2‐й Теп-тярский, с 10 орудиями донской артиллерии; состав отряда князя Кудашева: один донской и один черноморский казачьи полки, с 2 донскими орудиями. Журнал военных действий, за подписью Барклая-де-Толли.

51 Plotho С. II. 218.

52 Oestreich. milit. Zeitschrift. 1838. III. 128

53 Beitzke H. II. 400–406

54 Vaudoncourt. 181. – Marmont. V. 161. – Beitzke H. II. 406

55 Beitzke H. II. 402.

56 9 эскадронов авангарда Кацлера; 2 эскадрона Киевских драгун; 4 эскадрона Украинских казаков. Донесение императору Александру Блюхера, из Бауцена, от 13 (25) сентября. (Журнала входящ. бумаг. № 1475). Beitzke H. II. 410.

57 Beitzke H. II. 409–412. – Bernhardi. III. 342–343.

58 Plotho С. II. 274. – Bernhardi. III. 343–344.

59 Plotho С. II. 274.

60 Донесения императору Александру генерала Беннигсена от 31 августа (12 сентября) и от 1 (13) сентября, из Бреславля. (Журнала входящих бумаг, № 1337 и № 1346).

61 Донесение генерала Беннигсена от 5 (17) сентября, из Левенберга. (Журнала входящих бумаг. № 1389).

62 Маршруты при отзыве генерал-адъютанта князя Волконского к генералу Беннигсену от 7 (19) сентября (Журнал исходящих бумаг, № 64).

63 Журнал военных действий, за подписью Барклая-де-Толли. – Plotho С. II. 229–234. – Beitzke H. II. 388–389.

64 Авангард, под начальством генерал-лейтенанта Маркова

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

3 бат. Нейшлотского полка

45

1805

16‐й дивизии генерал-майора Булатова

3 бат. 27‐го егерского полка

59

2199

3 бат. 43-го егерского полка

47

1597

3 бат. Саратовского полка

56

2026

13‐й дивизии бригада

генерал-майора Иванова

2 бат Пензенского полка

39

1373

Всего в 14 бат. пехоты

246

9000

Кавалерия, под начальством генерал-майоров Дядкова и Дехтерева

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

2 эск. Оренбургского уланского полка

18

202

3 эск. Владимирского уланского полка

19

385

5 эск. 1‐го гусарского полка

33

824

5 эск. 1‐го уланского полка

21

695

Всего в 15 эск. кавалерии

91

2106

Артиллерия

Батарейная рота № 16

7

249

Легкая рота № 56

6

183

Конная рота № 30

4

133

Конная полурота № 10

2

105

Всего артиллерии 3½ роты

19

670

(12 батарейных, 12 легких и 14 конных орудий)

Саперная рота капитана Штендера

3

105

Казачьи полки под командой генерал-майора князя Багратиона

Донской казачий полк Власова 2-го 12

358 325 502

Донской казачий полк Платова 5-го 10

Донской казачий полк Андриянова 3-го 13

Донской казачий полк Шамшева 2-го 13

419 233

4‐й Уральский казачий полк 8

9‐й Башкирский полк 15

314 340 340

11‐й Башкирский полк 15

14‐й Башкирский полк 25

15‐й Башкирский полк 14

302 3130

Всего 125

Ополчение под командой генерал-майора князя Тенишева

Сибирский казачий полк

19 13 32

494 446 940

Пензенский казачий полк

Всего

Вообще же в авангарде:

Пехоты

14 батальонов

246

9000

Кавалерии регулярной

15 эскадронов 9 полк

91 125

2106 3130

Кавалерии иррегулярной

Кавалерии ополчения

2 полка 3½ роты

32 19 3

940 670 105

Артиллерии

Саперов

Всего же 516 штаб– и обер-офицеров и 15 951 нижних чинов с 38 орудиями.

Корпус правого фланга генерала от инфантерии Дохтурова

12‐я дивизия генерал-майора князя Хованского

Штаб– и обер-офицеров 53 44 39 32 53 41 262

Нижних чинов 1388 1439

2 бат. Смоленского полка

2 бат. Нарвского полка

1399 1398

2 бат. Алексопольского полка

2 бат. Новоингерманландского полка

1671 1172 8467

2 бат. 6‐го егерского полка

2 бат. 41-го егерского полка

Всего в 12 бат.

26‐я дивизия генерал-майора Паскевича

2 бат. Нижегородского полка

39

1473

2 бат. Ладожского полка

61 46 45

1341 1546 1277

2 бат. Полтавского полка

2 бат. Орловского полка

2 бат. 5‐го егерского полка

39 31 261

1467 1230 8334

2 бат. 42-го егерского полка

Всего в 12 бат.

13‐й дивизии резервная бригада генерал-майора Линдфорса

3 бат. Великолуцкого полка

58 36 94

2146 977 3123

2 бат. Галицкого полка

Всего в 5 бат.

Кавалерийская дивизия генерал-лейтенанта Мусина-Пушкина

5 эск. Сводного драгунского полка

13 14

760 524

4 эск. 1‐го конно-егерского полка

4 эск. 2-го конно-егерского полка

9 15

616 552

4 эск. 2‐го уланского полка

4 эск. Таганрогского уланского полка

24 20 13 108

622 174 176 3424

2 эск. Сибирского уланского полка

2 эск. Житомирского уланского полка

Всего в 25 эск.

Артиллерия

Батарейная рота № 45

9

254 150

Легкая рота № 1

5

Батарейная рота № 26

5

258 157

Легкая рота № 47

4

Конная рота № 2

7

302 1121

Всего в 5 ротах 30

(24 батарейных, 24 легких и 12 конных орудий)

Минерная рота подполковника Афанасьева 3-го

3

71

Резервная артиллерия под начальством полковника Колатинского

Батарейная рота № 22 7

274

Легкая рота № 18 8

159 171 175

Легкая рота № 48 5

Легкая рота № 53 5

Конная – № 9-го 5

287 1066

Всего в 5 ротах 30

Понтонная рота № 1 Понтонная рота № 7

в следовании из Варшавы

5 171

Вообще же в корпусе правого фланга:

Пехоты 29 батальонов

618

19 924

Кавалерии 25 эскадронов

108 60 8

3424 2187 242

Артиллерии 10 рот

Войск инженерного ведомства 2 роты

Всего же в корпусе правого фланга 794 штаб– и обер-офицеров и 25 777 нижних чинов с 120 орудиями.

Корпус левого фланга генерал-лейтенанта графа Толстого

Корпус генерал-майора Муромцева

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

Конный полк Нижегородского ополчения

17 34

563 1276

1‐й пехотный полк Нижегородского ополчения

2-й пехотный полк Нижегородского ополчения

34 35

1374 1400

3-й пехотный полк Нижегородского ополчения

4-й пехотный полк Нижегородского ополчения

34 25

1090 471

Конный полк Костромского ополчения

5‐й Уральский казачий полк

18 6

435 237

Батарейная рота № 52

Конная рота № 22

8 3

222 104

Пионерная роты капитана Шевича

Всего в корпусе Муромцева:

Пехоты ополчения

4 полков 1 полк 2 полка 2 роты 1 рота 24 орудия

137 18 42 14 3 214

6140 435 1034 459 104 8172

Кавалерии иррегулярной

Кавалерии ополчения

Артиллерии

Пионеров

Вообще в корпусе Муромцева

Корпус генерал-майора Титова

Штаб– и обер-офицеров

Нижних чинов

1‐й пехотный полк Пензенского ополчения

43 44 31 2

1182 1556 1162 52

2-й пехотный полк Пензенского ополчения

3-й пехотный полк Пензенского ополчения

Артиллерийская команда Пензенского ополчения

(4 оруд.)

Легкой роты № 64

5 23 6 46 41

131 515 216 1182 1373

Конный полк Рязанского ополчения

2 сотни Казанского ополчения

3‐й пехотный полк Рязанского ополчения

1‐й егерский полк Рязанского ополчения

Всего в корпусе Титова:

Пехоты ополчения

5 полков 1 полк, 2 сотни

204 29

6455 731

Кавалерии ополчения

Артиллерии

1 рота, 1 дивизион 16 орудий

7 240

183 7369

Вообще в корпусе Титова

А всего в корпусе левого фланга:

Пехоты ополчения

9 полков

341

12 595

Кавалерии

3 полка и 2 сотни

71 18

1765 435

Кавалерии иррегулярной

1 полк

Артиллерии

3 роты, 1 дивизион

21 3

642 104

Инженерного ведомства

1 рота

Вообще же в корпусе левого фланга 454 штаб– и обер-офицеров и 15 541 нижних чинов с 40 орудиями.

А всего в Польской армии Беннигсена:

Пехоты регулярной

43 бат.

864

28 924

Пехоты ополчения

27 бат.

341 199 143

12 595 5530 3565

Кавалерии регулярной

40 эск.

Кавалерии иррегулярной

10 полков

Кавалерии ополчения

5 полков, 2 сотни

103 100 14

2705 3499 451

Артиллерии

17 рот

Войск инженерного ведомства

4 роты

Вообще же в армии Беннигсена: 19 генералов, 1764 штаб и обер-офицеров и 57269 нижних чинов, с 198 орудиями.

Извлечено из рапортов о состоянии Польской армии, от 11 (23) и 15 (27) сентября за подписью генерала Беннигсена.

65 Plotho С. II. 305–306.

66 Plotho С. 302–306.

Глава XXXIV

1 Извлечено из инструкции князю Венцелю Лихтенштейну, за подписью: «По приказанию фельдмаршала князя Шварценберга генерал Дука». Militäir-Wochenblatt. [Beihefet zum] 1844. S. 205–206.

2 Записка генерала Жомини, от 21 августа (2 сентября). Архив Военно-топографического депо, № 29 184.

3 La grande armée opérera sur Dresde en même temps et tаchera de s’emparer du camp de Pirna pour attirer l’attention de l’ennemi

4 Предположение действий от 24 августа (5 сентября) за подписью князя Шварценберга. Архив Военно-топографического депо, № 29 184.

5 Письмо императора Александра I к генералу Блюхеру от 28 августа (9 сентября) с приложением плана действий союзных армий (Архив Военно-топографического депо, № 29 190. Журнал исходящих бумаг, № 44). Из письма государя видно Его желание, чтобы Блюхер двинулся на Румбург.

6 Письмо Блюхера к императору Александру от 30 августа (11 сентября) (Архив Военно-топографического депо, № 29 182. Журнал входящих бумаг. № 1330).

7 Извлечено из письма императора Александра I к Блюхеру. Журнал исходящих бумаг, № 48.

8 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 327–329.

9 Мнение, за подписью Барклая де-Толли, при письме его же к государю, от 31 августа (12 сентября) представленном 3 (15) сентября. (Архив Военно-топографического депо, № 29 182. Журнал входящих бумаг, № 1338).

10 Письмо к императору Александру I генерала Блюхера, от 1 (13) сентября из Гернгута. (Архив Военно-топографического депо, № 29 182. Журнал входящих бумаг, № 1331).

11 Bernhardi. III. 331–332. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege 1814 und 1814. II. 355–356.

12 Из письма генерала Гнейзенау к графу Мюнстеру, из Бауцена от 6 (18) сентября: Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. II. 325.

13 Bernhardi. III. 339. – Beitzke H. II. 359.

14 Копия с инструкции императора Александра I генералу Блюхеру, за подписью генерал-адъютанта князя Волконского, от 13 (25) сентября (Архив Военно-топографического депо, № 15 314).

15 Высочайшее повеление генералу Беннигсену от 13 (25) сентября и отзыв к нему князя Волконского от 7 (19) сентября (Архив Военно-топографического депо, № 29 190. Журнал исходящих бумаг, № 51 и № 64).

16 Копия с инструкции императора Александра I генералу Беннигсену, от 13 (25) сентября (Архив Военно-топографического депо, № 15 314).

17 Письмо к наследному шведскому принцу, от 13 (25) сентября. (Журнал исходящих бумаг, № 80).

Глава XXXV

1 Записка, поданная 20 августа (1 сентября) фельдмаршалу князю Шварценбергу генерал-майором Толем.

2 Состав отряда генерала Тилемана:

русские войска под начальством полковника Орлова: 3 казачьих полка и 2 орудия донской казачьей артиллерии;

австрийские войска: по 2 эскадрона полков гусарского Гессен-Гомбургского и легкоконного Кленау;

прусские войска под начальством генерал-майора принца Бирона Курляндского: по 2 эскадрона 2‐го Силезского гусарского и Силезского народного гусарского полков.

3 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 180–181.

4 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. II. 28–29.

5 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege. II. 398–399.

6 Насчет состава и числа войск Лефевр-Денуэтта, показания весьма разноречивы: у Водон-кура (Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 182), 4000 человек; у Рихтера (Geschichte des deutschen Freiheitskrieges. II. 113) и Бейцке (II. 399), 8000 человек и проч.

7 В отрядах графа Платова и князя Кудашева состояли полки: Атаманский, Грекова 5-го, Чернозубова 5-го, 1‐й Тептярский, Чикилева 1‐го и Черноморский казачий, с 10 орудиями донской артиллерии. Plotho С. II. 218. – В ведомости о состоянии войск, от 1 сентября, за подписью Барклая де-Толли, у князя Кудашева значится 2 орудия, а у Платова вовсе не показано артиллерии.

8 В отряде ротмистра Коломба состояли 9 офицеров и 160 нижних чинов различных полков прусской кавалерии. Aus dem Tagebuche des Rittmeist. v. Colomb. 87.

9 В отряде ротмистра графа Пюклера состояли 50 гусар Бранденбургского полка и 30 казаков 4‐го Украинского полка. Plotho С. II. 218.

10 Plotho С. II. 232–234. – Журнал военных действий, за подписью генерал-адъютанта князя Волконского. – Vaudoncourt. 182–183.

11 Отзыв генерал-адъютанта князя Волконского к графу Платову, от 20 сентября (ст. ст.) (Журнал исходящих бумаг, № 88).

12 Plotho II. 307–308. – Richter. II. 115–116. – Beitzke H. II. 453–454. – Specht. Das Königreich Westphalen und seine Armee im Jahr 1813. 97–105.

13 Specht. 4–36.

14 Specht. 69–83.

15 Specht. 86–88.

16 Specht. 88–89

17 Specht. 95–96.

18 Specht. 137–139.

19 Состав отряда генерала Чернышева:

У Шпехта (S. 146)

У подполковника Бальмена (рукопись)

3 эск. Сводного гусарского полка

2 эск. Рижского драгунского полка

3 эск. Изюмского гусарского полка

2 эск. Изюмского гусарского полка

2 эск. Финляндского драгунского полка

2 эск. Финляндского драгунского полка

Казачьи полки:

Казачьи полки:

Сысоева 3-го

Сысоева 3-го

Жирова

Жирова

Грекова 18-го

Грекова 18-го

Власова 3-го

Власова 3-го

Балабина 2-го

Балабина 2-го

6 орудий конной артиллерии

4 орудия конной артиллерии

Всего: 2300 чел.

Всего: от 1200 до 1300 чел.

20 Записки подполковника Бальмена (рукопись).

21 По свидетельству участвовавшего в экспедиции капитана Лишина, люди с седлами и прочей сбруей переправились на лодках, лошади вплавь, а орудия, передки и зарядные ящики, по одиночке, на лодках, связанных попарно и устланных досками.

22 Plotho С. II. 305.

23 Записки капитана Лишина (рукопись).

24 Записки Бальмена. – Specht. 148.

25 Записки Бальмена. – Specht. 149.

26 Specht. 151–154.

27 Specht. 183–185.

28 Записки Лишина. – Донесение генералу Винцингероде Чернышева, от 19 сентября (1 октября), из Касселя. (Журнал входящих бумаг, № 1580). – Specht. 157 und 185.

29 Specht. 186.

30 Записки Лишина. – Донесение генерала Чернышева из Касселя. – Specht. 186–190.

31 Specht. 196.

32 Донесение генерала Чернышева из Касселя. – Specht. 199.

33 Specht. 200–210.

34 Записки Лишина. – Донесение генерала Чернышева из Касселя. – Specht. 210–213.

35 Записки Бальмена. – Донесение генерала Чернышева из Касселя. – Specht. 213–223.

36 Донесение генерала Чернышева. – Specht. 226.

37 В рапорте генерал-адъютанта Чернышева барону Винцингероде, от 19 сентября (1 октября), значится, что взято с боя 10 и найдено в городе 17 орудий.

38 Specht. 223, 238–239 und 241.

39 Донесение генерал-адъютанта Чернышева барону Винцингероде, от 19 сентября (1 октября). – Specht 223.

40 Воззвание от 19 сентября (1 октября), за подписью генерал-адъютанта Чернышева.

41 Specht. 237–238.

42 Plotho С. II. 312.

43 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813. II. 123.

44 Подлинное письмо наследного шведского принца от 23 сентября (5 октября) (Журнал входящих бумаг, № 1581).

Sire!

J’ai déjà instruit Votre Majesté Imperiale du départ du général Czernitscheff pour une expedition secrète. J’attenuerais sans doute le mérite de cet intrépide et intelligent ofifcier si je fesais à Votre Majesté la description de sa marche, de ses combats et de ses succès; je crois donc ne pouvoir mieux faire qu’en mettant sous les yeux de Votre Majesté les rapports originaux qu’il a adressés au général Wintzingerode. Ce général vient de m’envoyer les clefs de Cassel, que je m’empresse de transmettre à Votre Majesté Imperiale par le capitaine Davidoff qui a accompagné le général Czernitschef,f et je me trouve d’autant plus heureux de pouvoir annoncer à Votre Majesté la prise de la capitale du Royaume de Westphalie que je n’ai pas été sans inquietude sur l’issue de cette entreprise, vu l’eloignement où le général Czernitscheff se trouvait de tout secours. Indépendamment des dispositions prises pour le soutenir du coté de Halle et de Bernbourg, j’ai fait jetter un pont sur l’Elbe à Ferckland et j’ai fait passer quatre escadrons pour aller à sa rencontre aux environs de Gifhforn et de Brunswic…

Глава XXXVI

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege 1813 und 1814. II. 459–460.

2 В журнале Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827, IV. 40, показано, что против Даву были оставлены следующие войска: дивизия Фегезака (мекленбург-шверинская и шведско-померанская бригады), 7500 человек; ганзеатическая бригада, 2450 человек; 2‐й гусарский полк российско-германского легиона и два орудия отряда Люцова, 450 человек; 3 батальона отряда Люцова, 4 ганзеатических эскадрона и один казачий полк, 1900 человек: всего же, кроме дивизии Фегезака: 4000 человек пехоты и 800 человек кавалерии: следовательно вообще было оставлено против Даву 12 300 человек. Но как здесь показано число войск при открытии кампании после перемирия, то целый месяц спустя не могло быть в этих частях вальмоденова корпуса более 11 000 человек.

3 В журнале Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827, IV. 41, показано, что для действий против генерала Пеше были собраны следующие войска: 6 батальонов российско-германского легиона, 6 ганноверских батальонов, один английский батальон 73‐го полка, прибывший из Стральзунда, батальон Рейхе, отряд пехоты Люцова в 400 человек, 3 казачьих полка, 2 гусарских полка (и в числе их 1‐й гусарский полк российско-германского легиона), 2 эскадрона ганноверских гусар, отряд кавалерии Люцова в 300 человек, всего же: 16 (15?) батальонов, 3 казачьих полка и 20 (?) эскадронов, в числе 7800 человек пехоты и 2800 кавалерии, с 28 орудиями. (Кроме того, при отряде была английская ракетная батарея). Во всех этих частях войск, при открытии кампании, могло быть до 11 000, а месяц спустя до 10 000 человек. У Бейцке (II. 460), число этих войск показано в 12 000 человек, а у Плото (II. 323) в 16 000 человек, что очевидно преувеличено.

4 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 322–323.

5 Состав отряда генерала Пеше: 3‐го линейного полка 4 батальона; 105‐го линейного полка 2 батальона; 28‐го конно-егерского полка один эскадрон; 8 орудий. (Извлечено из соч. Бернгарди: Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll, III. Beilagen. 501). У Водонкура (Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 187–188), показаны следующие войска: 3‐го линейного полка 4 батальона, 105‐го линейного полка один батальон, 28‐го конно-егерского полка один эскадрон, 6 орудий. Число войск, показанное в журнале: Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. IV. 41, от 7000 до 8000, очевидно преувеличено.

6 Plotho С. II. 323. – Vaudoncourt. 187–188. – Beitzke H. II. 460–461.

7 Plotho С. II. 323. – По другим сведениям, у Тетенборна было: 2 батальона, 4 эскадрона, 3 казачьих полка и 4 орудия; у Пфуля: 6 батальонов, один гусарский полк, 12–16 орудий; у Дерн-берга: его кавалерия с ракетной полубатареей. Beitzke H. II. 461. – В журнале Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. IV. 42–43, показано: у Тетенборна: 2 батальона, 4 эскадрона, 3 казачьих полка и 4 орудия; у Пфуля (Ареншильда): 6 батальонов, один гусарский полк и 2 батареи: у Дернберга: 10 эскадронов, 14 орудий и ракетная полурота; в резерве у генерала Лиона (Lyon): 6 батальонов и 12 орудий.

