Элиан Тарс

Аномальный наследник. Том 5

Глава 1

День зимнего солнцестояния — весьма почитаемый праздник. Древний родовой праздник, завершающую часть которого принято отмечать со своим родом.

Но наша семья мало общается с родственниками, да и родственников этих у нас не особо много, так что встречали в полночь наступление нового солнечного цикла мы впятером. Четверо Сидоровых и Вадим, который, как будто бы уже стал членом нашей семьи. Вот только непонятно в какой роли.

Мы расселись за праздничным столом, любовно накрытым тётей Мари, и смотрели по телевизору обращение императора к жителям Российской империи в прямом эфире. И зрелище это было весьма любопытное.

На экране я видел молодого черноволосого мужчину, голову которого венчала корона с золотыми зубцами, символизирующая опоясывающую империю стену, неприступную для врагов.

Император был облачён в роскошную мантию, подбитую мехом горностая. На одном плече мантии висела золотая бычья голова — символ бога Велеса, на другом деревянное солнце Даждьбога, в руках же мужчина держал дубовый посох — атрибут бога Рода. На плечах императора поверх меховой мантии лежала массивная золотая цепь с поблескивающими на ней золотыми символами разных богов и верований. Притом не только исконных славянских, но и других, более-менее распространённых. Регалии императора демонстрируют, что он управляет всеми людьми на своих землях, независимо от их вероисповедания или национальности.

Голос императора звучал из динамиков телевизора громко и уверенно. Когда камера показывала собравшихся на Кремлёвской площади людей, я видел благоговение в их глазах. Но…

Лично я не проникся праздничной речью Игоря Ивановича Рюриковича. И тому было несколько причин. Во-первых, я смотрел выступление по телевизору, во-вторых, у меня мощный блок от чужого влияния в виде Родовой Ауры Александритов, а в-третьих…

Мне сложно воспринимать марионетку Годуновых всерьёз. Для местных император — это символ высшей власти империи. Его власть абсолютна, а его фигура сакральна. Ему незачем заниматься мирскими делами, ими занимается Канцлер. В этой стране много верующих, причём большинство верит в древних славянских богов, и для них император — это потомок бога Рода. Согласно древней легенде основатель династии Рюриковичей был сыном Рода и смертной женщины.

Но по большей части мне от этих легенд ни горячо, ни холодно. По крайней мере до тех пор, пока император и его род выполняют роль красивой ширмы, и ни на какие серьёзные решения в империи не влияют.

Хотя, я допускаю, что как раз эта картина может быть обманкой, и на самом деле империей правят как раз Рюриковичи, прикрываясь Годуновыми… Но верится в такое положение дел с трудом.

Уж слишком сильно веет мощью от Канцлера. Мне сложно представить марионеткой его.

После семейного ужина, когда стрелки часов перевалили давно за полночь и наступил календарный вторник, мы с Вадимом отправились на важную встречу. Наставник пребывал в прекрасном расположении духа. Форкх меня дери, этот человек радуется моим выигрышам едва ли не больше, чем я сам.

— Тридцать пять миллионов! Тридцать пять миллионов! — как заведённый повторял он, сидя за рулём автомобиля. Деньги на счёт Вадима уже перевели, разумеется, вычтя налог в пользу императорской казны.

— Что, думаешь мы сказочно богаты? — усмехнулся я, наслаждаясь его весельем.

— Конечно, господин! — возмутился он. — Полагаю, не каждый дворянский род располагает такими средствами!

— Возможно, — не стал спорить я.

Несмотря на позднее время, на улице было оживлённо. На дорогах сновали машины, а на тротуарах весёлые компании людей.

Спустя двадцать минут я сидел в одной из вип-лож моего клуба. Из персонала в праздничную ночь тут дежурили трое охранников, а повар Анатолий с женой Глашей и дочерью Асей жили прямо здесь же, в соседних от клуба помещениях. Так было заведено ещё до того, как это здание приобрели Морозовы. Собственно, Анатолий и управлял баром «Белка» раньше. Ну а когда началась реконструкция, всю семейку бывшего «управляющего» отправили на курсы поваров.

Хотя, справедливости ради, Толик с Глашей и сами неплохо готовили. Мы рассматривали и такой вариант: пригласить специального шеф-повара, а семейку оставить ему в помощники. Но после курсов решили сначала дать Анатолию шанс показать себя и поставили его временным шефом.

Ася — дочь теперь уже шеф-повара, в прошлом хамоватая официантка «Белки», лучезарно улыбаясь, поставила на стол передо мной две кружки пива и тарелки с закусками. Девушка за последние пару месяцев научилась вести себя с гостями и скинула несколько сантиметров в талии, отчего её формы стали казаться очень аппетитными. Самое то для должности барменши нашего клуба.

Через несколько секунд, как Ася оставила меня одного, в проходе рядом с ложей послышался шум. Я поднялся на ноги и спустя семь секунд увидел Арвина в чёрной куртке и джинсах. Застыв на пороге ложи, он разглядывал меня с хитрой ухмылкой на лице.

— Да не стой ты столбом, — усмехнулся я и, с жаром пожал ему руку. А затем крепко обнял. Я был безмерно рад, что Арвин оказался жив, и сейчас вновь стоит передо мной, хоть и выглядит теперь по-другому.

— Аск… — пробормотал он. — Форкх тебя… Как же я счастлив, что не один оказался в этой дыре!

— Ну-ну, — усмехнулся я, — не плачь, малыш. Эта планетка не такая уж и захудалая.

— За малыша ответишь, — Арвин отстранился и с вызовом посмотрел мне в глаза.

Как по команде мы оба расхохотались.

— Садись, выпьем, — просмеявшись, я кивком указал на стол. И когда мы плюхнулись на красный бархатный диван, я коротко произнёс: — За встречу.

Арвин на секунду застыл. Я видел по его глазам, как много значит это слово для моего друга.

Впрочем, как и для меня.

Раздался звон пол-литровых кружек, и мы сделали по глотку янтарного напитка.

— Форкх меня дери… — вздохнул Арвин. — Аск… Архей и впрямь тебя хранит! Знал бы ты, как я рад встрече с тобой!

— Знаю, — не в силах сдержать улыбки, кивнул я.

— Эх… И, если мы оба оказались в этом отсталом мире, кто знает, может, и другим тоже… удалось выжить после встречи с Аномалией?

Я нахмурился.

— Чего? — насторожился Арвин.

— Эх, — я тяжело вздохнул. — Если говорить откровенно, то у меня была надежда, что наследный княжич Новочеркасский, пользуясь своим положением, собрал уйму сведений о других переродившихся и принесёт мне эти сведения на блюдечке. А ты… неужели, как всегда, с головой ушёл в тренировки? Когда ты оказался в этом мире?

— Четвёртого ноября во время финального боя за звание чемпиона княжества, — отчеканил Арвин. — А ты раньше?

— Да, седьмого августа, — я кивнул. — А Архун ещё раньше, двадцать первого июня.

— Архун? — изумлённо выпалила Арвин. — Старик тоже здесь? — мой друг расплылся в счастливой улыбке и развалился на диванчике. — Вот ведь проныра…

— Хочешь с ним встретиться?

— Конечно, — оживился Арвин, но быстро осёкся. — Но позже. Утром я улетаю. Мне нужно кое-что сделать дома.

— И что же?

— Секрет, — улыбнулся он.

— Как скажешь, — вяло ответил я. Вытягивать что-то из Арвина, когда он не хочет говорить, бесполезно.

Княжич усмехнулся, и мы снова подняли кружки с пивом.

— Значит, нас трое? — больше утвердительно, чем вопросительно сказал он.

— Нас — да. Был ещё один сарнит, да больше его нет.

Арвин сжал кулаки и побледнел.

— Эти твари и сюда добрались! Ты разобрался с ним?

— Хочется верить, — кивнул я. — Труп сожгли и закопали. Но где один жук, там и другие, — хмуро произнёс я.

— Точных данных нет? — деловито поинтересовался он.

— Увы. Но, сам понимаешь, перерождение, похоже, не привязано ко времени. И наша команда, и эти твари, могли появиться на Земле раньше. А могут появиться и позже.

— К месту тоже, полагаю, не привязаны. Раз я оказался где-то у Форкха в исподнем.

— Тут, вроде бы, говорят: «у чёрта на рогах», — усмехнулся я. — Ну? Расскажешь увлекательную историю своего перерождения?

— А чего тут увлекательного? На турнирах бывают несчастные случаи. Слышал о таком?

— Слышал, — кивнул я. — Но в этом году, вроде, никто не умирал.

— Кроме моего предшественника. Он пропустил два быстрых удара в голову, но покров слетел после первого же. Княжич рухнул на арену, судья к нему бросился, ну а я тут как тут. Альтеру в рану… в голове туман. Есть только понимание, что я на турнире, что нужно победить противника… В общем, я поднялся. Судья говорит «Активируйте покров» и тут же продолжает обратный отчёт. Не зря нас обучали владеть второй энергией, а? Да и память реципиента помогла. Он и без меня уже почти Наставником был.

— Ты активировал покров, потому что все об этом кричали, а потом забил на него и использовал привычную альтеру? — предположил я.

— Ага, — кивнул Арвин и приложился к кружке пива. — И вот я чемпион. Ну а дальше пришлось спешно разбираться, что вообще происходит. Память предшественника и наблюдения подсказали, что среди приближённых к княжичу, — он ткнул себя пальцем в грудь, — ни у кого поведение сильно не изменялось. Тогда я решил, что нужно готовиться к турниру и ехать в столицу местной империи.

— В любой непонятной ситуации тренируйся? Ты не изменяешь себе, Арвин.

— Да и ты тоже, — пожал плечами мой друг. — Хоть ты и появился здесь в теле простолюдина, умудрился всего за несколько месяцев прославиться на всю империю. А ещё вот скажи, тебе обязательно нужно было здесь стриптиз открывать? — он указал вниз на сцену с шестами.

— А как же иначе? — я изобразил удивление. — Такого тут ещё не было. Это мой дар этому миру.

— Поистине дар, достойный принца, — усмехнулся Арвин. — Ты ещё скажи, люди ждали этого дара! Пусть они сами не знали, что такое бывает, но им точно это было нужно и они этого ждали!

— Именно так и хотел сказать, — закивал я.

Мы замолчали на несколько секунд, а затем снова заржали, как породистые кони из конюшни богатого аристократа.

Поймав взгляд барменши Аси, дежурящей внизу, я показал девушке пустую кружку. А затем перевёл взгляд на хмурого мужика в пиджаке, который там же внизу в основном зале пил чай с Вадимом.

— Георгий — мой личный Слуга, — ответил Арвин на мой молчаливый вопрос. — Хочется верить, что мне он предан больше, чем главе рода. Но может и рассказать отцу моего здешнего тела, где я провёл ночь.

— А это плохо? — я напрягся.

— Тяжёлый он, — поморщился Арвин. — Князь Новочеркасский тот ещё затворник и ретроград.

— У тебя с ним сложные отношения?

— Да не особо, — хмыкнул он. — Приеду, попробую подобрать к нему ключик. Есть, знаешь ли, кое-какие задумки. Если все пройдёт хорошо, может, удастся через него дать тебе личное дворянство. О пиво несут!

Пока Ася ставила с подноса на стол кружки и лукаво поглядывала на Арвина, я размышлял над словами своего старого друга. В полной мере использовать возможности наследного княжича мы вряд ли сможем.

— Насчёт титула не переживай. Бумаги в комиссию подадут после праздников, — сообщил я.

— Вот как? Кто-то из твоих прелестных княжон посодействовал? — начал ехидно ухмыляться мой друг.

— Нет, — хмыкнул я и рассказал ему, как познакомился с боярами Морозовыми, а затем помог им в некоторых щекотливых делах, и о том, как на вчерашнем приёме познакомился с министром путей сообщения.

— Так, погоди, — Арвин поднял обе руки, когда я закончил рассказ. — Ответь, эта боярыня пустила тебя в свою постель?

— Настоящие мужчины не хвастаются своими победами, — невозмутимо ответил я.

— Значит пустила, — кивнул он, а затем расплылся в довольной улыбке. — Ха-ха! Как же приятно убедится, что даже в этом странном мире Аскольд остаётся Аскольдом! Это ж надо, простолюдин очаровал боярыню! Представитель самого низшего сословия — представительницу самого высшего! Хотя… думаю, какую-нибудь простолюдинку за эти пять месяцев ты тоже завалил. Итого из шести сословий в двух ты уже отметился. Чего хмуришься? А-а-а! Я умаляю твои достоинства. Как минимум в трёх сословиях ты уже частично побывал.

— Это всё, что ты хотел узнать? — хмыкнул я.

— В трёх! Из шести! Давай, Аскольд! Собери их всех! Кто тебе остался?

— Арвин… — осуждающе покачал я головой.

— Дай угадаю… Хм… по-любому Претендентка и личная дворянка — это редкости. Кто же ещё остаётся? Слуга или дворянка… Наверное, всё-таки дворянка?

— Арвин, — с трудом сдерживая смех, процедил я. — Да ты прав. Доволен?

— Так… так… — принялся хмурить брови мой друг, изображая задумчивость. — А ведь, по сути, императора не относят ни к какому сословию, хотя формально Рюриковичи — боярский род. Что же это значит? Тебе ещё и кого-нибудь из имперского рода для полной картины стоит совратить?

— Это тебе стоит хоть кого-нибудь совратить и успокоиться. Уверен, с тех пор как ты попал в этот мир, у тебя не было ни одной женщины.

— Мне было некогда. Я тренировался! Изо всех сил готовился к турниру.

— Да-да, — закивал я.

— В отличие от некоторых! Тех, кто познают сословные различия женщин империи в горизонтальных плоскостях.

— Не только, — отозвался я.

Минут пять мы ещё куражились, допив за это время пиво, стоявшее на столе, и Ася принесла нам новые кружки.

— Значит, министр пошёл против воли Канцлера, — уже серьёзно проговорил Арвин, когда мы сделали по глотку. — Как-то сомнительно.

— Согласен, — ответил я. — Меня тоже сильно насторожило, когда Годунов во всеуслышание объявил об условиях, при которых я получу дворянство. Он будто показал всем, что я нахожусь в зоне его интересов.

— В глазах общественности ты, я, Петя Шереметев — все трое, с высокой долей вероятности будущие Гуру. Гуру для местных как новейшие крейсеры для нашей Империи. Не удивительно, что Канцлер лично заинтересовался таким перспективным оружием. Но этот министр — отец твоей подружки…

— Он сказал, что проблем не возникнет, — ответил я. — И… Кажется был уверен в своих словах.

— Ты под прицелом Канцлера, Аскольд.

— Ага, — не стал спорить с очевидным я и хлебнул пива.

— Но если к концу марта ты станешь личным дворянином, этот Канцлер будет для тебя уже не так опасен.

— Да и надрываться ради потомственного дворянства мне необязательно, — согласился я.

— Верно, помирать ты уж точно не собираешь. А потомственное дворянство, — Арвин начал вновь ехидно ухмыляться, — можно получить и через постель. Я тут в памяти предшественника покопался, и вот что скажу: если личный дворянин женат на простолюдинке, их дети с рождения Претенденты. Если на дворянке — их дети личные дворяне. Но! Три личных дворянина мужского пола в роду — и дворянство автоматически становится потомственным. Иными словами, от дворянки личному дворянину нужно заиметь двух сыновей.

— Этим сыновьям сперва совершеннолетия необходимо достичь, — вставил я.

— О, ты всё-таки интересовался этой темой?

— Конечно, — хмыкнул я.

— Значит знаешь, что в жены тебе нужно брать боярскую дочь. И тогда сразу в момент заключения брака ты обретёшь потомственное дворянство. Ну? Как получишь личное дворянство, айда ко мне в Новочеркасск? Надеюсь, к тому времени я смогу наладить контакт с князем Новочеркасским, и мы убедим какого-нибудь нашего боярина выдать за тебя смазливую девицу?

— Как вариант, — кивнул я. — Однако я против политических браков без острой необходимости. Ты сам сказал, с получением личного дворянства я стану аристократом. Я смогу владеть землёй и Слугами. К чему мне сразу бежать за потомственным дворянством? Рать я создам. Технологии развивать начну.

— А как же восприятие тебя в глазах других аристократов? — чуть прищурив взгляд, спросил Арвин. — Да, за исключением передачи герба по наследству, права у личных и потомственных дворян одинаковые. Однако с женой из аристократии, и уж тем более с детьми, тебя и твой род будут воспринимать гораздо серьёзнее, чем тебя одиночку.

Я промолчал, продолжая напряжённо смотреть в его глаза.

Арвин тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Ты ведь ещё не забыл её, да? Элисандру? Знаешь, одна из княжон, которые были с тобой на приёме, отдалённо на неё похожа.

Я поморщился и покачал головой.

— Арвин, какой же ты…

— Проницательный? — перебил он. — Я знаю.

— Да, ну тебя. Поехали в бордель!

— Э нет, — запротестовал княжич. — Мне утром рано на самолёт. А в местных бочках с крыльями ноль удобств, так что нужно отдохнуть перед полётом.

— Форкх с тобой, — махнул я рукой и покосился на очередную опустевшую кружку. — Ася! — крикнул я. — Ещё пива, пожалуйста!

Глава 2

— Что с «Арбитром»? Есть какие-нибудь следы? — напряжённо спросил я.

— Увы, Ваше Высочество, никаких следов нет.

— Ищите! — прогремел я, сжав кулаки, облачённые в золотые перчатки космодоспеха. Помощник капитана втянул голову в плечи.

Арвин, готовый к бою, грустно посмотрел на меня. Мой верный слуга Арсений протянул поднос, на котором стояла кружка с ниарийским чаем.

— Нет, спасибо, — я мотнул головой.

Сдерживать эмоции было сложно.

Мы должны были встретить эскадру с планеты Элия, сопровождающую флагманский крейсер «Золотой Арбитр». Но незадолго до назначенного времени команда «Арбитра» перестала выходить на связь.

Мы прибыли на место встречи, все обыскали, двинулись дальше, и…

— Выше Высочество! Впереди видны обломки!

— Ваше Высочество! Обломки «Арбитра»!

— Ваше Высочество! Выживших нет!

Сердце предательски сжалось, к горлу подступил ком…

И я проснулся.

Форкх дери этого Арвина! Напомнил же… теперь мне, будто старику, снится прошлое. Правда, в какой-то ускоренной перемотке.

Я сделал медленный вдох, пытаясь унять тоскливое чувство, поселившееся в груди. Какой отвратительный сон. Я будто в самом деле перенёсся в ту секунду, когда узнал о её смерти. За шесть лет и девяносто семь дней по Александрийскому календарю перед тем, как мы попали в Аномалию.

Эх, говорил я Арвину, нужно было в бордель идти. После ночи весёлых утех мне никогда не лезет в голову унылость.

Так всё, достаточно. Восславим новый день! И этот день люди будут вспоминать с трепетом! Ведь сегодня открывается первый в Российской империи клуб обнажённых танцующих красоток!

Ура.

Накинув халат, я вышел из своей комнаты. В коридоре из-за закрытой двери доносилась музыка…

— Жаль, что она умерла! У-у-а-а… Жаль, что она умерла! Вокруг меня, чу…

Да что ж это такое!

Я захлопнул за собой дверь в ванную. Форкх дери этих братьев, ничего более позитивного они не могут слушать? Хотя бы наушники бы надевали!

Я уставился на своё отражение в зеркале.

— Ваше высочество, ваш психологический возраст девяносто семь? — спустя шесть секунд спросил я у отражения. — Нет? Вот и нечего страдать хернёй.

Контрастный душ помог мне смыть последние остатки дурацкого сна, а последовавший тихий семейный завтрак и вовсе настроил на благодушный лад.

— Эх, быстрей бы уже посмотреть на твои новые владения, — мечтательно проговорил Борис, орудуя ложкой в тарелке рисовой каши.

— Официально они ещё не мои, — отозвался я.

— Это… — подзавис Боря, подбирая слово, — условности.

— По большей части, — не стал спорить я. Ведь когда я стану личным аристократом, подаренная за чемпионство усадьба со всей прилегающей землёй будет принадлежать мне. — Потерпите немного, на днях придут документы, поедем смотреть.

— Я знал, что ты победишь, — неожиданно серьёзно проговорил Боря. — Но твоя победа всё равно очень сильно впечатлила меня! За ближайшие три года я тоже хочу выиграть этот турнир!

— Не буду говорить, что это невозможно, — улыбнулся я.

— А теперь новости из Британской империи… — проговорил диктор, из работающего на фоне телевизора.

Я с любопытством перевёл взгляд на экран. Вообще, люблю смотреть новости, всё время что-нибудь занимательное рассказывают. А новости мировой политики вдвойне интересны.

Сегодняшний выпуск новостей поведал, что третья война за независимость Британской Америки официально завершена. Император Великобритании и вице-король Североамериканских колоний подписали, наконец, мирный договор, и теперь на улицах Лондона, Нью-Йорка и других городов империи проходят праздничные шествия. Любопытно было послушать речь вице-короля. Этот высокий мужчина с чёрной шевелюрой и бакенбардами ещё совсем недавно умудрился убедить жителей Северной Америки восстать против метрополии, а теперь весьма эмоционально рассказывает, о том, что империи нужно быть единой, и о том, какой великий человек император, и как вместе с ним Северная Америка пойдёт в светлое будущее.

Очень искренне рассказывал. Но не так должен выглядеть тот, кто сражался за свою идею и проиграл угнетателю. Человека можно заставить отыграть радость на камеру. Но этот вице-король, кажется, и правда был рад, как всё обернулось.

— Ладно, тётушка, мы поедем на базу, потренируемся, — сказал я, когда мы вчетвером убрали со стола после завтрака.

— Вадима с собой берёте? — чуть напряжённо спросила Мари.

— Нет, — хмыкнул я.

— Хорошо. А то мало ли что там в клубе. Нам нужно убедиться, что всё готово к открытию.

На арендованную тренировочную базу нас отвёз Тамир. Вместе с ним я и стоял, наблюдая за тем, как братья и шестеро человек из бывших «Белок» нарезают круги по утоптанному снегу позади здания.

— Негусто, — хмуро проговорил я.

— О чём вы, господин? — не понял Тамир.

— О количестве, естественно. Мы с тобой говорили, что нужна армия… А у нас даже рати не наберётся.

— Ребята на объектах… — начал объясняться Тамир.

— Да знаю, — вздохнул я. Сам ведь велел наших «белок» подрядить на охрану трофейных предприятий.

— А ещё у пятерых сейчас выходной, — продолжил Тамир.

— Как ты думаешь, много новичков к нам придёт после праздничных выходных? — задал я волнующий меня вопрос.

— Не сомневаюсь, что много, господин, — твёрдо ответил мой товарищ. — И ваша победа в турнире очень сильно на это повлияет.

— Естественно, — усмехнулся я. — Одно дело идти работать к богатому подростку-простолюдину и слушать его лепет о том, как он хочет стать аристократом. И совсем другое к чемпиону империи, юному Мастеру и Претенденту.

Отчасти исходя именно из этих соображений, мы и отложили встречу с потенциальными рекрутами на начало января.

— Все заинтересованные могли лично убедиться в вашей силе, — кивнул Тамир, намекая на трансляцию поединков по телевизору.

— А теперь мне очень хочется убедиться в силе других, — усмехнулся я. — Эй, бойцы! Хватит разминаться! Пойдёмте под крышу, посмотрим на ваши спарринги!

Спустя пятнадцать минут я уже наблюдал за тем, как Боря уверенно теснит Федю — осветлённого четвёртого ранга. Фёдор умеет создавать покров и усиливать себя с помощью жи́вы, но на этом его «сверхспособности» заканчиваются.

Хм, а мой брат не пропустил ни одно удара. Атаки противника он отбивает кулаками, в которых сконцентрирована альтера. Пусть альтеры ему ещё доступно и немного, но ведь и у четвёртого ранга с запасами жи́вы неважно.

Уклонившись от очередного хука, Борис врезал сопернику кулаком в живот.

— Кха… — Фёдор закашлялся, согнувшись пополам.

— Стоп, хватит! Следующий! — скомандовал я.

— Не устаю удивляться… Это ж надо! — воскликнул Егор — неосветлённый из бывших «Белок».

— Не будешь отлынивать от тренировок, глава и тебя научит! — повысив голос, выкрикнул Тамир.

— Так я и не отлыниваю! — бодро отозвался Егор.

Ему предстояло выйти на поединок следующим. Против Глеба. Разумеется, мой двоюродный брат разделал его под орех. Правда, спустя двадцать минут Глебу выпало проверить свои навыки на Фёдоре. Тот, видимо, жаждал реабилитироваться в моих глазах за недавнее поражение и насел на Глеба, точно разъярённый зверь.

Глеб поплыл и таки пропустил удар в голову.

Вскоре я объявил конец спаррингов и начало индивидуальных занятий, а затем подошёл к братьям:

— Молодцы, горжусь вами!

— Я продул у тебя на глазах, — покачал головой Глеб. — А ведь мне удавалось раньше у него выиграть!

— Не переживай, в следующий раз обязательно победишь, — попытался подбодрить брата Боря, но Глеб ожёг его пылающим взглядом.

— Тебе легко говорить, ты давно Фёдору не проигрывал! И вообще… В топку, — он махнул рукой. — Пойдём медитировать. Жи́вой тоже нужно заниматься.

Основные тренировки проходили в здании бывшего отапливаемого склада. Братья отошли в уголок и сели на коврики в позе для медитаций. Беседуя с Тамиром о перспективах развития нашей «армии», я поглядывал то на них, то на других ребят. Как вдруг…

— Не может быть! Да как так-то?! — раздался возмущённый возглас Глеба.

Мы с Тамиром одновременно повернули головы. Глеб во все глаза пялился на Борю, а тот изумлённо разглядывал свои руки.

— П-п-получилось? — пробормотал он, а затем повернулся к Глебу. — Получилось, да? Ты же видел, да?

— Э… ну, да, я взял перерыв, смотрел по сторонам и увидел, как ты… — Глеб сжал зубы, но затем всё-таки улыбнулся. — Засиял. Поздравляю.

Все, кто был в «тренировочном зале», столпились вокруг ребят. Я ущипнул Борю за щёку.

— Есть покров, — резюмировал я, но тут же под моими пальцами кожа вновь стала мягкой. — О, уже нет.

— Погоди-погоди! — запротестовал Боря, подняв обе руки. — Сейчас момент…

Мы напряжённо уставились на Бориса, а он закрыл глаза и попытался выровнять дыхание…

Долго. Слишком долго.

Хотя он всего лишь второй раз активирует жи́ву.

— Ну же! — сжав кулаки, выпалил Егор. Однако парень быстро поник под хмурым взглядом Тамира.

За десять секунд ожидания я успел почувствовать азарт. Мне тоже хотелось поддержать Борю, но сейчас нельзя сбивать ему концентрацию.

— Да! — воскликнул Тамир, когда по телу Бориса пронеслись оранжевые всполохи пламени.

— Оккх… — устало выдохнул Боря. — Что-то мне…

— Отдохни, — велел Тамир. — И сегодня больше не пытайся активировать покров. Глеб, присмотри за братом. А вы не толпитесь! — прикрикнул он на остальных ребят.

— Молодец, — тепло проговорил я, когда мы остались втроём в уголке. — Станет чуть легче, пройдись до кровати.

Несколько кроватей стояли в бытовке тут же на складе, на всякий случай привезли ненужные из бывшей «Белки».

— Теперь я стал чуть ближе к тебе… — устало выдохнул Боря.

— А главное, к своей цели, — хмыкнул я. — Глеб… — я поднял взгляд на двоюродного брата.

— Всё в порядке, Аск, — быстро ответил он и улыбнулся через силу. — Я рад за Борю. Но скоро я вас догоню.

— Не сомневаюсь, — тепло ответил я.

Оставив братьев отдыхать, я направился к Тамиру, который в этот момент наставлял остальных ребят. Я подождал его в сторонке, размышляя над увиденным.

— Господин, вы что-то хотели?

— Разве что уточнить один вопрос. Это ведь в порядке вещей, что у простолюдинов дети могут обладать разными атрибутами жи́вы?

На секунду Тамир замер.

— Вы о том, что у Бори огонь? Всё в порядке, господин. Такое часто бывает. Чтобы дети наследовали от отца атрибут, нужно, чтобы несколько поколений в роду рождались одарённые. Наследование атрибута — это обычное дело для аристократов, ведь они женятся на осветлённых. А у простолюдинов такое может быть разве что у потомственных Слуг, которые берут в жены только одарённых. И со временем появляется атрибут.

— Угу, — задумчиво кивнул я.

— Но, конечно, чаще всё-таки встречается, что у братьев одинаковый атрибут, — продолжил Тамир и тут же добавил: — Но это необязательно. Да и вообще, — он улыбнулся, — я не знаю никого, кроме вас, господин, кто владел бы золотыми молниями.

— Это да, я такой один на всём белом свете, — отозвался я. — Но если бы у Бори были молнии, пусть и обычные, было бы лучше. Скорость наше всё.

— Каждый атрибут чем-нибудь хорош, господин.

— Согласен. Но видимо, создавать собственный рисунок боя, сочетая с альтерой огонь, Боре придётся самостоятельно.

— Вот освоит альтеру Вадим, тогда и поможет, — улыбнулся Тамир. — Вы… не думали, когда сможете посвятить его в таинства альтеры?

— Думал. И о тебе думал, и о других. Но что-то ты сам мало изматывающе тренируешься.

— Просто вы этого не видите, господин, — серьёзно ответил он.

— Увы, я не всевидящий. Ладно, ребят я посмотрел, с тобой поговорил, да ещё и увидел, как Боря засиял. Пора и честь знать. Поехали.

Домой я вернулся в прекрасном расположении духа. Молодец Боря, такой подарок мне сделал! И как символично получилось: сегодня двадцать второго декабря, первый день солнечного цикла — прекрасны день для начинаний. Отличное время выбрал Борис для начала своего пути осветлённого.

Мои товарищи становятся сильнее вместе со мной. И глядя на их успехи, мне самому хочется развиваться ещё быстрее.

Умывшись и переодевшись, я снова покинул квартиру. Тамир отвёз меня на премиальном «РВМ» в «Райские Кущи». Ехать было, конечно, недалеко. Но хочется, чтобы в день открытия перед крыльцом клуба стояло побольше красивых сверкающих машин.

— Аскольд Игоревич! Добрый вечер, можно задать вам пару вопросов! — услышал я знакомый голос, когда выходил из машины.

А вот и она — главная причина, почему я решил ехать на «РВМе».

— Володя, пропусти даму, — сказал я охраннику, преграждающему путь репортёрше. Той самой, которая брала у меня интервью ещё в «Алой Мудрости».

— Благодарю, Аскольд Игоревич, меня зовут…

— Мира Вердер, — улыбнулся я. — Я помню. И знаю, что вы подавали запрос на съёмку. Благодарю, что соблюли формальности.

— Так работают профессионалы, — черноволосая красавица взмахнула длинными ресничками.

Действительно, как же иначе они могут попасть на земли боярского рода Морозовых?

— Прежде всего хочу поздравить вас с победой на всеимперском бойцовском турнире. Все ваши поединки были бесподобны.

— Спасибо, Мира.

— А ещё вы всех заинтриговали вашим новым развлекательным заведением. Мне сказали, что вы не прочь побеседовать, и сообщили примерное время вашего прибытия.

— Внутрь не пустили? — догадался я, глянув на машину за спиной девушки, из багажника которой оператор сейчас доставал камеру.

— Нет.

— Вадим Юрьевич? — я повернулся к Наставнику, который как раз вышел меня встретить.

— Всё готово к открытию, Аскольд Игоревич.

— Ну что ж, Мира, пойдёмте, побеседуем, пока гости собираются. Только у меня сразу просьба на будущее — не снимайте лица гостей. И выступающих на сцене можно снимать только до тех пор, пока на них маски.

— Маски? — оживилась репортёрша.

— Увидите, — улыбнулся я.

Глава 3

— Вася, рот прикрой, ты же в публичном месте, — усмехнулся Влад, а затем перевёл взгляд обратно на официантку.

— Судари желают что-нибудь ещё? — пропела девушка, одетая в экстремально короткую по местным меркам юбку, блузку с глубоким вырезом и кружевной передник.

— Сударыня, будьте добры, стейк слабой прожарки, — с видом знатока проговорил Филипп Волков и, не отрывая взгляда от манящего декольте девушки, кивнул в мою сторону. — Ваш глава уж очень рекомендовал.

— Будет исполнено, благородный господин, — официантка поклонилась так низко, что у моих товарищей дух перехватило. Кажется, у Васи даже очки запотели от открывшегося зрелища.

В себя трое моих друзей пришли через минуту, после того как официантка, взяв заказ, покинула нашу ложу.

— Это… и правда новый формат, — наконец проговорил Влад. — По крайней мере во Владивостоке таких заведений точно нет.

— Да и в Москве тоже, — хмыкнул Волков.

— Полагаю, это заведение действительно сможет выстрелить. Прекрасная идея, Аскольд, — Вася Антохин старался казаться серьёзным и представительным, но выглядел он пока как школьник, отпросившийся у мамки погулять.

— И правда, прекрасная, — проговорил Влад, глядя на первый этаж ложи. Вряд ли его интересовали гости, которых с каждой минутой становилось всё больше. Скорее уж Беляков выискивал взглядом улыбчивых официанток с глубоким декольте, снующих между столиками.

— Это вы ещё главного не видели, — усмехнулся я.

Три пары изумлённых глаз уставились на меня, будто я сказал что-то непостижимое.

— Чемпион-простолюдин продолжает ломать стереотипы, — изрёк Волков.

— Не только стереотипы, но и конечности соперников, — Влад припомнил мне пару случаев, произошедших на турнире.

— А ведь в следующем году он станет ещё сильнее, — заметил Вася, которого, похоже, уже не смущало, что он сидит за одним столом с малознакомым аристократом. Вот что дружба с княжнами и посещение кремлёвского приёма делает со скромниками-простолюдинами.

— Ой, не напоминай, — сокрушённо покачал головой Влад.

— Я тоже стану сильнее к следующему турниру, — выпятил грудь колесом Волков.

— Ну раз уж ты об этом заговорил, — я откинулся на спинку кресла. — Мы с княжичем Новочеркасским и боярином Шереметевым решили при первой возможности устроить небольшой тренировочный лагерь. Если интересно участие, то приглашаю.

— Интересно, — не раздумывая, выпалил Волков. — Где и когда?

— Ещё не определились. Влад, — я повернулся к своему первому другу в этом мире, — если захочешь, буду рад и тебя видеть.

— Эм… — Беляков явно растерялся, — но я ведь не…

Я не дал ему договорить:

— Но ты ведь хочешь стать сильнее. А это главный критерий отбора в наш лагерь.

В этот момент в ложу вернулась наша официантка и поставила на стол тарелки с закусками и четыре кружки пива. Да, как-то вышло, что именно этот напиток мы решили пить. Не прошло и суток, как я на том же месте, пью то же самое пиво. Может, ещё и пивоварню свою завести?

— Ну за встречу! — на правах хозяина я поднял тост. — Спасибо, что вы со мной в этот знаменательный для меня день.

— Спасибо, что пригласил, — усмехнувшись, отозвался Волков.

Вскоре принесли горячие, и мы приступили к трапезе. Я периодически поглядывал через перила на сцену и «партер». Свободных столиков внизу почти не осталось.

— Ну что ж, чемпион, твоя правда, мясо тут у вас довольно неплохое. Есть можно. Но на одном мясе развлечения для настоящих мужчин не построишь, — заметил Филипп. — Девочки-красавицы, это здорово, но они же ненадолго приходят… О! Я понял! суть в том, чтобы постоянно подзывать официантку, чтобы на неё поглазеть? А просто так звать нельзя, значит надо постоянно делать новые заказы?

— Не угадал, — ехидно отозвался я.

— Ну а тогда когда уже представление-то начнётся, а? — продолжил ныть Волков. — Я ожидаю чего-то, подожди-подожди… — он отвлёкся, утонув взглядом в декольте официантки, принёсшей вторую половину нашего заказа. Когда девушка, эффектно виляя бёдрами, покинула ложу, он с довольным видом уставился на меня и только тогда закончил фразу: — Легендарного! Фантастического! Непревзойдённого!

Я посмотрел на часы. Время начинать.

— Будет тебе легендарное, — провозгласил я и патетично указал на сцену.

Все трое уставились в направлении моей руки.

— Ну? Где? — Владу тоже не терпелось лицезреть новое и необычное.

— Подожди-подожди, — повторил я за Волковым.

Как раз в этот момент фоновая музыка стихла. На сцену, которая ещё была закрыта занавесом, вышел молодой черноволосый мужчина в чёрном классическом костюме. Это был знакомый нашего программиста-неформала Игоря, талантливые у него друзья, как и он сам.

Одна из официанток под улюлюканье зрителей вынесла микрофон, и конферансье с чувством проговорил:

— Дамы и Господа, рады приветствовать вас в стенах этого удивительного заведения!

Зрители одобрительно захлопали и засвистели, когда девушка в своей «рабочей униформе» поклонилась со сцены, а затем с достоинством удалилась.

— Многие из вас отметили для себя красоту здешних сударынь и их будоражащие юбочки, даже?

— Да!

— Вот бы стянуть их!

— Ага было б отлично!

Выкрики с некоторых столиков раздавались особо громко. Как раз за ними сидели те, кто пришёл раньше всех и уже успел попробовать наши алкогольные напитки.

— Снять их желаете? — подхватил ведущий. — А ведь это можно! Но только с других сударыней. Дамы и Господа, сейчас вы узрите истинную прелесть «Райских кущ». Уверяю вас, такого вы ещё не видели! Встречайте главных звёздочек этого вечера!

Музыка изменилась и заиграла громче. Ведущий поклонился, а за его спиной начали разъезжаться кулисы.

— Ух ты… — с придыханием воскликнул Вася, не в силах отвести взгляд от сцены.

— Угу, — лаконично поддержал его Беляков.

Три наши танцовщицы со сценическими именами Анжелика, Мара и Амбер встречали зрителей спиной, выгнув спины и опираясь на шесты. Они были одеты в форму официанток. Только ещё более откровенный её вариант.

— Проклятье, ложа должна быть местом с лучшим видом! — возмутился Филипп.

Ну да, мы смотрели на девушек сверху, а вот те, кто занимал ближайшие к сцене столики, сейчас наслаждались видом на кружевные трусики и ремешки пояска, выглядывающие из-под юбок девушек.

— Вы ещё своё увидите, — многообещающе проговорил я.

И тут девушки начали двигаться…

Форкх меня дери! Да я сам, как и неискушённые зрители, не мог оторвать взгляд от сцены! Хороши, дамочки… Правда Мара опять не дотягивает носок, а Анжелика может сильнее выгибать спинку…

Но все эти мелочи уже не так заметны, как во время репетиций. Главное — их танец произвёл фурор! Когда они начали постепенно сбрасывать с себя одежду, когда стали закидывать ножки в чулках на шесты, народ в зале чуть с ума не посходил.

А когда танец закончился, аплодисменты стали оглушительными и перемежались возгласами:

— Ещё!

— Давайте ещё, красавицы! Ещё!

— Рыженькая, возьми все мои деньги, но только станцуй ещё! — о, а голос Отмеченного Дланью я узнал. Мы одолжили его на сегодня у Архуна и привлекли ещё парочку ребят из тех, кто не будут работать в охране «Кущ» в дальнейшем. Приодели всех и посадили среди зрителей, задавать правильное настроение.

— Господа! Вы можете отблагодарить наших прелестных танцовщиц со всей щедростью, на которые способны ваши сердца. А особо щедрые могут даже рассчитывать, что во время сольных танцев девушки будут смотреть только на вас. А может быть, у вас получится пригласить девушек к себе за столик? — вещал со сцены ведущий. — Красавицы-официантки подскажут вам, как всё организовать. Но только не забывайте, у нас не бордель! Можно любоваться, но руками не трогать, — и он весело рассмеялся.

А в это время Амбер, оставшаяся во время танца в маске, корсете трусиках и чулках, эффектно закинула ногу на высокую музыкальную колонку и принялась медленно снимать чулок под восторженные крики толпы. Затем она швырнула его со сцены официантке и томно указала на столик, за которым сидел Отмеченный Дланью.

Официантка расторопно подошла к столику, и Отмеченный не очень уверенными движениями достал из дорогого кошелька несколько купюр и сунул их в чулок.

Следующий танец был бенефисом Амбер. И смотрела она только на Отмеченного под завистливые взгляды других зрителей.

— Фух… было жарко, — выдохнул Филипп Волков, когда танцовщица ушла на перерыв. — А ведь, признаюсь, когда ты сказал мне, что планируются посиделки в мужской компании, я опасался, что всё это выльется в скучную сосисочную вечеринку.

— Вот! — поднял указательный палец Влад и уставился на Васю. — Филипп знает эту фразу! А ведь он не живёт в общежитие.

— Я тоже теперь знаю, — отозвался Антохин. — И это… Знаете, я рад, что наших друзей женского пола нет сейчас за нашим столом.

— Полностью поддерживаю! — тут же проговорил Влад. — А ведь Аскольд однажды звал всех на открытие…

— Не однажды, — хитро улыбнулся я.

— Всё равно повезло, что они разъехались, — продолжил Беляков.

— Повезло ли? — я изогнул бровь.

— Ты… — округлил глаза Влад. — Да ну? Ох… когда ты спросил, могу ли я отложить на денёк возвращение домой, ты всё просчитал!

— Ну, княжны девушки домашние, и после окончания учебного года им нужно возвращаться в родные княжества на праздники к семье, — пожал я плечами.

— Отличный ход! И дам не обидел — пригласил, и смог сделать сюрприз для мужицкой компании. Девушки, конечно, всё равно бы отказались, когда узнали бы подробней, что это за место. Но всё равно финт, достойный чемпиона! Выпьем за это дело! — бодро поднял кружку Филипп.

И мы продолжили свой культурный отдых. А на сцену тем временем вышли две наши новенькие танцовщицы. Девочки мало репетировали, и мастерством с первой троицей не могли пока сравниться, но несмотря на это, и они получили свою порцию бурных аплодисментов. А после их выступления на сцену вернулась для сольного танца черноволосая нимфа Мара.

Время шло, народ веселился, дамочки танцевали на сцене…

А Филипп начинал хмуриться. У него что, наступила стадия алко-меланхолии? Но ведь на осветлённых алкоголь действует гораздо слабее. К тому же на Наставника.

Что-то здесь не так.

— Аскольд, можем где-нибудь переговорить с глазу на глаз? — в один из моментов, когда сцена пустовала, выдал Волков. — Простите, парни, вопрос личный.

— Ты хочешь чемпиону в любви признаться? — хихикнул Влад. — Правильно, давай лучше без нас. Такого мои уши не выдержат.

— Ага, не хочу рыдать на глазах у всех, если меня отвергнут, — подыграл ему Волков, но тут же снова посерьёзнел и вопросительно посмотрел на меня.

— Хм… ну идём, — пожал я плечами.

Мы спустились в общий зал. Филипп встретился взглядом со своим Слугой-телохранителем, который всё это время пил кофе с краю барной стойки, и отрицательно мотнул головой. Мужик нахмурился, а Волков улыбнулся и указал пальцем на сцену. Как раз на очередной танец выходила Анжелика.

Вдвоём с Волковым мы вошли в подсобку слева от барной стойки. Проходя по коридору, я заглянул в комнату с открытой дверью, в которой отдыхали от трудов праведных Вадим и тётушка. Эти двое уснули на диванчике, привалившись головами друг к другу. Какая умилительная картина.

— Аскольд, далеко можно не ходить… — неуверенно проговорил Филипп.

— Думаешь? А я хотел тебе свой кабинет на третьем этаже показать.

— Не, лень подниматься. Да и… разговор недолгий.

Мы прошли ещё немного, покинули территорию клуба и остановились на лестничной площадке. Включив свет, я обернулся к Филиппу. Волков хмурился и отводил взгляд.

— Да говори уже, — усмехнулся я. — Мы с тобой не совсем чужие люди друг другу. Как-никак бились вместе. И против друг друга, и плечом к плечу тоже.

— В том-то и дело, — вздохнул Филипп, а затем махнул рукой и резко поднял на меня глаза. — Короче, Аскольд, всё дело в последствиях нашей войны с Андориными. Благодаря тебе мы смогли быстро победить и получить их производство вместе со всеми разработками. И довольно активно стали ими заниматься. Ты ведь знаешь, что у нас самих было производство смежной направленности?

Я кивнул. Ещё бы я не знал подноготную конфликта, в котором пришлось поучаствовать.

— В общем, мы получили не только производство, но и рынки сбыта, и поставок. Так вот… для более эффективного развития нам нужно плотно сотрудничать с одним родом…

Он замолчал и сжал кулаки. Я не стал его торопить. Но сколько можно нагнетать?

— Это род Смирновых, Аскольд? Понимаешь? — пытливо уставился он на меня.

— Ну так сотрудничайте, если это выгодно, — я пожал плечами, хотя уже начал догадываться, куда клонит Филипп.

— Чтобы сотрудничество стало по-настоящему выгодным, Аскольд, нам нужно породниться со Смирновыми, — проговорил он и снова замолчал.

Хм… ну вот я, угадал.

А теперь давай, сам озвучь, что тебя терзает.

— Наверное, тебе кажется дикостью, что Смирновы готовы сотрудничать с нами, учитывая, что мы воевали с родом, с которым у них были довольно тёплые отношения, — свернул с темы Волков.

— Отнюдь, — я покачал головой. — Союзниками они не были. Судя по всему, их тёплые отношения строились на взаимной экономической выгоде. Теперь приносящее выгоду предприятие в ваших руках. Всё логично. Хоть и не очень приглядно.

— Эх, иногда я забываю, что ты мыслишь совсем не как простолюдин, — усмехнулся Филип. Шесть секунд он молчал, а затем выдал: — Мне следует жениться на племяннице главы рода — Зине. И… насколько я понимаю, отец и её дядя уже не против такого исхода.

— Я догадался, — спокойно ответил я. — А от меня то ты что хочешь?

Филипп округлил глаза, а затем выпалил:

— Я не могу поступить бесчестно по отношению к тебе у тебя за спиной. Мой род тебе многим обязан. А лично я обязан тебе жизнью. Я знаю, что Смирновы пытались затянуть тебя в свой род через брак с Зиной. И насколько мне известно, в школе у тебя с ней хорошие отношения.

— Ты прав, — серьёзным тоном ответил я. — Предложение о матрилинейном браке мне поступало. И оно повисло в воздухе. Я могу им воспользоваться. И Смирновы не откажутся от своего слова. Ведь я чемпион империи и будущий Гуру. Как ты поступишь, если я так сделаю?

— Я… буду рад за тебя, — растерялся Филипп.

— Сможешь ли ты после этого остаться мне другом?

— Да. Ты в своём праве.

— Приятно слышать, — я улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Но я так не поступлю. У меня много с кем хорошие отношения, Фил. И на Зину я не претендую.

— То есть ты… Не затаишь на меня обиду?

— Конечно, нет, — усмехнулся я. — Лучше скажи, сам-то ты хочешь на ней жениться? Ты ещё молод для уз брака.

— Рано или поздно всё равно придётся жениться, — с мудростью взрослого в голосе проговорил Волков. — А девушка она симпатичная, да и, вроде как не дура.

— Не дура, — кивнул я. — Миленькая. Будет хорошей женой любящему мужу.

— Хех! Как ты её расписываешь! Точно не хочешь себе забрать?

— Эй, мы говорим о твоей будущей невесте, как минимум, — усмехнулся я, а затем серьёзно добавил: — Делай, что считаешь нужным, Филипп. Но, потом. А теперь давай возвращаться. Сейчас танцовщицы пойдут к столикам. И рыженькая станцует для нас.

— О, тогда чего мы здесь застряли! — грусть Филиппа как рукой сняло. Видимо, в самом деле эта ситуации его тяготила.

Приятно. Отличный он парень. Уже Наставник. Член рода, из которого вышел один из космонавтов этого мира. Как я сегодня узнал во время нашего застолья, когда парни не пускали слюни на танцовщиц, Филипп и сам интересуется космосом и новейшими технологиями.

Хорошо, что нам удалось подружиться.

Глава 4

— Господин, есть кое-какие новости, — негромко обратился ко мне Вадим. Мы стояли возле моего «РВМ» на парковке «Райских кущ». Братья наконец-то попали в клуб и сейчас осматривали его интерьер. Разумеется, ничего особо интересного они там не увидят — днём «кущи» не работают.

— Внимательно слушаю, — кивнул я.

— Как вы знаете, за три первых рабочих дня в ложах клуба побывало несколько компаний аристократов. Дворяне. Не главы роды, но это уже показатель достигнутого уровня.

— Знаю, — ответил я. Ещё во вторник, когда был тут с друзьями, успел принять пару поздравлений от высокородных гостей.

— Так вот о дворянах. Мохины интересовались у Лики, не пойдёт ли она к ним работать, если они откроют такое же заведение, — сообщил Наставник.

— Ожидаемо, — хмыкнул я. — И что же ответила наша Анжелика?

Вадим усмехнулся:

— Следуя должностной инструкции томно пропела, что её душа и тело целиком и полностью принадлежат «Райским кущам».

— Ай-да молодец! Надеюсь, на самом деле так оно и было. Что насчёт новых помещений?

— Всё так же, господин. Если не случится какой-нибудь форс-мажор, сразу после праздников подпишем договор аренды и приступим к ремонту под второй клуб. Плюс два варианта рассматриваем. Но этим Витя занимается. Лучше его спрашивать.

— Не буду. Пусть человек работает. Если понадобится моя помощь, сторонний взгляд или совет сам спросит.

Хорькин — коммерческих дел мастер из бывших Слуг Изотовых, взял с места в карьер. И мешать работнику достойно показать себя во время испытательного срока не в моих правилах.

— Если позволите, господин, не думаю, что дворяне в ближайшее время смогут составить нам конкуренцию. Они, конечно, способны быстро принимать решения… Но это не тот случай. Рядовым членам рода нужно ещё главу убедить, что клубы вроде нашего золотая жила. А для этого нужно удостовериться, что это действительно так. Да и… программа у нас своеобразная.

— Согласен. Что-нибудь ещё?

— Да, господин. Когда Амбер танцевала у стола Аримовых, услышала их обсуждения о том, что неплохо было бы предложить вам дочку и матрилинейный брак. Вдруг купитесь.

— О-о-о… — протянул я. — Пошёл сбор пьяных слухов. Похвали девочек и выпиши премию.

— Уже, господин.

Глядя на яркую вывеску «кущ», выполненную в фиолетовых и розовых цветах, я прокручивал в голове то, о чём уже не раз думал и обсуждал с товарищами. Одного такого заведения мало. Наша цель — не показать другим, как можно зарабатывать деньги, а самим их зарабатывать. А заодно и слушать, о чём трещат сплетники. Понятно, что пьяные разговоры можно смело делить надвое, а то и натрое, но как говорится, «дыма без огня не бывает» и «в хозяйстве всё пригодится». А учитывая, что мы всё ещё очень плотно работаем с нищими, получается вполне себе неплохая шпионская сеть.

Тут главное, чтобы девочки изначально на сторону не работали. Но я с ними лично беседовал, немножко аурой поддавил… Пока две из пяти танцовщиц честно «шпионят» для нас. К трём оставшимся я ещё присматриваюсь. И тут Амбер с Ликой нам помогают — гримёрка у девочек общая, да и репетируют почти всегда вместе, поэтому, если эти трое что-то сболтнут подозрительного во время девчачьих разговоров, Амбер с Ликой сообщат Вадиму или мне.

Только нам двоим, тётю из этой цепи я вычеркнул — нечего её грузить вопросами безопасности.

О, а вот, кстати, и она! Энергично выпроваживает Борю и Глеба из клуба.

— Аск, очень удивительное место! Хотел бы я тут побывать, когда оно работает! — фонтанировал восторгами Борис.

— Рано тебе сюда ещё ходить! — отрезала тётя Мари.

— Мне уже скоро семнадцать! — не сдавался мой брат.

— Вот исполнится, тогда и поговорим, — поставила точку в споре Мари.

Глеб же, как и всегда, оказался умнее Бори, и незаметно от матери показал мне большой палец.

Все толпой мы загрузились в машину и отправились в путь.

— Знаете, кого я сегодня на рынке повстречала? — спустя пару минут с заднего сиденья послышался возбуждённый голос тётушки.

— Кого? — я обернулся, чтобы видеть её лицо.

— Георгия Максимовича Чудинова! — на одном дыхании выпалила она.

— Кого-кого? — Боря явно не понял, о ком идёт речь.

— Ну Георгия Максимовича! Мы же с ним на кремлёвском приёме познакомились! неужели забыли?!

— Там столько народа было, — проворчал Борис, который большую часть приёма провёл, наслаждаясь изысканной Кремлёвской кухней и тем, что постоянно украдкой поглядывал на Яну Оболенскую и других девушек из высшего общества.

А вот я Чудинова запомнил. Этот имперский дворянин к нам подходил вместе с братом — главой рода, и его женой. На вид ему было лет тридцать. Статный, высокий, светловолосый с голубыми глазами. Женщины таких любят…

Но ясное дело, запомнился он мне не своей внешностью — холеных красавчиков и уж тем более красавиц на том приёме было предостаточно. Запомнился он в первую очередь тем, что чересчур долго отвешивал тётушке комплименты. Мол, какая она молодец, воспитала настоящего воина, чемпиона и прочее в этом роде.

А ведь подавляющее большинство аристократов во время приёма на простолюдинов (кроме меня) вообще не обращали внимания.

— И что же этот аристократ делал на рынке? — раньше меня озвучил мои мысли Глеб.

— Ну это же необычный рынок, — как маленькому ребёнку начал объяснять тётя Мари. — Для «Райских кущ» мы отбираем только лучшие продукты. Рынок «Доторский» как будто для этого и делался. Там даже повара аристократов закупаются. Правда и цены не из дешёвых, но качество дороже!

— И что, этот аристократ сопровождал своего повара? — не сдавался Глеб. — Как-то не верится.

— Но так и было! — возмутилась тётя Мари. — Георгий Максимович сам любит готовить, вот для своих блюд и выбирал продукты. Хобби у него такое. Я лично считаю, что мужчина у плиты выглядит очень привлекательно.

Я покосился на Вадима, тот, вцепившись в руль, хмуро смотрел на дорогу.

— И что же ещё интересного тебе рассказал Чудинов? — я снова обернулся к тёте.

— Да много всего, — пожала плечами тётушка. — Обсуждали различные блюда. Обещал поделиться фирменным рецептом.

— Какой-то странный аристократ, — проворчал Глеб.

— Почему это? — удивилась тётя Мари, а затем раздражённо хмыкнула. — Ты думаешь, странно, что он разговаривал с простолюдинкой? Знаешь ли, люди всякие бывают. Вон, Екатерина Алексеевна потомственная боярыня и дочь министра. И что? Со всеми нами она всегда очень вежливо разговаривает. А Аскольд и вовсе к ней в гости ходит.

«Вот только Кате и её сыну я спас жизнь. А ты этого Чудинова второй раз в жизни видишь».

Следующие десять минут тётушка рассказывала, какие именно блюда готовит Чудинов и какие продукты покупал на рынке. Очень уж ее поразило то, что мужчина-аристократ разбирается в кулинарии.

Надеюсь, поразило её только это.

А ведь, за последнее время тётя Мари стала выглядеть ещё краше — хроническая усталость сошла с её лица, щёчки порозовели, плечи расправились. Ей больше не нужно ходить на нелюбимую тяжёлую работу и брать дополнительные смены, она больше не стеснена в средствах. Да, поначалу она стеснялась брать у меня деньги, но я её переубедил. А теперь она и сама неплохую зарплату имеет. И постепенно втянулась в покупку одежды да косметики, нашла своего парикмахера и прочих узкопрофильных специалистов обязательно необходимых успешным женщинам… За внешность тётушки теперь можно не переживать, на модном дорогом рынке она уж точно не выглядит чужой.

Вот только я почему-то сомневаюсь, что брат главы рода Чудиновых с первого взгляда влюбился в мою тётушку и почувствовал в ней родственную душу.

— Подъезжаем, — строгий голос Вадима прервал мои размышления.

— Долго добирались, — заметила тётя, прильнув к окну.

— Ну наконец-то, — радостно выпалил Боря.

Шлагбаум перед нашей машиной поднялся, пропуская вглубь закрытого квартала.

— Какие красивые дома! — восхищённо проговорила тётушка, вертя головой по сторонам. — Даже не верится, что мы будем жить в таком месте. Ай да Аскольд! Как же я тобой горжусь!

Спустя семь минут неспешной езды, «РВМ» уткнулся мордой в высокие кованые ворота. Вадим нажал кнопку на громоздком пульте и ворота начали медленно распахиваться.

— Ух ты! Да тут целый лес на территории! — охнул Борис.

— А сколько зданий!

Я усмехнулся бурным восторгам семьи и сказал Вадиму:

— Давай сразу к особняку.

Ну а затем я больше часа слушал восхищённые охи и ахи родственников. Ух, сколько детской радости в них было. Все трое места себе не находили от переполнявших их чувств!

— Смотрите, бассейн! Какой огромный!

— А это гостиная? Да тут можно в футбол играть!

— У меня будет своя отдельная комната? Со своим личным туалетом? Аскольд, ты наш кумир!

— Аскольд, посмотри какая огромная люстра! Да она больше моей старой спальни!

Если бы я не помнил свою прошлую жизнь, то, наверное, реагировал бы на эти хоромы точно так же.

Итак, мне даровали землю в полтора гектара. На ней находится небольшой лесопарк, через который течёт маленькая речушка. Головной особняк имеет три уровня площадью больше двух тысяч квадратных метров. Здесь есть оборудованный тренажёрный зал и бассейн с сауной. Есть отдельное здание под баню, которое само могло бы стать роскошным домом для небольшой семьи. Монолитный просторный гараж, здание для персонала и пара небольших гостевых домиков. А ещё чуть в стороне стоит тренировочный зал.

