Стив Маккартер

Свод Единства. Ломая судьбы. Том 1

Пролог

Хем сидел за большим обеденным столом. Его черные волосы были не ровно острижены и немного торчали с одной стороны ближе к самой макушке. Пепельные глаза излучали радость и удовольствие. Отчасти от того, что вся его семья собралась этим вечером за столом. Отчасти от того, что алкоголь уже действовал вовсю. Красноватая кожа Хема блестела в свете лампы. Его широкая улыбка говорила его сыновьям о том, что можно вести себя раскованно. Сегодня за столом собрались все. Его жена, мать и трое детей. Младший, Средний и Старший.

— Ты, как чувствуешь, когда у нас заканчивается сезон полевых работ! — с усмешкой сказал он единственному гостю в своем доме. — Каждый год приходишь прямо к столу.

— Хем, ты так говоришь, как будто Древен приходит только за тем, чтобы поесть! — сердито посмотрела на него мать.

— Нет, нет, я не это имел в виду. — оправдывался Хем.

— Да бросьте. Все вы правильно говорите, матушка. Как только я почуял этот прекрасный запах приготовленного мяса, то сразу собрался и отправился в путь.

Гость поднял бокал и все взрослые последовали его примеру.

Старший сидел молча. Через несколько дней это все закончится. Наконец-то у него будет имя. Свое собственное. Настоящее. Сначала он был Младшим. Потом средним. А когда его старший брат умер, то он сам стал Старшим. Для него это было как-то унизительно. Сверстникам, с которыми он общался, практика наименования детей по таким дурацким возрастным признакам и очередности рождения не доставляла никакого дискомфорта. Но ему это всегда не нравилось. Тебя называют сначала так, потом эдак. Хорошо, если ты родился первым в семье и будешь десять лет Старшим. Хотя первые года ты все равно будешь Первенцем. Старшим станешь потом уже, когда у тебя появится брат или сестра. Старший нахмурился и посмотрел на свои красноватые руки. Все в мозолях. Работа на земле никому не давалась легко. Мозоли уже давно не болели. Просто кожа такая грубая, можно и лицо себе поцарапать такой. Он вздохнул. Перевел взгляд на свою мать. Ее красное полноватое лицо сотрясалось от смеха. Отец сказал очередную шутку. Или фразу, которую он посчитал шуткой. После четвертого бокала ей почти все фразы отца казались смешными. А вот бабуля редко смеялась. Она сгорбилась и ковырялась у себя в тарелке. Говорила за столом она редко. Старший посмотрел на их гостя. На Древена. Высокий и сильный. Откуда его отец и он знают друг друга? Сколько раз он не спрашивал, отец всегда говорил ему, что уже и не помнит, как и где они познакомились. Бабуля на этот вопрос хмурилась и недовольно бубнила. Мать пожимала плечами. Старший хорошо помнил гостя. Тот приходил каждый год. За несколько дней до его Дня рождения. И каждый раз приносил подарки. Ему самый лучший, а для двух его братьев что-то не такое затейливое. Наверное, потому-то он и запомнил его хорошо. Как и у всех, кожа гостя была красноватой. И он носил черную бороду. Вообще, это было не принято в их обществе. Но жил-то он не в этом городе. Не в столице. Старший точно не помнил названия того места, а ведь Древен не раз говорил.

— Пап, расскажи про Него! — попросил Младший.

— Да, да, да! — поднял крик Средний.

Отец усмехнулся. Он поставил бокал, который держал в левой руке.

— Вы же сто раз слышали эту историю. — попытался увильнуть Хем.

— Ну расскажи! Пожалуйста! Пап! Расскажи! — хором просили Младший и Средний.

Хем поднял руку и помахал ей, призывая детей утихомириться. Он поудобнее сел. Дети приготовились слушать. Глаза их блестели, а рты были открыты. Старший слышал историю уже несчетное количество раз. Он старался не подать виду, что и он будет внимательно слушать. Но какая же она хорошая. Сколько раз он ставил себя на место героя? Все его детство прошло в фантастических выдуманных боях с врагами. Своей деревянной палкой он срубывал сотни высоких бурьянов, признавая в них противников. Старший поерзал на лавке и приготовился ловить каждое слово отца.

Хем прочистил горло. Он был готов начинать, но потянул еще немного время, наблюдая, как все внимательно на него смотрят. Он был главой семьи.

«Алхимист был быстр» — сказал про себя Старший. Он любил все истории по него, но одну особенно. И ему очень хотелось, чтобы отец рассказал именно ее. Хем улыбнулся и начал свой рассказ:

— Алхимист был быстр. Никто его догнать не мог. Но он уходил не потому, что боялся своих врагов. И не потому, что не жаждал схватиться с ними, чтобы показать свое превосходство. Нет. — Хем выставил вперед левую руку и покачал указательным пальцем в разные стороны. — Он считал их недостойными. Прогнившими. Он говорил, что человеки — это чума в нашем мире. Они безумны и алчны. Они не знают, что такое мирная жизнь. Войны и войны, вот все, что их интересует. Амалионы — это зараза. Если в народе подхватили эту заразу, то уже ничто его не спасет. Они не остановятся, пока не останутся одни на всем белом свете. Алхимист мог бы их победить.

— А он мог? — спросил Младший.

Хем улыбнулся. Он развел руки в стороны. Левую и обрубок правой. Давно он потерял руку. Выше локтевого сустава она была отсечена.

— Вот как мы здесь смогли собраться, так и Алхимист мог победить врага. Трудно нам было? — спросил он.

Младший энергично замотал головой. Хем продолжил:

— Решил он, что не будет от победы никакого прока. Человеки все равно через время начнут собирать новые войска для новой войны. Амалионы все равно не потеряют жажду к тому, чтобы властвовать над миром. И понял он, что с безумцами нельзя иметь дело. Он подумал, что если их оставить в покое, то, рано или поздно, они съедят друг друга. Алхимист был быстр. Он шел по воде, ездил верхом на горах, скользил по долинам. Он обошел весь мир три раза в поисках такого места, где бы его народ мог чувствовать себя в безопасности. — Хем отхлебнул немного жидкости из своего бокала. — И он его нашел. Неприступные болота. Всюду здесь была вода и трясина, куда не глянь. А все, что вы сейчас видите, создал он. И когда Алхимист впервые сюда пришел, то увидел только болота. Везде, куда мог дотянуться взгляд, все оказалось заболочено. Но он добрался сюда. И позвал сюда людей своих — драйтлов. Когда они это увидели, то сказали ему о том, что жить здесь нельзя. Сказали, что в округе бродят страшные звери, что на болотах невыносимая вонь и нечего есть. На что он рассмеялся. Поднял он свои руки и составил их вместе. — Хем попытался показать это своей левой рукой и обрубком. — И поглотили руки свет. И стала земля здесь быть. Так создал он город.

Хем показал знак рукой, и Древен налил ему еще в бокал вина.

— Начал он строить дома и построил город. Несколько дней он его строил. А затем приступил к постройке дорог. Все наши четыре дороги построил он. Так вот… — Хем взялся за поставленный ему бокал и выпил половину. — Приступил он к постройкам дорог. Но ему помешали. Человеки и амалионы поняли, что не смогут с ним ничего сделать порознь и объединились. И двинулось огромное войско синелицых на наш город. Счета ему не было. Таких чисел еще не придумали. Вся округа была в их солдатах. И злость горела в их глазах, и жажда убийства. Но не они были самым страшным врагом для него. А она. Она пришла одна от человеков. Белые волосы и фиолетовые глаза. Эта… — Хем запнулся, глядя на своих детей. — Эта Творящая пришла сама. Очень сильна была ведьма. И позволила амалионам она напасть первыми. А сама смотрела, что будет делать Алхимист. Сложил он руки воедино и втянул свет. Все мечи амалионов перестали им служить. Распались они на мелкий песок. И собрал он этот песок. И сотни тысяч стрел пронзили амалионов. Он убил их всех до единого. А потом соединил он стрелы с камнем и сделал из них дороги.

— А Творящая ждала? — спросил Младший.

— Чего ждала?

— Ну, пока он дороги сделает. — пояснил сын.

Его мать хохотнула и прикрыла рот рукой. Хем сердито вздохнул.

— Нет, он потом сделал дороги. Так вот.

Старший принялся слушать еще внимательнее. Сейчас будет его любимая часть. Он ненавидел Творящих всем сердцем. Не одну ночь он засыпал с мечтами о том, как будет отрубывать им головы, когда вырастет и хоть одну из них увидит.

— Творящая увидела силу его и поняла, что могущественный он. Но не убоялась она его. Направила Творящая сотни зверей своих сотворенных на Алхимиста. И ждала победы их скорой. Но ополчились против нее все звери, которые населяли это место и напали на ее сотворенных существ. И поняла она, что не миновать ей схватки с ним. Сотворила она себе мечи свои небесные и бросилась на него. Алхимист поднимал каменные пики прямо у нее под ногами. Но был под ней небесный след. И пробежала она по всем шпилям каменным и добралась до него. И дралась она хорошо. Но все ему ни по чем было. Имелся у него меч особенный. Он сам его и сделал. Из камня лунного да железа, ведомого ему одному. Исписал он его знаками своими тайными и мог победить ним самого бога. А что ему какая-то Творящая? — Хем хмыкнул. — Ранил он ее смертельно. И поняла она, что смерть ее близка и трусость ее свое взяла. В честной схватке никогда бы она не победила Алхимиста. Но применила она свое искусство темное и заморочила голову Алхимисту. И не понимал он, где правда, а где вымысел. И напала она сзади на него. И ранила тяжко.

Хем опустил голову. Старший уже давно смотрел себе под ноги.

— Он убил ее и сбросил с гор. Упала она и разбилась о землю. Но ее безумство до сих пор живет. Зараза, которой она была поражена не ушла. Так и осталась она вокруг города. И каждый, кто сойдет с любой из четырех дорог, станет безумцем. Первобытным кровожадным Диким. Алхимист же смог дойти до города и умереть в своем новом доме. Ценой своей жизни он спас всех нас. За него и выпьем.

Снова взрослые поднесли бокалы к губам и осушили их.

— Детям пора уже спать. — сказал их мать.

Хем закивал, поддерживая ее. Она встала из-за стола и принялась подгонять детей, чтобы они быстрее пошли в комнату. Старший понуро ковылял в комнату. После этой истории ему всегда было печально. Жаль Алхимиста. Почему человеки и амалионы такие звери? Почему они только и думают о том, чтобы убивать. Алхимист ведь был героем. И эта Творящая. Обманом убила его. Как же он ненавидел Творящих. Ведьмы. Был бы Старший сейчас на улице, так плюнул бы на землю при мыслях о них. Сегодня будет еще одна бессонная ночь. Он будет мечтать о том, как бы он на месте Алхимиста справился бы с амалионами и с Творящими. Он бы не пошел в эти болота. Он бы напал на них и победил всех! И его народ жил бы свободно.

Мать уложила двоих его братьев. Старший лег сам. Сегодня на ночь она не будет рассказывать ничего. Отец уже рассказал историю. Самую красивую историю на свете. И самую правдивую. Все знают, что так на самом деле и было. Все чтят Алхимиста и ненавидят Творящих. Через несколько минут его братья уже спали. Они перестали ворочаться и ровно дышали. Старший перевернулся на другой бок. Алхимист поглотил свет. Он давно думал над этими словами. Что это значит? Как можно поглотить свет?

— Ты не спишь? — даже такой тихий голос заставил Старшего дернуться от неожиданности.

Он приподнялся на кровати.

— Когда точно у тебя День рождения? — спросил Древен.

— Через три дня. Мне будет ровно десять и я получу имя. — довольно ответил Старший.

— И что ты дальше делать будешь?

Старший пожал плечами. Он только сейчас об этом подумал. Все, чего он хотел — это получить имя. Он даже не задумывался о том, зачем оно ему. Просто хотел и все. Ему казалось, что все само собой образуется, как только он получит имя. Отец отдаст долги, самому ему не нужно уже будет так много работать в поле.

Древен присел на корточки перед кроватью Старшего.

— Тебе понравилась история? — спросил он.

Старший закивал, хотя в таком темном помещении гость вряд ли это видел.

— А ты сам хотел бы стать одним из алхимистов?

Старший хмыкнул. Туда брали только тех, у кого были способности к этому. Единицы туда попадали. Эти четыре полиота стояли вокруг столицы. Каждая из четырех дорог проходила через них. Сам он никогда не видел ни их самих, ни алхимистов. Но, чтобы туда попасть, он даже не мечтал. Туда нельзя было прийти самому. Тебя должны забрать. Если у тебя в роду на три поколения назад имелись алхимисты, то ты можешь попытаться пройти отбор. Никто из его друзей туда не попал. Из его двух друзей. Жили они уединенно. Вроде бы и в столице, а вроде и нет. На самом ее краю. Тут только фермеры и жили. И ему приходилось идти около пяти километров, чтобы увидеть кого-то живого. Это в одну сторону. А в другую все десять. Зачем он такое спрашивает?

Старший пожал плечами. Опять же, гость, скорее всего, это не видел.

— Не хотел бы научиться всему тому, что знал сам Алхимист? Пойти по его стопам, стать таким же могущественным, как и он? — спрашивал Древен.

— Конечно, хотел бы. Больше всего в жизни я хочу быть на него похожим. Обладать хоть десятой частью его могущества. И отец бы мной гордился. Он бы всем говорил, что его сын — алхимист. — тяжело вздохнул мальчик.

— То, что я и хотел услышать. А это твои вещи? — снова спросил гость, показывая на кучку одежды возле кровати.

— Мои. Я их специально…

Договорить он не успел. Сильные ручищи Древена схватили его, выдернули из кровати и прижали к себе. Древен с маленького разбега прыгнул в окно, заслонив собой парня. Раздался звон разбитого стекла. Они упали на землю. Древен одним движением уложил его на плечо и помчался прочь от дома.

— Стой! Что ты делаешь? Отпусти меня! — орал Старший.

Он колотил по спине своими кулаками и пытался дергать ногами, чтобы Древен его выпустил. Так они пробежали какое-то время, пока не остановились. Старший замер. Что дальше? Древен быстро снял его с себя и с легкостью закинул в седло. Старший от удивления остолбенел. Конь! Живой конь! Он видел их несколько раз в городе. И каждый раз оставался на месте и смотрел им в след, пока животные не скрывались из виду. Древен мгновенно запрыгнул и сам в седло, подвинул вперед парня, и они помчались сквозь ночь.

Пробуждая способность

Алхимист. 15 лет до абсолюта.

Древен уходил на коне все дальше и дальше. Старший совсем отчаялся. Сначала он пытался вырваться. Даже не боялся упасть, лишь бы вернуться домой. Но Древен крепко его держал. Потом все свелось к тому, что Старший плакал. Сначала тихо, потом все громче. Его похититель не обронил и звука. Через минут двадцать скоростной езды они уже покинули границы города. Старший догадался об этом по мерзкому запаху болот, который сменил запах цветущих хорошо пахнущих и таких знакомых трав. Сам он покидал город всего один раз. Когда сестра отца выходила замуж. Они тогда шли целый день. И всю дорогу отец выказывал свое недовольство по поводу того, что он потеряет пару дней для работы на своих полях. Тогда поход выдался не очень удачным. Во всяком случае, лучше, чем этот. Старший снова заплакал. Он уже не пытался вырваться, не выл, тихонько скулил и хныкал. И зачем его украли?

Конь громко стучал копытами по каменной широкой дороге. Этот стук эхом отзывался в ушах Старшего. Ему казалось, что вот-вот голова у него лопнет. Внезапно все стихло. Конь все так же бежал, только теперь было тихо, словно он сошел с дороги. Как будто побежал по земле и песку. Но это невозможно. Старший протер глаза и попытался хоть что-то увидеть. Ночь была не очень темной и ему не составило труда разглядеть поблизости высокий столб. Скакали они прямо к нему. Страх закрался в самое сердце мальчика, парализовав его. Он слышал много историй об этих землях. Каждый знает, что нужно держаться дороги. Сошел с нее — и нет тебя. Съели, разодрали, убили, захватили, да все, что угодно! Слезы уже не капали с глаз и не текли по щекам. Старший смотрел на столб широко открытыми глазами. Они приблизились и теперь он увидел то, о чем так много раз слышал. Кости. Скелеты животных и людей были проткнуты этим столбом и громоздились на нем. Толщиной он был примерно сантиметров десять. И высотой метра три. Страшные черепа разинули свои пасти в попытках схватить последний глоток воздуха. Их лапы и руки застыли в безмолвном одиночестве. Старший отвернулся.

— Ты отдашь меня диким? Меня съедят? — спросил парень, готовый вновь расплакаться.

— Ты что, головой тронулся? — удивился похититель. — Делать мне больше нечего.

Он сбавил темп и теперь они проходили пустоши более спокойно. Земли диких занимали несколько километров в длину, если идти по тракту. Может, три. Может, два. И все эти их территории были вокруг столицы. Так поговаривали. Наверное, амалионы или человеки уже давно бы напали на диких и очистили бы земли от такой угрозы. Но драйтлы не были воинственным народом. Правительство вступило в переговоры с этими дикарями, и они достигли определенных договоренностей. Дикие не подходили близко к трактам, а власти города давали им что-то взамен. Молва ходила разная. Это и еда, и деньги, и какие-то материалы. Драйтл, который бы знал правду, Старшему еще не повстречался. Сейчас ему наиболее правдоподобной версией казалась та, в которой им отдавали маленьких детей.

— Думаешь я хотел это сделать? Украсть тебя? — спрашивал у него над ухом Древен.

Старший ничего не ответил. Если не хочешь воровать — не воруешь. О чем тут еще думать?

— Что ты знаешь о своей матери?

Старший снова ничего не сказал в ответ. Ему не хотелось говорить с этим драйтлом.

— Ты знаешь, что твой отец уже третий раз женился? А?

— И что? — подал писклявый голос парень.

— А то. Первый сын у него был от одной женщины. Ее загрыз зверь. Потом он женился во второй раз. И родился ты. А твоя мать умерла вскоре после родов.

— Я тебе не верю. — теперь увереннее заявил Старший.

Он бы хоть что-то об этом знал. Или отец, или мать обмолвились бы хоть раз о таком. Или он от соседей услышал бы. Пять километров и десять. Ладно, тогда почему Древен ни разу этого не говорил? И почему сейчас решил сказать?

— Почему ты приходил каждый год? — спросил он.

— Смотрел, как ты растешь. Если бы с тобой плохо обращались, я бы тебя забрал еще раньше. Я обещал сестре, что присмотрю за тобой. — он немного помолчал. — Хотя нет. Это я себе обещал. Ты — все, что у меня от нее осталось.