8 Plotho С. II. 323–324. – Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. IV. 43–46. – Sporschill. Die grosse Chronik. I. 609–613. – Beitzke H. II. 461–463.

9 Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. IV. 46. – Rau und Hänel. Der Krieg den Verbündeten gegen Frankreich, in den Jahren 1813, 1814 und 1815. I. 131.

10 Plotho С. II. 324. – По другим сведениям, союзники потеряли не более 500 человек. Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. IV. 46.

11 Элеонора Прохаска умерла в Данненберге, 23 сентября (5 октября). Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. I. 859–860.

12 Состав отряда генерала Тетенборна: 3 казачьих полка, 800 человек; 450 человек кавалерии Люцова; 800 егерей его и Рейхе; 4 ганзеатических орудия. Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. IV. 47–48. – Förster F. I. 863.

13 Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. V. 120. – Sporschill. I. 615–617.

14 Plotho С. II. 506–507. – Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. V. 127–129. – Sporschill. I. 618–621. – Beitzke H. II. 465–466. – Förster F. I. 863–869.

15 Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827. V. 129.

16 Förster F. I. 869.

Глава XXXVII

1 Müflfing. Aus meinem Leben. Zw. Aufl. 71–72. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriegen in den Jahren 1813 und 1814. II. 417–418.

2 Письмо к генерал-адъютанту князю Волконскому генерала барона Тейля, из Эльстерверды, от 17 (29) сентября. (Журнал входящих бумаг, № 1491).

3 Состав австрийской легкой дивизии графа Бубны:

бригада генерал-майора барона Цехмейстера:

– Петервардейнский батальон;

– егерский батальон № 6;

– гусарский полк Лихтенштейна (6 эск.);

– 3-фунтовая бригадная батарея;

бригада генерал-майора графа Нейперга:

– егерский батальон № 5;

– гусарский полк Бланкенштейна (6 эск.);

– 6-фунтовая конная батарея.

Всего: 3 батальона, 12 эскадронов и 2 батареи.

4 Состав отряда князя Щербатова:

7‐я пехотная дивизия генерал-майора Талызина 9 бат.

18-я пехотная дивизия генерал-майора Бенардоса 6 бат.

Кавалерия генерал-майора Панчулидзева

– Черниговский конно-егерский полк 3 эск.

– Тверской драгунский полк 2 эск.

– 2‐й Украинский казачий полк

– 1½ сотни донских казаков полка Исаева 2-го

– 5 орудий донской казачьей арт. роты № 2.

Легкие артиллерийские роты № 28 и № 34.

(Военные дневные записки 6‐го пехотного корпуса, 1812, 1813 и 1814. Архив Военно-топографического депо, № 44 585).

5 Beitzke H. II. 418.

6 Исходящий журнал корпуса Сакена, с 2 января 1813 по 19 марта 1814.

7 «Великий полководец на правом фланге действует так, что единственно Божьей помощи мы обязаны своими успехами… Только лишь что получил я записку от генерала Борстеля, который доносит мне, что он получил приказание уничтожить стоивший нам столь большого труда мост при селении Эльстере, потому только, что там появились несколько неприятельских батальонов… Я намерен держаться здесь на позиции за рекой Эльстером до тех пор, пока, в соединении с армией В[ашего] П[ревосходительства] буду иметь возможность содействовать общей цели…». Извлечено из письма к Блюхеру генерала Тауэнцина, из Эльстерверды.

8 Нападение на мейссенский мост было поведено 49‐м егерским полком, поддержанным полками: 8‐м егерским, Камчатским и Охотским. Рапорт Барклаю-де-Толли генерала Сакена от 1 октября. (Архив Военно-топографического депо, № 16 644). Донесение императору Александру I Блюхера, от 18 (30) сентября. (Журнал входящих бумаг, № 1503).

9 Записки подполковника Бальмена (рукопись).

10 Письмо наследного шведского принца к Блюхеру, от 17 (29) сентября из Цербста. (Журнал входящих бумаг, приложение к № 1503).

11 Донесение Блюхера, от 21 сентября (3 октября), из Вартенбурга. (Журнал входящих бумаг, к № 1547).

12 Состав отряда Силезской армии, прикрывавшего сооружение мостов на Эльбе, у Эль-стера: 1‐й бригады, 2 батальона 2‐го Восточно-прусского полка; 2‐й бригады, ландверный батальон Фишера. Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 279. – Beitzke H. II. 426.

13 Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 180. – По свидетельству Плото (II. 306), саксонский батальон перешел к союзникам 11 (23) сентября.

14 Beitzke H. II. 426–428. – В конце сентября (н. ст.) прочие наполеоновы корпуса были расположены следующим образом: гвардия, 1-й, 3-й, 5-й, 11-й, 14-й, пехотные, и 2-й, 3‐й и 4‐й кавалерийские корпуса у Дрездена, Вейссига и Пирны; 2‐й пехотный у Фрейберга; князь Понятовский, с 8‐м пехотным и кавалерией Лефевр-Денуэтта, у Пенига и Альтенбурга;

Мармон, с 6‐м пехотным и с кавалерийскими корпусами 1‐м и 5-м, в Лейпциге; Ожеро, двигаясь от Майна, подходил к Эне.

15 Wagner А. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. II. 58–59.

16 Донесение императору Александру I Блюхера, от 21 сентября (3 октября), из Вартенбурга.

17 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1814 bis zum Jahre 1814. II. 142–143. – Varnhagen v. Ense. Leben des Fürsten Blücher v. Wahlstadt. 209.

18 В диспозиции было предписано присоединить к этой батарее оставленные назади 4 орудия бригадной батареи принца Карла, но они присоединились к своей бригаде и действовали на левом крыле.

19 Droysen. Yorks Leben. III. 109–110. – По свидетельству Плото, 7‐я и 8‐я бригады перешли через Эльбу уже в 11 часов, и тогда же была отдана генералом Йорком общая диспозиция к нападению.

20 Beitzke H. II. 431–432.

21 По свидетельству Вагнера, 4 орудия батареи № 1 были оставлены назади, а при бригаде принца Карла находились только другие 4 орудия этой батареи. Но на приложенном к его описанию сражения плане показаны все 8 орудий батареи № 1 вместе с 5 орудиями батареи № 3.

22 Wagner А. II. 61–62. – Droysen. III. 111.

23 Wagner А. II. 62.

24 Droysen. III. 115. – Wagner А. II. 63. – Beitzke H. II. 441.

25 Droysen. III. 116–117. – Richter. II. 149–150. – Wagner А. II. 63–64. По свидетельству его, при взятии Вартенбурга, было захвачено четыре орудия.

26 Droysen. III. 117–118. – Wagner А. II. 64. – Beitzke H. II. 444–446.

27 Войска корпуса Йорка, не успевшие принять участия в сражении при Вартенбурге: по 2 ландверных батальона 7‐й и 8‐й бригад; весь авангард, в составе 8¾ батальонов и 20 эскадронов, и вся резервная кавалерия, в составе 17 эскадронов, 4 конные, две 6-фунтовые и одна 3-фунтовая пешие батареи.

28 Журнал движениям корпуса генерал-адъютанта барона Корфа. – Plotho С. II. 283. – Wagner А. II. 64–65. – Beitzke H. II. 447.

29 Droysen. III. 119. – Wagner А. II. 64. – Beitzke H. II. 447. – Vaudoncourt. 192. По его показанию, французы потеряли пленными не более 100 человек.

30 Plotho С. II. Beilagen. 104. По его свидетельству, в корпусе Йорка было:

Офицеров

Нижних чинов

11

291

убитыми ранеными без вести пропавшими

56

1539

56

182

У Бейцке (II. 447) и Ферстера (Geschichte der Befreiungskriege. I. 747) урон в корпусе Йорка вообще показан: 67 офицеров и 1550 нижних чинов.

31 Droysen. III. 120.

32 Грамота, за подписью короля Фридриха-Вильгельма III, от 3 июня 1814.

33 Plotho С. II. 284. – С. v. W. (Müflfing). Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. Zw. Aufl. 62.

34 Beitzke H. II. 449.

35 Plotho С. II. 314–315. – Vaudoncourt. 193.

36 Донесение императору Александру I Блюхера, от 5 октября (н. ст.) из Кемберга (Журнал входящих бумаг, № 1570). – Plotho С. II. 286 und 288. – С. v. W. 62–63. – Beitzke H. II. 450–452. Мармон, остававшийся со вверенными ему войсками в Лейпциге несколько дней до 21 сентября (3 октября), перешел к Дюбену 22 (4 октября) и к Эйленбургу 24 сентября (6 октября). Mémoires du maréchal Marmont. V. 166–167.

37 Копия проекта действий, за подписью Блюхера, приложена к № 1570 Журнала вхо-дящ. бумагам.

38 Письмо наследного шведского принца к Блюхеру.

Mon cher Général de Blucher!

J’ai reçu la lettre que Vous m’avez adressée hier de Kemberg. Le Mémoire qu’elle contient est parfaitement d’accord avec mes idées, quant à l’ensemble, car avant de l’avoir lu j’avais fait part d’un projet semblable au comte de Goltz. Cependant dans des circonstances qui peuvent devenir aussi décisives, nous ne saurions trop nous prémunir contre les évènemens. Cette considération et le désir de renouveler avec Vous une ancienne connaissance me font vivement désirer qu’il Vous soit possible de nous réunir à Mühlbeck, où nous pouvions nous concerter ensemble et abréger par une conférence tout ce qu’une correspondance entraine de lenteur. Je porte demain mon quartier-général à Radegast et demain au soir nous pouvons nous voir. Je Vous renouvelle l’assurance de mon sincère attachement étant

Votre affectionné etc.

frère d’armes

Charles Jean.

à mon quartier général

de Dessau, le 6–8-bre, 1813.

[Мой дорогой генерал Блюхер!

Я получил письмо, отправленное Вами мне вчера из Кемберга. Мемуар, который оно содержит, полностью совпадает с моими мыслями в целом, ибо, прежде чем его прочесть, я поделился похожим проектом с графом Гольцем. Однако, в обстоятельствах, могущих стать столь же решительными, не будет лишним, если мы все обдумаем возможное развитие событий. Это рассуждение и желание возобновить с Вами старое знакомство, побуждают меня живо желать, чтобы Вы смоги присоединиться к нам в Мюльбере, где мы могли бы договориться вместе и сократить совещанием то, что переписка делает медлительным. Завтра я переношу мою главную квартиру в Радегаст и завтра же вечером мы можем встретиться. Вновь выражаю Вам мою искреннюю привязанность, будучи

Преданным Вам и пр. собратом по оружию.

Карл Юхан.

В моей главной квартире

Дессау, 6 октября 1813]

(Журнал входящих бумаг, приложение к № 1607).

39 Письмо к князю Волконскому барона Тейля от 26 сентября ( октября) из Дюбена (Журнал входящих бумаг, № 1612). – Beitzke H. II. 479.

40 Письмо к князю Волконскому барона Тейля, от 8 и 9 октября. (Журнал входящих бумаг, №№ 1612 и 1613). – Plotho С. 287–292 und 316–317.

Ведомость войскам корпуса Йорка, 21 сентября (3 октября)

Авангард под начальством полковника Кацлера

Кавалерия 20 эск.

– Бранденбургский гусарский полк 5 эск.

– 2‐го Лейб-гусарского полка 2 эск.

– Бранденбургский уланский полк 4 эск.

– Восточно-прусский народный кав. полк 5 эск.

– 5‐й ландверный кав. полк 4 эск.

– Конная батарея № 2-го.

Пехота под начальством майора Гиллера 8¾ бат.

– лейб-гренадеры 1 бат.

– Западно-прусский гренадерский 1 бат.

– 2‐й батальон 12‐го резервного полка 1 бат.

– 1‐й батальон Бранденбургского полка 1 бат.

– 2‐й Восточно-прусский фузилерный 1 бат.

– ландверный Рековского 1 бат.

– ландверный Тиле 1 бат.

– ландверный Веделя 1 бат.

– 3 роты егерей ¾ бат.

Бригада принца Мекленбургского

– Силезские гренадеры 1 бат.

– 1‐й Восточно-прусский полк 3 бат.

– 2‐й батальон 2‐го Восточно-прусского полка 1 бат.

– ландверный батальон Косецкого 1 бат.

– Мекленбургские гусары 4 эск.

– 2‐го лейб-гусарского полка 3 эск.

– 6-фунтовая батарея № 1-го

– 5 орудий 6-фунтовой батареи № 3-го.

Всего:

6 бат., 7 эск., 13 орудий.

Бригада полковника Штейнмеца

– 1‐й Восточно-прусский гренадерский 1 бат.

– 1‐й батальон 2‐го Восточно-прусского полка 1 бат.

– ландверный Фишера 1 бат.

– ландверный Мумма 1 бат.

– ландверный Зейдлица 1 бат.

– ландверный Вальтера и Кронегка 1 бат.

– ландверный Лариша 1 бат.

– ландверный батальон Мартица 1 бат.

Всего: 8 бат.

(Батальон Борвица оставлен в Герлице).

Бригада генерал-майора Горна

Лейб-регимент 3 бат.

Тюрингский батальон 1 бат.

Ландверный Зоммерфельда 1 бат.

Ландверный Петингкофера 1 бат.

Ландверный Рейхенбаха 1 бат.

Ландверный Котулинского и Кнорра 1 бат.

3 орудия 6-фунтовой батареи № 3-го

Всего: 8 бат. 3 орудий

(Батальоны Рейбница и Курбьера оставлены в мостовом прикрытии).

Бригада полковника Гюнербейна

– Бранденбургский полк 2 бат.

– 12‐й резервный полк 2 бат.

– Ландверный Кемпского 1 бат.

Всего: 5 бат.

(Батальоны Бриксена и Гфуга (Gfuh) оставлены на берегу Эльбы).

Резервная кавалерия под начальством подполковника Юргаса

– Литовский драгунский полк 5 эск.

– 1‐й Западно-прусский драгунский полк 4 эск.

– 10‐й Силезский ландверный полк 4 эск.

– 1-й Неймаркский ландверный полк 4 эск.

– Конные батареи №№ 1 и 3

Всего: 17 эск., 16 орудий.

Глава XXXVIII

1 St.-Cyr. Mémoires. Campagne de 1813 en Saxe. 185–189.

2 Odeleben. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. II. 202–204. – Napoleon in Dresden. II. 54.

3 Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. 193–194. – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 366–367.

4 Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. II. 7.

5 Bernhardi. III. 369.

6 Odeleben. II. 5–6. – Förster F. II. 11–12.

7 Письмо к князю Волконскому Тейля, от 28 сентября (10 октября) из Йесница. (Журнал входящих бумаг, № 1623). – Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich, in den Jahren 1813 und 1814. II. 293–295. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege, in den Jahren 1813 und 1814. II. 485–486.

8 Beitzke H. II. 486–487.

9 Журнал корпуса генерал-адъютанта Корфа. – Рапорт Барклаю де-Толли генерала Сакена, от 1 октября, за № 274, из Дейченталя (Архив Военно-топографического депо, № 16 644). Военные дневные записки 6‐го пехотного корпуса князя Щербатова. – Plotho С. II. 331, 334–335 und 340. – Beitzke H. II. 487–489.

10 L’empereur est à Wittenberg (?), que S. M. a debloqué. L’armée de Silésie est en retraite de tous côtés sur la rive gauche. Demain S. M. obligera l’ennemi à recevoir bataille, ou à se laisser enlever ses ponts de Dessau et de Wartenbourg. Peut-être se décidera-t-elle alors à passer sur la rive droite avec toute son armée; c’est par la rive droite que l’Empereur se portera sur Dresde. (Extrait de la lettre du major-général au maréchal St.-Cyr. Duben, le 10 octobre).

[«Император в Виттенберге (?), который Е[го] В[еличество] деблокировал. Силезская армия всюду отступает по левому берегу. Завтра Е. В. принудит неприятеля принять бой или позволить занять мосты в Дессау и Вартенбурге. Возможно, он решится тогда перейти на правый берег со всей своей армией; по правому берегу император двинется на Дрезден». (Отрывок из письма генерал-майора маршалу Сен-Сиру. Дюбен, 10 октября).]

11 Vaudoncourt. 197. По свидетельству его, прусские войска, при отступлении к Росслау, потеряли 3000 человек и 6 орудий. – Plotho С. II. 332, 333, 338–340, 348 und 356. – Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. Zw. Aufl. 234.

12 Beitzke H. II. 503–509. – Müflfing. Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. Die Feldzüge der schlesischen Armee. Zw. Aufl. 72–73.

13 St.-Cyr. 448–449.

14 Письмо начальника штаба к Мюрату, из Дюбена, от 10 октября (н. ст.).

15 Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. XVI. Edit. de Brux. 566–567.

16 Thiers. XVI. 573.

17 Le 8, le prince Poniatowsky a battu à Fröhburg 3,000 hommes de cavalerie. Il a tué beaucoup de monde et fait des prisonniers. Le général Sokolnicki a été attaqué à Penig. Il a repoussé l’ennemi et l’a poursuivi une lieue. Le roi de Naples s’est porté à Fröhburg avec le 2-me corps. Il a fait marcher le prince Poniatowsky sur Altenburg avec le 5-me corps de cavalerie.

[«8‐го князь Понятовский разбил во Фрёбурге 3000 человек кавалерии. Он многих убил и взял пленных. Генерал Сокольницкий был атакован в Пениге. Он отбросил неприятеля и преследовал целое лье. Король Неаполитанский прибыл во Фребург со 2‐м корпусом. Он приказал князю Понятовскому с 5‐м кавалерийским корпусом идти на Альтенбург.»]

Извлечено из письма графа Лористона к герцогу Бассано, из Рохлица, от 9 октября н. ст.

18 30 сентября (12 октября) начальник штаба Бертье писал Мюрату: «L’empereur me charge d’avoir l’honneur de prévenir Votre Majesté que nous nous sommes emparés des ponts de l’ennemi; qu’il parait (?) que le prince de Suède, avec l’armée de Berlin, a repassé sur la rive droite de l’Elbe. Dans cette situation des choses, l’empereur est prêt à se porter sur Leipzig avec son armée, ce qui, réunie à la vôtre, fera plus de 200 000 combattants. Le maréchal duc de Raguse couché се soir entre Duben et Leipzig ; il pourra donc être demain de bonne heure sur cette ville. Dans la journée de demain, l’empereur, avec toute sa garde, sera à portée de Leipzig, et après-demain 14, toute l’armée y sera rendue, mais, Sire, toutes ces dispositions dépendent désormais de ce que Vous pouvez faire. S’il vous est possible de conserver votre position toute la journée du 13, ainsi que la ville de Leipzig, l’empereur ordonnera sur-le-champ le mouvement dont je viens de Vous parler. Si au contraire V. M. était forcée d’évacuer demain 13 sa position et la ville de Leipzig, l’empereur ne sera plus à temps d’exécuter son mouvement, et dès ce moment vous vous porteriez, comme vous le proposiez sur la Mulde, prenant pour point de direction Wurtzen. La question consiste donc à savoir, oui ou non, si Vous pouvez, avec vos propres troupes, conserver votre position et Leipzig jusqu’au 14 au matin…» St.-Cyr. 450–451.

(«Император поручил мне довести до сведения Вашего Величества, что мы овладели мостами неприятеля, и что по-видимому (?) принц Шведский, с Берлинской армией, перешел на правую сторону Эльбы. В таком положении дел император намерен идти к Лейпцигу, со всей своей армией, которая, по соединении с вашей, будет в числе двухсот тысяч человек. Маршал герцог Рагузский [Мармон] сегодня заночевал между Дюбеном и Лейпцигом, следовательно может завтра рано утром прибыть к сему городу. Завтра днем император со всей гвардией подойдет к Лейпцигу, а послезавтра 14 [октября] соберется там вся армия. Но, Сир, все эти распоряжения теперь зависят от ваших действий. Ежели Вы можете сохранить занятую Вами позицию и город в продолжение 13 [октября], император немедленно прикажет исполнить движение, о котором я вам написал. Если же, напротив того, В[аше] В[еличество] будет вынужден оставить завтра, 13-го, свою позицию и город Лейпциг, то император не успеет совершить эти движения, и с этого момента вы должны двинуться, как Вами было предложено, к Мульде, имея местом назначения Вюрцен. И так, вопрос заключается в том, чтобы знать, да или нет, можете ли Вы с Вашими войсками удержать вашу позицию и Лейпциг до утра 14 октября».)