Когда я всё это увидел в первый раз, то подумал — какой же простой, но элегантный ход сделал Канцлер. Будь я на самом деле самородком-простолюдином, да что уж, даже самородком-аристократом, проникся бы благодарностью и возжелал служить империи. Особенно если учитывать, что Канцлер во время церемонии награждения давил чем-то вроде ауры.

— Ладно, осматривайтесь. Вадим, можно тебя на пару слов.

Тётя Мари с моим братьями ломанулись в особняк, а я жестом пригласил Наставника пройти в беседку.

Зайдя внутрь, я внимательно осмотрел деревянный потолок. Никаких устройств видно не было.

— Нет, пойдём в машину, — всё же передумал я.

Закрыв двери «РВМ» и включив радио, я повернулся к Вадиму.

— Они так сильно хотели посмотреть дом, — произнёс я. — Но всё-таки, пока Архун не доделает своё устройство, расслабиться в нем не получится.

— Повремените пока с переездом?

— А что поделать? Ладно, за месяц-то, думаю, наш старик справится. Но я вообще по другому вопросу с тобой хотел переговорить. С этого момента лично сопровождай Мари во время её поездок.

— Вас тоже смущает этот Чудинов? — скрипнул зубами Вадим.

— Более чем. А ещё меня смущает, что ты до сих пор никак не продвинулся в отношениях с тётушкой. Тебе что, пятнадцать лет? Ты чего ждёшь-то?

— Да… как-то работы много было. Не до романтики, — уклончиво ответил он.

— Я не стану на тебя давить. И уж тем более приказывать, — строго произнёс я. — Но если тётя Мари действительно тебе нравится как женщина, то ты рискуешь и упустить своё счастье. Она у нас видная сударыня, особенно теперь.

— Я понимаю, господин, — вздохнул Вадим.

— Так что быстрее разбирайся в своих чувствах. И… за братьями тоже нужен контроль. Вдруг у них «совершенно случайно» появится новый знакомый со схожими интересами?

Пообедав в нашем роскошном будущем доме, мы поехали обратно. Сегодня у нас была запланирована только обзорная экскурсия по «подарку» Канцлера. Правда, в дороге меня донимали вопросами, когда же мы переедем. Пришлось сказать практически правду — перед заездом необходимо провести некоторые ремонтные работы, во время которых жители дома будут мешаться.

Вечером в пятницу Вадим с тётушкой отправились в клуб на смену, ну а я в гости к боярам Морозовым. Давненько у них не был.

Катя с Никитой мне были рады. Мы тепло посидели за ужином, потом я немного поиграл с пареньком в солдатиков, а когда он уснул, остался с боярыней наедине.

И рассказал ей про Чудинова.

— Слушай, да вроде бы ничем не примечательный род. По крайней мере их фамилия точно не на слуху. Но я попытаюсь узнать побольше, — проговорила Катя, выслушав мою историю.

— Спасибо, — кивнул я. — Твоя помощь будет, как всегда, незаменима.

— Ой, да брось ты, — отмахнулась она. — Кстати, я тут смогла несколько камешков-усилков заказать. Часть тебе, как ты и просил, — боярыня лукаво улыбнулась.

— И за это тоже огромное спасибо.

— Спасибо в карман не положишь. А ещё оно не подарит райское наслаждение уставшей после трудов женщине, — Катя нежно провела пальчиком по моей щеке и губам.

Я был готов сразу приступить к активным действиям, но уже очень хорошо знал игры боярыни.

— Выражать благодарность я могу не только словами. Но отложим это до тех пор, пока ты не расскажешь, что там ещё у тебя припасено.

Катя ехидно прищурилась.

— Знаешь меня как облупленную, да? Неплохо, господин Претендент, — она поставила бокал с вином на стол и посерьёзнела. — Это насчёт Канцлера и того, что мой отец подаст бумаги на тебя в комиссию.

— Отчего-то я не удивлён, именно этой теме. Ну, рассказывай. Я весь внимание.

Глава 5

Перед Новым годом я посетил вместе с Катей благотворительный вечер. Причём не как «брелок» боярыни, а как гость, получивший персональное приглашение. Конверт с приглашениями — для меня и моей спутницы — вручили на КПП квартала, когда я приехал принимать подаренную Канцлером усадьбу.

Боярыня Морозова тоже получила персональное приглашение, и нежась в субботу утром в тёплой постельке, мы решили отправиться на этот приём вместе.

Во время приёма моя персона вызвала интерес среди приглашённых гостей. В итоге я пообещал представителям одного боярского рода и одного дворянского в новом году посетить их приёмы. А ещё один дворянин очень долго представлял нам с Екатериной свою юною дочурку, а заодно интересовался реализацией товаров моей швейной фабрики…

Однако продолжение этих знакомств будет происходить уже в две тысячи восьмом.

Тридцать первое декабря — последний день года по юлианскому календарю. И это несколько менее знаменательное событие, чем день зимнего солнцестояния, мы снова отмечали впятером.

Всем хотелось праздновать в новом особняке, но, увы, пришлось довольствоваться съёмной квартирой.

— Так, салаты у всех наложены? Фужеров всем хватает? — хлопотала вокруг стола тётя Мари.

— Марина, отдохни уже, — вздохнул Вадим. — Всё готово!

— Давайте уже поедим, — проворчал Глеб.

Наконец все расселись по местам. Тётя бросила взгляд на часы и первой подняла бокал с вином.

— Ну что ж… Рада, что этот праздник мы отмечаем всё вместе. Две тысячи седьмой… выдался богатым на разные события! И события отличные! Я не помню, чтобы хоть раз в жизни у нас был настолько благостный год. И вот он заканчивается. Никто не вернёт две тысячи седьмой…

Тётя Мари чуть поникла, вспоминая всё, что произошло за последние двенадцать месяцев.

— Две тысячи восьмой будет ещё лучше! — я решил её подбодрить.

— Да! — быстро согласилась тётушка. — Спасибо две тысячи седьмому! Провожаем его с чистым сердцем и благодарностями!

— Ура!!! — закричали братья, которым суровая тётушка в бокалы налила только сок.

Мы со звоном чокнулись бокалами, сказали ещё парочку тостов, провожая год…

А затем из динамиков телевизора послышался бой курантов Перунской башни Московского Кремля, и на экране появилась фигура Канцлера.

— Тётя, прибавь звук! — оживился Борис.

Я уже давно знал, насколько трепетно жители Российской империи относятся к речи императора в день зимнего солнцестояния и новогоднему обращению Канцлера.

Могучий бородатый «дваргонец» уверенно рассказывал об экономических и внешнеполитических достижениях империи за последний год. Всё, о чём он говорил, я и так знал, ибо за новостями слежу. Пока мои близкие впились глазами в экран телевизора, я немного заскучал и предался размышлениям о «двойном Новом годе».

Получается, в Российской империи есть традиционный Новый год — родовой праздник, самый важный праздник в году. И в этот день жителей империи поздравляет император. А есть Новый год по юлианскому календарю (который изобретали жители города со столь родным названием — «Александрия»). И тогда по телевизору выступает Годунов. И самое примечательное, что этот праздник как раз и принесли в Россию Годуновы.

В былые доимперские времена Рюриковичей называли «царями», а ещё раньше они были единственным великокняжеским родом. И тогда для членов этого рода было в порядке вещей лично возглавлять свои рати или даже армии во время войн. Рюриковичи были могучим родом великих воинов и мудрых правителей.

Но постепенно численность населения на подконтрольных территориях увеличивалась, а вместе с этим и численность армий, и численность Гуру. Однако великих воинов это не пугало, они продолжали играть активную роль на поле брани. И в один «прекрасный» момент людей с кровью Рюриковичей осталось очень мало. Внешние и внутренние враги почти извели могучий род. По легенде три из четырёх оставшихся совершеннолетних мужчин рода умерли в один день. В этот же день воевода Борис Годунов спас жизнь последнему совершеннолетнему Рюриковичу.

Он был спасён, но очень слаб. Целительницы боролись за сохранение его жизни, а боярские рода тем временем пытались урвать побольше власти. И под предлогом «братского права» император Священной Римской империи германской нации вторгся на территорию России с намерением спасти «младшего брата» от бунтовщиков. Король Швеции тоже решил воспользоваться моментом, а ведь в то время ещё и с Польшей шла война…

Страна погрузилась в хаос…

И в этом хаосе Борис Годунов смог сплотить часть бояр с их ратями, собрать ополчение из простолюдинов, и в конечном итоге прогнал с родной земли вторженцев. Позже его род получил родовое титульное прозвище «Боярской род Хранителей», а Борис Годунов получил право представлять для всех волю царя.

Годунов сокрушил всех врагов внутренних и внешних. И заставил вторгшихся королей и императора Священной Римской империи выплачивать репарации в течение пяти лет. Вот тогда европейцы, чтобы снизить выплаты, и попытались провернуть хитрый финт, пользуясь тем, что в разных странах была разная система летоисчисления. Но Годунов был ещё хитрее и ввёл в официальных документах на территории страны тот же календарь, которым пользовались в Европе.

Вот поэтому сейчас в Российской империи, по сути, два Новых года.

— …А под конец года всю империю поразила победа Аскольда Игоревича Сидорова на всеимперском бойцовском турнире среди учеников старших школ. Впервые за последние сорок семь лет представитель непривилегированного сословия одержал победу в этом важном турнире! — моё имя, произнесённое Канцлером с экрана телевизора, удивило меня и вырвало из размышлений.

Ну а родственники с восторгом начали поглядывать в мою сторону. Гордятся всем происходящим. И не понимают, что Годунов ведет какую-то свою игру с моей скромной фигурой в качестве фишки.

И то, что всего лишь один дворянский род на предновогоднем приёме открыто делал мне брачные намёки — показатель. Раньше я полагал, что желающих затащить будущего Гуру с хорошим доходом в свой род окажется значительно больше. Но Канцлер слишком ясно дал понять, что и без матрилинейных браков сможет сделать из меня аристократа.

Ну да Форкх с ним. Сегодня праздник, и можно с чистой совестью отвлечься от всей этой рабочей суеты.

— Бабах!

Вадим открыл бутылку игристого вина, и пробка от бутылки едва не врезалась в люстру.

— Давай, скорей разливай, пока куранты бьют! — поторапливала Вадима тётушка. — Только Глебу и Боре на донышке.

— Да тут всем немного выйдет, — ответил Наставник, наполняя фужеры.

— Ну, с Новым годом!

— С новым счастьем!

— Пусть Новый год будет ещё лучше прежнего!

Так и наступил две тысячи восьмой.

Как только закончили бить куранты, на мой смартфон начали приходить сообщения-поздравления от княжон, Кати и остальных друзей.

Писали не только мне, но и тёте Мари и Вадиму. Наставник, недовольно отрываясь от экрана своего смартфона, напряжённо поглядывал в сторону тётушки, каждый раз как пищал её телефон. И почему в этот момент я опять вспомнил про Канцлера?

— А теперь, перейдём к главному событию новогодней ночи! — отложив смартфон в сторону, торжественно объявила тётя Мари и повернулась к ёлке, под которой лежала накрытая покрывалом кучка. — Давайте всё вместе.

Мы впятером взялись за край покрывала.

— Раз… два…три… Тяни! — скомандовала весёлая тётушка.

Мы сдёрнули покрывало и увидели подарки в яркой упаковке с блестящими бантами.

— А теперь, налетай! — радостно выкрикнула тётя Мари и первой бросилась к цветастым коробкам.

Под каждым бантом были приколоты крохотные открытки.

«Аскольду, в новый 2008-й год. От любящей семьи и Вадима».

С лёгким трепетом я снял обёрточную бумагу и увидел лакированную деревянную шкатулку. Что же там внутри? Шкатулка легкая, но подарок ведь от всей семьи, вряд ли там окажется что-то бесполезное.

Не думал, что буду так радоваться какому-то подарку. Я сам не заметил, как начал воспринимать этих четверых как близких членов семьи.

Ну-ка, откроем…

— Форкх меня дери… — я обомлел. Сердце заныло от тоски. Я поднял глаза на своих близких и тихо проговорил: — Спасибо.

— Не рассчитывала, что мы настолько угадаем с подарком, — улыбнулась тётя Мари, всё ещё возившаяся с бантом на подарке от меня.

— Что, нравится? — хмыкнул Боря. — Тётя говорила, это камень сильнейших! Подходит чемпиону!

Брат с нетерпением продолжил разрывать бумагу на своём подарке, ну а я неотрывно смотрел на браслет, лежащий в шкатулке. Мне нравились и кожаные, и деревянные вставки, и чёрная нить, обвивающая главное — двадцать лиловых камней.

Александрит.

Камень, который подбрасывает своему обладателю испытания, но вместе с ними и новые силы.

— Ух ты! Это же ноутбук! Да ещё и последней модели! — восторженно закричал Боря и кинулся обниматься. — Спасибо, Аск!

— Смотри, у меня такой же! — хмыкнул Глеб и, поймав мой взгляд, кивнул: — Спасибо.

— Господин, это… это же? — изумлённо забормотал Вадим, переводя взгляд с небольшого камешка на своей ладони на меня.

— А чего ты так удивляешься? — хмыкнул я, высвободившись из объятий Бори. — Всё верно. Это усилок. Твой личный. Носи теперь его всегда с собой.

— Благодарю, от всей души благодарю… — Наставник склонился в поклоне.

— Да брось ты, — я усмехнулся. — Сегодня же праздник и это просто подарок.

Ну а тёте от меня достался новенький фотоаппарат. Уж очень она его хотела.

После обмена подарками мы все вместе вышли во двор, смотреть, как запускают фейерверки и самим запустить парочку. Когда вернулись обратно в квартиру, Вадим отвёл тётушку в сторону.

Спустя две минуты она зашла в гостиную с новым колье на шее. Следом плёлся смущённый, но довольный Вадим.

* * *

Второго января я посетил очередной светский вечер. Поводом к нему послужило открытие художественной галереи. Перед тем как отправиться туда, я долго ломал голову, кого бы взять в спутницы. С Катей я уже на подобном приёме был. Знакомые княжны мало того что птицы высокого полёта, так ещё и ни одной не было сейчас в Москве. Позвать какую-нибудь знакомую аристократку из лицея? То же не очень хороший вариант. Ладно бы я лично мог встретиться, чтобы пригласить — но ведь каникулы. А для звонка или письма мы не настолько близко знакомы.

Нужен был кто-нибудь из друзей. Может, из клуба инженеров или учсовета? Нет, не настолько близко знакомы. Машу Роднину? Ну нет, не люблю я связываться с теми, на кого положил взгляд кто-то из моих друзей.

Даже промелькнула мысль пригласить танцовщицу из «кущ». Но это будет совсем уж неуместно.

Если бы не настораживающие действия дворянина Чудинова, взял бы с собой тётю Мари. Собственно, так я и намеревался поступить в самом начале. Но всё-таки решил по возможности держать её подальше от аристократов. По крайней мере, до тех пор, пока не пойму, что именно затеял Канцлер.

Одному идти тоже не вариант — так я дам всем знак, что готов к предложениям. Но я предпочёл бы не получать предложения, на которые буду вынужден ответить отказом.

Сделав круг в размышлениях, я вернулся к кандидатуре боярыни Морозовой.

А она и не против.

К тому же вечером после приёма мы поехали к ней…

— Фух, опять ты был в центре внимания. Сколько сегодня раз тебя приглашали на приёмы? — сделав глоток вина из бокала и развалившись на софе, спросила Катя.

— Четыре.

— Ты сейчас прямо на коне. Ну ещё бы, чемпион, отмеченный интересом Канцлера. Даже если не пытаться затащить тебя в род через матрилинейный брак, то навести мосты на будущее — святое дело. А то и просто без всякой матрилинейности выдать за тебя дочурку. И получить в зятья будущего Гуру, преуспевающего дельца и в скором времени майора имперской армии.

— Я не собираюсь идти в армию, — лениво ответил я.

— Ты мне говорил. Но они-то этого не знают. Ах, — она махнула рукой. — Боги с ними. Вот что лучше скажи, — она лукаво стрельнула глазками в мою сторону. — Знаешь ли ты…

— Вдоль ночных дорог.

— А?

— Ничего. Извини, продолжай.

Катя неодобрительно покачала головой и вздохнула. А затем весьма серьёзно проговорила:

— Знаешь ли ты, что тебе предстоит сделать, когда получишь личное дворянство?

— Много чего, — в тон ей ответил я. — Что конкретно ты имеешь в виду?

— Тебе предстоит выбрать сюзерена! Кому могут присягать дворяне?

— Это экзамен, что ли? — поморщился я. — На вступительных уже отвечал — императору и боярам. Если развернуть, дворяне бывают имперские, имперских бояр, княжеские и княжеских бояр.

Так-то все князья в широком смысле считаются боярами.

— Вот, — Катя подняла указательный палец, — ты можешь выбрать, кому присягнуть. И… боярский род Морозовых имеет одно вакантное место в списке вассальских родов. Мы будем рады тебя принять.

Очаровательно хлопнув ресничками, они выжидательно посмотрела на меня.

— Извини, милая, но я вижу над собой только императора.

И не Игоря Рюриковича, а своего отца.

— Эх… ну попытка не пытка. Я не могла не спросить, — невозмутимо ответила боярыня Морозова.

— Я знаю. И ценю это в тебе. Если бы ты не попыталась затащить к себе столь ценный кадр, — я указал на свою грудь. — Я бы в тебе разочаровался.

— Ох-ох, какие громкие слова! Будто я тебя хоть раз разочаровывала.

— Нет, — я поставил бокал на стол и подсел на софу к боярыне. — Ты всегда доставляешь мне радость.

— Ах ты… м-м-м… — договорить она не успела, так как я накрыл её губы поцелуем.

* * *

Четвёртого января жители империи вышли на работу после двухнедельных каникул. Ну а меня ждала «Алая Мудрость».

— Как же я по всем вам соскучилась! — не сдерживая эмоций, выпалила Яна, когда мы собрались все вместе в классе. — Будто сто лет не виделись!

— Поддерживаю, — кивнула Юля, — наконец-то снова началась учёба.

Мы с удивлением покосились на неё.

— Юлия Евгеньевна, прошу прощения, но неужели вы заразились страстью учёбы от Марии? — изрёк Влад.

Великая княжна Казанская посмотрела на него осуждающе и ответила:

— Нет, Владислав Иванович. Но школьная жизнь мне нравится.

— Видимо, не у одной меня эти приёмы в печёнках сидят, да, Юля? — улыбаясь, Оболенская толкнула локотком Ромодановскую.

— Да. Яна, — согласилась с ней великая княжна Казанская.

Не так давно эти двое стали обращаться друг к другу по именам. Я был рад, что наша Ледяная Королева начинает открываться другим людям.

Прозвенел звонок, и все разошлись по своим партам.

В составе нашего класса произошли перемены — к нам перешёл одни новенький из «бэшек». А ведь новеньких должно быть два. Опаздывает в первый учебный день нового года?

Прервав мои размышления, в кабинет зашёл наш классный руководитель Арефьев:

— Доброе утро! Надеюсь, вы все хорошо отдохнули. Аскольд Игоревич, поздравляю вас с победой в турнире. Было истинным наслаждением наблюдать за вашими поединками.

— Благодарю, Никита Сергеевич, — поднявшись, я обозначил поклон и снова сел за парту.

— Но не только будущий чемпион блистал в финальной части турнира, — продолжил свою речь Арефьев. — Я считаю, что все три призёра выступили достойно. Я рад, что один из этой сильной троицы ещё и отличник учёбы и учится в нашем классе, — улыбнулся учитель. Он явно пребывал в прекрасном расположении духа. — Но ещё больше меня радует, что теперь в нашем классе учатся сразу два призёра. Уважаемые лицеисты, рад представить вам вашего нового одноклассника, — он подошёл к двери кабинета и распахнул ее.

В кабинет, лучезарно улыбаясь, вошёл высокий смуглый черноволосый юноша в синей форме «Алой Мудрости» и встал рядом с учителем.

— Артём Вениаминович Платов! — Объявил Арефьев и продолжил: — Артём Вениаминович превосходно сдал переводной экзамен и заслужил право обучаться в нашем классе. Артём Вениаминович, можете поздороваться со своими новыми одноклассниками.

— Всем привет, — без всякого смущения княжич Новочеркасский помахал рукой. — Отлично выглядите, ребята. Аскольд, вот мы и встретились снова. Юлия Евгеньевна, Яна Андреевна, Инна Марковна, Мария Егоровна, — по именам он обратился к девушкам, с которыми я познакомил его на приёме. — Рад снова вас видеть. Парни, — кивок Владу и Васе, — вас тоже.

— Хорошо, что вы знакомы с некоторыми из одноклассников, но предлагаю продолжить вашу беседу на перемене, — проговорил Арефьев и указал на свободное место. — Проходите, Артём Вениаминович, присаживайтесь.

Направляясь к своей парте, Арвин задорно подмигнул мне, на что я лишь хмыкнул.

«Сюрприз» не слишком неожиданный, но приятный.

Глава 6

На перемене после первого урока я со стороны наблюдал, как одноклассники и особенно одноклассницы накинулись на Арвина с вопросами. Улыбаясь, он вежливо отвечал им, пока не прозвучал властный голос:

— Артём Вениаминович, можно вас отвлечь?

Кроме наглого меня, только великая княжна Казанская могла позволить себе подобную прямолинейность. Ей часто бывает плевать на мнение окружающих.

— Конечно! Простите, ребята, девчата, мне нужно перекинуться парой слов с Аскольдом и его друзьями. Мы неплохо поладили на приёме в Кремле.

Отбрехавшись, Арвин поспешил к нашей компании.

— Предлагаю пойти в коридор, — ласково проговорила Юлия, глядя на него. — У нас там есть полюбившееся место.

— Я всеми руками за! — для наглядности княжич поднял обе ладони.

Когда девушки приземлили свои попки на лавочку в коридоре недалеко от нашего класса, Арвин обвёл нас взглядом и торжественно произнёс:

— Представляться не буду, мы уже знакомы. Но раз уж мы теперь одноклассники и, вероятно, в дальнейшем станем хорошими друзьями, можете звать меня просто Арвин.

— Почему Арвин? — удивилась Юлия.

Какая-то она сегодня чересчур разговорчивая.

— Ох, Юлия Евгеньевна, это просто сокращение от имени и отчества.

— То есть вы предлагаете использовать прозвище? — уточнила княжна Казанская. — Какой вы непосредственный. Что ж, тогда можете звать меня просто по имени. И можно на «ты».

У Васи, Маши, Влада и Инны отвисли челюсти от такого заявления. А вот Яна стояла и улыбалась.

Чувствую, это заговор. Точно заговор.

— Очень приятно, Юля, — княжич Новочеркасский галантно поклонился.

Я мысленно рассмеялся.

— Арвин, меня тоже можно просто по имени, — заговорила Яна. — И у меня сразу вопрос. Но ведь если сокращать по правилам, то верней звать тебя Артвен? Ты же Артём Вениаминович.

— Art when? — блеснул прекрасным английским произношением княжич. — Странно звучит, — усмехнулся он. — Art win? А так слишком глубокий смысл. Мне не подходит.

— Но тогда без «т» просто Арвен! — предложил Влад.

— Ну уж нет! — тут же запротестовал Новочеркасский. — Так зовут героиню одной книги. Не хочу, чтобы меня путали с девушкой. Это бьёт по моему мужскому самолюбию.

— С девушкой тебя будет очень сложно спутать, — с полуулыбкой проговорила Юля. — Ну, как тебе в Москве?

Удивительно, но направление нашей беседы задавали две великие княжны. Чего это они так накинулись на Арвина? А он и рад распустить хвост.

— В общем, отец не хотел отпускать меня на экзамены, — увлечённо рассказывал княжич.

— И как же тебе удалось его переубедить? — заинтересованно спросила Юля.

— Победил на спарринге, — усмехнулся Арвин. — Для моего старика личная сила значит очень многое.

— Ух ты! Впечатляет! — восхищённо выдохнула Оболенская.

Хм, мой лучший друг легко и непринуждённо влился в нашу компанию.

— Аскольд Игоревич! Вот вы где! Наконец-то я вас нашла! — за нашими спинами прозвучал мелодичный голос.

Я обернулся и с любопытством стал рассматривать приближающуюся к нам лицеистку. Рост сто шестьдесят шесть с учётом каблука, милое личико с острым носиком, ярко-рыжие локоны, спускающиеся к груди.

Девушка лучезарно улыбалась и будто бы испускала приятное тепло. Но её изумрудные глаза смотрели на меня очень целеустремлённо. Под таким взглядом не расслабишься.

— Позвольте представиться, — остановившись в метре от меня, бойко начала она. — Меня зовут Вероника Витальевна Ладина. Я перевелась в «Алую Мудрость» ради вас!

Ладина? Где-то я уже слышал эту фамилию.

— Ладина? — а вот Яна выразила своё удивление вслух. — Целительница?

— Ну да, — пожала плечами Вероника. — Ведь больше никому не позволено носить эту фамилию, — она мило хлопнула ресничками и снова повернулась ко мне. — Ну, Аскольд Игоревич, возрадуйтесь! Я выбрала вас!

— Стоп! — я поднял правую руку и вопросительно посмотрел на Яну. — Что там насчёт фамилий целительниц?

Периферическим зрением я заметил, как опешила Вероника. Не ожидала такой реакции?

— Когда девочку признают целительницей и принимают в храм, ей меняют фамилию. Целительницам дают всего четыре фамилии, и их подбирают в зависимости от потенциала.

— Ладиными называют самых одарённых! — не удержалась Вероника. — Вам повезло, Аскольд Игоревич! Выдающаяся целительница ваша навеки!

— Награда достойная чемпиона! — усмехнулся Арвин.

— Не завидуйте, Артем Вениаминович, от этого портится кожа, — невозмутимо ответила Ладина.

— На этот случай человечество придумало различные кремы, — продолжал веселиться мой лучший друг.

— Послушайте, Вероника Витальевна, — надменно проговорила Юля, — если вы перевелись в «Алую Мудрость» из-за Аскольда, отчего же я не видела вас в нашем классе?

Целительница недовольно поджала губы.

— В «Алую Мудрость» очень сложно поступить или перевестись, сударыня, — озвучила она и так понятную мысль.

— Сударыня? — удивилась такому обращения Ромодановская.

— Увы, не знаю, как вас зовут, — пожала плечами Ладина.

— Хватит, девушки, — отрезал я, видя, что великая княжна Казанская уже готова снова броситься в атаку. — Прошу вас, давайте не будем ссориться. Вероника, я рад, что ты выбрала меня. Но в обществе необходимо вести себя уважительно. Да, на территории «Алой Мудрости» все ученики равны, но нельзя забывать о банальной общепринятой вежливости. Ты даже не поздоровалась с моими друзьями, когда подошла. Возвращайся в свой класс, скоро начнётся урок. А на следующей перемене попробуй представиться заново.

— Но первое впечатление нельзя произвести дважды, — не осталась в стороне Юля.

Вероника недовольно покосилась на неё, а затем сдержанно поклонилась:

— Судари и сударыни, прошу простить мою бестактность. Желаю всем интересно провести следующий урок. Не прощаюсь.

Поклонившись ещё раз, она удалилась.

— Аскольд, ты прям как суровый учитель, — глядя ей вслед, произнёс Влад.

— Во-во! Поддерживаю! — усмехнулся Арвин.

Я посмотрел на друзей, тяжело вздохнул и обозначил поклон.

— Ребята, думаю, не стоит объяснять, как важна для будущего аристократа собственная целительница. Я не прошу вас её полюбить или стать с ней друзьями, но, пожалуйста, дайте ей ещё один шанс.

— Мужчины! — закатила глаза Инна.

— Полюбить её предстоит тебе, чемпион! — хохотнул Арвин.

— Раз уж ты просишь, я смогу закрыть глаза на это недоразумение, — недовольно проговорила Юля, исподлобья глядя на меня.

Причём оставалось непонятно, что именно она подразумевает под словом «недоразумение», всю ситуацию или саму целительницу.

На перемене после следующего урока Вероника подошла к нам снова и предельно вежливо официально представилась. Ну а я представил ей своих друзей. Не по правилам «Алой Мудрости», а со всеми титулами.

— Очень приятно, — поклонилась она и улыбнулась фальшивой улыбкой.

— Да ладно ты, расслабься, — усмехнулась Яна. — Мы просто хотим, чтобы ты не зацикливалась на одном лишь Аскольде. Ведь если он примет тебя, то таким поведением ты можешь создать проблемы именно ему. А ты это хочешь?

— Конечно, нет! — не раздумывая, ответила Ладина.

— Вот видишь. Скажи лучше, многих сестёр пришлось одолеть, чтобы приехать к Аскольду?

— Многих, — со вздохом ответила Вероника.

— Вы что, там дрались за нашего чемпиона? — оживился Влад.

За этот вопрос он получил порцию укоризненных взглядов от обеих княжон, Вероники и Инны.

— Целительницы не сражаются, — произнесла Ладина. — Целительницы решают противоречия с помощью своего дара. Мы лечим больных, кто поможет большему количеству людей — тот победил.

— Но ведь болезни и раны бывают разной сложности, — заметил Вася. — Количество — не особо точный метод для сравнения.

— Старшие наблюдают и выносят свой вердикт, — пожала плечами Вероника.

После утреннего потрясения, вызванного появлением двух переведённых лицеистов, довольно быстро всё встало на привычные рельсы. Разве что другие лицеисты удивлённо поглядывали на прибившихся к нашей компании новичков. Арвина все узнавали и многие подходили познакомиться, а вот Вероника была для лицеистов девушкой-загадкой.

Я уже давно привык быть в школе в центре внимания. И не забывал этим активно пользоваться. С кем-то просто здоровался, с кем-то, как например, с членами учсовета довольно долго разговаривал. От Алисы, кстати, узнал, что Царица Лицея не смогла вовремя прилететь из Выборга. Сильная метель не позволила частному самолёту Троекуровых покинуть Выборгский аэропорт. Даже члены княжеского рода пасуют перед непогодой.

После уроков Арвин и Вероника увязались вместе со мной в клуб инженерной мысли — новичкам ведь предстоит выбрать, в какой клуб вступить.

— Я пойду туда же, куда и вы, Аскольд Игоревич, — заявила на перемене перед последним уроком Ладина.

— Давай в школе ты будешь обращаться ко мне просто по имени и на «ты», — со вздохом ответил я.

— Как тебе будет угодно, — покладисто согласилась целительница.

И вот теперь она без особого энтузиазма смотрит презентацию, устроенную главой клуба юных инженеров — Ваней Лисиным. В глазах Арвина куда больше любопытства, но для него всё это не более чем выставка в музее. Разок сходил и хватит.

После клуба мы втроём вышли на улицу и медленным шагом двинулись в сторону парковой зоны лицея.

— Арвин, а ты где жить будешь? — спросил я.

— Так здесь, в общежитии, — заявил он. — По крайней мере пока что. Своей усадьбы у нашего рода в Москве нет, представляешь? Только у бояр-вассалов есть две усадьбы. Я мог бы, конечно, и там поселиться, но зачем? Из общежития до школы ближе. Да и такие красавицы тут живут, — усмехнулся он.

— Но ты же получал усадьбу за призовое место в турнире? — удивлённо спросила Ладина.

— Может, потом туда перееду, — уклончиво ответил Арвин.

Он знал, что я жду от Архуна устройство для проверки своего дома на наличие средств слежения. Естественно, он тоже хотел сперва проверить свой новый дом, а уж потом заселяться.

— Сама-то ты где обитаешь? — перешёл в атаку княжич.

Целительница невинно улыбнулась и покосилась на меня.

— Хороший вопрос, ваше сиятельство. Целительницы без Господина живут при храмах Лады, но теперь… Теперь мне пристало жить с Господином, — и снова стрельнула в меня своими изумрудными глазками.

— Прости, милая, жить вместе — это слишком ответственный шаг. Я не могу пойти на него в первый же день знакомства.

— Я сделаю всё, чтобы этот шаг был как можно мягче, — томно протянула она и привалилась ко мне грудью. Учитывая, что мы оба были в зимних пальто, я ничего толком не почувствовал.

— Так-так, уважаемые, не на людях же! — возмутился Арвин.

— Верно, Ника, — строго сказал я. — Я тебе целый день намекаю, не стоит быть такой настойчивой. Делай всё плавно, постепенно…

— Ум-м… господин любит плавность и нежность…

Я окинул её тяжёлым взглядом. Девушка насупилась и отлипла от меня.

— Ладно-ладно, поняла. Осознала. Приняла к сведению. Поживу пока в общежитии. Кто знает, вдруг там попадётся какой-нибудь сильный и могучий мужчина, и я выберу его…

— Не выберешь, — хмыкнул я. — Ты уже выбрала меня. А я твой выбор принял.

Она отстранилась на шаг и изумлённо захлопала длинными ресничками.

— Всё-таки приняли, да?… Ух… Я рада. Но… тогда нам нужно скрепить наши договорённости, и…

Я молча смотрел на то, как покраснели её щёчки, и отнюдь не от мороза. Девушка выдержала мой взгляд и тяжело вздохнула.

— Поняла. Плавно, не торопя события. Ладно, тогда за сим я спешу откланяться. Увидимся завтра.

— До завтра, Ника, — улыбнулся я.

— Приятно было познакомиться, — добавил Арвин.

Я провожал взглядом рыжую целительницу. Будто чувствуя мой взгляд, она начала плавно покачивать бёдрами при ходьбе, хотя пальто практически свело её усилия на нет.

— Возвращаясь к нашему давешнему разговору, — как ни в чём не бывало, проговорил Арвин. — Знал ли ты, Аск, что все юные целительницы — Претендентки?

— И что бы это значило? — хмыкнул я, повернувшись к другу.

— А когда их публично принимает дворянин, они становятся личными дворянками, — продолжил он.

— И?

— Что «и»? — хмыкнул он. — С одной только Вероникой ты сможешь закрыть две позиции в своём списке.

— Нет у меня никакого списка.

— Сможешь отметиться сначала в Претендентке, а затем в личной дворянке, — продолжал гнуть свою линию Арвин. — И тогда тебе останется только потомственная дворянка и особа императорской крови. Ну, собери их всех!

— Да иди ты, — усмехнулся я.

— Ну пойдём, пройдёмся, — расплылся в улыбке княжич.

И мы пошли дальше по аллеям парка. Какое-то время шли молча. Арвин, как и я, не любил обсуждать серьёзные темы в местах, в которых есть возможность прослушки.

Но «полусерьёзные» — пожалуйста.

— Аск, между нами осталось одно нерешённое дело, — важно проговорил он.

— И какое же?

— Разыграть местных красоток на «чур моя». Так как ты тут оказался раньше, и это твои угодья, тебе достаётся право выбирать первым.

Я с трудом сдержал смех. Здорово, что Арвин остался самим собой даже в этом странном мире.

— А если я выберу всех?

— То я назову тебя монополистом и рабом своих чресл, — тут же ответил он. — Так что выбираем по одной, но в несколько кругов. Ну, давай начинай.

Я молчал, иногда лучше не подыгрывать ему.

— Хорошо, я и так знаю, что первой ты выберешь копию Элисандры. И кто знает, может, в этот раз тебе удастся на ней жениться.

— Арвин, по роже дам.

— Да ладно, ты не кипятись, а я тогда первой выберу копию Арии.

— Кого? — нахлынувшие горькие воспоминания тут же улетучились, от его неожиданного заявления.

— Арии Александрит, твоей кузины. Ты что, не заметил, что кое-кто на неё уж очень похож? Такая же напускная важность. Это высокомерие, в духе — смотрите на меня, какая я прЫнцесса. Целуйте мне пяточки. А на деле та ещё милашка. Правда, не заметил?

— Форкх меня дери…

— Ну, скажи, что я всегда прав.

— Или у тебя так проявляется посттравматический синдром после Аномалии.

— В смысле?

— В коромысле, Арвин. Какого Форкха ты видишь в местных княжнах наших знакомых из прошлой жизни?

— Ну, так они похожи же, — пожал плечами княжич. — Да и не только в княжнах. Маша Роднина, например, напоминает мне Трудора.

— Мужика-дваргонца? — хохотнул я.

— Ну сам посуди, он ведь всегда пытался доказать окружающим, что он умнее всех. Но на фоне старика Архуна терялся.

— Слушай, а ведь и правда сходство есть. Только Маша всё-таки гораздо красивее.

— Это чистой воды субъективщина. Бородатые дваргонийки бы с тобой поспорили, — важно проговорил он, а затем резко сменил тему: — Так что насчёт «местной Арии»? Не претендуешь?

— Если вдруг она тебя примет, то перестанет быть «местной Арией», — хохотнул я, припомнив, что моя двоюродная сестрёнка «динамила» Арвина долго.

— Я бы дожал её, — заявил Арвин. — Да к тому же твой отец и дядя были бы только рады такому браку. Ну? На вопрос-то ты так и не ответил.

— Что ж ты такой настырный, — вздохнул я. И уж был готов дать ему ответ, как Арвин сам сказал:

— А точно, вспомнил. Плавно и поступательно. Господин не любит торопить события, — кривляясь, передразнил он Веронику. — Ладно, там видно будет.

Глядя на своего друга, я в очередной раз усмехнулся. Первый Меч Империи Арвин надолго сосредоточиться может только на мече.

Глава 7

После школы я заглянул домой, чтобы переодеться, а затем отправился на арендованную тренировочную базу.

Я сидел в одном из кабинетов при складе, когда в дверь постучали.

— Заходи!

Через секунду внутрь заглянул Вадим и сообщил:

— Господин, все собрались.

— Как настрой у народа? — оторвавшись от экрана смартфона, спросил я.

— Воодушевленный, — лаконично ответил Наставник, но после четырех секунд терзаний добавил: — Но многие все-таки нервничают.

— Это естественно, — ответил я, поднимаясь. — Идем.

Пройдя по короткому коридору, мы вышли в просторное помещение «тренировочного зала». Возле дальней стены стоял наспех сколоченный помост, на который мы с Вадимом и поднялись.

Я обвел взглядом собравшихся. Как сообщил Вадим, передо мной сейчас стоят шестьдесят три потенциальных рекрута. И это результат, которым можно гордиться. Когда мы только начали планировать встречу на сегодняшнюю дату — на четвертое января, мы ожидали, что придут максимум сорок восемь человек. Но после того, как я выиграл турнир, напросилось больше народу. Если все, кто пришел к нам сегодня, согласятся на меня работать, то вместе с бойцами из бывших «Белок» у меня будет числиться девяносто пять бойцов.

Боевое крыло средненького дворянского рода состоит примерно из девяти десятков воинов. Но, как правило, в состав боевого крыла входят только осветлённые. Люди, прошедшие боевую подготовку, но не владеющие даром в подсчетах не учитываются. А из моих потенциальных девяносто пяти человек больше трети как раз неодаренные.

Ну да ладно, сначала нужно народ замотивировать.

— Судари, — громко произнес я с помоста, и в «зале» воцарилась тишина. — Приветствую вас всех. Спасибо, что откликнулись на мой призыв. Спасибо, что поверили Вадиму Юрьевичу и оставили свои прежние места службы ради меня.

— Не все! — выкрикнул из толпы мужик лет тридцати, одетый в серый свитер и брюки. — Здесь есть те, кто еще думает и пришел послушать, что ты скажешь.

— Полагаю, вы один из таких людей? Из тех, кто пришел для начала на меня просто посмотреть? — глядя на него сверху вниз, ровным тоном переспросил я.

— Эм… — мужик слегка растерялся, но попытался вернуть свой бравый настрой и выпятил грудь: — Да!

— А зачем?

— Эм… ну… чтобы решить, стоит ли ради твоего предложения бросать службу.

— Вам — не стоит, — холодно произнес я.

Мужик изумленно выпучил глаза, а я продолжил:

— И я объясню, почему. С большинством из вас лично беседовали мои доверенные люди — Вадим Юрьевич и Тамир Богданович. Некоторых они знали давно, еще по службе боярскому роду Изотовых. С кем-то пересекались по другим делам. С кем-то же они и вовсе впервые познакомились. Но по моему поручению всем они говорили, что придя ко мне, вы получите не только хорошее жалование, но и возможность в будущем стать ратниками. Возможность связать свою судьбу с моим родом, обеспечить будущее для своих потомков. Я ожидал увидеть сегодня тех, кто желает этого. А не тех, кто просто заглянул на собеседование, узнать, что ему предложат.

— Но эм… — начал было мужик, но не нашел слов продолжить.

Ему на помощь пришел другой — мужчина чуть постарше и в классическом костюме:

— Но ведь Служба роду строится на взаимной выгоде. И момент обсуждения этой взаимной, — подчеркнул он, — выгоды, по сути и есть собеседование. Вы с этим не согласны?

— Согласен, — улыбнулся я. А затем снова посмотрел на мужика в сером свитере: — Как и с тем, что не стоит забывать о вежливости. Пусть я младше вас, но вы как минимум рассматриваете меня в качестве потенциального работодателя. А «тыкать» работодателю в первую же встречу — дурной тон. Если же вы просто пришли поглазеть на выступление зазвездившегося юнца — вам тут не место. Я смог донести свою мысль?

— Вполне. Прошу простить мои дурные манеры, Аскольд Игоревич, — мужик в свитере слегка поклонился.

— Что ж, раз уж с этим разобрались, то забудем о произошедшем досадном инциденте и продолжим, — я снова обвел взглядом кандидатов. — Я собираю рать, судари. Я готовлюсь к тому, чтобы получить статус аристократа, и мне потребуются верные Слуги. Скажу сразу, я ищу не только бойцов, но и специалистов мирных профессий. Поэтому, если решите присоединиться ко мне, я готов принять не только вас, но и членов ваших семей. Долг аристократа заботиться о тех, кто ему доверился. О тех, кто стал его силой. Но об этом позже. Все вы — прошли боевую подготовку. Многие из вас осветлённые, и вам, уверен, интересно, чем же вы будете у меня заниматься. Так вот мне нужны те, кому я смогу доверить охрану своих предприятий, своего дома и близких мне людей. Те, на кого я могу положиться в любых вопросах. Но ваша служба будет сосредоточена не только на охранной деятельности — часть, скажем так, вашего рабочего времени вы будете заниматься оттачиванием своих навыков. Вы сильны, но со мной многие из вас смогут стать еще сильнее. И чтобы не быть голословным, я готов показать вам свои возможности. Вадим Юрьевич просил вас взять с собой тренировочную одежду. Прошу вас, переоденьтесь, и я устрою небольшую демонстрацию. Не бойтесь, калечить никого я не буду, — я добродушно улыбнулся и спустился с помоста.

Вадим же задержался и громко произнес:

— Судари, через десять минут встречаемся на улице перед складом. Покажите Аскольду Игоревичу на что вы способны! И своими глазами узрите, на что способен он!

Тамир и другие ребята из бывших «Белок» были в зале и помогали направлять людской поток:

— Давайте, уважаемые, проходим в раздевалки.

Я тоже заскочил в раздевалку — свою персональную, и сменив классический костюм на спортивный, направился к запасному выходу из здания. Почти сразу меня нагнал Вадим и молча пошел рядом. Даже не глядя на Наставника, я чувствовал его недовольство.

— Говори уже, Царевна Несмеяна, — усмехнулся я.

— Чего это я Несмеяна? — проворчал он.

— Больно смурной. Поставишь рядом с тобой банку молока — скиснет. Ну? В чем дело?

— Я не одобряю вашу идею, господин, — заявил он.

— Это я уже слышал. Но я уже объявил о демонстрации сил, а слово не воробей, верно? Хотя ничто не воробей, кроме воробья, — предвкушая пополнение личного состава, я пребывал в прекрасном расположении духа. — Лучше скажи, кто из них сильнейший?

— Трое Наставников, — проворчал он. — Как мы и ожидали. Увы, из тех, кто откликнулся на ваш призыв после того как вы стали чемпионом, Наставников нет.

— Жаль. И жаль, что Мастеров нет. Но я все равно рад. Нужно уметь радоваться тому, что имеешь. Но нацеливаться при этом на новые вершины. К тому же, с тремя Наставниками, не говоря об остальных, я справлюсь без особых проблем.

— За вас я как раз не переживаю, — снова проворчал Вадим.

Спустя пять минут большая толпа стояла на открытой площадке позади здания. Снег тут был хорошенько примят — каждый день его утаптывали ноги наших разминающихся бойцов.

— Ну что, судари, правила просты: вы все против меня одного. Можете использовать любые техники, но только так, чтобы не задеть товарищей. Атакуя меня, не сдерживайтесь. Неодаренные воины, просто наблюдайте. Вопросы?

— Вы… в самом деле собираетесь сражаться против сорока осветлённых? Не слишком ли круто? Мы по телевизору уже видели, на что вы способны. Вам не стоит так себя утруждать, — проговорил Евгений Шорт — длинный, как палка, мужчина, один из трех Наставников. Для друзей — «Жентос Короткий». Пока рекруты собирались на нашем «тренировочном поле», Вадим указал мне, на кого из них стоит обратить особое внимание.

— В самом деле, Евгений Борисович, — кивнул я. — Повторюсь, за свое здоровье можете не переживать, домой вы все вернетесь целые и невредимые.

Дальние ряды недовольно зашуршали. Не нравятся людям такие откровенные провокации.

Но лучше сразу расставить точки над «ё».

— Итак, неодаренные отходим. Одаренные, у вас десять секунд, чтобы активировать покровы и напасть. Давайте, не стесняйтесь.

По моему телу пронеслись золотые молнии. Рекруты удивленно загалдели:

— И в самом деле золотые!

— Никогда таких не видел.

— Что ж, я первый! — выкрикнул Ярополк Лютнев или просто «Ярый» — тоже один из Наставников. Я приметил его еще в «зале», уж очень его ярко-желтый спортивный костюм контрастировал со звериным лицом и бакенбардами.

Активировав покров, Ярый вышел вперед и швырнул в меня три воздушных серпа. Я отбил их играючи.

— На одном покрове отбил технику Наставника! — загомонила толпа.

— Давайте, смелее! Чего встали! — воскликнул я, и от моих ног, вздыбливая снег, разлетелись золотые молнии. — Ну же!

— Вот это веселье! — оскалился Ярый и запустил в меня двух ветровых волков.

Удар левой! Правой!

И волков как ни бывало.

Ярый летел на меня, намереваясь попробовать себя в рукопашной.

Я решил сразу не вырубать «первого-смелого», так что, увернувшись от кулака Ярого, просто сбил его с ног.

Благо к этому моменту другие смельчаки атаковали меня несколькими огненными шарами!

Пошла потеха! Наконец-то зашевелились. Теперь главное, чтобы друг друга сильно не потоптали.

— Миша, Вадя, заходите с флангов!

О, командование процессом — это здорово. Кто такой умный? А, это ж длинный Шорт.

— Возьмем его в кольцо! Своих не зацепите! — Григорий Ульев — третий Наставник, тот самый мужик, который на собрании говорил про обсуждение взаимной выгоды, тоже демонстрировал лидерские качества.

— Отлично! Молодцы! Покажите все, на что способны! — уклоняясь от атак, я подбадривал бойцов голосом и аурой. — Ну же!

Поравнявшись с мужиком, владеющим частичным стихийным доспехом, я «ткнул» его кулаком в висок, определяя сколько необходимо альтеры, чтобы отправить в нокаут. И в следующий момент вырубил ударом под дых.

Четыре секунды спустя я вырубил еще двоих, делая все аккуратно, почти нежно.

— Хорош, глава!

— Силен, ничего не скажешь!

Повсюду слышались одобрительные выкрики. Некоторые рекруты уже называли меня главой. Прав я был, когда решил во время встречи-знакомства устроить «веселые старты» с Родовой Аурой Александритов и нокаутами.

— Миша, берегись!

— Да что ж он такой быстрый!

— Защищайся! Вадя, заходи с фланга!

— Ух ты! Гришу вырубили!

Да, второй Наставник отправился отдохнуть после того как я сбил с него доспех, покров, и прописал в челюсть.

— Он не удержим! Восхитительно!

* * *

Вадим и Тамир стояли рядом с неодаренными рекрутами и шестью парнями из бывших «Белок».

— Вот это зрелище!

— Ага, в живую смотрится лучше, чем по телевизору!

— Да он самородок, верно?

— Самородок среди самородков. Вадим, спасибо, что позвал!

Вадим кивнул своему старому знакомому, про себя отметив, что неодаренные тоже жаждут сорваться в бой и поучаствовать во всеобщем веселье.

Но им нельзя.

Им сказано смотреть со стороны.

— Как-то это… не правильно это всё-таки, бить людей во время собеседования, — вздохнул Вадим.

— Если бы господин в свое время не показал нам свою силу, мы бы вряд ли последовали за ним, — отозвался Тамир, когда на поле боя с разницей в секунду без чувств упали два бойца.

— Но всё-таки…

— Это воины, Вадим. И ты прекрасно знаешь, что свободные бойцы никогда не пойдут за слабым командиром.

— Возможно, ты прав, — пожал плечами Вадим.

— И знаешь, я не удивлен, — покачал головой его друг, погрузившись в свои мысли. — Народ так воодушевился и сейчас с азартом участвует в его затее. А действительно, казалось бы, кому хочется получать тумаков при знакомстве? Но нет же, прониклись… Господин обладает странной силой. За ним хочется идти. И сейчас ребята изо всех сил стараются показать себя, как он и велел.

— Ага, и падают штабелями, — усмехнулся Вадим. — О, гляди вот и третий Наставник слег.

— Быстро он раскидал половину. Эх… тоже хочется поучаствовать…

— И тебе?

— Конечно! О, Ярый поднимается. Покров активировал, сейчас…

— Это что ж такое?! — изумленно завопил Вадим, мгновенно срываясь с места.

* * *

Я сразу почувствовал ворвавшийся в мое облако альтеры огромный серп из жи́вы.

И сразу понял — техника не уровня Наставника.

Резко развернувшись, я в мгновенье ока создал перчатки из золотых молний и, поймав ветровой серп, заметно ослабленный облаком, переправил его в небо.

На меня ухмыляясь, смотрел Ярый.

— Ярый, совсем ошалел?! Это же… — слева закричал Вадим, он бежал к нам.

— Стоять! — рявкнул я, выпуская ауру. — Все отошли! Смотрим спарринг с Мастером!

Народ начал поспешно расходиться по сторонам. Мой взгляд был сосредоточен на мужчине с кустистыми бакенбардами. Улыбка этого мужчины стала еще шире и стала напоминать оскал. Хех, ну в самом деле не лицо, а звериная морда.

Я чувствовал, что он пришел не за моей головой. Это точно не какой-то там подосланный убийца. Сейчас передо мной человек, который жаждет насладиться битвой.

Ну что ж, хороший руководитель всегда рад уважить подчиненных.

Я хотел было крикнуть: «Давай!», но Ярый не нуждался в приглашении. Он резко развел руки в стороны, и перед ним появилось штук двадцать ветровых серпов.

Все они устремились в меня.

Сквозь них я видел, что Ярый полностью облачился в стихийный доспех ветра и рванул в сторону.

Я невольно начал улыбаться. Что ж, будет мне разминочка!

Глава 8

Ветровые серпы, оказавшиеся в зоне действия облака альтеры, тут же потеряли половину своей мощи. В следующую секунду из моей груди вырвалась толстая золотая молния, которая тут же разделилась на десятки молний поменьше. Со стороны это выглядело так, будто из меня выросло огромное сверкающее дерево.

Врезавшись в серпы, молнии остановили их стремительный полёт. На несколько мгновений и серпы, и молнии замерли, пытаясь перебороть друг друга.

Мой контроль энергий был намного тоньше, так что я смог переправить каждый серп в небо.

В этот момент Ярый появился слева от меня и атаковал мощным хуком.

Быстрый, зараза! Я только чудом уклонился!

Так мне показалось сначала, но затем щеку обожгло.

Форкхово дерьмо! Это что ещё такое?! Меня задело невидимым режущим ветром?! Чтобы под него не попасть, нужно блокировать удар, а не уклоняться!

Либо уклоняться энергичнее!

Хах, противник смог пробить мой покров даже в зоне действия облака альтеры. Немало он жи́вы вкладывает в эту странную технику!

Но несмотря на пробитый на щеке покров, я смог его удержать и быстро восстановить «пробоину». А затем резко пробил лоу-кик.

Я не стал концентрировать альтеру в ноге. Наоборот, к этому моменту всё тело покрыл стихийным доспехом. Те две недели, что прошли после турнира, я не забывал о тренировках. Бои с мастерами на грани сделали меня сильнее. Объёмы моей жи́вы и альтеры постоянно растут!

А значит против Ярого я могу сражаться, используя стихийный доспех и облако, а не концентрируя всю альтеру в одном ударе.

Следующий хук противника я заблокировал. Ударил он мощно. Почти доспех пробил! В сугроб рядом со мной врезался поток режущего ветра, подняв ворох снежинок.

А Ярый тут же ударил правой!

Я попытался всё-таки отбить удар…

Окх… и снова мой доспех едва не слетел! А ведь Вадим говорил, что несмотря на ранг, Ярополк Лютнев специализируется на ближнем бою. Тогда мы полагали, что речь шла о сильном Наставнике, но передо мной Мастер! Мастер, который не особо жалует дистанционные техники…

Для меня — это лучший противник! Ведь Мастера для меня опасны тем, что к ним сложно подобраться. А этот сам сократил дистанцию!

Но я решил устроить себе тренировку. Да и «зрителям» тоже нужно проникнуться происходящим! Понять, насколько мощный у меня противник.

Отличная разминка!

А Ярый тем временем поймал кураж. Атрибут «ветер» и полный стихийный доспех делали его невероятно быстрым. Моя «молния» и мой доспех тоже влияли на скорость, но его-то доспех более мощный. Мастерский — видны все элементы. Красиво смотрится, Форкх меня за ногу. Не то что моя подделка.

Но облако альтеры уравнивает наши шансы и даже склоняет чашу весов в мою сторону.

Мы с Лютневым кружили рядом друг с другом на сверхкороткой дистанции.

Какая же радость! Как же я люблю такие бои! Всё-таки, когда приходится работать с дистанционными техниками, голова начинает пухнуть от сверхточного контроля каждой крохотной молнии.

А сейчас все ресурсы мозга я трачу на концентрацию жи́вы в доспехе и управление облаком. И облако я уже довольно сильно сжал, раз уж противник не отходит от меня ни на шаг.

И вроде бы Ярый должен от этого подсдуться, но нет! Наоборот! Не зря он носит своё имя — ярость будто придаёт ему сил! Помню из прошлой жизни, у дваргонцев были спецотряды, которые перед сражениями закидывались какими-то секретными корешками, от которых у них натурально сносило крышу. После этого они могли сражаться с таким остервенением, что оторви такому дваргонцу конечность — не заметит, пока не помрёт от потери крови.

А Ярый и без корешков справляется.

Вот ведь безумец! Весело, конечно, но надеюсь, он не забыл, что у нас просто показательный спарринг.

— Угх… — сквозь зубы прохрипел я, пропустив удар в бок. Прочность доспеха вновь оказалась на грани. Только высокий уровень контроля помог мне удержать доспех на себе.

При этом удар я хорошенько прочувствовал. Больно, чтоб этому Ярому пусто было…

В следующий момент я едва не остался без руки, когда заблокировал хук противника.

Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет! Я тут, значит, сдерживаюсь, не концентрирую альтеру в ударах, а он разогнался! Понятное дело, что надолго его не хватит, но…

— Окх… — снова выдохнул я.

Достал!

От моих ног по земле пронеслись золотые молнии. «Отведав» моей ауры, Ярый замедлился, и тогда уже я перешёл в атаку.

Удар!

«Я, конечно, всё понимаю, и сам люблю добрую драку. Но ты пришёл на работу устраиваться, и совсем уж с ума сходить не нужно».

Ещё удар!

«Понятно, что ты хочешь и меня проверить… Так вот я показываю тебе…»

И снова удар!

«На что я способен».

Четвёртый удар!

«Я покажу тебе, что будет…»

Хук в голову!

«Если пойдёшь против меня!»

С каждым ударом я вбивал в душу и тело своего нового бойца понимание, кто в доме хозяин. Я не сомневался, что мой посыл будет понят правильно. И бесчисленные золотые молнии, окутавшие меня и всё тренировочное поле, добавляли веса моим «словам».

Совсем поплыл Ярый… Пора заканчивать.

Сцепив пальцы на затылке противника, я дёрнул его голову вниз, а сам рванул вперёд. Моё колено смяло доспех, покров и нос Лютнева. На утоптанный снег брызнула кровь, а Ярый упал передо мной на колени.

— Достаточно, дикий зверь, — проговорил я, положив ладонь ему на плечо.

— Йакх… прошу… принять меня к себе… господин… — с трудом проговорил он, не поднимая головы.

— Считай, что ты трудоустроен. Но не теряй голову попусту! Если твоя одержимость схватками погубит моих людей, или принесёт другой вред мне… Я лишу тебя головы.

— Клянусь, господин… такого не произойдёт.

— Приятно слышать. Вставай, нужно поправить тебе личико.

— Не стоит, господин… Эта заслуженная травма, — проговорил косматый зверь в теле человека, поднявшись на ноги.

— Не спорь, — ответил я и повернулся к остальным рекрутам. — Я сказал, что все вы уйдёте домой без травм, значит так и будет. Прошу всех, кто хоть немного пострадал во время нашей весёлой разминки, показаться целительнице.

— Целительницы? — удивлённо зашептались мужики.

— У вас есть целительница?

— Господин, — ко мне подбежал Вадим. — О какой целительнице идёт речь?

— О юной и рыжей. Дай телефон, я ей позвоню. А ты пока определи наших гостей в «другой зал».

Вадим доставал из своего кармана мой смартфон, который я передал ему на хранение на время тренировочных боёв, когда за нашими спинами послышался робкий голос:

— Аскольд Игоревич, а как же мы?

Отлично, сами рвутся в бой! Всё идёт по плану.

— А что вы? — я повернулся к группе неодарённых рекрутов, переминавшихся с ноги на ногу.