Тон Древена был удручающе тихим. Старшему показалось, что он стал печальным.

— Куда ты меня везешь? Почему мы в землях диких?

— Наверное, нас будут искать. Они найдут следы, которые приведут в эти земли, и никто за нами не погонится. Так мы с тобой уйдем от преследования. — спокойно рассуждал Древен.

— Ты не боишься? Что на нас нападут? — не унимался Старший.

— Нет, не боюсь. И тебе не стоит. Еще часок мы проскачем в этом направлении, потом выйдем на тракт. К утру будем на месте. Ты бы наклонился вбок, оперся о мою руку и попробовал бы уснуть.

— Куда ты меня везешь?

Древен умолк. Какое-то время они скакали молча. Слышно было только тяжелые вздохи Древена.

— Дед у меня был алхимистом. Родители нет. И я нет. И твоя мать тоже не была. Но она всегда горела убеждением, что у ее ребенка будет способность. Она это твердила еще с детства. Знаешь, девчонки говорят подобные вещи с раннего возраста.

Старший не знал. Откуда? Он и девчонок видел только в городе. Когда они туда выходили продавать урожай. И то, чаще это отец с матерью делали, а он дома оставался смотреть за Средним и Младшим.

— Она в это верила, понимаешь. Так верила, что заставила поверить всех остальных. — Древен на секунду замолчал. — Когда ты родился, ей стало плохо. И она попросила меня об одном — чтобы я отвез тебя в полиот, пока тебе на дадут имя. А потом она умерла.

— А почему тогда за мной не пришли? Не вызвали в полиот? — спросил мальчик.

Древен вздохнул:

— Потому, что они сначала берут тех, у кого в роду было много алхимистов. В первую очередь забирают детей самих алхимистов. Затем их внуков. И только потом правнуков. Если они набрали достаточное количество более вероятных кандидатов, то на менее вероятных уже не будут обращать внимание. А из всех потомков твоего прадеда с прабабкой способности не проснулись ни у кого. Вот в полиоте и посчитали, что пробуждение твоих способностей носит маловероятный характер.

Старший обдумывал все эти слова. И все это на фоне жутких проносящихся мимо столбов со скелетами. И что же это за звери такие, что этим занимаются? Он поморщился.

— Значит, ты везешь меня в полиот на обучение. — констатировал малец.

— Так и есть. — утвердительно ответил Древен.

— И тебе много о них известно?

— Достаточно много. Больше, чем тебе, во всяком случае. — хмыкнул наездник.

— Тогда я не понимаю, как ты можешь не знать того, что в полиот нельзя прийти самому. Тебя туда могут только пригласить.

Древен улыбнулся. Да, парень говорил правду. Но кто сказал, что его туда не пригласили?

— Когда ты подрастешь, то поймешь, что деньги правят миром. Твой полиот не исключение. Хотя, конечно, мне пришлось найти обходной путь. Но это не важно. У тебя есть приглашение и ты числишься в списках. Так что, на этот счет можешь не волноваться.

Старший не знал какие чувства испытывать. Злость уже понемногу угасла в нем. Страх и тоска еще горели в сердце. Тоска по дому. Какой-то уголок его души понимал, что туда он может и не вернуться. А теперь этот Древен рассказывает ему о его настоящей матери. И на что он надеется? Старший ведь не видел ее никогда. Как можно хоть как-то относиться к драйтлу, если ты его не видел никогда? Но для самого его похитителя эта тема была явно близкой к сердцу. Старший призадумался. Что, если Древен не врет? Что, если скоро он будет в полиоте?

— Я смогу стать таким, каким был Алхимист? — этот вопрос прозвучал неожиданно даже для самого мальчика.

Древен рассмеялся:

— А ты решил не размениваться по пустякам, да, малый?

— Что это значит? — непонимающе спросил мальчик.

— Э… это значит, что ты все правильно решил. Если уж и быть алхимистом, то только таким, каким был самый великий из них. Молодец, парень. Твоя мать всегда хотела большего. И угораздило же ее… — он вздохнул и покачал головой. — Я ей говорил, потонешь в этих болотах за работой. Но она не слушала. Она строила планы. Один сын, два сына. Потрудиться, заработать денег на продажах урожая, нанять людей, чтобы самим не работать. Перебраться жить поближе к полиоту. К сыновьям. А когда они выучатся, то тогда и вовсе она станет богатой женщиной.

Старший не перебивал. Для Древена было важно выговориться. Наверное. Без разницы, ведь самому ему нечего было добавить. Возможно, сейчас мечта проплывала где-то рядом, протягивая ему руку. Надо было только ухватиться. А как же мать, отец и братья? Он же не навсегда уедет. Там будут какие-то дни, когда всех отпускают домой. Вот обрадуются родители. Старший улыбнулся. А как они обрадуются, узнав, что он учится в полиоте! Они будут ним гордится! Всем рассказывать, что их сын удостоен чести пойти по стопам самого Алхимиста. Внутреннее возбуждение, вперемешку с волнением, заставили Старшего забыть об опасности земли, по которой они скакали.

— У меня уже зад болит. — сказал он.

— Давай я тебя боком посажу. Может, и поспать сможешь. Ты завтра должен быть свеженьким. — ответил Древен и своей могучей рукой поднял его в воздух.

Так сидеть было гораздо удобнее. Час был поздний, сил эмоциональных было потрачено за один вечер на год вперед, так что Старший уснул довольно быстро.

Проснулся он, лежа на одеяле, которое было простелено на земле. В тени от дерева. Древен сидел рядом и в небольшом котелке помешивал приятно пахнущее варево. Он не поздоровался. Наверное, ждал, что Старший первым это сделает. Хотя в голове у него и была каша, ведь все так быстро произошло, и окончательной оценки случившемуся он еще не дал, но Старший точно знал, что воровать людей нельзя. Это плохо. Древен посмотрел на него. Старший выдержал взгляд и не отвернулся. Затем Древен кивком указал в сторону. Старший не спешил смотреть в том направлении. Он повернул туда голову только после того, как Древен сосредоточился на котелке, увлекаемый своей похлебкой. Старший открыл рот. Три огромных многоэтажных каменных здания стояли поодаль. Видно было их до половины, деревья загораживали остальное. Массивные черные здания. Даже отсюда было видно огромные окна и лестничные площадки. Мало того, на каждом этаже был своего рода наружный коридор. Он был под крышей и шел вдоль всего здания по его периметру, огражденный каменными перилами высотой до пояса любому взрослому драйтлу. Ему же, наверное, высота будет доходить до шеи, если не выше. Старший осматривал каждое здание. Издали они были похожи друг на друга, но не были одинаковыми. Пока Старший не мог поймать видимое различие, но он знал, что они отличаются. Когда-то давно он видел полиот. В тот единственный раз, что выходил из города. Но тот был совсем не такой. Серый, низкий и зданий там было всего два. А забор вокруг него был чуть ли не выше самих построек. Здесь же все было иначе. Таких высоких сооружений Старший еще никогда не видел. Плоские крыши полиота имели небольшой наклон для стока воды. И снега. Сейчас края крыш были заняты черными воронами, которые кружились вокруг. Мальчик был поражен тем, что увидел. Неужели, это все построили сами алхимисты?

— Готово. Можно поесть. — сообщил Древен.

Старший с неохотой оторвал взгляд от полиота. Он посмотрел на мужчину и на миски, которые тот держал в руках.

— Пусть остывает, а ты пока оденься. Нечего в одной рубашке расшивать. — ставя миски на землю, сказал Древен.

Старший послушно встал и взял свою одежду. Только сейчас он заметил, что коня нет.

— А где твоя лошадь? — натягивая штаны, поинтересовался мальчик.

Древен усмехнулся:

— Надо быть осторожным. — сказал он. — Возможно, тебя будут искать. Тогда всем расскажут о воре на коне. Если нас увидят в городе, то смогут опознать.

Он вперил тяжелый взгляд в парня.

— Ты же понимаешь, что мы пойдем через город? И там ты можешь поднять шум.

— Ты меня свяжешь? — опасливо спросил мальчик.

— Свяжу. Но только твоим словом. — он секунду помолчал. — Если ты пойдешь со мной, то сможешь попробовать свои силы. Ты узнаешь, есть ли в тебе способности к алхимии. Если есть, то ты сможешь стать таким же великим, каким был сам Алхимист. Или ты можешь поднять шумиху и мне придется убегать. Тогда ты вернешься домой. Увидишься со своим отцом и мачехой. Будешь и дальше стирать свои руки до крови, работая в поле и убирая навоз из загонов животных. А знаешь, что еще тебя ждет, если ты вернешься домой? Ты всю оставшуюся жизнь будешь себя упрекать в том, что, когда тебе выпал шанс чего-то добиться, ты им не воспользовался. Ты днем за днем будешь только и думать о том, как бы все могло сложиться, будь ты чуточку смелее. Как бы твой отец гордился тобой, узнай он, что ты стал алхимистом. Ему бы не пришлось больше работать в полях. И твои братья могли бы себе позволить лучшую жизнь, чем у них есть сейчас.

Древен замолчал. Он безмолвно взял миску и подал ее Старшему. Затем взял другую и принялся есть. Трапеза прошла в угрюмом молчании. Старший давно принял для себя решение. Теперь он это осознал. Да, он оказался здесь самым отвратительным способом из всех возможных. Но он был здесь. Такого шанса больше никогда ему не представится. Алхимистом можно стать всего один раз в жизни. Полиоты не берут детей после десяти лет на обучение. Или сейчас, или никогда. Все те бесчисленные сражения, что он проживал вечер за вечером, победы над Творящими, капитуляции целых армий амалионов перед его способностями, все это было сейчас перед ним. Сквозь деревья он видел верхние этажи всех своих фантазий. И это решение далось ему на удивление легко. Казалось, что никакого другого и не существовало вовсе. Но ему не нравился другой момент — как он должен вести себя с Древеном. Ведь, с одной стороны, он его украл и должен за это получить строгое наказание. С другой, — дает ему шанс на жизнь. Не на существование, но на жизнь. Полноценную, захватывающую и полную приключений.

— И как мне к тебе относится? — честно спросил Старший.

— Как к хорошему другу. С которым ты расстанешься навсегда.

Древен взялся за свою бороду и с мучительным выражением лица отклеил ее от лица. Старший ахнул.

— Да, мне пришлось подготовиться. Последние полгода я носил бороду только для того, чтобы меня таким запомнили. Теперь она мне не нужна.

— Но зачем это все? Отец все равно знает, кто ты такой. Он сообщит властям. — удивлялся мальчик.

— Все эти меры предосторожности не для того, чтобы меня не нашли. Они для того, чтобы тебя не нашли. Если поднимется скандал и полиот увидит, что один из их учеников в нем замешан, то тебя тут же исключат. А что до меня… Я свой выбор сделал уже давно. Еще когда сестре пообещал. — он притих. — У тебя ее черты лица. Смотрю на тебя, а вижу ее.

Древен покачал головой и вытер глаз.

— Я уйду из страны. Такова моя цена. Смотри, чтобы я ее заплатил не зря. — сказал Древен, растрепав волосы на голове Старшего. — Ну так что, будешь себя хорошо вести в городе?

Старший кивнул, доедая завтрак. Вскоре они собрали посуду, вычистив котелок, миски и ложки листьями. Воды поблизости, пригодной для этого дела, не оказалось.

— А зачем нам в город? — поинтересовался мальчик.

— А как ты еще попадешь в полиот? Это смотреть на него отсюда близко. Но дороги к нему нет. Там только болота. Единственный путь к нему — через город. Да и вещей тебе надо бы прикупить нормальных.

Старший осмотрел себя. Что в его одежде было не нормальным? Черные штаны. Они без дырок — мать зашила все. И те, что были на коленях, и снизу, когда он зацепился и разорвал одну штанину. Карманов не было, вместо них там были заплатки. Нормальные штаны. Такие еще и Среднему достанутся. А если тот будет носить их с умом и беречь, то Младший будет этому только рад.

— Нет, даже не смотри на них так. Выбросим в помойку. — заметил его взгляд Древен.

Напряжение между ними спало. Возможно, Старший поступает неправильно, добровольно следуя за своим похитителем, но он старался об этом не думать. Все его мысли были заняты полиотом. Местом, которое сделает из него алхимиста.

Когда они вошли в город, то глаза у Старшего разбегались. Здесь были такие высокие дома. Некоторые по два этажа. Все из камня. На крышах была черепица. Красная, желтая, синяя. Заборов нигде не было. Дома стояли вдоль улиц и их входы выходили прямо туда, где ходят драйтлы. Для Старшего все это было не привычно. Он заметил какой-то дом, у которого практически вся стена была стеклянная. И там были выставлены на обзор разновидности хлеба. Черный, белый, серый, круглый, кирпичиком, с присыпками. Возле каждого стояла табличка с какими-то буквами.

— Это… хлебопекарня? — спросил Старший.

— Нет, это лавка. Вероятно, ее хозяин сам печет хлеб, но это не пекарня. Пекарня или где-то рядом, или с другой стороны здания. Хочешь зайти? — Древен посмотрел на мальчика и вопросительно поднял бровь.

Лавка изнутри была еще лучше, чем снаружи. Там так пахло. Как только Старший переступил порог, запах свежевыпеченного хлеба ударил ему в голову. Он даже глаза прикрыл, внюхиваясь. Древен легонько его подтолкнул, чтобы он не стоял на проходе. Они походили, рассматривая все эти диковинки и время от времени толкаясь с другими посетителями. Древен показал пальцем на какую-то длинную трубку из теста. Как она называется, Старший не знал.

— Что там написано, сколько она стоит? — спросил Древен, занимая место в очереди к продавцу.

Старший только плечами пожал. Древен на мгновение посерел. Он подошел к трубке и снова стал в очередь. Старший присоединился к нему. Через пять минут они вышли из магазина. Старший вовсю уплетал лакомство. Сладкая. С кремом внутри. Ничего вкуснее он еще не ел.

— Не спеши, а то подавишься. Никто у тебя ее не отберет. — усмехнулся Древен.

Дальше они пошли медленно, чтобы Старший, не торопясь все съел. Всю дорогу он водил головой с одной стороны улицы на другую. Большие здания, много стекла, много людей. Красивые разноцветные вывески. Отовсюду был шум. Но кое-что очень сильно привлекло внимание Старшего. Настолько сильно, что он остановился. Древен заметил выученные глаза мальчика и проследил за его взглядом.

— Это… это… человек? — трясущимися губами спросил Старший.

— Да, человек. — утвердительно кивнул Древен и присел возле него. — Слушай, давай ты так не будешь таращиться? Мы быстро закончим все дела и потом побеседуем. Я тебе расскажу, как все устроено. Но потом. Сейчас обещай, что ты не будешь нападать с кулаками на человеков.

Человеков? Старший напрягся, трубочка больше не лезла в горло. Он осмотрелся. Раньше все его внимание было приковано к лавкам, красивым и высоким домам, ярким вывескам. Теперь же он смотрел на людей. Подавляющее большинство из них были драйтлы. Но человеки встречались то тут, то там. Он даже видел, как человек находился в компании драйтлов, и они над чем-то вместе смеялись. А дальше по улице человек вел под руку девушку-драйтла. У Старшего отвисла челюсть. Он даже не знал, что обо всем этом думать.

— Я потом тебе все расскажу. Если бы я знал, насколько твой отец забил тебе голову, то рассказал бы раньше. Но сейчас не время и не место. Купим одежду, обувь, еще что-то по мелочи, и спокойно побеседуем. Хорошо?

Не дождавшись ответа, Древен потрусил Старшего за плечо. Мальчик дернул головой, как будто избавляясь от остатков сна. Он еще долго моргал глазами, прежде, чем кивнул Древену. Тогда его спутник снова поднялся.

— Точно все в порядке? — переспросил он.

— Да. — выдавил из себя мальчик.

Они пошли дальше. Старший отворачивался каждый раз, когда на пути ему попадался человек. Теперь все эти цветастые картинки и замысловатые архитектурные сооружения не радовали его глаз. Удовольствия от обозрения такого большого и красивого города он не получал. Молча купили ему пару штанов, несколько рубашек и куртку. Древен купил ему раскладной нож, в котором была еще вилка и ложка. Таких штук ему не приходилось видеть у себя дома, поэтому мальчик ждал возможности подержать этот предмет в руках. Здесь же Древен купил две большие сумки. В одну затолкал все покупки и взвалил на плечи, другую, пустую, отдал ему.

Старший встречал человеков. Теперь он не отворачивался. Он изучал их. Врага надо хорошо знать. С виду человеки были очень похожи на обычных людей — драйтлов. Волосы только у них были намного светлее. Даже белые. У драйтлов таких никогда не было. Цвет кожи был какой-то непонятный. У его народа все просто — красноватый. У человеков же нет. Были какие-то бледные, загоревшие, желтоватые или темноватые. Наверное, у них есть какая-то иерархия. Касты. Каждая каста имеет кожу своего цвета. Еще бросались в глаза их носы. Ужасно большие, по сравнению с аккуратными носиками драйтлов. А у этих огромные. Нюх, небось, не хуже, чем у собак. И туловище у них было короткое. Ненамного короче, чем у нормальных людей, но Старший все равно это приметил. Через город они шли минут десять или чуть больше. Когда Древен повел их к тракту, то Старший уже видел полиот. Все те же три высокие здания, которые вздымались над зелеными деревьями. Он не сводил с них глаз.

Еще пару минут они шли. Затем Древен остановился и сошел с тракта, поманив за собой мальчика. Он сбросил сумку со своих плеч и уселся на траву. Старший хотел сделать то же самое.

— Нет, ты переодевайся.

Старший достал из сумки штаны, которые ему понравились больше, и рубаху. Быстро надел все это на себя. Поискал обувь в сумке.

— Сначала по делу. Тебе надо запомнить несколько вещей. — Древен порылся у себя в кармане и вынул бумагу. — Это твой вызов. Здесь написано, что тебя вызывает полиот для прохождения отбора на выявление способностей. Здесь указаны имя и фамилия твоего отца. А также имя и фамилия твоего прадеда, который был алхимистом. Дердий Виксис. Это запомни. И вот это возьми с собой.

Древен вынул несколько монет и отдал их Старшему.

— Никому не показывай. Твои родители абсолютно не подготовили тебя к жизни. — он покачал головой. — Поэтому первый год забудь вообще, что они у тебя есть. Немного повзрослеешь, головой думать начнешь, понимать, что к чему, вот тогда уже можешь о них вспомнить. Хорошо? Спрячешь и не будешь трогать целый год. Обещай мне!