19 Thiers. XVI. 575–576.

20 St.-Cyr. 229–231. – Marmont. Mémoires. V. 169.

21 Предписания Мюрату и герцогу Бассано (находившемуся в Эйленбурге), от 12 октября (н. ст.).

22 Предписания от 13 октября (н. ст.) в 5 и 6 часов утра.

23 Предписание от 14 октября (н. ст.), в 3 часа утра.

24 Предписание от 14 октября (н. ст.).

25 Журнал военных движений и действий российско-прусских армий, за подписью Барклая де-Толли (Архив Военно-топографического депо, № 29 188). – Журнал военных действий, за подписью князя Волконского. – Plotho С. II. 224–247. – По свидетельству его, последние колонны Богемской армии вступили в Саксонию не прежде 26 сентября (8 октября).

26 Число мюратовых войск, у Бейцке (II. 390), вместе с кавалерией генерала Себастиани (которая тогда находилась у Виттенберга), показано в 37 000 человек. Эта цифра, по всей вероятности, заимствована у Водонкура, который, при всяком случае, старается выказать силы французов меньше действительного числа их. В армии Мюрата, кроме лейпцигских депо, состояло:

По свидетельству Плото: Der Krieg in Deutschland und Frankreich. II. 369.

По свидетельству Шульца:

Geschichte der Kriege

in Europa seit dem Jahre

1792. XI. 1 Bd. 182–185.

16 000 чел.

Во 2‐м корпусе Виктора

15 000 чел. 10 000 чел. 10 000 чел.

13 400 чел.

В 5‐м корпусе Лористона

5400 чел.

В 8‐м корпусе кн. Понятовского

2150 чел.

В 4‐м кавалерийском корпусе

4000 чел. 4000 чел. 43 000 чел.

4600 чел.

В 5‐м кавалерийском корпусе

42 350 чел.

Всего

27 Plotho С. II. 236. – В Журнале военных действий, за подписью Барклая де-Толли, сказано, что известие о победе Блюхера при Вартенбурге пришло в главную квартиру Богемской армии 25 сентября (7 октября).

28 Plotho С. II. 236.

29 Состав авангарда графа Палена: казачий полк Иловайского 11-го (12‐го ?); гусарские полки Гродненский и Сумский; прусский Неймаркский драгунский полк; 4 полка 14‐й пехотной дивизии; конная батарея № 7‐го и 4 батарейные орудия. Plotho С. II. 238. – В записках генерала Никитина, сказано, что авангард Палена находился в следующем составе: Сумский, Гродненский и Лубенский; Чугуевский уланский полк; конная рота № 7-го, генерал-майора Никитина, всего в числе 1700 человек с 12 орудиями.

30 Plotho С. II. 239. – Beitzke H. II. 391–392.

31 Диспозиция князя Шварценберга на 9 октября (н. ст.). – Журнал военных действий за подписью Барклая-де-Толли. – Beitzke H. II. 393.

32 Журнал военных действий за подписью Барклая-де-Толли. – Журнал принца Евгения Вюртембергского. (Архив Военно-топографического депо, № 47 344). – Bernhardi. III. 401–403.

33 Диспозиция князя Шварценберга на 28 и 29 сентября (10 и 11 октября). – По мнению Споршиля, фланговое движение Богемской армии на марше к Лейпцигу имело целью войти в связь с Силезской армией и обложить Лейпциг. Die grosse Chronik. I. 667.

34 Отзывы генерал-адъютанта князя Волконского генералу Беннигсену от 26 и 27 сентября. (Журнал исходящих бумаг, № 108 и № 114).

35 Журнал военных действий за подписью Барклая-де-Толли. – Записки Алекс. Андр. Щербинина (рукопись).

36 Plotho С. II. 336. – В записках Щербинина сказано, что неприятель отступил в окрестности Лейпцига еще 29 октября (ст. ст.) Водонкур также пишет, что Мюрат отступил к Вахау и Либертволквицу 11 октября (н. ст.) Hist. de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. 198.

37 Журнал принца Евгения Вюртембергского (рукопись). – Plotho С. II. 336–337. – Sporschill. I. 667–668.

38 Диспозиция князя Шварценберга на 1 (13) октября (Журнал входящих бумаг, № 1608).

39 Диспозиция отданная графом Витгенштейном 1 (13) октября.

40 Генерал Толь, посланный графом Витгенштейном в Эспенгайн, писал оттуда, 1 (13) октября, в четверть 4‐го часа пополудни: «Я весьма сомневаюсь, чтобы сегодня удалось нам сделать рекогносцировку, ибо до сих пор не слыхать ничего о Кленау. Генерал Мор в 1‐м часу пополудни только что прибыл в Оттервиш, послав партии к Помбсен. А Кленау останавливался обедать в Лаусиге, ибо он сегодня тронулся из Фробурга, о чем и Радецкий конечно не знал, ибо по диспозиции назначено было ему идти к Кере, что составит до 5 милей. Я еще остаюсь здесь; авось либо подойдет Кленау, чтобы быть свидетелем дела». (Журнал входящих бумаг, № 1602). – В Журнале военных действий, за подписью Барклая-де-Толли, сказано: «по неприбытию к назначенным пунктам австрийских корпусов, атака сия не приведена в действие».

41 Журнал военных действий за подписью Барклая-де-Толли.

42 Письмо Бертье к Мюрату. (См.: Сей главы прилож. 18). – Письмо Мюрата к Мармону, от 13 октября (н. ст.) в 9 часов вечера. Aster H. Die Schlachten bei Leipzig im October 1813. I. 243. – Мармон, в своих записках, однако же не упоминает о сем письме, говоря, что он возвратился от Штетрица на правую сторону Парты по повелению Наполеона. Mémoires de Marmont. V. 174.

43 Aster H. I. 244.

44 Aster H. I. 252. – Гофман пишет, что у Мюрата было до 70 000 человек. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. Zw. Aufal ge. 248.

45 Hofmann G. 243.

46 Записки Щербинина (рукопись).

47 Записки графа Никитина (рукопись). – Hofmann G. 243. – Aster H. I. 254. – Beitzke H. II. 524.

48 Hofmann G. 244. – Aster H. I. 255.

49 Записки графа Никитина (рукопись). – Plotho С. II. 353–354. – Hofmann G. 243–247. – Aster H. I. 255–267. – Bernhardi. III. 410–412. – Beitzke H. II. 524–528.

50 Bernhardi. III. 414.

51 Beitzke H. II. 529.

52 Plotho С. II. 359. – Aster H. I. 317–319.

53 Aster H. 308–309 und 312–313.

54 C. v. W. (Müflfing). Die Feldzüge der schlesischen Armee. Zw. Aufl. 77. – Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. Zw. Aufal ge. 249–250. – Beitzke H. II. 508–512.

55 Plotho С. II. 394. – Наследный шведский принц, в письме к императору Александру I, объяснял причины, замедлившие его прибытие к Лейпцигу, следующим образом:

«Tous les agens secrets et les nouvelles reçues de mes avantpostes paraissant confri mer la marche des forces considérables de l’armée ennemie vers l’Elbe, dans l’intention de passer ce fleuve, j’arretai d’abord le mouvement que j’avais fait, conjointement avec le général Blücher, derrière la Saale. Bientôt après le comte de Tauentzien m’apprit, qu’il avait été forcé d’évacuer Dessau, de se rétirer sur la rive droite de l’Elbe et de couper le pont de Rosslau. Une forte colonne française déboucha de Wittenberg et força le général Tüh men à se réplier. La jeune garde et plusieurs corps d’armée se trouvaient entre l’Elbe et la Mulda. La ville d’Acken fut attaquée de ce côté, mais l’ennemi ayant été repoussé, on la canonna de la rive droite de l’Elbe, également sans succès; le pont fut rompu par mon ordre. Dans cet état de choses, et lorsque tout annonçait que l’Empereur Napoléon s’avançait avec des grandes forces sur Berlin, je resolus de me porter de Rothenbourg sur Cöthen, afni de passer l’Elbe à Acken et suivre la marche de l’ennemi, dans l’espérance que la grande armée de Bohème détruirait en attendant tout ce qui se trouverait devant elle et se porterait ensuite sur les traces de l’Empereur des Français. L’ennemi, trompé par ce mouvement, se reporte, d’après toutes les probabilités de l’Elbe sur Taucha et Leipzig. On observa même ce soir de Petersberg des colonnes qui filent de Delitch vers cette dernière ville. J’ai donc pris la parti de me reporter aujourd’hui de Cöthen vers Halle. En chemin j’ai reçu la disposition pour la bataille, qu’on présume avoir lieu demain. J’ai arreté ici, à côté de Petersberg et à Zörbig, toutes les troupes sous mes ordres, étant très fatiguées par une marche dififcile dans des chemins horribles. Si rien ne menace mon fal nc gauche du côté de la Mulda, je me porterai en avant demain vers Leipzig, et je pourrai toujours, avec une partie de ma cavallerie au moins, arriver vers le soir sur le champ de bataille, à fni d’appuyer en cas de besoin les efforts de l’armée combinée, si la grande bataille s’engage.

A mon quartier-général du village de Sylbitz, à une bonne mille de Halle, le 15 Octobre 1813».

«Как все сведения полученные от лазутчиков и с передовых постов удостоверяли в движении значительных сил неприятеля к Эльбе, с намерением переправиться через сию реку, я тотчас остановил войска мои, направленные, вместе с генералом Блюхером, на левую сторону Заалы. Вскоре после того, я получил от графа Тауэнцина донесение, что он был принужден очистить Дессау, отступить на правый берег Эльбы и уничтожить мост у Росслау. Тогда же сильная французская колонна выступила из Виттенберга и принудила генерала Тюмена отойти. Молодая гвардия и несколько корпусов находились между Эльбой и Мульдой. Город Акен был атакован с этой стороны, но неприятель отброшен, его обстреливали с правого берега Эльбы, так же безуспешно; тамошний мост был уничтожен по моему приказанию [Акенский мост не был уничтожен. (Военные дневные записки 6‐го пехотного корпуса князя Щербатова)]. В таких обстоятельствах, и когда по-видимому сам Наполеон с значительными силами наступал к Берлину, я решился двинуться от Ротенбурга к Кетену, чтобы переправиться через Эльбу у Акена и следовать за движением неприятеля, в надежде, что Богемская великая армия, между тем, уничтожит все, что окажется на ее пути, и потом двинется по следам императора французов. Неприятель, обманутый моим движением, обратился, по всей вероятности, от Эльбы к Таухе и Лейпцигу. Сегодня вечером с высоты Петерсберга были усмотрены колонны туда тянувшиеся из Делича, и потому я хотел сегодня же перейти от Кетена к Галле. Но получив диспозицию к сражению на следующий день, я остановил здесь, у Петерсберга и Цербига все состоящие под моим начальством войска, весьма утомленные затруднительными переходами по ужасным дорогам. Ежели не возникнет угрозы моему левому флангу со стороны Мульды, я завтра пойду вперед к Лейпцигу и могу к вечеру прибыть, по крайней мере, с частью кавалерии, на поле сражения, для содействия усилиям Главной армии, если действительно произойдет генеральное сражение.

Главная квартира селение Сильбиц, в большой миле от Галле, 15 октября 1813 года».

(Архив Военно-топографического депо, № 1645).

56 Varnhagen. v. Ense. Leben des Fürsten Blücher von Wahlstadt. Zw. Aufl. 222–223.

57 Журнал действий Польской армии, за подписью начальника штаба генерал-лейтенанта Оппермана (Журнал входящих бумаг, № 1822). – Plotho С. II. 245–247.

58 St.-Cyr. 176–177 et 198.

59 Журнал действий Польской армии. – По свидетельству Плото (II. 253), потеря неприятеля пленными простиралась до 300 человек; отбито у него одно знамя. Со стороны русских, одна 26‐я дивизия потеряла убитыми и ранеными до 800 человек.

60 St.-Cyr. 198–201.

61 Журнал действий Польской армии.

62 Военные дневные записки 6‐го пехотного корпуса.

63 Журнал действий Польской армии. – В письме же к государю генерала Беннигсена, от 1 (13) октября, урон русских показан до полутораста человек. – Plotho С. II. 345–346. – По свидетельству самого Сен-Сира (Campagne de 1813 en Saxe. 204), «Ils (les Russes) y perdirent beaucoup de monde, parce que l’on y combattit des deux côtés avec vaillance et opiniatreté, mais avec plus d’adresse du nôtre»… [«Они (русские) потеряли много людей, потому что хотя с обеих сторон сражались храбро и упорно, однако же наши войска выказали более искусства…»]

64 Plotho С. II. 346. – Письмо к Государю генерала Беннигсена, от 1 (13) октября, из Вильс-друфа (Журнал входящих бумаг, № 1628).

65 Состав авангарда генерал-лейтенанта Строганова: 4 егерских батальона, один гусарский и 2 казачьих полка, 6 орудий.

66 Состав корпуса графа Толстого: Ополчения (См.: XXXIII главу, примечание 63), усиленные 16‐й пехотной дивизией, двумя уланскими, одним донским казачьим и одним башкирским полками, и 2 батареями, под начальством генерал-лейтенанта Маркова. (Письмо к Государю генерала Беннигсена, от 1 (13) октября, из Вильсдруфа). Число этих войск простиралось до 24 000 человек с 64 орудиями.

67 Письмо генерала Беннигсена к генерал-адъютанту Волконскому, от 3 (15) октября, из Вальдгейма (Журнал входящих бумаг, № 1635).

68 Письмо генерала Оппермана, от 20 сентября (2 октября) из Носсена (Журнал входящих бумаг, № 1637).

69 Aster H. I. 281–287. – Hofmann G. 251.

70 Aster H. I. 293–294.

71 Aster H. I. 288–289.

72 Hofmann G. 252.

73 Aster H. I. 229–300. – Berneck. Die Schlachten bei Leipzig. 101.

74 Plotho С. II. 366.

75 Beitzke H. II. 540.

Глава XXXIX

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. II. 535–536.

2 Число наполеоновых войск к югу от Лейпцига показано:

У Плото: 15 000 чел. 10 000 чел.

У Водонкура: 16 000 чел. 9000 чел.

У Шульца: 16 800 чел. 13 400 чел.

2‐й корпус маршала Виктора

5-й корпус генерала Лористона

10 000 чел. 10 000 чел. 14 000 чел. 6000 чел. 5000 чел. 4000 чел. 4000 чел. 15 000 чел. 4000 чел. 5000 чел. 102 000 чел.

8000 чел. 10 000 чел. 15 000 чел. 4500 чел. 4500 чел. 3000 чел. 3000 чел. 16 000 чел. 4000 чел. 4800 чел. 97 300 чел.

5400 чел. 10 000 чел. 19 000 чел. 7100 чел. 4420 чел. 2150 чел. 4600 чел. 22 500 чел. 8500 чел. 5600 чел. 119 470 чел.

8-й корпус князя Понятовского

Резервный корпус маршала Ожеро

11‐й корпус маршала Макдональда

1‐й кав. корпус генерала Латур-Мобура

2‐й кав. корпус генерала Себастиани

4‐й кав. корпус генерала Келлермана

5‐й кав. корпус генерала Мильго

Молодая гвардия

Старая гвардия

Гвардейская кавалерия

Всего же

Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814.

II. 369. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813.

201–202. Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. I. Band. 181–185.

3 Число наполеоновых войск к северу от Лейпцига, утром 4 (16) октября:

У Плото: У Водонкура:

У Шульца: 9695 чел.

14 000 чел. 15 000 чел.

4‐й корпус генерала Бертрана

20 000 чел. 18 000 чел.

17 700 чел. 12 000 чел. 3000 чел.

6-й корпус маршала Мармона

12 000 чел. 15 000 чел.

2 дивизии 3‐го корпуса Сугама

– –

Дивизия генерала Домбровского

3000 чел. 3000 чел.

5340 чел. 47 735 чел.

3‐й кав. корпус генерала Арриги

49 000 чел. 51 000 чел.

Всего же

Plotho С. II. 369. – Vaudoncourt. 201–202. – Schulz. XI. I. Band. 185.

4 Лейпцигский гарнизон, 3500 человек, и депо генерала Лефоль (Lefol) 2250 человек. Schulz. XI. I. Band. 185.

5 7‐й корпус генерала Рейнье 13 800 человек и дивизия Дельмаса 4,000. Schulz. XI. I. Band 182 und 185.

6 Schulz. XI. I. Band. 181–185. По его показанию, в корпусах собранных Наполеоном, 4–5 (16–17) октября под Лейпцигом, вообще было 190 775 человек, в числе которых до 30 000 человек кавалерии (363 батальона и 400 эскадронов). – По показанию Гофмана, у Наполеона было 170 000 человек, в числе которых до 24 000 кавалерии, с 700 орудиями. Zur Geschichte des Feldzuges v. 1813. Zw. Aufl. 260. – У Водонкура (201–202), кавалерии, не считая находившейся при пехотных корпусах, показано 22 800 человек.

7 Диспозиция князя Шварценберга, отданная 3 (15) октября.

8 Ferd. Lecomte. Le général Jomini, sa vie et ses écrits. 206–207.

9 «Eh bien, monsieur le maréchal, puisque vous persistez, vous ferez avec l’armée autrichienne ce que vous voudrez, mais quant aux troupes russes du grand-duc Constantin et de Barclay, elles iront а la droite de la Pleisse, оu elles doivent être, et pas ailleurs». Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 422–424.

10 Angriffs Disposition auf der 16-ste October 1813. (Журнала входящ. бумаг. № 1642). Хотя в сочинениях Плото и Гофмана сказано, что эта диспозиция составлена в Пегау 14 октября (н. ст.) однако же из Журнала входящим бумагам видно, что она получена в Главной квартире императора Александра 4 (16) [октября].

11 Состав колонны Гиулая:

3‐й австрийский корпус (дивизии Кренневиля, Муррая, принца Филиппа Гессен-Гомбург-ского) 15 бат. 9 эск. 13 678 чел.

1‐я легкая дивизия принца Морица Лихтенштейна 4 бат. 16 эск. 4537 чел.

отряд генерала Тилемана

– австрийцы – 4 эск. 442 чел.

– пруссаки – 4 эск. 400 чел.

австр. отряд полковника Менсдорфа – 6 эск. 680 чел.

Всего: 19 бат., 39 эск. – 19 737 чел. с 60 орудиями.

12 Состав колонны наследного принца Гессен-Гомбургского:

2‐й австрийский корпус (дивизии Ледерера

и Алоизия Лихтенштейна) 17 бат. 10 эск. 13 050 чел.

Кирасирский корпус графа Ностица – 40 эск. 3840 чел.

Резерв принца Гессен-Гомбургского

(дивизии Бианки и Вейссенвольфа) 20 бат. – 12 060 чел.

Всего: 37 бат., 50 эск. – 28 950 чел. с 114 орудиями.

13 Состав войск Клейста:

12‐я прусская бригада принца Августа 8 бат. – 5400 чел.

14‐я русская пехотная дивизия генерала Гельфрейха 8 бат. – 1600 чел.

Бригада русских кирасир и Лубенский гусарский полк – 14 эск. 1400 чел.

Всего: 16 бат. 14 эск. – 8400 чел. с 20 орудиями.

14 Состав войск принца Евгения Вюртембергского, графа Палена и князя Горчакова:

2‐й пехотный корпус (дивизии князя Шаховского

и Пышницкого) 15 бат. – 5200 чел.

9‐я прусская бригада генерала Клюкса 8½ бат. – 5820 чел.

Кавалерия Палена – 20 эск. 2000 чел.

5‐я русская дивизия генерала Мезенцова 11 бат. – 4100 чел.

10‐я прусская бригада генерала Пирха 7 бат. – 4770 чел. Всего: 41½ бат., 20 эск. – 21 890 чел. с 62 оруд.

15 Состав войск графа Кленау:

4‐й австрийский корпус

(дивизии Мора, Гогенлоэ и Майера) 24 бат. 14 эск. 17 170 чел.

11‐я прусская бригада генерала Цитена 7½ бат. 6 эск. 5661 чел.

Прусская резервная кавалерия генерала Редера – 26 эск. 2600 чел.

Всего: 31½ бат., 46 эск. – 25 431 чел. с 72 орудиями.

16 Состав второй линии войск Барклая-де-Толли:

Русский гренадерский корпус генерала Раевского

(дивизии Сулимы и Чоглокова) 24 бат. 9100 чел.

1‐я бригада 3‐й кирасирской дивизии генерала Дуки – 8 эск. 800 чел.

Всего: 24 бат., 8 эск. – 9900 чел. с 34 орудиями.

17 Состав резерва цесаревича великого князя Константина Павловича:

Гвардейский пехотный корпус

генерал-лейтенанта Ермолова

(дивизии Розена и Удома) 21½ бат. – 8070 чел.