— Мы тоже хотели бы проявить себя перед вами!

— А то мы просто в стороне стояли без дела!

— Точно!

Я улыбнулся и благодушно произнёс:

— Приятно слышать. Раз так, разминайтесь и делитесь на две команды. Сейчас я сделаю один звонок, и с радостью посмотрю на ваш командный бой.

Оставив неодарённых делиться на команды, а одарённых обсуждать недавнее зрелище, я отошёл в сторону и выбрал в списке контактов номер, добавленный только сегодня.

— Алло, уже соскучился? — после второго гудка я услышал в трубке радостный голос Вероники. — Или передумал и хочешь забрать меня из общежития к себе?

— Хочу забрать тебя, тут ты права. Но только на несколько часов.

— Хм… Ну раз уж мы начинаем с малого, то я только рада!

— А заодно и проверить твои способности, — своим заявлением я явно огорошил девушку.

Три секунды она молчала, а затем напряжённо проговорила:

— Что-то случилось? Ты ранен?

— Нет, со мной всё в порядке. Но нужно немного помочь моим людям.

— Твоим людям? — недовольно повторила Ладина.

— Долг целительницы выполнять просьбы того, кого она для себя избрала, верно?

— Верно, — проворчала Вероника. — Но целительницы предпочитают лечить своего Господина, а не посторонних.

— Знаешь, мне хотелось бы, чтобы у моей целительницы вообще не было работы. Но пока так не получается. Так ты приедешь?

— Приеду.

— Закажи себе самое лучшее такси, я оплачу. А обратно тебя отвезут на моей машине.

— И ты тоже будешь в этой машине, — начала ворчливо торговаться Ладина.

— Идёт.

* * *

— Блестяще! — воскликнул я, наблюдая, как на лицо Ярого приобретает свой первоначальный вид.

— Припухлость позже пройдёт, — тяжело дыша, произнесла взмокшая Вероника.

Ярый аккуратно дотронулся до переносицы, пальцами проверил форму носа. Я вздохнул и сфотографировал его на смартфон, после чего показал фото Ярому.

— Благодарю вас, госпожа, — поклонился он Ладиной.

— Не стоит. Если бы Аскольд Игоревич не попросил, я бы пальцем о палец не ударила, — заявила она.

Нет, ну точно, девочкам-целительницам ещё на этапе обучения в храмах прививают чувство собственной важности. Иной причиной это высокомерие не объяснить.

— Вероника, я благодарен тебе за помощь, — сухо произнёс я.

Удивившись моему тону, она уставилась на меня во все глаза. Я же кивнул на Ярого, который сидел на кровати и всё ещё с задумчивым видом ощупывал свой нос.

Вероника закатила глаза, повернулась к Мастеру и уж было хотела открыть рот…

Но Ярый внезапно оторвался от своего занятия и встал с кровати.

— Спасибо вам обоим, — зачастил он. — Теперь я точно готов к новым свершениям. Вероника Витальевна, уверяю вас, вы выбрали для себя достойного господина. Уж поверьте моему опыту! Аскольд Игоревич тот, за кем стоит идти.

— И это говорит мне человек, с которым я познакомился только сегодня днём, — усмехнулся я.

— Вот-вот! Я первым его выбрала, — Вероника схватила меня за руку и прижалась ко мне сбоку всем телом. — Ведь мы познакомились сегодня утром.

— Эм… — растерялся Ярый и тут же начал оправдываться: — Нет-нет, я ничего такого не имел в виду. Просто хотел сказать, что встречал многих аристократов. Большинство из них и в подмётки не годится нашему господину.

Как я успел заметить, простолюдины относятся к целительницам с благоговением. Похоже, мужик принимает всё сказанное этой девицей всерьёз.

Ну а что до его слов… Пока мы ждали приезда Вероники, Ярый поведал мне свою историю, которая дополнила то, что я узнал о нём от Вадима. Вадим рассказывал, что Ярый, после уничтожения рода Изотовых два раза проходил «испытательные сроки» у дворян, но отчего-то его не брали на постоянную работу. Вадим утверждал, что из-за тяжёлого характера никто не решался предложить Ярому Служение. А затем Ярый и вовсе оставил попытки стать Слугой и на три с лишним года примерил на себя шкуру наёмника.

То же самое глазами Ярого выглядело так: он сам уходил от аристократов после завершения испытательного срока. Мол, «все они были нюнями и не внушали доверия». А затем из-за строчек в досье: «Слуга, переживший своих господ» и «завалил два испытательных срока», дворяне и вовсе перестали звать его к себе.

— А кушать хотелось, вот и пошёл в наемники, — говорил Ярый. — Нормальная работа, интересная, да только в командире я со временем сильно разочаровался. Я становился сильнее, а он всё чаще начинал прятаться за моей спиной. Тряпка. Когда я понял, что уже почти стал Мастером, решил уйти. Я готов служить щитом достойному. Тому, кто сам является мечом. А быть Мастером в отряде наёмников — тем, благодаря кому отряд получает более выгодные заказы, и тем, кто эти заказы выполняет… Нет, это не по мне. Я воспитывался в семье потомственных Слуг и одни лишь деньги — не то, за что я хотел бы сражаться.

— А за что бы хотел? — спросил я.

— За то, что можно передать своим детям, когда они появятся. Не всё можно купить за деньги. Хотя некоторые хитромудрые торгаши со мной бы поспорили. Что-то необходимо создавать своими руками. Я вижу ваши стремления, Господин. И… после нашего спарринга я понял, что вы быстро станете аристократом, но на этом не остановитесь. Вы продолжите развиваться. И для этого, как вы и сказали, вам понадобятся верные люди. Мне хотелось бы помочь вам в вашем росте. И… чего уж таить, рядом с вами хотелось бы расти и мне самому. Не только в личной силе. Но и в положении.

— Что ж, я понял тебя, Ярополк, и удовлетворён твоим ответом. Теперь вот что скажи мне. А среди наёмников есть ли другие люди с похожими стремлениями? Достойные кандидаты на роль моих ратников.

— Достойные парни имеются, — ответил он. — Но достойны ли они стать вашими ратниками решать вам.

— Так чтобы решать, нужно с ними встретиться сначала, — усмехнулся я. — Мог бы ты организовать подобную встречу?

— В Москве и мирных городах нужных вам ребят не повстречаешь, так что на это уйдёт время.

— Так мы вроде никуда особо и не спешим.

В этот момент в дверь постучали, и мы с Ярым договорились вернуться к разговору о наёмниках позже.

Ну а после того как Вероника исцелила Ярому нос, мы вернулись к остальным рекрутам. Кроме Мастера, никому не потребовались услуги целительницы. Я был горд собой, что смог победить всех, никого не травмировав в общей куче-мале.

По плану у нас дальше шло небольшое застолье. В этом вопросе я приверженец старых традиций — после доброй драки нужно разделить с верными воинами трапезу и напитки. Еду, кстати, привезли с кухни «Райских кущ».

В итоге все пришедшие сегодня на собеседование изъявили желание присоединиться ко мне. И это большой успех. Правда, не каждый из шестидесяти трёх бойцов может «приступить к работе уже завтра». Многим ещё предстоит уволиться с нынешнего места работы. И если из «частных» охранных агентств можно уйти за несколько дней, то увольнение из полиции или армии займёт у них от месяца до трёх.

Но я был уверен, что мало кто из этих людей передумает. Неважно, через несколько дней или через три месяца, но они придут ко мне. Мои будущие ратники.

Глава 9

Во вторник после уроков я пошёл в клуб инженеров вместе с его постоянными членами — Васей Антохиным и Машей Родниной. А вот потенциальные новички, которых я приводил вчера, сегодня посещение этого клуба решили саботировать.

Арвин пошёл смотреть занятие в бойцовском клубе, в котором, кстати, состоит Яна. В основном члены клуба занимаются тем, что проводят спарринги. Иногда приглашают мастеров разных видов боевых искусств. Забавно, что никто из действующих членов этого клуба даже в полуфинал школьного этапа всеимперского турнира не вышел.

Ну а Вероника, получив от меня вчера официальное признание, похоже, решила, что теперь нет смысла насиловать себя темой, которая ей не особо интересна. И сегодня вроде бы она собиралась сходить в гости в свой родной храм.

Когда я находился в клубе инженерной мысли, на мой телефон пришло сообщение от Софьи Троекуровой. Она просила зайти в учсовет, «если я ещё в лицее».

Бросив взгляд на инженеров, окруживших уменьшенную копию робо-руки, которую они в скором времени собирались тестировать, я отправился на зов Царицы.

Зайдя в кабинет учсовета, я обнаружил, что внутри, кроме Троекуровой, больше никого не было.

— Софья Антоновна, добрый день, — с улыбкой поздоровался я.

— Здравствуйте, Аскольд Игоревич, рада вас видеть, — кивнула она в ответ.

Сегодня Софья, вопреки ставшей привычной для меня картине, не сидела над учебниками. Тетрадей и книг вообще не было на столе. Зато стояли две чашки чая и вазочка с цукатами.

— Вы кого-то ждёте? — я кивнул на «лишнюю» чашку.

— Разве что вас, — невозмутимо ответила она.

Приняв это невысказанное вслух предложение к совместному чаепитию, я сел за стол. Пододвинув к себе чашку, сделал глоток. Травяной. Из запасов учсовета — мой любимый.

— Спасибо за чай.

— Не стоит, — ровным тоном ответила она и, сделав глоток, поставила свою чашку обратно на стол. — Красивый у вас браслет, — она указала взглядом на моё запястье, где из-под манжеты рубашки выглядывал краешек лилового камешка.

— Благодарю. Подарок родных на Новый Год, — я отодвинул манжету и позволил Троекуровой получше рассмотреть украшение.

— Это… александриты?

— Да, верно. Александрит — мой любимый камень.

— Красивый… — ещё раз повторила девушка.

Я опустил рукав рубахи и пиджака, спрятав браслет. Хм… мы как светские люди начали свою встречу с разговора на общие темы. Тогда…

— Как погода в вашем княжестве? — поинтересовался я.

— Только сегодня утром метель прекратилась, даже выглянуло солнышко, и я смогла прилететь. Но не о погоде я пригласила вас побеседовать, — Софья достала из-под стола неприметный пакет. — Это вам. Как и обещала, мой подарок за вашу победу.

Она быстро придвинула пакет ко мне и отвела взгляд.

Такая милая, когда смущается.

Ну, и что же там внутри?

Я достал из пакета мягкую вязанную игрушку, сантиметров двадцать в высоту. Смешной паренёк с топорщащимися золотыми волосами, одетый в национальный костюм, держал в руках статуэтку в виде золотого орла.

Расплывшись в довольной улыбке, я посмотрел на Троекурову. Она всё ещё не решалась вновь повернуться ко мне.

— Спасибо большое, Софья Антоновна, — тепло проговорил я. — Мне очень приятно, что вы все каникулы вязали для меня.

— Я начала ещё до каникул, сразу после нашего разговора, — произнесла она в сторону. Выдохнув, повернулась ко мне лицом и со всей серьёзностью спросила:

— Вам нравится?

— Очень, — честно признался я и посадил свою вязанную копию на стол рядом с чашкой. — Смотрите, теперь нас двое. Круто, да? Ну-ка, Малый Аскольд, поздоровайся с Софьей Антоновной.

— Прошу вас, спрячьте его, — быстро выпалила младшая княжна Выборгская. — Дома поиграете с ним.

— Ну вот, Малый Аскольд, тебе тут не рады, — обратился я к игрушке.

— Рады. Я же сама его связала, — возразила Софья. — Но он отвлекает от беседы.

— Хорошо-хорошо, спрячу! — я поднял обе руки, капитулируя перед требованиями Царицы.

Убрав игрушку обратно в пакет, я посмотрел на Софью и усмехнувшись, сказал:

— Рано ещё для Малого Аскольда.

— О чём вы?

— Да так, о своём, не обращайте внимания. Кое-что вспомнил. — Посерьёзнев, я повторил: — Ещё раз спасибо за подарок, Софья Антоновна.

— Ну, хватит вам, я же сама обещала, — на миг она вновь отвела взгляд в сторону, а затем решила сменить тему: — Ну и как вам живётся в статусе чемпиона?

— Здорово. Пожинаю плоды.

— Это вы о переведённой целительнице? — чуть нахмурилась девушка.

— И о ней тоже.

— Наличие собственной целительницы несомненно послужит на пользу вашему роду в дальнейшем. Вы ведь продолжаете идти к своей цели стать аристократом?

— Разумеется, — кивнул я.

— Прошу простить моё любопытство, Аскольд Игоревич, но что вы думаете о поступлении на Золотой Курс?

Я тяжело вздохнул и покачал головой:

— Не обязательно так витиевато строить фразы, чтобы задать простой вопрос. Мы же друзья, Софья Антоновна.

На пару секунд она задумалась, а затем кивнула:

— Хорошо. Так что вы решили? С вашими способностями к учёбе вы можете уже этим летом сдать экзамены, получить аттестат об окончании старшей школы, подать документы в «Кремлёвский военный университет» и получить столь желанное для вас личное дворянство.

Любопытно, она почти дословно повторила предложение Канцлера. Софья терпеть не может Годунова, в этом я не сомневаюсь, очевидно, она самостоятельно пришла к таким выводам.

— Интересные мысли вы озвучиваете, Софья Антоновна, — проговорил я, вновь сделав глоток чая. — Что же до поступления на «Золотой курс», знали бы вы, сколько раз меня спрашивали об этом в лицее за последние два дня.

— И что же вы отвечали?

— Что ещё думаю.

Не могу же я публично отказываться от предложения Канцлера. По крайней мере, до того момента, как в конце марта стану личным дворянином.

— Умно, — кивнула она, будто бы прочитав мои мысли.

— И раз уж мы заговорили об этом, — я решил взять быка за рога, как говорят в этом мире. — Зачем вы сами хотели выиграть турнир? Вы тоже целились на «Золотой курс»?

Софья замерла, удивлённо глядя на меня. Затем медленно долила в чашки остатки чая из чайника, сделала глоток из своей и снова задумалась.

Спустя шесть секунд Троекурова произнесла:

— То, что я вам сейчас скажу, является секретом. Вы сохраните всё услышанное втайне?

— Да. Я умею держать язык за зубами.

— Что ж… Дело в том, что я хочу создать свой собственный боярский род под патронажем моего отца. И отец одобряет это решение. Участвуя в турнире, я хотела получить усадьбу в Москве для своего будущего рода и возможность поступить на «Золотой курс». Знаете, пройти за полтора года трёхлетнюю программу военного университета — дорогого стоит. Но ещё дороже получить более высокое звание при выпуске. Хоть женщины и редко это делают, но я планировала отдать несколько лет своей жизни армии, получить максимально возможное для меня звание, чтобы самостоятельно заложить фундамент процветания своему будущему роду.

С замиранием сердца я ловил каждое её слово. Сила воли Софьи огромна, как и её стремления. Особенно заметно это на фоне тепличных аристократов. И ведь она девушка! Пусть младшая, но княжна. Если отец настолько её любит, позволил бы выбрать достойного княжича. Вышла бы замуж и жила припеваючи.

Это из-за того, что она незаконнорождённая?

Вряд ли только из-за этого…

— Аскольд Игоревич, о чём задумались? — с лёгким напряжением в голосе спросила девушка. — Вы… осуждаете то, что я хотела использовать возможности турнира в личных целях?

— А? — я изумлённо уставился на неё. — Нет, что вы! Я наоборот думаю о том, какая вы восхитительная!

— Правда? — щёчки Софьи предательски покраснели.

— Истинная. Но… Что же получается?.. Если бы у вас сложилась карьера в армии, и вы бы стали главой княжеского боярского рода, это не помешало бы дальнейшему развитию карьеры? Я к тому, что теоретически вы могли бы стать генерал-губернатором. Если бы не были под патронажем князя.

— Если бы карьера в самом деле складывалась бы хорошо, и я решила бы её не бросать, а развивать дальше — отец был бы готов передать мой боярский род императору. Такое возможно с согласия трёх сторон. И тогда никаких препон бы не было. С другой стороны, бывают случаи, когда высокие имперские должности получают члены княжеских семей.

— Понятно… — протянул я. — Стоп. Я начал говорить в прошедшем времени, но вы меня поддержали. Вы уже отказались от мысли поступать в военный университет? На тот же «Золотой курс» можно поступить не только по итогам турнира.

— Я… пока думаю, — в сторону ответила она. А затем встрепенулась и резко добавила: — Я не отказалась от идеи создать свой род и постараться его возвысить. Нет, это моя цель. Просто сейчас я рассматриваю и другие варианты.

В кабинете повисла тишина. Я перебирал в голове всё услышанное. Кое-что всё же не давало мне покоя.

— Скажите, Софья Антоновна, а почему вы так не любите Канцлера?

— Вы заметили?

— Трудно не заметить.

— Ну а как ещё мне реагировать на того, из-за чьего внука мой план пошёл прахом?

— Из-за его внука ваш план лишь сдвинулся на один год. А первоначальная версия плана пошла прахом из-за меня. К счастью, на меня вы так не реагируете.

Девушка сжала кулачки и выдохнула:

— С вашего позволения, я не стану отвечать на этот вопрос. Скажу лишь, что не все ведут честную игру.

Я молча кивнул. Лезть не буду.

— Полагаю, я ответила на ваш первый вопрос — зачем я участвовала в турнире? — спросила она через четыре секунды.

— Да. Более чем. Я благодарен за вашу искренность и готов ответить тем же. Скажу честно, в данный момент я не планирую поступать на «Золотой курс». У меня другое видение развития своего будущего рода.

— А как же ваше личное дворянство? — удивлённо спросила младшая княжна Выборгская.

Я улыбнулся и ответил:

— Кое-кто поручился за меня перед одной комиссией. И если всё сложится удачно, я стану личным дворянином в конце марта.

— Ох… — выдохнула Царица Лицея и откинулась на спинку стула. Ни разу я ещё не видел её такой ошарашенной.

— Что-то не так? Если у вас есть вопросы, спрашиваете.

— Полагаю, вы не захотите открыть имя своего благодетеля, так что о нём спрашивать не буду. Но… что вы должны будете сделать за такую услугу? Неужели…

— Неужели что? — улыбнулся я.

— Неужели жениться на ком-то? — с заминкой спросила она, снова покраснев.

Дольше пяти секунд наслаждаться её смущением я не стал и ответил:

— Нет, ничего такого. Благодетель лишь сам отдал долг.

— Как же он умудрился вам так задолжать? — улыбнулась Софья. — Но я очень рада за вас. Буду надеяться, что ничего не сорвётся. Ведь… — она снова нахмурилась и продолжила: — Канцлер, как я думаю, положил на вас глаз.

— Я тоже так думаю, но давайте не будем о грустном.

— Давайте не будем, — согласилась Троекурова.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и Алиса Оболенская застыла на пороге. Она смерила взглядом нас, чашки с чаем на столе и вошла внутрь.

— Воркуете, голубки? — спросила она усмехнувшись.

— Обсуждаем важные жизненные планы, — в тон ей ответил я и встал из-за стола.

— Планы? — сбилась великая княжна. — Какие планы?

— Секрет, — хмыкнул я. — Софья Антоновна, спасибо за чай и… всё остальное. Алиса Андреевна, был рад вас снова увидеть. Всего доброго, сударыни.

Я прошёл мимо Оболенской.

— Всё остальное? — услышал я за спиной её изумлённый возглас. — О чём это ты? Аскольд? Соня, чем вы тут занимались?!

— Чай пили, — невозмутимо ответила Царица лицея.

Больше я ничего из их разговора не услышал, так как вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Покинув главный корпус лицея, я пошёл по аллее, ведущей через школьный парк к воротам. Ещё от крыльца, я увидел, что на одной из лавочек сидят трое знакомых ребят и щурятся на зимнее солнце. Это были те самые фанаты-простолюдины, которые дежурили возле моей двери, когда я впервые ночевал в общежитии «Алой Мудрости».

— Привет, народ! — благодушно поздоровался я.

Парни вскочили с лавки и поздоровались в ответ.

— Где свою красотку потеряли?

— Иру-то? — хмыкнул второкурсник Денис — старший из братьев Бульских. — Да она в своём клубе ещё. В новом выпуске газеты будут статьи о переведённых лицеистах. Только тс-с-с, это секрет.

— Видимо, не особо большой, — усмехнулся я.

— Отчего же? Об этом знают лишь трое: ты, я и весь город.

Мы с ним и коренастым Ильёй Щекиным рассмеялись. Форкх меня дери, в день нашего знакомства эти парни казались мне довольно сильно напряжёнными. А сейчас, после того как мы несколько раз пообщались — уже не смотрят на меня, как на какую-то икону.

— Аскольд, ты вправду уникален, — неожиданно проговорил младший Бульский — Максим.

Хм… похоже, всё-таки ещё немного смотрят.

— Отчего же? — спросил я.

— А… ну я имел в виду, ты чемпион империи, легко общаешься с родовитыми аристократами, но при этом не… задираешь нос.

— А должен?

— Ну… когда я узнал, что ты так легко отказался от того, о чём мы все мечтаем, я думал ты…

— Макс! — резко оборвал его старший брат.

— Погодите, — а вот я его словами очень заинтересовался. — Это от чего такого я отказался?

Я догадывался, каков будет ответ. Но все трое не спешили отвечать.

— От такого, чтобы стать Слугой великокняжеского рода Оболенских, — наконец произнёс Денис Бульский.

— Именно Оболенских? — переспросил я. — Я слышал, некоторым лицеистам-простолюдинам предлагают Служение другие рода.

— Мне предлагали, — заявил Щёкин, — но я отказался. Всё-таки Оболенские это ого-го! — поднял он указательный палец вверх. — Я и поступал сюда только ради этого — чтобы стать их Слугой. Да, с первого раза не хватило баллов, и в остальные разы немного не складывалось. Но у меня, и вон у Дэна ещё три полугодия в запасе, есть время себя проявить.

— Отличный настрой, — похвалил я Щёкина. — А у Макса вон вообще ещё пять полугодий.

— Э-э, — Максим сокрушённо покачал головой. — Денис меня целый год к поступлению готовил, а я в итоге только в «Д» класс попал. Вряд ли по учёбе мне получится добиться предложения от великокняжеского рода. Вся надежда на клуб. Вот создам какую-нибудь крутую программу, может быть, и обратят на меня внимание.

— В любом случае у нашей семьи в два раза больше шансов, — покосившись на младшего брата, проговорил Денис.

Это он имеет в виду, что, как правило, аристократы предлагают Служение всей семье, а не конкретному человеку.

Эх, не устаю удивляться князю-реформатору Тверскому. Он показал молодым людям, что талантливый простолюдин может «добиться чести» стать его Слугой — и вот, к нему уже очередь выстраивается из умных и старательных ребят. То, что Максим Бульский всего лишь в «Д» классе ни о чём особенном не говорит. Ведь даже те, кто смог поступить в последний по успеваемости класс «Алой Мудрости», вполне могли бы быть отличниками учёбы в обычной старшей школе.

Пообщавшись с ребятами ещё немного, я вежливо откланялся. Дел, как обычно, невпроворот. Нужно заглянуть к Архуну, потом к программистам, с Хорькиным переговорить — завтра подписываем договор аренды под здание для второго клуба.

Кручусь как белка в колесе. Столько всего нужно сделать к концу марта…

Глава 10

Первая учебная неделя пронеслась стремительно. Не успел оглянуться, как и половина следующей недели миновала, и наступило тринадцатое января. В Российской империи многие считают это число счастливым. Предки-славяне даже видели в нём божественную гармонию.

Прекрасный день для запуска новых проектов, коих у меня достаточно. Например, в помещении, предназначенном для второго клуба, начался ремонт. Но есть и кое-что более важное, сегодня наконец-то для публики стали доступны сайт и компьютерная программа «Путь чемпиона».

Сидя в удобном кресле своего рабочего кабинета, располагающегося над «Райскими кущами», я кликнул на иконку. На экране ноутбука появилась моя фотография в традиционном бойцовском наряде и с огромной золотой статуэткой в руках — призом за первое место.

«Путь чемпиона поможет найти правильную дорогу к цели», — гласил слоган. Под ним разместилось небольшое пояснение, что на наших картах можно проложить маршрут от одной точки к другой. Что я тут же и поспешил сделать, проложив путь от своей квартиры до «Алой Мудрости».

— Всё работает, — произнёс я, повернув ноутбук экраном к трём мужчинам, находившимся в моём кабинете.

— Отлично! Тогда я пошёл к себе, — радостно сказал Игорь — наш главный и самый «старый» программист, возглавивший разработку программы и создание сайта.

Захватив свой ноутбук, парень умчался в свои владения.

— Должен сказать, что ваша фотография при загрузке отлично смотрится, — сообщил Хорькин.

— Полностью поддерживаю мнение Виктора Геннадьевича, — с важным видом вклинился Вадим.

— Ну а как же иначе, — ответил я.

Решение сделать меня лицом моего же приложения не было спонтанным. Девяносто процентов населения империи простолюдины. И подавляющее большинство представителей сословной группы «Простолюдины» представители сословия «Простолюдины» (то есть не Слуги и не Претенденты). И для этого сословия я сейчас чуть ли не национальный герой. И именно это сословие будет пользоваться нашими картами активнее других (ввиду своей многочисленности). И на них будет ориентирована реклама торговых площадок, товаров и услуг, размещаемая в картах.

— Что там у нас с рекламными контрактами? — к месту вспомнил я.

— В пятницу запланировано две встречи, — без заминки отчеканил наш «министр финансов», — в том числе обсуждение рекламной интеграции с представителями боярского рода Галицких. Это…

— Те, кто владеют одним телеканалом и имеют долю ещё в трёх. Я помню.

Собственно, известная мне репортёрша Мира Вердер как раз и трудится на канале Галицких. Но помимо СМИ у них, точнее, их вассалов-дворян, есть ряд торговых точек. Мы предложили Галицким бартер — Мира сделает сюжет о наших картах, а мы на картах будем рекламировать их предприятия.

— Как вы и предлагали, мы решили сначала запускать «Путь чемпионов» без рекламы сторонних предприятий и добавлять ее позже, — принялся оправдываться Хорькин. — Чтобы потенциальные клиенты видели не проект, а уже успешно работающую и пользующуюся спросом программу.

— Да, всё в порядке, — проговорил я и улыбнулся.

Немного нервничает мужик. Ещё до конца не верит, что ему наконец улыбнулась удача. Боится, что я передумаю и не приму его к себе в штат.

Покончив с офисными делами, мы с Вадимом спустились вниз и вышли на улицу, на парковку. Уже давно стемнело, и в этой темноте особо ярко бил в глаза фиолетово-розовый свет вывески «Райских кущ». Клуб откроется только через полчаса, но возле его дверей уже толпились парни с бутылками пива в руках.

— Проблем не бывает? — спросил я, кивком указав в сторону гостей.

— Да какие там проблемы, Господин? — хмыкнул Вадим. — Так, проблемки. Наши ребята умеют вежливо объяснить людям правила.

— Ясно, — отозвался я, наблюдая, как из машины, припаркованной рядом с нашей, вышла девушка в меховом манто и бойко поцокала нам навстречу.

Вадим остановился перед капотом нашего «РВМ», я встал рядом — между двух автомобилей довольно узко, чего толпиться, если можно пропустить даму.

Когда она проходила рядом, то взвизгнув, начала заваливаться на меня:

— Ой!

Я подхватил девушку и не дал ей упасть.

— Ой… простите… Спасибо! — хлопнув пышными ресничками мило проговорила она, глядя мне в глаза. — Ой… — девушка отвела взгляд, и я отпустил её.

— Ничего страшного, — ответил я.

— Неудачные сапоги купила, — виновато произнесла незнакомка. — Надо бы поменять. Ещё раз спасибо. Хорошего вечера.

Кивнув на прощанье, она зашагала к входу в «Райские кущи».

— Мари говорит, что вы магнит для женщин, — задумчиво протянул Вадим. — И, знаете, я с ней согласен.

В ответ я просто усмехнулся.

Когда машина тронулась с места, я смотрел в окно на «падающую незнакомку». Она стояла недалеко от крыльца клуба и глядела по сторонам…

Нет-нет, да мазнёт взглядом по нашей машине.

Я потёр запястье через рукав пальто, оглядел и ощупал свою одежду.

— Свяжись с ребятами, пусть невзначай присмотрят за ней, — сказал я.

От моего серьёзного тона Вадим напрягся.

— Что-то не так, господин? Вы её знаете?

— Нет, первый раз вижу. Просто отличный момент выбрала эта девушка, чтобы выйти из машины и поскользнуться.

— Эм… Хорошо. Понял, — быстро проговорил Наставник и достал из кармана телефона.

Ехать до нашего многоквартирного дома от «кущ» всего ничего. Мы уже сворачивали во двор, когда Вадиму перезвонили.

— Все проверили? — напряжённо переспросил он. — Угу… Меховое манто, девушка с русыми волосами, лет двадцать-двадцать пять? Ясно… А машина? Серый «Невак»? Понял. Отбой.

— Ну и что там? — спросил я, когда Наставник положил смартфон в карман.

— А ничего, господин, — медленно ответил он. — После того как я позвонил ребятам, Коля вышел вроде как покурить и осмотрел народ у дверей клуба. Никакой девушки в меховой куртке. И машины тоже нет.

— И чего же она добивалась? — задал я вслух риторический вопрос и в очередной раз ощупал своё пальто. Проверил карманы — пусто. Определённо мне ничего не подсунули, ничего на меня не навешали. Значит дело в самом контакте?

— Покров не снимай, — быстро произнёс я. — Как отгонишь машину, возвращайся. Кто сегодня с братьями?

— Шорт.

Один из двух наших новых Наставников. Хорошо.

— Позвони ему. Уровень тревоги — второй. То же самое передай дежурной смене в «кущах». Пусть присмотрят за Мари, чтобы никуда одна не выходила.

— Понял. Второй уровень достаточно?

— Пока да. Если я из-за каждой странной симпотяшки буду всех бойцов поднимать, люди перестанут мне доверять. Ладно. Выполняй.

Я вышел из машины и пошёл к подъезду. Ступил на первую ступеньку крыльца, и…

Точечный удар в висок…

Моя голова дёрнулась, я резко повернулся и мгновенно активировал стихийный доспех.

— Господин, что слу?.. — Вадим распахнул дверь машины.

— Снайпер! — перебил я.

Где? Где эта тварь!

Мозг заработал на огромной скорости. После нападения на меня Мастеров Волынского, я без активированного покрова по улице не хожу. И Вадима заставляю делать то же самое. Да, это утомляет, но со временем привыкаешь. К тому же с тех пор как я получил от Кати несколько усилков, я передал лишние камни Архуну и забрал себе «Кольцо концентрации». В довесок к покрову я использую и разряженное облако альтеры.

Именно благодаря облаку я почувствовал ворвавшийся в радиус его действия посторонний объект — пулю, и немного успел повысить концентрацию альтеры. Но, главное, благодаря облаку я могу отследить, откуда стреляли.

Вижу!

Дом справа от нашего, седьмой этаж, открыто окно и выключен свет. Край дома. Угловая квартира? Точно! Машина рванула с парковки и несётся к выезду из двора!

Вот он!

Я указал Вадиму на торец ближайшего дома. Из окна на седьмом этаже появился мужчина, облачённый в бело-голубой стихийный доспех, и создал ледяной шест до самой земли.

Я рванул к нему, разжижая воздух альтерой и разгоняя себя атрибутом молнии. Стрелок, будто ловкий пожарник, моментально съехал по шесту вниз и запрыгнул на заднее сидение чёрной машины.

Я был уже близко.

Передние колёса машины пробуксовали по скользкой дороге, и автомобиль сорвался с места.

Несясь на всех парах, я догонял его.

Машина уже выезжала из двора.

Форкх тебя дери, не уйдёшь!

Влив огромное количество альтеры в облако, а жи́вы в доспех, я ускорился. Машина свернула на проспект, прыжок…

Есть!

Разбив заднее стекло, я зацепился за стойку. Водитель начал вилять, пытаясь стряхнуть меня с багажника. Неудачливый снайпер почти в упор атаковал меня ледяным копьём.

Не проблема! Он даже не Мастер! Всего лишь средненький Наставник. В поле действия моего облака его техники мне совершенно нестрашны!

Но удерживаться на виляющей машине невероятно сложно.

Автомобиль ловко обогнул едущий по дороге грузовичок, попытался вернуться на свою полосу, но его начало заносить.

И именно в этот момент я выпустил сконцентрированную в груди жи́ву. Тонкие молнии, точно ветви дерева, накрыли салон машины и двух мужчин, находящихся в нём. Водитель заорал, в ноздри ударил запах паленной кожи и ткани…

Машина теряла управление. Я рванул вперёд сквозь разбитое окно, успел врезать коленом в нос потерявшемуся в пространстве ледяному Наставнику и дотянулся правой рукой до руля.

Резко дёрнул вправо.

Машина врезалась в ограждение возле дороги.

Форкх меня дери, я оказался в очень странном положении — зажат между спинками двух передних сидений. Если бы не покров и доспех, как пить дать что-нибудь бы себе сломал.

Фу, до сих пор воняет гарью! Машина-то разгорается! Молнии подпалили обивку салона.

Мои знания о местных автомобилях довольно скудны. В фильмах машины взрываются, но мне известно, что это на самом деле редкое явление. Так что же, тушить? Или эвакуироваться?

А вдруг всё-таки что-нибудь рванёт?

А к Форкху! Врезались мы далеко от пешеходов, так что пусть горит. А то пока буду тушить, ещё по затылку получу от неудачливого снайпера и его подельника.

Извернувшись, я оказался на заднем сидении возле ледяного Наставника. Убрал свой стихийный доспех и покровом с альтерой выбил дверь. Вытащил покушенца на улицу, уложил на асфальт. Тут же бросился к водительской двери и открыл её.

О, жив! Хвала Архею! Ну и мне, за то, что правильно рассчитал силу удара и смог погасить мощность «дальних» молний.

Я вытаскивал из разгорающегося автомобиля водителя, когда сразу с двух сторон улицы затрезвонили полицейские сирены.

Бежать? Так и не допросив покушенца? Но я ведь оборонялся, я в своём праве, и…

Рядом остановилась блестящая чёрная машина и оборвала мои думы.

— Аскольд Игоревич? Что здесь происходит? — быстро спросил мужчина через опущенное стекло задней двери. — В круг! — бросил он тем, кто находился в салоне.

Из машины выскочили трое бугаёв в красных пальто и шапках. Ба, да это же официальная форма дружины хранителей.

— Итак, Аскольд Игоревич, что произошло? — «главный» тоже вышел из машины. Высокий мужчина с короткой стрижкой в чёрном пальто и берёте пристально смотрел на меня. — И давайте отойдём в сторону, машину нужно потушить. Виталя!

Виталя полыхнул покровом и, дождавшись, пока его коллеги оттащат две бесчувственные тушки в сторону, накрыл машину мощной волной. Вода, потушив огонь, тут же испарилась.

Я повернулся к главному.

— С кем имею честь беседовать?

— Простите, Аскольд Игоревич. Вас-то я узнал сразу. Вас теперь, наверное, вся страна знает. Меня зовут Дмитрий Иванович Кольшин. Подполковник дружины хранителей Российской империи.

Он протянул руку, и я ответил на рукопожатие.

Краем глаза я заметил, что к нам по дороге несётся знакомый «РВМ». Бойцы дружины тут же напряглись.

— Это мой друг! — быстро сказал я. — Он непричастен. Только видел, как в меня стрелял снайпер.

— Мы с ним всё равно побеседуем, — спокойно ответил Кольшин. — Но сначала успокойте его. И, Аскольд Игоревич, попрошу вас не делать глупостей, — добавил он мягко. — Дружина хранителей не позволит чинить произвол.

Под напряжёнными взглядами дружинников я пошёл навстречу своей машине. «РВМ» остановился, Вадим выскочил на улицу и, не сводя глаз с хранителей, рванул ко мне.

— С вами всё в порядке? Хвала Богам!

— Слушай меня внимательно, — тихо заговорил я. — Обо мне позаботятся. Всё будет хорошо. Сотрудничай со следствием. Не дёргайся. Расскажи всё, что видел. Тёте ни слова. Придумаешь сам, что-нибудь.

Вадим молча кивнул.

Тем временем с двух сторон улицы подъехали полицейские машины.

— Судари, всё под контролем! — громко объявил подполковник «младшим коллегам», а затем представился.

Неподалёку от нас на земле заворочался ледяной Наставник. Подполковник полыхнул жи́вой и подошёл к нему. Вокруг пальца Кольшина завихрился огонь, и Кольшин ткнул пальцем в грудь покушенцу.

Что ж, Мастер только что заблокировал Наставнику сердце жи́вы.

— Аскольд Игоревич, — обернулся ко мне Кольшин. — Мы с вами сегодня ещё побеседуем, но в другой обстановке. Я подъеду позже, а вам придётся проехаться с ребятами, — кивком он указал на полицейских. — Главное, ничего не бойтесь. Всё будет хорошо. Мы быстро разберёмся с этим недоразумением. Только потерпите, пожалуйста. Ладно?

— Потерплю, но вы сильно не тяните, — наигранно проворчал я. Уверенность в себе мне отыгрывать не нужно, она и так при мне. А вот наглого школьника почему бы не показать людям?

— Вот и договорились, — улыбнулся Кольшин. — Помните, если вы попытаетесь сбежать или применить силу, только себе навредите. Мы во всём разберёмся. Я на вашей стороне. Не переживайте, я велю подготовить вам лучшую камеру.

— Вы хотите меня арестовать?

— Задержать до выяснения обстоятельств, а также для обеспечения вашей безопасности. Но, повторюсь, Аскольд Игоревич, это ненадолго.

И говорит так по-доброму, будто бы любящий дядюшка о чём-то упрашивает племянника.

— Хорошо, — кивнул я.

— Судари, отвезите Аскольда Игоревича к нам в главный штаб. И без вольностей! С уважением относитесь к молодому чемпиону империи!

— Есть! — отсалютовали командиру мужики в синей форме — сотрудники полиции.

Глава 11

Разглядывая идеально ровный белый потолок камеры, я вспоминал свою прошлую жизнь. Было дело, на одной захудалой планете мы с Арвином прикинулись повстанцами и дали себя поймать доргским комиссарам, чтобы попасть в их казематы. Нужно было помочь выбраться оттуда одному из лидеров местных сопротивленцев. Да только поздно мы попались — мужик уже помер. В итоге мы с Арвином разнесли всю округу и освободили других пленников.

Славное было время.

Усмехнувшись, я потянулся к пульту от телевизора и включил новости.

«В чемпиона империи стрелял неизвестный!» — жирные буквы внизу экрана возвещали главную новость дня.

Инцидент произошёл вчера, а сегодня вон какая шумиха поднялась. И ведь никто не упоминает имени «заказчика»! Хотя во время нашей ночной беседы Кольшин рассказал мне о том, что удалось узнать от стрелка и его водителя.

Надеюсь, Вадим смог успокоить тётушку? А то ведь с таким освещением событий в СМИ только чудом она может остаться в неведении относительно того, где именно я провёл ночь.

Щёлкнув пультом, я выключил телевизор и принялся прокручивать в голове всё, что случилось после моего знакомства с подполковником.

Меня усадили в полицейскую машину и повезли в штаб хранителей. Полицейские оказались бодрыми весёлыми мужиками, простолюдинами и моими фанатами. Один даже попросил автограф для сына. Я изрисовал весь листок и написал вдохновляющее пожелание. Не оставлять же на бумаге кучу свободного места над своей подписью.

А затем меня поместили в камеру — по виду просторный однокомнатный номер. Прошло пятнадцать часов, и я за это время дважды общался с подполковником.

Совпадение ли это, что возле места моей стычки с нападавшими случайно проезжали представители специальной имперской службы, что заведует делами, которые нельзя доверить обычной полиции?

Не думаю.

Но подполковнику я старался не показывать свой скептический настрой и делал вид, что целиком и полностью доверяю ему, его службе и его высочайшему руководителю.

Канцлеру.

Посмотрим, к чему это приведёт. Я почти уверен, что «топить» меня сейчас точно не будут. Напротив, красиво протянут руку помощи.

В дверь постучали. И только после этого в замочную скважину вставили ключ.

Какие вежливые, право слово.

— Аскольд Игоревич, время отправляться на суд, — произнёс дежурный дружинник.

И то, что от инцидента до суда прошло так мало времени — показатель важности моей персоны и случившегося события.

Мне вновь даже наручники не надели. Официально я не подследственный, а пострадавший. То есть здесь я нахожусь не потому, что считаюсь преступником, а потому что дружинники учтиво спрятали меня в безопасное место, пока идёт разбирательство.

Чтобы меня вновь не попытались убить.

Так мило с их стороны.

Здание суда соединялось длинным переходом и со зданием, в котором располагался штаб дружинников, и с полицейским управлением Центрального района Москвы. Шныряющие взад-вперёд служащие с любопытством разглядывали меня, кое-кто, не стесняясь дружинников-конвоиров, здоровался со мной.

Спустя десять минут путешествия по коридорам и переходам меня завели в зал суда.

Внутри было тихо и спокойно. Ровные ряды скамеек в основном пусты, но в левой половине зала на втором и третьем рядах сидели тётушка, прижавшаяся к Вадиму, и Шапочкина с помощницей. Все четверо тут же обернулись на звук открывающихся дверей. Я благодушно улыбнулся им и помахал рукой.

Пока меня повели по проходу, делившему зал надвое, я бросил взгляд на правую половину зала. На меня злобно пялились рыжий веснушчатый юноша и такой же рыжий мужчина с кустистыми усами. Рядом с ними сидела красивая женщина лет сорока и симпатичная девушка. Тоже рыжая. И немного мне знакомая.

На лавке в зале суда сидела чемпионка северо-западной Москвы — Виктория Ефимовна Голикова. А значит, остальные трое — её мать, отец и брат.

Как тесен мир…

Кто ж мог подумать, что родственники боевой милашки Вики захотят меня убить.

Не зря у местных есть поговорка, что у рыжих нет души.

Меня попросили сесть на скамью в первом ряду в левой части зала. Конвоиры-дружинники разместились по обе стороны от меня. Тут же неподалёку сидел и подполковник Кольшин. Он поприветствовал меня беззаботным кивком.

Я повернул голову и пристально посмотрел на «обезьянок в клетке». Вчерашний стрелок и водитель сидели на лавке в наручниках и были отделены от остального зала металлическими прутьями. Возле клетки дежурили два конвоира.

Скрипнула неприметная дверь в стене, и в зал вошёл статный мужчина в чёрной мантии. Его сопровождал молодой человек в деловом костюме, который нёс какие-то бумаги. Разложив их на большом столе, стоявшем в трёх метрах от скамеек, пристав подошёл к соседнему столу, где, видимо, и было его место, и проговорил:

— Дамы и Господа, прошу всех встать.

Даже дворяне оторвали свои задницы от скамеек.

Судья, выпрямившись во весь свой рост, с достоинством произнёс:

— Имею честь представиться, Верховный судья дворянского имперского суда Сергей Иванович Малахин. Приветствую вас на сегодняшнем заседании. Присаживайтесь, пожалуйста.

Он сел за свой стол и зарылся в бумаги на десять секунд. Затем поднял голову и проговорил:

— Сегодня, четырнадцатого января две тысячи восьмого года, слушается дело об административном правонарушении со стороны дворянского рода Голиковых.

Я мысленно усмехнулся. В меня стрелял снайпер, а дело административное. Ну да-ну да, уголовные дела в отношении аристократов заводят только при измене Родине. С другой стороны, за некоторые административные правонарушения аристократам выносят очень суровые наказания.

— Подполковник Кольшин, вам слово, — продолжил судья.

Дмитрий Иванович подошёл к небольшой трибуне, стоящей в левой части зала, и начал подробно рассказывать о нападении на меня, о последовавшей после этого драке, а затем перешёл к результатам расследования:

— Стрелявший в Аскольда Игоревича является потомственным Слугой дворянского рода Голиковых и действовал согласно приказу своего господина. Причина неприязни к пострадавшему со стороны главы рода Голиковых — Ефима Николаевича — упущенная выгода. Известно, что с первого сентября старший сын Ефима Николаевича — Семён Ефимович — учился в одном классе старшей школы «Лазурит» с юной целительницей Вероникой Витальевной Ладиной. По словам очевидцев, Семён Ефимович неоднократно совершал попытки завладеть вниманием юной целительницы. Учитывая личную силу Семёна Ефимовича, прогнозируется, что через год или два он мог бы добиться высоких результатов на всеимперском бойцовском турнире. Как известно, часто из лучших участников этого турнира юные целительницы выбирают себе избранника. Однако Вероника Витальевна сделала свой выбор уже сейчас и предложила союз Аскольду Игоревичу. По версии следствия, род Голиковых решил тайно устранить Аскольда Игоревича. В случае успеха имелись шансы, что Вероника Витальевна выберет в качестве избранника Семёна Ефимовича.

За трибуной в зале суда подполковник говорил витиевато, но во время наших с ним личных бесед он выражался гораздо прямолинейней. Сынок Голикова влюбился в Веронику и был уверен, что сможет в конечном итоге убедить её выбрать его. А потом Ника внезапно перевелась в «Алую Мудрость». У Голикова-младшего сдали нервы, он побежал жаловаться папаше, упирая на выгоду для рода. Ведь не у каждого боярского рода есть собственная целительница, что уж говорить о дворянском роде? Вот отец рода и согласился на тайную операцию. Всё должно было пройти без сучка без задоринки. А там глядишь, и утешил бы Голиков-сынок юную целительницу, потерявшую своего избранника.

Глупо и самонадеянно.

Но войны и из-за меньшего начинались.

В итоге всё сводится к тому, что меня посчитали самоуверенным юнцом, который никого не боится и ходит без покрова. Ну да, ведь держать покров на себе постоянно — это тяжело и энергозатратно…

С другой стороны, какая никакая система отхода у Слуг Голиковых была предусмотрена, так что, вероятно, они рассчитывали быстро удрать, если на мне всё-таки есть покров.

Но и тут просчитались.

Справедливости ради надо сказать, что они были близки к этому. Если бы не облако альтеры, на одной жи́ве с атрибутом «молния» я бы не догнал машину.

Заслушав речь подполковника, судья предоставил слово Голиковым. К трибуне вышел сам глава. Вообще, в суд можно присылать представителя-адвоката, но в аристократской среде считается особым шармом лично отвечать на обвинения.

— Я признаю, что мои Слуги действовали согласно моему приказу. И на этом считаю тему закрытой! — громко объявил Ефим Николаевич, тем самым оградив от разбирательств остальных членов своего рода. — Но! Хочу заявить, что в результате действий Претендента Аскольда Сидорова пострадали два моих Слуги. Замечу, что Григорий Лаптев лишь выполнял мой приказ — забрать Фёдора Грошева, и лично не проявлял никаких враждебных действий по отношению к Сидорову, — он кивнул на клетку, где сидели две «обезьянки». — Григорий пострадал, и ему потребовалось врачебная помощь с применением алхимических смесей. Также в результате действий Аскольда Сидорова пострадал и не подлежит восстановлению принадлежащий моему роду автомобиль. Иными словами, простолюдин испортил имущество аристократов и покалечил Слуг. Кроме того, из-за импульсивных действий Сидорова могли пострадать непричастные к конфликту подданные империи и городское имущество. Прошу суд обратить на это своё внимание. У меня всё.

Нормальные такие претензии, а! Это он сам додумался или всё-таки с адвокатом консультировался? А то я очень сомневаюсь в умственных способностях главы рода Голиковых, учитывая, что дружинники всего лишь за одну ночь смогли раскрыть дело.

Хотя более вероятно, что дружинники наблюдали за тем, как это дело делается, и ещё до происшествия имели в руках всю информацию.

Голиковы вообще понимают, что ими сыграли втёмную?

А может, и в открытую? Может быть, Голиковы действовали по указке того, кто стоит над дружиной хранителей? Того, кто положил на меня глаз?

Чувствую себя особо важной шишкой. Настолько заинтересовать Канцлера… Понятное дело, что самолично он вряд ли занимается всеми нюансами моей вербовки — поручил исполнителям, и можно лишь изредка контролировать.

Но всё равно, ажиотаж, поднявшийся вокруг моей персоны, несколько больше, чем я ожидал вначале.

Между тем, заслушав Голикова-старшего, судья спросил подполковника, есть ли у того вопросы, а затем попросил ответчика вернутся на своё место.

После этого судья встал из-за стола, а пристав громко проговорил:

— Суд удаляется для вынесения решения.

Память реципиента услужливо подсунула кадры из фильмов, в которых судили простолюдинов. Там в аналогичной ситуации все, кто присутствовал в зале, вставали вслед за судиёй. На дворянском же суде делать это было не обязательно.

Когда судья вышел из-за зала, я откинулся на спинку жёсткой скамейки и обернулся. Шапочкина с помощницей выглядели напряжёнными, тётя слегка напуганной, а Вадим хмурился.

Я подмигнул им и улыбнулся, чтоб расслабились.

Затем снова повернулся к пустующему судейскому столу.

Вот интересно, сильно меня распнут за порчу имущества аристократа? С одной стороны, это довольно серьёзное преступление. Но с другой стороны, я уже не обычный простолюдин, а Претендент. К тому же отмеченный интересом Канцлера.

Я бросил взгляд вправо, на скамьи Голиковых. Глава рода с сыночком ярятся. Мать выглядит недовольно напряжённой, а чемпионка северо-западной Москвы — растерянной. О, посмотрела на меня и виновато опустила голову, будто извиняясь.

Допускаю, что девушка могла и не знать о готовящемся покушении и теперь чувствует, что её род поступил бесчестно по отношению ко мне.

Боковая дверь в зал суда открылась через три с половиной минуты. Глядя на вернувшегося судью, всё, о чём я мог думать — слишком быстро суд принял решение. Будто оно уже было готово, а судья сейчас только в туалет сходил и воды попил.

Судья остановился за своим столом, а пристав, вскочив на ночи, объявил:

— Прошу всех встать.

Когда все поднялись, судья обвёл нас пристальным взглядом и неторопливо начал свою речь:

— Суд заслушал обе стороны и вынес решение. Учитывая все обстоятельства дела и чистосердечное признание главы рода Голиковых — Ефима Николаевича — дворянский род Голиковых признаётся виновным в попытке спланированного убийства Претендента Аскольда Игоревича Сидорова. В качестве виры пострадавшей стороне суд обязует дворянский род Голиковых выплатить триста тысяч рублей. В качестве штрафа за нарушение покоя империи, судебных и следственных издержек, суд обязует род Голиковых заплатить в казну Российской империи семьдесят тысяч рублей. Суд отпускает из-под стражи двух Слуг рода Голиковых, исполнявших волю своего господина, — взглядом судья велел конвоирам открыть дверь клетки.

Освобождённые стрелок и водитель, понуро опустив головы, побрели к скамейкам своих господ. После чего судья продолжил:

— Кроме того, суд изучил действия Претендента Аскольда Игоревича Сидорова и признал их превышением необходимой самообороны. Претендент не имел права устраивать погоню, наносить увечья Слугам дворянского рода Голиковых и портить имущество дворянского рода Голиковых, — судья, холодно смотревший на меня, замолчал. И лишь спустя пять секунд он продолжил: — Претенденту следовало обратиться в полицию, а не устраивать самосуд. Однако, принимая во внимание все обстоятельства дела, а также заслуги Аскольда Игоревича перед империей в виде победы на всеимперском турнире и получении права поступления на «Золотой курс» «Кремлёвского военного университета», а также учитывая факт первичности подобного нарушения, суд вынужден максимально смягчить возможное наказание. Ввиду всего перечисленного, суд обязует Аскольда Игоревича выплатить виру дворянскому роду Голиковых в размере пятидесяти тысяч рублей, а также выплатить в казну Российской Империи штраф и судебные издержки на аналогичную сумму. Таким образом, исходя из правил взаиморасчёта, Суд снимает с Аскольда Игоревича обязательства по всем выплатам и обязует дворянский род Голиковых оплатить сто тридцать тысяч рублей в казну империи за обе стороны, а также выплатить виру Аскольду Игоревичу в размере двухсот тысяч рублей. Контроль за выплатой виры суд возлагает на подполковника дружины хранителей Дмитрия Ивановича Кольшина. Также сообщаю, что дальнейшие противоправные действия одной из сторон по отношению к другой будут считаться возобновлением завершённого конфликта и будут наказаны по всей строгости закона. Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит.

Глава 12

Судебный процесс завершился, и я вместе с Вадимом, тётушкой и Шапочкиной с помощницей вышел в просторный холл перед залом суда.

Ох, вот где целая прорва народу-то! В самом зале можно было находиться только участникам процесса и родственникам. С моей стороны ещё разрешили присутствовать Вадиму в качестве сопровождающего моей опекунши и представителям школы, в которой я учусь. Школа несёт частичную ответственность за учеников и вправе отстаивать их интересы.

Остальных желающих не пустили. Потому все мои школьные друзья с нетерпением считали минуты до завершения процесса в зале ожидания. А так как суд — это не школа, то княжны явились с охраной, плюс куча репортёров и других заинтересованных лиц.

И среди них юная целительница Вероника Ладина. Наплевав на приличия, она первой бросилась ко мне и со слезами на глазах начала лепетать:

— Это правда были Голиковы? Правда?

Положив ей руку на плечо, я сухо ответил:

— Поговорим позже.

Вероника насупилась и нехотя отошла в сторону, давая возможность и другим желающим пообщаться со мной. Друзья тут же обступили меня плотным кольцом.

— Аскольд Игоревич, проблема решена? — быстро спросила Царица Лицея.

— Да, Софья Антоновна, я свободен как ветер, и даже в небольшом плюсе, — улыбнулся я, все ещё прокручивая в голове решение суда. Изначальные триста тысяч, которые должны были выплатить мне Голиковы — огромная сумма для обычного простолюдина, который зарабатывают по двести-триста рублей в месяц. Это я один богаче части дворянских родов и эта сумма кажется мне не особо большой. А ведь есть рода, на которых такая вира легла бы неподъёмным бременем.

Но, конечно, хотелось бы большего.

— Аск, кто это был? Ну? Правду говорят? — выпалил Влад.

— Давайте не будем об этом, Друзья, я рад, что вы пришли поддержать меня. Спасибо большое.

— Да ну брось, — Алиса хлопнула меня ладошкой по плечу. — Так и должно быть.

Кроме моих школьных товарищей, в зале ожидания находились и бояре Морозовы. Я посмотрел в их сторону — Катя в этот момент что-то говорила тёте Мари. Поймав взгляд боярыни, я благодарно кивнул.

— Ваши светлости, ваше сиятельство, судари, сударыни, — к нашей шумной компании подошёл мужчина в круглых очках. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор, но не одолжите ли вы на минутку Аскольда Игоревича? — вежливо улыбнулся он. — Он очень нужен для одного важного дела Гавриилу Владимировичу Демидову.

Гавриилу? Младшему брату генерал-губернатора Московского?

Мужик указал рукой в противоположный угол зала, где представительный мужчина с пушистыми усами давал интервью в окружении толпы репортёров и операторов.

— Нам стоит дождаться завершения интервью? — уточнил я.

— О нет, ваше появление сейчас будет очень уместно, — любезно проговорил «посыльный».

Извинившись перед ребятами, я направился к акулам и карасям местных СМИ. Гавриил Демидов… точно! Он помощник своего брата по связям с общественностью.

— А вот и наш чемпион! — благодушно проговорил Гавриил, заметив моё приближение. Камеры начали поворачиваться в мою сторону. — Подходите, Аскольд Игоревич, не стесняйтесь.

В отличие от своего старшего брата, Гавриил имел более атлетическое телосложение. Явно не только с репортерами общается, но и тренировками не пренебрегает.

— Приветствую всех, — кивнул я камерам. — Гавриил Владимирович, — кивок Демидову.

— Аскольд Игоревич, я уже рассказал уважаемым журналистам, что господин генерал-губернатор Московский возмущён столь дерзким нападением на нашего чемпиона, который не только порадовал всё непривилегированное сословие империи своей громкой победой, но и помог нашему прекрасному городу в очередной раз подтвердить, что Москва является родиной настоящих чемпионов. Святослав Владимирович желает вам только добра и процветания, и радеет за вашу безопасность. И в связи с этим дарует вам «Зональный хранитель», — брат генерал-губернатора вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький тёмный шарик. — Это очень редкий защитный артефакт, охраняющий владельца от попадания в него мелких снарядов.

Гавриил Демидов повернулся к объективам камер, когда протягивал мне ценный шарик.

Очень и очень ценный.

В своё время я озаботился вопросом защиты от снайперов и даже консультировался с Катей по этому вопросу. От боярыни Морозовой и узнал, что ещё в давние времена люди научились делать артефакт, создающий вокруг себя зону, попав в которую стрелы врагов останавливают свой полёт и просто падают на землю. Сам же шарик начинает громко выть — на много попаданий он не рассчитан, однако даёт время, чтобы владелец активировал покров, а его охрана среагировала на нападение.

На пули шарик тоже реагирует, но «разряжается» от них быстрее, чем от стрел и арбалетных болтов.

Артефакт этот у бояр Морозовых есть, но лишь в единственном экземпляре. У их вассалов-дворян вообще нет ни одного волшебного шарика. Даже не у всех бояр он имеется.

Очень редкая вещица, и сам я его раздобыть не смог.

А теперь будет чем защитить тётю Мари и братьев.

Я с благодарностью принял подарок, сказал ещё пару слов на камеру, и меня отпустили к друзьям. Долго мы с ними лясы точить не стали, всё-таки мало кому хочется находиться в здании суда лишние минуты.

Тепло попрощавшись с ребятами, бросив взгляд на поникшую Нику, я вместе с Вадимом и тётей направился к нашей машине.

И там меня тоже ждали. Неприметный мужичок представился членом секретариата первого вице-канцлера — Дмитрия Александровича Годунова (наследника боярского рода Хранителей).