Старший покорно закивал головой и сказал слова обещания.

— Ладно. Нож с собой возьмешь, пригодится. Сюда привели тебя родители. Но у них дела в городе очень срочные и они тебя довели до полиота и оставили. Понял? Обо мне ни слова, ясно? Сумку дотащишь? — спросил Древен.

— Да, без проблем. — уверенно ответил Старший, уверенность и жажда поскорее попасть в полиот горели в нем.

— Тогда основное ты все понял. Как звали прадеда?

— Дердий Виксис. У меня хорошая память.

Древен кивнул. Он почесал подбородок:

— Теперь по поводу человеков. Понимаешь, все те истории… Нет, это не выдумки. — быстро сказал Древен, увидев реакцию Старшего на его слова. — Просто… все это было очень давно. Так давно, что моря успели высохнуть, а горы превратиться в пыль. Никто не спорит, что Алхимист на самом деле существовал. В столице даже музей есть, посвященный ему. Как? Ты что, ни разу там не был?

Музей? В его городе? Старший оторопел. Почему он не знал? Знал ли об этом отец? Почему он ему никогда не говорил об этом, ведь Алхимист — самый любимый его герой всех времен! Старший только вздохнул и потупил взгляд.

— Ничего, еще увидишь. Так вот, было это все давно. Очень. С тех пор много воды утекло. Амалионов уже нет. Они с человеками все время воевали, пока одна из сторон окончательно не победила. Человеки теперь для нас — не враги. Не друзья, но и не враги. Запомни. Столица слишком консервативна. И то там можно встретить человека. В других городах, которые расположены не на болотах, человеков больше. Правительства городов приложили много усилий, чтобы мы преодолели блокаду человеков. Теперь наша жизнь улучшилась. Мы можем покупать такие товары, о существовании которых раньше и не догадывались. Мы продаем то, что у нас есть за хорошие деньги. Наши алхимисты… — он запнулся. — Знаешь, сколько новых технологий мы переняли у человеков? Много. Так что, это выгодное сотрудничество. Хорошо, что наша страна дает определенные вольности каждому городу. Иначе мы бы жили сейчас, как в столице. Там основное дело — это фермерство. Человеки уже сотню лет назад прошли это.

Старший слушал все молча. Он понимал каждое слово, но не мог понять смысл. Или принять его. Человеки живут рядом? Творящие больше не враги? Драйтлы забыли, кто их сюда загнал? Они забыли, сколько людей потеряли в кровопролитных войнах против человеков и амалионов?

Древен покачал головой. Нужно пару недель рассказывать мальчишке об устройстве их страны и взаимоотношениях с человеками. Чем занимались его родители? Не ясно.

— Хочу сказать тебе еще пару вещей. — он серьезно посмотрел прямо в глаза Старшему. — И это, возможно, будет важнее всего остального. Ты не готов к такой жизни. Поэтому один Свод знает, как тебе будет тяжело. Не хотел бы я оказаться на твоем месте, парень. Ты должен это принять. Тебе будет тяжело. Никто не будет о тебе заботиться. Ты никому не нужен. Если ты сломаешься, остальные будут только рады. Поэтому ты должен быть готов к трудностям. Тогда ты сможешь их преодолеть. Никогда не опускай рук. Борись. До конца. Как Алхимист.

Древен поднялся. Он посмотрел в сторону города.

— Я возвращаюсь. И потом уеду из страны.

Старший тоже поднялся. Он взял тяжелую сумку и закинул себе на плечи. Древен запустил руки себе за отворот рубахи. Он снял с себя какой-то предмет на веревке.

— Мой прадед подарил это моей матери. Она подарила это моей сестре — твоей матери. А та хотела, чтобы это было у тебя.

Древен отдал штуку Старшему и приобнял его. Через секунду он отстранился и, не проронив больше и слова, отправился в город. Старший еще долго смотрел ему в след. Слезы заблестели у него на глазах. Он остался сам. Оторванный от дома в незнакомом месте. И ему предстоит стать алхимистом. Старший вздохнул, вытер глаза и направился к полиоту.

Мальчик подходил к полиоту. Вблизи его мощные сооружения казались еще большими. Они возвышались над всеми остальными зданиями и деревьями. Старшему казалось, что они уходили прямо в небо. Полиот найти было не трудно. Пройти пришлось около километра или больше с тяжелой сумкой, но зато тракт был вымощен прямо до входных ворот. Тракт шириной метров пять. По обе его стороны в низинках росли камыши и другие болотные травы. Самой воды он не видел, но ощущал ее запах. А еще жабы квакали, так что здесь определенно находилось болото. Когда он чуть ближе подошел к полиоту, то стало заметно, что он немного возвышается над местностью. Наверное, прежде чем его построить, строители сделали огромную насыпь, чтобы он не уходил в почву в такой заболоченной местности. Полиот стоял, как на острове. Высокие его берега брали свое начало задолго до забора, который окружал полиот. Старший подошел поближе. Каменный высокий забор и каменные ворота. Просто огромные. Как такие можно открыть? Старший зачарованно смотрел на них, не заметив даже драйтла, который возле них стоял.

— Кто такой? — раздался голос.

Мальчик слегка дернулся от неожиданности. Он так увлекся созерцанием этого великолепного забора и ворот, что не увидел маленького выносного навеса, что был поставлен чуть сбоку от ворот. Драйтл с красноватым лицом тыкал в его сторону пальцем, недвусмысленно показывая, что вопрос был задан именно ему. Одет он был по-простому. Рабочая чистая белая рубаха и светлого цвета штаны. Волосы были короткими и черными. Нос широким. Чересчур широким, как показалось Старшему. Сидел он на стуле, скрестив ноги. А перед ним стоял маленький стол.

— Я пришел по приглашению на обучение. — как можно увереннее и громче сказал мальчик.

Драйтл посмотрел за спину мальчику, очевидно, хотел увидеть его родителей или других родственников, которые обычно доставляют детей. Не увидев никого, он нахмурился.

— Вали отсюда подобру-поздорову. Таких как ты, шарлатанов, приходит сюда каждый день знаешь сколько? Слышал вонь, когда сюда шел? Это они в болотах гниют. — зло сказал ему человек в белой рубахе.

Старший выпучил глаза от удивления. Страх подкрался к нему. Но уже через секунду он прищурился. Наверное, этот драйтл его просто пугает. Скорее всего, много мальчишек хотят попасть сюда без приглашений.

— Наверное, вы устали отбиваться от обманщиков, которые только и хотят пробраться сюда ради крыши над головой. — вскинул голову Старший.

Охранник удивленно поднял брови.

— Не попросите меня показать мое приглашение? — снова спросил мальчик.

Охранник хмыкнул:

— Показывай, если есть, что показать.

Старший подошел к столу и поставил тяжелую сумку на землю. Ох, насколько же легче сразу дышать стало. Он запустил руку за пазуху и вынул бумагу, которую ему ранее дал Древен. Охранник взял ее, не сводя глаз с парня. Потом развернул документ и принялся читать. Затем он откинулся на спинке стула.

— Как звали алхимистов, которые были у тебя в роду? — спросил он.

— Дердий Виксис. Это мой прадед. У меня в роду был только один алхимист. Разумеется, я имею в виду, на три поколения назад. — пояснил Старший.

— И когда же тебе было предписано явиться сюда?

Старший понял, что сейчас его проверяют. Надо было удостовериться, что он не спер этот документ и не пытается выдать себя за другого. Только одна проблема — он не умел читать и не знал, что там написано в том документе. Если охранник его подловит, больше ему никто не сможет помочь.

— Я опоздал. Но не по своей вине. В городе у моих родителей появились неотложные дела. Как видите, настолько неотложные, что мне пришлось прийти самому. — ни одним мускулом на лице Старший не показал, что врет.

Охранник почесал подбородок.

— А твой отец…

— Хем. — быстро вставил Старший.

— Да, Хем. Он сказал тебе подождать его здесь? — вопросительно посмотрел на мальца драйтл в белой рубашке.

— Нет. Он будет еще долго занят. И мать тоже. — Старший понимал, что выглядит это не очень правдоподобно. — Вот посмотрите на мою сумку.

Он быстро развязал узел и начал доставать оттуда на показ вещи. Штаны, рубахи, полотенце, еще какие-то штуки, которые купил ему Древен и о предназначении которых он не догадывался.

— Разве какой-нибудь вор и обманщик смог бы себе такое купить?

Старший подумал, что вор и обманщик смог бы такое украсть. Нужно было ставить точку.

— Я тот, кем и представился. Я и так опоздал. Думаю, там, — Старший показал пальцем на ворота. — не будут этому рады.

Охранник еще раз окинул его взглядом. Почесал свой до неприличия широкий нос и поднялся. Он отдал документ Старшему, а сам подошел к двери и вынул из кармана металлический блестящий куб. Вставил его в отверстие на боковой раме ворот, которое мальчик только сейчас и заметил. Не успел он отвести взгляда от куба, который там как раз поместился, как ворота пришли в движение. Послышался металлический скрежет, и они распахнулись. Мальчик вскинул сумку на плечо и зашел во двор. Прямо перед ним стояла статуя. В два роста драйтла. На ней был изображен мужчина. Он крепко стоял на босых ногах, лицо его было искажено гримасой гнева, а руки были сложены вместе ладошками наружу на уровне груди. Руки соприкасались указательными пальцами и дальше по всей длине ладоши аж до запястий. Они были черными. Вообще таких статуй Старший никогда не видел даже на картинках. Обычно они сделаны из бронзы или камня. Одноцветные. А здесь стояла не статуя, а целая картина. Красноватая кожа и черные волосы говорили о том, что это был их герой из прошлого. Темные глаза, видно было даже морщинки вокруг них, светлые зубы. Все было таким реальным. Как будто настоящий драйтл стоял перед тобой. А руки, там где должны быть ладоши, были черными. Сплошной черный прямоугольник, сверху которого были видны кончики пальцев одной и другой руки. Из этого прямоугольника разбрызгивалось что-то черное. Или, наоборот, вливалось в него.

— Идти куда знаешь? — спросил охранник у него за спиной.

Старший оторвал взгляд от статуи, повернулся и покачал головой.

— Первый корпус. — сказал драйтл, но увидев непонимающий взгляд парня, добавил. — Самое дальнее здание.

— Это из высоких самое дальнее? — спросил Старший, ведь он уже заметил, что там помимо трех великанов еще есть и другие, более мелкие.

Охранник кивнул и вынул куб. Ворота начали закрываться. Старший обернулся и замер, наслаждаясь красотой, которую он видел. Еще несколько секунд он не отрывал взгляда от статуи. Не вызывало ни малейших сомнений, что это был Алхимист. Кто же еще? Старший улыбнулся и посмотрел на полиот. Огромных зданий было всего три. Одноэтажных было гораздо больше. Некоторые были очень длинными с острой крышей, другие были небольших размеров с плоской крышей. Но все они были искусно выстроены из камня. У всех были большие окна. Хотя на том длинном здании на окнах были решетки. Улочки были очень узкими. Тесно поставленные здания напирали на них. Но все равно находилось место даже для некоторых скульптур из металла. Прямо перед ним стояло невысокое каменное здание странной формы. Широкая дорога от ворот и до этого здания занимала метров десять. Стена, которая смотрела прямо на него была не шире трех метров. Это здание разрезало дорогу на две небольшие улочки, которые растекались в разные стороны. А само здание, чем дальше от ворот, тем становилось шире. Наверное, оно построено в форме треугольника. Но точно Старший узнает, когда увидит самый дальний его конец. И куда же ему идти? Направо или налево? Мальчик прикинул, что, скорее всего, улочки все между собой связаны, чтобы можно было легче добираться из одного корпуса в другой. Поэтому было не важно, какую дорогу он выберет.

Старший пошел направо. Людей на своем пути он не встретил. У него было такое ощущение, что все покинули это место. Если бы не голоса, которые доносились из приоткрытых окон и настежь открытых дверей, то можно было бы подумать, что здесь никого нет. Но это не так. Старший спешил. Он понял, что опоздал на день или два. А еще он не знал, чем это ему может грозить. Поэтому лучше было поторопиться. Слева от него вырастало высокое здание. Одно из трех. Он задрал голову, чтобы посмотреть под самую его крышу. Всего три этажа, но оно казалось таким высоким. Каждый этаж был выше, чем дом его отца. Старший сглотнул и пошел дальше. Вскоре второе здание все так же слева от него осталось позади. Справа расположились какие-то мастерские. У них были не двери, а ворота. Тоже распахнутые. Под ними валялся разного рода мусор. Это и деревянная стружка, и песок, и какие-то металлические обрубки или обломки, кусочки стекла. Оттуда доносились звуки скрежета и еще чего-то непонятного. Он пошел дальше.

Через двадцать шагов мальчик увидел вход в здание номер один. К нему вели высокие ступени. Сам вход был без дверей. Широкая и высокая арка. Крыльцо сливалось с помостом, который обхватывал здание по периметру. На углах здания Старший заметил винтовые лестницы на такой же помост, но этажом выше. Он набрал воздуха в легкие и взобрался по ступеням. Прошел под аркой. Длинный коридор, а в его конце такой же широкий проход. Несколько дверей были справа и слева. Старший подошел к первой и приложил ухо. Тишина. Тогда он пошел ко второй. Только на четвертой двери он остановился. Снова набрал полные легкие воздуха и дернул за ручку. Дверь открылась. Он заглянул внутрь.

Прямо перед ним стоял стол, повернутый к нему боком. За ним сидел краснолицый мужчина с круглыми щеками и полными губами. Одежда на нем была красного цвета. Он недовольно повернулся в сторону парня. Старший осмотрелся. Напротив этого стола стояли в несколько рядов длинные составленные столы пониже. За ними сидели дети. Примерно его возраста. Старший выдохнул с облегчением.

— Что тебе здесь нужно? Ты кто такой? — спросил драйтл за столом.

— Меня зовут Старший. — ответил мальчик и тут же прикусил губу, поняв, что сказал чепуху.

В классе несколько человек хохотнули, другие вздохнули. Но большинству было все равно.

— Здесь все когда-то были Старшими, Младшими, Средними и такими, насколько хватало фантазии у их родителей не запутаться в веренице подрастающих спиногрызов. Что тебе нужно?

— У меня приглашение. Я… опоздал. Но не по своей вине. — выпалил Старший.

— А по чьей же, позвольте поинтересоваться? — улыбнулся его собеседник.

Старший еще больше покраснел и потупил взгляд.

— Сумку брось там. — драйтл за столом показал ему на угол комнаты. — Сам садись на свободное место в классе. Постой, сколько у тебя было алхимистов в роду?

— Один. — гордо ответил Старший.

— Отец?

— Хем. — ответил мальчик.

— Я спрашиваю, кто был алхимистом? Отец? — повторил свой вопрос уже более понятно драйтл в красном.

— А. Нет, мой прадед.

В классе некоторые дети начали шушукаться. А его собеседник вздохнул.

— Совсем времена плохие. Даже таких берут. Кто последний? — спросил он у детей.

Один из них поднял руку и драйтл за столом кивнул ему.

— Сорок два. — сказал мальчик, вставая со своего места.

— Садись. Значит, ты будешь Сорок Третьим. Это твое имя на ближайшие девять лет. Занимай место.

Старший заморгал. Потом быстро отнес сумку в угол комнаты, а когда возвращался, то взял из рук драйтла за столом книгу, которую тот ему протянул. Сорок Третий. Это что еще такое? Он был за два дня до имени, а теперь будет Сорок Третьим? Девять лет? Парня бросило в жар. Он неловко пробирался на свободное место в предпоследнем ряду. Он заметил, что здесь были одни мальчики. Оно и понятно, алхимисты — это сильные и храбрые мужчины.

— Меня зовут Барнабас. Я твой учитель. Твой и этой остальной своры. Ты хоть читать и писать умеешь? — поднял лохматые брови учитель.

Сорок Третий покачал головой.

— Оно и понятно. — он нахмурился и постучал пальцами по крышке стола. — Объясню тебе некоторые вещи, раз ты опоздал и не был с нами в тот момент, когда я читал хорошо подготовленную и одобренную полиоратом речь. И еще объясню тем, у кого уши растут из одного места, да, Двадцать Седьмой?

— Простите. — пискнул мальчик.

— Я разрешал тебе говорить? — удивленно вскинул бровь Барнабас.

Мальчик на этот раз не ответил. Сорок Третий сглотнул. Ничего, Древен его предупреждал, что будет трудно.

— Я — учитель. Мое слово — закон. Если ты меня ослушаешься, я могу наказать тебя так, как сочту нужным. Вплоть до того, что выгоню тебя под зад из полиота. Ясно? Под зад. — акцентировал Барнабас. — Твой внутренний номер Сорок Три. Теперь тебя будут так называть твои одногруппники, я, мать, отец. Если ты их увидишь до того, как получишь имя. Для всех остальных в полиоте ты Одиннадцать Сорок Три. Понял? Одиннадцать — это две единицы. Первое здание, первый этаж. Это значит, что ты обучаешься первый год. На второй год ты перейдешь на второй этаж. Потом на третий и уже затем в здание номер два. И называть тебя будут Одиннадцать Сорок Три, Двенадцать Сорок Три, Тринадцать Сорок Три… Уяснил? Теперь о том, что мы будем делать, пока полиорат не признает тебя негодным. Как и Двадцать Седьмого. Некоторые из вас не умеют читать и писать. Поэтому два месяца я буду вас этому учить. Если ты за это время не научишься всему, что я буду рассказывать и показывать, то твои маменька и папенька очень скоро смогут утирать твои слезки лично. Я понятно объясняю?

Сорок Третий закивал.

— Вопросы есть?

— Да. А когда мы будем учиться, как убить Творящих?

Весь класс засмеялся. Барнабас сначала нахмурился и даже думал ударить кулаком по столу. Но затем его лицо прояснилось и подобие улыбки тронуло его губы.

— А ты еще тот балагур. Я за тобой буду наблюдать. Будешь разлагать дисциплину — под зад. Понял?

Сорок Третий кивнул. Хотя ему была не понятна реакция его одногруппников на его слова. Что он такого спросил? Отец чуть ли не каждый день говорил, что они вынуждены так тяжело работать только от того, что эти проклятые Творящие, победи их Свод, загнали весь народ в эти болота. Нет ничего хуже во всем мире, чем смрад, который исходит от этих, забери их Единство, Творящих. Ладно, он потом с этим разберется. Сейчас ему нужно учиться. И зачем он задал такой вопрос? Дураку же понятно, что на первом году обучения такому не учат. Только когда он станет старше, тогда и постигнет все аспекты такой науки.