Прусская гвардейская пехотная бригада подполковника

Альвенслебена (вместе с волонтерами) 8 бат. – 4300 чел.

1‐я кирасирская дивизия генерала Депрерадовича

и 2‐я кирасирская дивизия генерала Дуки – 34 эск. 3400 чел.

Прусская гвардейская кавалерийская бригада

полковника Вердера – 11 эск. 800 чел.

Легкая гвардейская кавалерийская дивизия

генерала Шевича – 22 эск. 2200 чел.

Всего: 29½ бат. 67 эск. – 18 770 чел. с 60 орудиями.

Резервная русская артиллерия – 92 орудия, и резервная прусская артиллерия – 64 орудия.

Сведения насчет состава и числа войск извлечены из ведомостей о состоянии войск, за подписью Барклая-де-Толли, и из табелей помещенных у Плото (II. Beilagen. 38–44), Гофмана (312–315) и Шульца (XI. I. Band. 175–179).

18 По ведомости, за подписью графа Ланжерона, от 21 сентября (3 октября), число его войск могших быть в строю простиралось до 36 000 унтер-офицеров и рядовых, но из этого числа следует исключить: во-первых, оставленный на левой стороне Эльбы корпус князя Щербатова, до 9000 человек, и во-вторых, убыль в продолжении 13 дней, с 21 сентября (3 октября) по 4 (16) октября, до 1000 человек. Затем, в корпусе Ланжерона оставалось 26 000 человек с 151 орудием (вместе с 7 орудиями донской казачьей артиллерии).

По ведомости, за подписью барона Сакена, от 25 сентября (7 октября), число его войск, могших быть в строю, простиралось до 13 540 человек. Потери, в продолжение 9 дней, по 4 (16) октября, не превышали 500 человек. Следовательно у Сакена было 13 000 человек с 60 орудиями.

По ведомости, помещенной в сочинении Дройзена: Yorks Leben (III. 481–483), число войск в корпусе Йорка, 3 (15) октября, простиралось до 21 000 человек. При корпусе, по ведомостям за подписью самого Йорка, значится 13 батарей с 104 орудиями.

19 По ведомостям, за подписью генерала Винцингероде, видно, что в Северной армии не только до сражения, но и после сражения при Лейпциге, было более 20 000 человек русских войск; в шведском корпусе, понесшем незначительный урон, было до 18 000 человек, а в прусском корпусе Бюлова 20 000 (Schulz. XI. I. Band. 180). Орудий в Северной армии было: в корпусах Винцингероде и графа Воронцова 92; в корпусе Бюлова 80 прусских и 22 русских; в шведском корпусе графа Стедингка 62 орудия. Ведомости, за подписью генерала Винцингероде. – Bernhardi. III. 517–518.

Число же войск беннигсеновой армии, по ведомости от 15 сентября, за вычетом Сводного корпуса графа Толстого, оставленного под Дрезденом, и убыли со времени прибытия армии в Богемию до сражения при Лейпциге, простиралось до 30 000 человек, с 132 орудиями; в корпусе графа Коллоредо (дивизии Гардегга, Вимпфена и Грета) было 20 000 человек с 48 орудиями; в дивизии графа Бубны показано у Плото и Гофмана от 7500 до 8000 человек, но это показание очевидно преувеличено.

20 Цифры в таблице приведены в авторской редакции. При суммировании число русских войск выходит 127 870, прусских – 95 251. – Примеч. ред.

21 У Плото (II. 368–369) в австрийских корпусах: 1, 2, 3, 4‐м и резервном и 1‐й легкой дивизии, показано 70 000 человек, да во 2‐й легкой дивизии 8000, вообще же 78 000 чел. австрийских войск. Но при этом не приняты во внимание подкрепления прибывшие из богемских депо.

22 Журнал принца Евгения Вюртембергского (рукопись, Архив Военно-топографического депо, № 47 344). Hofmann G. 261–263. – Aster H. Die Schlachten bei Leipzig im October 1813. I. 376–383.

23 Hofmann G. 260–261. – Aster H. I. 383–387. – Berneck. Die Schlachten bei Leipzig. 108–109.

24 Записки генерала Никитина (рукопись, Архив Военно-топографического депо, № 47 353). Aster H. I. 387–388. – Berneck. 109.

25 В атаке на правом крыле союзной армии участвовали: австрийские полки: легко-конный Гогенцоллерна и гусарские Пфальцский и Эрцгерцога Фердинанда (всего 14 эскадронов); прусский 1‐й Силезский полк (4 эскадрона) и Силезского ландвера 2 эскадрона.

26 Бригада полковника Врангеля состояла из Восточно-прусского и Бранденбургского кирасирских полков, а бригада полковника Муциуса из 7‐го и 8‐го ландверных кавалерийских полков.

27 Hofmann G. 263–264. – Aster H. I. 388–390 und 413–417. – Bernhardi. III. 429–433.

28 Hofmann G. 264–265. – Berneck. 109.

29 Aster H. I. 396–400. – Beitzke H. II. 560–562.

30 Aster H. I. 391.

31 Aster H. I. 391.

32 Wolzogen. Memoiren. 212–213.

33 Aster H. I. 394. – Lecomte. 209–210.

34 Aster H. I. 394. – В Журнале военных действий, за подписью Барклая де-Толли, сказано, что 1‐я гренадерская дивизия была направлена в Университетский лес, а 2‐я гренадерская дивизия к Ауэнгейму.

35 Marmont. Mémoires. V. 174–175.

36 Донесения маршала Нея, из Эйтерича, от 16 октября (н. ст.) в 10½ часов утра.

37 Донесение маршала Мармона, из Радефельда, от 16 октября (н. ст.) в 10½ часов утра.

38 Marmont. V. 180.

39 Aster H. I. 408.

40 Aster H. I. 411. – У Гофмана (268) сказано: промежуток, образовавшийся между 3‐й русской дивизией и прусской (9‐й бригадой), еще более увеличился от необходимости усилить войска на флангах. В этом промежутке оставался только Кременчугский полк.

41 Hofmann G. 268–269.

42 Hofmann G. 269. – Aster H. I. 430–431. – По показанию генерала Бордесуль, командовавшего 1‐м кавалерийским корпусом, в атаке участвовали только 2 дивизии: его собственная, построенная в 3 линии, и двигавшаяся за ней в резерве дивизия Думерка, в числе вообще до 4000 человек.

43 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – Hofmann G. 269. – Aster H. I. 433–435.

44 Hofmann G. 269–270. – Записки Ярошевицкого о сражении под Лейпцигом 4 октября (рукопись).

45 Записка генерала Сухозанета о сражении под Лейпцигом (рукопись). – Записки графа Орлова-Денисова о сражении 4 октября при Лейпциге (рукопись).

46 Aster H. I. 440–441.

47 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – План сражения при Лейпциге, 4, 6 и 7 октября, за подписью генерала Дибича (Архив Военно-топографического депо, № 20 012. – План сражения при Лейпциге, 4 (16) октября (Архив Военно-топографического депо, № 20 015).

48 Записки генерала Сухозанета. – В особенности здесь отличилась 23‐я конная рота полковника Маркова, встретившая выстрелами неприятельскую кавалерию, как только Мюрат устремился к Госсе, и потерявшая большую часть прислуги. Когда, по окончании дела, Марков навестил своих раненых, умирающие спрашивали у него: «Батюшка Александр Иванович! Порадели ль мы, царю нашему? Угодили ль тебе?» Когда же Марков выразил им свою благодарность, они отвечали: «Ну, благослови же нас, отец родной, в сыру землю, не с бесчестьем». (Из записок Маркова).

49 Odeleben. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. II. 21. – Beitzke H. II. 566. – Aster H. I. 423.

50 Plotho С. II. 377.

51 Австрийская реляция о сражении при Лейпциге, изданная Гофкригсратом.

52 Михаил Данилевский. Записки о походе 1813 года. 381. – Его же. Описание войны 1813 года. Изд. 2-е. II. 131–132.

53 Австрийская реляция. – Plotho С. II. 379.

54 Hofmann G. 273.

55 Vaudoncourt. 208. – Aster H. I. 463–464.

56 Aster H. I. 473–474.

57 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – Aster H. I. 487–488. В 2‐м пехотном корпусе все полковые командиры выбыли из фронта. Когда один из батальонных командиров 21‐го егерского полка, подполковник Бушен, доложил начальнику 3‐й дивизии князю Шаховскому о поражении наповал командира помянутого полка полковника Степанова, Шаховской отвечал: «Ну что же? И вас убьют, и меня убьют; примите в команду полк». Хладнокровие князя Шаховского, весьма дружного с Степановым, изумило всех его окружавших; но когда дело кончилось, мужественный воин зарыдал как ребенок.

58 Hofmann G. 274–275. – Aster H. I. 401–404, 450–452 und 468.

59 План сражения при Лейпциге, 4 (16) октября (Архив Военно-топографического депо, № 20 015). – Hofmann G. 275–276. – Vaudoncourt. 208.

60 Hofmann G. 276.

61 Plotho С. II. 386. – Hofmann G. 276.

62 Aster H. I. 473–474.

63 Aster H. I. 476–477.

64 Aster H. I. 477–485.

Глава XL

1 Marmont. Mémoires. V. 174–177.

2 Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. I. Band. 183 und 185. По показанию его, войска Мармона находились в следующем составе:

6‐й корпус маршала Мармона

– дивизия Компана 14 бат. – 5600 чел.

– дивизия Лагранжа 14 бат. – 5600 чел.

– дивизия Фридрихса 14 бат. – 5600 чел.

– кав. бригада Норманна – 8 эск. 900 чел.

всего 42 бат. 8 эск. 17 700 чел.

Дивизия Домбровского 4 бат. 10 эск. 3000 чел.

Дивизия Лоржа (3‐й кав. корпус) – 30 эск. 1500 чел.

Итого: 46 бат. 48 эск. 22 200 чел.

Орудий показано у самого Мармона (Mémoires. V. 177) 84, что весьма близко сходствует с числом показанным у генерала Пеле (Spectateur militaire. IV. Tableau de la grande armée en Septembre et Octobre 1813).

3 Донесение Барклаю-де-Толли генерала Сакена, от 18 октября, за № 284, из Роткирхена. – Droysen. Yorks Leben. III. 143–145.

4 Wagner А. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. II. 81–82. – Droysen. III. 145. – Aster H. Die Schlachten bei Leipzig. I. 517–522.

5 Wagner А. II. 84. – Marmont. V. 177–178.

6 Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813, 277. – Aster H. I. 517–520.

7 Aster H. I. 522–523.

8 Состав пехоты авангарда Гиллера: батальоны: фузилерный 2‐го Восточно-прусского полка, Лейб-гренадерский, Западно-прусский гренадерский, 1‐й батальон Бранденбургского и 2‐й 12‐го резервного полков, 3 ландверные, 2 роты Восточно-прусских егерей и одна гвардейских егерей; пешая батарея № 12-го: всего 8 батальонов, 3 роты, с 8‐ю орудиями, в числе 4000 человек. Wagner А. II. 96.

9 Обе бригады были построены в батальонных колоннах, в 2 линии: 7‐я бригада: в первой линии: 1‐й батальон 15‐го и 2 батальона 4‐го ландверных полков и Тюрингский батальон; во второй: Лейб-регимент и 2‐й батальон 15‐го ландверного полка; 4 эскадрона ландвера; батарея № 3-го. 8‐я бригада: в первой линии: 2‐й и 3‐й батальоны Бранденбургского и 3‐й батальон 12‐го резервного полков; во второй: 1‐й батальон 12‐го резервного полка и один ландверный; 2 эскадрона бранденбургских гусар; батарея № 15-го; всего в обеих бригадах: 13 батальонов и 6 эскадронов, с 16‐ю орудиями, в числе 7000 человек. Wagner А. II. 83 und 97.

10 2‐я бригада была построена в две линии: в первой стояли 1‐й Восточно-прусский фузилерный батальон и Сводный батальон 2‐го Восточно-прусского полка; во второй оба мушкетерские батальоны 1‐го полка; ландверный батальон был рассыпан в стрелки. При бригаде состояли 4 эскадрона мекленбургских гусар и батарея № 1-го. 1‐я бригада также была построена в 2 линии: 3 батальона 13‐го ландверного полка и Силезский гренадерский батальон стояли в первой, а 3 батальона 5‐го ландверного полка и Восточно-прусский гренадерский батальон во второй линии. При бригаде состояли два эскадрона 2‐го Лейб-гусарского полка и батарея № 2-го. Всего в обеих бригадах было 13 батальонов и 6 эскадронов с 16‐ю орудиями, в числе 7000 человек. Резервная кавалерия, под начальством полковника Юргаса, состояла из полков драгунских Литовского и Западно-прусского и Неймаркского ландверного, всего 13 эскадронов, с конными батареями № 1‐го и № 3-го, в числе до 1500 человек. Wagner А. II. 86, 88 und 96–97.

11 Кавалерия авангарда, под начальством полковника Кацлера, состояла из 2 эскадронов 2‐го Лейб-гусарского полка, 3 [эскадронов] Бранденбургского гусарского полка, и полков Бранденбургского уланского, Восточно-прусского Национального и 5‐го ландверного, всего 18 эскадронов, с конной батареей № 2-го, в числе 1,800 человек. Wagner А. II. 96.

12 Wagner А. II. 85–86. – Beitzke H. II. 576–577. – Marmont. V. 178. – Aster H. I. 523–527.

13 Журнал корпуса графа Ланжерона. Aster H. I. 527–528.

14 Droysen. III. 154–155. – Marmont. V. 178–179. – По свидетельству Астера (I. 537–538), взрывы зарядных ящиков произошли несколько позже, именно во время наступления первой прусской бригады.

15 Aster H. I. 535.

16 Aster H. I. 535.

17 Wagner А. II. 87–89. – Aster H. I. 536–537.

18 Мармон (V. 178) пишет: «Je donnai l’ordre à la brigade de cavalerie wurtembergeoise, commandée par le général Normann de charger cette infanterie présentant à la vue la plus grande confusion. Elle refusa d’abord d’exécuter mes ordres, et le moment passé, il n’y avait plus rien à entreprendre de bien utile. A l’arrivée du second ordre, elle s’ebranla cependant, mais se jetant sur un bataillon du 1-er régiment de marine, le culbuta au lieu de se précipiter sur l’ennemi qui se retablit et recommença son offensive». («Я приказал вюртембергской кавалерийской бригаде генерала Норманна атаковать эту пехоту, в которой заметно было чрезвычайное расстройство. Она поначалу отказалась исполнить мое приказание, и удобный для атаки момент был пропущен, и нельзя уже было предпринять ничего полезного. Вторично получив приказ, она двинулась, но бросившись на один из батальонов 1‐го Морского полка, опрокинула его, вместо того, чтобы ударить неприятеля, который оправился и возобновил наступление».)

19 Wagner А. II. 90–91. – Droysen. III. 160–163 und 165–167. – Aster H. I. 538–540.

20 Aster H. I. 541–542.

21 Журнал действий корпуса графа Ланжерона. – Wagner А. II. 92–94. – Aster H. I. 528– 531. – Marmont. V. 180.

22 С. v. W. (Müflfing). Die Feldzüge der schlesischen Armee. Zw. Aufl. 84–86.

23 Plotho II. 392–393. – Droysen. III. 169. – По свидетельству Астера, отбито союзными войсками: 43 орудия, более 200 повозок, 1 орел и 1 знамя. У Мармона (V. 179), показано всего 27, а у Водонкура (210) 10 орудий.

24 Plotho С. II. 393. – Aster H. I. 547.

25 Aster H. I. 554–555.

26 С. v. W. Die Feldzüge der schlesischen Armee. Zw. Aufl. 78–79.

27 Журнал корпуса Сакена. – Журнал корпуса графа Ланжерона. – Plotho С. II. 393.

28 Plotho С. II. 396.

29 Müflfing. (С. v. W.) 87.

30 Журнал корпуса Сакена. – Журнал корпуса графа Ланжерона. – Müflfing. 88–89. Aster H. II. 43–44.

31 Müflfing. 90. – Aster H. II. 44–45.

32 Aster H. II. 46–47.

33 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 261. – Varngagen v. Ense. Leben des Fürsten Blücher v. Wahlstadt. Zw. Aufl. 232.

34 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 445–446. – Aster H. II. 15 und 20–21.

35 Plotho С. II. 397. – Aster H. II. 19–20 und 23. – Bernhardi. III. 446–447.

36 Aster H. II. 27–28.

37 Bernhardi. III. 445 und 521–524.

38 Droysen. III. 130.

39 Aster H. II. 33. – Thiers. Edit. de Brux. XVI. 655.

40 Müflfing. 92–94. – Varnhagen v. Ense. 234–238.

Глава XLI

1 Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. I. Band. 117–118. – Aster H. Die Schlachten bei Leipzig im October 1813. II. 73–77.

2 Состав колонн Богемской армии:

левая колонна наследного принца Гессен-Гомбургского (43 600 чел. австрийских войск):

– корпус Коллоредо 19 800 человек;

– корпус наследного принца Гессен-Гомбургского 15 400 человек;

– дивизия Алоизия Лихтенштейна 8400 человек

средняя колонна Барклая-де-Толли (47 100 чел., в числе которых 32 600 русских и 14 500 прусских войск):

– отряд графа Витгенштейна (корпуса князя Горчакова принца Евгения Вюртембергского, кавалерия генерал-лейтенанта графа Палена) 8400 чел.

– прусский корпус Клейста( бригады Клюкса, Пирха

и принца Августа) с резервной кавалерией Редера 9800 человек;

– российско-прусские резервы 28 900 чел.

правая колонна генерала Беннигсена (59 500 человек, в числе коих 31 000 русских, 23 500 австрийских и 5000 прусских войск):

– Польская армия 28 000 чел.

– корпус Кленау и дивизия Бубны 23 500 чел.

– бригада Цитена 5000 чел.

– казачий отряд графа Платова 3000 чел. – Schulz. XI. I. Band. 119–120.

3 Aster H. II. 78.

4 Varnhagen v. Ense. Leben des Fürsten Blücher v. Wahlstadt. Zw. Aufl. 238–239. – Aster H. II. 82.

5 Союзные войска, участвовавшие в сражении 6 (18) октября.

наследного принца Гессен-Гомбургского 43 600 чел.

генерала Барклая де-Толли 47 100 чел.

генерала Беннигсена 59 500 чел.

наследного шведского принца

и генерала графа Ланжерона 83 000 чел.

генералов Сакена и Йорка 25 000 чел.

графа Гиулая 18 000 чел.

дивизия генерала Ледерера 4000 чел.

Всего 280 200 чел.

6 Aster H. II. 87–88.

7 Журнал действий генерала Беннигсена (входящие бумаги, № 1822). – Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. Zw. Aufl. 291. – Aster H. II. 89–90.

8 Журнал генерала Беннигсена. – Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 407–409. – Hofmann G. Zw. Aufl. 291–292. – Aster H. II. 90–97.

9 Журнал Барклая-де-Толли (Архив Военно-топографического депо, № 29,188-й). Журнал принца Евгения Вюртембергского. (Архив Военно-топографического депо, № 47,344-й). – Plotho С. II. 402–405. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. 602 und 604–605. – Aster H. II. 98–102.

10 Plotho С. II. 402. – Aster H. II. 103–110 und 115–116. – Berneck. Die Schlachten bei Leipzig. 135–136.

11 Aster H. II. 116–118.

12 Aster H. II. 119–120. – Beitzke H. II. 611.

13 Состав войск авангарда, под начальством генерала Рудзевича:

егерские полки: 7-й, 12-й, 22-й, 30‐й и 48-й;

пехотные полки: Шлиссельбургский и Олонецкий;

драгунские полки бригады Эмануэля: Харьковский и Киевский. Журнал действий корпуса Ланжерона. – Журнал действий корпуса генерал-адъютанта Корфа. – Aster H. II. 133.

14 Aster H. II. 137–138.

15 Aster H. II. 121 und 123–125.

16 Aster H. II. 126.

17 Plotho С. II. 410–411. – Aster H. II. 139–141. – Beitzke H. II. 618–619.

18 Журнал действий корпуса генерала Сакена (Архив Военно-топографического депо, № 16,643-й). – Aster H. II. 141–142.

19 Журнал действий Польской армии. – Aster H. II. 148–149.

20 Aster H. II. 144.

21 Aster H. II. 128–129 und 144–145

22 Aster H. II. 152–153.

23 Подробности насчет перехода саксонской дивизии к союзникам можно найти в сочинении Астера. II. 150–155.

24 Aster H. II. 156.

25 Журнал Польской армии генерала Беннигсена.

26 Журнал Польской армии генерала Беннигсена. – Aster H. II. 158–162.

27 Журнал принца Евгения Вюртембергского. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 214–215. – Aster H. II. 163–169.