— Аскольд Игоревич, очень грустно об этом говорить, но ситуация, подобная сегодняшней, может повториться, — печально вздохнув, произнёс он. — Дружина хранителей прикладывает все возможные усилия, чтобы хранить безопасность империи, но увы, они не всесильны. Для некоторых представителей аристократии вы как бельмо в глазу. Я не утверждаю, что на вас может кто-то напасть, всё-таки столь подлые нападения, к счастью, редкость. Однако существуют и другие способы поставить вас в неудобное положение.

— Я понимаю. И что вы предлагаете? — Мы стояли на парковке здания суда недалеко от моей машины, и уже начали привлекать к себе любопытные взгляды прохожих и водителей дорогих машин.

— Вы сами знаете, какой выход из этой ситуации имеется, — проникновенно проговорил он. — Вы можете хоть сейчас во всеуслышание заявить, что в ближайшее время воспользуйтесь своим правом поступления на «Золотой курс». Оставить «Алую Мудрость» и сосредоточиться на подготовке к экзаменам. Дружина хранителей обеспечит вам и вашим родным полную защиту. А как будете готовы, мы предоставим вам необходимые экзаменационные материалы для получения аттестата о завершении старшей школы. После того как вы сдадите экзамен, вас сразу зачислят на «Золотой курс». Обучение начнётся с первого сентября, но личное дворянство вы получите в момент зачисления. У вас будет время привыкнуть к вашему новому положению, время заниматься вашими проектами или просто хорошенько отдохнуть.

— Заманчиво. То есть если я сейчас скажу, что согласен, и за две недели подготовлюсь к экзаменам, через две недели стану личным дворянином? — уточнил я.

— Через две недели и день на проверку экзаменов, — благодушно улыбнулся секретарь.

— Увы, так просто к экзаменам не подготовиться, — вздохнул с сожалением. — Я ведь всего лишь первокурсник.

— С имеющимися у вас успехами в учёбе сдача экзаменов не станет проблемой, — заверил собеседник.

— И всё-таки я не готов сейчас давать обещания. Мне нужно время. Извините.

— Я всё понимаю, Аскольд Игоревич. Всего вам хорошего. Помните, как только решитесь, сразу звоните мне, — он протянул визитку.

Попрощавшись с секретарём, я сел в машину, и под оханья и аханья тётушки мы поехали домой.

Дома я привёл себя в порядок, пообедал с семьёй и ближе к вечеру отправился на работу.

Не пропадать же дню впустую? К тому же есть вопросы, которые нужно обсудить. Например, что делать с целительницей, из-за которой в меня стреляли? Ника чувствует себя виноватой. А есть ли за что?

* * *

— Вам не кажется это странным? — проворчал Вадим.

— Что именно? — невозмутимо спросил я.

— Два взрослых мужика и чемпион империи увлечённо разглядывают откровенную женскую одежду. Я чувствую себя фетишистом.

Я оторвал взгляд от обычных женских шорт, лежащих на столе в моём кабинете, и с ухмылкой посмотрел на Вадима.

— Что, заводят тебя такие вещички? Даже барышню в них одевать не нужно, да? Ну а что, экономично! Никаких тебе свиданий, подарков и прочего — купил женские шортики на рынке и радуйся.

Вадим отпрянул от стола и изумлённо округлил глаза.

— Нет, что вы, Господин, я не такой! Просто… ну… чувства меня ещё переполняют, что вы так быстро откинулись, вот и рвётся язык из-за зубов!

Я с усмешкой хмыкнул. До того, как я «подобрал» Вадима, он из-за специфики своей «работы» много общался и с бывшими заключёнными. Когда сегодня после суда я сел в машину, он поздравил меня с «первой ходкой».

Ну а то, что меня держали в камере не как преступника, а как жертву — видимо, для шутника неважно.

— Не согласен, что это странно, — серьёзным тоном проговорил наш «министр финансов» Виктор Хорькин. — Мы ведь должны видеть то, что собираемся продавать. Хотя… Не поймите меня неправильно, Аскольд Игоревич, но в идеале нужно бы посмотреть вещи на модели.

— Бесспорно, — согласился я и снова перевёл взгляд на топик и шорты — экспериментальные образцы, присланные сегодня с нашей швейной фабрики.

Раздался стук в дверь, и мы синхронно повернули головы.

— Войдите! — повысил я голос.

— Аскольд Игоревич, к вам Вероника Витальевна Ладина, — сообщил Егор — один из двух дежурных в офисном здании.

— Запускай, — отозвался я.

Парень отошёл в сторонку и уступил дорогу целительнице.

Девушка с понурым видом вошла в кабинет и поздоровалась со всеми присутствующими.

Глядя на ладную фигурку Ладиной, я расплылся в довольной улыбке.

— Вот тебе и модель, Виктор Геннадьевич, — произнёс я, радуясь внезапно пришедшей в голову идее. — Ника, солнышко. Примерь, пожалуйста, вот эти вещички, сделанные по моим эскизам.

Девушка во все глаза уставилась на новинки нашего швейного производства.

— Эти? Здесь? — выпалила она, а затем поджала губы и виновато опустила голову. — Если такова воля господина… — она начала растягивать блузку.

— Ну ты совсем-то меня за чудовище не держи, — усмехнулся я. — Егор, проводи сударыню в свободный кабинет. И проследи, чтобы не нашлось умников, желающих помешать её переодеванию.

— Слушаюсь, глава, — с серьёзным видом кивнул парень.

Ждать нашу новоявленную модель пришлось одиннадцать минут. И вот, наконец, она почтила нас своим присутствием.

Ух ты! Я вижу голые лодыжки!

Несколько не то, что ожидал увидеть.

Ну да — эта красотка пришла в запахнутом пальто и, остановившись недалеко от входа в кабинет, смущённо отводила взгляд.

— Господин, нам стоит выйти? — предложил Вадим.

— Слушай, — вздохнул я. — Если мы начнём шить нижнее бельё… А мы можем. То позировать перед всеми Нику я не позову. Для этого у нас хватает умелиц, — я указал пальцем вниз — туда, где располагались «Райские кущи». — Но, Форкх вас дери, что с вами не так? Это повседневная одежда, которую мы с вами собираемся ввести в моду летом. Повседневная! Слышишь меня, Ника? Я не заставляю тебя сейчас делать что-то постыдное. Поняла?

— Да, господин, — девушка неуверенно улыбнулась.

— Вот и отлично. А теперь снимай пальто!

После секунды колебаний целительница решительно кивнула. Затем резко скинула с себя пальто и бросила его на свободный стул.

— Отлично сидит, — я покачал головой, понимая, что не все внезапно пришедшие в голову мысли гениальны.

Вадим молча закрыл ладонью глаза Хорькину и сам отвернулся.

— Что-то не так? — испуганно спросила девушка.

— Всё так, — заявил я и вынужденно добавил: — Но этот размер тебе маловат.

Из-за этого обычная повседневная одежда действительно смотрится слишком откровенно.

— Вы хотите сказать, что я толстая? — внезапно вспылила целительница.

— Я хочу сказать, что у тебя отличная фигура. А размер пробника рассчитан на… — я запнулся и мысленно попросил прощения у всех миниатюрных девушек мира, — на несчастных обладательниц неполного первого размера груди и крохотного роста.

— А… ну да… — согласилась со мной Ладина.

— Иди переодевайся и возвращайся, — велел я.

За следующие десять минут мы с Вадимом и Виктором решили все насущные вопросы, так что в итоге ждал я возвращения целительницы в гордом одиночестве.

— Господин, можно? — робко спросила она, заглянув в кабинет.

— Заходи, — я махнул рукой.

Пальто она оставила в приёмной и теперь была одета в белую блузку и длинную юбку. Закрыв за собой дверь и сделав несколько неуверенных шагов, девушка застыла в центре кабинета.

— Для начала ответь мне, Ника. Откуда ты знаешь про то, что к покушению причастны Голиковы? — спросил я, не вставая с кресла.

— Ну… такие слухи ходили… — тихо ответила она, не поднимая глаз.

Что ж, я об этом тоже слышал. А ведь сами Голиковы, как я понял, покинули зал суда не через главный холл, а через второй выход, к которому посторонних не подпускают.

— И слухи эти, как ты уже поняла, правдивы, — кивнул я. — Так ответь же мне, Ника, какие отношения у тебя с Голиковым-младшим?

— Отношения? — выпалила она. — Никаких отношений нет! Клянусь вам, господин! Ну да, он добивался моего внимания, ну да, я даже какое-то время думала, что может быть он и достоин, — она отвела взгляд.

— Продолжай, — холодно велел я.

— А потом он проиграл в финале школьного турнира своей старшей сестре. Ну что за посмешище, а? Я ясно сказала ему, что не заинтересована в нём! А он давай настаивать, что ещё станет сильнее, что ещё выиграет… В общем, я его совсем перестала рассматривать. Нет. Спасибо!

— А он?

— А он… ну… пытался всё равно впечатлить меня. То на дуэль кого вызовет, то цветы подарит. Но я их не брала уже… Я тогда услышала о вас, — тепло проговорила она и посмотрела на меня. — О том, как вы блистаете во втором туре. Я даже смотрела некоторые ваши бои второго тура… И все бои третьего!

— И всё же, как он отреагировал, когда ты перевелась в другую школу?

— А откуда мне знать! Я же не докладывала ему, что собираюсь переводиться! Слушайте, господин, там ещё парочка похожих ушлепков была. Да и другие пытались меня впечатлить. Но… я подумала, зачем вам про это знать, — чуть не плача проговорила она.

— А что изменилось бы, если бы я об этом узнал?

— Вы бы подумали, что я какая-нибудь вертихвостка, — пробурчала она.

— А это не так?

— Нет! — аж топнула Ника. — Я чиста и невинна, как и подобает целительнице без избранника! Первый раз сакрален!

Я тяжело вздохнул. Ну что с ней делать? Ника определённо не гений, раз учится в «Д» классе, но и не дурра, раз сумела сдать экзамены в «Алую Мудрость».

Невольно вспомнился первый день нашего знакомства, когда я позвонил ей, чтобы позвать лечить нос Ярому. Тогда девушка переполошилась и искренне переживала, вдруг я ранен. И позже у нас был как-то разговор, в котором Ладина предельно серьёзно говорила, что я должен быть осторожен. Что аристократам может не понравиться моё стремительное возвышение. И что мне стоит быть готовым к неожиданным нападениям и носить покров.

Хм…

— Скажи, ты подозревала, что кто-нибудь из твоих воздыхателей может на меня напасть? — сухо спросил я.

— Никто не знает, что в головах у людей, — всё так же ворчливо ответила девушка. А затем посмотрела мне в глаза и громко произнесла: — Но я не сомневалась, что если кто-то и дерзнёт напасть на моего избранника, он его в асфальт закатает!

Хм, можно с уверенностью заявить, что всё это время Ника говорит со мной предельно искренне.

Что ж… есть у меня ещё одно средство проверить всё.

Поднявшись с кресла, я медленно зашагал к девушке. Из-под моих ступней поползли золотые молнии Родовой Ауры. Я пытался контролировать их, чтобы не повредить новенький паркет.

— Отвечай мне предельно честно!

— Слушаюсь, господин! — девушка вытянулась по струнке.

— Кому ты служишь?

— Богине Ладе! Но готова в миру служить вам верой и правдой, пока боги не разлучат нас, если вы окончательно примете меня! — выпалила Ника.

— Согласен, — кивнул я, «отключив» Ауру.

Обессиленная целительница начала падать, но я ловко подхватил её под руки.

— Только больше не скрывай от меня ничего, хорошо? — улыбнулся я. — Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Не забивай себе голову тем, что я могу о тебе плохо подумать.

— Ладно, — вымучено улыбнулась Ладина.

* * *

Первый вице-канцлер Российской империи, старший сын и наследник Боярского Рода Хранителей Годуновых — Дмитрий Александрович Годунов, сидел в мягком кресле и читал только что принесённый доклад. Напротив него в кресле, ровно держа спину, ожидал лысый щуплый мужчина с пышными усами. Облачён он был в красный китель, на плечах которого сверкали крупные звёзды генерал-майора.

— Так, теперь то же самое, только своими словами, — так и не прочитав до конца три печатных листа, Дмитрий Годунов бросил бумаги на стол, намереваясь позже вновь к ним вернуться. — И давайте попроще, без канцелярщины, Никита Борисович.

— Слушаюсь, Дмитрий Александрович. Операция проведена блестяще, без сучка без задоринки. Наши агенты вовремя уловили настроение Голиковых и смогли проконтролировать процесс подготовки к покушению на Объект. Риски были взвешены и согласованы с вами заранее. Главный риск операции — возможная беззащитность Объекта. Во время подготовки покушения наши агенты несколько раз проверяли наличие у Объекта покрова. Случайные столкновения в подъезде, в магазинах — Объект иногда лично посещает различные торговые точки вместе со своими приближёнными. Контрольная проверка — непосредственно перед покушением, когда Объект, согласно нашим предположением должен был отправиться домой из своего офиса. Во всех случаях было подтверждено наличие у Объекта покрова. Плюс учтены данные о нападении на Объект Мастеров рода Волынских — уже тогда Объект на постоянной основе использовал покров. Таким образом, мы не стали препятствовать покушению. Далее всё прошло штатно и прогнозируемо. Подполковник Кольшин со своей группой первым прибыл на место происшествия и продемонстрировал лояльность дружины хранителей по отношению к Объекту.

Наследник рода Годуновых про себя тяжело вздохнул. Вот тебе и «без канцелярщины».

Однако он привык общаться с совершенно разными людьми и легко улавливал суть даже в самых сложных формулировках. Например, сейчас генерал всё подавал так, будто стрельба в Аскольда Сидорова была чуть ли не частью изначального плана по приручению чемпиона империи. На деле же перевод целительницы в «Алую Мудрость» и недовольство этим юного Голикова стали для вице-канцлера неожиданностью. Полезной. И этой неожиданностью было решено воспользоваться в своих интересах — вплести зарождающийся конфликт Сидорова и Голиковых в уже имеющийся план.

— Что по итогу? — коротко спросил вице-канцлер.

— Слухи о том, что именно Голиковы стояли за покушением, разлетелись по городу, Дмитрий Александрович. И то, что Претендент получит от них виру тоже.

— Хорошо, — кивнул Годунов и забарабанил пальцами по столу. — То, что младший брат Голиковых использовал имперские контракты в личных интересах, в ущерб Империи подтвердилось?

— Мы совсем недавно начали разрабатывать Голиковых, — виновато проговорил генерал. — Ещё не все доказательства собраны.

— Если подтвердится, подготовьте бумаги на лишение Голикова-младшего чина.

— Не слишком ли крутовато, Дмитрий Александрович? — озаботился генерал. — После суда Голиковы и так окажутся в опале — это ж надо так замараться. Сотни тысяч, которые они потеряли по суду, покажутся им жалкими копейками по сравнению с потерями, которые понесёт род, когда от него отвернутся другие аристократы.

— Так будет по чести, — холодно проговорил наследник боярского рода Хранителей.

Дмитрий Годунов в тот момент подумал, что хоть суды больно бьют по карману неразумных дворян и бояр, реакция аристократии бьёт больнее. И, порой, не только по карманам. Страх запятнать своё имя и стать изгоем — сдерживает аристократию от многих глупых поступков.

Вот только иногда об этом стоит напоминать. Так почему бы не воспользоваться опростоволосившимися Голиковыми?

— Но намекните главе Голиковых, что Империя умеет прощать своих нерадивых сынов. Однако прощение ещё нужно заслужить, — проговорил вице-канцлер.

Годуновы всегда ловко использовали людей в своих интересах и делали так, чтобы «использованные» ещё и благодарны оставались.

Далее генерал доложил о том, что брат московского генерал-губернатора выказал публичную поддержку Сидорову и даровал ему «Зональный хранитель».

Годунов кивнул. Святослав Владимирович Демидов — генерал-губернатор Московский — верный слуга Годуновых. Люди канцлера передали Зональный хранитель Демидову вместе с письмом, в котором находились инструкции.

Дарить артефакт от самого Канцлера было бы слишком прямо. Дорогой артефакт… столько трат на этого дерзкого мальчишку! Но если вдруг его кто-нибудь прибьёт, будет вдвойне обидно после стольких усилий.

Выслушав генерала, вице-канцлер вспомнил отчёт одного из своих секретарей.

— Да что ж этот мальчишка ерепенится! — Годунов в сердцах ударил по столу. — Всё ему на блюдечке с голубой каёмочкой, а он нос воротит! Он ведь опять не дал своего согласия на поступление на «Золотой курс»!

Генерал съёжился. Сидящий перед ним человек в этот момент был особенно похож на своего отца — Канцлера Российской Империи.

— Может быть… может быть, всё-таки попробовать подослать к нему обученную девушку? — чтобы хоть как-то разрядить обстановку, предложил очевидную глупость опытный генерал.

Вице-канцлер одарил собеседника тяжёлым взглядом и недовольно покачал головой.

— Нет. Мы это уже обсуждали, — сухо ответил он. — Этот развратный мальчишка организовал шоу голых девиц, вокруг него крутится толпа юных красавиц и, скорее всего, он спит с вдовой Морозова. Думаешь, ему не хватает женского внимания? Пошли ты к нему агентку, так после ночи с ним она ещё и против нас работать станет, — Годунов усмехнулся.

Генерал улыбнулся и кивнул. Буря миновала.

— Нет, я считаю, что даже у обученной агентки вряд ли получится завербовать этого парня, — задумчиво произнёс вице-канцлер. — Как один из вариантов это мы оставим. И, может быть, ещё попробуем. Но не сейчас. Что насчёт крота?

— Внедрился, Дмитрий Александрович, — с готовностью кивнул генерал. — Увы, после того как мы взяли в работу Объект, времени было не так много, но всё же одного человека мы смогли внедрить.

— Отлично, — благодушно кивнул вице-канцлер. — Из «Алой Мудрости» новостей тоже, как я погляжу, нет?

— Увы, Дмитрий Александрович. Наши информаторы подтверждают, что на все вопросы о поступлении в «Кремлёвский военный университет» Объект отвечает уклончиво.

— Ясно. Ладно. Продолжаем работать согласно плану. Мы ещё дожмём этого мальчишку, — подвёл итог Годунов.

Глава 13

Впервые в этом мире я посетил храм. Несмотря на позднее время, в просторном общем зале было много молящихся.

Оглядевшись по сторонам, я насчитал пять деревянных скульптур богини Лады и двадцать три деревянных идола. Перед каждой скульптурой и перед некоторыми идолами стояли люди. Одни со слезами на глазах благодарили богиню и её служительниц за исцеление, другие же со слезами пока лишь просили помощи.

Вероника, вцепившись в мою ладонь будто клещами, уверенным шагом протащила меня через весь зал. Зайдя за огромную скульптуру богини, девушка постучала в неприметную деревянную дверь пять раз с различными интервалами.

Явно это был какой-то шифр.

Пока мы ждали ответа, я посмотрел снизу вверх на деревянную скульптуру, возле которой мы стояли. Красивая и величественная. Высота богини без учёта постамента пятьсот двадцать три сантиметра. Пять метров и двадцать три сантиметра…

Хотел спросить, почему у богини Лады именно такая высота, но не стал. Да, Вероника уже почти моя официальная целительница, но жители этой планеты не умеют на глаз определять точное расстояние или, например, время, как это делают Александрийцы. Помню, как-то я зашёл к Архуну в гости, а тот отчитывал Отмеченного за то, что тот без линейки ничего отмерить не может.

Хм… можно спросить по-другому.

— А почему скульптур пять, а идолов двадцать три?

— А? — вздрогнув, Ника повернулась ко мне и нервно улыбнулась. — Какой ты внимательный. Потому что праздник в честь богини Лады двадцать третьего мая.

Щёлкнул замок в двери, и мои размышления о том, были ли числа пять и двадцать три священны до появления современного календаря или это случилось позже.

— Вероничка, как я рада тебя видеть! А какого ты красавца к нам привела! Заходите скорее!

Дамочка лет сорока на вид в длинном сером платье и с распущенными светлыми волосами смотрела на меня со жгучим интересом.

— Ну полно вам, сестра Ирина! Это мой избранник! — возмутилась Ника.

— Да я не притязаю. Но, знаешь, могу хорошенько его разогреть перед ритуалом, — лукаво усмехнулась женщина.

Целительницы странные. Даже я со всем своим опытом это признаю.

Сестра Ирина проводила нас в кабинет настоятельницы храма. Ей оказалась кокетливая женщина с красиво уложенной причёской, в которой удивительно органично поблёскивала седина. Даме минимум лет шестьдесят, но и она не упустила возможности подколоть Вероничку и построить мне глазки.

К счастью, после этого странного флирта мы таки перешли к делу.

— Итак, Аскольд, готов ли ты перед лицом Богини взять на себя ответственность за обеспечение мирского благополучия юной сестры Вероники в обмен на то, что в случае необходимости она всегда будет готова оказать тебе священную помощь служительницы богини нашей Лады?

— Готов, — коротко ответил я. В местных богов я не верю, но признать Веронику своей целительницей могу перед кем угодно.

— Юная сестра Вероника, уверенна ли ты в том, что Аскольд Сидоров достоин стать твоим сакральным избранником?

— Да! — громко ответила она.

— Что ж, богиня Лада засвидетельствовала вашу решимость. Теперь нам осталось уладить мирские дела, — улыбнулась настоятельница. — Ну, Аскольд, не передумаешь?

— Давайте уже ваши бумаги, — хмыкнул я.

— О, гляжу, тебе не терпится перейти к ритуалу? А умений-то хватит оставить нашей юной сестре лучшие воспоминания о священном действе? — усмехнулась ехидная старушенция.

— Не волнуйтесь, хватит, — успокоил я её.

А дальше нас ждала самая не сакральная часть сакрального ритуала — подписание договоров. В какой-то момент я припомнил Вадима — как же долго он ворчал, когда рассказывал, сколько разных бумаг ему пришлось подписать при покупке «РВМ».

Так вот мне, похоже, пришлось подписать ещё больше. Аки древний писарь, право слово!

Фактически договора защищали именно Веронику. Обо всех нюансах я расспросил свою целительницу ещё в офисе, перед тем, как мы решили расставить все точки над «ё» в вопросе нашего сотрудничества.

— Вот, возьмите, — ознакомившись с бумагами, я всё подписал и вернул их настоятельнице. — И это тоже. Чистосердечное пожертвование храму, — я протянул ей толстую пачку купюр. Первое пожертвование нужно делать наличкой, а потом можно спокойно переводить на счета храма — чай, не совсем в каменном веке живём.

Как мне скромно сообщила Вероника, сумма пожертвования — добровольная. Но пожертвования от рода, в котором служит целительница, на сумму менее чем в двести тридцать пять тысяч в год храм сочтёт оскорблением.

Огромнейшая сумма! С одной стороны, именно поэтому целительницы в основном выбирают себе господ из древних родов. С другой же — как правило, все самые сильные воины из древних родов и выходят.

Но бывают, конечно, исключения. Некоторые аристократы платят столько, сколько считают нужным, а не сколько хотят храмы. Другие аристократы будут смотреть на это косо, но на наличие в роду целительницы — благосклонно.

В итоге оказываешься в небольшом репутационном плюсе. И с целительницей «в команде».

И опять эти числа двадцать три и пять. Хорошо хоть священослужительницы не стали совсем уж наглеть и не поставили вперёд пятёрку — минимальный взнос в полмиллиона с лишним уж как-то совсем не тянет на добровольный.

И всё же, несмотря на то что мне теперь придётся содержать Веронику, и ежегодно жертвовать деньги на поддержание храмов богини Лады и ее служительниц — я рад. Так или иначе, воевать мне определённо придётся, и наличие собственной целительницы точно спасёт жизни моим товарищам.

За целительницу некоторые убить готовы!

Это я уже проверил.

А деньги — это всего лишь деньги.

— Так, ну раз со всеми нюансами разобрались, то пойдёмте за мной, — бодро заявила настоятельница.

Ну а дальше нас ждал очередной виток странных ритуальных действий. Нас с Никой развели по разным комнатам для подготовки. В «моей» раздевалке меня дожидалась сестра Ирина — та самая, что открывала дверь. Эта ненасытная дамочка очень активно помогла мне раздеться, а затем омывала моё тело в деревянной кадушке.

Как я узнал позже, не все целительницы выбирают себе господина. Некоторые остаются «вольными». Дар их слабее, зато над ними в миру никого нет. В основном именно вольные и служат в храмах.

И да, то, что у них нет господина, не значит, что они девственницы. Всё как раз совсем наоборот…

Сестра Ирина в своём усердии не боялась замочить в кадушке платье, отчего мокрая ткань прилипла к её аппетитной фигуре. Размеренными движениями она растирала меня, смывая всю мирскую грязь перед священным ритуалом.

А своими прикосновениями и томными взглядами настраивала на свершения, если главная звезда вечера — юная целительница Вероника, растеряется.

После омовения Ирина преподнесла мне церемониальную одежду. Просторные штаны и рубаху — очень похожие на те, в которых я выступал на турнире.

— Пуговка лёгкая, — проворковала сестра Ирина, коснувшись пуговицы сбоку штанов, — одно движение, и лишняя одежда слетит.

Ну да, всё сделано для того, чтобы возможная неопытность сторон не помешала ритуалу.

Затем мы прошли по длинному коридору и остановились возле деревянной двери, на которой было вырезано изображение богини Лады. По пути сестра Ирина объясняла мне, что предстоит делать.

— У вас даже последовательность поз предусмотрена? С ума сойти! — хмыкнул я.

Стоя под дверью в ритуальный зал, я невольно вспомнил разговор с Архуном. Не так давно мы с учителем обсуждали здешних целительниц и пришли к выводу, что в принципе рождение целительниц — плод естественной мутации. Ну а сами они, по сути, мутанты. Жи́ва целительниц проявляется иначе, поэтому целительницы неспособны использовать боевые техники, даже самый простенький покров, и не имеют атрибута. Их жи́ва чистая. И она влияет на организм носителя уже тогда, когда он ещё в стадии эмбриона. А может, и раньше, ибо целительницами рождаются только девушки. И эти девушки имеют проблемы с деторождением. Целительницы беременеют крайне редко, но, если удалось — рождают новых целительниц.

Но чаще мутация проявляется случайно — подавляющее большинство целительниц рождаются в самых обычных семьях. Но никогда в семьях тех, кто потомственно используют жи́ву для сражений. Целительниц сложно убить из-за высокой регенерации. Собственно, благодаря этому их и определяют. Например, родилась в семье бедняков девочка, порезалась случайно, а рана затянулась прямо на глазах. Радостные родители тут же тащат дочь в храм Лады для проверки дара. Ну а потом получают солидную сумму за то, что вернули ребёнка её настоящей божественной матери.

Не все родители спешат отдать ребёнка в храм, но в целом практика довольно распространена. Ведь для простолюдинов целительницы действительно сакральные существа.

Над дверью мелодично зазвонил колокольчик, и я очнулся от размышлений.

Юная целительница вошла в ритуальный зал.

С этого момента слова становятся лишними, важны только действия. Потому сестра Ирина молча распахнула передо мной дверь, и я так же молча вошёл внутрь.

Небольшое помещение будто бы было вырезано в стволе дерева — такое складывалось впечатление из-за того, что пол, стены и даже потолок были деревянными. По периметру комнаты стояли идолы Лады, перед которыми горели свечи.

Я чувствовал здесь какую-то особенную энергетику.

В центре комнаты на звериных шкурах робко замерла Ника, облачённая в длинное серое платье. В руках она держала кубок с вином. В моих руках был такой же.

Я подошёл к девушке и протянул свой кубок к её губам. Она сделала то же самое.

Первый шаг — напоить друг друга.

М-м-м… а вино-то отличное.

Кубки полетели в сторону. Вероника обожгла меня пылающим взглядом, и…

В последний момент смутилась и отвела глаза в сторону.

Я улыбнулся и притянул её к себе за талию. Нежно поцеловал в губы, потянул рукой за верёвочку на платье…

Я помог девушке преодолеть смущение. В какой-то момент она даже пыталась взять на себя инициативу и продемонстрировать свои знания о процессе, которыми явно обладала в достатке. Но практики до сих пор у неё не было, так что получалось у Ники неуклюже, и мне самому приходилось её направлять.

И всё же в этот вечер я официально получил целительницу. А Вероника после ритуала получила возможность быстро выйти на новый уровень своего профессионального мастерства.

* * *

На следующий день, в пятницу, я, как и полагается прилежному ученику, отправился в школу. На все вопросы о суде я благодарил лицеистов за проявленную заботу и отвечал, что дело закрыто, так что давайте не будем к нему возвращаться.

С Вероникой мы договорились вести себя, так же как и до нападения. Полагаю, мои друзья уже знали, из-за чего случилось покушение, но так как я сам на целительницу обиду не затаил, то и они общались с ней, как раньше.

И это радовало. Я боялся, что они могут ополчиться на неё, как на причину покушения.

И если на обсуждения суда в нашей компании я «наложил вето», то была и другая тема, связанная со мной, которая будоражила умы.

— Аскольд, тут по школе уже слухи ходят, что ты сайт с картой Москвы создал, — начала на обеде разговор Юля. — Я посмотрела и даже установила программу на ноутбук. Отличная задумка. А если не секрет, как ты планируешь на этом зарабатывать?

— Рекламой торговых точек и различных заведений. Предположим, в одном торговом центре десять бутиков с одеждой. Если с владельцем одного из них мы заключим контракт, его бутик будет стоять выше в списке и обрамлен рамкой. Ну и тому подобное.

— Хм… Что-то похожее я и предполагала, — с важным видом кивнула Ромодановская. — На выходных полечу домой, предложу родным рассмотреть возможность сотрудничества с тобой.

— О, буду очень признателен.

— Не стоит. Дело есть дело. Твой проект лично мне кажется перспективным, да и сам ты уже доказал, что умеешь добиваться высоких целей.

— Я тоже думаю посотрудничать с Аскольдом, — закончив с супом, изрёк Арвин. — У нас в Москве своих предприятий нет, но у наших вассалов имеются. Попробую убедить отца, что для вассалов будет выгодна дополнительная реклама.

— Выгода вассала — выгода господина, — поддержала его Юлия. — У нас тоже у вассалов суммарно больше в Москве предприятий, чем у нашего рода.

Яна, внимательно слушавшая двух представителей княжеских семей, не спешила высказываться на тему моего нового проекта.

А вот её сестра, встретив меня после уроков в кабинете учсовета, сообщила, что уже получила согласие от матери на возможное сотрудничество со мной. А присутствовавшая при этом разговоре Софья сказала, что обсудит эту тему с отцом лично на выходных.

Вот так полезные знакомства начали работать на меня. Если заключу контракты с четырьмя княжествами, многие Московские бояре, которые могли бы подумать, что сотрудничать с каким-то простолюдином зазорно, точно передумают.

Раз уж князья решились, то и остальным можно.

После уроков я окопался в школьной библиотеке. Книжный фонд в ней весьма богат и разнообразен. Я время от времени сюда захаживаю, но обычно беру книги малосвязанные с учёбой.

Вот и сейчас меня интересовали судебные процессы над дворянами. Я нашёл впечатляющих размеров талмуд с говорящим названием «Громкие дворянские суды».

Не скажу, что до сих пор мои познания в этой области были крайне скудны, однако после знакомства с книгой они точно пополнились. Например, я знал, что иногда случаются открытые дворянские слушания. А, оказывается, бывают ещё и закрытые (как суд, в котором я принял непосредственное участие), но по окончании по решению суда «частично или полностью поддающиеся огласке». Иными словами, о том, что на меня покушались Голиковы, народ знает из слухов. Но если бы дело было более громким (не в плане известности события, а в плане его «глубины»), суд мог бы признать его подлежащим огласке, и тогда фамилия Голиковых начала бы мелькать в СМИ.

Например, один аристократ насиловал и убивал простолюдинок. Поймали его после двенадцатой девушки. Фамилия рода начала фигурировать во всех новостях, на род повесили огромную виру (семье каждой пострадавшей), выплатив которую род разорился. Ну а самого виновника приговорили к показательному «Поединку Правды». Мол, если выиграешь — лишим тебя титула аристократа, но не жизни.

Нужно ли говорить, что на «Поединок» против этого слабенького Наставника вышел Гуру и сжёг его первой же техникой?

По факту, в этом громком деле прямо другие члены рода невиновны. Но их косвенная вина в том, что не уследили и не остановили. А было ещё одно громкое дело, в котором сразу несколько членов родов занимались организацией торговли людьми — продавали девушек и детей за границу.

Вот тут всех прямых участников показательно казнили на «Поединке Правды». Сам род сначала разорили вирами и штрафами, а затем другой дворянский род, в котором было (на минутку) аж семь Мастеров, объявил остаткам рода войну.

Полное уничтожение.

Встретились мне и менее ужасные судебные разбирательства. Например, двадцать лет назад по приказу дворян убили юное дарование — члена сборной империи по футболу и любимца публики. Простолюдина. Исполнитель — Слуга. Так вот, виновный род выплатил две виры. Кровью — умертвили несчастного исполнителя, и деньгами. Однако после этого случая членов рода прекратили приглашать на светские приёмы, с компаниями рода многие разорвали контракты, даже две помолвки под этот шум было разорвано. А ещё после виры жизнью Слуги вправе уйти от господина, потребовав огромное отпускное пособие. И тот обязан выплатить — иначе суд.

Ведь Господин обязан заботится о своих Слугах, а не принуждать их нарушать закон.

Интересно, а если бы у Голиковых получилось меня прикончить, их бы заставили Слугу умертвить?

Хотя как бы у них получилось-то? С такой-то опекой со стороны дружинников?

Закрыв книгу, я пошёл ставить ее на полку. В голове же крутилась лишь одна мысль: вряд ли всё-таки дружинники сами устроили на меня покушение руками Голиковых. Скорее всего, узнали об этом и вплели в свой план. И та девица на парковке — подтверждение. Сначала она меня просто насторожила, а затем я понял, что она прощупывала покров.

Интересно, каким будет следующий ход людей Канцлера? Дадут время подумать над шикарным предложением? Ведь по логике вещей оно прекрасное: уже подарили отличный дом, редкий артефакт (сдаётся мне, не из своих личных запасов презентовали его Демидовы), теперь вот предлагают карьеру. Всё, что душе угодно, лишь бы я послужил империи.

Но увы, у меня другие планы.

Глава 14

После покушения моя жизнь довольно быстро вернулась в привычное русло. Правда, на дворянском приёме, который я посетил в воскресенье вместе с Вероникой в качестве сопровождающей, чуть ли не каждый второй считал своим долгом поинтересоваться моими впечатлениями о суде. Или невзначай полюбопытствовать, кто же тот безумец, кто посмел стрелять в чемпиона империи.

Этот приём был один из тех, на которые я получил приглашения во время своих новогодних светских выходов. По сути, это были рабочие встречи — ходить улыбаться аристократам и налаживать мосты.

Я был рад, что для этой «работы» у меня появилась удобная партнёрша. Теперь не нужно ломать голову, кого взять с собой на очередной светский раут — всегда под рукой Вероника Витальевна Ладина. Девушка с говорящей фамилией.

Забавно было наблюдать за попытками некоторых аристократов выведать у нас, провели ли мы ритуал. Так же, как и они, плетя словесную паутину, я отвечал — «да».

Скрывать этот факт не имеет смысла, скорее наоборот. Теперь вероятность, что кто-то попытается меня убить, чтобы заполучить к себе Нику, стремится к нулю. Целительницы подпитываются энергией от своих избранников. Но при этом, потеряв избранника, целительница испытывает очень сильный стресс — физический и энергетический, что в итоге приводит к частичной потере сил. Иногда целительница становится даже слабее, чем была до ритуала.

А кому нужна «поломанная» целительница? В хозяйстве, конечно, лишней не будет, но стоит ли оно того?

На следующий день, в понедельник, после школы я отправился в «Райские кущи». И в моём рабочем кабинете у меня случился весьма занимательный разговор с Вадимом.

— Господин, сегодня я лично встречался с Чудиновым, — без предисловий перешёл к волнующему его делу Наставник.

— О как, — хмыкнул я. — И? Я жажду подробностей.

— Да рассказать особо нечего, — сухо ответил он. — Я сопровождал Мари за покупками на этот модный рынок, там и встретились. Что могу сказать… Конфликтов он не провоцировал, был вежлив и с Мари, и со мной. Трещал о каких-то рецептах. Какой-то особый способ жарить курицу.

— Хм… Что-то ещё? Или только о курице говорили?

— Да клеится он к ней, — проворчал Вадим. — А она говорит: «да брось ты, просто он так общается». Ну-ну…

Я тяжело вздохнул:

— Послушай, кроме тебя, мне некому её доверить. Да ты и сам вроде не против.

— Не против.

— Так шевелись, Форкх тебя дери! Сделаешь её счастливой, так она и не станет на других обращать внимание. Даже если император к ней яйца решит подкатить!

— Будто императора из Кремля выпустят сходить на рынок, — усмехнулся Вадим. А затем посерьёзнел. — Я понял вас, господин. Насильно мил не будешь, но я приложу все усилия.

— Давай уже, прикладывай. Что-нибудь ещё?

— Из необычного есть кое-что, — кивнул Вадим. — Один из наших новеньких бойцов — Архип Семёнов, хотел бы с вами поговорить. Спрашивал, как это можно устроить.

— Да легко, — пожал я плечами. — А какая тема?

— Говорит, важная, но подробностей не даёт.

— Вот как… Семёнов… Семёнов…

— Бывший полицейский. Не из Слуг. О том, что вы собираете бойцов, услышал от коллег и пришёл на собеседование.

— Да, помню, — кивнул я. — Что-то особенное я знать должен?

— Не женат, живёт один. Из родственников только старенькая мать, — отчеканил Наставник.

Молодец Вадим, подготовился, прежде чем ко мне идти.

— Я завтра планировал на тренировочную базу заехать. Он там случайно не будет в это время?

— Будет, — кивнул Вадим. — Значит там и побеседуете?

— Да.

* * *

На следующий день, когда я шёл от ворот школы по аллее к главному корпусу, я поймал себя на мысли, что меня нервирует новый школьный дворник. Такое впечатление, что по сторонам он смотрит больше, чем снег убирает. И дело не в том, что мужик отлынивает от работы… Скорее, кого-то высматривает.

Не меня ли, случаем? Недавнее покушение ещё свежо в моей памяти. Но «Алая Мудрость» — это территория Оболенских, и тут работают люди, проверенные их СБ. Вряд ли Оболенские пустили бы к себе шпионов Канцлера. Всё-таки княжества и великие княжества — это, по сути, государства в государстве.

Хотя и сами Оболенские могут за мной следить…

Правда, много информации дворник не соберёт. Но если он смертник, то может атаковать внезапно…

Но опять же, у Оболенских нет причины меня убивать.

Вот и что о нём думать?

А, к Форкху его!

Мысли о дворнике я закинул куда подальше, решив просто приглядывать за ним «в фоновом режиме».

Когда уроки закончились, я отправился на нашу тренировочную базу.

И вот там сегодня меня ждало чудо! Прямо на моих глазах сидящий в позе для медитаций Глеб засиял! В прямом смысле слова! По его телу пронеслись полупрозрачные голубоватые всполохи!

— Эм… — удивлённо распахнул глаза двоюродный брат. — Неужели?..

— Да! — я быстрым шагом подошёл к нему и Боре. — Поздравляю тебя! Теперь ты — осветлённый с атрибутом «вода»!

— Что, правда? — изумлённо выпалил Боря. — Глеб активировал покров?!

— Да! — повторил я.

— Ура!!! Поздравляю!!! Молодец!!! — заверещал Борис и сгрёб двоюродного брата в объятья. — Круто ты, Глеб! Прямо на свой день рожденья!

— Отличный подарок сам себе устроил! — усмехнулся я.

Да, сегодня нашему двоюродному братцу исполнилось семнадцать лет, и он стал частично совершеннолетним. Вечером у нас запланирован в его честь небольшой семейный праздник.

— Вода… — Глеб расплылся в идиотской улыбке. Ну в самом деле, такое выражение лица больше ожидаешь увидеть от Бориса. — Вода значит… Аск, Боря, я осветлённый! — радостно выпалил он.

Нас облепили бойцы, тренировавшиеся в этот момент в зале, и наперебой стали поздравлять Глеба.

— Да, — в третий раз повторил я. И сейчас мой голос звучал гораздо теплее. — Ты хорошо постарался и достиг цели. Отличная работа!

— Ну-ка, сейчас попробую ещё раз! — Глеб прикрыл глаза и выпрямил спину.

И у него получилось снова активировать покров.

Правда, после этого парень едва сознание не потерял от нахлынувшей усталости, но это естественно для первого раза.

А спустя полчаса на этой же базе у меня состоялся разговор с Архипом Семеновым. Молодой мужчина тридцати трёх лет, высокий и подтянутый, только что закончил тренировочный спарринг, привёл себя в порядок и теперь стоял передо мной на улице, облачённый в синий тренировочный костюм и шапку.

— Холодно поди, — хмыкнул я. — Может, в помещении лучше поговорим? — я кивнул на здание бывшего склада, а ныне «тренировочный зал».

— С вашего позволения, глава, лучше в вашей машине, — обведя округу взглядом, проговорил он.

— О-о-о… — задумчиво протянул я. — Заинтриговал. Ну пойдём, только попрошу Вадима вынести ключи.

— И, если возможно, глава, я хотел бы сперва говорить только с вами, — быстро добавил бывший полицейский.

— Нет проблем, — медленно ответил я.

Спустя шесть минут мы с Архипом сидели на заднем сидении моего «РВМ». Двигатель автомобиля был запущен, негромко болтало радио. Я с любопытством смотрел на моего нового бойца, а он с задумчивым видом разглядывал спинку водительского сидения.

— В общем, всё началось три года назад, когда заболела моя мать, — внезапно заговорил мужик. — Случился инсульт, очень неприятный, — поморщился Семёнов. — Без должной реабилитации мама могла потерять зрение, возможно, память, грозил паралич… Тяжёлый случай. А целительницы не хотели её принимать. По крайней мере, сразу. Наверное, вы знаете, что они помогают не всем подряд, а как им Богиня на душу положит? — наконец он посмотрел на меня.

— В основном они помогают детям, — ответил я. — Людям в возрасте редко.

— Вот… — вздохнул мужик. — Другой вариант — лечение у медиков за деньги. Сумма немаленькая — десять тысяч рублей. Но был шанс, что и десяти тысяч не хватит, могло потребоваться больше. Я мог бы продать машину, взять кредит, занять у друзей… Но не пришлось. На службе узнали о моей беде, и однажды меня вызвал к себе полковник. Пиши, говорит, прошение на материальную помощь. Я и написал. А на следующий день ко мне в гости пожаловал человек из дружины хранителей, — Архип снова посмотрел на меня. В его серых глазах читался немой вопрос: «Ну, понимаете?».

— Что было дальше? — ровным тоном спросил я.

— Дальше… А дальше мне прямым текстом сказали, что прошение о материальной помощи одобрят, если я буду глазами и ушами дружинников. И… я согласился.

— Ясно, — всё так же спокойно произнёс я. — Как мать?

— Простите?

— Как мама твоя себя сейчас чувствует?

— А… Спасибо, хорошо. Риск повторного инсульта остаётся, приходится постоянно пить таблетки, но в общем и целом всё в порядке, — произнёс он, а затем встрепенувшись, выпалил: — Глава, неужели вас совсем не волнует то, что я рассказал?

— А главного ты ещё не сказал, — хмыкнул я. — Ну?

Архип снова поморщился и покачал головой.

— Это я сообщил дружинникам, что некоторые мужики из отделения пойдут к вам на собеседование, — вздохнул Архип. — И мне тоже велели идти к вам. Для меня это было шоком… Честно скажу. Но… Мне дали понять, что, если откажусь, на прежнем месте мне служить уже не получится. Я… я сдал некоторых бывших коллег. Один проституток покрывал, другой — наркоторговцев. Дело-то благое сдать мразей, но… — он опять замялся и неопределённо повёл ладонью в воздухе.

— Но даже если ты не нарушаешь, можешь некомфортно чувствовать себя рядом с чужим информатором, — закончил я за Архипа и уставился в окно автомобиля.

Что ж, скорее всего в отделении, где служил Семёнов, просто завели нового информатора, раз уж решили пожертвовать старым. А ещё я более чем уверен, что не только от Архипа дружинники узнали о том, что я собираю бойцов.

Мда… нет у нас собственной контрразведки. Да и разведки тоже. Нищие и девочки в «Кущах» — детский лепет по сравнению с матерыми спецами. Нет ничего удивительного, что мы проглядели засланца.

Хотя я и допускал такой вариант.

— Глава… — отвлёк меня от размышлений голос Архипа. — Я ведь… могу называть вас главой? Или вы… выгоните меня?

Я снова повернулся к Семёнову. Напряжён, растерян… Пытается давить на жалость? Его признание — часть игры дружинников?

Вряд ли.

— Скажи мне, Архип. Почему ты решил мне всё рассказать?

— Потому что я впечатлён! — без раздумий ответил мужчина. — В столь юном возрасте вы добились фантастических высот. Вы набираете силу, и… мне хочется быть частью этой силы. А не докладывать имперским службам о каждом шаге старшеклассника.

Аура значит во время «собеседования» повлияла… Но если бы он был настроен враждебно по отношению ко мне, Аура на него повлияла бы иначе.

— То есть ты считаешь, я идеальный кандидат, чтобы следовать за мной?

— Идеальных не бывает, — покачал головой бывший полицейский. — Но вы достойны.

— Думаешь, все мои дела достойны?

Архип нахмурился, пытаясь уловить суть вопроса.

— Если вы про прошлое парней из «Белки», то никаких доказательств их преступлений нет, а, насколько мне известно, с вашим приходом они и вовсе стали законопослушными, — наконец-то понял мою мысль Семёнов.

— И тебя не смущает, что, возможно, мои парни вели себя не очень хорошо в прошлом?

— Хм…. Нет. Серьёзных проступков за ними не водилось. Да и погон на их плечах нет.

— Рад слышать. Тогда другой вопрос, почему мы беседуем в машине? Ты думаешь, нас могут прослушать?

— Честно, при всём уважении, я сомневаюсь, что дружинники могли к вам направить больше одного… шпиона. Но такой шанс есть. И всё-таки мне показалось безопаснее пересечься с вами здесь во время тренировок, поэтому я с радостью согласился. Шанс, что за мной наблюдали бы со стороны, был бы больше, если бы поехал специально к вам в офис в «кущах». А что до машины… Ну всё-таки для первого разговора как-то спокойнее.

Что ж, есть в его словах определённая логика. Видно, что мужик соображает. Хотя на прошлой службе в основном патрулировал улицы.

— Глава… ну так что вы решили? — вновь спросил Архип.

— Пойдём-ка найдём какой-нибудь пустой кабинет. Не хочется мне обшивку автомобиля портить, — коварно улыбаясь, проговорил я.

— Вы… вы… — округлил он в ужасе глаза, а затем обречённо выдохнул. — Бить, что ли, будете?

— Увидишь. Но если хочешь доказать свою лояльность — делай то, что я говорю.

Разумеется, бить его я не стал. Лишь ещё раз придавил Аурой, посмотрел на реакцию. И остался ей доволен.

С Архипом мы договорились, что он продолжит встречаться со своим координатором в штатном режиме. Пусть передаёт общую информацию — мол, тренируются, готовятся быть ратью, и т. д.

Правда остаётся шанс, что куратор заметит изменения в поведении Семёнова, но это лучше, чем, если «крот» вдруг резко оборвёт все контакты.

Вадиму я тоже велел приглядывать за Архипом и совсем уж важные темы при нём пока не обсуждать. Аура аурой, но испытательный срок никто не отменял.

Вечером во вторник мы дружно отметили день рождения Глеба и его «осветление». А в среду, четверг и даже в пятницу ничего выдающегося и не произошло.

Я с нетерпением ждал субботы. Ведь мне предстоял мой первый полёт на самолёте. Волнует! Захватывает!

Но не менее захватывает и место, куда предстоит лететь — Выборг.

Ведь двадцать третьего января Софье Троекуровой исполняется двадцать лет. Удачно, что в этом году ее день рожденья выпал на выходной день.

Глава 15

Прав был Арвин, называя местные самолёты бочками с крыльями. До комфорта Александрийских лайнеров недотягивают. Тесно, не чувствуется размаха. Да и полноразмерную двуспальную кровать не поставишь.

Однако дарёному коню в зубы не смотрят, как говорят в этом мире. Мне, конечно, никто самолёт не дарил, однако кое-кто любезно пригласил составить компанию при перелёте из Москвы в Выборг.

А я и согласился.

— Арвин, попробуй вот эти эчпочмаки. Они приготовлены по лучшему рецепту с моей Родины, — улыбаясь, с видом гостеприимной хозяйки проговорила великая княжна Казанская. Затем глянув в мою сторону, коротко добавила: — Аскольд, тоже угощайся.

— М-м-м! Вкуснотища! — воскликнул мой дружбан, всегда любивший набить живот. — А ещё еда, поданная красивой девушкой, вдвойне вкусней, — добавил он, во все зубы улыбнувшись Юле.

— Спасибо за комплимент, — щёчки Ромодановской чуть порозовели, и она стрельнула глазками в мою сторону.

А я едва сдерживал смех. Ибо опущенное сейчас продолжение любимой фразы Арвина звучит следующим образом: «А втройне вкуснее — зверь, которого ты зарубил в лесу и там же собственноручно приготовил на костре».

— Неуместно такое говорить княжичу, но я не люблю кривить душой, — продолжил заливаться соловьём Арвин. — Так вот, Юля, твой самолёт удобнее и красивее того, на котором я иногда летаю.

— Вероятно, его светлость пока не даёт тебе пользоваться лучшим самолётом княжества, — вежливо ответила Ромодановская.

— Так и этот, — Арвин обвёл взглядом интерьер воздушного лайнера из великого княжества Казанского, — вряд ли самый комфортный из тех, которые используете вы.

— Ты прав, — улыбнулась Юля. — Если ты хотел сделать мне ещё один комплимент, у тебя получилось.

И снова исподтишка стрельнула в мою сторону карими глазками.

Реакцию ждёт, ага.

А я что? Сижу в мягком кожаном кресле самолёта, ем эчпочмаки.

И вспоминаю, как на днях в школе Юля позвала меня отойти на пару слов. Тогда я аж ностальгию испытал, вспомнив свой первый месяц учёбы в «Алой Мудрости».

— Аскольд у меня к тебе личный вопрос, — девушка остановилась в коридоре, периодически бросая взгляды по сторонам.

— Внимательно слушаю, — не скрывая любопытства, ответил я.

— Я размышляю насчёт пары для приёма в честь дня рождения Софьи Антоновны. Арвин тоже получил приглашение. Я заметила, что вы быстро сдружились. Как думаешь, если я приглашу его составить мне компанию, он согласится? — спросила она, сверля меня пристальным взглядом.

Я изобразил муки размышления на лице, а затем ответил:

— Насколько мне известно, у него ещё нет пары. Так что, думаю, да. Ты же знаешь, что он до недавних пор почти не выезжал из родного княжества. С тобой ему будет комфортно посетить незнакомый город.

— Я тоже впервые лечу в Выборг, — заметила Юля.

— И тем не менее ты — надёжная партнёрша для светского приёма, — улыбнулся я. — Если хочешь, я намекну Арвину, и он сам тебя пригласит.

— Нет, спасибо, — быстро ответила Юля.

В тот момент я мысленно выдохнул. Не факт, что Арвин бы решился. В прошлой жизни его отношения с моей кузиной Арией за много лет так и не перешли в сколько-нибудь серьёзную стадию — у него то тренировки, то войны, а между ними турниры.

— Я сама поговорю с ним, — голос Юли выдернул меня из воспоминаний. — Раз уж ты считаешь меня отличной партнёршей, — отчеканила она, — мог бы и сам меня пригласить.

— Увы, Юля, у меня на этот приём уже есть планы, — честно признался я.

— Пойдёшь со своей целительницей? — полностью скрыть неодобрение в голосе ей не удалось.

— Нет, пойду один, — улыбнулся я.

— Один? — опешила великая княжна. — Это почему ещё?

— Просто так решил, — пожал я плечами. — А теперь пойдём в класс, скоро звонок.

И вот Юля с Арвином всё-таки идут на приём вместе. Точнее летят, притом на её самолёте. А всё потому, что у Арвина отец вредный и скупой. На просьбу сына прислать самолёт, он ответил: «Раз ты такой самостоятельный, сам найдёшь способ добраться до Выборга. И только попробуй опозорить род».

Выход был прост — взять самолёт в наём, что мы с Арвином и собирались сделать, прихватив с собой Юлю, как его спутницу. Но Великий князь Казанский решил, что не пристало его дочери летать на чужих самолётах.

А ещё великий князь Казанский пожелал заранее познакомиться с тем, кто будет сопровождать ее дочь. Так что Арвин уже успел посетить Московскую усадьбу Ромодановских.

— Посидели, попили чай, нормально пообщались, — рассказал он мне после встречи. — Юлькин папка, конечно, строгий мужик. Но нормальный.

Ага, сейчас, наверно размышляет, какую пользу сможет получить от демонстрации сближения с княжеством Новочеркасским.

Когда самолёт приземлился в аэропорту Выборга, возле трапа нас встречала охрана сразу трёх княжеств. Хотя княжество Новочеркасское представляло лишь трое бойцов (из тех, кто находились в Москве и прилетели в Выборг заранее). Сейчас к ним присоединился Георгий — личный Слуга Арвина.

Охраны для княжны Казанской набралось на две машины. Ещё четыре машины — охрана, приставленная к нам гостеприимным князем Выборгским.

Я прибывший с одним лишь Вадимом (который с Георгием летел в зале для Слуг), выглядел на общем фоне блёкло.

После дороги гостям положено дать отдохнуть, поэтому наш огромный кортеж поехал в посёлок «Прибрежный», где располагались усадьбы местных бояр, несколько усадеб Троекуровых и гостевые домики. Ну как домики — вполне себе добротные особняки, в которых не стыдно поселить даже князей.

Нам во временное пользование предоставили два особняка. Я не стал кочевряжиться и решил, что отдохнуть с дороги могу и под одной крышей с Арвином. Да и вместе веселее. Княжне Казанской выписали соседний от нас домик.

Три с половиной часа, отведённые на отдых, прошли, и мы снова в дороге. Я ехал в одной машине с Вадимом и водителем-Слугой Троекуровых, а Арвин со своей спутницей в другой.

Разглядывая меняющиеся за окном пейзажи, я размышлял о том, что местные особенности гостеприимства напоминают Александрийские. Например, всё княжество — это по сути, дом Троекуровых. Предлагать довезти до своего дома другого аристократа — значит унизить его (мол, денег нет на дорогу), а вот возить по дому в порядке вещей. Поэтому даже гордая великая княжна Казанская и её люди сейчас едут на машинах Выборгского князя.

За окнами автомобиля показались стены Выборгского замка — главной резиденции Выборгских князей. Замок этот построили в тринадцатом веке и отнюдь не русские мастера. Ведь только в конце семнадцатого века эти земли стали частью империи после победы в Северной войне. Тогдашний Хранитель — Пётр Годунов, отдал часть полученных земель могучему боярскому роду Троекуровых в награду за огромный вклад в победу — такую версию можно найти в учебниках по истории.

Но лично я считаю, что позиции Годуновых в то время были слабее, чем сейчас. И таким образом он избавился от одного из конкурентов — сделал его князем (разумеется, всё проходило от имени Рюриковичей, а не Годуновых). Плюс, учитывая географическое положение княжества, Годунов возложил оборону морского пути и северных границ на чужой кошелёк. Да, в момент создания княжества, скорей всего, ещё и деньги на развитие пожаловал, но дальше Троекуровым пришлось разбираться самостоятельно.

Хм… Я давно думаю, что в идеале, моему будущему роду нужно стать костью в горле Годуновых, чтобы те решили, что для всех будет выгоднее даровать мне право создать своё княжество. И не страшно, если где-нибудь подальше от Москвы. Зато не под юрисдикцией Канцлера.

Главное, чтобы меня не прихлопнули до этого прекрасного момента.

Да и новые княжества последний раз создавались практически сто лет назад.

Мы проехали по мосту и въехали на территорию замка. Автомобиль остановился возле красивого крыльца, прямо у белоснежной башни. К дверям машины бойко подошёл Слуга и отворил мою дверь. Возле багажника встал ещё один.

Вадим вышел из машины с небольшой коробкой в руках, обёрнутой подарочной бумагой. Он протянул подарок для именинницы второму Слуге. Кивнув Вадиму на прощанье, я последовал за первым Слугой на крыльцо башни.

Вадим проведёт время празднования в отдельной зоне, где будет накрыт стол для тех, кто сопровождает иногородних гостей.

Слуга провёл меня в огромный зал, занимавший весь второй этаж башни.

Народу тут уже собралось много. Красивые и нарядные судари и сударыни беседовали, разбившись на группки.

За первые пять минут я успел перекинуться несколькими фразами со знакомыми ребятами из учсовета. Большинство гостей праздничного приёма — Выборгские бояре и дворяне, о которых я ничего не знаю. И многие из них смотрели на меня как-то холодно.

Это из-за того, что я простолюдин?

Или из-за того, что в этом году выбил из турнира их младшую княжну?

Ну да Форкх с ними.

Я мог бы остаться рядом со знакомыми ребятами, но хотелось всё же найти своих более близких друзей.

И поздороваться с именинницей.

Да где же она? Судя по всему, не только в этом зале принимают гостей. Второй этаж башни — главное место праздника, но для гостей также открыты галереи, примыкающих к башне зданий.

О, Арвин наконец-то меня заметил! Они с Юлей приехали чуть раньше и быстро оказались в центре внимания.

— Привет опоздавшим, — бодро сказал Арвин. — Мы видели издалека Яну с сестрой и матерью. Пойдём, поприветствуем?

Три представительницы великокняжеского рода Оболенских приехали на приём без мужчин. И насколько я понимаю, это допустимо в их случае. Все знают, что великий князь Тверской воюет в Африке, так что появление супруги на приёме в сопровождении только дочерей не породит досужих слухов о возможной размолвке в семье. Ну а юным дочкам спутники необязательны, когда они под присмотром матери.