За длинным столом на длинной лавке он просидел еще час. Сосед слева сидел молча. Как и вся группа. Отец у него не умел читать, как и мать. Поэтому грамоты его никто не учил. Но, в чтении не было ничего сложного. Надо было только запомнить, как выглядит каждая буква. И как она звучит. Ничего сложного. Дело только в памяти. Сорок Третий вспомнил, как однажды они сидели на рыночной площади с отцом. Мимо проходил прохожий и Сорок Третий спросил у него, как ему понравились яблоки, что он купил у них в прошлом году. Даже отец тогда удивился. И признал, что у него очень хорошая память. Конечно, не сразу. Всю дорогу домой отец задавал ему всякие каверзные вопросы, но все же смирился с тем, что память у мальчика цепкая.

На перерыве учитель повел всех в столовую. Она была тут же в этом корпусе на первом этаже. Каждому ученику была выдана деревянная тонкая доска, на которую он и ставил себе еду. Ели в тишине. Как понял Сорок Третий, разговаривать здесь было запрещено. И время для приема пищи оказалось ограниченным. Поэтому он расстроился, когда пришлось относить миски с недоеденной картошкой и какой-то сладкой кашей. Следующий раз надо наминать за обе щеки. В классе все сели на те же места, что и прежде. Еще два часа с перерывом на десять минут было потрачено на заучивание букв. К концу дня Сорок Третий помнил все буквы на вид, а также то, как они звучат. После занятий все были направлены в свои комнаты выполнять домашнее задание. Сорок третий спросил у учителя, где его комната. Тот провел его по коридору и показал дверь. Он и вправду думал, что у каждого будет своя комната. Ну или одна на несколько человек. Но то, что он увидел, совсем его не обрадовало. Внутри было не очень просторно. Длинная и не широкая комната. Вдоль одной стены стояли трехъярусные кровати. Они были плотно составлены между собой без единого просвета. Напротив каждой кровати, у противоположной стены, стояла тумба с тремя ящиками. А на стене висела доска. Очень длинная. Через всю комнату. Шириной в локоть или больше.

— Час занимаемся. Потом свободное время еще час. — раздался громогласный голос Барнабаса. — По истечению часа на прогулки, чтобы все были в корпусе. У нас ужин. Затем можете гулять по корпусу, ходить на другие этажи, если вас оттуда не спустят, но не покидать корпус. Уяснили? Двадцать Седьмой, ты все понял? Тебе не надо персонально все объяснять?

Учитель развернулся и ушел. Несколько учеников подошли к стене по всей ее длине. Они взялись за доску и свесили ее с крючков. Расположили горизонтально. На стене теперь можно было рассмотреть собранную веревку, которая раньше была закрыта доской. Другие ученики взяли эту веревку и подцепили за крючки на доске. Получилась такая полка, как у отца в погребе. Возле стены она держалась на специальных выступах, а край, который дальше от стены, держался на веревках.

— А почему все молчат? — тихо спросил Сорок Третий у ближайшего мальчика.

— Алхимист не должен много говорить. Так мы будем казаться умнее. — шепотом ответил ему сосед.

Сорок Третий сильно удивился, он даже рот открыл. Что это еще такое? Потом он вспомнил тишину в классе, тишину в столовой… Ему стало не по себе. Легко не будет.

— Вещи запихни под кровать. Так все делают. — посоветовал ему сосед и погрузился в молчание.

Сорок Третий кивнул и запихнул мешок под трехъярусную кровать. Конечно же, его место было на самом верху. Сбоку была небольшая лестница, хорошо приделанная к кровати. По ней и надо будет влезать наверх. Он вздохнул. Взял свои пару листиков, что раздал учитель каждому в их группе. И книгу, которая была у каждого. В не глубокой нише на стене, которая теперь была открыта, он взял себе раскладной стул, как это сделали другие. Сел за стол, поставил книгу, уперев ее о стену, поместил два листочка на стол и вытянул из кармана алхимический карандаш. Он писал черным цветом. И не заканчивался, как говорил их учитель. Диаграммы алхимистов не давали ему исписаться, поэтому его можно было только поломать. И получить за это под зад. Дословно. Сорок Третий принялся рисовать буквы. Мысленно про себя он повторял название каждой буквы, которую он выводил на листе. Первые буквы были сложно писать, затем стало легче. Он всегда любил рисовать. Письмо — то же рисование. Только здесь нельзя давать волю фантазии. Раньше он рисовал угольками то, что хотел. То, что ему в тот момент хотелось рисовать. А сейчас надо было соблюдать строгие правила. Каждая последующая буква должна быть такая же, как и предыдущая. Сорок Третий исписал все листы с обоих сторон задолго до того, как закончился час. Он отложил карандаш в сторону и сидел в тишине, пока не пришел учитель и не сообщил, что они могут пойти на улицу. Доска была быстро собрана, стулья помещены на место. Сорок Третий открыл последний ящик тумбы, которая стояла напротив его кровати. Он не сомневался, что два других заняты. Ему же достался самый неудобный. Тот, к которому приходилось нагибаться или садиться на корточки каждый раз, когда тебе необходимо что-то достать из него или поместить внутрь. Как он и ожидал, этот ящик оказался пустым. Мальчик захлопнул его, поместив туда книгу, листы и карандаш. Он огляделся. Несколько ребят лежали на кроватях. Парочка читали какие-то книги. Но большинство выходило из комнаты. Он тоже вышел. На улице уже начала спадать жара. Ученики разбились на мелкие группки. Сорок Третий примкнул к одной из них. Но, ощутив на себе недоброжелательные взгляды, быстро отделился от них. Тогда он попытал счастья у другой группы. Встречен он был так же. Можно сказать, враждебно. Сорок Третий вздохнул. Несколько мальчиков бродили в одиночестве. Пока вступать с ними в контакт ему не хотелось. Он решил, что лучше изучить полиот.

Конечно, потребовалось бы много времени, чтобы выучить все закоулки, которые здесь были. Но в общих чертах Сорок Третий теперь понимал структуру построек. Две главные улицы, которые обтекали три главных корпуса и несколько перемычек между ними. Возле каждого из корпусов и еще в трех местах.

В столовой вечером он вкусно поел и затем до ночи гулял по корпусу, обошел по периметру его, не сходя с помоста. Поднялся на второй этаж и обошел уже там. Он хотел посмотреть на открывающийся вид с третьего этажа, но парни постарше прогнали его, сказав, что он еще не дорос.

Спать на третьем ярусе было не очень удобно. Нет, кровать была удобной, просто он всю ночь боялся свалиться с такой высоты и что-то себе сломать. Кости долго срастаются. Как-то Младший сломал себе руку. Он два дня плакал. А кость в итоге срослась неправильно. Что из этого следует? Лучше не падать с третьего яруса на каменный пол. Сорок Третий поджался под стену и уснул.

Утром он проснулся от того, что гремел колокол. Наверное, это означало, что пора уже подниматься. Сорок Третий сел на кровать. Он наблюдал за тем, что делают остальные. Все парни принялись собирать постель. Сорок Третий поступил так же. Это было страшно неудобно делать. Половину кровати нужно заслать, будучи на ней, другую половину — стоя на лестнице. С этим было покончено. Теперь он заметил, что мальчики подходят к тумбочкам и берут оттуда такие небольшие штуки. Размером с небольшой кухонный нож. Сорок Третий узнал этот предмет. Такой же ему Древен купил в городе. Он быстро спрыгнул с лестницы, достал свой мешок и принялся в нем копаться. Вынул такую же штуку. И еще одну баночку с зеленой смесью. Он подсмотрел, как парни макают штуку в эту баночку. Он сделал так же. Другие мальчики потянулись из комнаты. Он пошел за ними, затесавшись в серединку колонны. В коридоре он увидел еще две такие колонны. Это из верхних этажей спустились другие группы. Но они были заметно меньше, чем та, в которой числился он. Каждая группа выстраивалась в очередь перед одними дверьми. Когда из дверей выходил мальчик одной из групп, то другой, из этой же группы, заходил. Сорок Третий дождался своей очереди и вошел. Длинная комната. Слева были вдоль всей стены краны в стене. Их было больше десяти. Под ними шла широкая труба, срезанная пополам. Вся вода из кранов попадала в нее и утекала прочь, так как сама труба была расположена под небольшим уклоном. Мальчик быстро нашел свободный кран и подошел к нему. Он покрутил за него и из небольшой трубы потекла вода. Он подставил предмет под воду, затем запихнул в рот. Сорок Третий старался копировать движения других. Вверх-вниз или слева-направо. Наверное, так здесь принято чистить зубы. Интересно. Вкус такой приятный. Мятный, что ли. Затем он выполоскал рот и умылся. За спиной были расположены кабинки. Туалет, догадался Сорок Третий.

Через пять минут он уже одетый стоял у себя в комнате. Забрал свои листики с домашним заданием, свою книгу и свой карандаш. За остальными потянулся в класс. Учитель уже ждал их там. Каждый из мальчиков отдавал ему свои листики с домашним заданием. Барнабас одним глазом просматривал их и откладывал в стопку на краю стола. Когда Сорок Третий отдал свои, то тот поднял брови.

— Ты с двух сторон написал? Молодец. После ужина дописывал или в час свободного времени? — спросил учитель, внимательнее рассматривая тщательно выведенные буквы.

— Я успел в отведенное время. — сообщил Сорок Третий и тут же поймал на себе несколько презрительных взглядов.

Барнабас удовлетворенно кивнул головой.

Следующие две недели нового ничего не происходило. Они учились читать. Потом начали писать уже целые слова и предложения. Поначалу Сорок Третий спрашивал некоторые моменты у своих одногруппников, которые уже давно умели читать и писать. После того, как пару раз ему ответили так свысока, что у него от злобы аж зубы заскрипели, он решил больше ничего ни у кого не спрашивать. Старался дойти до всего сам. Или, в самом крайнем случае, спросить у учителя. На удивление, Барнабас всегда охотно отвечал на вопросы. Иногда даже более обширно, задевая смежные темы и сея в голове Сорок Третьего семена для будущих вопросов. После очередной серии таких вопросов, учитель принес ему толстую книгу, посвященную филологии, и отдал в коридоре. Сорок Третий был удивлен этому поступку. А еще он был удивлен тем, что до сих пор ничего не знает из того, что должен знать алхимист, а его учитель все дальше уводит его в сторону.

— А зачем вы это делаете? — спросил Сорок Третий.

Барнабас улыбнулся. Он не видел злобы в глазах ученика. Простой и честный вопрос.

— Я хочу, чтобы ты научился все доводить до абсолюта. Мы еще не начали изучать алхимию. Если ты до ее изучения научишься доводить дело до конца, изучать все-все возможные нюансы, тогда ты останешься еще на год здесь. Если и дальше продолжишь добираться до самой глубинной истины, то из тебя может получиться хороший алхимист. Моя задача — научить тебя думать. Научить добиваться цели. Я вижу, что ты скрупулезно все выполняешь. Это я заметил по первому твоему домашнему заданию. Обычно дети пишут буквы для галочки. Чтобы было выполнено. Чтобы я не бурчал. Чтобы с полиота не вылететь. Да по сотне разных причин. Но у тебя не было ни одной причины. У тебя было желание. Ты каждую букву выводил такую, как предыдущую и такую, как следующую. Дальше ты узнаешь, что это умение для алхимиста одно из системообразующих. Пожалуй, самое ценное. У тебя хорошо наметан глаз. И рука не дрожит. Все остальное приложится. Если у тебя есть способность к алхимии, то все будет хорошо.

Сорок Третий поблагодарил учителя. За что конкретно, он и сам не понял. Возможно, за книгу. Или за хорошие слова в свой адрес. Или за напутствия. Наверное, за все сразу.

Книгу он читал по вечерам при свете лампы. Проговаривал про себя все те правила, что там упоминались. Читать он теперь мог быстро. Только теперь он понял, какие знания могут таиться в книгах. Сотни людей передали свой опыт через бумажные выцветшие страницы. А он весь этот опыт может учесть. Да, пока у него в руках была книга по филологии. Но будут и другие. Будут книги героев. Возможно, самого Алхимиста! Он прочтет о том, как лучше сражаться против Творящих. Как противостоять полчищам амалионов. Каждый вечер, когда Сорок Третий откладывал книгу под подушку, он еще долго мечтал, представляя будущие сражения. И каждый вечер он расстраивался от того, что до сих пор не знает ничего из того, что должен знать алхимист. Ничего. Вообще.

Прошли две недели. Затем началась грамматика. Ее Сорок Третий уже хорошо изучил, поэтому никаких проблем у него не возникло. Домашнее задание он делал очень быстро, выводя каждую букву и каждый знак. Учитель дал ему новую книгу. По математике. Да, она была слегка детской. Зайчик собирает шишки, медведь яблоки, а лисичка курочек. Зато он понял смысл сложения и вычитания. Книгу он глотнул за пару вечеров. Барнабас принес другую. Более сложную. Там начались уравнения. Сначала простые. Потом сложнее. Сорок Третий узнал, что такое формула. Затем формулы усложнялись и пошли целые системы уравнений. Поэтому, когда группа дошла до изучения математики, Сорок Третий уже вычислял сложные интегралы и производные. И каждая формула, каждое правило и каждое исключение из этих правил навсегда оставались у него в памяти. Случалось даже, что Барнабас просил его процитировать какую-то часть из книги, что они изучали в группе, и Сорок Третий это делал. Друзей у него после такого не добавилось. Но это было и не важно. Он сразу понял, что здесь каждый сам за себя. Вся его группа условно делилась на несколько частей. Были те, кто знал друг друга с раннего детства, и такие держались вместе, не принимая к себе других. Были такие, что страшно хотели попасть в одну из таких групп и были подлизами или доносчиками. Делали все, чтобы угодить кому-то. Сорок Третий больше всего на свете хотел стать алхимистом. Ему не было дела ни до тех, ни до других. Он относил себя к третьей группе. Одиночек. Таких насчитывалось не мало. У каждого имелись на то свои причины или, может, так сложились обстоятельства. И когда с ними общаться? Все свободное время он проводил за книгами. Когда заканчивалась одна, он просил у Барнабаса другую. Один раз учитель сердито покачал головой и начал спрашивать разные определения и формулы из той книги, что ему вернул Сорок Третий. Мальчик ответил правильно на все вопросы. Учитель улыбнулся и похвалил его, сказав, что тот может стать Черным. Что бы это ни значило.

Два месяца пролетели незаметно. Осень начала красить деревья в золотые цвета. С высоты третьего этажа своего корпуса Сорок Третий любил наблюдать за лесом. Как он трепещет на ветру, колыхается и волнуется. Он внушал ему спокойствие. И напоминал о доме. Что там сейчас делает отец? Хорошо ли он заработал на продаже урожая? Наверное, еще одна причина, почему он все время проводил за книгами, так это то, чтобы меньше думать о семье. Чтобы слезы не наворачивались на глазах. Чтобы внутри не душило ярким огнем жгучее желание увидеть родных. Маму, братьев, отца.

Осенним утром все собрались в классе. Сорок Третий сидел уже за первым столом. Постепенно он туда перебрался. Большинству парней не нравилось, что Барнабас все время заглядывает в их листочки и делает замечания. Поэтому они были не прочь поменяться местами, чтобы сзади можно было спокойно подумать о своем, а иногда и подремать. Сорок Третьему сидеть впереди нравилось. Можно было хорошо все расслышать. И на доске лучше видно, если там учитель что-то надумает написать.

Сегодня учитель немного задержался. Он пришел запыхавшимся. На стол он бросил стопку книг с красными обложками и тяжело плюхнулся на стул. Он вытер пот с лица и отдышался. Класс сидел молча.

— Все. Пока с общими предметами покончено. Вы еще будете изучать математику, физику и химию. И будете это изучать до конца своего обучения. Но с сегодняшнего дня… — он сделал паузу. — Мы будем изучать то, к чему вы так надеялись приступить с самого первого дня обучения. Мы начинаем изучать алхимию.

Сорок Третий весь светился от счастья. И уши смеялись. Он не знал, как восприняли новость его сверстники. Ему было плевать. Алхимия! Вот она! Лежит в красной книге и ждет его!

— Берем свои карандаши. Листиков сегодня вам понадобиться намного больше.

Учитель достал из ящика стола стопку белых листов и бросил их на первый стол перед Сорок Третьим.

— Раздай по десять.

Сорок Третий поделил пачку приблизительно на три части. Две отдал соседям слева и справа. Каждый из них отсчитывал по десять листочков и комплектом передавал назад. Пока они считали и передавали, Барнабас продолжал:

— Основа алхимии — это алхимические круги. Пиктограммы. Руны. Символы. Как, угодно. С помощью них алхимист и делает чудо, как говорят драйтлы. Или алхимию, как говорим мы. Этих пиктограмм есть большое множество. Тысячи. Большинство из них вы должны будете научиться воспроизводить с закрытыми глазами. И это вовсе не фигура речи. — он умолк. — Вы на самом деле будете воспроизводить их с поразительной точностью у себя в мозгу. Без этого вы не станете алхимистами.

По спине Сорок Третье прошли мурашки. Листки он считал в каком-то тумане. Ему так и хотелось закричать от радости. Скоро он станет великим воином.

Когда все уже сидели с карандашами в руках напротив белых листиков, Барнабас принялся раздавать книги.

— Самое важное умение алхимиста. То, без чего нет самой алхимии. То, чем мы с вами будем заниматься все это время до конца года. — Барнабас выдержал неприлично долгую паузу. — Рисование.

Сорок Третий шумно выдохнул и охнул. Учитель не обратил на это внимания.

— Именно с рисования начинается алхимист. Нет ничего важнее рисования. Поэтому эти книги — для вас. Открываем на третьей странице. Как мы видим, страница слева и страница справа одинаковые. Там два рисунка. Изображен на них ежик. С яблоком у себя на спине. Сегодня целый день будем учиться рисовать ежа. Кладем листики сверху на рисунок и обводим. Не спешить. Обводить нужно очень легко, по несколько раз подряд прорисовывая линии, чтобы ваши руки привыкли к рисунку.

Сорок Третий безразлично посмотрел на рисунки. Два ежа. Они выполнены были нарочито размашисто с закруглением везде, где это уместно и, где нет. Иголки были слишком остры, яблоко было слишком круглое. Неестественно круглое. И глаза, и нос, и пятна, и щеки. А еще составитель книги ошибся. Или Барнабас ошибся, говоря, что рисунки одинаковые. Он перевернул пару страниц вперед. Круглые зайцы, круглые медведи, справа и слева не одинаковые рисунки. Отличия у них были. Каждый рисунок был одного и того же масштаба. Линии закруглений максимально одинаковы на всех рисунках. Это сразу бросалось в глаза. Сорок Третий еще пролистал книгу вперед. Да, везде закругления приблизительно одинакового радиуса. Голова лисицы была так же закруглена, как и тело ежика, как корзинка медведя и имели такой же радиус, как и солнце на последней странице.