28 Aster H. II. 169–170.

29 Aster H. II. 171–173.

30 C. v. W. (Müflfing). Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. Zw. Aufl. 96–97. – Aster H. II. 180–183.

31 Marmont. Mémoires. V. 183–185. – Varnhagen v. Ense. Zw. Aufl. 241. – Aster H. II. 183–

195.

32 Aster H. II. 195.

33 Plotho С. II. 414.

34 Aster H. II. 178–179.

35 Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 460.

36 Aster H. II. 198. – По свидетельству Пелè (Spect. milit. 1830) и Фена (Manuscrit de 1813. II. 442), Наполеон приказал устроить временные мосты на пути отступления армии, но это распоряжение не было исполнено.

37 Hofmann G. Zw. Aufl. 298. – Aster H. II. 200–203.

38 Aster H. II. 225–226 und 230–232.

39 Aster H. II. 228.

40 Vaudoncourt. 218–219. – Fain. Manuscrit de 1813. 2-me édit. II. 430–432. – Norvins. Portefeuille de 1813. II. 414.

41 Beitzke H. II. 634. – Гофман (305) пишет, что французская артиллерия выпустила в последние 4 дня 175 000 снарядов. – По свидетельству Водонкура (218) с 3 (15) октября было истрачено французами 250 000, а 6 (18) около 100 000 зарядов.

Глава XLII

1 Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. II. 636.

2 Sporschill. Die grosse Chronik. I. 768–769. – Aster H. Schlachten bei Leipzig. II. 266 und 270.

3 Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne. 220.

4 Fain. Manuscrit de 1813. II. 436–440.

5 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 416. – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 461–462.

6 Bernhardi. III. 464.

7 Plotho С. II. 416–417. – Bernhardi. III. 464–469.

8 В журнале Беннигсена сказано, что Польская армия атаковала Гриммаскую заставу.

9 Журнал Польской армии генерала Беннигсена. – Aster H. II. 275.

10 Plotho С. II. 419–420. – Aster H. II. 283–292. – Beitzke H. II. 644–646.

11 Журнал действий корпуса барона Сакена. – Журнал действий корпуса графа Ланжерона. – Plotho С. II. 420. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 315–316. – Aster H. II. 292–294.

12 Водонкур (221), Норвен (Portefeuille de 1813. II. 420) и другие французские писатели уверяют, будто бы баденские войска добровольно впустили союзников в Петровскую заставу; но это показание несогласно с истиной. Milit. Wochenbl. 1830. № 714 und 715.

13 Förster F. Befreiungskriege 1813, 1814, 1815. II. 322–323.

14 Aster H. II. 324–327.

15 Moniteur de 30 d’octobre 1813. – Richter. II. 323. – Aster H. II. 300–304 und 320. – Beitzke H. II. 649–650. – Полковник Монфор и капрал зажегший привод были преданы военному суду.

16 Aster H. II. 317–318.

17 «La victoire en a décidé. Je suis entre les mains de Votre Majesté Impériale. Les conditions qu’Elle daignera m’offrir ne peuvent être que justes et conformes à mes intérêts et à ceux de mes peuples. Je suis prêt dans ce cas à y accéder et à les maintenir avec la même rigueur qui a été jusqu’ici la règle de mes démarches. Que Votre Majesté Impériale veuille m’accorder une marque nouvelle de Sa bienveillance, en ne tardant pas à me faire savoir à cet égard Ses intentions et celles de Ses puissans alliés».

18 «Les égards que je dois à la position malheureuse, où Votre Majesté se trouve, m’imposent le devoir de ne pas entrer en discussion sur les motifs qui ont guidé sa marche politique. L’intérêt militaire doit dans les circonstances actuelles diriger seul les vues que Je puis suivre à l’égard de Votre Majesté».

19 Plotho С. II. 422–424. – Hofmann G. Zur Geschichte des Feldzuges vom 1813. Zw. Aufl. 305. – Vaudoncourt. 222. – Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. I. Band. 152–153. – Aster H. II. 221–224. – Beitzke H. II. 654. – Tih ers. Histoire du Consulat et de l’Empire. Edit. de Brux. XVI. 699–700.

20 Sporschill. I. 934–935. – Aster H. II. 356–357.

21 Sporschill. I. 936–937. – Aster H. II. 357.

22 Во время приступа к Лейпцигу, император Александр и король Фридрих-Вильгельм пожаловали князю Шварценбергу ордена Св. Георгия 1‐й степени и Черного Орла, поздравляя главнокомандующего с победой, которая увековечит имя его. Фельдмаршал отвечал, что «он был только исполнителем повелений союзных монархов и что вся слава победы принадлежит как им, так полководцам и войскам сражавшимся за независимость Германии». Plotho С. II. 417–418.

23 Oestr. milit. Zeitschrift. 1830. VIII Heft. – Plotho С. II. 426–427 und 429. – Hofmann G. 308–309.

24 Plotho С. II. 426–427.

Глава XLIII

1 Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 224. – Aster H. Schlachten bei Leipzig. II. 361–363.

2 На основании диспозиции на 8–10 (20–22) октября должны были двигаться:

В первой колонне Богемской армии:

8 (20) октября:

– 3‐й корпус Гиулая, 1‐я легкая дивизия принца Морица Лихтенштейна и кавалерия Ностица – в Наумбург;

– российско-прусские резервы —в Тейхерн;

– корпуса Витгенштейна и Клейста – Пегау.

9 (21) октября:

– войска Гиулая, Лихтенштейна и Ностица – в Экартсберг;

– российско-прусские резервы – в Гассенгаузен;

– Витгенштейн и Клейст – в Стессен (Stössen).

10 (22) октября:

– войска Гиулая и проч. – в Буттельштедт;

– российско-прусские резервы – в Ауэрштедт;

– Витгенштейн и Клейст – в Экартсберг.

В левой колонне Богемской армии:

8 (20) октября:

– 1‐й корпус Коллоредо, 2‐й корпус принца Алоизия Лихтенштейна и пехотный резерв Бианки – в Цейц;

– 4‐й корпус графа Кленау – в Драшвиц.

9 (21) октября:

– 1‐й и 2‐й австрийские корпуса и пехотный резерв – в Эйзенберг;

– корпус Кленау – в Гроссен.

10 (22) октября:

– 1-й, 2-й, 4‐й австрийские корпуса и пехотный резерв – в Йену;

Главная квартира императора Александра и короля Прусского 8 (20) и 9 (21) октября оставалась в Лейпциге, а императора Австрийского – 8 (20) в Рете, а 9 (21) в Цейце. Журнал действий Барклая-де-Толли (Архив Военно-топографического депо, № 29 188).

3 Войска Силезской армии двигались:

Правая колонна, корпус Йорка:

8 (20) октября: дивизия Гюнербейна – в Лаухштедт, а дивизия Горна вместе с главной квартирой Йорка – в Франкенлебен.

9 (21) октября весь корпус – к Фрейбургу;

Левая колонна, русские войска:

8 (20) октября – к Люцену.

9 (21) октября – к Вейссенфельсу.

Журналы действий Ланжерона и Сакена. – Plotho С. II. 475–478.

4 Войска Польской армии двигались:

8 (20) октября: отряд Крейца и авангард графа Строганова – к Люцену; кавалерия Чаплица – у Маркранштедта, пехота Дохтурова – у Шенау.

9 (21) октября: Крейц – к Вейссенфельсу и на левую сторону Заалы; Строганов – к Мерзебургу; Чаплиц – к Герену; Дохтуров – к Мюглицу.

10 (22) октября: Крейц – к Фрейбургу; Строганов и Чаплиц – к Мюхельну; Дохтуров – к Вейссенфельсу.

Plotho С. II. 497–498.

Войска Северной армии двигались:

10 и 11 (22 и 23) октября от Лейпцига к Мерзебургу, 12 (24) к Кверфурту, 13 (25) к Артерну, 14 (26) к Зондерсгаузену, 15 (27) к Мюльгаузену, 18 (30) к Гейлигенштадту и 19 октября (1 ноября) к Гетингену.

Plotho С. II. 506 und 508.

5 Oestreich. milit. Zeitschrift. 1836. VIII Heft.

6 Состав колонны графа Генкеля фон Доннерсмарка: Силезский гренадерский, Сводный фузилерный 8‐й бригады и Тюрингский батальоны, 1‐й батальон Лейб-регимента, два ландверных батальона, три роты восточно-прусских егерей, 2‐й австрийский егерский батальон; полки: 2‐й Лейб-гусарский, Бранденбургский гусарский и Саксонский уланский; одна пешая и одна конная батареи; всего 7¾ батальонов и 16 эскадронов, с 16‐ю орудиями. Plotho С. II. 476.

7 Droysen. Yorks Leben. III. 176. – Förster F. Befreiungskriege 1813, 1814, 1815. II. 393–396.

8 Plotho С. II. 431–432 und 476–478. – Droysen. III. 176–177. – Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege 1813 und 1814. II. 463–666. – Sporschill. Die grosse Chronik. I. 954–960. – Письмо Барклая де-Толли Платову от 8‐го октября, за № 736-м. – Донесение императору Александру Блюхера, от 10‐го (22-го) октября, из Фрейбурга.

9 Beitzke H. II. 670.

10 Веймар был занят отрядом генерал-майора Иловайского 12-го, состоявшим из казачьих полков: Иловайского 12-го, Грекова 1‐го и Грекова 8-го. При дальнейшем движении этого отряда к Готе, граф Платов усилил его казачьим полком подполковника Костина.

11 Письмо к Ее Императорскому Высочеству великой княгине Марии Павловне графа Платова.

«Ваше Императорское Высочество,

Милостивейшая государыня!

Сегодня прибыл я с войсками моими в Веймар, был принят и угощаем хлебом-солью герцогом и Его Высочеством наследным принцем супругом Вашим, имел счастье видеть любезнейшую дщерь вашу и поцеловать ее руку.

Вместе с прибытием моим в Веймар, в 1‐м часу пополудни, вдруг с неожидаемой стороны напал на город большими силами неприятель, занял было уже город и сблизился к герцогскому дворцу, с намерением, как полагательно, разграбить город, но с Божьей помощью выбит из оного и прогнан с жестоким поражением по бутштедтской дороге более мили, со взятием немалого числа в плен, кроме побитого, и город спасен от неприятельского разграбления.

Я имею счастье поздравить Ваше Императорское Высочество с сим благополучием, и с глубочайшим высокопочитанием к особе Вашей вечно пребуду» и проч. (Архив Военно-топографического депо, № 47 353, папка под № 25).

12 Plotho С. II. 433 und 478–479. – Vaudoncourt. 224–225. – Sporschill. I. 961–962.

13 Состав отряда графа Ожаровского: лейб-гвардии Финляндский полк, лейб-[гвардии] Драгунский и лейб-[гвардии] Гусарский полки, два эскадрона лейб-улан, два конных орудия.

14 Донесение государю графа Барклая де-Толли от 11 октября за № 785. – Plotho С. II. 432 und 433. – Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. 2. Band. 10.

15 Донесение государю Барклая от 11 октября за № 786-м.

16 Журнал действий Барклая де-Толли. – Plotho С. II. 435. – Из записок Степ. Сем. Храповицкого.

17 Из числа 14 пехотных корпусов наполеоновой армии, 12‐й Удино был расформирован после сражения при Денневице; 5‐й Лористона, 7‐й Рейнье и 8‐й Понятовского уничтожены в сражении при Лейпциге; 1‐й и 14‐й под начальством Сен-Сира оставлены в Дрездене; 10‐й Раппа – в Данциге; 13‐й Даву – в Гамбурге.

18 Fain. Manuscrit de 1813. II. 465–470.

19 Манифест о рекрутском наборе 21 августа 1813. ПСЗ № 25 438.

20 Pertz G. Das Leben des Minist. Freih. v. Stein. III. 444–448.

21 Pertz G. III. 448.

22 Pertz G. III. 454–456.

23 Из прусского корпуса Клейста 14 (26) октября под Эрфуртом оставлены: 9‐я бригада Клюкса, 12‐я бригада принца Августа Прусского, 1‐й Силезский гусарский и Неймаркский драгунский полки; резервная артиллерия.

24 Состав войск графа Строганова:

12‐я пехотная дивизия князя Хованского:

– Смоленский, Нарвский, Алексопольский, Новоингерманландский полки пехотные;

– 6‐й и 41‐й егерские.

Бригада 13‐й дивизии:

– Саратовский и Пензенский полки.

Конная рота № 9 и легкие роты № 48 и № 53.

9‐й и 11‐й Башкирские полки.

25 Повеление государя графу Беннигсену от 12 (24) октября (Журнал исходящих бумаг, № 138-й). – Plotho С. II. 438–439, 480–481 und 499.

26 Marmont. Mémoires. V. 189.

27 Plotho С. II. 440–444. – Beitzke H. II. 672–674.

Глава XLIV

1 Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. Zw. Aufl. II. 25–27.

Письмо императора Александра I к королю Баварскому Максимилиану Иосифу.

М. mon frère! La réponse de V. M. vient de m’être remise. Les dispositions qu’Elle m’annonce, la

confiance précieuse qu’Elle témoigne, m’ont vivement touché. V. M. ne regrettera jamais de s’être livrée,

avec un tel abandon, aux sentiments que je lui porte. Uni avec l’empereur d’Autriche par les liens les plus indissolubles, je n’hésite pas à acceder à toutes les propositions qu’il va faire à V. M. et à donner ma

garantie aux transactions qui en seront le résultat. Le retour d’un ordre de choses qui assure à l’Europe un long intervalle de paix et de bonheur, forme le but vers le quel tendent tous nos efforts. Je regarde la force et l’indépendance des puissances intermédiaires comme le premier moyen de l’atteindre. Cette

importante considération rend indispensable que les frontières de l’Autriche soient mieux établies,

sous le rapport militaire, ce qui ne saurait être obtenu que par des arrangements à prendre avec V.

M. Elle envisage, sans doute, l’état actuel des choses d’un point de vue trop élevé, pour ne pas en être

convaincu; et moi, je suis trop franc, pour ne pas m’expliquer envers Elle sans la moindre réserve, sur un

objet aussi délicat. Mais l’indemnisation la plus complète calculée sur les proportions géographiques,

statistiques et fni ancières du pays cédé, sera formellement garantie à V. M. afni qu’un pareil échange ne puisse même que tourner à son avantage, car Elle ne se déferait que de celle de ces provinces qui ne

s’amalgame guère avec les autres parties de ses Etats, et où le voeu de retourner à leurs anciens maîtres

est trop fortement nourri dans le coeur de chaque habitant, pour que l’esprit d’insurrection ne suscite

des embarras continuels au gouvernement.

Loin de vouloir que par là la puissance de la Bavière éprouve la moindre diminution, mon

attachement pour V. M. me fera plutot un moyen d’agrandissement pour Elle, dans les changements que

les circonstances pourraient réclamer. Il serait dififcile que je lui fournisse, dans ce moment, des preuves plus prononcées combien j’ai ses intérêts à coeur, et aussitôt que les arrangements préliminaires avec

l’Autriche auront été signés, je serai prêt à faire conclure, avec toute personne qu’Elle voudra envoyer

à mon quartier-général, des engagements basés sur les principes que je viens de developper. J’attends,

en revanche, une coopération active et immédiate de la part de V. M. Les moments sont précieux. Les assurances si positives qu’Elle m’a données m’autorisent à compter sur Son empressement à les saisir.

Dans le cas contraire, et si la plus belle chance pour la délivrance de l’Europe devait être perdue, S. M.

sentirait que je ne serais plus le maître de réaliser à son égard des vues dictées par l’amitié et confri mées par la politique de tous mes alliés. Les arrangements militaires qui vont être proposés à V. M. doivent

lui inspirer toute confiance et ajouter une nouvelle preuve en faveur des principes qui nous guident.

Alexandre.

Teplitz, le 11 (23) Septembre, 1813.

[«Брат мой! Мне только что передали ответ В[ашего] В[еличества]. Меры, которые Вы мне излагаете, драгоценное доверие, которое выказываете, меня глубоко тронули. В. В. никогда не пожалеет, что с такой самоотверженностью отдались чувствам, кои я к Нему питаю. Соединенный с императором Австрийским самыми неразрывными узами, я без колебаний присоединяюсь ко всем предложениям, сделанным им В. В. и даю мою гарантию соглашениям, которые станут их результатом. Возвращение порядка, каковой обеспечит Европе продолжительный период мира и счастья, является целью, к коей направлены все наши усилия. Я смотрю на силу и независимость держав-посредниц как на первый способ его достигнуть. Это важное соображение делает необходимым лучшее устройство австрийских границ в военном отношении, чего невозможно достичь иначе, как соглашением, заключенным с В. В. Вы, очевидно, рассматриваете нынешнее положение вещей с излишне высокой точки зрения; а я, я слишком откровенен, чтобы не объясниться с Вами по столь деликатному предмету без каких бы то ни было недомолвок.

Но самое полное возмещение, рассчитанное по географическим, статистическим и финансовым пропорциям уступленной территории, будет официально гарантировано В. В., дабы подобный обмен мог обернуться лишь к Вашей выгоде, ибо Вы избавитесь лишь от тех провинций, который никак не сливаются с остальными частями Ваших владений, и где желание вернуться под власть прежних господ слишком сильно в сердце каждого жителя, чтобы мятежный дух не создавал бы постоянных неудобств правительству.

Я далек от желания самого малейшего уменьшения могущества Баварии, моя привязанность к В. В. скорее побудит меня добиться для Вас его увеличения в обменах, кои могут потребовать обстоятельства. В настоящий момент мне трудно представить более конкретные подтверждения тому, как близко к сердцу я принимаю Ваши интересы, но скоро будут подписаны прелиминарии с Австрией, и я готов заключить с любой персоной, кою Вы соблаговолите прислать в мою главную квартиру, обязательства, основанные на принципах, мною изложенных. Взамен я жду от В. В. активного и непосредственного сотрудничества. Время дорого. Столь решительные заверения, данные Вами мне, позволяют мне рассчитывать на Вашу быстроту в их принятии. В противном же случае, если наилучший шанс освобождения Европы будет упущен, В. В. почувствует, что я больше не в состоянии осуществить в его интересах проекты, продиктованные дружбой и подтвержденные политикой всех моих союзников. Военные обязательства, предложенные В. В. должны внушить Вам полное доверие и прибавить новое доказательство в пользу принципов, которыми мы руководствуемся.

Александр.

Теплиц, 11 (23) сентября 1813.»]

2 Конвенция, заключенная в Риде, 26 сентября (8 октября) за подписью принца Ройсского и генерала Вреде.

3 Ведомость о состоянии австро-баварской армии генерала от кавалерии графа Вреде.

Баварские войска

1‐я дивизия генерал-лейтенанта графа Рехберга (7 линейных и 3 ландверных батальона с 14 орудиями):

бригада генерал-майора принца Карла Баварского:

– 2 батальона 1‐го линейного Его Величества полка короля;

– 1 батальон 3‐го линейного принца Карла полка;

– 3‐й легкий сводный батальон;

– 10‐й Аугсбургский народный батальон;

бригада генерал-майора Мальйо (Maillot):

– 1 батальон 2‐го линейного Кронпринца полка;

– 1 батальон 10‐го линейного Юнкера полка;

– 2‐й легкий сводный батальон;

– 11‐й Ингольштадтский и 15‐й Байрейтский народные батальоны;

Две 6-фунтовые батареи подполковника Гешля (Göschl).

2‐я дивизия генерал-лейтенанта графа Беккера (6 линейных и 4 ландверных батальона с 14 орудиями.):

бригада генерал-майора графа Паппенгейма:

– 2 батальона 4‐го линейного Саксен-Гильбурггаузенского полка;

– 4‐й легкий сводный батальон;

– 4‐й Зальцбургский и 9‐й Регенсбургский народные батальоны;

бригада генерал-майора барона Цоллерна:

– 2 батальона 6‐го линейного герцога Вильгельма полка;

– 1‐й легкий батальон;

– 13‐й Инспрукский и 14‐й Анспахский народные батальоны.

Одна 6-фунтовая конная и одна 6-фунтовая пешая батареи майора Каспара.

3‐я дивизия генерал-майора Ла-Мотта (6 линейных и 4 ландверных батальона с 14 орудиями):

бригада генерал-майора Габерманна:

– 2 батальона 11‐го линейного Кинкеля полка;

– 1 батальон 7‐го линейного Левенштейна полка;

– 1 батальон подвижного легиона (mobilen Legion) Нижне-Дунайского округа;

– 1 батальон подвижного легиона Иллерского округа;

бригада генерал-майора Деруа:

– 1 батальон 5‐го линейного полка;

– 1 батальон 8‐го линейного герцога Пия полка;

– 1 батальон 9‐го линейного принца Изенбургского полка;

– 5‐й Мюнхенский и 6‐й Линдауский народные батальоны

6-фунтовая конная и 6-фунтовая пешая батареи майора Вагнера.