— Уже поздравили Соню? — после приветствий и обсуждения впечатлений от перелётов в Выборг спросила Алиса.

— Нет, пока не видели, — за всех ответил Арвин.

— Приём в честь собственного дня рождения особо утомителен, — заметила Яна, за что получила тяжёлый взгляд от матери и два одобрительных кивка от Алисы и Юли.

Сама виновница торжества, видимо, беседовавшая с гостями в другом месте, вернулась в зал спустя шесть минут от этого разговора. И сразу направилась к нам. Она шла так целеустремлённо, что никто не решался её перехватить.

— Аскольд Игоревич, Юлия Евгеньевна, Артём Вениаминович, рада приветствовать вас в нашем родовом доме. Искренне благодарю за то, что нашли время посетить мой праздник.

— Здравствуйте, Софья Антоновна, — улыбнулся я. — Даже если бы у меня имелись планы на сегодняшний день, получив от вас приглашение, я бы тут же их пересмотрел. Поздравляю вас с днём рождения. Всего вам самого наилучшего! И пусть все ваши мечты сбудутся, а дорога, ведущая к ним будет легка!

— Благодарю за приятные слова, — улыбнулась Троекурова.

Затем Софью поздравили Арвин с Юлей, мы некоторое время постояли большой компанией, а после младшая княжна Выборгская сказала нам троим, что желает познакомить нас роднёй.

Оболенские, очевидно, были знакомы с родственниками Софьи.

Княжеская чета радушно улыбалась гостям. Невысокий мужчина в дорогом светлом костюме имел небольшое брюшко, залысины, но излучал удивительное природное обаяние. Рядом с ним шла красивая женщина в элегантном платье кремового оттенка. Её каштановые волосы были закручены в пучок на затылке, из которого изящно спускалась на плечо одна прядь. Женщина благодушно улыбалась под стать своему супругу.

Именно такое впечатление произвели на меня князь и княгиня Выборгские. На их фоне стоявшая рядом молодая супружеская пара смотрелась более сдержанно.

А вот темноволосая девушка, которая шла по другую руку от княжеской четы, излучала даже больше тепла, чем её мать.

Софья познакомила нас не только с отцом и приёмной матерью, но и со своим вторым братом и его супругой. А ещё со своей сводной младшей сестрой. Всего у княжеской пары было четверо детей. Где-то бродит наследный княжич с женой и ещё одна дочь со своим мужем — между прочим княжичем из Священно-римской империи германской нации.

После того как князь Выборгский — Антон Иванович Троекуров, уважил светской болтовнёй великую княжну Казанскую и княжича Новочеркасского, он обратился ко мне:

— Ну а с вами, Аскольд, очень интересно познакомиться вживую. Весьма наслышан о вас.

— Надеюсь, слышали вы только хорошее, — улыбнулся я.

— Слухи бывают разные, — уклончиво ответил он, и тут же добавил: — Но Софья о вас говорила только хорошее. Чётко и по делу расписывала ваши достоинства.

— Благодарю, Софья Антоновна, за столь лестную оценку, — повернулся я к девушке.

— Никакой лести, Аскольд Игоревич. Только сущая правда, — ответила она невозмутимо, но затем на миг скосила взгляд.

Стоящие напротив нас пятеро Троекуровых это заметили и заулыбались.

— Соня высоко ценит ваши боевые и лидерские способности, — добавила юная княжна Выборгская — Настасья Троекурова.

Мы побеседовали с семейством Троекуровых ещё четыре минуты, а затем, откланявшись, пошли дальше.

— Юлия Евгеньевна, Артём Вениаминович, я украду у вас ненадолго Аскольда Игоревича. Кое-кто из наших бояр желает с ним познакомиться, — проговорила Софья тоном вежливым, но не терпящим возражений.

— Конечно, Софья Антоновна. Сегодня ведь ваш день, — холодно улыбнулась ей Юлия.

Мы отошли от Юли с Арвином на шесть шагов, когда я тихо произнёс:

— Не будет ли с моей стороны наглостью предложить вам опереться на мой локоть, Софья Антоновна?

— Не будет, Аскольд Игоревич, — невозмутимо ответила она.

Дальше мы с младшей княжной выборгской пошли по залу под руку.

— Спасибо, что выполнили мою просьбу и прибыли без партнёрши, — тихо произнесла Троекурова.

— Не стоит. Полагаю, вы рассчитывали, что я стану сопровождать вас на этом приёме? — спросил я прямо.

На четыре секунды Софья замялась, а затем произнесла:

— Увы, на приёме в свою честь девушки без жениха или явного претендента на роль жениха неуместно встречать гостей с юношей. Уместнее с родителями. Однако же в те благостные минуты, когда мне не приходится радовать гостей своим вниманием, я была бы рада оказаться в компании своего… друга.

— Я уже говорил вам, Софья Антоновна, раз мы с вами друзья, то иногда можно говорить прямо.

— Хорошо, Аскольд Игоревич. Вы будете сегодня моим спутником во время моих свободных минут?

— Отчасти ради этого я сюда и прибыл, — ответил я.

Троекурова едва не сбилась с шага, бросила на меня смущённый взгляд, а через три секунды мягко произнесла:

— Спасибо.

Глава 16

Бояре Ионовы, с которыми меня познакомила Софья, имели сеть бутиков немецкой одежды и обуви в нескольких городах империи и изъявили желание заключить со мной контракт на рекламу их Московских магазинов. Заодно поинтересовались, не планирую ли я создавать карты и других городов.

Я ответил, что размышляю над этим вопросом, хотя на самом деле уже планирую. Что до сотрудничества, то с радостью согласился. Дальше над деталями договора будут работать наши люди.

Импортные вещи в империи сравнительно плохо продаются, но определённый устойчивый спрос на них всё же есть. Маленький спрос, маленькое предложение. Можно будет подкинуть идею нашему министру финансов — Хорькину, сыграть на этом при заключении договора. Я не хочу забивать «Путь Чемпиона» рекламой импорта, да и пока никто нам не делал таких предложений, кроме Выборгских бояр. Так почему бы тогда не предоставить боярам Ионовым эксклюзивные условия — мол, никого больше с подобным импортным товаром рекламировать не будем в обмен на внушительную сумму или срок контракта.

Но это всё будет позже, когда вернусь в Москву.

В целом, время на «скромном» приёме в честь дня рождения младшей княжны Выборгской я провёл плодотворно. С того момента, как Софья время от времени стала ходить по залу и галереям со мной под руку, местные аристократы начали смотреть на меня благосклоннее. Не все, правда. Взгляды некоторых, наоборот, стали злее.

— Чего это те господа на меня так пялятся? — в один момент я всё же решил прояснить происходящее у Софьи.

— Не знают обо мне того, что знаете вы, — еле слышно прошептала девушка. — Некоторые в княжестве хотели бы женить своих наследников на младшей дочери князя.

Да, иногда князья даже своих полноправных дочерей отдают в жены вассалам-боярам. Неудивительно, что находятся и те, кто хотел бы нарастить своё влияния в княжестве, породнившись с господином через его бастардку.

Но Софья-то хочет создать новый род! А это неприемлемо для тех, кто уже является наследником существующего рода.

— И ни один из их сыновей не смог покорить ваше сердце? — так же тихо спросил я.

За что меня одарили недовольным взглядом и коротким:

— Нет.

Пока мы бродили по залу, я успел познакомиться со старшим братом Софьи — наследным княжичем Иваном Антоновичем, и его супругой — ныне княжной Выборгской, а до замужества княжной Ростовской. Познакомился я и со старшей сестрой Софии и её мужем-немцем, который говорил по-русски с заметным акцентом.

В начале восьмого, когда Софья вновь упорхнула, оставив меня с нашими школьными друзьями в галерее, в которой в этот момент выступала молодёжная группа, ко мне и Арвину тихо обратилась Юлия:

— Гости начинают расходиться. Полагаю, и нам пора собираться?

— С радостью вновь полечу на твоём самолёте, — тут же ответил Арвин. Схватив с подноса проходившего мимо официанта два фужера, один он протянул Юле. — За твою красоту.

— Спасибо, ты такой галантный — очаровательно улыбнулась она. Эти двое чокнулись бокалами и выпили. А затем Ромодановская, впервые на моей памяти испившая алкогольный напиток, внимательно посмотрела на меня.

— Летите без меня, — улыбнулся я. — У меня ещё остались дела в Выборге.

Юлия изумлённо округлила глаза.

— Приятно провести время, — хмыкнул Арвин.

Княжна Казанская недовольно уставилась на своего кавалера:

— Ты знал?

— О том, что Аскольд — самый деловой человек в империи? Догадывался, — невозмутимо ответил мой друг.

— Но… — девушка закатила глаза и покачала головой. — Поняла.

— Не бойся, Юленька, я скрашу твоё одиночество во время перелёта и не дам тебе заскучать, — изрёк Арвин.

Юля вздохнула.

— Мне нужно отойти, — заявила она и, сделав три шага в сторону, взяла за руку Яну. — Можно тебя на минутку?

Новоявленные подруги ушли, Алиса покосилась им вслед, а затем с задумчивым видом посмотрела на меня. Я лишь пожал плечами.

Арвин тоже не сводил с меня глаз.

— Ну? Готов? — спросил он.

— Всегда готов.

— Всё устраивает?

— Вполне.

— Здорово, — беззаботно ответил он и снова повернулся к сцене, где вокалист во время своей партии ещё и зажигательно отплясывал. — До чего энергичная музыка!

Вскоре Яна с Юлей вернулись. Оболенская с интересом стала смотреть новый номер музыкальной группы, а Ромодановская обратила всё своё внимание на Арвина и предложила ему пройтись до столов, на которых официанты выставили новые порции закусок.

Счастливый Арвин взял спутницу под руку и повёл в указном направлении.

Приём клонился к своему завершению. Вот уже и народу в залах стало меньше, и члены учсовета покинули замок…

Хозяева дома радушно прощались с уезжающими гостями.

Юля с Арвином были одними из последних, но и им пришла пора прощаться.

— Ещё раз с днём рожденья, Софья Антоновна. Годы неумолимо бегут вперёд и их не остановить, но праздниками всё равно стоит наслаждаться, — чинно проговорила Ромодановская.

— Благодарю, Юлия Евгеньевна. Вы правы, годы идут. Медленно, но верно приближая нас к самому рассвету нашей жизни. Кто-то ближе к пику своей женственности и красоты, а кому-то ещё ждать и ждать.

— Тот, кто ближе, тот увянет быстрее, — парировала Юля.

Две черноволосые княжны испепеляющими взглядами уставились друг на друга. Спустя пять секунд Софья благодушно улыбнулась и проговорила:

— Пусть так. Главное, чтобы рядом был достойный человек, который с теплом примет это увядание.

Сказав эти слова, Троекурова как бы невзначай подвинулась ко мне почти вплотную.

Арвин, наблюдавший этот диалог, закатил глаза. Юля открыла уже было рот, чтобы что-то ответить, но заметила, что к нам приближаются три представительницы великокняжеского рода Оболенских. Может, при Алисе с Яной она бы продолжила пикировку, но перед великой княгиней Тверской решила уйти со скользкой темы.

— Вы бесконечно правы, Софья Антоновна, — вежливо проговорила Юлия и крепче прижалась к боку Арвина, которого держала в этот момент под руку.

— Я рада, что мы сошлись во мнениях, — кивнула Троекурова.

* * *

Приём завершился, гости разошлись.

А я остался в Выборгском замке.

Великая княгиня Тверская улетела домой, а две её дочери остались после приёма погостить у подруги. Остались они под присмотром личных служанок и, разумеется, родителей этой самой подруги.

Ну и я тут же. И Вадим — на приём мы с ним ехали, уже положив все свои вещи в багажник предоставленной Троекуровыми машиной.

Когда гости отбыли, слуги начали энергично убирать залы. А у оставшихся друзей именинницы было полтора часа на отдых, после чего последовало ещё два часа посиделок в кругу молодёжи: я, Алиса, Яна, Софья, её младшая сестрёнка и второй брат с супругой.

А затем все отправились спать.

Но…

Я сидел в мягком кресле в предоставленной мне комнате в Выборгском замке и, глядя на расправленную кровать, думал о том, как же я тут вообще оказался.

Началось всё в понедельник с приватного разговора с Софьей в кабинете учсовета. Как и полагается, она вручила мне приглашение в конверте и озвучила его устно. Тогда она попросила меня явиться без партнёрши и сделала ещё одно приглашение:

— Помню, вы изъявляли желание осмотреть коллекцию моих вязаных игрушек, — чуть отведя взгляд, проговорила она. — Раз уж вы посетите Выборг, можете посмотреть. Но во время приёма это вряд ли получится спокойно сделать, лучше отложить до следующего дня.

— До следующего дня? — переспросил я.

— Да, если вы желаете, можете переночевать в нашем замке. Не волнуйтесь, никаких неудобств это нам не доставит. К тому же Алиса и Яна тоже останутся на ночь. А в воскресенье я могу вам троим показать город, — проговорила она, не сводя с меня пытливого взгляда красивых серых глаз. И через полторы секунды быстро добавила: — К тому же, возможно, мой отец захочет побеседовать с вами. Вам может оказаться это интересно.

— Его светлость желает уделить мне время? — удивился я. — И о чём он хочет поговорить?

— Я не гарантирую, что разговор обязательно случится, Аскольд Игоревич, — серьёзным тоном ответила Троекурова. — Но если останетесь до воскресенья, он может произойти.

— Хорошо, я понял. Благодарю за приглашение, я обязательно им воспользуюсь.

— Приятно слышать.

И вот уже за полночь, а с князем приватно я так и не побеседовал. Сегодня, улучив момент, я уточнил у Софьи, состоится ли разговор? Она ответила, что, вероятно, меня пригласят.

Сижу.

Жду.

Одет и готов к встрече. Логика подсказывает, что со мной, скорее всего, захотят поговорить утром. Но чутьё говорит, что сегодняшний увлекательный день для меня ещё не закончился.

В дверь постучали.

— Войдите! — быстро крикнул я, поднявшись с кресла.

В комнату заглянул дворецкий и, поклонившись, сообщил:

— Аскольд Игоревич, вас ожидают в библиотеке. Не соблаговолите ли вы проследовать за мной?

— Иду.

Мы спустились на первый этаж, прошли по длинному коридору и остановились возле красивой двери тёмного дерева. Дворецкий вежливо постучал.

— Заходите, — услышал я знакомый женский голос и удивился.

— Аскольд Игоревич прибыл, — доложил дворецкий в распахнутую дверь и посторонился, пропуская меня.

За шикарным массивным столом, гордо держа спину прямо, сидела Софья Антоновна Троекурова, младшая княжна Выборгская. Выглядела она сногсшибательно: красное платье из атласной ткани мягко очерчивало красивую грудь и выделяло лебединую шею. На милом лице лёгкий макияж, на голове новая причёска — чёрные волосы Софьи были собраны в пучок, из которого длинная прядь спускалась на плечо. Это Выборгская мода такая? У приёмной матери Софьи сегодня на приёме была такая же причёска.

Так, не о причёске сейчас нужно думать.

— Добрый вечер, Софья Антоновна, — поздоровался я и зашёл в библиотеку. Дворецкий закрыл за мной дверь, оставив нас наедине.

— Здравствуйте, Аскольд Игоревич. Прошу вас, присаживайтесь, — она указала на кресло. Встала из-за стола, взяла папку, которая лежала перед ней и направилась к соседнему креслу.

Пространство между креслами занимал небольшой круглый столик, на котором стояли чашки с чаем и вазочка с цукатами.

Что-то мне это всё напоминает.

Я молча кивнул и направился к «своему» креслу, вскользь поглядывая на Софью.

Красивая… Очень.

Волнуется.

Но несмотря на волнения, во всех её движениях видна стать и величие. Когда я впервые увидел Софью первого сентября на сцене актового зала «Алой мудрости», мысленно невольно сравнил её с планетарной принцессой.

И после недавних слов Арвина понимаю почему.

Сев в кресло, я взял кружку и попробовал чай. М-м-м… травяной…

— Прежде чем я перейду к главному, хочу попросить прощения за то, что ввела вас в заблуждение, Аскольд Игоревич, — из положения сидя чуть склонила голову она. Затем продолжила: — Я говорила, что, возможно, мой отец с вами захочет обстоятельно побеседовать, и действительно у моей семьи есть к вам тема для разговора. И обычно такие разговоры ведут главы родов… — она нахмурилась и замолчала. Затем потянулась к чашке с чаем и аккуратно сделала глоток.

— Но я уполномочена говорить с вами от имени главы рода, — решительно произнесла Софья, поставив чашку. — Вы готовы меня выслушать?

— Да, — кивнул я.

Она покосилась на свою папку, которая лежала на подлокотнике кресла. Потянулась к ней, затем внезапно передумала, встала и подошла к рабочему столу. Открыв верхний ящик, достала знакомую мне коробку, на который от руки были написаны пожелания всего наилучшего. А также стояла крупная подпись мастерицы.

Вместе с коробкой обратно к креслу Софья понесла и поздравительную открытку. Поздравления и пожелания на этой открытке были выведены моей рукой.

Я молча наблюдал за её метаниями.

Вернувшись в кресло, Софья открыла коробку и достала из неё вязаную куклу — черноволосую девушку в форме «Алой Мудрости» с ледяным мечом в руках. Да, в жизни Троекурова никогда не использовала ледяной меч, но мне подумалось, что так фигурка будет выглядеть внушительнее.

А ещё на шее куклы висело миниатюрное колье из золота и александритов.

— Большое спасибо за подарок, — наконец произнесла девушка. — Я поражена, что вы запомнили имя Лили Марвелъ и смогли с ней связаться. Спасибо, — повторила она и нежно погладила куклу по волосам.

Я улыбался, довольный произведённым эффектом. Помню, после того как Троекурова рассказала, что на досуге вяжет игрушки, я поинтересовался, а коллекционирует ли она работы других мастеров. На что девушка ответила — нет, но добавила, что однажды была на выставке Петроградской мастерицы Лили Марвелъ и была впечатлена её работами.

Я связался с Лили. Пришлось, правда, доплачивать за срочность и оправлять человека в Петроград, чтобы забрать подарок… И хорошо, что я заранее узнал, когда у Софьи день рождения и обратился к Лили ещё в конце прошлого года. Несмотря на праздничные выходные, мастерица ответила мне тогда на электронное письмо.

Говорят в Петрограде много таких прогрессивных людей.

— Не за что, — ответил я, отогнав лишние мысли.

Софья мило улыбнулась и вновь посмотрела на свою миниатюрную копию.

— Теперь у Малого Аскольда появится подружка, — добавил я.

— Да. Маленькой Софье не терпится познакомиться с Малым Аскольдом, — произнесла Троекурова и потопала куколкой в мою сторону.

В этот момент мне пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы унять гормоны своего юного тела.

«Спокойно, Аскольд. Она говорит про куклу. Она не знает, что ещё называют Малым Аскольдом».

— Думаю, со временем можно будет это устроить, — сдержанно проговорил я.

Софья с трудом оторвалась от подарка и положила вязаную игрушку в фирменную коробку. Затем взяла в руки открытку, пробежалась глазами по строчкам поздравления и снова улыбнулась.

— Вы пишете, что желаете самой блистательной девушке «Алой Мудрости» и дальше сиять, словно путеводная звезда… — нежно проговорила Троекурова.

Я правда так написал? Когда оформлял открытку, отдался потоку мыслей…

Форкх дери этого Арвина с его сравнениями…

— И от своих слов я не отказываюсь, — вслух сказал я.

Софья лучезарно посмотрела на меня, а затем её взгляд резко посерьёзнел. Девушка отложила открытку в сторону.

Решилась-таки? Но на что?

— Аскольд Игоревич, — проговорила она. — От лица его светлости князя Выборгского предлагаю вам после получения вами личного дворянства заключить брак с его младшей дочерью. Предполагаемое приданное расписано в этих документах.

Софья протянула мне папку.

Я же почувствовал, как сердце пропустило удар.

Думал об этом… Но не особо верил.

Взяв папку в руки, я открыл её и уставился на первую страницу.

— Список неточный, — зачастила Троекурова. — Отец не знает, что вы уже через два месяца можете стать личным дворянином, возможен пересмотр некоторых пунктов, когда уже пойдёт разговор о дате свадьбы, и…

Я захлопнул папку и повернулся к Софье.

— Почему именно я? — задал я главный вопрос.

Девушка опешила, но быстро взяла себя в руки, напустив привычную невозмутимость.

А затем заговорила чётко и уверенно, как и подобает Царице «Алой Мудрости»:

— Вы сильный, целеустремлённый, за вами никто не стоит. Вы уже добились многих успехов и добьётесь большего. Вы отличный кандидат для создания своего боярского рода под патронажем моего отца. После заключения брака я не буду ограничивать ваши начинания, но хочу, чтобы вы посвящали меня в свои планы. Ведь некоторые из них на первый взгляд могут показаться безумными. Например, решение открыть ваш клуб «Райские кущи». Мне как благовоспитанной девушке данный проект кажется постыдным, однако, учитывая его постоянно растущую популярность, я признаю финансовую полезность данного актива. Также я прошу, нет… — покачала она головой. — Я настаиваю на том, что мой будущий супруг должен хранить верность мне. Я не приемлю младших детей в нашем роду. Я хочу, чтобы все дети в роду были рождены мной. Если вы согласитесь на наше предложение, я не стану претендовать на главенство в роду и пытаться как-то вас затмить. Но я хочу быть вам равноправным партнёром.

— А что насчёт целительницы? — вставил я вопрос, когда Софья взяла передышку.

Девушка поджала губы и сдержанно кивнула:

— Как я и говорила, целительница будет крайне полезной любому роду. Но… — она замялась, а затем выдохнула и твёрдо произнесла: — Я требую, чтобы мой супруг уделял мне гораздо больше времени, чем целительнице.

Троекурова вновь замолчала, пристально глядя мне в глаза.

Расслабившись, я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

Софья терпеливо ждала.

— И это всё? — спросил я спустя десять секунд.

— Вы про мои условия? — уточнила девушка. — Да. С ними всё.

— Нет, — мотнул я головой. — Про причины.

— Я… Не понимаю вас, Аскольд Игоревич, — честно призналась она.

— Вы выбрали меня, потому что я сильный, богатый, успешный. И это всё?

— Что вы хотите от меня услышать? — спросила, прищурившись Троекурова. Похоже, она начала догадываться, куда я клоню.

— Что чувствуете лично вы, а не что говорит ваш рассудок, — я ткнул себя пальцем в область сердца.

Софья насупилась и покачала головой.

— Вы хотите, чтобы девушка первой призналась вам в своих чувствах? Не ожидала от вас такого, Аскольд Игоревич.

— Вероятно, вы меня плохо знаете, — улыбнулся я, буравя её взглядом. — А ведь я не скрываю, что люблю во всём честность.

— Ну тогда сами ответьте, я вам нравлюсь?! — выпалила она и тут же смутилась.

— Но ведь это вы мне делаете предложение, — пожал я плечами. — Вам и говорить первой.

— Я… Я… — начала запинаться она. — Я не встречала никого, кроме вас, кому могла бы сделать это предложение! — воскликнула Софья и встала. — Ну что, довольны?

— Для начала сойдёт, — произнёс я, тоже поднявшись с кресла и сделав шаг ей навстречу.

Я смотрел в её серые глаза. Она не отводила взгляда, хоть и чувствовала себя смущённой.

Сделав ещё один шаг, я притянул её к себе за талию и страстно поцеловал в губы. Софья попыталась оттолкнуть меня, но попытки её были вялыми.

А затем она и сама обвила мою шею руками.

Целовалась она совсем неумело…

Я украл у совершеннолетней девушки её первый поцелуй.

Спустя минуту Софья всё же сделала над собой усилие и оттолкнула меня.

— Это значит «да»? — с вызовом спросила она.

— Это значит, «я подумаю». У меня ведь есть как минимум два месяца на это.

— Вы подлец, Аскольд Игоревич!

— Я ваш будущий муж, Софья Антоновна. Возможно, — улыбнулся я и подмигнул ей. Подняв папку с описанием приданного, я шагнул к двери, чувствуя, как она прожигает меня пылающим взглядом. Обернувшись, я произнёс:

— С первого сентября хотел поцеловать вас. Вы правы, у меня получается достигать своих целей. Спасибо за чай, Софья Антоновна. Увидимся утром. Спокойной ночи.

В меня полетела чашка — остатки чая расплескались в полёте на ковёр.

Чашку я поймал.

— Недопустимо лезть целоваться, если у вас нет серьёзных намерений, — строго произнесла Троекурова. А затем добавила: — Когда станете личным дворянином, у вас будет неделя, чтобы дать мне ответ. Я не собираюсь ждать вечно.

— Идёт, — усмехнулся я и поставил чашку на тумбочку.

Глава 17

Спал в гостевых покоях Выборгского замка я хорошо.

А утром до завтрака решил посетить комнату, которая и послужила предлогом для моей ночёвки. Ту, в которой хранится коллекция связанных Софьей игрушек. Спросил дорогу у первой подвернувшейся служанки, и та меня со всей учтивостью охотно проводила.

Навязала Софья и правда много. А любящий отец — князь Выборгский, велел оборудовать помещение по высшему уровню. Полагаю, многие бы музеи позавидовали такому обилию света на выставке, дорогой мебели и стёклам, прозрачным настолько, что их можно было не заметить.

Куклы на полочках стояли совершенно разные — и люди, и зверюшки и даже персонажи сказок и мифов. Но отчего-то больше всего мне запомнилась кукла маленькой девочки, держащая за руку куклу-маму. Их руки были сшиты вместе, чтобы ничто не могло разлучить мать и дитя. Переводя взгляд с полки на полку, можно было проследить, как росло мастерство Троекуровой. И поэтому я сразу понял, что поразившая меня композиция — одна из первых работ младшей княжны Выборгской. Корявенько. И девочка на Софью похожа весьма отдалённо — для волос можно было бы подобрать более подходящие по цвету нитки.

Похожая кукольная композиция — девочка с мамой, стояла и на другом стеллаже. Правда, там рядом с ними были ещё папа и мальчик. Кого-то из своих братьев Софья любит больше? И князь получился не такой пузатенький и лысый, как сейчас. По этой кукле можно предположить, что Антон Иванович Троекуров сильно поднабрал за последние годы.

Пока я изучал работы младшей княжны, в комнату вошла другая княжна — уже не российская, а германская. Старшая сестра Софьи присоединилась к моему занятию и начала рассказывать, какие из игрушек, сделанных сестрой, ей особенно нравятся. Ну и про Софью периодически отпускала пару слов. А ещё с улыбкой сообщила, что комната, в которой мы находимся — тайная, и мало кого из гостей сюда пускают.

Мол, я избранный, и служанок заранее уведомили, что у меня имеется допуск от самой младшей княжны.

Интересно, у Троекуровых не только глава рода, но и все члены семьи знают, что Софья сделала мне деловое предложение? Прямо об этом не говорят, но вспоминая все фразы родственников Софьи…

И ведь благосклонно относятся к тому, что младшая княжна может выйти замуж за простолюдина. А ещё все члены семьи очень тепло относятся к самой Софье. Даже княгиня. Какое приятное и доброе семейство… И князь молодец, хоть и нагулял дочурку на стороне, смог сделать так, чтобы семья её приняла.

Удивительное дело!

После осмотра коллекции я отправился на завтрак вместе с семейством Троекуровых и их гостями. Затем снова последовали небольшие «молодёжные» посиделки, во время которых я узнал, что на следующей неделе в Москве состоится первый бал дебютантов в две тысячи восьмом году. И на январском балу будут блистать дебютанты из самых влиятельных родов Империи — юноши и девушки, которым в этом году исполняется семнадцать лет, а значит они станут частично совершеннолетними. По мелким приёмам дети аристократов начинают ходить обычно с пятнадцати, а бал дебютантов (опять же, как правило) для них первый масштабный приём.

И вот забавное стечение обстоятельств — Настасья Троекурова будет присутствовать на Московском балу, как и две сестры-близняшки Оболенские. Третья и четвёртая дочь великого князя Тверского учатся на родине, и я с ними ещё ни разу не встречался. А вот с пятой — Василиной Андреевной, несколько раз виделся — великая княгиня всегда берёт младшую дочь с собой.

После всех досужих разговоров мы огромным кортежем отправились колесить по городу. День прошёл быстро. Мы с Софьей вели себя, как будто накануне между нами ничего и не произошло.

Правда, иногда я ловил на себе задумчивые взгляды Яны и Алисы.

Задумчиво сестры-Оболенские поглядывали на меня и в самолёте, когда мы летели обратно в Москву. Но никаких серьёзных тем никто поднимать не стал.

Ну а сам я то и дело возвращался мыслями к предложению Троекуровых. В папке, подготовленной для меня по поручению князя Выборгского, кроме перечня предприятий, специалистов, и прочей материальной составляющей приданного Софьи, была приведена вассальная клятва, которую новый боярский род даст князю.

Князь допускает большие вольности: например, обязуется не использовать военную силу рода в личных целях, кроме случаев крайней необходимости — в духе прямой угрозы жизни одному из членов княжеского рода или вторжения врагов непосредственно на земли княжества вокруг самого Выборга. То есть на «исконную территорию княжества».

У князя Выборгского, как например, и у великого князя Оболенского, есть клочок земли в Африке, и юридически африканские земли — это тоже часть территории княжества, правда, с особым статусом. Они менее защищены. Поэтому иностранные кланы могут объявить войну Выборгскому княжеству и воевать на его «не исконных территориях» (в Африке), но если они пойдут полномасштабной войной на исконные земли (в Выборг и окрестности), то Канцлер не останется в стороне. По сути это будет означать, что до войны между державами останется меньше четверти шага. Но есть нюансы.

Высокая политика и дипломатические отношения вообще целиком и полностью состоят из нюансов.

Но меня они пока мало касаются. Главное, что князь предлагает мне хорошие условия, обещая не лезть в дела нашего созданного рода и при необходимости даже помогать финансово, если потребуется. При этом сам он получает налоги от моих предприятий и потенциального Гуру в княжестве. И пусть на войну он обязуется меня не отправлять, но в качестве защитника исконных земель Гуру уж точно лишним не будет.

Хороший расклад. Я боярин, Софья жена, но…

Князь над головой всё-таки портит картину. Да, учитывая, как тепло Троекуровы относятся к Софье, можно надеяться, что никаких проблем князь мне не подкинет, что отношения моего рода с ним будут более крепкими и дружескими, чем его отношения с другими вассалами-боярами, но…

Имперские бояре всё же кажутся мне более свободными. Да, там юрисдикция Канцлера, но если не лезть на службу в административные органы или вооружённые силы, не особо-то с этим Канцлером и его доверенными людьми будешь пересекаться. Да, могут призвать защищать родину в случае нападения врага… Но ведь и Троекуров может.

И потом, в перспективе я хотел бы замахнуться на создание собственного княжества, а сделать это, будучи вассалом другого княжества, ещё сложнее.

Но опять же, князь Выборгский обещал Софье при необходимости отпустить её род — освободить от вассальной клятвы и передать императору. То есть выйти из княжества мы всегда сможем, если сам князь вдруг резко не передумает.

Эх… А ведь есть ещё один немаловажный момент. Где это видано, чтобы наследному принцу Александрии девушка делала предложение о браке?!

Не так всё должно быть.

Интересно, а над именем нового боярского рода Софья уже думала?

Боярский род… Начинать свою «жизнь аристократа» практически сразу с уровня главы боярского рода, а не личного дворянина одиночки — очень заманчиво.

Примерно такие мысли и крутились у меня в голове добрую половину воскресенья. Да и на следующий день, пока ехал в школу, они то и дело возвращались.

— Ну, как вам Выборг? Посмотрели достопримечательности? — перед уроками спросила у нас с Яной великая княжна Казанская.

— Да, интересный город. Мне понравился, — с улыбкой ответила Оболенская.

— Ну а тебе, Аскольд? Все свои дела успел переделать? — перевела на меня пристальный взгляд Ромодановская.

— К счастью, да, — добродушно ответил я. — И город мне тоже пришёлся очень даже по душе.

— Рада слышать, — процедила она.

Больше мы к этому разговору не возвращались. Правда, на перемене после урока Юля куда-то утащила Яну, но…

Пусть обсудят новости.

На следующий день меня пригласили на собрание учсовета. И хоть по договорённости с Софьей я освобождён от обязательных работ, связанных с деятельностью учсовета, любопытства ради собрание я посетил.

Пару раз я ловил на себе взгляды Софьи. Смотрит вроде бы своим привычным невозмутимым взглядом, но на дне её глаз, мне кажется, я вижу теплоту и нежность.

На собрании учсовета я узнал, что во второй половине февраля вдовствующая императрица Елизавета Александровна Рюрикович планирует посетить несколько старших школ в Москве и Петрограде по делам фонда поддержки учеников этих самых школ. Традиционно в Российской империи вдовствующие императрицы занимаются всевозможными проектами безвозмездной поддержки населения.

И в «Алую Мудрость» мать нынешнего императора заглянет. Как сказала Алиса, во многом потому, что здесь учусь я. Мол, объезжать школы и не посмотреть своими глазами на диковинного простолюдина? Да как так можно?

Учитывая, что Елизавета Александровна посетит ещё и имперские (не частные) школы, в которых учатся представители непривилегированного сословия, уверен, будет мотивировать их учеников, рассказывая обо мне.

Ещё обсудили формирование состава учсовета на следующий год. Ведь часть команды, в том числе глава и её заместительница заканчивают школу в этом году. Да и ближе к концу учебного года у третьекурсников не будет времени ни на что, кроме подготовки к экзаменам.

* * *

В среду в моём рабочем кабинете, в офисе над «Райскими кущами» у меня сложился очень занимательный разговор с Вадимом.

— Господин, есть новости об участке леса, которым вы интересовались. Ну тот, о котором ещё и старик Архун просил найти информацию.

— Внимательно слушаю, — отложив бумаги с отчётами в сторону, я поднял глаза на своего верного помощника.

— Собственно, этот участок, выставили на аукцион, — огорошил меня он.

Я принялся задумчиво барабанить пальцами по столу, пытаясь переварить информацию. Неожиданно, Форкх меня дери.

Но очень хорошо. Если бы империя сама не предложила этот участок для выработки, наш к нему интерес был бы крайне подозрителен.

— Так, давай подробности, — велел я спустя пять секунд, настроив мозг на принятие и обработку новой информации.

— Участков несколько. Разной нарезки. Предлагаются под аренду древодобывающим компаниям.

— Не покупка? — уточнил я.

— Только долгосрочная аренда на пятьдесят лет.

— Мы можем участвовать, значит? — обрадовался я.

Но Вадим вернул меня с небес на землю:

— Не могу гарантировать на все сто процентов, но, скорее всего, нет. Я заходил к Евгению, сразу задал этот вопрос. Он обещал до конца недели дать окончательный ответ, однако предварительно считает, что нет. Долгосрочная аренда от десяти лет имеет свои ограничения. Вы Претендент и можете подписывать договора аренды на срок от пяти лет. Но чтобы от десяти — вам нужно быть полностью совершеннолетним. Если никакие изменения в законы не вносили, то всё обстоит именно так. По словам Евгения.

Я вздохнул. Евгений Сигурский — наш юрист. Мои компании быстро развиваются, часто даже без моего надзора. Наш «министр финансов» Виктор Хорькин крутится как белка в колесе, каждый день доказывая, что не зря я в своё время дал ему денег на такси. Сигурского как раз нашёл он.

— Сроки аукциона? — коротко спросил я.

— До тридцатого апреля включительно, — отчеканил Вадим.

— А вот это радует, — улыбнулся я.

Будучи простолюдином, который сам добился Претендентства (а не родился Претендентом), как только я стану личным дворянином, я автоматически стану и полностью совершеннолетним. Примерно по той же схеме, по которой юноши, ставшие главой аристократического рода в семнадцать лет, сразу же становятся полностью совершеннолетними без всяких там «частично».

А это значит, если всё сложится удачно, и комиссия прислушается к словам министра путей сообщения, и через два месяца я буду аристократом, то смогу лично участвовать в торгах.

И меня очень интересует этот аукцион. Если наши с Архуном предположения верны, и залежи полезных ископаемых в этом мире по местоположению совпадают с залежами оных на ТерраМатер, то…

Мы наконец-то получим земли с тайгием!

— Что насчёт стоимости? — спросил я.

Вадим состроил скорбное лицо и протянул мне листок бумаги, который всё это время держал в руках.

Сколько, Форкх их дери?! И это стартовая цена аренды?!! Они там что, совсем с ума посхо…

А-а-а, это первый платёж по договору на десять лет вперёд…

Но даже так это слишком много!

— Вижу вы тоже впечатлялись, господин, — произнёс наблюдавший за мной Вадим. С ним наедине я мог позволить себе быть собой. — Витю удар хватит. Мы, конечно, при деньгах… Но участок земли и вправду большой. Скорее всего ориентируются на боярские рода, так как не каждый дворянский в одиночку потянет.

— Но мы потянем, — упрямо сказал я.

— Это только стартовая цена, господин. Торги её увеличат.

— Значит придётся занимать у друзей. И временно срезать все лишние траты.

— Да у нас их особо и нет. Только плановое развитие, вы же сами все утверждали.

— Я не думал, что этот участок леса замаячит у нас перед носом так рано, — вздохнул я и встал из-за стола. Молча подошёл к окну. Внизу привычная вечерняя картина — посетители толпятся перед крыльцом «Райских кущ», ожидая открытия.

— Господин, — за спиной послышался вкрадчивый голос Вадима. — Нам обязательно нужен именно этот участок леса?

— Да, — ответил я, не оборачиваясь.

— Понял. Постараюсь донести мысль до Вити. Приду к нему сразу с валерьяночкой… Или лучше с коньячком? Вы позволите на рабочем месте во имя общего дела?

— Позволю, — хмыкнул я. — Скажи Хорькину, что дело высшей важности. Наведи тень на плетень, намекни, что в конечном итоге этот договор долгосрочной аренды принесёт нам огромную прибыль. И… — я невольно припомнил историю нашего финансиста, когда на него повесили всех собак из-за неудачной сделки. — Сообщи ему, что всю ответственность я беру на себя. Но и он пусть тоже подумает, как нам за два месяца раздобыть денег. По остальным проектам пока в штатном режиме. На сам аукцион мы, естественно, не лезем, пока я не получу дворянство. Копим. Думаем. В понедельник совещание: ты, я и Хорькин.

— Понял, господин. Сделаю.

— И, спасибо за то, что своевременно узнал об аукционе, — повернувшись к Вадиму, я благодарно кивнул.

Глава 18

Пространные размышления о возможной свадьбе с Софьей Троекуровой сменились мыслями об аренде земли с возможным месторождением тайгия. Этот вопрос я успел обсудить поочерёдно и с Архуном, и с Арвином.

Из соображений безопасности эти двое до сих пор не встретились в нашем новом мире. Будет странно, если ни с того, ни с сего княжич Новочеркасский поедет вместе со мной в частный сектор рабочего квартала. Если мы не замечаем слежки, это ведь не означает, что за нами никто не следит.

Возвращаясь к теме тайгия, теоретически Арвин мог бы попробовать убедить своего отца арендовать земли. Но это самый глупый вариант, так как князь Новочеркасский весьма упёртый мужик. И даже если он согласится попробовать себя в новом деле — мы-то как будем добывать тайгий? Увы, с отцом Арвина у нас пока не сложилось крепких доверительных отношений.

Более реалистичным выглядит вариант, когда Арвин убеждает князя занять мне деньги под процент. Если не будет хватать.

Но если не будет хватать, я могу занять у бояр Морозовых. Эти охотно пойдут мне навстречу, но… Катя бывает такая непредсказуемая. Выдаст что-нибудь вроде: «Мы ж не чужие люди, какой заём? Давай лучше дело пополам организуем», и тогда придётся брать её в долю. Это, конечно, не самый худший вариант. Морозовы сделали мне много добра, как и я им, и в дальнейшем я планирую поддерживать дружеские отношения с этим маленьким боярским родом. Но вместе с ними начинать разработку месторождения тайгия? Сомнительно.

Часть средств сугубо в деловом ключе можно занять у дворян Волковых. Теоретически ещё можно прийти на поклон к великой княгине Тверской — маме Алисы и Яны. Хотя просить я не люблю, а Оболенские — птицы слишком высокого полёта, чтобы договариваться о займе с ними на равных.

Нет, конечно, всегда можно взять кредит в банке, когда я стану дворянином. Вот там да — всё по-деловому, фирмы у меня имеются, на развитие которых и под залог которых можно брать деньги. Но банк — это банк. Он может и не одобрить необходимую мне сумму.

С другой стороны, можно самим затянуть пояса и попробовать пролезть в финансовое игольное ушко. Однако тут выйдет примерно как с займом у банка — свои работающие фирмы оставим без должного финансирования, а приобретаем то, что какое-то время будет откровенным балластом.

При этом, скорее всего, мы сможем держаться на плаву и постепенно выровнять финансовое положение, а затем и выйти в плюс. И только тогда, через несколько лет, накопив денег, сможем заняться арендованными землями и начать поиск тайгия.

Долго. Но должно сработать.

Эх, хорошо, что проверки к дворянам просто так не лезут (иначе это было бы оскорблением чести и достоинства, и нарушением священных прав) и, построив огромную базу-склад для лесоматериала, мы сможем в её пределах спокойно рыть землю, пусть она и не в частной собственности, а в аренде. На время аренды по аристократическим порядкам, земля целиком и полностью твоя.

И что на арендованной земле добыто, то твоё. Главное — аренду плати. И налоги.

Вот только арендовать бы это всё сначала…

И тут мысли в голове делают круг и возвращаются к Софье. Она ведь не с голым задом ко мне придёт, а с приданным. Главное — успеть свадьбу сыграть до закрытия торгов.

Правда, условия Троекуровых меня не устраивают в полной мере…

Дилемма.

И всё же такой вариант политического брака я считаю приемлемым — когда в основе, кроме взаимной выгоды обоих сторон, лежат чувства жениха и невесты друг к другу. Такой должен был быть мой брак с Элисандрой. На словах мы с ней даже были помолвлены, правда, не успели объявить об этом официально.

Элисандра… Эли… Вижу её образ, всплывший в памяти. И внешне на Софью Эли мало похожа. Её волосы были ярко-красными, в тон глазам. Рост двести семь сантиметров, возраст — двадцать пять лет. Власть императорского дома на её крохотной планете — Элии, была очень шаткой, общество раздирали интриги аристократии и жестокие теракты. Собственно, из-за них молодая принцесса, лишившись родителей и старшего брата, и стала Хранительницей трона. По законам Элии женщина не могла самостоятельно править планетой. На это я и напирал, когда просил своего отца дать добро на брак с Элисандрой. Элия бы вошла в состав Александрии, но имела бы при этом огромную автономию. Когда я бы стал императором, наш с Элисандрой старший сын унаследовал бы «Старший престол» — Александрийский, а младший был бы его наместником в Элии. Сама же Элия после заключения нашего брака с планетарной принцессой, получила бы сильную законную правительницу, мощь Александрийского флота, экономические инвестиции, защиту, и уверенность в завтрашнем дне.

А я бы, помимо всего прочего, получил бы в жену женщину, которую люблю. Единственную, на ком я был готов жениться в своей прошлой жизни.

Тогда я радовался, как всё удачно сложилось.

Ровно до тех пор, пока эскадру Элисандры, летевшей на встречу со мной, чтобы официально объявить о нашей помолвке, не уничтожили повстанцы-террористы.

Твари, снюхавшиеся с сарнитами…

Спустя шесть лет, когда я попал в Аномалию, на Элии творился сущий кошмар. Бесконечная война охватила крохотную планетку…

— Господин, с вами всё в порядке? — повернулся ко мне Вадим, сидевший за рулём. В этот субботний день на роскошном «РВМ» мы ехали в подаренную мне Канцлером усадьбу.

— Думаю, где деньги взять, — отозвался я.

— Ааа… — протянул Наставник.

Мои мысли вновь вернулись к Софье. Внешне она непохожа на Элисандру. Но, прав Арвин: стать, характер, несгибаемая воля — это у них общее. Даже интонации и манера речи — и те совпадают.

Между тем машина въехала на территорию усадьбы. Как мы и планировали, Вадим остановил «РВМ» практически сразу за воротами. Дальше пойду пешком.

Я вышел из автомобиля и огляделся. Дорожки расчищены от снега. То, что я здесь пока не живу, вовсе не означает, что дом остался без присмотра. После снегопада ребята привозят сюда дворников, которые сегодня особо расстарались, готовя территорию к моему приезду.

Я достал из кармана куртки сделанное Архуном устройство. Выглядело оно не очень приглядно. Я держал на ладони мелкий экранчик, на котором ничего особо не видно, и подсоединённый к нему проводами блок с основным датчиком, к которому, опять же, проводами подсоединялась небольшая антенна.

В рамке экранчика было встроено три кнопки, но работали из них только две. Третья — заглушка, в память о прошлой жизни экрана, который раньше был модным мультимедийным плеером.

Я нажал центральную кнопку и включил устройство.

Хм… ничего не произошло. Сенсор молчит, на экране нет ни одной метки.

Прошёл несколько шагов — ничего не поменялось.

Прекрасно…

Но на всякий случай нажал правую кнопку, вырубающую все устройства слежения в радиусе двадцати метров.

Молча пошёл дальше, время от времени нажимая кнопку «глушилки».

Сорок долгих минут я ходил по территории усадьбы, заходя во все здания и постройки и постоянно нажимая правую кнопку устройства. Однако за это время сенсор так и не обнаружил ни одного устройства слежения. Так что жать на «правую» было вовсе не обязательно. Но что поделать — привычка наносить контрольный удар.

Устройство Архуна работает — это неоспоримый факт. За многие годы нашего знакомства выработалась своего рода аксиома — неисправный аппарат или аппарат, работа которого вызывает сомнения, старик никогда не выпустит из своей мастерской.

Но, разумеется, работоспособность сенсора и глушилки мы проверили. Через Арвина заказали несколько автономных видеокамер и более продвинутых устройств слежения. Удобно всё-таки быть наследником правителя — всегда найдутся вассалы, которые с радостью поддержат твои мелкие шалости и не доложат папочке. Ну а что? Измены родине в этом не усмотришь — наследник же не с врагами тебя просит связаться. Зато помогая наследнику «по мелочи», ты делаешь вклад в будущее — когда-нибудь наследник и сам станет правителем.

Тут главное — выбрать правильных людей, а то обратишься к доверенным лицам отца с просьбой конфет купить, и через полчаса на столе венценосного батюшки будет лежать полный отчёт о количественном и качественном составе.

В общем, аппарат Архуна мы проверили. Все устройства слежения он видел и исправно глушил.

По итогу обхода территорий моих новых владений аппарат ничего не обнаружил. И тут есть два варианта. Первый: в усадьбе стоят совсем уж навороченные устройства, и наш аппарат неспособен их обнаружить. Но это маловероятно, учитывая тягу Архуна делать всё с запасом и тот факт, что даже самые новые устройства в этом мире будут перед устройствами Архуна, что игла из рыбьей кости против швейной машинки.

И второй вариант: Канцлеру не чуждо понятие чести. Дарить подарок с подвохом — бесчестье. А вот позже использовать подаренное в своих интересах — деловой момент. Не говоря уже о том, что кроме меня, усадьбы получили сын князя Новочеркасского, и сын генерал-губернатора Петрограда. Узнают такие люди, что за их детьми пытались нагло следить, проблем не оберёшься.

Обойдя всю территорию усадьбы два раза, я вернулся в машину. Вадим, всё это время молчаливой тенью бродивший за мной, плюхнулся на водительское кресло, завёл мотор и включил музыку.

— Ну как, господин?

— Чисто. Канцлер получил плюс десять очков в моих глазах.

— Ну настолько откровенно вас нервировать было бы глупо. В конце концов, вы близко общаетесь с боярыней Морозовой, и она могла бы как-то посодействовать в проверке усадьбы. Что-то предложить, посоветовать. Может быть, специалистов предоставить.

Вполне разумные слова Вадима вызвали у меня мимолётную улыбку. Катя вообще не поднимала тему проверки усадьбы, а сам я её не спрашивал.

Ещё один кирпичик в теорию о том, что в идеале Канцлер хотел бы заманить меня в армию по-доброму. И в глазах местных просто так, с ходу бесчестно поступать Годунов не будет.

— Ладно, — махнул я рукой, — поехали к Арвину.

Арвин сегодня тоже решил заехать в свою усадьбу. Он встречал нас у крыльца, широко улыбаясь, как и подобает радушному хозяину. Когда Арвин сообщил отцу, что всё-таки желает поселиться в выигранном доме, князь Новочеркасский поворчал для порядка и прислал сюда Слуг.

А ещё, команду для поиска в доме устройств слежения.

Да-да, не только мы с Арвином такие параноики.

Но сегодня мы ещё раз прошлись по усадьбе моего друга и теперь уже почти соседа с устройством Архуна.

И тут жучков нет

— Ну, за новоселье! — поднял чашку с чаем Арвин, когда после проверки его усадьбы мы с ним осели в мягких креслах гостиной.

— Поддерживаю, — отозвался я.

— Хороший подарок от Канцлера, ничего не скажешь, — любовно поглаживая кожаные подлокотники кресла, сказал мой друг. — И зал для тренировок неплох.

— Уже не терпится опробовать? — усмехнулся я.

— А то! Потому ничего крепче чая и не предлагаю.

— Всё бы тебе тренироваться. А кто-то сегодня на балу дебютирует, — не к месту вспомнил я.

— А мне-то что? — хмыкнул он. — Это девичий выводок великого князя Тверского там. А вот прекрасной представительницы великокняжеского рода Ромодановских там нет.

— Юля говорила, что её родственники там будут, — заметил я. — В качестве обычных гостей, а не сопровождающих дебютанта.

— Ну так самой-то Юли там не будет, — отозвался княжич. — И местной Элисандры тоже.

— Арвин, — с нажимом сказал я.

— Ладно-ладно, — он поднял левую руку, признавая, что не прав. — Софьи Троекуровой. Кстати, а чего она сестрёнку не поддерживает-то? Как Алиса с Яной своих?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Сказала, другие планы.

— Может, из-за происхождения? — оживился Арвин. — Из-за того, что незаконная дочь? Или… — его глаза засияли. — Или не хочет показываться на крупных приёмах, чтобы не привлекать к себе внимание потенциальных женихов? Чтобы отбиваться потом не пришлось?

— Всё может быть, — спокойно отозвался я.

Арвин смерил меня хитрым взглядом и спросил:

— Ты сам-то принял уже решение?

— Ты уже спрашивал, — усмехнулся я. — Есть ещё время.

— А мне кажется, что уже принял, — улыбка Арвина стала ещё шире. Он не отводил от меня глаз.

Кто-то другой может и сдался бы под таким напором.

— Когда приму окончательно, ты об этом узнаешь одним из первых, — спокойным тоном ответил я.

— Ну ещё бы! — согласился он и взглянул на циферблат напольных часов. — Пожалуй, пора бы приступить к тренировкам. Не хочешь составить мне компанию?

— Хм… — задумался и тоже покосился на часы. — А почему бы и нет?

Пока тётя с братьями соберутся и приедут с вещами, у меня есть ещё время.

С этого дня мы будем жить в моей новой усадьбе, как настоящие аристократы.

Глава 19

Суббота тридцатое января две тысячи восьмого года — день, когда мы всей семьёй переехали жить в усадьбу. Тётя и братья лучились такой радостью, что выведи их на улицу — световой сигнал будет виден на дальних планетах.

Шутка. Если бы в самом деле было так просто связаться с Александрией или другими союзными планетами…

И всё-таки даже я испытывал удовлетворение, граничащее с обыденным человеческим счастьем. Ну а что? За несколько месяцев из нищего простолюдина, живущего в «бараках», я превратился в почти аристократа с собственной усадьбой, несколькими преуспевающими предприятиями, боевым отрядом (включающим даже Мастера) и брачным предложением от самой лучшей девушки на этой планете.

Растянувшись на огромной кровати в новой спальне, я поймал себя на мысли, что снова размышляю о потенциальном браке с Софьей. И о том, что в моей голове уже сформировался ответ. А если точнее — небольшой план. Но главное, я сам уже почти готов дать этому плану зелёный свет и приступить к его реализации.

Когда эта торжественная мысль воцарилась в моей голове, зазвонил телефон.

Поздний вечер. Кому это не спится?

Потянувшись к смартфону, я глянул на экран и удивился ещё сильнее.

«Царица Троекурова».

Моя семнадцатилетняя часть обрадовалась, быстро представив, как этим вечером Софья в одиночестве скучает по мне, как не в силах больше терпеть эту скуку, решилась позвонить, и…

Но «основная» часть моего сознания тут же отправила куда подальше юношеские влажные фантазии.

Звонить почти что ночью не в характере Софьи.

Что-то случилось.

— Добрый вечер, Софья Антоновна, — по-деловому поздоровался я.

— Здравствуйте, Аскольд Игоревич, — быстро ответила девушка. — Прошу прощения за столь поздний звонок. Но случилась беда. На кортеж Оболенских напали!

Мне потребовалось полсекунды, чтобы переварить информацию.

— Где? Когда? Кто?

— Я не знаю! — в сердцах выкрикнула Софья. — Известно лишь, что по дороге в аэропорт. Мне об этом отец сообщил. Уже из Выборга.

Так-с… сегодня состоялся бал дебютантов в Москве, на котором князь Выборгский представлял свою дочь, а Оболенские двух сестричек-близняшек. Если Антон Иванович Троекуров уже дома, значит и ему кто-то позвонил.

Слухи всегда распространяются подобно пожару.

— Я не могу дозвониться до Алисы или Яны! — нервно продолжила Софья. — Я… собираюсь ехать в больницу. Алиса говорила, что у их вассалов есть больница в Москве, недалеко от «Алой Мудрости». Наверное, они там, и…

— Я поеду с вами, — быстро сказал я, уже находясь в гардеробной. — Но я сейчас далеко. Дождётесь?

— Я не могу сидеть без дела, когда моя подруга… — Софья замолчала, выдохнула, а затем в привычной серьёзной манере продолжила: — Я поеду туда первой. Я отправлю вам адрес сообщением.

— Договорились. Вы сейчас в общежитии «Алой Мудрости»?

— Пока да.

— Захватите с собой ещё одного человека. Я перезвоню. Дождитесь моего звонка.

— Хорошо, — поколебавшись, ответила девушка.

Пока я одевался, говорил с Вадимом по громкой связи. Наставник переехал вместе с нами, и, по сути, звонил я практически в соседнюю комнату.

И разбудил бедолагу.

— Алло, привет! — начал я свой третий звонок, когда бегом спускался по лестнице. — Прости, что так поздно.

— Ничего. Что-то случилось? — напряжённо спросила Вероника.

— Увы, нужна твоя помощь.

— С вами…

— Со мной всё в порядке, — перебил я.

— А, ну тогда ладно, — вздохнула с облегчением целительница. — И?

— На кортеж Оболенских напали. Алиса и Яна не выходят на связь. Высока вероятность, что помощь ещё одной целительницы лишней не будет, — проговорил я.

— О-о-о… — без энтузиазма протянула Ладина. — То есть ничего точно неизвестно, а вы уже меня выдёргиваете из тёплой постельки?

— Ника, — строго произнёс я, — Оболенские, по крайней мере, Алиса с Яной — не последние для меня люди. Если требуется помощь, то необходимо её оказать. Если нет — только порадуемся. К тому же мне их целительница в своё время очень помогла.

— Да-да, знаю я, — проворчала девушка, которую очень огорчало, что до неё мне приходилось иметь дело с другими целительницами. — Я поняла. Поеду я с вами. Но с вас ужин в ресторане, подарочек и… хотелось бы переночевать в вашем особняке.

— Идёт, — быстро согласился я. — Софья Троекурова заберёт тебя из общежития, а я подъеду к больнице.

— Что? — взревела Ладина. — Она? Сначала вы едите к ней с ночёвкой и не берёте меня на приём, а теперь…

— Ника…

— Поняла-поняла, — быстро сдала назад юная целительница. Похоже, мой голос оказался холоднее, чем я сам того хотел. — Но… Всё, что я сказала — в двукратном размере. Всё. Буду ждать эту вашу Троекурову в холе общежития.

И наглая девица положила трубку. А тем временем мой «РВМ» уже выезжал с территории усадьбы под удивлённые взгляды дежурящих сегодня здесь бойцов.

Машина ехала по хорошо освещённому проспекту, а я, сидя на заднем пассажирском сиденье, предавался размышлениям и хмурился.

То, что я сказал Веронике, сущая правда. Алиса и Яна успели стать для меня хорошими друзьями. А за друзей и то, что им дорого, я готов убивать.

Если с Алисой и Яной случилось что-то серьёзное…

Я сжал кулаки, прикрыл глаза и попытался унять бушующие эмоции.

Император владеет всей империей. Это аксиома. Но в обмен он эту империю защищает и ведёт её жителей к процветанию.

Я не император и даже не великий князь Тверской. В этом мире мы с Оболенскими птицы совершенно разного полёта. Однако принципы, привитые мне с рождения, не изменить.

Но что я могу сделать, кроме как приехать, лично выразить поддержку и привести целительницу?

Форкх меня дери! Давненько я не испытывал этого омерзительного чувства несоответствия. Когда твоё восприятие реальности отличается от этой самой реальности.

Это не моя война…

Но как же не хочется оставаться в стороне.

— Господин, я верю, что всё обернётся хорошо, — раздался с переднего сиденья голос Вадима, поглядывающего на меня в зеркало заднего вида.

— Не сомневаюсь, — отозвался я. — Напряги завтра нищих, может, удастся выудить какие-нибудь подробности.

— Это вряд ли, — покачал головой Наставник. — Но сделаю.

— Спасибо, — кивнул я.