— Что скажешь?

Сорок Третий рассматривал книгу, пока его локтем не толкнул Шестнадцатый. Сорок Третий ошеломленно посмотрел по сторонам и увидел поднятые брови учителя и стремительный взгляд, направленный прямо на него. Что он там говорил?

— Рисунки какие-то детские. Все скругленные окружностями одинакового радиуса. Все рисунки справа отличаются от рисунков слева…

— Чем? — перебил его одногруппник.

— И правда, чем, а, Двадцать Седьмой? — переспросил у него Барнабас. — Попахивает… чем же это попахивает? А, точно, твоим наказанием попахивает!

Двадцать седьмой опустил голову и смотрел к себе в книгу.

— Итак, берем листы, прикладываем к книге и обводим. Ты, — обратился учитель к Сорок Третьему. — не обводишь. Рисуешь. Понял?

Сорок Третий кивнул и принялся переносить рисунок на свой лист. Когда он закончил, то Барнабас взял книгу и приложил сверху рисунок ученика. Все контуры совпали идеально. Учитель с книгой и листиком прошел к окну и стал так, чтобы солнечный свет максимально осветил книгу. Некоторое время он изучал рисунок. Потом отдал книгу ученику, не проронив и слова.

Целый день ученики старательно выводили животных на своих листиках. Учитель ходил по рядам и время от времени брал то у одного ученика рисунок, то у другого. Все время делая замечания и ругаясь на мальчиков. К Сорок Третьему он больше не подходил. До обеда, после обеда и еще несколько дней прошли в перерисовывании картинок с левой стороны на каждом развороте книги. В один из таких дней Барнабас был особенно зол и досталось почти каждому парню. Как и раньше, листики Сорок Третьего он не проверял. Вечером Шестнадцатый подошел к Сорок Третьему, который уже собирался ложиться спать.

— Как ты это делаешь? Почему у тебя получается, а у меня нет? — спросил его одногруппник.

Сорок Третий молча подошел к тумбе и достал оттуда лист бумаги. Чистый. Он сложил его пополам, провел ногтем по изгибу и затем аккуратно разорвал. На одном листе он быстро набросал круг и пару элементов внутри и снаружи, чтобы они касались круга. Карандаш он надавливал сильно, чтобы линии вышли пожирнее. Затем дал карандаш Шестнадцатому, а сам свернул свой листик пополам и поверх него положил чистую ранее оторванную часть.

— Покажи, как ты обводишь. — сказал он.

Шестнадцатый ближе подошел к тумбе и почти начал обводить рисунок.

— Нет, просто покажи, как ты это делаешь. Не обводи.

Шестнадцатый секунду смотрел на него. Потом, не касаясь карандашом, начал показывать, как бы он обводил рисунок.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросил Сорок Третий.

Его собеседник удивленно распахнул глаза:

— О том, чтобы не выйти за линии, чтобы точнее по ним пройти.

Другие мальчики, которые были рядом, оторвались от своих занятий и теперь тоже вникали в разговор.

— Нет. Так тебе ни за что не обвести рисунок правильно и точно. Ты должен видеть картину целиком. Разверни мой рисунок. Посмотри на него. Пойми его. Не начинай рисовать там, где придется. Посмотри, как это лучше сделать. Приблизительно составь план, как ты это будешь делать.

— Это же просто рисунок. Какой тут план? — спросил Двадцать Седьмой.

— А такой. Нужно оценить его и принять решение, как именно ты будешь его рисовать. Этот рисунок надо начинать с круга. — ответил Сорок Третий. — Сначала хорошо обводишь круг. Весь круг. Потом рисуешь внешние элементы сверху. Затем внутренние элементы в верхней части. Если ты начнешь рисовать снизу, то рукавом будешь затирать уже нарисованное, когда твоя рука переместиться вверх. Обязательно смотри на рисунок и делай хоть какие-то выводы. Это поможет лучше понять его. Например, если ты заметил, то внешние элементы разбросаны относительно внутренних с поворотом на тридцать градусов. Внутренние расположены через каждые шестьдесят градусов. Если ты это для себя подметишь, то поймешь рисунок. Ты его ощутишь, сроднишься с ним. И тогда нарисовать его будет гораздо легче.

— Ага, легче. Раньше это был просто рисунок, а теперь ты все запутал. Ты чокнутый. — сказал Двадцать Седьмой и полез на свою кровать.

Другие принялись расходиться. А Шестнадцатый вздохнул:

— Твое видение странное. Очень странное. Но мое видение не приносит результатов. Попробую, как ты говорил.

Сорок Третий пошел к лестнице. Он ворочался в кровати, изредка наблюдая за Шестнадцатым. Он видел его рисунки в классе. Не очень. Но в усердии ему не отказать. При очень тусклом свете лампы парень еще долго стоял, склонившись над тумбой. Сорок Третий заснул.

Утром, он увидел рисунки у себя на тумбе. Совсем не плохо. Было изрисовано больше десяти листов. На последних более-менее сносно был скопирован его первоначальный рисунок. Сорок Третий довольно закивал головой. А встретившись с Шестнадцатым до занятий, сообщил ему о том, что он стал рисовать гораздо лучше.

Сегодня Барнабас приступил к новому заданию. Надо было на одном листе нарисовать ту фигуру, что слева в книге, на другом — ту, что справа. После каждого такого срисованного разворота надо было взять третий лист и записать там все отличия, которые ты смог между ними заметить. По истечении первого часа занятий все сложили листики и ушли на перерыв. После него Барнабас сообщил о результатах.

— В среднем, вы нашли восемь отличий. Кто-то чуть меньше. — и он посмотрел на Двадцать Седьмого. — Кто-то чуть больше. Правильное количество отличий — семнадцать. Будете рисовать эти рисунки, пока не найдете их все. Сорок Третий, ты на сегодня свободен. Можешь пойти погулять.

Мальчик поднялся, собрал свои вещи и отправился в комнату. На третьем листе он записал цифру семнадцать. И расписал каждое из отличий. Теперь у него целый день свободен. Чего ранее не случалось. Он видел, как другие мальчишки, чуть постарше него, в выходные дни гуляют по полиоту. Их же группа занималась без выходных. Поэтому он, с одной стороны, был рад предоставленной возможности не думать о занятиях, а с другой, не знал, что еще можно делать. Нужно идти на улицу. С этим он точно определился.

Полиот был им уже изучен. Оставалось пару закоулков, в которых находились какие-то завалы. Там стояли тачки, орудия труда, всякого рода доски и железки. Даже камни. Наверное, раньше маленькие здания, что там находились были востребованы. А со временем стали никому не нужными. И туда начали ставить все, что не помещалось в других местах. Именно туда Сорок Третий и направился. Он добрался до закоулка быстро. Сегодня был обычный день занятий, поэтому людей на улицах не было. По крайней мере, в тех местах, через которые он проходил. Строительный мусор и некоторые принадлежности никуда не делись с того последнего раза, что он здесь был. Сорок Третий начал пробираться через эти склады ненужного хлама. Надо было быть осторожным, чтобы лишний раз не шуметь и не повредить себе ничего. Его интересовала небольшая постройка, что стояла в тупике. Справа и слева были бездушные серые каменные тыльные стороны других заброшенных зданий. А вот маленькое ветхое здание прямо перед ним оставалось для него загадкой. Обе его стены были плотно составлены со стенами других массивных зданий. А вот оно было мелкое, старенькое, с покосившейся крышей. Сорок Третий с трудом добрался до него. Он подергал за ручку, дверь оказалась не запертой. Мальчик вошел. Комната примерно два на два метра. Из мебели ничего не было. На стенах ничего не было, на полу тоже. Ну, если не считать длинные штыри, которые торчали из стен то тут, то там. Он на всякий случай поднял голову, осматривая потолок. Удивляться там ничему не пришлось. Даже лампы нигде не видно. Сорок Третий вздохнул. Казалось бы, голые стены, комната не приспособлена абсолютно ни к чему. Но она пробудила в нем чувство уюта. Может быть, так повлиял низкий потолок. Или старая деревянная рама. Ему здесь понравилось.

Сорок Третий вышел за дверь. Он побродил по мусору, кое-что подбирая. С трудом занес несколько камней в здание. Затем подобрал еще парочку других предметов и отправился на новые поиски. Через час у него уже была готова лавка. Пару камней по бокам и между ними он поместил доску, на которой можно было сидеть. Мелкими камнями он обработал острые ее края, чтобы не пораниться. И сидеть так гораздо удобнее. На штыри под окнами он примостил еще две короткие доски. Это было похоже на стол. Да, доски разной длины и поэтому он выровнял один край такого стола, в то время, как другой получился безобразным. Зато доски оказались одинаковой толщины и сложились практически без зазора. Парень вынул из кармана сложенный листик. Он всегда носил парочку с собой. На всякий случай. Из другого кармана вынул карандаш. Так он просидел минут пять и принялся рисовать. Когда ему пришлось изменить свое положение, чтобы листок лучше освещался, он понял, что уже наступает вечер. Обед он давно пропустил. Ну и пусть. Зато рисунок почти окончен. Еще десять минут и будет готово. Затем Сорок Третий выскочил на улицу. Здесь обязательно должно быть то, что он ищет. Да, глину здесь найти можно. Он взял какую-то палку и постучал по засохшему месиву. Отбил кусок. Теперь нужно раздобыть воду. Небольшая фляга, которую ему купил Древен, очень пригодилась. Сорок Третий размял глину в руке. Вернулся в здание и взял чистой рукой рисунок. Он поднял его на высоту глаз и прислонил к стене. Сверху он прикрепил его глиной. Держалось хорошо. Сорок Третий был доволен собой. Он постоял так еще несколько минут, затем отправился ужинать. На стене остался висеть портрет его отца по пояс. Он улыбался, раскинув руки так, как будто хотел кого-то обнять. Возможно, своего сына. Обрубок руки прятался за слегка свисающим рукавом рубашки. Точная черно-белая копия отца делала комнату для мальчика более домашней.

Следующих изменений в учебных занятиях пришлось ждать еще месяц. Большинство парней в группе уже могли достаточно хорошо находить отличия в рисунках. Некоторые, конечно, жульничали, а некоторые и не пытались увидеть то, чего не видели. Барнабас сказал, что больше на это учебное время тратить он не намерен. Отстающим он предписал заниматься каждый день с красными книжечками с рисунками по часу. Это помимо остальных домашних заданий. У Шестнадцатого дела шли не очень хорошо, Сорок Третий время от времени ему помогал. Не прямо указывал на различия, а намекал. Заставлял копировать пару линий с одного рисунка и другого до тех пор, пока он сам не видел разницу. После скучных многочасовых проработок первых рисунков, Шестнадцатый стал лучше разбираться в линиях. Теперь Сорок Третьему приходилось показывать ему самые скрытые различия. Те, которые большинство его одногруппников так и не увидели. На последнем рисунке в книге Шестнадцатый все отличия нашел сам. Чему был несказанно рад.

— С сегодняшнего дня мы приступаем к изучению первой базовой способности алхимиста. — говорил на занятии Барнабас. — Расщепление. Запомните это слово хорошенько. До конца года вы только и будете заниматься тем, что расщеплять. Я принес новые книжки. Как вы догадались, они все красного цвета. Все книги для первого этажа такого цвета. Это, если кто до сих пор не сообразил, да, Двадцать Седьмой?

Книги быстро были розданы между учениками. Сорок Третий свою пока не открывал. Руки у него тряслись от возбуждения. Расщепление. Первая базовая способность! Вот оно! Барнабас бросил перед ним стопку листиков. Сорок Третий слегка поник, но разделил стопку на три части и принялся отсчитывать десять листов. Смутные догадки начали проноситься у него в голове. Когда он отсчитал очередные десять штук, то одной рукой перевернул страницу, чтобы проверить свои теории. Так оно и было. Снова рисунки. Круги с какими-то фигурками внутри.

— Что делать, вы уже знаете. — сообщил им Барнабас. — Единственное отличие — теперь вам эти рисунки придется запоминать. Не запомнишь — вылетишь из обучения и под зад за забор. Всем ясно? Первые два дня будем обводить рисунки с первой страницы. Затем будем их рисовать на бумаге. Потом, будем рисовать их в мыслях. Это ясно? Нет? Конечно, нет. Я потом вам покажу. Сначала надо уяснить несколько вещей. Кто из вас видел, как работает алхимист?

Сорок Третий оглянулся. Почти весь класс поднял руки. Ого. Он и еще несколько драйтлов сидели неподвижно. Сорок Третий сглотнул. Да уж. Он так отчаянно хотел стать алхимистом, что забыл поинтересоваться, что же они из себя представляют. Не те славные герои прошлого, а нынешние.

— Главное для алхимиста — это хорошенько запомнить пиктограммы и знать какую из них использовать для решения конкретной задачи. Вот и все. Вся их работа. Берем предмет, подбираем пиктограмму. Вуаля, все готово. Понятно? Пиктограммы — это слова языка алхимистов. Чем больше слов вы знаете и лучше их подбираете в контексте конкретной ситуации, тем лучшим алхимистом вы являетесь. Пиктограммы знать обязательно. Их тысячи. Мы все их будем постепенно изучать. У вас будет девять лет, чтобы их выучить. Итак, приступаем к первой пиктограмме.

Барнабас приступил к ее разбору. Рассказал из чего она состоит. Как правильно начать ее рисовать. На что следует обратить внимание в первую очередь, на что потом. Как проверить правильность начертания пиктограммы. Все они чертились по определенным правилам. Он озвучил только некоторые из них. Например, что внутренние элементы пиктограммы должны обязательно касаться окружности. Будь то линия, треугольник, квадрат, окружность или что-либо другое. Это не имело значения. Принцип номер один — все внутренние элементы должны касаться окружности. Принцип номер два — все элементы внутри окружности должны быть расположены равномерно отдаленно друг от друга. Если элементов было три, и они были разные, то бралась середина каждой стороны или точки соприкосновения фигуры с окружностью и расстояния между двумя любыми такими точками должны быть одинаковыми. Он сказал, что есть и другие правила, о которых пока не стоит задумываться. Сорок Третий поднял руку.

— Что? — слегка раздраженно спросил учитель.

— Расщепление. Эта пиктограмма поможет нам расщепить? Но что именно?

Барнабас улыбнулся довольной улыбкой:

— А тебе, Двадцать Седьмой, не интересно, зачем эта пиктограмма? Или тебе лишь бы карандашом махать? Делаю, не знаю что, потому, что надо. Такой у тебя девиз? — он побарабанил пальцами по столу, пока не увидел, что его все внимательно слушают. — Сорок Третий задал вопрос, который мне должен был задать каждый из вас. Я должен был увидеть лес рук. А что взамен? Один стебелек.

Он покачал головой и вздохнул. Учитель вытер лицо рукой.

— Расщепление. Базовая способность. Самая простая. Ее изучают самой первой. Каждая пиктограмма для чего-то нужна. Та, что у вас на первой странице, расщепляет соль. Любой элемент в нашем мире хороший алхимист может расщепить. Любой. Что мы получим от расщепления соли, камня или железа? Мы получим порошковую субстанцию такой же массы, что и исходный элемент.

— Тогда это дробление. — тихо сказал Сорок Третий.

— Дробление — часть расщепления. Это одна из стадий расщепления. Если разложить какой-то сложный элемент на составляющие, то может получится, что эти составляющие отдельно друг от друга и существовать не смогут. Они могут взрываться при контакте с воздухом или немедленно переходить в окиси или другие элементы. Поэтому нам понадобится закрепление. Но закрепление — это не способность и не отдельный вид пиктограмм. Это несколько сложных фигур, которые будут вписываться в пиктограмму расщепления. Они идут неразрывно. Но, чтобы не усложнять новые для вас пиктограммы, мы будем использовать простые материалы и простые пиктограммы. Для начала. Расщеплять правильно будем чуть позже. Ясно? Даже тебе, Двадцать Седьмой? Тогда приступайте.

Сорок Третий сидел немного расстроенный. Все эти пиктограммы в книге. Листики, карандаши. Что это имело общего с Алхимистом и его сражениями с Творящими? Листиками их не победить. Он вздохнул и принялся перерисовывать первую пиктограмму со всей присущей ему щепетильностью. Тщательно выведенные линии не отличались от варианта в книге. Ни по масштабу, ни по разнице в толщине между разными линиями пиктограммы. Все было выдержано идеально. Сорок Третий поднял глаза и увидел, что Барнабас внимательно следит за ним, стоя прямо перед ним. И давно он здесь стоит? Учитель выхватил листок и посмотрел на него. Сунул себе в карман. Дал мальчику новый из его же стопки. Закрыл перед ним книгу и жестом приказал нарисовать еще. Сорок Третий выполнил то, что хотел от него учитель. Барнабас, как и в первый раз, выхватил листик, секунду смотрел на него и спрятал в карман.

— На сегодня ты свободен. Вечером в часы домашнего задания нарисуй столько пиктограмм, сколько успеешь. Принесешь мне все показать.

Сорок Третий поднялся, собрал вещи и отправился в свою тайную комнату. Он любил проводить там время. Иногда он брал сюда книги, иногда рисовал. На стене уже висело несколько его рисунков. Отец, вид из его окна, каким он был, когда он находился у себя дома. Поля. Даже рынок. И сейчас он сидел на стуле и рисовал. Пиктограмму. Сорок Третий проверил флягу у себя в кармане. Полная. Вскоре на мокрой глине на стене висел еще один рисунок. Пиктограмма расщепления кристаллов соли. Именно так она называлась в книге. Ему очень хотелось вынуть книгу из своей сумки и посмотреть на другие пиктограммы. Но так было бы не честно. Учитель сказал, что он должен рисовать только в отведенные для этого часы. Два часа. Раньше на домашние задания выделяли всего час. Теперь же это время увеличили. Он еще немного посидел в комнате, затем выбрался, чтобы не опоздать на обед. По пути домой ему повстречалась группа мальчишек. Ничего более странного он не видел в полиоте. Здесь все было таким размеренным. Каждая группа была настолько изолирована от любой другой, настолько это было возможно. Время перемен никогда не совпадало. В столовую ходили отдельно, все группы собирались вместе только утром, когда чистили зубы и шли в туалет. Тогда эта компания не показалась ему странной. Все выглядело естественно. А сейчас он вдруг понял, что в компании мальчики разных возрастов. Разных курсов. И они вместе о чем-то беседуют. Сорок Третий решил пройти поближе к ним. Конечно, как и стоило ожидать, мальчики замолчали, когда он проходил мимо. А жаль. От них веяло какой-то таинственностью. Сорок Третий любил загадки.