Кавалерийская дивизия (31 эскадрон):

1‐я легкая кавалерийская бригада генерал-майора Фиррега (Vieregg ):

– 4 эскадрона 1‐го легкоконного полка;

– 4 эскадрона 2‐го легкоконного князя Таксиса полка;

– 6 эскадронов 7‐го легкоконного принца Карла Баварского полка;

2‐я легкая кавалерийская бригада генерал-майора Эльбрахта:

– 4 эскадрона 3‐го легкоконного Кронпринца полка;

– 4 эскадрона 6‐го легкоконного Бубенгофена полка;

3‐я легкая кавалерийская бригада полковника Дица:

– 4 эскадрона 4‐го легкоконного Его Величества полка;

– 4 эскадрона 5‐го легкоконного Лейнингена полка;

– эскадрон жандармов.

Резервная артиллерия под начальством генерал-майора барона Колонжа (32 орудия):

одна конная и одна пешая 6-фунтовые;

три 12-фунтовые батареи.

Вообще же баварских войск: 30 батальонов, 31 эскадрон и 11 батарей, в числе 26 518 чел. с 74 орудиями.

Австрийские войска под начальством фельдмаршал-лейтенанта барона Френеля

1‐я дивизия фельдмаршал-лейтенанта барона Баха (11 батальонов, 12 орудий):

бригада генерал-майора Гардегга:

– егерский батальон № 3;

– 2 батальона 1‐го Шеклерского полка;

– 6-фунтовая батарея;

бригада генерал-майора Фолькманна:

– 4 батальона полка эрцгерцога Рудольфа;

– 4 батальона полка Йордиса;

– 6-фунтовая батарея.

2‐я дивизия фельдмаршал-лейтенанта барона Траутенберга (7 батальонов с 12 орудиями):

бригада генерал-майора Димара:

– гренадерские батальоны Крамера, Песта и Фриша;

– 6-фунтовая батарея;

бригада генерал-майора графа Кленау:

– гренадерские батальоны Месселя, Путеани, Боссмана и Лани;

– 6-фунтовая батарея.

Кавалерийская дивизия фельдмаршал-лейтенанта барона Сплени (36 эскадронов с 6 орудиями):

бригада генерал-майора Минутилло:

– 6 эскадронов гусарского эрцгерцога Иосифа полка;

– 6 эскадронов Шеклерского гусарского полка;

– 6 эскадронов гусарского Фримона полка;

бригада генерал-майора графа Шпрети (Sprethy):

– 6 эскадронов драгунского Княжевича полка;

– 8 эскадронов уланского Шварценберга полка;

– 4 эскадрона кирасирского князя Лихтенштейна полка

– кавалерийская батарея.

Резервная артиллерия генерал-майора Стротника:

– 12-фунтовая позиционная и 6-фунтовая батареи;

– пионерная рота.

При штабе: рота пехоты, пол-эскадрона драгун и санитарная рота.

Вообще же австрийских войск: 18 батальонов, 36 эскадронов и 7 батарей, в числе 24 750 человек с 42 орудиями.

Frh. v. Völderndorff und Waradien, Kriegsgeschichte der Baiern unter König Maximilian Joseph I. IV. 7. Buch. 331–334 und 357–358. – Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 448–452. – Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. 2. Band. 189.

4 Plotho С. II. 452–454. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 227. – Schulz. XI. 2. Band. 21–22.

5 Österreichische Relation über die Ereignisse bei Hanau, vom 29 October bis zum 1 November. Plotho С. II. 454–457.

6 Sporschill. Die grosse Chronik. I. 1006–1007.

7 Sporschill. I. 1007–1010.

8 Plotho С. II. 457–458. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskriege vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 366–367.

9 Состав авангарда войск графа Ла-Мотта у Рюкингена: стрелковая рота 9‐го линейного полка, взвод гусарского Шеклерского полка и пол-эскадрона легкоконного полка.

10 Граф Вреде атаковал город Ганау гренадерскими батальонами Фриша, Громады (?) и Боссмана, 2 батальонами полка эрцгерцога Рудольфа и егерским батальоном № 3.

11 Состав отряда Платова: полки: Атаманский, Черноморский казачий; части полков: Грекова, Иловайского 10‐го и Тептярского; Ольвиопольский гусарский полк; эскадрон австрийского легкоконного полка Кленау, прусский партизанский отряд майора Балтенштерна, полурота донской казачьей артиллерии Тацына.

12 Рапорт графа Платова графу Барклаю-де-Толли от 19 (31) октября за № 76.

13 Для описания сражения при Ганау послужили: Plotho С. II. 458–462. – Richter. II. 370– 389. – Vaudoncourt. 230–234. – Völderndorf. IV. 271–289 und 369–379. – Oestreich. milit. Zeitschrift. 1835. IX Heft. 275–278. – Spectateur militaire. III. 573–584

14 Vaudoncourt. 234.

15 Plotho С. II. 462.

16 Plotho С. II. 463.

17 Отзывы графа Платова к генерал-адъютанту князю Волконскому из Франкфурта-на-Майне от 21 октября (2 ноября).

18 Письмо графа Платова к генерал-адъютанту Чернышеву от 23 октября (4 ноября).

19 Plotho С. II. 465.

20 Записки Александра Андр. Щербинина. – Bernhardi. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. III. 478–479.

21 Plotho С. II. 469–473.

22 Диспозиция к движению Силезской армии, от 25 октября (6 ноября) за подписью Блюхера.

23 Varnhagen v. Ense. Leben des Fürsten Blücher v. Wahlstadt. Zw. Aufl. 257–258. – Droysen. Yorks Leben. III. 194. – Bernhardi. IV. 16–17. – Förster F. Befreiungskriege 1813, 1814, 1815. II. 483–484.

24 Varnhagen v. Ense. Zw. Aufl. 258–259.

25 Дислокация Главной армии, от 6 (18) ноября за подписью князя Шварценберга.

26 Müflfing. Aus meinem Leben. Zw. Aufl. 78–79. – Bernhardi. IV. 11–15.

27 Droysen. III. 195–196.

28 Pertz G. Leben des Minist. v. Stein. Zw. Aufl. III. 462–463.

29 Rapport de M. le baron de St-Aignan. – Note écrite à Francfort le 9 Novembre par le baron de St-Aignan. Fain. Manuscrit de 1814. 49–56. – Pertz G. III. 463–465.

30 Pertz G. III. 465–470.

31 Pertz G. III. 470–471.

32 Отчет о действиях интендантского управления, в войну против французов, 1812, 1813 и 1814 годов, представленный императору Александру I Барклаем-де-Толли (рукопись).

33 Pertz G. III. 471–477. – Bernhardi. IV. 5–6 und 10–11.

Глава XLV

1 Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. II. 508– 510. – Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. 238. – Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahren 1792. XI. 2 Band. 38.

2 Plotho С. II. 510–511. – Schulz. XI. 2 Band. 93.

3 Состав армии наследного шведского принца на Нижней Эльбе.

1) Шведский корпус фельдмаршала Стедингка: 45 батальонов и 38 эскадронов; всего 27 400 человек (в числе коих 4 батальона и 4 эскадрона мекленбургских и 2 эскадрона прусских; всего 3600 человек).

2) Корпус графа Воронцова: 8 батальонов, 24 эскадрона и 4 казачьих полка; ему приданы: отряд Люцова (Lützowsches Freicorps) – 3 батальона и 4 эскадрона; отряд Тетенборна: 4 казачьих полка, вообще же под начальством Воронцова – 11 батальонов, 28 эскадронов и 8 казачьих полков; всего 12 300 человек (в числе коих 2700 человек прусских войск).

3) Корпус графа Строганова: 16 батальонов, в числе 8000 человек.

4) Корпус графа Вальмодена в следующем составе: авангард Дернберга – 2 батальона и 14 эскадронов, дивизии Ареншильдта и Лиона (Lyon) – 14 батальонов и резервная кавалерия 10 эскадронов; вообще же: 16 батальонов и 24 эскадрона, в числе 10 400 человек.

Всего же: 88 батальонов, 90 эскадронов, 8 казачьих полков, в числе 59 100 человек.

Schulz. XI. 2 Band. 197–198.

4 Письмо наследного шведского принца к графу Вальмодену, из Любека, от 25 ноября (7 декабря). Oester. milit. Zeitschr. 1827. VI Heft. 234–239. – Plotho С. II. 512–514.

5 Oestr. milit. Zeitschr. 1827. VI Heft. 242.

6 Oestr. milit. Zeitschr. 1827. VI. 240.

7 Plotho С. II. 514–516. – Oestr. milit. Zeitschr. 1827. VI Heft. 243–252 und VII Heft. 3–4. – Sporschill. Die grosse Chronik. I. 1098 und 1109.

8 Plotho С. II. 517. – Oestr. milit. Zeitschrift. 1827. VI. 255 und VII. 4–5.

9 Извлечено из конвенции, заключенной 3 (15) декабря в Рендсбурге за подписью шведского генерал-майора графа Левенгельма и датского майора фон Барденфлита.

10 Ostreich. mil. Zeitschr. 1827. VII. 7–9.

11 Трактаты, заключенные в Киле 2 (14) января 1814: 1) между Данией и Швецией; 2) между Данией и Англией. М. Koch. Tableau des révolutions de l’Europe. II. 397. – Sporschill. I. 1111–1114.

12 Plotho С. II. 509–510 und 520. – F. Koch. Mémoires pour servir à l’histoire de la campagne de 1814. I. 54. – Schulz. XI. 2 Band. 39.

13 Plotho С. II. 510–513 und 520. – Schulz. XI. 2 Band. 39.

14 Состав отряда генерал-майора Бенкендорфа: Тульский пехотный полк и 1‐й батальон 2‐го егерского полка – 1100 человек; Павлоградский гусарский полк – 800 человек; 5 казачьих полков и 4 конных орудия – 1600 человек. Всего же 3500 человек.

15 Записки Бенкендорфа (рукопись, хранящаяся в Архиве Военно-топографического депо). – Plotho С. II. 519–520. – Schulz. XI. 2. Band. 41.

16 Записки Бенкендорфа. – Plotho С. II. 520–523. – Koch. I. 56–58 et 62–64.

17 Plotho С. II. 525. – Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 456.

18 Richter. II. 479. – Colomb. Aus dem Tagebuche. 152–155. – F. Koch. I. 67–69. – Schulz. XI. 2 Band. 53–54.

19 Richter. II. 480.

Глава XLVI

1 Число неприятельских войск в крепостях и укрепленных городах герцогства Варшавского и Германии: в Данциге – 30 000; в Замостье и Модлине – 7000, большей частью польских и литовских войск; в Глогау – 6000; в Кюстрине – 4000; в Штетине – 10 000; в Дрездене – более 30 000; в Торгау – более 10 000; в Виттенберге – 3000; в Магдебурге – 10 000; в Гамбурге – до 30 000; в Эрфурте и Мариенберге – по 2000. Всего же – более 140 000 человек. Plotho С. II. Beilagen. 90. – Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792. XI. 2 Band. 112–139. – Sporschill. Die grosse Chronik.

2 Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. II. 481–496.

3 Состав войск графа Толстого показан в Приложении 66 главы XXXVIII.

4 Состав австрийской бригады Зееталя (корпуса Шастелера стоявшего в Богемии): 4 батальона полков Его Величества, Фогельзанга, Чарторижского и Колловрата.

5 Richter. II. 541–542.

6 Plotho С. II. 529.

7 Sporschill. Die grosse Chronik. I. 1153–1154.

8 Состав австрийского корпуса Шастелера: 12 батальонов, два эскадрона, 2 роты полевой и 1 рота гарнизонной артиллерии, 2¼ роты минерных и одна саперная рота.

9 Письмо к начальнику Главного штаба князю Волконскому графа Толстого от 10 (22) октября за № 16 (Журнал входящим бумагам, № 1720).

10 Richter. II. 542–544.

11 St.-Cyr. Mémoires. Campagne de 1813 en Saxe. 247–254.

12 Состав дрезденского гарнизона при сдаче города:

Офицеры 425 947

Нижние чины

6507

1‐й корпус

17 129

14‐й корпус

360 – 1759

4077

Прежний гарнизон

6031

В госпиталях

33 744

Всего же

13 Письмо графа Толстого к князю Волконскому от 19 (31) октября из Нетница (Журнал входящих бумаг, № 1824).

14 Отзыв князя Волконского к графу Толстому, от 25 октября (6 ноября) (Журнал исходящих бумаг, № 209).

15 Plotho С. II. 533.

16 Состав войск графа Строганова: 12‐й дивизии князя Хованского 12 батальонов; 13‐й дивизии Пензинский и Саратовский полки, 5 батальонов; конная рота № 9 и легкие роты № 48 и 53; башкирские полки 9‐й и 11-й.

17 Состав войск графа Беннигсена при движении от Фрейбурга к Галле: авангард генерала Крейца;

26‐я пехотная дивизия;

13‐й дивизии Великолуцкий и Галицкий полки; кавалерийская дивизия.

Всего до 26 000 человек.

18 Пехота генерала Росси состояла из двух батальонов Великолуцкого и двух батальонов Галицкого полков, 2 резервных батальонов 12‐й пехотной дивизии.

19 Состав войск графа Беннигсена, во время прибытия его к Гамбургу: 26‐я пехотная дивизия, 27 эскадронов, 3 слабых казачьих полка и 6 артиллерийских рот. Донесение государю генерала графа Беннигсена, от 24 ноября.

20 Plotho С. II. 502–506.

21 Plotho С. II. Beilagen. 78.

22 Richter. II. 556 und 558.

23 Richter. II. 558–560.

24 Состав корпуса Рота блокировавшего Замостье: 9 батальонов Полтавского ополчения; 6 батальонов Черниговского ополчения, 3 батальона Нижегородского ополчения и 3 батальона Симбирского ополчения; 2 эскадрона Переяславского и 3 эскадрона Тираспольского конно-егерских полков; 2‐й Тептярский и Оренбургский атаманский казачьи полки, 7‐й башкирский полк; батарейные роты №№ 11 и 22, легкая рота № 30. В числе 12 600 человек пехоты, 500 кавалерии, 1200 казаков и 450 артиллерии. Plotho С. II. Beilagen. 75.

25 Schulz. XI. 2. Band. 133. – Конвенция о сдаче Замостья. (Журнал входящих бумаг, № 1924).

26 Рапорт генералу Беннигсену генерал-лейтенанта Клейнмихеля от 22 октября за № 249, с приложением проекта капитуляции Модлина. (Журнал входящих бумаг, № 1947). – Повеление князю Лобанову-Ростовскому от 5 ноября (Журнал исходящих бумаг, № 236). – Plotho С. II. 533. – Schulz. XI. 2. Band. 133–134.

27 Plotho С. II. 540–545. – Schulz. XI. 2. Band. 119–122. – Förster F. Befreiungskriege. II. 1094–1097.

28 Plotho С. III. 507.

29 Plotho С. III. 505. – Schulz. XI. 2 Band. 123–125.

30 Состав русских войск блокадного корпуса герцога Александра Вюртембергского:

Пехота

Корпус генерала Левиза

6‐я дивизия: Азовский, Низовский, Капорский, Брянский, 3‐й и 18‐й егерские полки.

25‐я дивизия: Воронежский, 1‐й и 2‐й Морские, 31‐й и 47‐й егерские полки.

Запасные батальоны 3‐й дивизии: Ревельского, 20‐го и 21‐го егерских полков.

Запасные батальоны 4‐й дивизии: Волынского, Тобольского, Минского, 4‐го и 34‐го егерских полков.

Запасные батальоны 17‐й дивизии: Рязанского, Белозерского, Брестского и 30‐го егерского; 21‐й дивизии 2‐го егерского полков.

Кавалерия

4 эскадрона Казанского драгунского, 4 эскадрона Ямбургского уланского полков; по 1 запасному эскадрону Московского, Ингерманландского и Каргопольского драгунских полков.

Казачьи полки

Донские: Грекова 5-го, Грекова 17-го, Чернозубова 8-го, Сучилина 2-го, Харитонова 7-го, 2‐й Тептярский.

Татарские: Перекопский и Симферопольский;

Оренбургский атаманский; 7‐й башкирский;

вольный корпус Шмита.

Артиллерия

Батарейная рота № 6 12 орудий, легкие роты: № 10 12 орудий, № 11 11 орудий и № 40 12 орудий; конная рота № 19‐го 12 орудий. Гарнизонная рота № 25.

Понтонная рота № 11.

Саперные роты генерал-майора графа Сиверса и капитана Савича.

Пионерная рота подполковника Орлова.

Ополчение

5 сводных пеших дружин Санкт-Петербургского ополчения; 4 сводные пешие дружины Новгородского ополчения; 1 конный, 4 пеших и 1 егерский полки Тульского ополчения; 2 пеших полка Ярославского ополчения; 1 конный полк, 5 пеших и 1 егерская дружины Калужского ополчения.

Извлечено из Расписания армий от 9 ноября за подписью генерала Сабанеева. (Журнал входящих бумаг, № 1895).

Состав прусских войск блокадного корпуса герцога Александра Вюртембергского.

Пехота: 7‐й и 13‐й батальоны Восточно-прусского ландвера; 4‐й и 5‐й Восточно-прусские ландверные полки.

Кавалерия: 4‐й и 5‐й Восточно-прусские ландверные кавалерийские полки. Артиллерия: 6-фунтовая пешая батарея капитана Зоммера.

(Plotho С. II. Beilagen. 74).

31 Sporschill. I. 1145.

32 Донесение государю герцога Александра Вюртембергского, от 31 августа за № 1424. – Plotho С. II. 533–534. – Schulz. XI. Band. 134–135.

33 Отзыв герцога Вюртембергского к начальнику Главного штаба князю Волконскому от 31 августа за № 1431. – Plotho С. II. 534.

34 Донесение государю герцога Вюртембергского от 17 сентября за № 1739.

35 Состав союзных колонн, при нападении в ночи с 28 на 29 сентября (с 10 на 11 октября): 1-я, прусского майора графа фон Эйленбурга, батальон Волынского пехотного полка майора Гринкевича, 200 рабочих прусских ландверных батальонов: 9-го, 14‐го и 16-го, и 1‐го батальона Санкт-Петербургского ополчения, с 50 рабочими и 12 фурами с досками, лестницами, соломой и проч. 2‐я колонна, русского майора Юлиуса, 2 батальона Брянского пехотного полка, два эскадрона Казанского драгунского полка, один эскадрон 5‐го Восточно-прусского ландверного кавалерийского полка и русская 19‐я конная рота подполковника Гербеля. 3‐я колонна, генерал-майора Колюбакина, 4 эскадрона 4‐го и 5‐го Восточно-прусских ландверных кавалерийских полков, 4 эскадрона Казанских драгун, одна русская и одна прусская легкая батареи, Восточно-прусский ландверный батальон № 19, 3 батальона Санкт-Петербургского ополчения и по одному батальону 3‐го егерского и 1‐го Морского полков.

36 Отзыв герцога Вюртембергского к князю Волконскому от 7 (19) октября за № 2100.

37 Отзыв герцога Вюртембергского к князю Волконскому от 29 октября за № 2373.

38 Донесение государю герцога Вюртембергского от 19 ноября за № 2506.

39 Копия с капитуляции крепости Данцига, за подписью герцога Александра Вюртембергского.

40 Рапорт начальника штаба войск герцога Вюртембергского генерал-майора Вельяминова князю Волконскому от 29 ноября (11 декабря). – Письмо к государю герцога Вюртембергского, с приложением мнения Военного совета, от 2 (14) декабря. Письмо государя к герцогу Вюртем-бергскому от 15 декабря. (Журнал исходящих бумаг, № 324).

41 Отзыв герцога Вюртембергского к князю Волконскому от 11 (23) декабря.

42 Письмо герцога Вюртембергского к князю Волконскому от 18 декабря с приложением копии с капитуляции Данцига.

43 Plotho С. II. 538–539. – Любопытные подробности насчет сдачи Данцига, можно найти в сочинении Штейнгеля: «Записки о Санкт-Петербургском ополчении».

44 Plotho С. II. 550–554 und III. 500.

Источники для истории Войны 1813 года

Ни одна из новейших войн не может сравниться с войной 1813 года изобилием сочинений и материалов. Разделив для удобности обозрения все рукописи относящиеся к сей войне на два отдела: 1) официальные бумаги и 2) мемуары, а печатные сочинения на: 1) книги, заключающие в себе полное описание войны 1813 года, и 2) монографии. Рассмотрим особенно каждый из этих отделов:

РУКОПИСИ

I. ОФИЦИАЛЬНЫЕ БУМАГИ

1) Журнал военных действий, за подписью князя Кутузова.