Вряд ли… Конечно, вряд ли! Расследованием нападения на семью великого князя в Москве будут заниматься спецслужбы и самого великого княжества, и всей империи. Куда до них нашим нищим?

Дороги были относительно пусты, так что до квартала Оболенских мы добрались за полчаса. Больница «Алая Здравница» находилась недалеко от «Алой Мудрости».

И несмотря на поздний час, парковка перед ней была полностью заставлена красивыми блестящими машинами.

Я вышел из «РВМ» и направился к парадному крыльцу больницы. Мне навстречу сразу зашагал мужчина в чёрном бушлате и меховой шапке.

— Аскольд Игоревич? — уточнил он, когда мы поравнялись.

— Он самый, — кивнул я.

— Приветствую, лейтенант Рысихин, вооружённые силы великого княжества Тверского. Прошу, идёмте за мной, я провожу вас к ее светлости.

— Как они? — спросил я, когда мы с лейтенантом направились в сторону от парадного крыльца.

— Не имею права вам сказать, — отозвался он.

Больше я донимать мужика вопросами не стал.

В больницу мы вошли через неприметную боковую дверь и поднялись по лестнице на третий этаж. Меня попросили снять верхнюю одежду, выдали одноразовый халат и бахилы.

К двери палаты провожала меня уже медсестра. Она первой приоткрыла дверь и заглянула внутрь, а затем посторонилась, предлагая мне войти.

Палата была просторная и светлая. На высокой кровати с приподнятой спинкой полулежала-полусидела Алиса. Увидев ссадины и синяки на лице девушки, и воткнутый в её вену на левой руке катетер капельницы, я на миг сжал зубы.

Это тебе не последствия школьного турнира. Мою подругу и её семью на самом деле пытались убить.

— Привет, Аскольд, спасибо, что зашёл, — вяло проговорила наследница Оболенских.

Софья Троекурова, в таком же одноразовом халате, как у меня, сидела на стуле возле подруги. Со мной она поздоровалась молчаливым кивком.

— Здравствуй, Алиса, — я занял свободный стул. — Как ты?

— Лучше всех, — грустно ответила девушка.

В её положении, особенно учитывая, что принимает нас именно она, такой ответ вызывал тревогу.

— Как остальные? — быстро спросил я.

— Мама и девочки живы, но… — Алиса сжала губы и отвернулась.

— Вы правильно поступили, что позвали Веронику Витальевну, — тихо сказала Софья, но Алиса услышала.

— Да, за это тебе огромное спасибо, — повернувшись, серьёзным тоном произнесла Оболенская и попыталась поклониться из положения сидя. Поморщилась.

— Прошу не нужно. Отдыхай, — быстро проговорил я. — Мы можем чем-нибудь помочь?

— Позвав целительницу, вы уже помогли, — выдавила слабую улыбку Алиса. — Прошу прощения, что встречаю вас в таком виде. Но я не могла не принять вас.

— Хватит извиняться, — я попытался благодушно улыбнуться.

Оболенская снова сжала губы и кивнула. Её глаза начали закрываться, но девушка пыталась бороться с усталостью.

— Лиса, тебе нужно отдохнуть, — Софья взяла подругу за правую руку. — Вы живы, а это главное. Всё будет хорошо, уверяю тебя.

— Но… — Оболенская неуверенно покосилась на нас обоих. — Вы приехали, ночью…

— Отдыхай, — я присоединился к уговорам Софьи.

— Нет… я… — запричитала Алиса. — Я не хочу… Я боюсь, я…

— Тише, — я осторожно коснулся рукой её волос и заглянул в бездонные голубые глаза. — Мы побудем рядом.

— Хорошо… — прошептала она. — Спасибо вам…

А спустя семнадцать секунд Алиса уснула. Мы с Софьей сидели на стульях и смотрели на спящую подругу. Уходить ни я, ни Троекурова не собирались. Слово дано, а значит нужно остаться рядом.

Я почувствовал, как на моё плечо легла голова Софьи.

— Как же я рада, что все они живы, — тихо проговорила Троекурова.

— Я тоже.

— Я так перепугалась, когда Алиса не выходила на связь… Хвала богам, что это из-за сломанного телефона, а не из-за…

— Да.

— Хорошо, что я позвонила вам, Аскольд Игоревич. А вы сразу решили взять с собой целительницу. Вы… умеете принимать правильные решения даже в таких ужасных ситуациях. А я… я растерялась.

— Всё бывает впервые, — как можно теплее проговорил я, глядя на её черноволосую макушку.

— Впервые… ну да… Той, кого называют «Царица Лицея», не пристало теряться даже в таких ситуациях. Но я…

— Вы переживали за близких. Это естественно.

— Может быть… но не достойно, — твёрдо ответила она и выпрямилась.

А я только хотел погладить её по голове…

— Я должна оставаться сильной в любой ситуации, — уверенно проговорила девушка, глядя на зашторенное окно перед собой. — Таков мой долг! Иначе как я смогу создать свой род и привести его к процветанию?!

— Но вы ведь не одна собираетесь создавать свой род. А я не против иногда видеть вашу слабость. Ведь мы люди, а не роботы.

Софья отвернулась от окна и посмотрела мне в глаза. Я улыбнулся и продолжил:

— Но знаете, Софья Антоновна, хоть нет ничего плохого в том, чтобы почувствовать себя слабой, я приложу все усилия, чтобы вы реже чувствовали слабость, а чаще уверенность.

Софья хлопнула ресничками и отвела взгляд. Посмотрела на Алису, которая мирно спала на больничной кровати.

— Так вы готовы дать ответ? — тихо спросила она, не глядя на меня.

— Готов. Но лучше это сделать в другой обстановке.

— Вы правы, — с серьёзным видом кивнула девушка. — Отложим этот разговор.

Мы замолчали, а спустя тридцать секунд мне на плечо вновь легла черноволосая голова.

А вскоре в такой неудобной позе Софья уснула.

Мило, Форкх меня дери.

Только что мне теперь делать? Сидеть и не двигаться? Ждать вестей?

Спустя пятьдесят шесть минут в дверь тихо постучали. Троекурова мгновенно открыла глаза, выпрямила спину и посмотрела на дверь.

Грациозно и уверенно поднявшись со стула, девушка открыла дверь палаты.

— Алиса Андреевна уснула, что-то случилось? — тихо спросила Софья у медсестры.

— Её светлость просила сообщить, когда состояние их светлостей стабилизируется, — быстро произнесла медсестра.

— И? Как они? — послышался за спиной сонный голос Оболенской.

— Всё в порядке, ваша светлость, — глядя на Алису, быстро ответила медсестра.

— Хвала богам… — облегчённо выдохнула великая княжна. — Когда я смогу увидеть мать и сестёр?

— Боюсь только утром, вам всем нужен отдых, — виновато проговорила медсестра. — Ваша светлость, я зайду позже.

— Хорошо. Спасибо за добрые вести.

Дверь захлопнулась, и мы с Софьей снова повернулись к Алисе. Оболенская устало улыбалась.

— Обошлось… — проговорила она. — Хвала богам.

Глава 20

Вероника выложилась на все двести процентов. «Упахалась» — как тут говорят простолюдины. Но на предложение врачей «Алой Здравницы» отдохнуть в свободной палате ответила решительным отказом. И воспользовавшись своим состоянием, от души опиралась на меня, когда я вёл её к машине, или же когда помогал подняться по лестнице общежития «Алой Мудрости».

Софья ехала в общежитие тоже на моём «РВМ», и тоже предлагала целительнице помощь, но ей отказали со словами:

— Обязанность господина заботиться о своей измождённой по его прихоти целительнице.

Троекурову не задело поведение Ладиной, Софья была безмерно благодарна Веронике за проделанную ей работу.

Домой я вернулся в четыре утра, рухнул на кровать и отрубился.

На следующий день мне позвонила Алиса, чтобы сообщить, что её сим-карту восстановили и она теперь снова на связи. А затем рассказала, что уже успела увидеться с семьёй.

— Правда, сегодня нас вряд ли отпустят домой, — со вздохом проговорила она. — Всё-таки… Ах, спасибо тебе, Аскольд за Веронику. Если бы не она… Одна бы Варя не смогла всем помочь.

— Хватит уже, Алиса. Мы же не чужие люди. Главное — все живы и скоро будут здоровы. Правильно?

Ответила она не сразу.

— На счёт все ли скоро будут здоровы сомнительно, — тяжело произнесла Оболенская. — Целительницы помогали маме и сёстрам, да и мне немного. Но мы не одни были в машине. Игнат и Василий Петрович, водитель и один из наших Мастеров, тоже были в салоне. И тоже пострадали, но на них сил целительниц не хватило. Врачи говорят, должны поправиться… но потребуется время.

— Вы все ехали в одной большой машине? Слишком приметно.

— Обратная сторона статуса, Аскольд, — снова вздохнула девушка. — Не пристало высокородным аристократам прятаться. Особенно в условиях мирного времени. Да и с приёма мы ехали, там же все на тебя смотрят. Всё у всех на виду.

— Но ведь ваш род воюет в Африке, — припомнил я. — Так что сейчас у вас не совсем мирное время.

— Так, где Африка… — горько возразила Алиса.

На самом деле я прекрасно понимал, о чём она говорит. Тот, кто боится собственной тени в мирном городе, не сможет вести за собой людей. Однако демонстрировать уверенность — не значит пренебрегать безопасностью. Ты должен в любой момент быть готов дать отпор врагу.

И учитывая, что никто не погиб, Оболенские в общем-то справились с этой задачей. Интересно, насколько мощные защитные артефакты были при себе у великой княгини?

— Ладно, не будем об этом, — я решил не развивать тяжёлую для Алисы тему. — Лучше скажи, каких тебе гостинцев принести?

— Ты снова собираешься приехать? — удивилась Оболенская. — Не стоит, Аскольд. Ладно вчера… Но сегодня лучше занимайся своими делами.

— Разве я не могу проведать друзей?

— Подумай о чувствах этих друзей. Мы тут с Яной не накрашенные и в больничных халатах. Кому охота в таком виде на глаза показываться? Увидимся ещё. Правда. Хватит того, что Вероника снова приехала.

Ну да, целительница с утра опять отправилась в «Алую Здравницу». Причём своим ходом, сказав не ехать с ней. Мол, толку от меня там не будет. Лучше награду обещанную ещё повысить.

Спустя полчаса после разговора с Алисой мне позвонила Яна. Голос девушки звучал… странно. В нём слышалась одновременно бодрость и усталость. Яна не затрагивала тему самого нападения, только обсуждала последствия. Сетовала, что ей минимум неделю нельзя будет тренироваться.

А после разговора с Яной мой телефон вновь зазвонил. И на сей раз номер на экране был неизвестен.

Я нажал кнопку ответа и произнёс в трубку:

— Добрый день.

— Здравствуйте. Аскольд? — услышал я знакомый голос.

— Да это я. Рад вас слышать, Надежда Григорьевна.

— Взаимно, Аскольд, — сдержанно ответила великая княгиня Тверская. — Я звоню, чтобы лично поблагодарить вас за огромную помощь, оказанную моей семье.

— Право слово, я всего лишь попросил свою целительницу немного поработать по её профилю.

— И тем не менее всем нам известен характер целительниц, и я считаю, что вы сделали многое. Не отказывайтесь от благодарности, Аскольд. В конце концов, вы сами смогли добиться, что у вас вообще появилась своя целительница.

— Учту, Надежда Григорьевна.

— Благодаря вам и юной целительнице моя младшая дочь сможет прожить полную жизнь. Для меня это много значит. И я хотела бы выразить вам благодарность при личной встрече. Вы не против посетить наш дом?

— Это честь для меня.

— Визит неофициальный, скорее дружественный. Я передам через Алису время и место.

— Буду с нетерпением ждать.

— Всего вам доброго, Аскольд.

— И вам, Надежда Григорьевна. Выздоравливайте.

Ещё в этот день мне звонили Юля, Влад, и даже боярыня Морозова поинтересовалась, как дела у Оболенских. А с соседом Арвином мы встретились и выпили чаю.

Но Софья не позвонила и не написала. В голове мелькнула мысль сделать это самому. Но решил пока держаться в рамках устоявшихся отношений. А переходить на следующий шаг буду резко и решительно.

К тому же вечером меня ждала первая порция расплаты за помощь Вероники Оболенским.

— Ты же с утра в больнице была. Устала, — сказал я ей, когда мы созвонились в четыре часа дня.

— Ну так я отдохнула. Немного. Больше не получается, — бодро возразила она. — Для того чтобы как следует отдохнуть, нужна компания господина. Только рядом с ним целительница в полной мере восстанавливает силы и заряжается на новые свершения.

— Как батарея от телефона, что ли?

— Грубо. Но да.

— Ладно, через час заеду.

Итак, я должен этой ушлой девице подарок, ресторан и ночь в моём особняке. Всё в тройном размере. То есть в ближайшее время мне нужно аж три вечера и три ночи на неё закладывать… Хотя, всё это в рамках договора с целительницей. При аристократе его целительница автоматически становится личной дворянкой. И долг аристократа — обеспечить ей жизнь, достойную дворянки. И личное время иногда не забывать уделять.

Я не стал ломать голову над первым подарком и повёз Веронику в модный торговый центр за обновками для похода в дорогой ресторан. Духи и украшения целительница тоже приобрести не забыла.

— Господин такой щедрый! Как мне с ним повезло! — игриво приговаривала она, перемещаясь от одной витрины к другой.

Затем мы поужинали, насладившись живой музыкой, вином и прекрасными блюдами.

Ну и поехали в особняк.

Время уже было позднее, я заранее попросил родню не ждать меня, сообщив, что вернусь не один.

И что же? Все трое вывалились в просторный холл нашего дома.

— Вы в самом деле целительница? Поразительно! Для меня честь познакомиться с вами, — охала тётя.

— Невероятно, настоящая целительница в нашем доме! — не отстал от матери Глеб.

— Аск… ну ты даёшь, — одобрительно закивал Боря и тайком показал мне большой палец.

Что ж, конечно, для обычных людей целительницы что-то вроде невероятных возвышенных сущностей. Только те, кто общаются с ними лично, знают, что на самом деле эти сударыни весьма склочные и самоуверенные сученьки.

После знакомства с моими родственниками мы с Вероникой отправились ко мне в спальню. Как следует зарядить батарейки своей целительнице.

Когда мы взмокшие отдыхали на моей новой огромной кровати, девушка произнесла:

— Может быть, мне стоит переехать сюда? Быть к тебе ближе на случай, если что-то случится…

— Целительницам не обязательно жить вместе со своим сакральным избранником, — заметил я. — Насколько мне известно, это редко практикуется. И даже в некоторой мере осуждается обществом.

Она недовольно цыкнула.

— Всё успел разузнать. Но осуждается это весьма условно. И то из-за того, что не принято, чтобы законная супруга и целительница жили под одной крышей. Но у тебя ведь нет законной супруги. Да и девушки постоянной тоже? — приподнявшись на локте, она заглянула мне в глаза.

— Если тебя интересует, сплю ли я с кем-нибудь, кроме тебя — сплю, — ровным тоном ответил я, и тут же поймал себя на мысли, что после ритуала с Вероникой я как раз удовлетворяю свои физиологические потребности только с ней. Как-то так завертелось, что у Морозовых я давно в гостях не был. Помню, звала боярыня на прошлой неделе, но мне нужно было ехать в Выборг…

— Да я не про это, — вздохнула целительница. — А про то, что нет у тебя… Как это говорят, «сударыни сердца». Поэтому ничто не противоречит моему переезду к тебе.

— А когда она появится? Когда я женюсь и перевезу сюда супругу, мне тебя выгонять? — усмехнулся я.

— Да когда это будет… — пожала она плечами.

— Неважно когда, но важно подумать об этом заранее. Пока мы с тобой учимся в «Алой Мудрости», тебе территориально удобнее жить в общежитии. А потом, как полагается, куплю тебе отдельное жильё.

— Нет, ну это-то понятно… — огорчённо проговорила целительница и повторила: — Но когда это будет? А сейчас… Ой! Что это твоя рука делает?

— Тебе не нравится?

— Нет, продолжай…

На этой возбуждающей ноте разговор о переезде Вероники ко мне потерял свою актуальность.

* * *

В понедельник первого февраля «Алая Мудрость» бурлила. Ну, ещё бы! Пусть в новостях не было ни слова о нападении на кортеж Оболенских, пожар слухов такая мелочь остановить не могла. А ведь ещё и охраны на территории школы прибавилось.

При этом сами Оболенские демонстрировали уверенность и непоколебимость. Алиса явилась на уроки и вела себя как ни в чём не бывало. На вопросы особо настырных лицеистов о нападении наследница великокняжеского рода, улыбаясь, отвечала в духе:

— Неприятности случаются. Ох, и не завидую я тем, кто за этим стоит.

Естественно, субботнее нападение обсуждали и в нашем тесном дружеском кругу. Юля заявила, что собирается сегодня навестить Яну, Инна сказала, что планирует сделать то же самое. Обе девушки предварительно договорились с Яной об этом ещё вчера вечером, а сегодня утром, когда подтвердилось, что семейство Оболенских в полном составе переходит с больничного лечения на домашнее, договорённости подтвердились.

Остальные ребята просили передать привет нашей однокласснице и пожелания скорейшего выздоровления. В том числе и я. Правда, чуть позже, после пятого урока к нашей компашке подошла Алиса и пригласила всех в гости. Легко и без затей. Сказала, что Софья тоже будет.

Вроде бы всего лишь дружеские посиделки учеников одной школы, но по факту Оболенских поддержат представители сразу трёх княжеских фамилий.

В итоге после уроков мы отправились в гости небольшим кортежем. Могли и пешком дойти — тут близко. Но как-то не солидно, да и не возвращаться же потом за машинами?

Алиса и Яна приняли нас в гостиной. Девушки улыбались, Яна заверяла, что всё в порядке и если бы не ворчание врачей уже сегодня пришла бы в школу. И внешне обе великие княжны Тверские выглядели прекрасно, но…

Я слишком хорошо их знаю, чтобы не заметить, что Яна вела себя не так бойко, как обычно, да и Алиса, провёдшая целый день в школе, явно устала.

Спустя двадцать минут от начала нашего визита в гостиную приветствовать гостей спустилась великая княгиня в сопровождении трёх младших дочек.

Вновь прибывшие женщины семейства Оболенских выглядели ничуть не хуже Алисы и Яны. Будто и не было никакого нападения менее двух суток назад. Вот что алхимия, артефакты и целительницы с людьми делают. Статная великая княгиня и вовсе излучала такую уверенность, словно это она взмахом руки в субботу вечером уничтожила вражеский автомобиль.

Глядя на семейство Оболенских, в очередной раз убеждаешься в силе древней крови. Все дочки как на подбор — голубоглазые златовласки. Яна с Алисой уже почти распустившиеся бутоны. Близняшки Мария и Варвара набирают цвет, а малышка Василина — крохотное беззаботное очарование. Уверен, через лет десять-двенадцать она ничем не будет уступать старшим сёстрам.

Хозяйка дома уделила нам всего лишь пятнадцать минут своего времени, а затем вместе с младшей дочерью удалилась. Крошке Василине явно сложнее других делать вид, что ничего не произошло. Однако, должен признать, девчушка неплохо держалась. Правда сидела на диване почти прижавшись к матери.

Близняшки остались с нами чуть подольше. И вот когда они рассказывали, как хотят поступить в «Алую Мудрость» этим летом, к нам подошёл дворецкий и, склонившись над моим ухом, прошептал:

— Аскольд Игоревич, её светлость желает вас видеть.

Тихо поднявшись с места и кивнув удивлённому Владу и ухмыляющемуся Арвину (остальные пытались делать вид, что не замечают моего манёвра), я направился следом за дворецким.

Принимали меня в малой гостиной в восточном крыле особняка. Великая княгиня сидела на софе, недалеко от белоснежного рояля.

— Проходите, Аскольд, присаживайтесь, — плавным движением она указала на соседнее кресло. Рядом на столике стояла вазочка с печеньем и чашка с кофе, судя по запаху, таким же, как тот, что я пил в основной гостиной.

— Благодарю, — кивнул я, заняв предложенное кресло.

— Прежде всего, Аскольд, — поставив на стол чашку, проговорила Надежда Григорьевна, — я хочу лично поблагодарить вас. Спасибо большое за то, что привезли целительницу. Её вклад в выздоровлении Лины бесценен.

— Я поступил, так как должно, — спокойно ответил я. — Но я принимаю вашу благодарность.

— Хорошо. Однако, помимо устной благодарности, долг велит мне дать вам нечто более осязаемое.

— Вы ничего мне не должны.

— Позвольте это решать мне, Аскольд, — едва заметно улыбнулась княгиня и продолжила: — Я размышляла, как достойно вас наградить. Помочь стать аристократом? Так вам уже помогают. И насколько мне известно, не только Канцлер. Одарить деньгами? Это пошло. Возможно, каким-нибудь производством? Допустимо, но если подарить не то, что необходимо, такой подарок будет как золотой булыжник на шею пловцу. И потому я решила воспользоваться старой традицией. Пётр! — женщина повысила голос.

В гостиную вошёл дворецкий, который нёс на подносе массивную шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями.

Надежда Григорьевна поставила шкатулку на стол и откинула крышку.

— Это колье принадлежало моей бабушке, — ровным тоном проговорила она. — А раньше её бабушке. Реликвия не родовая, так как передаётся по женской линии. И тем не менее очень важная для меня. Я передаю её вам и говорю: «Верните в обмен на то, что пожелаете». Если я смогу выполнить ваше пожелание, буду очень рада вернуть себе колье.

— Иными словами, вы дарите мне право самому выбрать награду? — уточнил я.

— Либо оставить колье себе, — кивнула великая княгиня.

— Что ж, ваш подарок — честь для меня. Но я вынужден спросить, на что вы готовы пойти, чтобы вернуть его?

— На многое, — со всей серьёзностью ответила женщина. — Ибо словами не передать, насколько огромна моя благодарность за спасение дочери.

— На многое… — повторил я следом. — А если я, хм… попрошу руки другой вашей дочери? — впившись в неё взглядом, прямо спросил я.

Великая княгиня семь секунд выдерживала мой взгляд, а затем снисходительно улыбнулась.

— В этом вопросе я могу дать своё одобрение, только если сама дочь будет согласна и, если будет согласен мой муж, великий князь Тверской.

— Не поймите превратно, — улыбнулся я. — Я лишь проверяю границы дозволенного.

— Я так и поняла. Но заявлять такое в лоб уж слишком нагло. А ваша излишняя наглость до добра не доведёт.

— Разве что моих врагов, — улыбнулся я.

И снова борьба взглядов. И снова снисходительная улыбка Надежды Григорьевны.

— Пусть так. Приятно было побеседовать с вами, Аскольд. Но боюсь, женщине в моём возрасте не удастся долго удерживать внимание юноши.

— Не стоит наговаривать на себя, ваша светлость. Вы дадите фору множеству юных сударыней. Но, вы правы, мне пора, не буду вас дольше утомлять.

Поднявшись с кресла, я взял шкатулку с колье и с поклоном удалился.

Глава 21

На следующий день, во вторник, перед уроками в класс вошёл наш классный руководитель Никита Сергеевич Арефьев и попросил всех рассесться по местам. Дело непривычное. По расписанию классный час у нас перед уроками в понедельник.

— Судари, сударыни, у меня для вас небольшие новости, — торжественно объявил он. — В следующую субботу, тринадцатого февраля, в «Кремлёвском военном университете» будет проходить день открытых дверей. Как правило, мы настоятельно рекомендуем посещать подобные мероприятия ученикам третьего курса. Но и ученикам первых двух курсов тоже будет полезно познакомиться с главным учебным военным заведением страны. Особенно если кто-то из вас подумывает о карьере военного. К тому же в этом году двое ваших одноклассников получили именные пригласительные на день открытый дверей. Аскольд Игоревич, Артём Вениаминович, разумеется, я говорю о вас, о призёрах всеимперского бойцовского турнира.

После этих слов классрук торжественно вручил нам с Арвином красивые запечатанные конверты.

Через две минуты прозвенел звонок, и Арефьев ушёл.

Когда мы после первого урока собрались привычной компанией на «любимой» лавочке в коридоре, Влад полюбопытствовал:

— Ну, пойдёте на день открытых дверей?

Мы с Арвином переглянулись.

— Думаю, сходить стоит, — пожал я плечами.

— Очень интересно, как там всё обустроено, — добавил Арвин.

— Но ты ведь не собирался туда поступать? — тут же возразила Юля, с укором взглянув на моего друга.

— Но посмотреть-то никто не запрещает. Напротив, приглашают, — хмыкнул княжич Новочеркасский и повернулся ко мне. — Кстати, может, и Петя Шереметев там будет?

— О, этот точно вряд ли пропустит такое событие, — я припомнил, как сильно незаконнорождённый сын генерал-губернатора Петербурга жаждет поступить на «Золотой курс». — Хотя, может, он уже бывал там в прошлом году?

— Ну, так нужно позвонить и узнать. А заодно и напомнить ему о тренировочном лагере.

— Это да, — покивал я.

Мы с Арвином не забросили идею собрать сильных молодых бойцов для совместных тренировок. Мы решили организовать это мероприятие весной, когда я получу личное дворянство, и погода станет благожелательней. Главное — не затягивать, а то третьекурсникам к экзаменам ещё готовиться.

— Ну а ты, Аскольд, не надумал поступать на Золотой курс? — Инна смотрела на меня вопросительно. Она, как обычно, сидела на лавочке с левого края и то и дело упиралась плечом в бок стоящему рядом Владу.

— Так и я и не отказываюсь же.

— Но ведь и не соглашаешься, — хмыкнул Беляков.

— Думаю я, думаю, — ответил я, для наглядности почесав затылок.

А в этот момент в голове всплыли слова великой княгини Тверской о том, что не только благодаря Канцлеру я могу стать аристократом. Оболенская-старшая не стала скрывать, что в курсе моих «тайных» дел. А заодно показала, что и другие птицы высокого полёта, которым я могу быть интересен, тоже, скорее всего, в курсе, что на мартовской комиссии будет решаться перевести меня в следующее сословие или нет.

Но всё же мне самому вслух пока не стоит об этом говорить. Даже школьным друзьям.

В этот день в школе вопрос о том, будет ли моё будущее связано с «Кремлёвским военным университетом» поднимал не только Влад. За последнее время интерес к этой теме у лицеистов поутих, но сегодня классные руководители сказали ученикам о дне открытых дверей, и понеслось…

Приходилось юлить и разными фразами доносить до любопытных лицеистов одну и ту же мысль:

«Я ещё не решил».

И чтобы продемонстрировать Канцлеру, что я не отказываюсь от возможности поступить на «Золотой курс», нужно обязательно посетить день открытых дверей в «Кремлёвском военном университете».

Ну а после школы меня ждало довольно значимое событие. В микроавтобусе без окон мы перевозили Архуна и всё «игрушки», которые он успел собрать, из арендованного домика на окраине в один из домов для прислуги на территории моей усадьбы.

Вообще, изначально мы планировали оборудовать для моего старого учителя лабораторию-мастерскую на территории бывшего производственного здания рядом с «Кущами». Того самого, в котором в «далёком» августе две тысячи седьмого я выступал на подпольных боях, и которое сейчас по бумагам является собственностью боярского рода Морозовых.

Часть цеха отделили, усилили коммуникации, но ремонт ещё не закончили. Когда мы всё это планировали, не знали, что в скором времени у меня появится собственная усадьба. А после получения приза от Канцлера задумались, как быть дальше. Мне очень хотелось, чтобы Архун был рядом. Я планирую укреплять свой дом, повышать его обороноспособность и сделать из него настоящую родовую крепость. Архуну здесь будет безопаснее. Да и с Арвином на моей территории он сможет видеться.

Ну а в части производственного здания ремонт всё же продолжим — готовая лаборатория-мастерская, пусть и небольших размеров, лишней точно не будет. Хотя со временем её можно расширить на всё здание — сейчас во второй части заканчивается обустройство тренировочного зала. Планировалось для наших бойцов на первое время. Но мы так быстро разрослись, что после получения мной личного дворянства обязательно выкупим полноценную базу для тренировок.

А зал… Если решим оставить его, а не расширять мастерскую, будет где местных подростков тренировать — потенциальных рекрутов в мою рать.

Обо всём этом я размышлял, пока ждал приезд микроавтобуса. Арвин ждал вместе со мной в гостиной особняка.

Маша, расставив кружки с чаем на столик, удалилась. Глядя ей вслед, я в очередной раз порадовался, что моя огромная усадьба обзаводится помощниками по хозяйству. Правда, сейчас у нас помощников всего лишь трое. Это жены двух примкнувших ко мне в начале января бойцов и брат одной из них в качестве дворника. Всех троих я от души «взбодрил» аурой и теперь почти не сомневаюсь в их лояльности. В ближайшее время планирую ещё расширить штат — у других бойцов тоже имеются родственники, которые могут выполнять работы в доме и на территории.

— Не терпится уже наконец увидеть старика, — проговорил Арвин, сделав глоток чая.

— Я предупреждал тебя, для неподготовленного человека зрелище может быть не из приятных. Но Архун со всем справляется, и ты сильно не горячись, как увидишь его, — как можно спокойнее ответил я.

— Да знаю я, — Арвин сжал кулаки. — Просто сложно это понять… Нашего друга сделали калекой. Но при этом калечили не его, а прошлого владельца его тела. И если бы не калечели, Архун бы не занял тело… Вот и вопрос, мстить? Не мстить? Оставить как есть?

— Кому ты там мстить собрался? — хмыкнул я. — Андориных, которые сделали это с телом Архуна, мы и так недавно проредили.

— Но при этом ты сражался на стороне тех, кто нанял тело Архуна. И дружен с их наследником. Форкхово дерьмо. Говорю же, сложно всё это. Раньше было проще. До нашего с тобой перерождения.

— Раньше и трава была зеленее.

— И у баб бёдра шире, да-да, я тоже с местными выражениями хорошо знаком, — закивал Арвин.

Нервничает он перед встречей с нашим старым другом.

Спустя пятнадцать минут Маша сообщила, что прибыл микроавтобус. Я попросил женщину принести ещё чаю и добавить третью чашку. Оставив Арвина в гостиной, я пошёл встречать гостей.

Отмеченный Дланью с изумлением глазел на огромную территорию усадьбы. Убедив Архуна, что ребята и без нас смогут разгрузить вещи, я повёз старика в дом. На кресле каталке я прикатил его через холл в гостиную особняка.

— Архун… — изумлённо проговорил Арвин, когда я вкатил своего старого учителя в просторную комнату. — Это ведь правда ты?

Спустя секунду княжич Новочеркасский бросился к креслу-каталке. В его глазах плескались тепло и тоска. С тяжёлой грустью он смотрел на отсутствующие конечности вновь прибывшего.

Я плотно закрыл дверь, и в гостиной мы остались только втроём.

— Ну а кто ещё, Арвин?! — усмехнулся наш гениальный учёный. — Да ладно вам! Ещё слезу пустите! Тоже мне, Первый Меч Империи!

— Рад видеть тебя, старик! — Арвин нагнулся над креслом и крепко обнял Архуна за плечи.

— И я вас, — тихо проговорил учёный. — Радует, что нас становится больше.

— Но… — Арвин отпрянул и снова тоскливо оглядел искалеченное тело нашего старого друга.

— Не нужно так смотреть на меня, — усмехнулся учёный. — Глядите как могу.

По его телу поверх одежды пробежали коричневые зигзаги, отдалённо напоминающие трещины на высушенной земле. И в следующий миг из обрубков верхних конечностей появились камни, за две секунды превратившись в полноценные руки.

Каменными руками Архун изобразил аплодисменты, а затем нажал на рычажок, приводивший в движение кресло-каталку.

И своим ходом старик доехал до стола.

— Ну, рассказывай, как ты тут устроился? — Арвин сел в кресло рядом с нашим учителем и накинулся на него с вопросами.

Завязался разговор о впечатлениях от новой жизни, который довольно быстро перетёк в обсуждение нашей текущей ситуации. Архун не из тех, кто любит болтать попусту. Да и Арвин, хоть выглядит легкомысленным весельчаком, предпочитает тратить время с пользой.

— Значит, кто-то посмел напасть на великокняжеский род… — задумчиво проговорил Архун. — Полагаю, у нас даже зацепок нет, кто это может быть?

— С этим вопросом я не стал лезть к Оболенским. Не ответят, — ровным тоном сказал я. — Ну а нищие… ничего не знают.

— Я попытался пробить хоть что-нибудь через наших вассалов, — продолжил Арвин. — Но мои возможности тоже довольно ограничены. А мой местный отец не заинтересован в трате ресурсов на то, что никак не связано с нашим родом. Да и если бы потратил… за пределами княжества позиции и возможности моего рода очень слабы. Я обсуждал нападение с Юлей. Великий князь Казанский интересуется этим инцидентом, но… — Арвин неопределённо повёл рукой. — Слухи разные ходят. От внутренних разборок княжества до нападения иностранцев, недовольных войной Оболенских в Африке.

— Хм… конкретно нас этот инцидент как-то касается, ваше высочество? — повернулся ко мне Архун.

— Если Оболенским потребуется моя помощь, я помогу, — спокойно ответил я.

— Куда его высочество, туда и я, — добавил Арвин. — Но только учитывая моё положение.

— Ну да, наследному княжичу не дело открыто лезть в дела другого княжества, — кивнул старик.

— Вот поэтому Арвин — сторонний наблюдатель, — произнёс я.

— Но если потребуется, буду воевать в маске! — заявил Первый Меч Империи. — Как Зорро. Чего вы так на меня смотрите? Юля посоветовала мне глянуть новый фильм испанцев. Там хорошие аристократы защищают простолюдинов от предателей родины. Ну и… Ах, — махнул он рукой. — Вижу вам не очень интересно. А я разминочные комплексы под это кино делаю.

— В общем, всё, что нам остаётся — держать руку на пульсе и заниматься своими делами, — резюмировал я.

— Правильно, ваше высочество, — кивнул Архун. — А что насчёт этого права выбора, что даровала вам великая княгиня. И вашего проверочного вопроса ей? Вы всё-таки решили попытаться породниться с Оболенскими? Решили претендовать на руку наследницы?

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Архун, мы уже обсуждали с тобой этот вопрос. И с тех пор ровным счётом ничего не изменилось.

— В его мыслях и сердце лишь местная Элисандра, — вставил ехидную реплику Арвин.

— Элисандра? — оживился старик-учёный. — Принцесса Элии? Поясните? — он упёрся в моего лучшего друга пытливым взглядом.

— Арвин так называет Софью Троекурову, — ещё раз вздохнув, проговорил я. — Хотя я думал, кое-кто отказался от этой привычки.

— Нет, ну ведь похожа же! — запротестовал Арвин и, повернувшись к Архуну, принялся объяснять: — Не внешне, конечно. Это вон наш принц такой же златоглавый и голубоглазый как раньше, и вполне высокий по местным меркам. Или я тоже, внешне себе себя напоминаю, а Софья… характер, поведение…

— Понял-понял, — махнул каменной рукой учёный.

— Он и Юлю Ромодановскую называет местной Арией. Не обращай внимания, — посоветовал я Архуну.

— Ладно. Тогда вернёмся к прошлой теме. Раз вы не хотите жениться на дочери Оболенских, значит просто подняли ставку?

— Ну да. Начал торги.

Пусть я помогал Оболенским отнюдь не из корыстных побуждений, раз уж предлагают награду — нужно брать. Сам я терпеть не могу, когда люди начинают упорно отказываться от вознаграждения. Считаю, разок вежливо отказался — хватит. И если продолжили предлагать — бери. Невежливо заставлять человека уговаривать тебя принять дары.

А раз уж мне дали право выбора, то глупо брать что-то ненужное.

— И на что же именно вы нацелились? Уж не на одну ли из исследовательских лабораторий Оболенских? — вновь оживился учёный.

— На неё самую. С инженерами и поставками. От разработок тоже не откажусь, но это всё-таки слишком нагло. А у меня есть, кому свои исследования проводить, — я улыбнулся Архуну.

— И всё-таки, сразу от наработок не отказывайтесь, ваше высочество. Лишним уж точно не будет, — проговорил он, а затем тоже улыбнулся. — Хороший ход, ваше высочество. Вряд ли великая княгиня в самом деле будет считать, что вы можете нацелиться на кого-то из её дочерей, сомнения будут её терзать. Отчего она с радостью отдаст вам одну из лабораторий, когда убедится, что вам будет достаточно всего лишь такой «малости».

— Главное, чтобы она великого князя убедила, — хмыкнул Арвин. — Насколько я понимаю, исследования и наука — его страсть.

— Женщина, наделённая умом и властью, на многое способна, — изрёк Архун.

— Истинно так, — согласился с ним Арвин.

Старик вновь улыбнулся.

— Значит полноценные протезы не за горами. А затем, когда у нас появится тайгий…

— Ну хватит-хватит, — поспешил я унять размечтавшегося учёного. — Я подниму вопрос о награде только после того, как сам стану аристократом. И я уж точно не буду обдирать Оболенских раньше, чем они разберутся со своими тайными врагами.

— Считаете, что будут ещё нападения? — настороженно спросил Архун. — Организация даже одного покушения на столь высокопоставленных аристократов требует огромных затрат. А теперь это сделать будет ещё сложнее.

— Есть вариант, что враги залягут на дно после неудачи, — кивнул я. — Остаётся в это только верить. Но готовиться всё равно нужно к худшему.

Четыре секунды мы молчали, а затем Арвин тяжело вздохнул:

— Эх, как же раньше было лучше! Когда ты был сам собой, когда понимал, кому нужно бить морду…

— Ты повторяешься, — хмыкнул я.

— Я просто верен своим идеям, — парировал мой друг и резко встал с кресла. — Старик, был рад с тобой повидаться. Завтра ещё увидимся. А сейчас мне пора тренироваться. Ваше высочество, изволите составить компанию?

Я перевёл взгляд на Архуна. Тот усмехнулся:

— Идите, ваше высочество. Мне ещё обживаться в новом доме.

— Хорошо, — кивнул я. — Вечером загляну к вам. Ну, Арвин, готов получать тумаки?

— В моём ежедневнике нет такого пункта. Только раздача, — усмехнулся он.

Глава 22

В среду в лицей вернулась Яна, и все мы с жаром поздравили её с выздоровлением. Собственно, это и было самое выдающееся событие дня. Если не считать продолжающиеся сыпаться на меня вопросы: собираюсь ли я поступать на «Золотой Курс» и пойду ли я на день открытых дверей.

В остальном же среда, как и последовавший за ней четверг прошли в приятной рабочей рутине: ремонт второго клуба шёл полным ходом, «Путь чемпиона» набирал популярность, производства работают.

Красота.

А вот в пятницу случилось кое-что неожиданное. Вечером я и Вадим ехали из офиса, где обсуждали с нашим «министром финансов» предстоящие переговоры с очередным дворянским родом на рекламу их магазина на наших картах. Ехали не торопясь, предвкушая выходные… Которые у нас отчасти выглядят, как рабочие дни. Постояли в пробке, оказались на территории закрытого квартала, почти подъехали к моей усадьбе…

И увидели, что навстречу нам движется дорогая чёрная машина. Так-то дело привычное… Если бы эта машина не начала моргать дальним светом и через раз мигать левым поворотником.

— Припарковаться нам предлагает, — догадался Вадим.

— Ну давай припаркуемся, — ответил я.

Покров у нас обоих был активирован, так как защитный артефакт «Зональный хранитель» в данный момент находился у другого Наставника — Григория Лютнева, который позже повезёт братьев с тренировки домой.

Вадим остановил «РВМ» возле обочины метрах в трёхстах от ворот моей усадьбы. Другой автомобиль встал рядом, открылась задняя пассажирская дверь, и…

— Посиди в машине, — ровным тоном проговорил я.

— Понял, — сквозь зубы процедил Вадим.

Я вышел из машины, разглядывая улыбающегося щёголя: в чёрном плаще, без шапки, светлая шевелюра танцует на лёгком ветру.

Определенно, дамы на таких ведутся.

— Аскольд, это в самом деле вы? Рад что угадал, — как ни в чём не бывало проговорил мужчина. — Георгий Чудинов. Мы познакомились с вами на Кремлёвском приёме по случаю вашей победы на всеимперском турнире.

Он протянул мне руку.

— Добрый вечер, Георгий Максимович, — я ответил на рукопожатие. — Да, я вас запомнил. Но удивлён, что вы узнали мой автомобиль. Разве вы его видели раньше?

— Не видел, — улыбнулся он. — Но слышал, на каком именно автомобиле вы передвигаетесь. Мой друг живёт здесь неподалёку, — он махнул рукой в ту сторону, от которой ехал. — Однажды его люди видели, как вы заезжали к себе домой, судачили об этом позже. Как-никак вы сейчас знаменитость.

Говорит уверенно, непринуждённо. Такого можно заслушаться и не обратить внимания, насколько нелогичную чушь он несёт.

— А если бы всё-таки это оказался не я, а кто-нибудь высокородный?

— Извинился бы, да завёл новое знакомство, — невозмутимо ответил Чудинов. — Люблю, знаете ли, знакомиться с разными людьми. Беседовать с ними, узнавать что-то новое. Как например, с вашей тётушкой. Знаете, я был приятно удивлён случайной встрече с ней на «Доторском» рынке. И не смог отказать себе в удовольствии, подойти и пообщаться. И скажу я вам, от этой беседы я получил даже больше удовольствия, чем ожидал. Ваша тётушка… Мари… — мужчина с придыханием произнёс её имя, — прекрасная собеседница. Интересная, со своими взглядами. Очень достойная женщина. Не удивлён, что она смогла вырастить чемпиона империи.

Соловьём заливается, Форкх его дери…

На миг я ощутил жгучее желание врезать Чудинову по морде.

Ох уж эти дикие подростковые гормоны…

Но делать я этого, конечно же, не стал. А то побежит ведь жаловаться в надлежащие инстанции. И пусть свидетелей, кроме Вадима и водителя Чудинова (скорее всего, Слуги) нет, слово аристократа в сто крат весомее слова простолюдина. Да и камеры тут на столбах имеются — как-никак элитный квартал Москвы, а не рабочий.

И объектив одной из этих камер как раз смотрит на нас. Да, далековато висит, и качество съёмки будет отвратительным, но…

— Тётя Мари прекрасный человек, — добродушно проговорил я. — И очень красивая женщина. Жду не дождусь, когда она уже обретёт семейное счастье с достойным мужчиной.

— А что, разве достойного мужчины рядом нет? — клюнул Чудинов.

— Ну что вы, конечно, есть, — ещё шире улыбнулся я. — Они проводят много времени вместе, потому я и говорю, что остаётся только ждать закономерного финала.

— Хм… Честно скажу, в наших разговорах Мари не упоминала о наличии такого мужчины. И раз уж они проводят много времени вместе, но до сих пор не пара, вероятно, между ними нет искры? Может быть, кто-то другой окажется более достойным?

Форкх меня дери! Его выражение лица, искреннее участие в голосе… Пожалуй, будь я на самом деле семнадцатилетним парнем, мог бы посчитать, что его слова идут от чистого сердца. Да и сейчас я допускаю вероятность в два процента, что всё, что говорит и делает Чудинов — правда, а не хитрый ход Канцлера и его людей.

Правда, повышенная критичность — это моё привычное состояние. Я редко во что-то верю на сто процентов, иначе взгляд затуманивается.

Улыбнувшись, я сделал полшага влево, чтобы сильнее перекрыть Чудинова от «взора» ближайшей камеры.

«Приподнял заслон», выпуская эмоции наружу и трансформируя их в направленный импульс родовой Ауры. Тут главное — не переборщить — визуальные эффекты в виде золотых молний сейчас мне ни к чему.

— И всё же я верю в эту пару, Георгий Максимович, — проговорил я. — И очень надеюсь, что никакой другой мужчина не будет влезать в их отношения.

Чудинов побледнел, отступил на шаг и дважды кивнул.

— Д-да… д-да, вы правы, Аскольд Игоревич, — пробормотал он, впервые за сегодня назвав меня по отчеству. — Негоже мешать двум любящим сердцам.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, Георгий Максимович. Засим прошу меня простить. Спешу откланяться.

Я изобразил поклон. Ну мало ли, вдруг кто-нибудь будет смотреть запись с камер.

— Да, до свидания, Аскольд Игоревич, мне тоже пора, — быстро сказал Чудинов и почти побежал к машине. Даже не стал дожидаться, когда водитель выйдет открыть ему дверь.

Кстати, водитель смотрел на меня через лобовое стекло восхищённым взглядом. Ну точно Слуга и фанат аномального простолюдина — чемпиона Империи.

— Вы немного поджали его своей странной силой? — спросил Вадим, когда я плюхнулся на заднее сиденье «РВМ».

— С чего ты взял?

— Когда этот… если вы позволите, лощёный крендель, сдал назад, я ощутил желание вскочить и врезать ему. Нет, я и раньше это чувствовал, но в тот миг едва сдержался.

— Н-да… какой ты наблюдательный, — проговорил я.

Я сдерживал Ауру и направлял её на одну конкретную цель, но всё равно она частично разошлась по округе, раз уж оба водителя, не слышавших наш разговор, её почувствовали.

— И, чего он хотел? — продолжил наседать на меня Наставник, когда машина тронулась с места.

— Поздороваться, поболтать, — хмыкнул я. — По нему работаем в прежнем русле. Присматриваемся, если подходит, вежливо беседуем. Ну и про тётю Мари не забывай.

— Не забываю, — буркнул Вадим. — Да только вот времени мало. Да и Мари сама с головой ушла в дела клубов. И открытого, и того, что только ремонтируется.

— Всё бы тебе отговорки искать. Вы сейчас вообще под одной крышей живете.

— И что же, господин, предлагаете подловить её, когда она перед сном в туалет пойдёт? Так при каждой спальне свой санузел. Да и… — он замялся.

— Ну, говори уже, — вздохнул я.

— Не одни же мы под одной крышей.

— Дожили, уже из родного дома выгоняют, — усмехнулся я.

— Да нет, я просто…

— Я понимаю, — серьёзным голосом произнёс я. — У каждого из нас свой темп. Но меня напрягает этот Чудинов.

— Меня тоже, — проворчал Вадим. — Хотя, думаю, после общения с вами он поумерит пыл.

— Не факт, что надолго, — ответил я.

* * *

В среду десятого февраля, Отмеченный Дланью, так же известный как Алексей Васькин, после обеда отправился на выделенной ему машине за покупками. Вредный старик послал помощника за транзисторами на окраину Юго-Востока Москвы, в квартал, в котором ещё недавно хозяйничали «Белые медведи». Теперь часть квартала отошла соседям, а на остальной территории народилась новая группировка.

Отмеченный мало знал о новых бандитах, ибо целиком и полностью отошёл от всяких криминальных дел. Как, собственно, и все бывшие «Белки». Из прошлых способов заработка у них остались разве что защита мелких лавочников, торгующих рядом с «Райскими кущами», от залётных лиходеев да припугивание местной шпаны. Бывшие бандиты стали стражами своего квартала. Как Отмеченный слышал от Тамира, лавочники с радостью платят копеечку малую — чисто символическую плату за свою безопасность.

Отмеченный прекрасно понимал, что глава мог бы и бросить эту благотворительность, именуемую защитой, если бы не одно «но». Те самые «Райские кущи». Клуб находится почти на отшибе, но всё равно набирает популярность. Беспредельщики бы отпугивали гостей.

Поэтому, по сути, поддерживая порядок «на районе» ради своего заведения, глава ещё и сшибает крохи с соседей.

И главное — все счастливы.

Глава — умён. Это ж надо было придумать «Райские кущи».

Отмеченный расплылся в блаженной улыбке, вспоминая свой единственный день в новомодном клубе, и едва не выехал на перекрёсток на красный сигнал светофора. Резко затормозив, молодой лысый мужчина с впалыми щеками поморщился от боли.

«Чёртов старик» — помянул своего наставника и непосредственного руководителя Отмеченный. В последнее время Архун совсем озверел. Если раньше гонял Отмеченного по поручениям и всяким инженерным делам так, что Алексей падал на кровать и засыпал без задних ног, то теперь заставляет ещё и физически тренироваться! До переезда в усадьбу главы, Отмеченный бегал по улице с утяжелителями, сейчас же бегает в тренировочном зале на территории усадьбы. А ведь ещё и кучу упражнений приходится делать! Например, отжиматься, когда на спине сидит старик и что-нибудь мастерит своими каменными руками!

А потом всё тело болит. И ведь старик под страхом смерти запрещает использовать жи́ву. Вот ведь взбалмошный…

Отмеченный доехал до нужного адреса, оставил машину на плохо почищенной парковке, и отправился искать магазинчик. Так, вроде бы старик говорил, что нужно зайти с торца…

— О, парни, глядите, что за пташка залётная? — Отмеченный услышал за спиной неприятный гнусавый голос.

— Посмотри, какая у него модная куртейка, а? И ботиночки какие клёвые! Мне будут как раз.

— Вашу ж мать, — вздохнул Отмеченный оборачиваясь.

На него шли трое парней в чёрных кожаных куртках с рынка. Ещё в прошлом году у Отмеченного была такая же.

— Ну и рожа у тебя, — хмыкнул один из парней. — Что, били часто?

— Я бил, меня били, — отозвался Отмеченный. — Жизнь, она ж такая, парни. Как карта ляжет, как масть попрёт.

— О, пацан, гляжу, к успеху шёл. Но сегодня как-то не получилось. Не фартануло, — хмыкнул один из местных.

А в следующую секунду Алексей услышал шум за спиной. Первая мысль была активировать покров.

Но ведь старик запретил пользоваться жи́вой!

Отмеченный начал разворачиваться, и…

Меховая шапка не смогла защитить лысую голову от удара.

«Твою мать… транзисторы не купил…» — пронеслась последняя мысль в черепушке Отмеченного.

* * *

— Лёх, ты жив? Лёх, ну скажи чё-нить! — как будто сквозь вату Отмеченный услышал знакомый голос.

С трудом разлепив веки, он старательно проморгался и завертел головой, осматриваясь. Какой-то деревянный домик. Верхняя часть туловища и руки привязаны к стулу, который в свою очередь явно прикручен к полу. В таком же положении были и четверо его товарищей из бывших «Белок». И ладно неизвестные смогли поймать неосветлённого Егора или же Федю — обладателя четвёртого ранга. Но ведь здесь находится ещё и Костя — мужик, вечно выполнявший роль старшего товарища и даже иногда тренирующий молодых бойцов. У него ведь второй ранг!

Но, что ещё удивительнее — к одному из стульев был привязан Тамир. Правая рука бывшего главаря «Белок», человек прошедший войну аристократов, обладатель первого ранга, который в ближайшие годы и вовсе может стать Наставником.

— Что здесь… происходит? — прохрипел Отмеченный.

— Очнулся наконец? Ты последний, — заявил Федя. Именно его голос недавно и слышал Алексей.

— Где тебя взяли? — коротко спросил Тамир.

— Эм… на территории бывших «Медведей», — припомнил Отмеченный.

— Проклятье, — Тамир поморщился. — Я тоже там был по делу. А ребят поймали недалеко от тренировочной базы.

— Кто? — задал самый важный вопрос Отмеченный.

— Бес его знает, — Тамир выругался. — Но у них есть Мастер. Я не чувствую жи́ву. Косте и Феде тоже заблокировали. Что насчёт тебя?

— Эм… — Отмеченный прислушался к своим ощущениям.

Странное дело. Он может активировать покров. Но старик запретил… Хотя сейчас не та ситуация, чтобы следовать запретам. Но… запретил строго-настрого!

— Тоже не могу, — соврал Алексей, убедив себя, что использовать покров будет эффективнее лишь в крайнем случае. Враги почему-то посчитали его неосветлённым. А теперь чтобы обмануть врагов, нужно обмануть и друзей.

— Ожидаемо, — кивнул Тамир. — И как нам теперь выбираться из этой дыры? К нам явно скоро придут. Насколько я знаю, блокировка жи́вы долго не держится.

— А… ну с этих проблем нет, — Отмеченный шокировал товарищей своим высказыванием.

И пока Тамир с тремя бывшими «Белками» жалостливо смотрели на него, мысленно прикидывая, насколько сильно Алёшу саданули по голове, Отмеченный большим и указательным пальцем правой ноги нащупал внутри ботинка неудобный тросик. Сжав его пальцами, потянул на себя…

Из заклеенной спереди подошвы ботинка выскочило небольшое обоюдоострое лезвие. Алексей потянулся ногой к верёвкам, связывающими ближайшего к нему товарища — Егора.

— Учитель Архун постоянно заставляет меня что-нибудь изобретать, — натужно пиля верёвки из неудобного положения, пояснил Отмеченный.

— И, скажу тебе, не зря. Ай да, Лёха! — воскликнул Фёдор.

Спустя минуту Егор был свободен. Быстро сняв с ноги Отмеченного ботинок с лезвием, он первым делом поспешил к Тамиру.

— Учитель говорил, что наш глава помог великим князьям Тверским, когда на их кортеж напали какие-то идиоты. Говорил, может быть, эти идиоты решат отомстить главе за его вмешательство, — припомнил Отмеченный.

— Я тоже слышал что-то подобное от Вадима, — ответил освобождённый от пут Тамир. — Если это так, то у тех, кто напал на Оболенских, явно есть Мастер. Он и заблокировал нам жи́ву. Через нас решили добраться до господина!

— Будто мы такие важные птицы, — хмыкнул Константин, его путы в этот момент перерезал Егор.

— Может, и не очень важные, но тётя и братья господина под более плотной охраной, — возразил Тамир.

— Ага, а Тамир довольно близок к главе, — поддержал его рассуждения Отмеченный, всё ещё привязанный к стулу. — А я ученик Архуна. Может, враги узнали про него?

— Он по-твоему важная птица? — повернул голову к другу Фёдор.

— Он очень умён. Гениален! С тёмным прошлым, а ещё глава им сильно дорожит, — принялся перечислять Алексей.

— Может, через нашего Отмеченного Дланью они хотят узнать какие-нибудь секреты, — сказал Тамир. Пару минут он внимательно осматривал дом и теперь осторожно выглядывал из окна на улицу. — Но всё потом. Давайте быстрее. Нам нужно сваливать из этого места. Выиграть время, пока не восстановится жи́ва, связаться с господином и молить богов, чтобы Мастер нас раньше не поймал.

К тому моменту, когда все пятеро избавились от верёвок, Тамир открыл окно и выскочил наружу.

— За мной, быстрее, — велел он, махнув рукой.

Самый опытный из пятерых беглецов уверенно вёл за собой товарищей. По колено проваливаясь в снег, люди бежали в сторону леса.

Вот они уже в тёмной чаще. Преследователей нет.

Всё дальше от злополучного домика.

«Может, нам удастся скрыться», — радостно подумал Алексей.

А через минуту в Егора врезалась мощная фигура в чёрной одежде.

— Окружаем его! — сориентировался Тамир, поняв, что без жи́вы по снегу от неожиданного противника им не уйти.

И началась битва! А если точнее — избиение.

Давненько Отмеченный не испытывал такого ужаса. Нечто подобное последний раз он чувствовал в августе. Все четыре раза, когда сталкивался с будущим новым главой «Белок».

Неизвестный в чёрной одежде проносился между пятью бойцами подобно молнии.

— Аркх… — прохрипел Фёдор, пропустив удар.

— У-м-м… — застонал Тамир, и его рука повисла плетью.

«Использовать жи́ву? — метались мысли Отмеченного, когда сам он пытался подобраться к противнику со спины. — Нет. Ещё не время. Это на крайний случай. Эм… крайний случай… Крайний случай… старик рассказывал, что у некоторых людей в экстренных ситуациях открывается способность использовать другую энергию помимо жи́вы. Только это большой секрет… Эх, вот бы и мне сейчас так!»

Внезапная атака Отмеченного провалилась. Неизвестный противник резко развернулся и ударил Алексея по голове, а следом в живот.

Закряхтев, Отмеченный упал, чувствуя, что сейчас потеряет сознание от боли.

И… от ещё какого-то ранее неведомого чувства.

Алексей не знал, сколько он провёл в полузабытьи, пытаясь понять, что же за странное чувство поселилось внутри его тела. Но когда он смог вновь соображать, когда поднял голову и окинул взглядом поле боя…

Опешил о того, что четверо его товарищей как-то неуловимо изменились. Они всё ещё не могли попасть по противнику, но… выглядели увереннее. А противник их уже не бьёт в ответ, лишь раскидывает по сторонам.

«Проклятье! Он летит на меня! Покров? Рано! Парни смогут улучить для меня момент, нужно лишь ждать.

Но что делать сейчас?

А-а-а!!!

Он уже совсем рядом! Я чувствую энергию его кулака!

Проклятая неведомая сила, приди же ко мне!»

В момент, когда от могучего удара противника внутренние органы Отмеченного заплясали в безумной пляске, сам Отмеченный ударил в ответ.

Противник поймал его кулак и отпрыгнул назад.

Алексей начал падать.

— Довольно! — золотые молнии осветили снег вокруг. — Поздравляю с прохождением инициации!Приветствуй, мир, новых воителей альтеры.

Неизвестный стянул с головы чёрную шапку, закрывавшую лицо.

«Глава… ну надо же…»

— Алексей, ты был последним. Но всё-таки справился. Молодец. Хвалю за то, что так и не использовал жи́ву. Народ, — глава повернулся к остальным. — Вы освоили альтеру. И то, что произошло сейчас — единственный способ. Помните, рассказывать о произошедшем нельзя никому. А теперь…

Что теперь, Алексей так и не узнал — сознание предательски покинуло Отмеченного Дланью.

Глава 23

Вечером прошлой субботы — шестого февраля, мне понадобилось обсудить с боярыней Морозовой с глазу на глаз одно важное дело, а уйти просто так было бы крайне невежливо, поэтому я остался ещё и на ночь…

В результате моих переговоров на следующий день старик-дворецкий Мастер Антон начал учить моего Мастера Ярого блокировать сердце жи́вы. Сам Ярый лишь в четверг вернулся в Москву после рейда по наёмникам. Прогресс в рекрутировании новых бойцов имелся, но Ярому ещё предстоит поездить, а мне самому провести несколько собеседований.