Вечером он приступил к рисованию пиктограмм. Кроме самой пиктограммы надо было еще запомнить ее название. В группе с ним почти никто не общался. Иногда он слышал, как за спиной его называли умником. Ему было все равно. Он пришел сюда, чтобы научиться побеждать Творящих. Если ему это надо будет делать одному, то так тому и быть.

На следующее утро Барнабас первым делом поинтересовался у Сорок Третьего, сколько тот успел нарисовать пиктограмм. Мальчик вынул из сумки все двенадцать. Барнабас принял рисунки, не сводя глаз с мальчика. Тот выдержал его взгляд. Учитель уселся за стол и принялся перебирать рисунки, по долгу останавливаясь на каждом из них.

— Бери. — сказал он и бросил несколько листов на первый стол.

Парень, возле которого они плюхнулись, передал их Сорок Третьему.

— Гранит. — сказал Барнабас.

Сорок Третий принялся рисовать. Весь класс сидел молча. Через пять минут он передал листик Барнабасу.

— Что получим после расщепления? — спросил учитель, потянувшись за листочком.

— Кварц, плагиоклаз, калиевый полевой шпат и слюда. — быстро ответил мальчик.

В книге рядом с пиктограммой обязательно было указано, какие элементы будут получены в результате расщепления.

— Глина. — снова сказал учитель.

Сорок Третий принялся рисовать. Через пять минут он отдал листок учителю:

— Каолинит.

— А ты хоть знаешь, что это такое? — поднял на него глаза Барнабас.

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Ты все запомнил пиктограммы, которые нарисовал? — спросил учитель, и, увидев кивок Сорок Третьего, добавил. — И как долго ты сможешь держать их в памяти?

Сорок Третий пожал плечами. Откуда он мог знать? Ему ведь всего десять лет. Он еще не прожил столько, чтобы сказать, что он что-то забыл.

— Наверное, очень долго.

— Хорошо. Тебе обязательно рисовать, чтобы запомнить пиктограммы?

Мальчик снова отрицательно покачал головой.

— Тогда изучай книгу. Как всю изучишь, скажешь.

Теперь занятия для Сорок Третьего пошли веселее. Ему не надо было по десять раз выводить каждую пиктограмму часы напролет. Он потратил два дня, чтобы запомнить все пиктограммы из книги. Примерно с двадцатой страницы он обнаружил во всех пиктограммах повторяющиеся элементы. Он решил, что это и были фигуры закрепления. Через два дня он сообщил Барнабасу, что выучил все пиктограммы. Учитель проверил некоторые из них, спросив заодно и о том, какие элементы будут получены в результате расщепления. Сорок Третий правильно ответил на все вопросы. Через день учитель принес две новые книги. Он сказал, что они не входят в стандартную программу, но и случай ведь тоже не стандартный. Книги были потолще и пиктограммы были посложнее. Обложка одной книги была оранжевого цвета. Накидки таких цветов носят дети со второго этажа его корпуса. Он их редко видел. Утром они были без накидок, а их занятия были разнесены во времени так, чтобы перемены у них не совпадали. Поэтому в столовой они не встречались. Но иногда, гуляя по полиоту, когда учитель его отпускал пораньше, он видел несколько драйтлов со второго этажа именно в оранжевых накидках. Наверное, это была такая форма. Ведь по полиоту ходили дети постарше в других цветах. Зеленый, синий, желтый. Он пока не очень хорошо разобрался в том, кто какие цвета носил и от чего это зависело.

Месяц неспешного запоминания книг прошел быстро. Самые сложные пиктограммы Сорок Третий старался рисовать на листиках. Он подмечал неточности в своих рисунках и перерисовывал их, пока не получалось идеально точно. Когда он отнес и эти книги учителю, тот уже не задавал ему вопросов по пиктограммам. Его группа была на середине первой книги.

Тем временем наступила зима. Широкие сквозные проходы с высокими арками теперь были оснащены массивными каменными двустворчатыми дверьми. Открывать их можно было специальным тумблером. В одном положении он открывал двери, в другом — закрывал. Такой тумблер был и снаружи, и внутри с каким-то светящимся элементом. Теплые вещи им выдали. Вернее, была специальная комната, где вся их верхняя одежда с номерами висела на вешалках. Они обязательно должны были возвращать одежду сюда каждый раз, когда снимали ее. В свои комнаты забирать ее не разрешалось. Никакой системы отопления Сорок Третий не видел. Но полы были теплые. Он их щупал рукой. Даже в коридоре. Везде теплые. А в комнате иногда приходилось даже открывать окно, так было душно. Зима Сорок Третьему нравилась. Вот и сейчас он шел по узенькой улочке полиота. Шапка была немного великовата и все время спадала на глаза, ее приходилось поправлять. Куртка была теплой и почти в пору ему. Штаны были летние, поэтому каждый раз на улице он ускорялся, чтобы быстрее дойти до нужного ему места. Зимой он перестал ходить в свое тайное место. Там еще в конце осени стало холодно. Так что его кровать на третьем ярусе стала временной его научной обителью.

Снежок падал крупными хлопьями. Сорок Третий задрал голову, чтобы снежинки падали ему на лицо. Он шел с закрытыми глазами, ловя горячим лицом прохладные белые хлопья. Ему было жарко не от шапки или куртки. Нет. Он шел в полиорат. Туда, куда его вызывал ректор. Не лично. Барнабас сказал ему, что он должен немедленно явиться в его кабинет. О причинах вызова он не упомянул. Поэтому Сорок Третий слегка волновался. У него в голове роились десятки разных мыслей. Конечно, скорее всего, это связано с обучением. С тем, что он так быстро проходил все те книги с красными и оранжевыми обложками. Где находится кабинет ректора, он прекрасно знал. Каждый ученик в полиоте это знал. А вот и оно. Здание на высоких ступенях. Черное. Только два здания во всем полиоте были черными. Это и еще одно длинное с краю, у самой стены. Сорок Третий взобрался по ступеням. Он посмотрел налево, туда, где стоял Алхимист. Он был слегка покрыт снегом. Голова, плечи и спина. Сорок Третий глубоко вздохнул. Он набрался смелости и постучал в деревянную дверь. Почти все входные двери были каменными. И только несколько во всем полиоте были из дерева. У ректора была из дерева. Сорок Третий еще немного постоял. Потом постучал и, в конце концов, решил открыть дверь. Он вошел. Небольшой коридор с маленьким высоко расположенным окном. Коридор был вытянут в форме прямоугольника. По одну его сторону было три двери. Никаких табличек на дверях. Мальчик пожал плечами и постучал в первую. Никакого ответа. Он постучал во вторую. Дверь сразу приоткрылась. Парень заглянул внутрь.

— Сорок Третий, надо полагать? — раздался голос из глубины комнаты.

Мальчик вошел. Комната была большая. Обставлена мебелью. Два дивана, кресла. Все выглядели очень богато. На стенах висели картины. Мелкие и поэтому трудно было понять, что там изображено. А вот одну картину он узнал. Она была огромна и была на противоположной стене. Прямо за спиной драйтла, что сидел за столом. Почти от пола и до потолка. Она была огромна. Сорок Третий безошибочно определил сцену, во славу которой картина была нарисована. Она была в красивых темно синих тонах. И черных, и еще серых. Алхимист стоял на горном шпиле, готовый к схватке. Одной рукой он держал черный кривой меч. А другой… поглощал свет. Теперь Сорок Третий начал понимать, что означали слова его отца. Все краски вокруг правой руки Алхимиста вертелись в вихре. Они начинались теми цветами, которые были там, откуда они были взяты. Цвет горы плавно перетекал в черный цвет, по мере сворачивания в спираль к руке Алхимиста. Так точно сворачивалось голубое небо, перемешиваясь с цветом горы и так же закручиваясь спиралью. Алхимист был великолепен. Он стоял повернутым больше спиной, чем боком. А справа от него бежала она. Точно так повернутая наполовину боком, наполовину спиной. Странная концепция. Под ногами у нее были синие пластины. В одной руке еще одна такая синяя полупрозрачная пластина, за которой видно было ее силуэт. В другой — синий длинный и широкий меч. Очень широкий. Но не оружие завораживало мальчика. Он не мог оторвать взгляд от ее глаз. Синие. Глубокие, безжизненные и такие холодные. Они светились так, что свет от них выходил за пределы лица Творящей. Страшные и опасные глаза. Настоящая бездна. Мурашки прошли по коже у мальчика. Смог бы он против такой сразиться?

— Я уже и забыл, как в первый раз, точно так стоял и смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. А ведь прошел не один десяток лет, прежде, чем я понял, что за тайну она хранит.

Мальчик встрепенулся, как будто только сейчас понял, что он в комнате не один. За большим дубовым столом сидел драйтл в черной одежде. Черная рубаха, черная штанина, кусок которой видел Сорок Третий только из-за того, что драйтл немного повернулся, чтобы тоже видеть картину. На спинке кресла висела черная куртка. Или плащ. Даже веревка на шее с каким-то талисманом была черного цвета. Впрочем, как и сам талисман. Темные волосы, черная борода и темные глаза органично вписывались в весь образ. На вид ему было около сорока лет. Примерно.

— Вы меня вызывали? — удивился собственному тоненькому голосу мальчик.

— Да, вызывал. Присаживайся. — он махнул рукой на ближайшее кресло.

Парень подошел поближе к столу и сел в кресло. Оно было таким мягким. Но, после лавок и стульев, все кажется мягким.

— Меня зовут Серафеим. Барнабас рассказывал мне о твоих успехах. Странно слышать от него хвалебные отзывы, знаешь ли. Это меня заинтересовало. Я осмотрел несколько твоих рисунков. Он уверяет меня, что ты видел впервые те пиктограммы и нарисовал их в его присутствии, не обводя по книге. — ректор уставился на мальчика.

Парень ждал продолжения реплики, поэтому не сразу понял, что ему задали вопрос, не задавая его.

— Да, все верно. Я хорошо чувствую пропорции. Могу нарисовать идеальный круг. Поэтому пиктограмму нарисовать для меня не трудно. Я могу подтвердить свои слова.

Все же как тихо и тонко звучит его голос в этой комнате. Он слышал каждое свое слово, и каждое звучало как-то необычно. Наверное, стены как-то странно отражают звук. Но ведь голос ректора звучал сильно и зычно.

— Нет, не нужно. У меня нет причин не доверять тебе и Барнабасу. — он посмотрел в окно на метель, которая как раз разыгралась на улице. — Ты закончил курс обучения теории, Сорок Третий. Пора тебе познакомиться с практикой.

Он дотянулся до небольшой черной таблички на столе. Только теперь мальчик обратил внимание на то, чем был заставлен стол. Камни, стеклянные бутылки, металлы и еще что-то, чего он раньше не видел. Ректор взял табличку. Она была темнее ночи. Прямоугольная и абсолютно черная. Он перевернул ее. С другой стороны она была такая же. Но там находилась черная веревка, которая крепилась через отверстия по краям на уровне центральной оси таблички. Сразу мальчик их и не заметил. Еще там в верхнем углу было странное углубление. Не сквозное отверстие, может, до половины толщины таблички. И это при том, что сама табличка была тоненькой. До пяти миллиметров.

— Алхимисты называют это плашкой. Смотри. — он завел обе руки под веревку. — Держится крепко. Видишь, я могу даже потрясти руками.

Он поворачивал плашку и так, и эдак, показывая, что она крепко закреплена.

— Руки — это наш основной функциональный инструмент. Конечно, он передает все то, что у тебя в голове. Передает этой плашке. А она является простым исполнителем воли алхимиста. Непонятно? Я покажу. Ты помнишь пиктограмму для расщепления глины?

Мальчик быстро кивнул. Тогда ректор поднял немного руки, чтобы плашка была на уровне глаз мальчика. Через секунду на ней яркими белыми линиями зажглась именно та пиктограмма, о которой говорил ректор. Сорок Третий открыл рот.

— Голова думает. Руки передают.

Он коснулся плашкой засохшего куска глины на столе. Тот моментально распался на миллион песчинок. В основном они были коричневого цвета, как и сама глина, но попадались и другие.

— Плашка исполняет. Голова, руки, плашка.

Он поднес плашку к камню, затем к металлу. Ничего не произошло. Ректор вопросительно поднял бровь.

— Пиктограмма действует только на глину. — выпалил мальчик.

— Правильно. — он поднял плашку, чтобы мальчику было ее видно. — Теперь обратный процесс.

Старая пиктограмма померкла и исчезла, вместо нее появилась новая. Затем еще и еще одна. Когда они появлялись, то были большего размера, чем потом становились. Первый раз, когда пиктограмма была одна, она размещалась прямо по центру плашки. Сейчас же было иначе. Первая также была по центру. Затем, когда была нарисована вторая, то первая переместилась в верхний левый угол, уменьшившись в несколько раз. А новая пиктограмма теперь красовалась на виду. Потом ректор создал еще две пиктограммы и все повторилось. Каждая следующая пиктограмма становилась в один ряд с самой первой, и только последняя на текущий момент была по центру плашки. И еще Сорок Третий заметил, как почернел воздух вокруг плашки. Как будто она втягивала в себя окружающие цвета и смешивала их. Нет, совсем не так, как на картине с Алхимистом. Но какое-то сходство присутствовало.

— Это не сложно. — он коснулся плашкой сыпучего вещества, которое осталось от глины.

Моментально она преобразилась, сгруппировавшись в куб и обретя свою прежнюю структуру.

— Алхимист может менять форму по своему желанию. Или в соответствии со своими знаниями. Именно поэтому необходимо изучать пиктограммы. Я задал параметры всех сторон в пиктограммах и получил именно такой куб, какой хотел.

— А если бы Вы ошиблись и задали меньшие размеры или большие? Что тогда бы произошло? — мальчик задал вопрос, не отрывая глаз от куба из глины.

— Глина бы приняла максимально похожую форму. Но было бы видно, что я сделал свою работу плохо. — ответил ректор.

— И как можно так быстро просчитать все размеры? — удивился мальчик.

— Опыт, знания, и внутреннее чутье. Оно часто играет основную роль для алхимиста. Зачастую нам приходится что-то создавать, размеры чего трудно подсчитать или даже измерить. Ты просто знаешь. Вот я смотрю на этот камень. — он показал на один из булыжников у себя на столе. — И вижу из чего он состоит. Я уже знаю, какие пиктограммы расщепления мне понадобятся, если я захочу расщепить его до первичных элементов. И я уже знаю, какие мне пиктограммы понадобятся, чтобы собрать из него все, что я захочу. У тебя будет девять лет, чтобы этому научиться. Твоя способность сама определит и подскажет тебе, что есть что. Твоему разуму надо будет только выбрать нужные пиктограммы. По необходимости внести в них правки и передать, опять же, через твою способность это плашке, которая исполнит твою волю.

Сорок Третий часто моргал. Он не совсем понимал, что здесь произошло. И, тем более, как он сможет это все делать в будущем сам. Ректор снял плашку с рук и протянул ее мальчику. Сорок Третий снова открыл рот, он и не думал тянутся за ней.

— Она твоя. Я показал тебе, что она готова к использованию. Заправлена и только и ждет нового хозяина. — он улыбнулся, дальше протягивая плашку.

Сорок Третий встал, чтобы ее взять.

— Веревку подтяни себе по размеру. Плашку всюду носи с собой. Но не вздумай ее потерять! Повредить ее сложно, но все-таки можно. Так что, будь аккуратнее. Отныне ты будешь ходить на обучение в корпус Расщепления. Знаешь, где он находится?

Сорок Третий кивнул. Он уже давно изучил полиот. Ректор, увидев его кивок, сел и взял какие-то бумаги с краю стола. На мальчика он больше внимания не обращал. Сорок Третий понял, что разговор окончен. Он поблагодарил ректора, попрощался и выбежал на улицу. Настроение у него было прекрасное. Наконец-то, он начнет изучать искусство алхимистов. Это будет первый его шаг к возвышению. Всю дорогу до корпуса Сорок Третий думал о том, как он вернется домой в черной одежде. Или светлой. Пока он не знал, какую одежду носят алхимисты. Неважно. Все будут его встречать, расспрашивать, потом он покажет несколько простых приемов расщепления и… собирания? Как же называется то, что сделал там ректор?

Мальчик бодро шагал по узким улочкам, подставляя лицо снегу. Он любил зиму. Она приносила с собой спокойствие. Белый снег все вокруг делал одинаковым. Все, что раньше было зеленым, черным, серым, синим, все теперь стало белым. Жить так проще, когда все одинаковое. Юный ученик бежал к корпусу Расщепления. Туда, куда отправил его Серафеим. Туда, где должен начаться его путь алхимиста. Парень подошел к двери и схватился за такой же тумблер, как и на все остальных, что он видел.

Внутри занималась другая группа мальчиков. В оранжевых накидках. Половина из них не обратила на него никакого внимания. Как и их учитель. Сорок Третий закрыл за собой дверь, повернув тумблер в нужное положение. Он пошел к учителю. После короткой беседы учитель отвел его к одинокому сломанному столу в углу комнаты. Бросил ему на стол книгу и удалился. Сорок Третий вздохнул. Теперь он мог спокойно осмотреться. Длинная комната. Не широкая. Такие здесь любили. Такой была та, в которой он спал, такой была столовая и даже туалет. Все были построены на один манер. На каждых двоих учеников было выделено по одному столу. Столы стояли на расстоянии больше шага друг от друга в два ряда. Ученики за ними находились друг к другу лицом. Стульев не было. Столы были такой высоты, чтобы за ними было удобно стоять. Восемнадцать столов, не считая его собственного. У учителя не было отдельного стола. Он прохаживался по комнате и подсказывал что-то ученикам. Что именно, Сорок Третьему не было слышно, ведь его стол стоял поодаль от остальных. Он находился примерно в десяти шагах от остальных. Наверное, раньше вся эта комната была заставлена столами. А теперь такого количества учеников уже не набирается. Мальчик посмотрел на книгу, которую ему дал учитель. Между прочим, он даже не представился. И вел себя немного вызывающе. И лицо у него казалось недовольным. Он все время перед ответом поджимал губы и кривился, и отвечал так, как будто ему это стоило неимоверных усилий. Легко не будет. Сорок Третий взял книгу. Из названия он понял, что это книга о правилах поведения в этой комнате. Мальчик прочел ее. В ней было сказано о том, что можно делать в этой комнате и чего нельзя. Чего категорически нельзя делать. И много времени уделялось описанию наказаний, которые учитель мог применить к провинившемуся ученику. Судя по мелькавшим архаизмам и по степени странности наказаний, Сорок Третий решил, что эта книга не переиздавалась лет сто. Он еще немного постоял перед книгой, думая о своем. Мальчик знал, что лучше сейчас не идти к учителю. Он все равно не поверит, что такую книгу можно прочесть и запомнить основные ее положения за несколько минут. Поэтому ему предстояло делать вид усердного чтения, не забывая периодически переворачивать страницу в одну или другую сторону. Без разницы.