2) Журналы исходящим бумагам 1813 года. Архив Военно-топографического депо, № 29 181 и № 29 190.

3) Журнал входящим бумагам 1813 года. Архив Военно-топографического депо, № 29,182.

4) Журнал действий корпуса генерал-лейтенанта Сакена. Архив Военно-топографического депо, № 16,643.

5) Исходящий Журнал его же находится в Архиве Военно-топографического депо, № 44 585, папка 35.

6) Журнал осады Торна. Архив Инженерного департамента.

7) Журнал действий арьергарда Милорадовича.

8) Журнал военных действий, за подписью князя Волконского.

9) Journal der Kriegs-Operationen der Kaiserlich-Russischen und Verbündeten Armeen von der Eroberung Thorns bis zur Einnahme von Paris.

10) Журнал осады Глогау. Журнал входящим бумагам, № 636 и № 767.

11) Журнал (Военные дневные записки) 6‐го пехотного корпуса князя Щербатова.

12) Журнал движениям корпуса генерал-адъютанта барона Корфа.

13) Журнал (Военные записки) графа Ланжерона.

14) Журнал (Записки) действий графа Воронцова в 1813‐м году. Архив Военно-топографического депо, № 16 642.

15) Журнал военных действий за подписью Барклая-де-Толли. Архив Военно-топографического депо, № 29 188.

16) Журнал действий Польской армии генерала Беннигсена, за подписью генерала Оппермана. Журнал входящим бумагам, № 1822.

17) Журнал военных действий корпуса генерала Эссена. Архив Военно-топографического депо, № 16 646.

18) Журнал осады Данцига. Архив Военно-топографического депо, № 15 393.

Из всех этих Журналов действий, наиболее замечательны: Журналы исходящим и входящим бумагам, Журналы действий Беннигсена, Ланжерона, Милорадовича и Сакена, Журналы за подписью Кутузова, Барклая-де-Толли и генерал-адъютанта князя Волконского.

19) Общий свод движений и действий Императорских российских и союзных с ними войск в войну против французов, 1812, 1813 и 1814 годов. Архив Военно-топографического депо, № 37 640.

20) Письма императора Александра королю Баварскому Максимилиану-Иосифу, королю Саксонскому Фридриху-Августу, наследному шведскому принцу, князю Кутузову-Смоленскому, графу Витгенштейну, Блюхеру и супруге Моро, заимствованные из Архивов Военно-топографического депо и Министерства иностранных дел, помещены в приложениях.

21) Письма и записки: Наполеона, короля Саксонского Фридриха-Августа, наследного шведского принца, герцога Александра Вюртембергского, князя Кутузова, Барклая-де-Толли, графа Витгенштейна, Беннигсена, князя Волконского, Гнейзенау, Толя, Оппермана, Бертье, Ермолова, графа Платова, Йорка, Бюлова, Доврé, Сакена, Шарнгорста, Моро, графа Лористона, Тильмана, Дернберга, Винцингероде, Рейнье, Неверовского, Рата, Капцевича, Штейна, графа Штакельберга, Поццо-ди-Борго, Анштета, графа Нессельроде, Меттерниха, графа Отто, барона Тейля, Коленкура и графа Лористона.

22) Донесения частных начальников большей частью находятся в Журнале входящим бумагам.

23) Диспозиции: Блюхера, перед сражением при Кацбахе; Шварценберга, перед сражением при Дрездене 14 (26) августа; Барклая-де-Толли, перед сражением при Кульме, 18 (30) августа; наследного шведского принца, перед сражением при Денневице; генерала Йорка, перед сражением при Вартенбурге; князя Шварценберга, перед сражением при Лейпциге.

24) Подлинная инструкция графу Анштету и прочие бумаги относящиеся к пражскому конгрессу хранятся в Архиве Министерства иностранных дел.

25) Отчет о действиях Интендантского управления в войне против французов в 1812, 1813 и 1814 годах, представленный императору Александру I генерал-фельдмаршалом графом Барклаем-де-Толли 24 марта 1815 года.

26) Рапорты о состоянии войск, в числе дел Архива Военно-топографического депо под № 46 692.

II. МЕМУАРЫ

1) Extrait de mon journal militaire des campagnes 1812, 1813 et 1814. Par le prince Eugène de Würtemberg. Журнал 2‐го пехотного корпуса (рукопись). Архив Военно-топографического депо, № 47 344.

2) Записки генерала Бенкендорфа о войне 1812 и 1813 годов. Архив Военно-топографического депо, № 47 352.

3) Записки Александра Андреевича Щербинина, служившего в Свите Его Величества по квартирмейстерской части (в Генеральном штабе) и находившегося при генерале Толе.

4) Записки о действиях гвардейской артиллерии в 1813 году, В. Ф. Ратча.

5) Заметки (Anmerkungen), по всей вероятности, составленные при Главной квартире Барклая-де-Толли (рукопись). Архив Военно-топографического депо, № 47 353.

6) Записки И. О. Сухозанета.

7) Записки Бальмена, находившегося при отряде генерал-адъютанта Чернышева, во время его экспедиции к Касселю.

8) Записки Лишина, командовавшего орудиями при отряде Чернышева, во время его экспедиции к Касселю.

9) Записки Вахтена об отступлении отряда графа Остермана к Кульму.

10) Записки генерала Никитина.

11) Записки графа Орлова-Денисова о сражении 4 (16) октября, под Лейпцигом.

12) Записки Ярошевицкого о сражении под Лейпцигом.

13) Записка о действиях 23‐й конной роты Маркова.

ПЕЧАТНЫЕ СОЧИНЕНИЯ

I. КНИГИ, ЗАКЛЮЧАЮЩИЕ В СЕБЕ ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ ВОЙНЫ 1813 ГОДА

Весьма замечательно, что на французском языке нет ни одного хорошего сочинения об этой войне.

1) Général Guillaume de Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. V. 1–2., Paris, 1819, написанное генералом Водонкуром, чрезвычайно пристрастно.

2) Baron Agathon Jean-Frederic Fain. Manuscrit de mil huit cent treize [1813]: Contenant le précis des événemens de cette année: Pour servir à l’histoire de l’Empereur Napoléon. Paris, 1824, заключает в себе многие любопытные подробности, относящиеся к Наполеону, но, к сожалению, все факты, изложенные в ней, более или менее сомнительны.

3) Сочинение Jacques Marquet de Montbreton de Norvins. Portefeuille de 1813, ou Tableau politique et militaire renfermant. V. 1–2. Paris. 1825, замечательно множеством сведений, заимствованных из официальных источников, но как самые эти сведения частью неверны и неполны, то и не всегда могут послужить в пользу.

4) В XV и XVI томах сочинения Тьера: Adolphe Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. 1–20. Paris, 1845–1862, встречаются многие любопытные факты, относящиеся к войне 1813 года, но описание этой войны неполно и неверно.

Война 1813 года была описана многими немецкими историками.

5) Одним из лучших трудов их есть сочинение Бернгарди: Theodor von Bernhardi. Denkwürdigkeiten aus dem Leben des Kaiserl. russ. Generals von der Infanterie Carl Friedrich Grafen von Toll. V. 1–5. Leipzig, 1865–1866, коего часть относится к войне 1813 года. Оно заключает в себе драгоценные подробности насчет деятелей союзных армий, но описание действий в нем весьма неполно.

6) Heinrich Beitzke. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. 1–3. Berlin, 1855. Автор начертал картину действий этой эпохи с большим искусством и знанием дела. К сожалению, однако же, он не всегда беспристрастен, и образцом его ложных суждений можно поставить заключение 3‐го тома, где он, забывая об услугах оказанных его отечеству императором Александром и русскими, разглагольствует об опасности угрожающей Германии со стороны России.

7) Karl von Plotho. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. V. 1–2. Berlin, 1817. Автор пользовался множеством официальных материалов и изложил события весьма обстоятельно и беспристрастно. Его книга есть один из лучших материалов для изучения этой эпохи.

8) Friedrich Wilhelm von Schütz, Carl Gustav von Schulz. Geschichte der Kriege in Europa seit dem Jahre 1792 als Folgen der Staatsveränderung in Frankreich unter König Ludwig XVI. Leipzig, 1827–1830. 10‐й и 11‐й тома этого сочинения, основанного на лучших материалах, бывших известными за двадцать лет пред сим, заключают в себе историю войны 1813 года.

В сочинениях Плòто и Шульца находится множество данных насчет состава и числа войск.

9) Friedrich Richter. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. V. 1–4. Berlin, 1838–1840, сочинение, появившееся в свет одним из первых, богато многими любопытными подробностями.

10) J. Sporschill. Die grosse Chronik: Geschichte des Krieges des verbuendeten Europa… V. 1–2, Braunschweig, 1843. Это сочинение представляет весьма подробное описание войн 1813, 1814 и 1815 годов, с указанием источников. Вообще – труд замечательный, и если в чем можно упрекнуть автора, то разве в пристрастии к Шварценбергу и вообще к австрийцам.

11) Friedrich Förster. Preußens Helden im Krieg und Frieden, neuere und neueste preußische Geschichte, Vom großen Kurfürsten bis auf unsere Tage. Bd. 3: Geschichte der Befreiungskriege. Berlin 1856, заключает в себе любопытные подробности насчет главных деятелей этой эпохи и участия германских народов в войне 1813 года. Но многие из сведений, предложенных автором не заслуживают внимания и подвержены сомнению, и вообще книга его может считаться скорее хроникой, нежели историей.

Кроме того, вышли в свет следующие полные описания войны 1813 года.

12) Julius von Olvenstedt. Geschichte deutschen Freiheitskampfes in den Jahren 1813, 1814 und 1815. V. 1–2. Berlin, 1840.

13) Wilhelm Zimmermann. Die Befreiungskämpfe der Deutschen gegen Napoleon. Stuttgart – Leipzig, 1836.

Оба они заключают в себе некоторые любопытные подробности насчет борьбы Европы с Наполеоном.

14) Georg Wilhelm von Hofmann. Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. Berlin – Posen – Brombrg, 1843. Одно из лучших описаний этой войны, составленное участником ее с беспристрастием и знанием дела.

15) Генерал [Александр Иванович] Михайловский-Данилевский издал два сочинения об одном и том же предмете: «Записки о походе 1813 года» (СПб., 1834) и «Описание войны 1813 года» (СПб., 1840). Первое из них, как повествование современника изложенных действий, имеет относительно большее достоинство, нежели второе, которое весьма неполно и часто не согласуется с истиной. Утвердительно можно сказать, что генерал Данилевский, преувеличив выше всякой меры заслуги некоторых из русских деятелей сей войны, подал повод иностранным писателям отрицать и несомненные подвиги доблести наших соотечественников; к тому же, автор скрыл многое совершенное русскими, вероятно, по недостатку в материалах сделавшихся известными в настоящее время.

II. МОНОГРАФИИ

Из множества книг, брошюр и статей, относящихся к войне 1813 года, важнейшие суть:

1) С. v. W. [Philipp Friedrich Karl Freiherr von Müflfing]. Автор, один из замечательных деятелей войны 1813 года, издал:

– Betrachtungen über die grossen Operationen und Schlachten der Feldzüge von 1813 und 1814. Berlin – Posen, 1825;

– Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814. Die Feldzüge der schlesischen Armee unter dem Feldmarschall Blücher von der Beendigung des Waffenstillstandes bis zur Eroberung von Paris. Theil 1–2. Berlin – Posen, 1824;

– Napoleons Strategie im Jahr 1813 von der Schlacht von Groß-Görschen bis zur Schlacht von Leipzig. Berlin – Posen – Bromberg, 1827;

– Aus meinem Leben. Berlin, 1851 – В особенности важно последнее сочинение, в котором Мюффлинг старается показать в новом виде и объяснить многие из событий этой войны. Будучи генерал-квартирмейстером в блюхеровой армии, он вместе с начальником штаба генералом Гнейзенау имел первостепенное влияние на действия Силезской армии, и потому мог знать многое и указать причины важнейших событий.

2) Lord Burghersh[145]. Memoir of the operations of the allied armies under prince Schwarzenberg and marschal Blucher. London, 1822. Автор находился, в качестве агента, при главных квартирах союзных армий. Первые две главы его книги заключают в себе беглый обзор последних событий войны 1813 года.

3) Laurent de Gouvion Saint-Cyr. Mémoires pour servir l’histoire militaire sous le Directoire, le Consulat et l’Empire. V. 4:. Campagne de 1813, en Saxe. Paris, 1831. Превосходное, хотя неполное и несовершенно беспристрастное изложение действий французов против войск Богемской и Польской армий.

4) Auguste-Frédéric-Louis Marmont. Mémoires du maréchal Marmont, duc de Raguse, de 1792 à 1841. V. 1–9. Paris, 1856. Часть этих записок посвящена описанию войны 1813 года.

5) Ernst Otto Odeleben. Relation circonstanciée de la campagne de 1813, en Saxe. V. 1–2. Paris, 1817.

В последних трех сочинениях встречается множество подробностей насчет самого Наполеона, главной квартиры его и хозяйственной части французских войск.

6) Memoiren des königlich preußischen Generals der Infanterie Ludwig Freiherrn von Wolzo-gen : Aus dessen Nachlaß unter Beifügung ofifcieller militär. Leipzig, 1851. Эти записки одного из участников войны 1813 года представляют любопытные факты, но, по уверению современников сей эпохи, не отличаются ни беспристрастием, ни истиной.

7) Carl Friccius. Geschichte des Krieges in den Jahren 1813 und 1814. Theil 1. Altenburg, 1843. Показания очевидца, относящиеся к действиям прусских ландверов и Северной союзной армии.

8) August Wagner. Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preussischen Armee in den Feldzügen der Jahre 1813, 14 und 15 geliefert worden. Berlin, 1831. Весьма хорошие планы с описаниями сражений, в которых участвовали прусские войска.

9) Carl August Weinhold. Dresden und seine Schicksale, im Jahr 1813. Dresden, 1814. Сочинение медика Вейнгольда, вышедшее в свет в 1814 году и посвященное генерал-губернатору королевства Саксонского князю Репнину, заключает в себе многие подробности насчет пребывания Наполеона и его войск в Дрездене, а также действий обеих сторон в окрестностях этого города.

10) F. v. D. [Louis-Amand de Guehery]. Napoleon in Dresden и Tagebuch der Begebenheiten in Dresden vom 13ten bis 27sten März 1813. Dresden, 1814. Эти брошюры, изданные в 1814 году, не отличаются беспристрастием, но могут дать приблизительное понятие о беспорядочном состоянии интендантской части французских войск.

11) Actenstücke und Materialien zu der Geschichte des großen Kampfes um die Freiheit Europa’s, in den Jahren 1812 und 1813. Bd. 1–3. 1814. В этом сборнике, появившемся в 1813 и 1814 годах, помещены официальные и частные известия о некоторых из военных событий 1813 года.

12) «Картина осеннего похода, 1813 г., в Германии, после перемирия, до обратного перехода французской армии через Рейн» (СПб., 1830) генерала Д[митрия] П[етровича] Бутурлина содержит в себе весьма краткое описание событий от возобновления военных действий в августе 1813 года до прибытия союзников на Рейн.

13) Heinrich Aster. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden, vom 7 März bis 28 August 1813. Dresden – Leipzig, 1844.

14) Heinrich Aster. Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Pirna, Königstein und Priesten im August 1813 und die Schlacht bei Kulm. Dresden, 1845.

15) Heinrich Aster. Die Gefechte und Schlachten bei Leipzig im October 1813. theil 1. Dresden, 1852.

Все эти три сочинения Астера отличаются полнотой и основательным обсуждением фактов. К тому же, при них помещены весьма хорошие планы.

16) J. M. Freiherr von Helldorf.f Zur Geschichte der Schlacht bei Kulm. Berlin, 1856. Весьма хорошее описание событий предшествовавших бою при Кульме и самого сражения.

17) Karl Gustav von Berneck. Die Schlachten bei Leipzig. Kriegsgemälde. Leipzig, 1855. Краткое, но довольно ясное и отчетливое описание сражения под Лейпцигом.

18) Général Jean-Jacques-Germain Pelet. Des principales opérations de la campagne de 1813. Paris, 1826. Помещено в Spectateur militaire и заключает в себе описание важнейших сражений, в отношении к действиям французских войск.

19) Clemens Franz Xaver von Cerrini di Monte Varchi. Die Feldzüge der Sachsen, in den Jahren 1812 und 1813. Dresden, 1821.

20) Eduard von Völderndorff und Waradein. Kriegsgeschichte von Bayern unter König Maximilian Joseph I. V. 1–4. München, 1826.

21) M. C. J. Kösterus. Die grossherzoglich hessischen Truppen in dem Feldzuge von 1813 in Schlesien: ein Beitrag zur Geschichte dieses Feldzugs. Darmstadt, 1840.

22) Mémoire sur les opérations de l’avantgarde du huitième corps и Journal historique de la 7-me division de cavalerie légère polonaise.

Последние два сочинения несколько пристрастны.

23) Geschichte des Corps von Wallmoden. Описание действий корпуса Вальмодена, помещенное в нескольких номерах журнала: Österreichische Militärische Zeitschrift. 1827.

Кроме того, можно найти описания сражений и других эпизодов войны 1813 года, как в помянутом журнале, так и в следующих: Militair-Wochenblatt; Zeitschrift für Kunst und

Geschichte des Krieges, а равно в издании: Denkwürdigkeiten für die Kriegskunst и в русском «Военном журнале», издававшемся при штабе Гвардейского корпуса.

24) Friedrich August Karl von Specht. Das Königreich Westphalen und seine Armee im Jahr 1813, so wie die Auflösung desselben durch den kaiserlich russischen General Graf A. Czernicheff. Kassel, 1848. Это сочинение заключает в себе: а) описание королевства и войск вестфальских; b) подробное описание экспедиции генерал-адъютанта Чернышева к Касселю и разрушения Вестфальского королевства.

25) Peter von Colomb. Aus dem Tagebuch des Rittmeisters von Colomb. Berlin, 1854. Описание экспедиции этого известного партизана, им самим составленное.

26) Woldemar von Löwenstern. Denkwürdigkeiten eines Livländers (aus den Jahren 1790–1815). Bd. 1–2. Leipzig – Geidelberg, 1858. Дневник партизана Левенштерна.

27) Статья «Занятие Дрездена в 1813 году русскими войсками 10 марта» помещена в 1‐й части сочинений Д[ениса] В[асильевича] Давыдова.

28) Karl August Varnhagen vот Ense. Biographische Denkmale. Berlin, 1846. Весьма хорошо составленные жизнеописания Блюхера и других прусских военачальников.

29) Johann Gustav Droysen. Das Leben des Feldmarschalls Grafen York von Wartenburg. Berlin, 1868. Биография Йорка, заключающая в себе, кроме фактов относящихся к его деятельности, весьма отчетливое изложение политических и военных событий, в коих он принимал участие.

30) Memoiren des Herzogs Eugen von Würtemberg. Theil 1–2. Frankfurt a. O , 1862. Биография этого замечательного полководца заключает в себе краткое описание походов, в которых он участвовал.

31) Ferdinand Lecomte. Le Général Jomini, sa vie et ses écrits: esquisse biographique et stratégique. Paris, 1860. Это сочинение, кроме подробностей, относящихся к генералу Жомини и его военно-ученой деятельности, содержит в себе много любопытных замечаний на действия 1813 года.

32) Heinrich Minutoli. Beiträge zu einer künfit gen Biographie Friedrich Wilhelms III, so wie einiger Staatsdiener und Beamten seiner nächsten Umgebung. Berlin – Posen – Brombrg, 1843. Изложение характера и подвигов короля Фридриха-Вильгельма III и главных военачальников и государственных людей Пруссии в его время.

33) Михайловский-Данилевский А. И. Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814 и 1815 годах. Т. 1–3. СПб., 1845–1849.

34) Comte Guillaume de Garden. Histoire générale des traités de paix. Последний из вышедших в свет томов этого сочинения, 14-й, содержит в себе изложение дипломатических сношений в 1813 году до перемирия заключенного в Плесвице.

35) Mémoires tirés des papiers d’un homme d’État sur les causes secrètes qui ont déterminé la politique des cabinets dans les guerres de la Révolution. Paris, 1828–1838. 12‐й том заключает в себе историю дипломатических сношений в 1813 и 1814 годах.

36) Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. Vol. 1: Ernst Friedrich Herbert Graf von Münster; Vol. 2: Joseph von Hormayr zu Hortenburg. Jena, 1841. Собрание бумаг относящихся к периоду преобладания Наполеона в Европе.

37) Georg Heinrich Pertz. Das Leben des Ministers Freiherrn vom Stein. Berlin, 1851 Изложение действий сего знаменитого мужа, обогащенное множеством бумаг, относящихся к его политической деятельности.