Ярый поразил старика-дворецкого скоростью обучения. Мой Мастер, похоже, из тех, кого ведут инстинкты. Он как животное. Инстинкт говорит ему: «Да, это техника крутая и пригодится тебе»… Ну а дальше другому Мастеру остаётся лишь пару раз показать, в какую именно точку на теле осветлённого нужно тыкать и сколько жи́вы вкладывать.

Так что ко вторнику Ярый уже овладел техникой блокировки сердца жи́вы на удобоваримом уровне. Проверили на одном из ратников Морозовых, который чем-то провинился и прогневал боярыню.

После проверок с мужиком всё оказалось в порядке.

Ну а дальше оставалась только поставить на торт вишенку.

Договорённости с соседними «бандитами» уже имелись, так что было кому «похищать» наших бойцов. Ну и Ярый им помог. Готовых к инициации я приметил заранее и с четырьмя из них у меня состоялся разговор. Тамир и раньше знал об альтере, а трое других прониклись секретом лично от главы, то есть от меня.

Отмеченного же готовил Архун.

И всё.

Дело сделано. Без сучка без задоринки. Как здесь говорят, «изобретать велосипед» не пришлось. Даже на моей Родине инициация всегда проходит по одинаковому сценарию. Тут главное, правильно выбрать того, кто достоин инициации. Чтобы он справился с испытанием, а позже не разболтал об испытаниях тем, кто ещё не инициирован.

Хотя, даже если тот же Отмеченный знал, как именно будет проходить инициация, это вовсе не означало бы, что он не смог бы научиться использовать альтеру. Измотанность организма есть? Есть. Мастер альтеры (тот, кто проводит инициацию) вливает дозировано альтеру в его тело, есть? Я тут. Другое дело, что нужно заставить человека верить, что его жизнь в опасности. То есть если бы он узнал сценарий инициации, мне бы пришлось играть не неизвестного, который пытается убить Отмеченного, а быть Аскольдом, который решил убить своего товарища. Заставить поверить в это.

Сложно. И оттого чревато более тяжёлыми травмами или провалом. Но всё-таки даже при таких исходных данных инициацию провести вполне возможно.

Кстати, об Отмеченном. После обряда я похвалил его. То же самое сделал и Архун, когда мы с парнем вернулись в усадьбу.

А затем мой старый учитель пожурил своего нового ученика:

— Бесспорно, ты молодец, что делал так, как я сказал. Но, всё же ты сглупил, Алёша. Я учу тебя тому, что нужно думать своей головой. Если будешь выполнять только то, что тебе скажут — никогда не сможешь изобрести что-нибудь новое!

— Но я эм… — заблеял побитый и уставший Отмеченный.

— Чего «эм»? — передразнил его старик. — Твои товарищи и ты сам были в опасности. Почему же ты не использовал покров?

— Вы запретили, — проворчал он, а затем вскинул голову. — Но я думал, что в крайнем случае использую. Подгадывал момент.

— О-о-о… — одобрительно протянул Архун. — Тогда вопрос снят. Ты хорошо потрудился.

— Спасибо, — улыбнулся Алексей, а затем нахмурился. — Погодите, это что же получается, в отличие от остальных парней я сразу два испытания проходил?

— Ещё плюс пять очков Алёше, — кивнул Архун.

— А во втором испытании от вас, учитель, не было правильного варианта?

— Ещё плюс десять.

— Но как же так?!

— Минус три очка за глупый вопрос, — покачал головой Архун. — Порой перед нами стоят такие задачи, у которых, на первый взгляд, нет решения. Ни один известный способ не подходит. И что же нам остаётся? Разве что придумать свой собственный.

— Мне кажется, Отмеченный так и поступил, — проговорил я.

Архун улыбнулся и кивнул.

— Пожалуй, я соглашусь. И в награду, Алёша, когда поправишься, расскажу тебе, над чем я сейчас работаю.

— Вы про ту странную штуку на базе металлоискателя? — оживился парень.

— А про что же ещё, — хмыкнул Архун. — Это очень важный и секретный аппарат. Твоя помощь в его создании для меня лишней не будет.

Да, среда десятого февраля ознаменовалось пополнением в рядах владеющих альтерой. И то, что Тамира с Костей пришлось лечить Веронике — пустяки. Главное — всё удалось.

А на следующий день после школы мне позвонили из ювелирного магазина и сообщили, что мой заказ наконец-то готов. А значит, можно приступать к предфинальной части моего плана.

Именно с этой мыслью в пятницу после уроков и посещения клуба инженеров я направился в кабинет учсовета. Заранее с Софьей не договаривался о встрече, хотел сделать сюрприз. В это время она обычно в кабинете сидит одна, а значит никто нам не помешает.

Подошёл к заветной двери, положил ладонь на ручку. Не заперто… славно.

Оу… провал.

Возле окна спиной ко мне стояла девушка с объёмной золотой косой. И никого, кроме Алисы Оболенской, в кабинете больше не было.

Девушка едва заметно вздрогнула, поднесла руку к лицу, будто протёрла уставшие глаза. И лишь спустя три секунды обернулась.

— Аскольд? — удивлённо проговорила Алиса, когда я, прикрыв за собой дверь, уже дошёл до середины кабинета. — По какому-то делу?

Я молча подошёл к ней, чтобы лучше разглядеть её глаза.

— Ты плакала, — резюмировал я, оглядев припухшие веки и нос.

— А? Нет, о чём ты, — Алиса усмехнулась и попыталась изобразить удивление. — Просто глаза побаливают. Надо бы врачу показаться, капли какие-нибудь…

— Не юли, — спокойно сказал я. Поставив школьную сумку на стул, пошёл к тумбочке, на которой стояли чайник и чашки.

Ещё не остыл, заварка есть. Нормально, ждать не придётся.

Наполнив две чашки, поставил их на стол. Затем сходил за вазочкой со сладостями. Всё это время Алиса напряжённо и настороженно смотрела на меня.

Я сел на стул и подвинул вторую чашку на противоположный край стола, тем самым приглашая Оболенскую сесть напротив.

Она поджала губы, решительным шагом приблизилась к столу и села рядом со мной.

— Ну, как прошёл твой день? — спросил я, сделав глоток из чашки.

— Это правда то, о чём ты хочешь поговорить? — с вызовом спросила Оболенская.

— Я готов обсуждать с тобой любые темы, — сказал я, повернувшись к девушке. — Что случилось, Алиса?

— Я… я… — запинаясь проговорила она, снова поджала губы и…

Расплакалась.

— Я так больше не могу, Аскольд! — захлёбываясь слезами пролепетала девушка. А в следующую секунду она бросилась ко мне и уткнулась носом мне в грудь. — Почему всё это происходит с моей семьёй, а?! Почему?! Почему кому-то хочется убить нас?! Почему отец не может вернуться, а?!!! Почему, Аскольд?!!!

— Тише-тише, — приговаривал я, гладя её по волосам и чувствуя, как намокает от слёз рубашка на груди. — Трудности случаются. Но им не сломить нас! Ни за что! Вот увидишь, всё наладится.

— Наладится? Как? — воскликнула она, отпрянув, и посмотрела мне в глаза. — Как может наладиться то, что я родилась девчонкой, а?! Если бы старшим ребёнком великого князя был мальчик… Если бы я родилась мальчиком, всего этого бы не произошло!

Хм… почти две недели прошло с тех пор, как на кортеж Оболенских напали. Всё это время Алиса неизменно улыбалась другим лицеистом, держала лицо, выглядела как гордая наследница великокняжеского рода.

Но на душе у неё творилось совсем другое…

— Даже если бы у великого князя был наследник-юноша, все равно нашлись бы недоброжелатели, — уверенно произнёс я. — Врагам нужен лишь повод. У вас он явный. Но будь иначе, враги нашли бы другой. А то и вовсе атаковали бы без повода.

— Но… но… — пробормотал она и разрыдавшись, снова уткнулась мне в грудь.

— Всё будет хорошо, Алиса. Вот увидишь… — шептал я, продолжая гладить её по голове. — Вы сильные, справитесь. А я помогу, будь уверена…

Так продолжалось девять минут.

Наконец, девушка начала успокаиваться, отлипла от меня и даже сделала несколько глотков из чашки.

— Чай остыл, — пробурчала она.

— Сейчас вскипятим, — отозвался я.

Включив чайник, я вернулся на место. Алиса напряжённо разглядывала содержимое своей чашки. Я не спешил отвлекать её вопросами.

— Прости, Аскольд, — произнесла она, не поворачиваясь.

— Пустяки. Дружба — это не только весёлое времяпрепровождение. Но и поддержка в трудных ситуациях.

Алиса улыбнулась.

— Дружба… — протянула она. — Тебе, должно быть, интересно, что на меня нашло?

— В общих чертах я понимаю, — пожал я плечами. — Но с радостью выслушаю подробности. Если поделившись, тебе станет легче.

— Может быть, и станет, — пробормотала она. — Я… не уверена, доказательств нет… Но нам кажется, правы те, кто считает, что, внутри великого княжества Тверского не всё так гладко. В общем-то, не секрет, что мой дедушка, предыдущий великий князь, скоропостижно скончался шесть лет назад. Синдром дисбаланса — не редкость для осветлённых в возрасте. Особенно для сильных осветлённых, когда тело вдруг перестаёт нормально воспринимать большие объёмы жи́вы, энергоканалы начинают закупориваться, а затем давить на внутренние органы. Иногда это происходит резко, и…

Она поморщилась и мотнула головой.

— Прости, не о том речь, — разглядывая холодный чай, произнесла девушка. — Самое странное было, что отец спустя буквально три месяца вдруг слёг. Он был при смерти! В Твери, а Варя была в Москве. Она сразу рванула в княжество… Чудом обошлось. И знаешь, что? — резко повернулась ко мне девушка. — Отца пытались отравить! Не какими-то простенькими ядами, нет! Все по уму сделали, твари! Алхимические смеси, артефакты… — сжав кулак, она с силой ударила по столу. Загремели чашки. Алиса продолжила спокойнее: — Слугу, причастного к отравлению, быстро вычислили. Этот идиот долго не протянул, но виновного выдал. Дальше начались разборки… Представляешь, свой же вассал хотел отправить господина! За то, что отец не одобрил какой-то его проект… — она покачала головой. — Мне тогда было всего четырнадцать, но я всегда была умной. Думала, казнят всю семью. Это было бы в духе отца. Но отец, когда пришёл в себя, пощадил семью предателя. А сам предатель покончил с собой в камере. Его семью выслали из Твери, присматривали за ними…

Алиса выдохнула, резко прильнула губами к чашке.

— Сейчас подолью горячего, — проговорил я, вставая с места.

— Аскольд, — проговорила она напряжённо, когда я вернулся с чайником и заварником. — Ты же понимаешь, что всё, что я тебе сейчас сказала — тайная информация.

— Более чем, — кивнул я.

— Спасибо, — тихо проговорила девушка. — Я надеюсь, мне не придётся…

— Не придётся, — перебил её я. — Можешь мне доверять.

— Я… — она отвела взгляд и тихо произнесла в сторону: — Доверяю. Иначе бы ты не услышал всего этого.

— Итак, пять с лишним лет назад великого князя хотели убить. Официально это был мстительный вассал, верно? — я вернул разговор в нужное русло.

— Верно. Хотя имелись подозрения, что истинный враг засел гораздо глубже. Но доказательств не нашли, — продолжила Алиса. — С тех пор… всё шло более-менее. Но в княжестве есть недовольные ставшей слишком либеральной политикой отца. Или же его внешней политикой в Африке, или же… — она замолчала и закусила губу, стараясь вновь не расплакаться. — Или же тем, что у отца нет наследников мужского пола. На фоне всего этого хватает тех, кто вьётся вокруг моего дяди. Он ничего плохого нам не делает, напротив, добр и… И всё же он явно не прочь вернуть старые порядки. Раньше мы… — она виновато покосилась в мою сторону.

— Не так активно поддерживали выдающихся простолюдинов, — закончил я за Алису.

— Да. И мелких дворян тоже, — кивнула она. — Тех же Комаровских. Папа заметил потенциал отца Инны, продвинул его в компании. А в итоге сама Инна стала близкой подругой Яне. Скажем так… чисто по-человечески. В княжестве, между прочим, хватает бояр, которые хотят приблизить к нам своих детей из корыстных побуждений.

— Понимаю, — кивнул я. — И ты думаешь, что враг из прошлого снова в деле?

— Да! — почти крикнула Алиса.

— Когда имеешь хоть какое-то представление, кто именно твой враг — найти его проще.

— Проще… — вздохнула она. — Говорю же, если бы у отца был сын, в княжестве меньше бы роптали.

— Если бы у бабушки был трактор, Алиса, она была бы трактористом.

— А? — удивлённо хлопнула ресницами Оболенская.

— Ни к чему печалиться о том, что не можешь изменить. Ты девочка. Весьма умная и красивая.

— Спасибо за комплимент, — едва заметно улыбнулась она.

— Не просто комплимент, а констатация факта.

Алиса снова улыбнулась и еле слышно прошептала:

— Завидую я ей.

— А? — я сделал вид, что не расслышал.

— Нет, ничего, — покачала головой Оболенская. Помолчала пять секунд и произнесла: — Ты сказал, что поможешь нам.

— Сказал и от своих слов не отказываюсь.

— Я не знаю, кто стоял за нападением, Аскольд. Правда ли кто-то из своих? Или всё-таки внешний враг. Ведь совпало так, что отец не может вернуться из Африки. Его база в осаде. Самолёт вылетит, и его собьют. Да и… Сбежать окольными путями, чтобы вернуться в Россию — значит продемонстрировать свою слабость. А мы должны быть… Нет, мы — сильны! Даже в такое сложное время мама вновь привезла сестёр в Москву. Сегодня приём у бояр Изморзских, ещё раньше мама сказала Изморзским, что прибудет вместе с Машей и Варей. Нельзя нарушить великокняжеское слово. И… после приёма мы впервые после нападения всё вшестером полетим в Тверь. Мы с Яной не были в Твери с… того самого случая.

Алиса замолчала, её била дрожь. Я обнял девушку за плечи, и она смогла успокоиться.

— Мне стыдно, Аскольд. Но мне страшно. А вдруг на нас снова нападут? Вдруг не получится отделаться как прошлый раз? Если бы отец был с нами… Если бы не было этой дурацкой войны в Африке, с нами точно был бы один Гуру. А так, считая нашего отца, два Гуру заперты в Африке. А третьего мама не хочет забирать из Твери. Не хочет показывать слабость. И не хочет убирать из княжества его сильнейшего защитника. Но… Аскольд, — она заглянула мне в глаза. — Поехали с нами? Хотя бы до аэропорта! С тобой мне будет спокойнее! Не за себя прошу, Аскольд! За маму и сестёр…

Ещё чуть-чуть и она вновь бы заплакала. Отодвинув стул, я встал и обнял её за плечи.

— Поеду, — сказал я твёрдо. — Но твоя матушка явно не примет меня в качестве охранника.

— И как тогда быть? — Оболенская задрала голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Не переживай, я всё организую. Даже если ты не будешь видеть меня, я буду рядом. Ты веришь мне?

— Да.

— Вот и славно. Во сколько и откуда вы выезжаете?

— Я не знаю. Мама хочет ехать или ночью, или утром.

— Ничего страшного, напиши, как будет известно. И помни, я — рядом.

— Хорошо, — кивнула она.

— Ну ладно, мне нужно готовиться. А ты давай приводи себя в порядок. Всё-таки не только я могу внезапно войти в этот кабинет.

— Хорошо, — повторила Алиса и улыбнулась.

Когда я отошёл на шаг, девушка тряхнула косой и резко поднялась на ноги.

— Так-с… нужно бы прибраться. А ты иди, Аскольд, не задерживайся, — сказала она привычным весёлым тоном. Почти привычным и почти весёлым.

С Алисой мы вышли из кабинета учсовета одновременно, она отправилась в санузел мыть чашки, а я зашагал в противоположную сторону, на ходу застегнув на все пуговицы пиджак, чтобы скрыть пятно на рубашке от девичьих слёз.

Я повернул из коридора на лестницу и нос к носу столкнулся с Софьей и Юлей.

— Аскольд Игоревич? Вы из учсовета? — удивлённо спросила Троекурова.

— Да, были кое-какие дела, — кивнул я. — Но решил их отложить.

Пожалуй, поговорю с ней лучше после выходных.

— Хм… ну ладно. Если что, заходите, не стесняйтесь.

— Непременно, — отозвался я. — Софья Антоновна, Юля, хороших выходных, — пожелал я на прощанье.

Наверное, кто-нибудь со стороны мог бы удивиться, увидев Царицу Лицея и великую княжну Казанскую вместе. Но более прозорливый наблюдатель догадался бы, что пришло время главе учсовета искать себе преемницу.

Глава 24

— Ты правда оставишь меня одну посреди ночи в такой огромной постели? — с укором проговорила Вероника, приподнявшись на локте. А затем плавным движением левой руки она отбросила одеяло, демонстрируя своё обнажённое тело.

— Дела не ждут! — бодро отозвался я.

— Или всё-таки немного подождут? — целительница игриво провела пальцами по своей груди.

— Не подождут, — я отвернулся от соблазняющего зрелища. — Ты помнишь, что должна дождаться меня?

— Да, — буркнула Ника. — Всей толпой сидим дома, никто никуда не выезжает, будто бы Аскольд Сидоров проводит утро с близкими.

— Молодец, — кивнул я.

Ну а когда вернусь, поеду на день открытых дверей в военной академии. В одиннадцать часов мероприятие начинается. Должен успеть.

Быстро одевшись в чёрную одежду, я покинул особняк. Спустившись с крыльца, пошёл не к главным воротам, и даже не к тем, которые находились с другой стороны усадьбы. Я просто перелез через забор. Расположение охранных камер в квартале я знал прекрасно и мог проложить себе путь так, чтобы ни одной не попасться — каменный век, и без сложных технологий можно легко обойти системы слежения даже в элитном квартале.

Но ещё играло на руку, что наши с Арвином дома находились довольно близко к краю квартала, иначе было бы гораздо сложнее не засветиться на камерах.

— Ха-ха, я первый, — усмехнулся Арвин, когда мы встретились в условленном месте. Мой друг тоже оделся в чёрное и держал в руках чёрный же длинный свёрток.

— Зато я прямо из постели с красоткой, — парировал я.

— Уел, — вздохнул княжич. — Ну, где третий?

— Сейчас должен быть.

«Третьего» мы заметили вдали через четыре минуты. И спустя минуту с нами бодро поздоровался мужчина с густой бородой, закрывающей пол-лица, и чёрной шапкой, натянутой по самые брови.

— Эйн, Тимон, это вам, — он распахнул перед нами чёрный пакет.

Достав из пакета такие же накладные бороды, как была на вновь прибывшим, мы с Арвином принялись их крепить, помогая друг другу.

— Готовы? Идёмте? А то Иштван ждёт, — проговорил «Третий».

— Веди, — кивнул я.

И мы последовали за мужчиной. Сегодня его звали Юрмал. Когда придумывали позывные, Арвин принялся смаковать прозвище «Ярый» и каким-то образом решил, что «Юрмал» созвучно.

Мой единственный Мастер возражать не стал.

Да, с собой я решил взять Ярого, раз уж он всё равно в Москве, и ещё предложил проехаться с нами Арвину. Мой друг, естественно, согласился. Но наше участие нужно было максимально скрыть, как и наши личности. Вот и пришлось проявить фантазию.

Оставался вопрос, где взять водителя, никак не связанного со мной. Или лучше поехать на «левой» машине?

Решили, что с водителем будет проще. Контакт благодаря нищим давно имелся. Иностранец Иштван — таксист, предпочитающий называть себя извозчиком, молчалив и живёт по принципу «меньше знаешь, крепче спишь». Хотя сам он как-то нищим говорил: «меньше знаешь, меньше выдашь».

Именно такой мастер перевозок нам и требовался.

Мы втроём прошли полквартала и сели в неприметную машину, Иштван даже не поздоровался.

— Куда, уважаемые? — коротко спросил он.

— Прямо, а потом решим, — без размышлений ответил Ярый-Юрмал.

Иштван молча кивнул, и автомобиль тронулся с места.

А дальше у меня случились самые скучные четыре часа за последнее время. Не зная, когда именно великая княгиня решит поехать в аэропорт, встречу с Арвином и Ярым я назначил на три часа ночи. Оказавшись в такси, мы двинулись в сторону квартала Оболенских, но близко подъезжать не стали. Остановились в двух кварталах от «Алой Мудрости».

И принялись ждать.

Пока ждали, Иштван проголодался. Спросил, не хочет ли кто из нас отведать донер кебаб, мол, тут рядом есть круглосуточная лавка его знакомых турок, а за доплату он даже разрешит поесть в салоне.

А мы что? Отказываться не стали. И пока Иштван ходил за едой, Арвин, видимо, пользуясь воспоминаниями реципиента, поднял скользкую тему: почему венгр дружит с турками?

— А что в этом странного? Даже в самом Венгерском княжестве не все ненавидят бывших господ, — пожал плечами Ярый. — А тут в Москве, у многих и вовсе забываются прежние разногласия. Живёшь себе, трудишься, не отсвечиваешь.

— А ты был в Венгерском княжестве? — спросил Арвин.

— Был. Задницы у венгерок, что надо.

— В самом деле? — оживился мой дружбан.

Нда, не ожидал такого от Ярого. Хотя… это же бывший наёмник, живущий за счёт инстинктов. В общем-то, логично, что инстинкты велят ему не только кровь врагам пускать.

Пока эти двое обсуждали особенности внешности иностранных девушек (на субъективный взгляд Ярого), я вспомнил карту Европы. Та ещё солянка. Например, земли возле пролива Па-де-Кале принадлежат Британской империи. Притом сам пролив, как и соседний с ним Ла-Манш, свободны для судоходства и имеют статус нейтральных вод. На севере Европы — Северное королевство (оно же Шведское). Южнее его (с другой стороны Балтийского моря) — Священно-Римская Империя германской нации, граничащая на востоке с Российской империей, а на западе с Франко-Испанской империей (поэтично называемой иногда: «Империей Трёх Корон»), простирающейся аж до Атлантического океана. На юго-востоке же Европы господствует Османская империя, в чьи земли входит и юг Балканского полуострова — бывшая Греция.

И вот между четырьмя империями находится своего рода свободная зона, пафосно названная «Союз Независимых княжеств». Правда, насколько я понимаю, союз больше военный. На случай если кто-то из могучих соседей решит открыто напасть на одно из княжеств. По факту же это свободные земли: север балканского полуострова, венгры, румыны, северные города Италии. Притом что остальная Италия номинально считается частью Священно-Римской Империи германской нации, хоть и является анклавом.

Так вот, в этой свободной зоне княжества умело лавируют между гегемонами. Ещё и друг с другом успевают воевать. А гегемоны активно помогают им в этом.

Вернувшийся Иштван прервал мои геополитические размышления и бесспорно важную беседу, которую вели Арвин и Ярый.

Все вчетвером мы принялись набивать животы донерами.

А затем ждать вестей от Алисы.

И вот в семь утра девушка написала, что они экстренно готовятся к выезду.

И через сорок минут кортеж Оболенских выехал с территории усадьбы.

Нормально, как раз успеем сопроводить их до аэропорта, вернуться, переодеться и отправиться на день открытых дверей.

Дороги начинали наполняться автомобилями, однако это не помешало нам рассчитать свой путь так, чтобы пристроиться позади кортежа Оболенских. Мы держались на почтительном расстоянии, но видели машины кортежа издали. Всё это время я поддерживал связь с Алисой сообщениями.

Кортеж выехал на шоссе, ведущее к одному из московских аэропортов. На часах «8:13», светает, машин прибавляется. Но поток ещё не плотный. Полагаю, использовать случайные автомобили в качестве прикрытия — не достойно аристократов. С другой стороны, для тех, кто решил прикончить членов великокняжеского рода, убить несколько десятков, попавших под руку — плёвое дело.

Абсурдно бояться наказания за простолюдинов, когда пришёл за головой великой княгини и её дочерей.

Разговоры в нашей машине стихли. Чувствовалось напряжение. Правда, мне очень хотелось, чтобы это утро прошло тихо и мирно.

Ага! А многим в Александрии хотелось, чтобы Форкх сдох страшной смертью где-нибудь в пригороде, и его потроха растащили по крышам домов александрийские вороны.

Огромный огненный шар над крышей склада справа от шоссе я заметил за миг до того, как он устремился в один из автомобилей кортежа.

В тот же момент с другой стороны в машины Оболенских полетели громадные каменные и ледяные копья.

А ещё через секунду с обеих сторон шоссе по машинам ударили техники разных атрибутов. Красиво, Форкх их дери. Столько разных цветов.

Скользнув взглядом по зеркалам заднего вида, Иштван врубил аварийку и начал тормозить.

— Дальше не поеду, уважаемые, — сказал он равнодушно, когда автомобиль остановился на крайней левой полосе возле металлического ограждения, разделяющего направления движения.

— Спасибо, приехали, — отозвался Ярый, сидевший спереди, и сунул ему несколько крупных купюр. — Сдачи не надо.

— Храни вас боги, и приятного дня, — в спину пожелал нам извозчик.

Втроём мы побежали мимо автомобилей тех, кому не посчастливилось ехать одной дорогой с Оболенскими. Далеко не все оказались такими удачливыми водителями, как наш Иштван — несколько машин собрали «паровозик». Кое-кто впечатался в ограждение.

По правилам хорошего тона Оболенским нужно будет отыскать всех пострадавших и возместить убытки. Но это всё потом, а сейчас…

Из двух чёрных микроавтобусов кортежа выскакивали ратники великокняжеского рода. С ног до головы в чёрном, видно только глаза в прорезях. На поясах пистолеты, на спинах некоторых — автоматы. Однако, кроме трёх снайперов, никто из ратников не держал в руках огнестрельное оружие.

В таких стычках упор делается на личную силу.

Главным для нас во всей этой ситуации было не попасть под дружественный огонь. Благо основная часть врагов быстро объявилась. Осветлённые, продолжая обстреливать мощными техниками кортеж с обеих сторон от шоссе, стремительно приближались.

Сейчас бы машине, в которой находятся Оболенские, рвануть вперёд, оставив ратников сражаться. Вот только часть первых машин кортежа враг взорвал, и теперь они преграждают путь. А ещё и возвели мощную, ощерившуюся каменными кольями, «магическую» стену. Предусмотрительно.

— Понеслась! — крикнул я на бегу и кивком головы указал на ближайшего врага. А затем показал Ярому простенький сигнал — два пальца указательный и средний.

Тот хищно осклабился и, не сбавляя ходу, принялся создавать горизонтальный ветровой вихрь. И он, и я, и Арвин активировали покров заранее. Сейчас же мои товарищи создали и стихийные доспехи.

Но мне-то нельзя. Я уже понял, какая редкость (если не сказать уникальность) золотые молнии. Облачусь в них и, считай, зря бороду крепил.

Рассчитав идеальное время, я подпрыгнул, чтобы оказаться внутри ветрового вихря. Вместе с Ярым мы отрабатывали эту технику. Его задача как Мастера с атрибутом «ветер» сделать внутренность техники более «мягкой», ведь изначально вихрь перемалывает тех, кто оказался внутри.

Ну что сказать… «мягкий» и Ярый — антонимы. Однако худо-бедно мой Мастер смог научиться делать хоть что-то приемлемое. И всё равно внутри его вихря мне приходилось защищаться альтерой.

Но оно того стоило! Часть альтеры я выпускал облаком перед вихрем, разгоняя и без того стремительную технику ветра. Я видел впереди врага в красивом каменном доспехе. Все элементы явно очерчены — определённо Мастер!

Он успел среагировать и создал каменную стену. Наша совместная атака сокрушила её, но запас жи́вы в вихре иссяк.

Я оказался перед врагом и быстро пробил прямой в голову. Тот закрылся обеими руками, но каменные перчатки начали осыпаться.

И тут же восстанавливаться!

Но я уже врезал ему в корпус. Удар! Ещё удар!

Мастер попятился, но до сих пор держит покров и доспех. Он явно готовит что-то убойное!

— Эйн! — раздался за спиной знакомый голос.

Не оборачиваясь, я ушёл в сторону, заходя вражескому Мастеру за спину.

Два удара по почкам!

И вот уже в рожу ему летит очередной горизонтальный вихрь. Если противник и концентрировал жи́ву для достойного ответа — ответить он не успел. Моя альтера, альтера Арвина и внешняя часть вихря (сохраняющая свои режущие качества) изрядно потрепали его доспех.

Удар ребром ладони по шее!

В этот момент спереди в шею Мастера врезался клинок Первого Меча Империи.

Да, внутри арвиновского свёртка находился меч из коллекции моего друга. Он только недавно начал ее собирать.

Сабля, заряженная альтерой, вмиг обезглавила врага, который не смог противостоять нашей тройной атаке.

Отрубленная голова покатилась по асфальту. Я заметил ужас в глазах водителя ближайшей к нам машины. Похоже, мужик только-только вернул себе способность соображать, после того как врезался в ограждение.

А тут фонтан крови и падающее обезглавленное тело.

— Ваши светлости, оставайтесь внутри круга! — донёсся слева мужской голос.

Бросив взгляд в ту сторону, я увидел сестёр Оболенских. Старшая была в полном стихийном доспехе, Яна до конца не освоила эту технику, так что в области живота просвечивала куртка, а лицо и вовсе было полностью открыто. Одна из близняшек за их спинами прижала к себе самую младшенькую. Вторая без сознания распростёрлась на асфальте рядом с матерью. Оболенские выбрались из дымящегося автомобиля.

Едва я подумал об этом, один из их Мастеров накрыл машину потоком воды, а второй тут же эту воду заморозил, создав позади княжон и княгини ледяную стену.

Перед Оболенскими собралось полукольцо ратников. Остальные ратники сражались в отдалении.

— Трое бородатых за нас! — крикнула Алиса, заметив меня. Я писал ей, сколько со мной людей и как мы выглядим. — Дополнительный отряд.

— Принято! — бодро ответил ратник из оцепления. И, похоже, начал передавать эту информацию по рации.

Наша троица привлекла внимание не только союзников, но и врагов. Краем глаза я заметил стремительное приближение чего-то в нашу сторону. Довернул корпус. Ох… одновременно атакуют водой и ветром!

Глава 25

«Разделяй и властвуй» — прекрасный принцип, о котором знают и в этом мире, и в Александрии. Неизвестные враги Оболенских прибегли к нему, и вся наша троица оказалась втянута в бои один на один. Это честно, не спорю. Люблю честные поединки! Но на войне часто тактика и стратегия идут вразрез с идеальным понятием о чести.

С большей охотой я бы сейчас сражался три на одного или хотя бы два на одного. Важнее всего для меня удостовериться, что все Оболенские смогут пережить этот день.

Эти мысли преследовали меня, когда на меня насел Мастер с атрибутом "вода". Я старался гнать их прочь, и тогда на краю сознания появлялись другие — отряд врага силён.

Очень.

Нет ни одного Наставника. Только Мастера. И, похоже, огненный Гуру. Не уверен, что он достаточно сильный для своего ранга, но шестерых ратников Оболенских он уже упокоил. И лишь чудом Мастера Оболенских удерживают его вдали от княгини и княжон.

Когда я сражался сразу с тремя водяными волками, до моего слуха донеслись слова одного из бойцов оцепления:

— Ваша светлость, нужно отступать! Мы поможем нести их светлостей.

— Проклятье! — выругалась Алиса, а меня уже атаковали водяной орёл и водяная рысь. — Отходим! Мы можем не дождаться подкрепления.

Уничтожив и этих водяных зверей, я рванул на Мастера. Этот гад минуту назад создал «Лес погибели». И теперь прячется за своим водяным выводком!

— Но… как же… — где-то вдалеке Яна попытался возразить сестре.

— Отходим! Ваши жизни важнее!

Молодец, наследница! Плюс двадцать очков! Вот только не факт, что вам дадут уйти.

Форкхово дерьмо! Как же раздражает, что приходится сражаться неполноценно. На Родине я был сильнее во владении альтерой, и часто использовал её вместе с космодоспехом. Будь здесь сейчас тот я — моментально раскидал бы всех врагов. А если бы вместе с Арвином — никто бы вообще пискнуть не успел.

Но в этом мире в альтере я слабее, доспехов пока нет, зато есть жи́ва. Я выработал новый стиль сражения. С альтерой, жи́вой и Аурой. Вот только конкретно сейчас мне приходится урезать свои возможности, чтобы не проявились золотые молнии. А то, чего это простолюдин, который под колпаком Канцлера, открыто сражается и убивает людей в городе?

Арвину с этим проще… Но и он скрывает лицо, чтобы железных доказательств ни у кого не было.

Форкх меня дери, аж шесть водяных тварей одновременно!

Но я мог уничтожать их с одного удара. А порой взмаха ноги хватало, чтобы отделаться сразу от трёх. Правда, тело начинало поднывать — с альтерой я не сдерживался.

— В той машине остались люди! Помогите им! — услышал я приказ Алисы, когда на меня накинулось аж десять зверей «Леса погибели».

Хех, ай-да великая княжна! Образец аристократии. Даже отступая вместе с семьёй с поля боя, не может бросить на смерть случайных простолюдинов. А ведь многие из тех, кто невольно оказался втянут в разборку высокоранговых бойцов, уже оставили свои машины и сбежали куда подальше.

Минус десять зверей. За ними ещё восемь. Водяные деревья, из которых они появляются, уже не кажутся мне такими огромными. Мастер сдаёт позиции!

— А там в машине ещё один! — ветер принёс едва различимые слова Яны.

Ну сестры, ну дают!

До Мастера оставалось восемь метров. Нас разделяло два водяных дерева, из которых каждое мгновенье рождался новый зверь. Мне приходилось сдерживаться… Но эмоции, зажжённые сёстрами Оболенскими, рвались наружу.

Нельзя выпускать эмоции — визуализируется аура. Показать золотые молнии можно лишь в крайнем случае.

Однако…

Да! Я чувствую это! Моя Аура становится плотнее! По объёму я всё ещё держусь в рамках «до визуализации», но то, что исходит из меня, становится концентрированнее! Звери замедляются. Враг не понимает, что происходит! Чувствует страх!

Я же чувствую, как на лицо наползает хищная ухмылка!

Раздался взрыв! За ним ещё один!

Мощные техники сражающихся случайно врезались в оставленные на шоссе машины и разнесли их вдребезги!

Я слышу стоны, чую кровь, гарь…

Да! Мощная битва! В этом мире я ещё ни разу не видел битв такого масштаба!

Кровь Александритов… Тьфу, её ведь нет во мне… Тень этой крови кипит внутри меня!

Родовая Аура влияет на эмоции окружающих… Но создают её эмоции Александритов!

— Не дадим сгинуть княжнам и княгине!!! — проревел я, вскинув к небу кулак.

Визуализации нет. Как и было до моего «свидания» с Аномалией.

Но эффект красочный. Мастера Оболенских, явно обвешенные артефактами, взбодрились и смогли развеять огненный вал Гуру. С рёвом «Д-Д-ДА-А-А!!!» они рванули в контратаку.

В этот момент Арвин, резко ускорившись, разрубил ветровой торнадо и, сблизившись с вражеским Мастером, рассёк его доспех. Враг ещё жив, но и Арвин, не останавливаясь, кромсает его как заведённый.

Ярый насел на своего противника, охаживая того стремительными ударами.

Ну а я…

Одним рывком разорвав разделяющее меня и Мастера расстояние, я схватил его за плечи и ударил коленом в солнечное сплетение.

Доспех врага хлынул на асфальт потоком воды. Поймав шею Мастера локтевым сгибом правой руки, я вдарил с другой стороны.

Послышался хруст.

— Ещё минус один! — выкрикнул я, пытаясь не дать своему задору угаснуть. — Сражайтесь, ратники Оболенских!

Послав очередной мощный импульс Ауры, я на мгновенье замер и огляделся.

Пятеро потрёпанных Мастеров Оболенских отчаянно пытались сдержать Гуру, Арвин почти прикончил своего противника, у Ярого вроде бы паритет, ещё двое ратников великокняжеского рода разбираются с двумя вражескими Мастерами.

Сами же Оболенские в сопровождении внушительного отряда успели на сто двадцать метров отдалиться от места сражения.

Нормально.

Стоп…

Мне казалось, ещё один из нападавших точно должен быть в живых. Убили-таки? Или…

— Щиты!!! — заорал один из тех ратников, что сражались против Гуру.

И через секунду я увидел мощь осветлённого высшего ранга. Огненный поток настолько яркий, что, глядя на него, хотелось зажмуриться, прошёл сквозь Мастеров и устремился вдаль.

Пятеро увешанных артефактами Мастеров смогли ослабить атаку Гуру, однако огненный поток стремительно преодолевал разделяющего его и женщин Оболенских расстояние.

Отряд, сопровождавший княжон и княгиню, успел среагировать на приближающуюся атаку.

Ратники стали щитом, лишь бы не допустить пламя до семьи великого князя.

Поток был остановлен.

Однако бойцы без сил рухнули на асфальт.

— Юрмал!!! — закричал я.

Хоть Ярый и находился в горячке боя, он откликнулся на зов господина. Увидел наш тайный знак и мой кивок в сторону княжон.

И выпустил горизонтальный ветровой поток.

У всех в моём маленьком отряде имелись артефакты. У Ярого два усилка.

Возможно, без них тот, кто лишь недавно стал Мастером, не смог бы достойно сражаться против опытного Мастера. Возможно, без усилков ветровой поток Ярого, выпущенный без подготовки, да ещё и во время сражения, не смог бы легко покрыть сто с лишним метров.

Но сегодня удача была на нашей стороне: расположение, ракурс, идеально подобранная мной скорость…

Однако, вероятно, не очень идеально подобранное время…

Чуть-чуть опоздал! Но раньше я не мог среагировать, ведь и так начал действовать до того, как заметил «потерявшегося» вражеского Мастера и убедился в своей догадке.

Гуру расчистил ему путь.

А Мастер… вот ведь ирония — Мастер с атрибутом «молния», рванул к княжнам. Из их охраны на ногах оставались только те, кто тащил княгиню и одну из близняшек. Раз им доверили лишь такое дело — явно самые слабые в отряде.

И эти двое успели разве что положить княгиню и княжну на асфальт да дёрнуться в сторону врага…

Не более.

Я видел, как вражеский Мастер трансформирует свою перчатку из молний в подобие «клинка молний», как тянется к Алисе… Одного движения врагу хватит, чтобы прикончить сначала наследницу, а затем и стоявшую рядом с ней Яну.

Девчонки не успеют за Мастером молнии в полном доспехе.

Но… я был рядом.

— К-ха… — я захрипел, когда «Клинок молний» пробил мой покров и живот.

— НЕ-Е-Е-Е-Т!!! — визг Алисы проникал в мой мозг приглушённо, будто сквозь купол.

— Аскольд…

Удивлён, что я смог расслышать шёпот Яны.

Форкх меня дери… успел… Но да — не так идеально, как хотелось бы… Однако альтера внутри моего тела погасила молнии на руке врага. Насквозь он меня не пробил… и девочек за моей спиной не достал.

Успех…

Оу… враг пытается выдернуть руку…

Не время спать, Форкх меня дери!

Мир вокруг меня вновь заиграл привычными красками. Пелена спала, барьер в сознании исчез, и время продолжило свой бег.

Я обнаружил, что двумя руками сжимаю запястье вражеского Мастера, не давая ему освободиться.

— Полагаю… — прохрипел я, заглянув в его чёрные глаза сквозь узкую прорезь в шапке-маске, — эта рука тебе не нужна? Мразь.

Он в ужасе залепетал что-то на неизвестном мне языке.

— Пошёл к Форкху, — ответил я и сжал пальцы, выпустив всю собранную альтеру.

Послышался хруст. На обледенелый асфальт хлынула кровь.

— У-А-А-А!!! — крики боли на всех языках звучат одинаково. Мастер попытался отпрянуть назад, зажимая кровоточащий обрубок руки.

Его кисть до сих пор в моём брюхе.

— Заткнись, — выдохнул я, поймав врага за рукав куртки.

И через секунду врезал ребром ладони сбоку по его шее. Потеряв руку и вкусив моей Ауры, Мастер не мог защищаться.

Так что одним ударом я обезглавил его.

Зрелище… не из приятных. Разрез от меча Арвина выглядит элегантнее.

Надеюсь, княжнам не будет сниться это в кошмарах?

Обернувшись, я взглянул на изумлённых девушек. О, великая княгиня в себя пришла.

— Живы? Отлично, — прохрипел я.

— ЭЙН!!! — над полем боя пронёсся голос Арвина.

Повернув голову, я увидел, как с ладоней Гуру, стоящего поодаль, срывается пламя.

— В сторону, живо! — рявкнул я и рванул навстречу вражеской атаке.

От такого манёвра кисть поверженного врага вывалилась из моего живота. Форкхово дерьмо… рана немаленькая…

Огненный поток был уже близко. Ещё немного, и он сметёт княжон, княгиню и их валяющихся на асфальте ратников.

Нда… пальцы и ладони болят… Похоже, я переборщил с альтерой, когда отрывал руку прошлому Мастеру.

А теперь ещё это.

Тихо усмехнувшись, я выставил перед собой обе ладони. Тело затрясло от сконцентрированной в нём альтеры.

В голове мелькнула ленивая мысль:

«Похоже, не видать мне сегодня дня открытых дверей в военном университете».

А затем меня коснулся огненный поток Гуру.

Казалось, каждая косточка в моём теле превратилась в муку, мускулы лопнули, а вены разорвало к гребанным сарнитам…

— У-А-А-А!!! — ревел я, прогоняя через себя мегатонны альтеры. Форкх меня дери, вот это встряска!

Сил обернуться, чтобы убедиться, что Оболенские успели покинуть зону поражения у меня не было.

Зато было ощущение, что ещё немного, и поток меня сметёт.

Выживу ли я? Мастера, попавшие под прошлый удар, вероятно живы, хоть и получили страшные ожоги.

Но я без покрова… Альтера рвёт моё тело изнутри, а огонь скоро сожжёт снаружи.

Но я не могу отступить!

Я…

Внезапно ощутил, что стало легче. А затем увидел, как каменная и ледяная стены, и встречные потоки огня и воды пытаются остановить атаку Гуру.

Хех, все же пострадавшие от прошлой атаки Мастера, сопровождавшие отступления Оболенских, не выбыли из игры!

А спустя три секунды огненный поток исчез.

Силы покинули меня, тело начало заваливаться, но…

Я сделал шаг и устоял на ногах.

Впереди в ста с лишним метрах от нас Мастера, которые до этого сражались с Гуру, вновь атаковали его. Не все из них смогли подняться на ноги — двое атаковали из положения лёжа, один стоял на колене.

Вокруг Гуру вился и Первый Меч Империи. Арвин изо всех сил пытался одновременно прорубить стихийный доспех, покров и тело врага. Но защита Гуру мгновенно восстанавливалась.

Я должен ему помочь. Куртка Арвина уже пылает!

Едва я подумал об этом, как яркий доспех Гуру померк. А рядом со мной появились Яна с Алисой и осторожно обхватили меня с двух сторон.

— Наконец-то артефакт сработал, — с облегчением проговорила старшая из сестёр и повернула голову ко мне. — Тебе нужно прилечь, — её голос вновь зазвучал тревожно.

— Всё в порядке, Алиса. Просто царапина, — отозвался я. Говорить убедительно в моём состоянии было крайне тяжело.

Вдали послышался гул вертолётных лопастей. Подкрепление? Или враги?

Но сейчас важнее другое.

Я не отводил взгляда от сражения Арвина и Мастеров против Гуру. И не зря! Казалось, они все ослабли. Правда, мой друг не настолько очевидно, как другие. Из-за альтеры? Упомянутый артефакт временно снижает уровень жи́вы тех, кто попал в зону действия?

Вертолёт приближался.

Мастера, которые были рядом с нами медленно возвращались к сражающимся. Ну да, их артефакт не задел.

И что же, сейчас соберут силы, жахнут и всё… Гуру конец?

Форкхово дерьмо, что это?

Враг резко оттолкнул Арвина, повернулся и пустился наутёк. Что за колоссальная скорость?!

— Артефакт побега, — прошипела позади меня великая княгиня. — Трус. Велите не преследовать, — с сожалением добавила она. — Не догоним.

— Есть, — отозвался ратник.

— Вертолёт и медиков в первую очередь сюда. Вызовите вертолёт из «Алой Здравницы». Если потребуется, запросите дополнительные вертолёты из клиник дружественных родов.

— Есть! — отозвался другой ратник.

Великая княгиня подошла к нам и окинула меня напряжённым взглядом, задержавшись на ране.

— Сейчас вам помогут.

— Не стоит. Позаботьтесь лучше о своих людях, — как можно спокойнее ответил я. Мне понадобилось приложить много усилий, чтобы терпеть боль от дыры в животе, сдерживать дрожь, кровотечение, ещё и держать лицо.

— Прошу вас, не спорьте. Рану обработают, а затем полетим обратно в усадьбу, — упрямо проговорила великая княгиня.

— Вместе с остальными бородачами… — я вяло кивнул в сторону Арвина и Ярого, которые сейчас помогали вязать двух оставшихся в живых и вяло сопротивляющихся вражеских Мастеров.

— Хорошо, — согласилась Надежда Григорьевна. — И… от всего сердца благодарю вас. Снова.

— Не стоит. Я всего лишь помогал своим друзьям.

Глава 26

— Позвольте поинтересоваться, раз у вас есть в Москве вертолёт, почему вы не отправились на нём в аэропорт? — задал вполне логичный вопрос Арвин, когда мы с княжнами и княгиней летели в усадьбу Оболенских.

— Воздушное пространство над имперскими городами закрыто для частных вертолётов, — ответила Надежда Григорьевна. — Только служебные вертолёты высших имперских чинов и вертолёты специальных служб могут его свободно использовать. Частные вертолёты, в том числе транспортно-боевые, возможно использовать в экстренных ситуациях после получения разрешения.

— Благодарю за ответ, — сказал Арвин.

— А теперь позвольте поинтересоваться мне, с кем имею честь беседовать? — всё так же спокойно спросила у него Надежда Григорьевна.

— Ох, прошу простить мою бестактность, — мой друг стянул остатки обгоревшей бороды, обтёр лицо рукавом и поклонился из положения сидя, — наследный княжич Новочеркасский, Артём Вениаминович Платов. Можете обращаться ко мне просто Арвин.

— Значит, я не ошиблась, — со вздохом произнесла великая княгиня.

— Говорю же, можно просто Арвин, — повторил он. — Я сражался там не в качестве Артёма Платова. А лишь как тот, кто хочет помочь своим друзьям.

Часть их разговора, в ходе которого великая княгиня вежливо благодарила Арвина, я пропустил мимо ушей. Хотя перед тем как мы сели в вертолёт, медик обработал мою внушительную рану некой алхимической смесью из артефактной крынки, чувствовал я себя самым наихудшим образом. Да, сидел, держал спину прямо, глаз не смыкал, но…

— Аскольд… Как ты? — встревоженно шепнула Алиса, сидевшая рядом, и положила свою ладошку на мою руку.

— Лучше всех, — хмыкнул я, вспомнив разговор с ней двухнедельной давности.

— Ты никогда не врёшь, стало быть, сейчас шутишь, — грустно проговорила девушка. — Аскольд, прости за…

— Алиса, прошу тебя, ни слова больше, — я довольно нагло перебил её при матери, сёстрах и княжиче Новочеркасском, но мне сейчас не до этого. — Я ни капли не жалею о сделанном.

— Я… поняла… спасибо, Аскольд, — нежно проговорила она.

— Алиса, Аскольду стоит отдохнуть. Разговоры потом, — твёрдо сказала великая княгиня.

Я бросил в её сторону благодарный взгляд.

Надежда Григорьевна повернулась к Ярому.

— Благодарю и вас за помощь. Позвольте узнать ваше имя?

— Ярополк, ваша светлость. Я всего лишь верный Слуга своего Господина, Аскольда Игоревича.

— Слуга Аскольда? — с ударением на первый слог переспросила княгиня.

— Я понимаю ваше замешательство, ваша светлость, но я из тех, кто считает, что господина определяет не чистота крови, а дух, — мой Мастер приложил кулак к сердцу.

— Достойная точка зрения, — ответила Надежда Григорьевна.

Да уж, Ярый в самом деле Ярый. Сказать такое в лоб представительнице очень древнего рода…

Я не знаю, сколько минут потребовалось на перелёт до Московской усадьбы Оболенских — мой мозг решил не грузить лишние фоновые программы и не засекать время. Когда вертолёт приземлился на вертолётную площадку, нас уже встречали Слуги с носилками.

Но я отказался от носилок и пошёл в палату своим ходом.

Да, в особняке Оболенских две комнаты были оснащены всем необходимым медицинским оборудованием и отданы под палаты.

Я самостоятельно разделся под изумлённым взглядом зашедшей женщины-врача, смыл в раковине большую грязь и, наконец, рухнул на высокую кровать.

И только тогда позволил себе расслабиться. Смутно помню, у меня взяли кровь для анализов, вводили какие-то лекарства, поставили капельницу… Я доверял Оболенским, насколько мог. И почти был уверен, что плохого они мне не сделают, так что не сопротивлялся.

Раньше я всегда отказывался от медицинских препаратов, не знаю до конца, как они действуют и как подействуют на меня, но сейчас мне хотелось хоть как-то снизить нагрузку на тело. В крайнем случае крохотными шажками смогу восстановить себя с помощью альтеры. Если боль и обессиленность не будут сбивать концентрацию.

Но вообще я рассчитывал на способности целительниц. Великая княгиня попросила принять первую помощь от Варвары, вместо того чтобы сразу дёргать Веронику. Варвара более опытная, а Вероника сохранит запас сил для моего последующего лечения. Я попросил Ярого связаться с Вадимом, чтобы он передал Ладиной волю Господина — сидеть дома и не высовываться.

Наконец, пришла целительница Оболенских. Открыв глаза, я вяло ей улыбнулся. Хотел поздороваться, но…

— Давай без лишних слов, герой. У меня небольшой должок к твоей девчушке за то, что тогда помогла Лине. А значит и к тебе. Так что расслабься и получай удовольствие, — произнесла она предельно серьёзно, быстрым шагом подойдя к моей кровати.

И скрупулёзно принялась восстанавливать моё брюхо.

Ощущая приятное тепло, я терял сознание. Форкх меня дери… Полевой врач Оболенских обмолвился, что моя рана самая страшная у всех переживших сражение, кого он видел.

Это ж надо было так подставиться…

Но я готов вытерпеть сколько угодно дыр в животе, если это поможет спасти близких и друзей.

* * *

Мне снился приятный сон. В нём мы с Софьей гуляли по цветущему полю, веселились, обнимались и целовались.

А потому вдруг картинка поменялась, и вот грустная Троекурова сидит возле моей кровати и гладит меня по руке.

До меня не сразу дошло, что сон смешался с реальностью. Что Софья действительно сидит в моей палате рядом со мной.

— Приветствую самую прекрасную княжну этого мира, — с трудом проговорил я, разлепив веки.

Девушка вздрогнула и изумлённо уставилась на меня.

— Рад вас видеть, Софья Антоновна, — я улыбнулся.

— Вам сложно говорить. Вот возьмите. Варвара Семёновна передавала, что пить вам можно. Но понемногу, — она протянула мне поильник.

Смочив горло водой, я почувствовал себя гораздо легче, затем прислушался к собственным ощущениям. Рана, нанесённая Мастером, до конца не излечена; полный энергетический дисбаланс во всём теле; мышцы, кости — всё ноет даже под обезболивающими.

Но Варвара здорово потрудилась. Пожалуй, всё-таки получится сегодня переместиться домой и продолжить лечение уже там.

Но сейчас важнее другое.

Оторвавшись от поильника, я снова посмотрел на Софью.

Встревожена. Глаза красноватые…

— Спасибо за воду, Софья Антоновна, — проговорил я, вернув ей поильник.

— Не нужно благодарить за такую ерунду. Как вы себя чувствуете?

— Сносно. Так что не стоит за меня переживать.

— При всём уважении, Аскольд Игоревич, я сама решу, за кого мне переживать, — проговорила она, поставив поильник на стол. — Алиса мне все рассказала. Она корит себя за то, что втянула вас во всё это.

— Дурёха она, — хмыкнул я. — Если бы она не попросила помощи, уже бы и не смогла себя корить.

— Я примерно так ей и сказала, — кивнула Софья. — И… я тоже благодарна вам за помощь моим подругам. Мне рассказали, как вы доблестно сражались.

— Яна? — догадался я.

— Да. Она так впечатлилась, что даже предположила, будто бы вы, как Легендарные предки, рождены от бога.

— Моему отцу, будь он жив, было бы приятно такое лестное сравнение, — усмехнулся я.

— Но ведь он обычный простолюдин? — невпопад спросила Софья.

— Обычнее некуда, — кивнул я. — Ну а как остальные Оболенские?

— Терпимо. Правда… Машу тоже впечатлил ваш бой. Но несколько иначе, — покачала головой Троекурова.

Одну из близняшек? Ту, что была в сознании?

— Испугалась? — спросил я.

— Откровенно говоря, да. Не каждый день видишь, как человек отрывает Мастеру руку, а затем и голову.

Ну что ж… естественная реакция.

— А… вас не пугают такие рассказы обо мне?

Софья посмотрела мне прямо в глаза, едва заметно улыбнулась и покачала головой.

— Вы — воин. И я рада, что именно вы отрываете головы врагам, а не наоборот.

Ну что за прелестная девушка!

— Рад слышать.

— А я рада, что даже после такого сражения, вы не унываете и идёте на поправку.

— А ещё мне очень приятно было проснуться и увидеть вас, — я снова улыбнулся.

Щёчки Троекуровой предательски покраснели, и она отвела взгляд.

— Но мне любопытно, — продолжил я, — вас не смущает, что теперь все в доме Оболенских могут предположить, что вы сделали мне интересное предложение?

В том, что Софья поделилась этой новостью с Алисой, я почти не сомневался, но акцентировать на этом внимание не стал.

Девушка встрепенулась. Смущение как рукой сняло, и вот передо мной сидит гордая Царица Лицея.

— Пусть предполагают, — твёрдо ответила она. — И что? Тоже захотят вам что-нибудь предложить? Так пусть и предлагают. Решение всё равно принимать вам.

— Уже принял, — спокойно ответил я. — И хочу вам его озвучить. Собственно, вчера я и шёл в учсовет, чтобы попросить вас ничего не планировать на следующую пятницу — на девятнадцатое число.

Софья хлопнула ресничками, «сморгнув» всю свою холодную стать. Последнее время рядом со мной она быстро превращается в милую влюблённую девушку.

— Ничего не планировать? — переспросила она. — Вы… хотите меня куда-то пригласить?

— Именно. На ужин в ресторан.

Троекурова тяжело вздохнула, а затем, покачав головой, произнесла:

— Аскольд Игоревич, право слово. «Ничего не планируй, мы пойдём в ресторан» — оксюморон. Мне как минимум нужно запланировать подготовку к этому мероприятию.

— Я всё подготовлю, — усмехнулся я, понимая, куда она клонит.

— Но себя к выходу могу подготовить только я сама, — ровным тоном сказала она, а затем едва заметно улыбнулась. — Заберёте меня из московской усадьбы рода. Я отправлю вам адрес.

— Если вам так будет удобней, — тепло ответил я.

— А теперь с вашего позволения, я оставлю вас отдыхать. Скорейшего выздоровления, Аскольд Игоревич.

— Спасибо за заботу, Софья Антоновна.

* * *

Вечером в среду, семнадцатого февраля, после семейного ужина Первый вице-канцлер Российской Империи — Дмитрий Александрович Годунов, по обыкновению направился в малую гостиную Кремлёвской резиденции своего рода. Там он и нашёл самого влиятельного человека Империи, а по совместительству своего отца.

— Ну, как прошёл день? — спросил Дмитрий Александрович, заняв свободное кресло. «На работе» отцу с сыном не всегда удавалось увидеться, а дома обсуждать дела было принято только после ужина.

— Сносно, — отозвался Канцлер. — Если не считать того, что дело с нападением на Оболенских зашло в тупик. Сбежавший Гуру замёл следы и не отсвечивает. Но хуже всего, что мы знать не знаем, кто это и как он выглядит. Официально в «Белых клыках» нет Гуру.

— Но мы хотя бы располагаем сведениями, что это «Белые клыки», — попытался отвлечь отца Дмитрий.

— И что с того? — Канцлер посмотрел на него тяжёлым взглядом. — «Белые клыки» — отрёкшийся отряд, официально ни с кем не связанный. Официально нам не на кого давить. А не официально… пока не следует.

Дмитрий Годунов задумался над словами отца. Отрёкшимися среди наёмников называют ренегатов, отказались от подданства своей родины, от своей семьи и рода. Правда, часто «отречение» — фикция, и такие отряды все равно сотрудничают с родиной лидеров отряда. Да что уж, у Российской империи тоже имелись отряды русских «отрёкшихся» для «чёрных дел».

Правда, «Белые клыки» на самом деле сборная солянка. Сложно понять, связаны ли они всерьёз с кем-то из гегемонов, так как создали этот отряд всего вдвоём британец и немец, а затем набрали выдающихся бойцов разных национальностей.

Элитных бойцов.

Этот отряд по-настоящему силён. И официально сейчас выполняет миссию британского клана Элфорд в Индокитае.

При этом Годуновы не были на сто процентов уверены, что именно «Белые клыки» стоят за субботним нападением на семью великого князя Тверского. Ведь тела и выживших врагов забрали сами Оболенские и были в своём праве.

Вот только они упустили того одиночку, который атаковал их кортеж после январского бала дебютантов. Наёмник-Мастер использовал редкий одноразовой артефакт — «Меч Сварога». Его мощи достаточно, чтобы уничтожить бронированный автомобиль с классической артефактной защитой и сидящих в салоне людей. Даже Мастеров с активированным покровом.