Через полчаса мальчик подошел к учителю. Тот вскинул брови и отправил его еще раз перечитывать книгу. Сорок Третий перечитал ее еще раз. Он снова подошел к учителю. Тот недовольно покачал головой, но все же задал несколько вопросов парню. Получив правильные ответы, он кивнул, и сказал ждать его у своего стола. Сорок Третий прождал весь день. Учитель, казалось, специально игнорировал его. В конце дня парень не выдержал и подошел к нему. Тот недовольно пробурчал что-то и выдал ему несколько камней, махнув рукой и давая понять, что он может идти. Сорок Третий направился за свой стол. Оставшееся время он пытался разгадать тайну камней. Какие применять к ним пиктограммы? Он видел столы других учеников. Но не видел их пиктограмм. Зато заметил, что здесь не только расщеплением занимались. Но и потом эту всю сыпучую смесь сплетали воедино, возвращая форму тех же камней, что были у них изначально. Парни все время обменивались камнями. Наверное, каждый из них знал, что именно держит в руках, и поэтому мог правильно подобрать пиктограмму. Сорок Третий мог только догадываться. Он вертел камни в руках. На что они похожи? Из чего они состоят? Отважиться спросить у учителя? Даже не так. Ему было не страшно это сделать. Это было противно. С самого начала, с самого первого слова, он понял, как к нему здесь будут относиться. Поэтому ему не хотелось лишний раз вообще говорить с тем драйтлом. А ведь тот даже не представился. Сорок Третий вздохнул, вспоминая Барнабаса. Еще несколько минут он рассматривал камни, пока занятия не подошли к концу. Он сгреб камни и понес их сдавать учителю, как и было написано в той книге. Сдал он их последним, хотя очередь занял пораньше многих. Его оттолкнули и выпихнули, одарив злобными вызывающими улыбками. Мальчик спокойно дождался, пока все сдадут те образцы, с которыми работали. Он спросил, что же это были за камни. Учитель назвал их ему и сказал, что он может не беспокоится, ведь завтра ему дадут другие.

Домой Сорок Третий шел без всякого энтузиазма. Да и без настроения. И зима уже не была такая прекрасная. Хотя ночью ее красоты особо и не видно. Если бы шел снег, то приятно наблюдать за каким-нибудь фонарем, когда снежинки вокруг него пляшут в только им известном танце. Сейчас снег не шел. Парень добрел до своего корпуса. Он повесил в специальной комнате свою куртку и пошел спать. Есть ему не хотелось.

В комнате Шестнадцатый поинтересовался у него, как прошел день, что ему говорил ректор, где он был потом. Безразличным тоном Сорок Третий все ему рассказал. Первый день в корпусе расщепления выдался не очень хорошим.

Второй день был еще хуже прежнего. Учитель на вопрос о том, что это за камни, громко, чтобы слышали все остальные, накричал на Сорок Третьего. Он говорил, что, раз ректор решил, что ты готов к расщеплению, то ты должен это показать. Затем он бросил два камня одному из своих учеников и приказал продемонстрировать. Тот быстро достал свою плашку и через несколько секунд один из камней рассыпался в порошок. Учитель проревел, что раз Сорок Третий такой умный, то пусть это он учит учителя, а не наоборот.

Весь день мальчик и не пытался ничего сделать с камнями. Он хотел научиться обращаться с плашкой. Подогнал под себя размер веревки. Мысленно передавал туда разные пиктограммы. Повернул он ее так, чтобы видеть нижнюю ее плоскость. Никаких пиктограмм там не возникало. Он старался вызвать их целый день. Но так ничего и не добился. На перерыве он пытался заговорить с парой ребят, которые казались ему менее враждебно настроенными. Они сказали, что пусть его учитель или ректор и рассказывают ему.

Еще несколько дней прошли в том же духе. Два камня на сломанном столе, безуспешные попытки вызвать загорающиеся пиктограммы на своей плашке. Идти к Барнабасу и просить его помочь, Сорок Третий пока не собирался. Это означало бы, что он сдался и ему нужна помощь. Это будет в самом крайнем случае. Пока же, ему нельзя говорить, что у него ничего не получается. Ему не хотелось этого делать. Вечером Сорок Третий размышлял о том, как ему вызвать пиктограммы на плашке. Он что только не пробовал, но результат был одним — черная плоскость оставалась черной. Всегда. Что бы он не делал. Он вздохнул, закрыл глаза и начал представлять себе, как люди раньше это делали. Как они впервые использовали плашки. Из того, что он читал, ему было известно о двух основных путях, по которым могли пройти драйтлы, чтобы создать плашку. Нет, из истории ему об этом ничего не было известно. Он сделал логический вывод. Обычно что-то получается либо постоянным улучшением чего-то уже существующего, либо совершенно случайным образом. Возможно, у плашки был прародитель. Вот он был открыт либо случайно, либо в результате усовершенствования очень примитивной вещи. Если ее прародитель был открыт случайно, то это давало очень большую подсказку Сорок Третьему. В том, что плашка была не всегда такой, какая она есть сейчас, у него сомнений не было. Сложнее, если изначально вместо плашки было что-то другое. Во-первых, не известно, что это было. Во-вторых, вполне возможно, что способ зажигания пиктограмм на прародителе существенно отличался от того, что алхимисты используют сейчас. Но долгие размышления привели его к одному и тому же выводу даже при рассмотрении двух разных путей эволюции плашки. Завтра он обязательно попробует.

На следующий день в корпусе расщепления было закрыто. Он не сразу сообразил, что у оранжевых накидок есть один выходной. Мальчик разочарованно побрел по полиоту. Бесцельно. Он просто бродил по очищенным от снега улицам. Зимой заходить в свою тайную комнату он не хотел. На снегу были бы отчетливо видны его следы. Он не хотел, чтобы кто-то кроме него туда наведался. Поэтому мальчик гулял улочками до обеда. После обеда сидел в тишине и одиночестве у себя в комнате, пока не начали приходить другие ребята. Как обычно, Шестнадцатый его расспрашивал. Возможно, они даже немного сдружились. Могли поговорить о том и о сем. Сорок Третий показывал ему, как лучше запоминать пиктограммы, откуда лучше начинать рисовать каждую из них. Шестнадцатый заметно поднаторел в этом вопросе. Теперь он нуждался в подсказках гораздо меньше, чем пару недель назад. Двадцать Седьмой иногда отпускал плоские шуточки в адрес Сорок Третьего в связи с тем, что он уже изучает расщепление. Но в основном они были безобидные, поэтому не требовали ответных мер.

Этим утром Сорок Третий пришел в корпус расщепления раньше всех остальных. Учитель уже был там. Мальчик молча взял очередные два камня. С драйтлом, который по ошибке именовал себя учителем, он не здоровался. Если учитель так себя ведет, то почему он с ним должен вести себя иначе? Мальчик пошел за свой одиноко стоящий стол. Он бросил камни на угол стола и вынул плашку из сумки. Вчерашние его размышления привели к выводу, что не нужно концентрироваться на плашке. Не нужно пытаться зажечь там пиктограмму. Она должна зажигаться в голове. Скорее всего. В теории. Алхимист пытается зажечь пиктограмму у себя в мыслях, а плашка каким-то образом материализует эти мысли и выводит на свою гладкую абсолютно черную поверхность. Поэтому сегодня Сорок Третий горел желанием проверить свои догадки. Он просунул руки к гладкой теплой поверхности плашки. Она, казалось, влипла в его руки. Он закрыл глаза и начал представлять самые простые пиктограммы. Один глаз он приоткрыл, чтобы посмотреть на плашку. Руки он выкрутил к себе вверх ладонями, чтобы видеть ее поверхность. Ничего. Абсолютно черная. Мальчик вздохнул и принялся повторять упражнение. Затем он пробовал мысленно перемещать пиктограмму на плашку. К концу дня он уже снова пытался вызывать пиктограммы прямо на плашке. Эта его затея провалилась. Домой сегодня мальчик шел медленнее обычного. Даже не поднимая головы. Вечером Шестнадцатый хвастал своими успехами, Двадцать Седьмой снова пытался шутить. А Сорок Третий уснул до утра. Его сильно тяготило то обстоятельство, что он не мог зажечь пиктограммы. Еще давило отношения окружающих его людей в корпусе расщепления. Учитель, который либо игнорировал его, либо злился и громко высказывался о его способностях. К Барнабасу Сорок Третий решил не идти. Он сильно упал духом и начинал верить в то, что у него нет способностей алхимиста. Запомнить пиктограммы не сложно, для этого не нужно обладать никакими специальными знаниями или умениями. Для этого не нужна способность алхимиста. А вот, чтобы их зажечь… Сорок Третий начал бояться того, что Барнабас подскажет ему, как это правильно делать, но у него все равно не получится. Тогда это будет означать только одно — он никогда не будет алхимистом. Ни разу ему не доведется сразиться с Творящей и победить ее. Как это сделал великий Алхимист. Слезы душили Сорок Третьего. Ему придется вернуться домой. И что он скажет отцу? Что его украли, а он по своей воле не вернулся домой? Что он никто и его удел — пасти скотину и убирать за ней? Мальчик перевернулся на другой бок. Сон не шел к нему. Тяжелые размышления не давали ему уснуть до середины ночи.

Следующий месяц был самым скучным из всех, что он здесь провел. В этот месяц, кроме группы в оранжевых накидках, сюда приходили и другие. Синие и темно синие. Учителя там были такие же неприветливые. У одного из них мальчик осмелился просить совет, но тот сказал, что он сам узнает все, когда дорастет. Нечего бежать впереди саней. Сорок Третий понял, что такие случаи здесь не поощрялись. Все должно было идти своим чередом. Он уже давно начал жалеть, что не остался со своей группой. Надо было не показывать, что он все уже выучил. Сидел бы себе, не высовываясь. В любом случае, было бы лучше, чем сейчас. Единственное хорошее событие — это отблеск пиктограммы на гладкой поверхности плашки. Одним утром он закрыл глаза и концентрировался на своих руках. Представил, что его руки должны вычертить пиктограмму. Потом представил огненные пиктограммы прямо перед собой. Плашка лежала сбоку. Он соединил руки и долго представлял разные пиктограммы. Потом просунул руки в плашку и так же думал о пиктограммах, которые должны возникать перед ним в огне. На плашке зажглась бледная тень пиктограммы. Сорок Третий был несказанно рад, у него, наконец-то, получилось! Но ни в этот день, ни в следующий свой успех ему повторить не удалось.

Когда сюда начала приходить его группа, все стало только хуже. Барнабас объяснил, как должна работать плашка. Нужно сконцентрироваться на руках и плашке. В мыслях необходимо представить пиктограмму и мысленно руками поместить ее на плашку. Сорок Третий занял один из столов. С ним рядом был и Шестнадцатый. У Шестнадцатого все получилось с первого раза. И еще у пяти мальчиков. К концу дня больше десяти учеников уже проявили способность алхимиста. Сорок Третий просто опустил руки. Он уже не верил в то, что у него была другая мать, как говорил Древен. Он не верил в то, что его дед был алхимистом и в то, что эта способность могла ему передаться. Ему даже не хотелось подходить к Барнабасу, чтобы попросить у того совета.

Из всех весенних дней Сорок Третий запомнил только несколько. Когда-то радовались мальчики, которые пробуждали у себя способность и впервые зажигали диаграммы. Когда-то Барнабас раздавал на орехи за то, что ученики слишком шумно себя вели или не выполнили домашнее задание. Еще он помнил, как Шестнадцатый заявил, что не хочет быть за одним столом с тем, у кого нет способности. Ему нужно было развиваться и для этого ему нужен напарник со способностью. Сорок Третий получил другого соседа по столу. Потом еще одного и еще одного. Даже Двадцать Седьмой был одним из первых, у кого проявилась способность. К концу весны из сорока трех человек в группе, только у восемнадцати способность пока не проявилась.

Ту странную компанию мальчик видел еще пару раз. И оба раза с ними был Шестнадцатый. На все вопросы с намеками на ту группу Шестнадцатый отвечал уклончиво и размыто. Если отвечал вообще.

Как не пытался Сорок Третий, у него ничего не выходило. Пару недель он вообще только делал вид, что что-то делает. Барнабас пытался ему помочь, но ничего не добился. Потом, когда стало еще скучнее, парень попытался вызывать огненные пиктограммы у себя в голове. У него еще один раз получилось зажечь плашку. Не сильно. Возможно, слабее, чем в первый раз. И больше ничего. Весна прошла. Почти все лето было проведено на полях. Полиот сеял зерно, и ученики первого года обучения все лето ухаживали за посевами. Носили воду поливать, вырывали траву, размешивали настои для защиты от вредителей. Всего два раза в неделю они ходили на занятия. Мальчик морально уже принял свое поражение. Не очень-то ему и верилось в историю с прадедом-алхимистом. На душе последние дни было тяжело. Чем ближе подходила дата испытания, тем чаще вздыхал парень и еще сильнее хмурился. В комнате еще неделю назад начали его называть Хмурым, хотя это было строго запрещено.

Все изменилось под конец лета, за несколько дней до испытания. В очередной жаркий день Сорок Третий работал в поле. Рядом был Двадцать седьмой. Последнее время они сдружились. Инициативу проявил Двадцать Седьмой. Еще на занятиях он начал подходить к Сорок Третьему и пытаться ему помочь, когда у него было свободное время. Брат у него учился на третьем этаже, поэтому иногда рассказывал что-то такое, чего они еще не знали. Включая альтернативные техники вызова пиктограмм на плашке. Он искренне пытался помочь Сорок Третьему. Поэтому постепенно они сблизились.

— Смотри, вон тот драйтл, о котором я тебе говорил! — вскрикнул Двадцать Седьмой, показывая пальцем на рабочего неподалеку.

Сорок Третий обернулся. Высокий, худой, без рубахи. Он переставлял какие-то емкости с водой с телеги на землю. Брал одну такую небольшую бочку двумя руками и ставил на землю. Одна рука у него была цела и невредима. А вот вторая от запястья была железной. Представляла она собой пластину вместо четырех пальцев и еще один прут вместо большого пальца. Насколько мог видеть Сорок Третий, этот прут шевелился! Он его оттопыривал и обхватывал железной рукой бок бочки так же, как делал бы это своей собственной рукой. Сорок Третий замер. Он открыл рот и несколько секунд стоял неподвижно. Двадцать Седьмому пришлось его одернуть, чтобы он перестал пялиться.

— Ты чего? — спросил он.

— Я не хочу вылетать. Хочу остаться здесь. — повернулся к нему Сорок Третий. — Помоги мне пробудить способность.

— Я даже не знаю, есть ли она у тебя. Я ни разу не видел, чтобы ты зажег плашку. — мальчик осекся, когда увидел горящие глаза своего одногруппника. — Ладно. Завтра у нас занятие. Будем за одним столом, я тебе пару приемов покажу.

Весь сегодняшний день Сорок Третий работал с небывалым энтузиазмом. Он хотел сильнее устать, чтобы быстрее уснуть. Тогда быстрее наступит завтрашний день. План был простым и легко выполнимым.

— Представь пиктограмму как-то иначе. Не так, как ты ее видел на рисунке. Может, она будет из цветочков или на ней будут сидеть птицы. Или она будет парить в облаках. — объяснял на уроке Двадцать Седьмой.

Огонь! Он дважды зажигал плашку, когда представлял огонь. Сорок Третий закрыл глаза. Он представил пылающую диаграмму огромных размеров. Затем коснулся плашкой куска глины, что перед ним лежал. Ничего не произошло. Он попробовал еще раз. И еще раз. И еще. После десятка неудачных попыток он заволновался.

— А как ты представляешь пиктограммы? — спросил он у соседа по столу.

— Ну… вряд ли тебе это поможет. — тот замялся и стал краснее обычного.

— Ну? Может мне как раз подойдет твой способ!

Двадцать Седьмой вздохнул:

— Рядом с домом моих родителей живет семья, у которой есть дети моего возраста. — он опустил глаза. — Две девочки-близняшки. Симпатичные. Я представляю, что это они держат пиктограммы.

Сорок Третий даже не усмехнулся на его слова. А ведь мог бы. Но ему было не до этого. Его надежда гасла с каждой новой попыткой. Глаза переставали быть такими ясными и лицо снова начинало хмуриться.

— Да погоди ты, я говорил с братом. Он сказал, что у всех по-разному проявляется способность. Как у нас проверяют наличие способностей? Берут самое простое из умений алхимиста, расщепление. Учат нас ему. Если научился — ты алхимист, нет — пинком под зад. Но алхимист не может одинаково владеть всеми умениями. Есть те, которыми он владеет лучше, а есть и те, которыми хуже.

— Я пока не могу понять, чем это сможет мне помочь. — покачал головой Сорок Третий.

— Если твоя слабая сторона — это расщепление, тогда тебе будет трудно пробудить способность именно этим умением, понимаешь? Если ты пробудишь способность иначе, то и расщепление тебе будет уже даваться легче. Хмурый, я вот тут принес… — он посмотрел по сторонам, не слышал ли Барнабас, как он назвал соседа.

Мальчик аккуратно вынул сложенный несколько раз листик и под столом передал соседу. Сорок Третий взял и развернул его под столом, сел так, чтобы можно было увидеть, что на нем нарисовано. Пиктограмма. Он мгновенно ее запомнил и передал обратно.

— Нет, это я тебе… а, я и забыл. — Двадцать Седьмой взял листик и сунул обратно в свой карман. — Это пиктограмма соединения. Новый уровень, второй этаж. Пиктограмма, правда, с третьего уровня, но ведь соединению будут учить на втором. Не важно. Он обещал мне добыть песка. На котором можно практиковаться.

— Песка?

— Ага, он сказал, что это самое простое. Песок. Но не обычный. Какой-то там. Он принесет. — закивал головой Двадцать Седьмой.