38) Штейнгель В. И., барон. Записки касательно составления и самого похода Санкт-Петербургского ополчения против врагов Отечества, в 1812 и 1813 годах… с подробным описанием осады и взятия Данцига. Ч. 1–2. СПб., 1814.

Примечания

1

Липранди И. Как был взят город Соассон 2 (14) февраля 1814 года // Русский архив. 1868. Кн. 1. Стлб. 916.

2

Собрание Высочайших манифестов, грамот, указов, рескриптов, приказов войскам и разных извещений, последовавших в течение 1812, 1813, 1814, 1815 и 1816 годов. СПб., 1816. С. 149.

3

Полторацкий Владимир Александрович (1830–1886), генерал, картограф, автор в т. ч. «Военно-исторического атласа войн 1812–1815 гг. с картами и планами» (СПб., 1861 г.). – Примеч. ред.

4

В оригинале в начале каждой главы дублировалось ее содержание, приведенное в оглавлении. В данной публикации оно опущено. – Примеч. ред.

5

В оригинале по всей книге приводился, в разных случаях, текст на иностранных языках с русским переводом или без него, текст на русском без иностранного оригинала и др. В данном издании редакция провела сверку русского перевода с иностранным оригиналом и унифицировала способ подачи материала: приводится русский перевод, а иностранный текст помещен в примечаниях. – Примеч. ред.

6

См. вклейку: Карта театра войны 1813 года.

7

См. вклейку: Карта окрестностей Калиша.

8

Ему тогда был 51 год от роду.

9

По гражданской службе.

10

Граф [и бургграф Александр цу] Дона[-Шлобиттен], будучи назначен на место барона Штейна государственным министром, в 1808 году, оказал важные заслуги. Он оставил эту должность в 1810 году.

11

Парикмахер (от фр. сoiffeur). – Примеч. ред.

12

«Отдаю золото за железо. 1813» (нем.).

13

Письмо было написано уже осенью 1813 года.

14

Правильнее – крюмперы (Krümper) – обученные рекруты, которые, будучи распущены по домам, составляли резерв действующей армии. – Примеч. ред.

15

Ноймарк (Новая марка) – историческая область на территории современной Польши, провинция Бранденбургской марки. – Примеч. ред.

16

26 февраля (10 марта). – Примеч. ред.

17

Рекогносцировка – проводимые командиром разведывание местности, определение численности и размещения вражеских войск. – Примеч. ред.

18

Имеется в виду Лужица или Лаузиц. – Примеч. ред.

19

Т. е. ганзейских. – Примеч. ред.

20

Bouches du Weser (Устье Везера) – административная единица Французской империи, охватывала земли Нижней Саксонии и Бремена. – Примеч. ред.

21

Неумытные судии – бескорыстные, честные свидетели. – Примеч. ред.

22

См. вклейку: Карта окрестностей Магдебурга.

23

Тет-де-пон (от фр. tête de pont) – предмостное укрепление, позиция, оборудованная для прикрытия переправы. – Примеч. ред.

24

В смысле: гарнизон сдался в плен. – Примеч. ред.

25

Кавальер – небольшой высокий бастион внутри главного бастиона для ведения огня по местности, которую не могут обстреливать орудия главного бастиона, то есть по местности, находящейся ближе к бастиону. – Примеч. ред.

26

Куртина (от фр. сourtine) – часть вала между бастионами. – Примеч. ред.

27

Люнет (от фр. lunette) – открытое укрепление, состоящее из двух боковых линий и открытое с тыла. – Примеч. ред.

28

Брат графа Мишо де Боретура, состоявшего в 1813–1814 годах при императоре Александре I.

29

Кессель-батарея – батарея, устраиваемая в котловине для бомбардирования. – Примеч. ред.

30

См. вклейку: План осады крепости Торн.

31

Ложементы – так в XIX в. назывались первые стрелковые окопы и окопы для отдельных орудий. – Примеч. ред.

32

Банкет – насыпь (ступень) у внутренней крутости высокого бруствера, предназначенная для размещения стрелков, ведущих огонь поверх бруствера. – Примеч. ред.

33

Анфилировать – вести стрельбу сбоку вдоль фронта войск или линии крепостных укреплений. – Примеч. ред.

34

Бруствер – насыпь перед окопом или траншеей для защиты от огня неприятеля. – Примеч. ред.

35

Гласис – пространство перед крепостью на пушечный выстрел. – Примеч. ред.

36

Летучей сапой – то есть работа производилась с поверхности земли под прикрытием заранее подготовленной защитной насыпи из бочек и мешков с землей. – Примеч. ред.

37

Верк – отдельное укрепление, входящее в состав крепостных сооружений и способное вести самостоятельную оборону. – Примеч. ред.

38

Горнверк (от нем. Hornwerk) – укрепление перед главным валом крепости для защиты отдаленных пунктов, состоит из фронта с бастионами и двумя боковыми крыльями. – Примеч. ред.

39

Боны – плавучие заграждения на воде. – Примеч. ред.

40

В современном написании Тюильри (Tuileries) – дворец французских королей в Париже, резиденция Наполеона I. – Примеч. ред.

41

Конскрипция – способ комплектования войск, существовавший в конце XVIII–XIX вв., основанный на принципе всеобщей воинской повинности, но допускавший заместительство и денежный откуп. Во второй половине XIX в. вытеснен всеобщей воинской повинностью. – Примеч. ред.

42

Франш-контийские повозки (фр.). – Примеч. ред.

43

«Я буду вести эту кампанию как генерал Бонапарт, а не как император» (фр.).

44

См. вклейку: Карта движений перед сражением при Люцене.

45

Ordre de bataille (фр.) – боевое расписание войск. – Примеч. ред.

46

См. вклейку: План сражения при Люцене 20 апреля (2 мая).

47

Да здравствует император! (фр.).

48

С Божьей помощью! (нем.).

49

La garde au feu! [Гвардия атакует! (фр.), – Примеч. ред.] – таково было лаконическое приказание, данное Наполеоном.

50

См. вклейку: Карта окрестностей Кенигсварты.

51

«Вперед!» (фр.). – Примеч. ред.

52

Дебушировать (фр. déboucher) – выводить войска на открытую местность. – Примеч. ред.

53

См. вклейку: План сражения при Бауцене 8 (20) и 9 (21) мая 1813 г.

54

Селение Гохкирх известно в военной истории поражением Фридриха Великого Дауном 14 октября 1758 года.

55

Шанц – земляной окоп, общее название полевых укреплений. – Примеч. ред.

56

Репли – отряды войск, оставляемые на выгодных позициях, когда главные силы идут вперед, но предвидят необходимость скорого отступления. – Примеч. ред.

57

См. вклейку: План дела при Рейхенбахе 10 (22) мая 1813 г.

58

«До завтра – все» (фр.).

59

Rasttag – днёвка, суточный отдых на марше (нем.). – Примеч. ред.

60

См. вклейку: План дела при Гайнау 14 (26) мая 1813 г.

61

Фланкеры – дозоры в кавалерии XVIII–XIX вв., действовавшие на флангах или впереди боевого порядка главных сил и выполнявшие задачи наблюдения, охраны и разведки. – Примеч. ред.

62

Аппéль (фр. appel) – сигнал для возвращения кавалеристов после атаки или для отзыва мелкого разведывательного отряда кавалерии. – Примеч. ред.

63

Важнейшие из партизанских действий до заключения перемирия будут изложены в особой главе.

64

Имеется в виду Банденбургская марка (Mark Brandenburg). – Примеч. ред.

65

«Говоря о своей собственности, мятежники, вы ошибаетесь; она не ваша; даже ваша кожа принадлежит императору».

66

Корпус Вандамма во время перемирия перешел в Саксонию.

67

«Ну, если он хочет идти к черту, то пусть его идет туда!» (нем.).

68

Ведеты (от фр. vedette) – отряд конного войска для караула или стражи на передовых постах. – Примеч. ред.

69

«Перемирие для всех, кроме вас!» (фр.).

70

См. вклейку: План дела при Гальберштадте 18 (30) мая 1813 г.

71

Вагенбург (нем. Wagenburg ) – укрепление, делающееся быстро в походе при нападении, обычно из повозок. Здесь вагенбург в переносном смысле. – Примеч. ред.

72

Тогда же 2‐й резервный батальон Лейб-регимента был отправлен на присоединение к армии Блюхера.

73

Вообще все русские резервы состояли под начальством цесаревича великого князя Константина Павловича.

74

Лейб-гренадерский и Павловский полки поступили на укомплектование гвардии.

75

Палисад – препятствие или стена из ряда столбов высотой в несколько метров, вертикально врытых или вбитых в землю вплотную или на небольшом расстоянии и соединенных между собой для прочности одним-двумя горизонтальными брусьями. Берма – пространство между рвом и бруствером. – Примеч. ред.

76

См. вклейку: Карта для объяснения действий Блюхера после перемирия.

77

Пехота: фузилерные батальоны: 1‐го и 2‐го Восточно-Прусских пехотных, Лейб-регимента и Бранденбургского пехотных полков; ландверные батальоны 5‐го и 15‐го Силезских полков; кавалерия: по одному эскадрону 2‐го Лейб-гусарского полка; и Силезского ландвера; четыре эскадрона Бранденбургского уланского полка; артиллерия: 6-фунтовая пешая № 2 и конная № 3 батареи.

78

Бранденбургский уланский и 2‐й лейб-гусарский.

79

Прочие войска 3‐го корпуса тогда находились еще на обратном марше от Бобера к Кацбаху.

80

См. вклейку: План сражения при Кацбахе.

81

См. вклейку: Карта для объяснения действий Блюхера после перемирия.

82

Дивизия Ледрю (Фрессине) в это время отступала к Грейфенбергу.

83

См. вклейку: Карта для объяснения действий Главной и Северной армий в августе и сентябре 1813.

84

См. вклейку: План сражения при Гросс-Беерене 11(23) августа 1813 г.

85

Генерал Вобезер, подойдя 16 (28) августа к Лукау, заставил гарнизон этого города сдаться на капитуляцию. В плен взято 16 офицеров и 670 нижних чинов (одного итальянского и одного саксонского, полка принца Максимилиана, батальонов); кроме того, 150 человек раненых и больных. Освобождено из плена 10 офицеров и 340 нижних чинов. 9 орудий и множество запасов досталось победителям. Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. Вd. II. Р. 155–156.

86

См. вклейку: План дела при Гагельберге 15 (27) августа 1813 г.

87

См. вклейку: Карта для объяснения действий Главной и Северной армий в августе и сентябре 1813 г.

88

Впоследствии, число артиллерии и пехоты, оборонявших дрезденские укрепления, было увеличено.

89

Имеется в виду офицер для поручений. – Примеч. ред.

90

Такого сада вовсе не было: из этого можно заключить, что главнокомандующий имел не совсем точные сведения о местности города.

91

Форштадт (нем. Vorstadt) – предместье. – Примеч. ред.

92

В австрийских батареях состояло по 6 орудий.

93

Известие о прибытии императора французов в Дрезден было доставлено Союзникам шпионом Шнейдером, которого послал сам Наполеон, надеясь замедлить тем нападение союзной армии и выиграть время до прибытия ожидаемых им подкреплений. См.: Lecomte F. Le général Jomini, sa vie et ses écrits. 171.

94

См. вклейку: План сражения при Дрездене 14 (26) августа 1813 г.

95

Этой мызы, лежащей на берегу Эльбы, выше Дрездена, не должно смешивать с садом принца Антона, в Пирнском предместье.

96

В деле при Гедеонове (1812) принц распоряжался действиями в присутствии Барклая-де-Толли.

97

См. вклейку: План сражения при Дрездене 15 (27) августа 1813 г.

98

В Журнале исходящих бумагам находится следующая записка генерал-адъютанта князя Волконского к великому князю Константину Павловичу: «Благоволите Ваше Императорское Высочество приказать немедленно нарядить из 1‐й гренадерской дивизии надежных равного роста и сильных 40 человек рядовых и 2 унтер-офицера при одном офицере, кои назначены будут для переноски раненого генерала Моро».

99

До этого времени было по одному коменданту на два люнета.

100

См. вклейку: Карта движений войск от Дрездена к Кульму.

101

Князь Иван Леонтьевич Шаховской.

102

Мортье.

103

См. вклейку: План сражения при Кульме 17 (29) и 18 (30) августа 1813 г.

104

По всей вероятности, здесь действовала конная батарея Бистрома.

105

Мармон.

106

Эти слова подчеркнуты в официальной реляции.

107

См. вклейку: Карта для объяснения действий Главной и Северной армий в августе и сентябре 1813 г.

108

Кто идет? (фр.). —Примеч. ред.

109

См. вклейку: План сражения при Денневице.

110

Другая бригада оставалась назади для прикрытия обозов.

111

Нецензурное выражение, использующееся как эмоциональное восклицание. – Примеч. ред.

112

С этой целью (как объяснено будет впоследствии) было предписано идти в Богемию, к Теплицу, сперва Силезской армии Блюхера, а потом, по отмене сего распоряжения, армии Беннигсена, прибывшей 27 августа (8 сентября) из Варшавского герцогства к Бреславлю.

113

Отступление за р. Эгер считалось неизбежным в Главном штабе австрийской армии.

114

По-французски указано «три лье», то есть 13,3 км. – Примеч. ред.

115

См. вклейку: Карта движения генерала Чернышева к Касселю.

116

См. вклейку: План сражения при Вартенбурге, 21 сентября (3 октября) 1813 г.

117

В данном случае Блюхер попытался сказать по-русски: «Paschol!».

118

От il dolce far niente (итал.) – сладостное безделье. – Примеч. ред.

119

Из этого видно, что Наполеон тогда еще не знал об отложении от него Баварии.

120

Ауэнгеймская овчарня.

121

Именно 1-й, у выхода из города в Ранштедтское предместье, через Плейссу; 2-й, у выхода из сего предместья, через рукав Эльстера; 3‐й и 4-й, через другие рукава Эльстера; 5-й, через Кугбургерскую речку (Kuhburger Wasser), и 6-й, через речку Луппу, у селения Линденау.

122

См. вклейку: План сражения при Вахау и Конневице, 4 (16) октября 1813 г.

123

В настоящее время через эту плотину проходит дорога из Лейпцига в Борну.

124

Генерал-майор Сухозанет тогда командовал артиллерией русских действующих армий по болезни князя Яшвиля.

125

Во мне больше не осталось крови, давшей мне жизнь; Эта кровь закончилась, пролитая за Отечество. – Примеч. ред.

126

См. вклейку: План сражения при Мёкерне, 4 (16) октября 1813 г.

127

Апшеронский полк незадолго пред тем присоединился к корпусу графа Ланжерона.

128

Il faut faire un pont d’or à un ennemi qui se retire (Отступающему врагу следует строить золотой мост) – было одно из старых правил военного искусства.

129

См. вклейку: План сражения при Лейпциге 6 (18) октября 1813 г.

130

Известный изданием весьма хорошего, по тогдашнему состоянию русской военной литературы, «Военного журнала».

131

Император Австрийский, в 6 часов пополудни, уехал в Рету.

132

Автор весьма хорошего сочинения о войне 1813: Geschichte des Krieges in den Jahren 1813 und 1814, mit besonderer Rücksicht auf Ostpreussen und das Königsbergische Landwerbataillon.

133

Для этого, в ночи с 6 (18) на 7 (19) октября, причалили к мосту и прикрепили к нему небольшой челнок с тремя бочонками пороха.

134

Император Александр, знавший лично генерала Лористона с тех пор, как он находился в качестве французского посла в Петербурге, принял его весьма милостиво и повелел удовлетворять его нуждам и делать ему всевозможные угождения.

135

У Фарнгагена фон Энзе (Leben des Fürsten Blücher v. Wahlstadt, Zw. Aufl. 250–251) сказано, будто бы император Александр пожаловал Блюхеру за отличие в сражении под Лейпцигом драгоценную саблю.

136

Отряд генерала Тилемана, по случаю назначения его начальником всех перешедших к союзникам саксонских войск, поступил под команду генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова, которому также был подчинен отряд подполковника графа Менсдорфа.

137

Кроме 4‐го корпуса графа Кленау, обращенного 10 (22) октября к Дрездену, в подкрепление графу Толстому. См.: Повеление генерал-лейтенанту графу Толстому от 11 (23) октября. Журнал входящих бумаг, № 132.

138

Из остальных войск французского резерва, сформированного на Рейне и высланного для укомплектования действующей армии, 5000 человек под начальством генерала Преваля, двигавшиеся от Эшвеге к Франкфурту, прибыли туда не встретившись с союзной армией, а генерал Риго (Rigaud) с 4‐й колонной был направлен к Касселю и сопровождал короля Иеронима при отступлении его к Кельну.

139

См. план сражения при Ганау.

140

В управлениях Франкфуртском и Бергском положено было собрать 17 000 человек линейных войск и столько же ландвера.

141

Впоследствии Дания получила взамен Шведской Померании, уступленной Пруссии, герцогство Лауэнбургское.

142

См. вклейку: План окрестностей Данцига.

143

План осады Данцига в 1813. На этом плане показаны: AA, отряд генерал-майора Турчанинова; BB, отряд генерал-майора Трескина; CC, корпус генерал-лейтенанта Левиза; DD, резервы генерал-майора Юрлова; EE, отряд генерал-майора Черныша.

144

Храбрейший из храбрых (фр.) – Примеч. ред.

145

Генерал Джон Фейн (1784–1859) носил титул учтивости лорд Бургерш, а после смерти отца в 1841 г. стал именоваться 11‐м графом Уэстморлендом. – Примеч. ред.

Content

Модест Иванович Богданович
История войны 1813 года за независимость Германии

Вступительная статья

Предисловие

Том I

Глава I Положение дел в начале 1813 года

Глава II Народные вооружения в Пруссии

Глава III Освобождение Берлина

Глава IV Занятие союзниками Дрездена и взятие Ченстохова

Глава V Осада Торна и Шпандау

Глава VI Вооружения обеих сторон

Глава VII Сражение при Люцене

Глава VIII Отступление союзников за Эльбу после сражения под Люценом

Глава IX Дела при Кенигсварте и Вейссиге

Глава X Сражение при Бауцене

Глава XI Дела при Рейхенбахе и Гайнау

Глава XII Действия корпуса Бюлова до заключения перемирия

Глава XIII Занятие французами Гамбурга

Глава XIV Партизанские действия от сражения при Люцене до перемирия

Глава XV Осада крепостей в тылу союзной армии до заключения перемирия

Глава XVI Расположение войск обеих сторон по заключении перемирия

Глава XVII Перемирие

Глава XVIII Переговоры в Праге

Глава XIX Приготовления обеих сторон к возобновлению военных действий

Глава XX Союзные армии и полководцы их

Глава XXI Снабжение войск запасами по заключении перемирия

Том II

Глава XXII Первоначальные действия Силезской армии по прекращении перемирия

Глава XXIII Сражение на Кацбахе

Глава XXIV Сражение при Гросс-Беерене

Глава XXV Дело при Гагельберге

Глава XXVI Наступление Главной союзной армии из Богемии в Саксонию

Глава XXVII Сражение под Дрезденом

Глава XXVIII Сражение под Дрезденом (продолжение)

Глава XXIX Отступление союзников от Дрездена в Богемию; дела при Гисгюбеле и Геллендорфе

Глава XXX Дело при Кульме 17 (29) августа

Глава XXXI Сражение при Кульме, 18 (30) августа

Глава XXXII Сражение при Денневице

Глава XXXIII Действия Наполеона против Главной и Силезской армий после сражения при Кульме, до сосредоточения французских войск в окрестностях Дрездена

Глава XXXIV Меры принятые союзниками для сосредоточения сил

Глава XXXV Партизанские действия по прекращении перемирия

Глава XXXVI Действия корпуса графа Вальмодена. Дело при Герде и занятие Бремена

Глава XXXVII Фланговое движение Блюхера от Бауцена к Эльбе. Сражение при Вартенбурге. Переправа через Эльбу наследного шведского принца

Глава XXXVIII Сосредоточение сил обеих сторон к Лейпцигу. Кавалерийское дело при Либертволквице

Глава XXXIX Битва под Лейпцигом. Сражения 4 (16) октября при Вахау и при Линденау

Глава XL Битва под Лейпцигом (продолжение)

Глава XLI Битва под Лейпцигом. Сражение 6 (18) октября (продолжение)

Глава XLII Битва под Лейпцигом (окончание)

Глава XLIII Преследование наполеоновой армии союзниками от Эльстера к Майну

Глава XLIV Сражение при Ганау

Глава XLV Действия против датчан и освобождение Голландии

Глава XLVI Осады крепостей в тылу союзных армий

Заключение

Примечания и приложения

Источники для истории Войны 1813 года

РУКОПИСИ

ПЕЧАТНЫЕ СОЧИНЕНИЯ

Примечания