Однако защитных артефактов у великой княгини оказалось больше, чем можно было бы предположить. До конца непонятно, были ли это артефакты личной защиты или же, что более вероятно, «каретной» — из тех, которыми предки защищали свои кареты. Сейчас такие артефакты используются богатейшими родами для защиты любого относительно негабаритного вида транспорта.

В общем, того одиночку-Мастера удалось выследить и поймать. Правда, он оказал достойное сопротивление и долго после поимки не протянул. Прямо ничего не сказал, но косвенных данных хватило дружинникам хранителей, чтобы составить рабочую версию.

— О чём задумался? — прервал размышления сына Годунов-старший.

— О том, стоит ли обнародовать данные о поимке прошлого стрелка или нет.

— И что надумал? — недовольно изогнул бровь Канцлер.

— Конечно, нет. «Меч Сварога» бил исключительно по машине Оболенских. А значит то нападение — личное дело Оболенских. Но если нам удастся выследить Гуру, учавствовавшего в битве на шоссе, в которую оказались втянуты и другие подданные империи, было бы неплохо через какое-то время его публично казнить.

Годунов-старший одобрительно кивнул. Простолюдинам нужно время от времени демонстрировать, что они находятся под защитой империи, а аристократам напоминать, что никто не скроется от дружины хранителей.

— Но, знаешь, отец, — продолжил Дмитрий Александрович, — даже если выследим Гуру… Я бы не спешил его брать сразу. Обложить, приглядывать…

— Хочешь дать ему завершить начатое? — нахмурился Канцлер.

— А почему бы нет? Получится — хорошо. Не получится — ничего не теряем. Отец, ты ведь знаешь, что Оболенский продвигает странные идеи? Одно изменение «Алой Мудрости» чего стоит. И ведь те, кто обучаются в ней, потом начинают забывать о сословных границах. Пусть понемногу, но идеи-то расходятся. А сам Оболенский? Раньше так кичился своим происхождением… Наследник древнего рода… Великий княжич… Единственный, кто за последние сто лет одолел представителя нашего рода в финале всеимперского турнира, — припомнил своё обидное поражение юности Дмитрий Годунов. — Но притом тот ещё раздолбай, алкоголик и повеса. Став князем, допился до белой горячки, чуть не отдал богам душу. А что теперь? Любящий муж, заботливый отец и меценат? Проклятый либерал. А ты не забыл, как на княжеском съезде две тысячи четвёртого он негласно предлагал князьям на следующий съезд «любезно пригласить нашего старшего венценосного брата»… Он хотел императора вытащить на княжеский съезд! Что это, если не выказывание недоверия роду Хранителей?

— Насколько нам с тобой известно, слова он подбирал осторожно и ничего нелицеприятного в наш адрес не говорил, — вновь поморщился Канцлер. — Да и не вышло у него ничего.

— И всё же князь Выборгский его поддержал, как и великие князья Киевский и Варшавский. И далеко не все были против «тревожить старшего венценосного брата». Тот же великий князь Казанский держал нейтралитет.

— Ну, положим, Варшава часто воду мутит, но дальше разговоров это не заходит. Киев? Так император Игорь — внук Киевского князя. Да, раньше они представляли опасность, но после того как мой отец — твой дед, организовал брак их дочери и цесаревича Ивана и дал киевлянам в довесок пост Министра образования, Киев спокоен. Поддержал? Так, может, хотел внука увидеть. То же самое и с Выборгом. Антон Троекуров был в школе дружен с нашей вдовствующей императрицей, тогдашней великой княжной Киевской. Может хотел посмотреть на сына подруги?

— Ты просто не хочешь признавать, что я прав. Даже если сам Андрей Оболенский, нынешний великий князь Тверской, выживет, то потеряв семью, он явно сдаст позиции.

— Я просто не хочу, чтобы наш род обвиняли в том, что мы позволяем всяким Гуру убивать членов великокняжеского рода на территории имперского города, — прорычал Канцлер.

— За Москву отвечаем не мы, а Демидовы.

— Брось! — махнул рукой Годунов-старший. — Что за вздор!

— Ладно, — вздохнув, опустил голову Дмитрий. — Прости, отец. Я просто забочусь об интересах нашего рода.

— Я понимаю, — примирительно поднял руку Канцлер. — Но отложим этот разговор хотя бы до тех пор, пока не выследим Гуру.

— Хорошо, — покорно кивнул его сын и наследник.

Несколько секунд Годуновы молчали, а затем старший, откинувшись на спинку кресла, произнёс:

— У тебя-то что? Встретился с Чудиновым?

— Да, — тут же ответил Дмитрий.

Вчера во время вечерней беседы он сказал отцу, что ему сообщили, будто бы Георгий Чудинов последнее время прекратил попытки сблизиться с тётей Аскольда Сидорова. Вице-канцлер пригласил дворянина для личной беседы.

— Он действительно не искал с ней встречи последние дни, — продолжил младший из присутствующих в гостиной Годуновых. — А сегодня пытался убедить меня, что бесполезно лезть к Марине Сидоровой. Что у неё уже есть избранник, и ничто не способно их разлучить.

— Так нам и не обязательно их разлучать, — пожал плечами Канцлер. — Да, было бы идеально, если бы Чудинов взял её в жены и получил власть над всеми её иждивенцами. Но в подобный исход я никогда особо не верил. Ну и что дальше?

— В общем, Чудинов странно себя вёл. Но я смог внушить ему, что нужно продолжить действовать согласно плану.

— Молодец. Если в субботу Оболенским в самом деле помогли Аскольд и княжич Новочеркасский, нам нельзя упускать его. Аскольд Сидоров нужен империи. И его место — на «Золотом Курсе».

— Согласен, отец. Как думаешь, может, попытаться использовать его субботнюю помощь?

— Каким образом? У нас нет прямых доказательств его участия. Да и не стоит лишний раз открыто дразнить Оболенских.

— Я тоже так считаю, — кивнул наследник, соглашаясь с отцом.

Глава 27

Всю следующую рабочую неделю вплоть до пятницы я провёл, как тут говорят, на «больничном». Домой мы с Арвином и Ярым от Оболенских отправились в субботу вечером со всей возможной конспирацией. После череды смен транспорта мы въехали на территорию моей усадьбы в том самом микроавтобусе без боковых окон, на котором перевозили Архуна. А потом нам пришлось выслушать причитания тётушки и ворчание Вероники.

Великая княгиня не отпустила нас с пустыми руками. Мне она напомнила о том, что у меня и так уже есть право выбрать от неё дар и открыто намекнула, что теперь запросы можно будет и повысить. Ну а кроме этого подарила ещё одно «Кольцо концентрации», и снова тонкий намёк — мол, это не мне, а Ярому, но так как он назвался моим Слугой, то сама она одаривать его не имеет права.

Вторым подарком была статуэтка Лады, артефактная с весьма занятными свойствами. Используют её так: сначала статуэтка находится рядом с избранником целительницы — в его кабинете, спальне, словом, там, где он проводит много времени. В идеале избраннику нужно статуэтку гладить и вообще носить с собой. А через какое-то время её можно передать целительнице. И та будет отдалённо чувствовать присутствие своего господина и его поддержку. Иными словами, если Вероника, например, смартфон, то я для неё — электричество и зарядник. А статуэтка — автономное зарядное устройство, заряженное от меня.

Сама Вероника была не очень рада тому, что у меня появилась эта статуэтка. Оно и понятно — по логике нам теперь можно меньше времени проводить вместе.

Арвину великая княгиня презентовала артефактный меч — красивое оружие, усиливающее жи́ву не хуже «кольца концентрации», а то и получше.

Определённо достойный подарок.

Да вот беда, техники меча моего друга основаны на симбиозе его мастерства и альтеры. Он не мечник жи́вы.

И всё же он был безумно рад такому подарку. Который, судя по всему, привезли из Твери в Москву в течение дня (вероятно, как и два других артефакта).

Сами же Оболенские остались в столице империи. По официальной версии у них появились неотложные дела. Я же считаю, что это лишь одна из причин. На деле великая княгиня решила доверить управление княжеством своему деверю, только бы не рисковать жизнями дочерей лишний раз. «Алая Мудрость» находится на территории частного квартала тверских аристократов, а штурмовать квартал гораздо сложнее, чем подловить кортеж из нескольких машин на трассе.

В понедельник меня навестил Арвин, который, как и я, прогуливал учёбу «из-за болезни».

— Не понимаю я этих женщин, — вздохнул он и плюхнулся в кресло в гостиной. — Я говорил великой княгине, что нужно сохранить моё участие в битве в секрете. А она что? Нельзя, говорит, чтобы наследный княжич сражался на стороне другого княжества в тайне от князя. Её долг, как матери и как великой княгини поговорить с моим отцом.

— И? — усмехнулся я. Судя по роже моего друга, подвоха ждать не стоит.

— И она поговорила. Тайный телефонный разговор великой княгини и князя. Я думал, мой местный отец мне плешь проест, но… Представляешь, он нахваливал меня! Позвонил и говорит, молодец! Достойный сын! Не оставил женщин в беде!

— Как говорят местные, не так страшен чёрт, как его малюют.

— Видимо, — вздохнул Арвин. — Она предлагала ему в награду уступить часть производств за территорией княжества. Он решительно отказался — мол, не ради производств его сын сражался. Тогда она предложила развивать взаимовыгодное сотрудничество. И он снова отказался.

— Ну ты говорил, что твоего местного папашу мало интересует то, что происходит за территорией княжества, — я снова усмехнулся. Уж больно смешно Арвин возмущался.

— Нет, ты послушай дальше! — вскричал он. — Когда папаша звонил мне и всё это рассказывал, он выдал: сотрудничество с Оболенскими лишним для нас не будет. Но строить его на искренней помощи дамам не по-мужски. А затем… Ты только подумай, он говорит. Слышал, одна из дочек Оболенских, та, с который ты учишься, больно боевая баба. Задорная. Детишки от такой будут на загляденье…

— Погоди, — сдерживая смех, а вместе с ним и боль в израненном теле взмолился я. — Он тебе, что, Яну сватает?

— Прикинь, да, — всплеснул руками Арвин. — Говорит, девица после чудесного спасения должна воспылать чувствами к спасителю. Я тут, конечно, возразил. Дескать, в особо опасном моменте не я её спас, а мой друг Аскольд… Но мне всё равно настоятельно рекомендовали присмотреться к великой княжне.

— А ты?

— А я сказал, что присмотрелся, но к Казанской, а не Тверской.

— Ну а твой отец? — я уже откровенно ржал.

— А он говорит: «Таки какой у неё ранг? Не слышал, чтобы на турнире участвовала. Здоровьем, небось слаба», — передразнил «родителя» Арвин. — В общем, я его вежливо послал. Сославшись на то, что рано мне думать о женитьбе, после того как увидел в бою Гуру! Мне нужно стать сильнее и уже потом жениться. И знаешь что, Аск. Его такой ответ вроде бы даже порадовал. Ума не приложу, что в голове у этого старика. Ну да хватит о нём! Пойду я к себе. Чувствую себя ещё препаршиво, но чтобы выздороветь, нужно немного мечом в зале помахать.

И умчался прочь.

Ураган, Форкх его дери.

В остальном же ничего интересного за неделю не произошло. Звонили друзья из «Алой Мудрости», справлялись о моём здоровье. Софья не звонила, но несколько сообщений написала. Алиса в миллионный раз благодарила меня и извинялась… Скорей бы это глупое чувство вины её отпустило.

Моё восстановление благодаря целительнице под боком шло довольно бодро. Во вторник вечером я уже сам провёл разминочный комплекс. В среду лёгкие упражнения. В четверг «поработал» с энергиями. Энергоконалы после ужасающей встряски опять претерпели изменения. Но мне везёт — срастаются с плюсом для меня.

В пятницу же я почувствовал себя почти полностью здоровым. Точечный контроль пока не восстановился, но я искренне надеялся, что мне не придётся ни с кем драться, сдерживая силы, чтобы не убить.

— Прекрасно выглядите, господин, — проговорил Вадим, когда я спустился в холл особняка. По случаю торжественного выхода я приобрёл новый костюм и пальто.

— Благодарю. Всё готово?

— Всё, что зависит от нас, — улыбнулся Наставник.

Я благодарно кивнул, провёл ладонью по карману, проверяя, не забыл ли бархатную коробочку.

— Волнуетесь? — улыбка Вадима стала ещё шире.

— Я хотя бы какие-то действия предпринимаю, — невозмутимо парировал я.

— Эм… но… — замялся он, вероятно, почувствовал несправедливость обвинения.

Ведь в последнее время Вадим и правда стал больше проводить время с тётей Мари. Фильмы по вечерам вместе смотрят в комнате-кинотеатре, кроссворды иногда отгадывают.

— Ладно, поехали. Нельзя заставлять даму ждать.

В итоге дама, как и полагается приличной даме, сама заставила себя ждать. К чести Софьи, недолго — лишь семь минут и шестнадцать секунд.

Я сидел в гостиной московского особняка Троекуровых, когда дворецкий сообщил о прибытии госпожи. Но к тому моменту я уже и сам прекрасно слышал размеренный цокот каблучков по мраморному полу.

Я поднялся на ноги, прождал ещё семь секунд и…

— Вы бесконечно прекрасны, Софья Антоновна. Подобно закату на далёкой планете… — у меня в голове родилось более длинное продолжение этого сравнения, однако оно явно покажется крайне странным жителю Земли, так что я замолчал и отвесил глубокий поклон.

Затем вновь поднял взгляд на неё.

Чёрное платье, не такое пышное как на балах, но и не облегающее (здесь такие не в моде) и всё же подчёркивающее высокую грудь и оголяющее ключицу. Волосы цвета воронова крыла собраны в замысловатую причёску. Макияж… почти незаметен, а значит сделан идеально — выразительные глаза смотрели на меня мягко, а губы соблазнительно манили.

— Благодарю, Аскольд Игоревич, — едва заметно улыбнулась довольная произведённым эффектом младшая княжна Выборгская.

Я галантно помог ей надеть манто, и мы вышли на улицу. Недавно Вадим забрал из автосалона новый «РВМ», который мы ждали больше месяца. Ещё более дорогой и роскошный аппарат, нежели предыдущий. А то странно, что я одну и ту же машину использую и для парадных выходов, и для рабочих.

На переднем пассажирском сиденье нового автомобиля разместился тоже сегодня одетый с иголочки Ярый. Не могу же я везти младшую княжну без должной охраны.

Правда, когда мы согласовывали время выезда, Софья сказала, что её отец настоял, чтобы и с её стороны присутствовала охрана. К счастью, он остановился лишь на одной машине, в которой сидел Мастер Софьи.

Мой «РВМ» тронулся с места. Задние и передние сиденья разделяла звуконепроницаемая затемнённая перегородка.

Я сразу заметил, что Софья напряжена. Сидит, вытянутая, как струна. Хех, помню, как уверенно она выходила на поединки школьного турнира. А сейчас так волнуется перед поездкой в ресторан.

— Софья Антоновна, как дела в школе? — беззаботно спросил я. Ехать нам минимум полчаса. Сначала стоит поговорить на отвлечённые темы…

И в общем-то, мы неплохо поболтали.

— Мы подъезжаем к «Башне Демидовых»? — неожиданно спросила Софья, когда мы почти были на месте.

— Ну да. Первое место вне школы, где мы с вами встречались, — улыбнулся я. — И даже танцевали.

— Тогда мы были не одни, — улыбнувшись, ответила Софья. Она явно припомнила день, когда мы большой компанией отмечали мою победу в школьном турнире.

— Сегодня ребят не будет. И зал я забронировал другой.

— Вы смогли забронировать тут зал? — в голосе княжны послышалось восхищение. — Простите, но, сами?

— Сам, — усмехнулся я. — Правда, подождать пришлось. Через кого-нибудь с громкой фамилией было б быстрее.

— И поэтому вы тянули с ответом? — улыбка Софьи стала лукавой.

— Я не тянул, — пожал я плечами. — Просто время у меня было. Да и сейчас есть.

Софья вздохнула и покачала головой.

Машина остановилась возле ступеней, ведущих к башне-небоскрёбу. Ярый вышел первым, осмотрелся, затем вышел Вадим. Он открыл мою дверь, я обошёл машину, и Мастер открыл вторую пассажирскую дверь.

Я помог Софье выйти, и под руку мы начали подниматься по высоким ступенькам.

— Помните, — указал я вниз, на середине подъёма, — тут княжич Астраханский пытался добиться вашего внимания.

— А добился спора с вами, который стоил ему корзинки арбузов.

— И арбузной плантации.

Мы заулыбались.

— У нас уже немало общих воспоминаний, — заметил я. — И надеюсь, в будущем их станет ещё больше.

— Я тоже, — тихо ответила Софья.

Возле парадного входа в ресторан нас встретила четвёрка охранников. И в отличие от прошлого раза мне даже не пришлось ничего говорить. Мужики с поклоном пропустили нас внутрь. А затем девушка-администратор провела нас через главный зал.

Остановились перед двустворчатыми дверьми, над которыми висела табличка «Белый зал». Администратор вопросительно посмотрела на меня.

— Софья Антоновна, добро пожаловать. Надеюсь то, что вы увидите там, вам понравится, — сказал я княжне, а затем кивнул администратору.

Она распахнула перед нами двери.

— Ух ты… — восторженно прошептала Софья.

В белоснежной комнате, обставленной белой с молочным оттенком мебелью, на стульях и свободных столиках стояли вязанные куклы. Вязаный оркестр, конюх с лошадкой, охотник, подстреливший утку, и ещё несколько персонажей. Некоторые из них держали живые розы — белые, голубые и алые.

Софья, как заворожённая, вошла в зал. Она брала в руки куклы, разглядывала ярлычки с клеймом мастеров.

— Признавайтесь, Аскольд Игоревич, — обернулась лучащаяся от счастья девушка. — Вы ограбили недавнюю выставку в Петрограде?

— Нет, просто связался с мастерами, контакты которых мне удалось найти, — улыбнулся я.

Я помог Софье снять верхнюю одежду, а она так и не смогла оторваться от кукол. Может, я перестарался?

— Скоро подадут горячее. Я взял на себя смелость заказать на нас двоих, — проговорил я, когда в зал заглянула официантка.

Только после этого Софья взяла себя в руки.

— Позвольте первой сказать тост, — воодушевлённо произнесла девушка, когда мы сели за сервированный для нас стол с закусками и напитками. — Я поднимаю этот бокал вина за вас, Аскольд Игоревич. За то, что не перестаёте меня удивлять. Спасибо, — счастливо улыбнулась она.

— Позвольте мне сразу сказать ответный, — тепло сказал я. — За вас, Софья Антоновна. За то, что сегодня рядом со мной самая прекрасная и несравненная девушка этого мира.

Она мило смутилась. Раздался звон хрусталя, и мы сделали по глотку терпкого напитка.

Затем мы пробовали разные блюда местной кухни. Полноценно ел я, а Софья клевала, как птичка, и восторженно повторяла, как ей понравился сюрприз. Среди кукол она нашла ту, которую сшила сама Лили Марвелъ — мелкого смешного карапуза и посадила его рядом с собой на стол.

— Скажите, Софья Антоновна, не желаете ли потанцевать?

— Желаю, Аскольд Игоревич, — задорно ответила она.

Я подал условный знак официантке, стоявшей возле дверей, ведущих в бытовые помещения. Та поклонилась и распахнулась створки, впуская музыкантов.

Поднявшись со стула, я поклонился Софье и молча протянул ладонь. Она вложила в неё свою прохладную ручку, я вывел её в центр зала, заиграла музыка…

И мы закружились в танце.

Мы молча отдались танцевальному влечению, и наши движения говорили сами за себя. Я чувствовал трепет, нежность и благодарность Софьи. И отвечал ей тем же.

— Благодарю за танец, — сказал я, когда музыка смолкла, и повёл Софью не к её стулу, а к тому, что стоял возле стены, окружённый двумя пышными букетами роз. Девушка удивилась, немного напряглась, но не задавая вопросов шла рядом со мной.

Одного взгляда хватило, чтобы вышколенная официантка тихо выпроводила музыкантов и сама скрылась за дверью, оставив нас двоих в зале наедине.

Софья заметила это, постаралась не подать виду, но чуть сбилась с шага. Даже Царице Лицея сложно скрыть волнение.

Я усадил девушку на стул и посмотрел ей в глаза сверху вниз. Она замерла, ожидая, что будет дальше.

Я же вспомнил дворцовую присказку моего дома:

«Наследный принц преклоняет колено лишь трижды в жизни. Когда выбирает будущую императрицу. Когда провожает в последний путь императора. Когда сам становится императором».

Улыбнувшись, я опустился на одно колено и достал из кармана бархатную коробочку.

Открыл её перед Софьей и достал золотое кольцо с большим лиловым камнем.

— Позволите вашу руку, Софья Антоновна? — спросил я, глядя в её удивлённые серые глаза.

Она протянула мне правую руку, я надел на безымянный палец идеально севшее кольцо, а затем произнёс:

— Софья Антонова Троекурова, окажите ли вы мне честь, после получения мной титула аристократа, стать моей женой и вместе со мной создать имперский боярский род?

Глава 28

— Имперский? — только одно слово и смогла пролепетать девушка спустя четыре секунды.

— Вы говорили, ваш отец готов отпустить вас из княжества. Я предлагаю нам вместе сразу сделать наш род максимально независимым.

— Это… рискованно, — ответила она.

— Мне кажется, вы не из робкого десятка, — по-прежнему стоя на одном колене, проговорил я и улыбнулся.

Шесть секунд мы, будто две мраморные скульптуры, неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Затем Софья усмехнулась.

— Хватило же вам наглости переиначить под себя щедрое предложение княжеского рода, — в её голосе слышалось восхищение.

— Если бы я покорно принял ваше предложение, я бы не был достоин вас, — спокойно ответил я.

Да, Софья видит во мне равного партнёра, а не подчинённого.

— Прошу вас, встаньте, Аскольд Игоревич, — твёрдо сказала она.

Я молча поднялся на ноги, Софья встала со стула. Мы стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза.

Теперь её ход.

Девушка неуверенно потянулась ко мне головой. Не прямо, а чуть по диагонали.

И чмокнула меня в щеку.

— Это значит «да»? — с улыбкой спросил я.

— Это значит «я подумаю», — колко ответила она.

— Что-то я не расслышал ваш ответ. Не повторите? — я повернул голову так, чтобы подставить ей щеку.

Секунду Софья боролась со смущением, но вот её губы вновь потянулись ко мне.

Я быстро повернул голову, подставляя под поцелуй не щеку, а губы.

В глазах Софьи вспыхнуло изумление, когда наши губы соприкоснулись, но…

Я ласково обнял её.

Она робко ответила тем же.

Наш поцелуй продолжился, тёплый и нежный… Так отличающийся от сиюминутной дикой страсти, к которой я привык.

Я чувствовал, что нам обоим не хочется прекращать этот момент. Но воспитание Софьи всё же заставило её осторожно отстраниться от меня спустя минуту.

— Не подумайте ничего плохого, — в сторону проговорила красная как рак, Троекурова, — Просто…

— Я всё понимаю, — ласково ответил я. Пусть она отодвинулась от меня, но мы все ещё держались за руки.

— Я рада, — робко кивнула она. — Может… немного чаю? — девушка кивнула в сторону сервированного стола.

— Да, — проговорил я с улыбкой.

Какая она милая, когда смущается!

Пили чай мы молча. Щёчки Софьи всё ещё предательски алели, а на лице блуждала милая улыбка. То и дело взгляд девушки скользил по новому кольцу на безымянном пальце.

— Вам нравится? — спросил я, когда она в очередной раз украдкой любовалась подарком.

— Очень, — призналась Софья, даже не попытавшись уклонится от ответа. Девушка повернулась ко мне. Хм… да она почти вернула себе привычное самообладание. — Вы говорили, это ваш любимый камень.

— Любимый камень, — кивнул я. — Для любимой девушки.

Софья вздрогнула и вновь покраснела с головы до пят, будто на белую ткань вылили свекольный сок.

— Что… что вы такое говорите? — прошептала она.

— А что я такого говорю? — спокойно переспросил я.

— Такие… странные… вещи!

— Смущающие?

— Смущающие, — поджав губы, кивнула она.

— Я предложил вам стать моей женой, — усмехнулся я. — Чего мне теперь смущаться?

— Но… — выдавила она и замолчала. А затем резко повернувшись ко мне, спросила: — Это правда?

— Да, — пожал я плечами. — Я хочу создать с вами свой род. И хотел бы этого, даже если бы вы не были младшей княжной Выборгской.

Девушка широко распахнула глаза, а затем неловко улыбнулась:

— Вы позвали бы меня замуж, даже если бы я была простолюдинкой?

— Если бы вы принадлежали к непривилегированному сословию, я бы всё равно предложил бы вам вместе создать наш род.

— Это было гораздо сложнее.

— Справились бы, — усмехнулся я.

Софья отвела взгляд. Десять секунд она молчала, а затем тихо проговорила:

— Наш род… Звучит очень здорово. Я… я должна подумать и переговорить с отцом, прежде чем ответить вам.

— Да, я так и понял, — с улыбкой ответил я. — А теперь, может быть, потанцуем?

— И это тоже звучит здорово, — улыбнулась она.

Я снова позвал музыкантов, и когда заиграла музыка, мы закружились в танце. Я чувствовал, как трепетно бьётся сердце моей будущей супруги, слышал её дыхание. Я не сомневался, что она готова сказать мне «да». Но сейчас Софья, скорее всего, размышляет о том, как убедить отца согласиться. Как это сделать с большей выгодой для нашего рода.

К тому же я заставил её ждать свой ответ почти месяц. Царица Лицея будет в своём праве, если захочет отыграться, заставив немного подождать и меня.

Вдоволь натанцевавшись и снова попив чаю, мы начали собираться по домам. Софья вызвала своего Мастера и телохранителей, чтобы они сгрузили в машину вязанные игрушки и букеты. Ни одного подаренного мной цветка девушка не пожелала оставить в ресторане.

А затем на моём «РВМ» мы поехали в московскую усадьбу Троекуровых.

— Спасибо за чудесный вечер, — бросив короткий взгляд на поднятую звуконепроницаемую перегородку, нежно проговорила девушка и привалилась к моему плечу. — Это было восхитительно.

— Пожалуйста, — ответил я, взяв её за руку. — Но дальше нас с вами ждут ещё куда более восхитительные вечера.

— Вы говорите так, будто я уже дала вам своё согласие, — усмехнулась она.

— Чему быть, того не миновать.

Софья отпрянула от меня и заглянула мне в глаза. Какой решительный взгляд!

А затем она тихонько рассмеялась и снова привалилась к моему плечу.

Большую часть пути мы проехали, молча наслаждаясь моментом.

— Уже подъезжаем, — заметил я через полчаса.

— Да… — грустно проговорила Софья.

— Но мы ведь скоро увидимся снова, — бодро сказал я её макушке.

Девушка изогнула шею так, чтобы увидеть моё лицо.

— Да… — прошептала она.

Мы потянулись друг к другу, и вновь наши губы соприкоснулись.

Наш поцелуй прервался, лишь когда машина остановилась.

* * *

В выходные я пребывал в прекрасном расположении духа. А в понедельник с ним же пошёл в школу. Довольный, как объевшийся сметаны кот. Предвкушающий встречу с друзьями и, конечно, со своей будущей женой.

Однако заметив на территории «Алой Мудрости» и на подступах к лицею увеличенное количество охранников, несколько подрастерял свой позитивный настрой. Н-да… Оболенские всё ещё настороже. Гуру не найден, как и тот, кто стоит за нападением.

Но ничего, справятся. А я помогу чем смогу.

Лицеисты поздравляли меня с выздоровлением, друзья, разумеется, поздравляли активнее и душевнее остальных.

Всё шло своим чередом. Обедали, как обычно, большой компанией и за столом обсуждали новости лицея.

— Значит, собралась выдвинуть свою кандидатуру на пост следующего главы учсовета? — невзначай спросил я Ромодановскую.

— Да, — кивнула Юлия. — Софья Антоновна предложила мне попробовать, а я подумала, что такая должность мне вполне по плечу. Придётся оставить клуб… Но я готова.

— А я буду помогать Юле, — заявила Яна Оболенская. — И если мы выиграем, займу место Алисы. Правда, мы с Юлей договорились, что свой клуб я, по мере возможностей, продолжу посещать.

— У меня точно такая же ситуация, — сообщил Арвин и вернулся к поеданию борща.

— Тоже хочешь занять место Алисы? — усмехнулся я.

— Тоже хочу помочь Юле, — отозвался он.

Ещё из нашей компании поддержать Ромодановскую делом вызвались Инна и Влад. Первая, скорее всего, из-за Яны. А второй из-за первой.

Маша же с Васей сообщили, что если потребуется в чём-то их помощь, они помогут. Но вступление в учсовет их не интересует. Для них в приоритете учёба и клубы. Оба и так совмещают занятия в клубах «Инженерной мысли» и программирования.

— Только всерьёз заниматься выборами мы начнём через две недели. На этой неделе все будут заняты подготовкой к приезду вдовствующей императрицы. Я тоже помогаю, — сказала Юля, на пиджаке которой блестел новенький значок учсовета.

Вот такими новостями меня встретил первый учебный день после больничного.

После уроков я заглянул к инженерам, а затем в учсовет. Там вовсю кипела работа — никто не хотел упасть в грязь лицом перед её величеством Елизаветой Александровной, когда в пятницу она посетит лицей.

Так что поворковать с Софьей мне не удалось. Пришлось довольствоваться лишь несколькими тёплыми взглядами.

И вот когда со школьными делами было покончено, я пошёл на парковку «Алой Мудрости» к своему «рабочему» «РВМ». Вадим, по обыкновению, вышел открыть мне дверь. Вид Наставник имел весьма мрачный.

— Выкладывай, — велел я, когда машина тронулась с места. — Что стряслось?

— Чудинов, — выплюнул Вадим. — Вновь «случайно» встретился сегодня с Мари на рынке, я был с ней. Сперва щебетал привычную чушь, а затем позвал Мари в сторонку. Та согласилась, они отошли. Разговора я не слышал. Видел, лишь как она опешила, когда он ей что-то предложил. А затем быстро затараторила, будто извиняясь.

— И? — нахмурился я. — Что именно он предложил, ты узнал?

— Она рассказала, — вздохнул Наставник. — В ресторан, мерзавец, её позвал. Мол, угостить кулинарными шедеврами, от которых он без ума! Тьфу… Козёл.

— Судя по всему, она отказалась.

— Отказалась, — буркнул Вадим, ловко обогнав попутную машину. — Но ведь… Он ведь предложил! И вряд ли остановится после первого отказа. Да и она какая-то задумчивая после всего этого… — мрачно закончил Наставник.

Мне оставалось лишь вздохнуть.

— Едь спокойней, — сухо сказал я после минуты размышлений.

— Да… понял. Простите, господин.

— Насчёт тёти Мари… Действуй, как тебе велит сердце.

— Простите, господин. Если бы я где-то был расторопнее… Вы надеялись, на меня, а я…

— Помолчи, Вадим, — перебил я. — Не смей корить себя. Я ни в коем случае не приказывал тебе охмурить мою тётушку. Так что не думай, что ты подвёл меня или о других подобных глупостях.

— Я… понял. Спасибо, господин. Я не отступлюсь.

Я молча кивнул.

А вечером дома после ужина пригласил тётушку на приватный разговор.

— Ты хочешь что-то обсудить, Аскольд? — удивлённо проговорила она, когда я закрыл за нами дверь в малую гостиную.

— Присаживайся, пожалуйста, — на столике уже стояли чашки с чаем.

— Разговор такой серьёзный? — догадалась тётя Мари. Однако в кресло села.

Я сел напротив, взял чашку, сделал глоток и посмотрел на нее предельно собранно.

— Признаюсь честно, — проговорил я, поставив чашку обратно на стол. — Мне бы не хотелось обсуждать с тобой подобные вещи. Мне бы хотелось держать тебя подальше от политики и серьёзных решений.

— Аскольд, ты меня пугаешь, — она подалась вперёд. — Что случилось?

— Ничего особенного, — я улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Просто хотел сказать тебе, что по большей части я против политических браков. И против того, чтобы кто-то ставил крест на своём счастье ради блага других. Я ведь говорил, что в скором времени стану аристократом, верно?

— Да, — удивлённо кивнула она.

— Скажу тебе по очень-очень большому секрету. Восемнадцатого марта, меньше чем через четыре недели, состоится комиссия, по итогам которой с огромной долей вероятности будет принято решение даровать мне личное дворянство.

— Что? Так скоро?! — округлила глаза тётя Мари и, вскочив с кресла, бросилась ко мне. — Это же здорово, Аскольд! Потрясающе! Великолепно!

Тётя так сильно меня обняла, что мне едва альтеру не пришлось использовать, чтобы укреплять тело.

— Спасибо за поздравления, — кашлянув проговорил я, когда она успокоилась. — Но я вот что хочу сказать. Я не собираюсь бросать тебя и братьев на произвол судьбы. И сам не собираюсь останавливаться на достигнутом. Как минимум я создам боярский род. И приложу все усилия, чтобы братья не стояли на месте. После получения статуса аристократа я, чтобы защитить вас в правовом поле, предложу вам стать моими Слугами. Обещаю, что ничего в наших отношениях не изменится. Более того, я хочу создать Глебу и Борису условия для деяний. Чтобы за дела их я по праву мог бы помочь и им стать аристократами. Ты мне веришь, тётя Мари?

— Да, Аскольд, — она энергично закивала. — Конечно.

— Тогда ты можешь оставить благополучие братьев и их социальный рост на меня, — проникновенно проговорил я.

Тётя Мари вновь хлопнула ресничками, а затем отвернулась.

— Почему ты завёл этот разговор? — спросила она в сторону.

— Потому что знаю, что ты готова из кожи вон лезть ради благополучия нас троих. Так было раньше. Мне хочется верить, что я смог показать тебе, что больше не нужно ставить на себе крест.

— Ты… — она снова посмотрела на меня и грустно вздохнула. — Порой мне кажется, что ты не просто повзрослел. Что тебе как минимум лет тридцать пять.

— Так и есть, — хмыкнул я. — Психологический возраст, знаешь ли, может отличаться от реального.

— Психологический возраст… — повторила она и покачала головой. — Ты, правда, так хорошо меня знаешь?

— Ага. Поэтому прошу, не делай того, что лично тебя сделает несчастной.

— Я… — она закусила губы, а затем медленно кивнула. — Ладно. Спасибо, Аскольд, — на глазах тёти появились слёзы.

Я встал с кресла и обнял её. Может быть, сначала она и воспринимала Чудинова, как подружку по интересам, но судя по описанию Вадима, сегодня поняла, что не только кулинария интересует Чудинова.

«Я ему интересна! Ресторан. А вдруг… вдруг он захочет большего? Вдруг… Вдруг и вовсе потом позовёт замуж?»

Сама тётя не из тех, кто таким способом захочет стать аристократкой. Но ради троих «сыновей» может и пойти против самой себя.

Хочется верить, что мне удалось до неё достучаться.

Глава 29

В четверг тётя Мари вновь случайно столкнулась с Чудиновым. Как и прежде, аристократ подкараулил её на модном рынке «Доторском». Снова позвал побеседовать в сторонку от Вадима, а она сдержанно согласилась.

— Слов я опять не слышал, — рассказывал мне об этом Наставник, — но выглядела Мари куда более решительной, чем раньше. И в задумчивость после этого не впадала. Сказала мне спокойно, что этот крендель снова звал её в ресторан, а она и отказалась. А потом вела себя так, будто и не было никакой встречи, — радостно закончил он.

Что ж, приятно, что мои слова достигли разума тётушки. Она хоть женщина простая, но всё же в житейском плане далеко не глупая. Мне нет нужды бояться, что она открыто пошлёт аристократа. Вежливость, необходимую при общении с представителем высшего сословия, Мари соблюсти сможет.

Кроме мельтешения Чудинова перед тётей, за неделю произошли и другие интересные события. Например, в беседе с глазу на глаз Алиса сообщила мне, что специалисты их рода раскололи двух взятых живьём нападавших. Сделали они это довольно быстро, но прошлую неделю я в школу не ходил, а говорить о таком по телефону наследница рода Оболенских не решилась.

Так вот, на жизнь великокняжеской семьи покушались наёмники. И… собственно всё. Алиса рассказала мне о группировке, в которую входили нападавшие, но кто их нанял для ликвидации Оболенских — исполнителям было неизвестно. Вероятно, наёмник-Гуру мог бы сказать больше, но этот гад всё ещё в бегах.

Говоря про Гуру, Алиса едва заметно нервничала, что совершенно неудивительно. Хотелось бы, чтобы враг признал операцию проваленной и вернулся на базу. Но, увы, вероятность такого исхода крайне мала. Всё же не в сказке живём.

Мои же дела шли своим чередом. Электронная карта «Путь чемпиона» продолжала стремительно набирать популярность, «Райские Кущи» приносят деньги и малоценные сплетни, во втором клубе ремонт идёт полным ходом, и главное…

Главное, что на торгах по аренде участка земли в Сибири, всё стабильно. Да, несколько компаний проявляют интерес к этим торгам, но никто с ходу не взвинчивает ставки, а повышают их понемногу. А это значит, что после того, как я стану аристократом, я смогу относительно легко войти в игру.

Хотя денег всё равно придётся выложить уйму… Но и с этим вопросом я разберусь.

Всё идёт хорошо. Даже отлично. И до комиссии остаётся всего три недели…

Ожидать ли мне какого-нибудь подвоха?

Полагаю, люди Канцлера обязательно обострят ситуацию. Иначе к чему были все прошлые телодвижения? Вроде походов Чудинова на рынок? Или наблюдение за тем, как Голиковы организуют покушения на меня?

А может, всё будет гораздо проще? Может, Канцлер просто даст прямое распоряжение комиссии: «Хер Форкховый этому Сидорову, а не личное дворянство». Правда, в таком случае он выставит в дурном свете отца Кати, который за меня поручился. И поручился, между прочим, с прямого разрешения Канцлера.

Многие заинтересованные лица узнают об этом. А стоит ли обижать своего Министра ради какого-то простолюдина?

Нет, маловероятно, что Канцлер напрямую влезет в решение комиссии.

А значит… если за три недели ничего не случится, то я точно стану аристократом.

Примерно с такими мыслями я направлялся в «Алую Мудрость» в пятницу двадцать шестого февраля.

Сегодня — большой день для нашего лицея.

Сегодня я и многие другие своими глазами увидим вдовствующую императрицу.

Разговоры о предстоящем событии будоражили лицеистов и преподавателей всю неделю, но сегодня обсуждение этой темы достигло своего апогея. Повсюду слышались восторженные возгласы:

— Круто, что я учусь в «Алой Мудрости».

— Не думал, что хоть раз в жизни увижу императрицу!

— Это из ряда вон! Когда ещё такое будет?!

— Ага, удача, что наш лицей в списке школ, которые Её Величество решила посетить.

Первая половина дня прошла в «штатном» режиме, уроки были по расписанию. Разве что члены учсовета на каждой перемене занимались подготовкой к приезду Елизаветы Александровны. Ну кроме меня, разумеется.

А вот Юля, Яна, Инна и даже Влад, как только звенел звонок, подрывались и неслись прочь из класса.

Правда, на обеденной перемене моим друзьям всё же удалось ненадолго вырваться из лап учсовета, так что ели мы привычной компанией за одним столом.

— Аскольд, Арвин, — патетично обратился к нам Влад, держа над тарелкой ложку с борщом. — От лица всех лицеистов объявляю вам благодарность. Если бы вы тут не учились, не видать бы нам её величества. Ну и всей этой суеты тоже.

— Всегда пожалуйста, — важно кивнул Арвин.

Глядя на паясничающих парней, девушки покачали головушками. А затем Яна сказала:

— Вообще, не факт, что Её Величество проигнорировала бы «Алую Мудрость», если бы здесь не учились чемпионы. Ведь она посетила и другие школы, а там в этом году чемпионы не учатся.

— Это разумные слова, — кивнула Юля.

— И всё же… вы только подумайте, сегодня мы увидим Её Величество! — с придыханием проговорила Маша Роднина.

Для простолюдинки (пусть теперь и Слуги Оболенских), такое событие кажется ещё более невероятным, чем для аристократов.

И все же даже аристократки разделяли её восторг:

— Да… — мечтательно протянула Инна.

— Кажется невероятным, — согласилась Яна и тяжело вздохнула. — Даже жаль Софью, что пропустит такое событие.

Стоп… Что?

— Софья Антоновна не увидит её величество? — ровным тоном спросил я. — У неё что-то случилось?

— Она утром позвонила и сказала Алисе, что ей нездоровится, — ответила Яна.

— Должно быть, очень сильно нездоровится, — с задумчивым видом проговорила Юля. — Честно сказать, даже представить сложно, как ей теперь, наверное, обидно. Наша ответственная глава учсовета столько сил потратила на подготовку к этому мероприятию…

— А ещё сложно представить, что Царицу Лицея смогла сломить какая-то болезнь, — поддержал разговор Влад.

Полагаю, у всех в тот момент в голове была эта мысль.

— Надеюсь, она скоро поправится, — проговорил я и вернулся к тарелке.

Краем глаза я уловил брошенный в мою сторону пытливые взгляды Арвина, Юли и Яны. Вероника же смотрела на меня с явным любопытством.

Когда с обедом было покончено, и мы вышли из столовой, я попросил ребят возвращаться в класс без меня, так как хотел позвонить Софье и справиться о её здоровье. Скрывать я сей факт не стал, все знают, что Софья тоже мой друг, так что нет ничего удивительного в том, что мне небезразлично её здоровье.

— Аскольд Игоревич? Здравствуйте, — когда длинные гудки прекратились, я услышал в трубке чуть удивлённый голос Троекуровой.

— Приветствую, Софья Антоновна. Как ваше здоровье?

— Уже слышали? — спустя три секунды проговорила она. — Всё в порядке. Мелочи, не стоящие вашего беспокойства.

— Видимо, не совсем мелочи, раз сама Софья Троекурова — глава учсовета «Алой Мудрости», пропускает из-за них учёбу и визит императрицы. Температура сильная?

— Нет у меня температуры. Говорю же, не стоит беспокоиться. Обычное… рабочее недомогание.

Может, что-то по женской части? Но не настолько же сильное, чтобы пропускать из-за этого приезд Её Величества?

— То есть не помираете и прекрасно обходитесь без врачей? — уточнил я.

— Совершенно верно, — согласилась она. По голосу мне показалось, что она улыбается.

Ей определённо нравится моя забота.

— Что ж, я понял. Вы сейчас в общежитии?

— Да, — удивлённо ответила Софья.

— Тогда, как только всё закончится, я навещу вас, расскажу, как всё прошло.

— Эм… Вы хотите зайти ко мне в номер?

— А вы категорически против?

— Нет, но…

— Ну раз нет, тогда ждите, — бодро закончил я. — Увидимся позже, Софья Антоновна.

— До встречи, Аскольд Игоревич, — не стала больше спорить она.

Закончив разговор и положив телефон в карман, я пошёл в класс. Ну а что, в гостях у Юли я уже бывал, так почему бы не заглянуть к Софье?

Нужно только Вадиму позвонить, пусть пришлёт к общежитию кого-нибудь с гостинцами — не с пустыми же руками проведывать «болеющую» будущую супругу.

Оставшиеся уроки пролетели незаметно. А затем одни лицеисты направились в клубы, в которых состояли, другие же бесцельно слонялись взад-вперёд в ожидании «часа Х».

И наконец, этот час пробил. Колонки службы оповещения разнесли голос Алисы по территории лицея.

— Уважаемые учащиеся и преподаватели, кортеж Её Величества приближается к территории «Алой Мудрости». Просьба всем занять свои места.

Моё место находилось рядом с первыми лицами школы — ещё в среду Софья попросила меня и Арвина быть среди торжественно встречающих. Это пожелание во время обсуждения деталей визита через Слуг передала Её Величество Елизавета Александровна.

Двадцать два лицеиста из верхних строчек общешкольного рейтинга успеваемости, а также пять учителей, несмотря на лёгкий морозец, с воодушевлением дожидались высоких гостей, выстроившись в две шеренги по обе стороны от главных ворот «Алой Мудрости» и образовав живой коридор. Я же с Арвином, Шапочкиной, Алисой и великой княгиней Тверской — Надеждой Григорьевной Оболенской, стоял непосредственно перед воротами.

Маршрут следования вдовствующей императрицы был до мельчайших деталей согласован заранее. Администрация школы изначально предлагала пропустить весь кортеж к зданию актового зала, однако Её Величество изъявила желание лично пройтись по территории.

И вот, наконец, в поле зрения встречающих показались семь чёрных седанов и три микроавтобуса. Один седан проехал вперёд максимально близко к воротам, а остальные припарковались за ним, образовав полукруг и закрыв собой от дороги первую машину.

Высыпавшая охрана быстро заняла позиции, и лишь спустя три минуты девушка в чёрном платье и чёрном манто (скорее всего, служанка) открыла заднюю дверь первого автомобиля.

Её Величество вдовствующая императрица Российская Елизавета Александровна Рюрикович неторопливо и с достоинством вышла из машины. Статная высокая женщина в элегантном чёрном платье с отделкой из чёрного жемчуга и в чёрном соболином манто замерла возле автомобиля. Её лицо окутывала дымкой воздушная чёрная вуаль, прижатая на лбу тиарой с драгоценными камнями — «Корона вдовы». Тёмные волосы императрицы были собраны в тугой пучок, и ни единая волосинка не выбивалась из причёски.

Елизавета Александровна плавно повела головой, оглядывая встречающих, и направилась в нашу сторону. Лицеисты и учителя замерли, заворожённые.

От этой женщины так и веяло мощью… Опять зародыш Ауры?

Правда, гораздо слабее, чем у Годунова.

За своей госпожой безмолвными тенями следовали три служанки, тоже одетые в чёрное.

— Ваше Величество, — великая княгиня Тверская первой поклонилась гостье. Следом за ней тоже сделал, и я вместе со всеми встречающими, а через секунду поклонился и «живой коридор».

— Поднимите головы, — неожиданно тепло, с материнскими интонациями в голосе, проговорила вдовствующая императрица. — Надежда Григорьевна, вы прекрасно сегодня выглядите.

Оболенская-старшая (а вслед за ней и все остальные) выпрямилась.

— В этом мне не сравниться с вами, Ваше Величество, — ответила великая княгиня. — Рада приветствовать вас на территории «Алой Мудрости».

— Отрадно видеть, что ваш лицей процветает, — проговорила императрица и перевела взгляд на других участников торжественной делегации. — Алиса Андреевна, красотой вы скоро затмите мать. Артём Вениаминович, Аскольд Игоревич, приятно лично встретиться с призёрами всеимперского бойцовского турнира. Ирина Александровна, полагаю, вашу помощь господам в развитии «Алой Мудрости» сложно переоценить.

Её Величество отметила каждого из встречающих, не обращая внимания на титулы и происхождение.

Когда взаимные приветственные речи были сказаны, мы компанией в девять человек двинулись прогулочным шагом по аллеям «Алой Мудрости». Охрана императрицы и остальные лицеисты держали почтительную дистанцию. Солнце вышло из облаков и начало ощутимо припекать, так что даже без шапок мы не мёрзли.

Во время прогулки императрица и великая княгиня Тверская обсуждали «Алую Мудрость» и её выдающихся учеников. Я слушал вполуха, привычно фиксируя в памяти информацию.

Однако когда мы почти подошли к зданию актового зала, Её Величество переключила внимание на другую Оболенскую:

— Не поймите неправильно мой вопрос, Алиса Андреевна, я рада вас видеть, но мне любопытно, вы перед выпуском решили попробовать свои силы на посту главы учсовета?

Тонко намекает, что встречать высоких гостей должна была Софья, а не Алиса.

— Нет, Ваше Величество, я по-прежнему заместитель главы, — ответила девушка. — К несчастью, Софье Антоновной сегодня крайне нездоровится. Она вложила много сил в подготовку сегодняшнего праздника, и ко всеобщей досаде после всех трудов силы её оставили.

— Очень жаль это слышать, — сочувствующим тоном ответила императрица. — Жаль, что человек, который потратил много сил, не сможет насладиться минутой своего триумфа. А ещё жаль, что я лишилась возможности познакомиться с младшей дочерью моего школьного друга.

В этот момент одна из служанок императрицы запнулась и слегка толкнула Шапочкину.

— Прошу прощения, Ирина Александровна, — пролепетала она.

— Ничего страшного, — вежливо ответила заместитель директора.

Послышался тяжёлый вздох Её Величества.

— Марта, будь аккуратнее, — холодно произнесла она. — Прошу прощения за эту недотёпу, — бросила императрица.

Когда мы дошли до актового зала, большая часть зрительских мест уже была занята лицеистами. Мы прошли в первый ряд и разместились на свободных креслах, и спустя две минуты начался небольшой приветственный концерт. После танцевально-песенной части представители клубов рассказали о своих достижениях. Несколько ребят поделились своими планами на будущее. Затем на сцену вышла великая княгиня и поблагодарила гостью за визит, в ответ гостья тоже поднялась на сцену и взяла слово.

Говорила, в общем-то, обычные вещи: какие все здесь молодцы, и как успехи в учёбе помогут преуспеть в жизни сегодняшним лицеистам, несмотря на их социальный статус. Как империя станет сильнее и крепче благодаря свершениям и ясному уму учеников «Алой Мудрости».

Несмотря на прописные истины, произносимые со сцены, зрительный зал внимательно слушал императрицу, с замиранием сердца ловя каждое слово. Умеет Её Величество достучаться до каждого, к кому обращается. И дело не только в зародыше ауры или почти сакральном статусе вдовствующей императрицы-матери. Личной харизмы и уверенности в каждом произносимом слове у этой женщины с избытком.

После концерта мы перешли во второй зал, где организовали фуршет для гостьи и лицеистов. Примечательно, что из «взрослых» аристократов с принимающей стороны присутствовала только великая княгиня. Мероприятие проходило «в рабочем» формате. Это не светский приём, на который уместно пригласить родителей учеников.

Цель визита Её Величества — дать дополнительный стимул подрастающему поколению. Вместе со своими служанками она подходила к некоторым лицеистам и недолго беседовала с ними. Если бы тут присутствовали «взрослые» — всё своё внимание пришлось бы отдать им.

А у взрослых вполне могло хватить умения и хитрости задать Её Величеству неудобные вопросы.

Неудобные для Годуновых. Ибо и служанки, и охрана, насколько я понимаю, лично преданы роду Хранителей, а не Елизавете Александровне.

Интересная схема выходит! Вроде как вот он — живой член императорского рода, общается с подданными, но ничего важного сказать не имеет права. То, что она принята в род через замужество и вообще-то урождённая великая княжна Киевская — мелочи, сейчас она носит фамилию Рюрикович. Люди Годуновых тайно и явно окружающие императрицу определённо стесняют свободу её поступков и слов.

Гордая орлица, привязанная за лапу…

И как Годуновы вообще столько лет удерживают власть в своих руках? Действительно, что ли, устраняют лишних Рюриковичей? Ведь простой народ верит, что боги даруют императору силу защищать империю в обмен на годы жизни членов императорского рода. Потому простолюдины не особо удивляются ранним смертям императоров.

А ещё никто из подданных не знает, сколько в императорской семье детей. Официально объявляют лишь о появлении наследника, а показывают его только тогда, когда он достигает совершеннолетия.

Размышляя обо всём этом, я стоял недалеко от столика с тарталетками в гордом одиночестве. Императрица подходила в основном к таким одиночкам, изредка к тем, кто стоял по двое, и ни разу к компаниям из трёх и более человек. Немного странно, что она лавирует между лицеистами, как крейсер между астероидами. Логичней было бы, если бы подходили к ней.

Но такое её поведение создаёт впечатление, что императрица на самом деле заинтересована в общении с подданными.

О, к Арвину подошла и что-то говорит.

Глянула в мою сторону.

Дальше говорит с Арвином… Хм, её величество заметила, что великая княгиня Тверская что-то обсуждает с главой охраны императрицы. Отправила одну из служанок разобраться.

Всё, с Арвином закончила. Идёт в мою сторону…

Остановилась возле Шапочкиной… Хм, послала вторую служанку к дальнему столику. И теперь вместе с Шапочкиной и третьей служанкой вновь направилась ко мне.

— Ваше Величество, — я отвесил почтительный поклон, когда компания остановилась возле моего столика с тарталетками.

— Аскольд Игоревич, вот мы и снова встретились, — неторопливо проговорила Елизавета Александровна. — Признаюсь, мне не терпелось познакомиться с настолько выдающимся представителем непривилегированного сословия. Расскажите, что вы испытали, выиграв турнир?

— Удовлетворение от достижения поставленной цели, Ваше Величество, — ровным тоном ответил я.

— Всего лишь удовлетворение? Вас не радует победа?

— Радует. Но я не настолько люблю битвы, чтобы радоваться одной победе. Победа ради победы без какой-то иной цели не по мне.

— Достойная позиция, — кивнула собеседница.

В этот момент в отдалении послышался звон разбившейся посуды. Императрица закатила глаза и обернулась на звук.

— Ну конечно, это она! — недовольно воскликнула Её Величество. — Боги, насколько же я великодушна, раз держу при себе эту недотёпу! Кира, дорогая, прошу тебя, сходи разберись с этим недоразумением. Мне стыдно перед Надеждой Григорьевной за нашу Марту, — обратилась она к третьей и единственной в данный момент её служанке.

— Ваше Величество, простите, но вдруг вам понадобится моя помощь…

— Пожалуйста, дорогая… — проникновенно произнесла императрица. — Только тебе я могу доверить это дело. А за меня не волнуйся, я вижу, Арина уже почти закончила разговор и с минуты на минуту вернётся ко мне.

— Хорошо, Ваше Величество, — поклонилась служанка.

Уходя, она бросила настороженный взгляд на меня и Шапочкину.

— Так о чём мы говорили? — вновь повернулась ко мне императрица. — Ах да… о ваших достоинствах, — императрица повернулась в сторону, как будто ища взглядом что-то на столах. — О! Ирина Александровна, душенька, будьте так любезны, принесите мне немного мангового сока.

— Конечно, Ваше Величество, — поклонилась Слуга Оболенских и быстрым шагом пошла к дальнему столику с напитками.

Мы с императрицей остались наедине, насколько это возможно в большом и шумном зале.

Елизавета Александровна сделала полшага в сторону. Вроде как встала поудобнее. А заодно и срезала угол обзора для тех, кто с любопытством поглядывал на нас.

— Аскольд Игоревич, представьте ситуацию, — быстро проговорила она. — Вы едете на телеге со слугами по лесу. Впереди на дороге раненный и гонец. Раненный без сознания, а гонец утверждает, что ему нужно срочно доставить письмо, и от этого письма зависит, будет ли существовать княжество, в котором вы живёте. Взять на телегу вы можете только одного, иначе сломается. Ваши действия?

— Беру раненого, предлагаю передать письмо, — быстро ответил я.

— Гонец не отдаёт, но предлагает вам золотые горы за помощь. И это не обман — вы озолотитесь, если выберете его.

— Если не отдаёт письмо, значит сам справится, — равнодушно ответил я.

На лице императрицы появилась мимолётная улыбка.

— Я прошёл тест, Ваше Величество?

— Не знаю, а вы как думаете? — с лукавинкой в глазах ответила она.

— Для себя — прошёл. Для вас — решать только вам.

И вновь мимолётная улыбка. А к нам уже широким шагом спешила служанка, которая до этого беседовала с великой княгиней Тверской, и Шапочкина с соком.

— Вы крайне интересный молодой человек, Аскольд Игоревич, — привычным тоном произнесла императрица. — Не сомневаюсь, что вы станете аристократом и создадите свой род. Желаю вашему будущему роду лишь процветания. Хочется верить, что вы сможете его добиться. Ирина Александровна, спасибо за сок. До встречи, Аскольд Игоревич. Может быть, когда-нибудь ещё свидимся.

И ушла в сопровождении Шапочкиной и служанки, оставив меня в глубочайшей задумчивости.

К чему всё это было?

Хм…

Я не услышал никаких намёков, который мог бы понять Аскольд Александрит, и которые были бы пустым звуком для Аскольда Сидорова. Стало быть, какая-то местная игра…

И служанок так удачно раскидала по сторонам.

Хм…

Не удивлюсь, если этой «недотёпе» Марте её величество доверяет больше остальных.

Но…

Мозг работал на полную катушку, прокручивая выдуманную историю императрицы и сверяя её с реальностью.

Совпадение ли, что выдуманный человек, который хотел одарить меня за помощь, назван именно «Гонец». А на противоположной стороне «Раненный».

Г — Годунов.

А стало быть, недобиток — Рюрикович?

Письмо же символизирует…. Что? Спасение империи?

Бред какой-то. К чему вообще Её величеству устраивать мне подобные проверки? Кто я для неё? Всего лишь аномальный простолюдин.

За этими размышлениями я чуть не пропустил тот момент, когда ко мне подошла Алиса.

— О чём задумался? Впечатлился встречей с Её Величеством? — весело спросила старшая дочь Оболенских.

— Немного. А ты чего такая радостная? Тоже под впечатлением?

— От Её Величества? Да, есть такое. Но… — она приблизилась ко мне и заговорщически прошептала: — Обстановка в Африке нормализовалась. Отец прибудет со дня на день. Думаю, он захочет познакомиться с тобой лично.

Странная императрица… Теперь вот великий князь прилетает…

Что ещё случится за те три недели, что остались до заседания комиссии?

От Автора: Уважаемые читатели, на этом моменте я и решил закончить том. Дальше пойдет быстрое развитие сюжета, буквально в несколько глав, но это все в начале следующего тома. Добавляйте его к себе в библиотеку, чтобы ничего не пропустить. На этой неделе планирую добавить в 6й том две главы. ссылка: https://author.today/work/170462

Content

Элиан Тарс
Аномальный наследник. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29