Сорок Третий нахмурился. Два дня до испытания. Ему надо было остаться во что бы то ни стало. Теперь у него появилась цель. Не детская мечта, чтобы им гордились родители. Хотя, и это тоже. Но теперь эта цель стала более конкретной. У мальчика прямо руки чесались поскорее приступить к осуществлению задуманного. Но для этого надо было остаться в полиоте. Два дня. Испытание. Он и еще двенадцать мальчиков пока не смогли проявить способности. Вся надежда на этот несбыточный план Двадцать Седьмого. Его и планом назвать трудно. А Сорок Третий привык все планировать. Он сам себе составлял распорядок дня еще с раннего детства. Так проще жить — ты точно знаешь, что и как будет сегодня, завтра, послезавтра. Когда знаешь, чего ожидать, то нет никакого волнения или даже беспокойства. А сейчас беспокойство обуревало его. Оно жгло изнутри и грозило вырваться наружу. Мальчику стоило больших усилий каждый раз брать над ним верх.

Ближе к вечеру он пришел в свою тайную комнату. Не один, с книгой. Ее ему дал Двадцать Седьмой. Книга третьего уровня. Она была странной. На ее страницах размещалось много пиктограмм. Все их он запомнил. Но они не были проблемой. Целые параграфы теории. Сорок Третий ожидал увидеть там что угодно, но только не то, что там было написано. Никаких пояснений к пиктограммам, никаких пояснений умений. Там встречалось их три: расщепление, соединение и вариативность. Именно с последним умением и возникли проблемы. Сорок Третьему понадобилось пару часов, чтобы понять, как работает вариативность. Только будет ли ему с того прок? Вся вариативность свелась к тому, что некоторые пиктограммы можно было изменять. Были изложены принципы изменений и показаны схемы. Другими словами, можно было придавать после соединения предметам любую форму. Почти любую. Ту, на которую у тебя хватит знаний и умений правильно расположить пиктограммы с правильными изменениями. Если расщепить кусок глины, то собрать можно из нее куб. Или шар. Или что угодно, если ты знаешь соответствующие пиктограммы и можешь в правильном порядке их вызвать. Сначала необходимо вызывать пиктограммы, которые будут описывать высоту изделия. Именно так в книге именуется все, что можно получить в результате соединения. Изделие. Задать высоту. Затем ширину. Есть таблицы расчета объема и веса для множества всевозможных форм. Все они завязаны на алхимическом песке. Именно для него в книге написаны все формулы. Какая его масса. Какая будет масса изделия с такими и эдакими параметрами. Какая масса куба из песка, если алхимист изменит плотность этого песка для готового изделия. Многие моменты были не очень понятны. Мальчику стало ясно, что все запомнить за пару дней не удастся. Тогда он представил себе то, что хотел бы сделать. И мысленно начал выводить нужные пиктограммы в голове. Несколько раз ему пришлось заглядывать в книгу и смотреть там разные моменты. Например, как сделать изделие не однородным по форме. Это означало, что изделие не будет шаром или кубом, или еще чем-то одним. Оно может принимать разную форму во многих своих направлениях. В качестве примеров в книге использовались кубки для вина, которые мог создать алхимист. Там и круг у основания, и цилиндрическая полнотелая ножка и конусовидный цилиндр с полостью внутри для напитка. И все это одно изделие. Правильная последовательность нужных пиктограмм с рассчитанными алхимистом изменениями для них. Все это может сделать простой алхимист. Под вечер у Сорок Третьего уже болела голова от переизбытка информации.

В комнате царило приподнятое настроение. Мальчиков можно было понять, ведь завтра у всей группы первый выходной за год. Разрешается делать, что угодно. Если не считать, что нельзя делать то, что запрещено, а еще выходить из полиота. Так что, свободу почувствовать не удастся. Но это абсолютно не тревожило никого. Само то, что можно вылежаться в кровати утром и ничего не делать днем, значило для них уже очень много.

Сорок Третий уснул не сразу. Его голова обдумывала некоторые моменты из книги. Наверное, даже во сне он продолжал переваривать знания. Но утром он проснулся рано. Лежать на подушке было не удобно как-то. Мальчик немного поворочался. Потом сел на кровать и свесил ноги. Он посмотрел в ту сторону, где спал Двадцать Седьмой. Тот был накрыт простыней с головой. Сорок Третий вздохнул. Придется ждать. Вчера вечером ему не удалось поговорить с ним. Он снова лег на подушку. Снова не удобно. Сорок Третий поправил ее лег снова. Потом поднял подушку. Под ней лежал сверток из бумаги. Мальчик мгновенно схватил его и спрыгнул с кровати. Лестница оказалась лишней. Он оделся и выбежал на улицу. Промчался к своему тайному месту.

Там он поместил сверток на стол и развернул его. Песка было не сильно много. Он бы мог его весь унести в двух руках. Зато он был немного странный. Песчинки вытянулись, словно на них наступили. Они больше походили на зерна. И цветом были то ли красным, то ли оранжевым. Мальчик взял немного песка в руку. Более вязкий, чем обычный. Он поднес руку к лицу. Запаха нет никакого. Что же это за песок, из которого можно вылепить все, что захочешь? Ладно, это потом. Сейчас нужно попробовать применить пиктограммы.

Сорок Третий сосредоточился и закрыл глаза. Мысленно он уже представлял самую простую пиктограмму, пока из кармана доставал плашку. С закрытыми глазами он продел руки в веревки и прислонил плашку к песку. Ощущений никаких не было. Он вздохнул. Глаза открывать не хотелось. Если ничего не произошло, то уже завтра его отправят домой.

Мальчик открыл глаза. Под плашкой лежал песок. Яркий и такой песчаный. Никаких фигур не было видно. Сорок Третий снова закрыл глаза. Он представлял разные пиктограммы разными способами. И в огне, и в цветах, и маленькие, и большие, разных цветов и разной толщины. До обеда у него не получилось вызвать ни одну из известных ему пиктограмм соединения. Голова начала кружиться. Впервые за все время он начал бояться того, что его выгонят. Еще несколько дней назад ему было бы все равно. Но не сейчас. Теперь у него появилась цель. А для ее осуществления необходимо во что бы то ни стало остаться в полиоте.

По пути в свой корпус ему встретился Шестнадцатый. Похоже, что мальчик специально его искал. На определенном отдалении от него стояло несколько драйтлов из той группы людей, что казалась Сорок Третьему странной.

— Привет. — поздоровался Шестнадцатый.

— Привет. — ответил мальчик.

— Знаешь, кто мы?

Сорок Третий посмотрел ему за спину, потом на него самого.

— Алхимисты. — что он еще мог ответить.

— В стенах этого полиота вот уже лет сто существует тайная организация. Сюда берут самых одаренных. Из нашей группы попал только я. Мне понадобилось много времени, чтобы убедить их обратить на тебя внимание. Но мои слова были услышаны. — мальчик сделал паузу.

Сорок Третий прищурился. С Шестнадцатым отношения у него были в последнее время не очень хорошими. Поэтому его слова показались мальчику странными. Но врет он или нет, определить так сразу нельзя.

— Но у меня пока не проявилась способность.

— А. - собеседник махнул рукой. — У тебя есть потенциал, так Барнабас говорил, когда ты перешел учиться в другую группу. Он высокого о тебе мнения. Такой драйтл не может ошибаться.

— А если меня завтра выгонят? Если моя способность так и не проявится? — возбужденно спросил Сорок Третий.

— А если я скажу, что мы тебе поможем? — загадочно улыбнулся Шестнадцатый.

Сердце в груди Сорок Третьего загрохотало. Помогут ему? Но как? Они знают, как пробудить силу? Или у них есть другие способы?

— Как вы это сделаете? Вы правда можете сделать так, что я останусь в полиоте? — изумленно спросил мальчик.

— У нас свои методы. Но все не так просто. Ты должен доказать, что достоин находиться среди нас. Только тогда мы сможем тебе помочь.

Сорок Третий напрягся. Значит, испытание. Но какое? У него ведь не пробудились способности, и все об этом знают.

— Ладно. Что нужно сделать?

Шестнадцатый улыбнулся. Он рукой полез себе за шиворот и вынул веревку, которая болталась с чем-то привязанным к ней. Раньше Сорок Третий не замечал, чтобы он носил что-то на шее.

— Это коготь диадемы. Слышал о них?

Слышал ли? Он? Та о них все слышали. Некоторые даже видели. Сам он видел такую птицу только издалека. И не мог рассмотреть ее голову, на которой красные перья резко выделялись на фоне всех остальных серых. Эти красные росли в причудливой форме, напоминая корону. Отец говорил, что эту корону знающие люди называют диадемой. Отсюда и название у птиц. А то, что у этого мальчика был коготь такой птицы, не вызывало ничего, кроме безмерного уважения и нескрываемого изумления. Все знают, что эти птицы настолько красивы, насколько и смертоносны. Одна такая может убить драйтла и глазом не моргнуть. Если они моргают, мальчик не знал этого наверняка.

— Ну что, Сорок Третий, ты готов выслушать условия? Если ты выполнишь задание, то мы примем тебя в свои ряды. Другими словами, ты останешься в полиоте. Ну так как?

— Я согласен! Что нужно сделать? — выпалил мальчик, ни секунды не сомневаясь в своем решении.

— Сегодня вечером у учителей будет ужин. В это время мы ускользнем из полиота…

— Выйдем?

— Тише. Ты хочешь, чтобы об этом все узнали? — Шестнадцатый начал оглядываться по сторонам.

— Но это запрещено.

Шестнадцатый смерил его взглядом. Потом вздохнул.

— Ну ладно. Тогда передавай привет родителям. Наверное, они обрадуются, узнав, что ты вернулся к ним.

Мальчик отвернулся и пошел к тем парням, что ждали его в десяти метрах.

— Нет, стой. — Сорок Третий догнал его и схватил за руку, вынуждая развернуться. — Я согласен. Но как мы уйдем?

— А ты не хочешь спросить, что нужно сделать? — спросил Шестнадцатый.

— Это моя единственная надежда. — вздохнул мальчик. — Или вы мне поможете, или я вылечу с обучения. Так что, думать тут нечего.

— Будь в комнате. Я за тобой зайду. — пообещал Шестнадцатый и скрылся за поворотом со своими друзьями.

Сорок Третий так сильно воодушевился, что больше не думал о том, надувательство это или правда. Это был его последний шанс. Если он пройдет испытание, то останется на обучении. Он будет иметь шанс воплотить свою мечту в жизнь! И когда он придет к отцу после стольких лет обучения, то отец будет им гордиться. Сбегутся все родственники, чтобы отпраздновать событие такого масштаба. Его семью зауважают. Это обязательно поможет лучше продавать овощи на рынке. Их дела пойдут в гору.

Испытание. Одно единственное. Сорок Третий был готов на все, лишь бы его пройти. Помыть пол во всем их трехэтажном корпусе, вымести весь полиот, загрузить десять тачек овощами. Все, что угодно, лишь бы его не выгнали! Мальчик возбужденно размышлял на тему будущего испытания. Лишь когда он дошел до здания, где размещалась его комната, то понял, что все время он думал не о том. Им нужно будет покинуть стены полиота. Неужели тайная организация имела такое влияние, что ее члены могли беспрепятственно выходить и заходить, когда им вздумается? Сорок Третий воодушевился еще больше. Они точно смогут сделать так, чтобы он продолжил обучение. Вот только испытание будет совсем не такое, как он думал раньше. Что можно делать за пределами полиота? Здесь он потерялся в догадках. Ведь вне полиота они могли придумать что угодно. Конечно, в разумных пределах и с рациональной точки зрения. Зачем им испытывать его на том, что не принесет никому из них пользы? Сорок Третий немного успокоился. Если надо будет трудиться в поте лица, чтобы доказать им, что он достоин быть среди них, то так тому и быть. Этот шанс он ни за что не упустит.

В комнате мальчик сел на свою кровать. Ему ни до кого не было дела. На него тоже не обращали особенно внимания. Другие мальчики либо старались выводить те пиктограммы, которые плохо помнили, либо валяли дурака, играя втихую в игры. Сорок Третий ждал. Каждая минута ожидания добавляла один удар сердца к его ритму. Мальчик закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он почувствовал прикосновение к руке. Перед кроватью стоял Шестнадцатый.

— Через минуту выйдешь за мной.

Мальчик отвернулся, перекинулся с кем-то парой слов, и вышел. Сорок Третий посчитал до шестидесяти, спрыгнул с кровати и быстрым шагом направился к двери. За дверью, в коридоре, у самого выхода на улицу стоял Шестнадцатый. Он легонько махнул головой, зазывая Сорок Третьего и вышел. Так они и шли, соблюдая дистанцию. Обошли второй высокий жилой корпус и свернули вправо. Как обычно, узкая улица, низенькие постройки. Три старших мальчика стояли у дверей в одну из них. Шестнадцатый подошел к ним. Сорок Третий тоже. Один из старших вынул черный шарф и завязал парню глаза. Его взяли за руки и повели. Они вышли на середину улицы и остановились. Сорок Третьего начали раскручивать. Его крутили и крутили вокруг своей оси, пока он чуть не упал. Их мотивы были понятны мальчику. Он не должен знать, в какую его сторону поведут. Пока голова еще кружилась, двое парней завели его в один из домов. Звуки изменились, поэтому мальчик решил, что они вошли. Потом что-то загудело. Никто не говорил. Никто не двигался.

Мальчика снова повели. Развязали шарф. Он открыл глаза и некоторое время прикрывал их от солнца.

— Пошли. Ступай за нами. И подтяни штаны.

Сорок Третий нахмурился. Не совсем понятно, что имел в виду тот парень. Все мальчишки принялись закатывать штаны. Брови у Сорок Третьего полезли вверх. Неужели они хотели пройти через болота? Впереди них не было ничего другого, кроме заболоченного участка то ли жиденького леса, то ли степи, в которой поросли деревья. Везде стояла вода, только иногда островки суши поднимались над ней шапочкой гриба. Деревья росли прямо из воды. Первый парень пошел вперед. Сорок Третий быстро-быстро закатил штаны. Он как раз успел, чтобы за последним из мальчишек вскочить в воду и идти шаг в шаг. Вода казалось черной. Может, грязная, может, у нее такой цвет естественный. По мере того, как они удалялись от полиота, в душе Сорок Третьего росла тревога. Он несколько раз оглянулся на стены учебного заведения. Вокруг одна вода, которая доходила иногда до колен. Черные деревья и одинокие черные птицы делали окружающую местность еще мрачнее. В местах, где деревья росли гуще, над водой навис серый туман. Мальчик не думал о том, куда они идут. Его волновало только то, чтобы добраться туда целым и невредимым. Если здесь что-то произойдет, то никто не сможет помочь. Никто, кроме этих парней, которых он не знал. Кроме Шестнадцатого. Но поручиться он не мог ни за кого.

Они прошли так больше километра, прежде, чем начали попадаться все большие и большие островки суши. Рельеф изменился и теперь по обе стороны можно было увидеть холмы. Не очень высокие, но скалистые. Через несколько минут Сорок Третий окончательно выбрался на сушу. Они пошли по твердой земле, обойдя пару таких холмов.

— Стой. — скомандовал тот, что шел впереди. — Шестнадцатый.

— Мы пришли. — Шестнадцатый повернулся к Сорок Третьему. — Ты знаешь, кто такие диадемы?

Мальчик энергично закивал, поправляя штаны. Воды рядом не было и можно привести их в нормальный вид.

— Этих птиц все считают опасными. — продолжал мальчик.

— Смертельно опасными. — дополнил его реплику Сорок Третий.

— Да. Видишь, ты тоже так думаешь. Но мы знаем секрет. Как ты убедишься в дальнейшем, мы знаем много секретов.

Сорок Третий внимательно следил за мальчиком, тревога только усиливалась.

— Если знать, как к ним подойти, то они не причинят вреда. Слушай сюда.

Шестнадцатый загадочно огляделся, как будто проверял, не слышит ли их кто-то лишний. Убедившись, что никто не подглядывает, он подался ближе к Сорок Третьему.

— На этом холме гнездо диадемы. Птица сейчас там. Ты прокрадешься к ней…

— Нет! — закричал Сорок Третий. — Она убьет меня.

— Тсс-с! Коготь! Смотри! — мальчик покрутил веревочку у себя на шее, демонстрируя коготь какого-то животного или птицы, что болталась на ней. — Этот коготь я добыл на своем испытании. Я не орал, как девчонка.

Сорок Третий с ужасом смотрел то на коготь, то на Шестнадцатого.

— А они?

Шестнадцатый недовольно скривился. Спрятал коготь за рубаху. Он повернулся к трем другим. Те неодобрительно покачали головами, но свои веревочки показали. Сорок Третий рот открыл от удивления.

— Видишь? Ты мне не поверил, это им не понравилось. — Шестнадцатый почесал подбородок, немного отдаляясь от мальчика.

— Нет. Я сделаю! Мне нужно, чтобы вы помогли мне остаться в полиоте. Что мне нужно делать?

Сорок Третий взвесил все за и против. Он лично не видел никогда когтей этих птиц, только на рисунках. И они были сильно похожи на те, что продемонстрировали ему мальчики. Если Шестнадцатый смог добыть такой, то и он сможет.

— Ну ладно. — протянул Шестнадцатый, оценивающе глядя на мальчика. — Тогда слушай. Тихо подходить к птице нельзя. Они очень пугливы. А когда они напуганы, впадают в ярость и могут убить. Возьми какую-нибудь ветку, держи ее над головой и пытайся издавать звуки, похожие на те, что издают они. Чем громче ты будешь это делать, и чем твои звуки будут больше похожи на их, тем спокойнее будет птица. Ты сможешь подойти поближе. Она не будет нападать. Вот тебе камень. Ударишь ним по основанию когтя, и он отпадет. Подберешь и вернешься сюда. Только палку все время над головой держи и старайся говорить на их языке. Понял?

— Ударить по лапе диадему? — Сорок Третий от ужаса позеленел.

— Они сбрасывают когти, как пес шерсть во время линьки. Ты не знал? Я думал, это все знают. Ей не будет больно, она не будет нападать. Ты заберешь трофей и вернешься. Все просто.

Сорок Третий смотрел на него с открытым ртом. Потом на тех других мальчиков. Все были серьезными.

— Коготь. — потыкал себя в грудь Шестнадцатый.

Если он хочет остаться в полиоте, то ему нужно это сделать. Сорок Третий вздохнул. Закрыл на секунду глаза и взял камень из рук Шестнадцатого. Он посмотрел на скалистый холм. Одна его сторона была почти вертикальной, на самом краю и приютилось гнездо. Птица сидела там. Сорок Третий пошел.

— Не забудь издавать звуки и палку над головой держать. — сказал ему в спину Шестнадцатый.

Мальчик уверенно шел к холму. Он выбрал место, где поднимется на него. Потом пройдет к гнезду. Возьмет свой коготь и еще на год останется в полиоте. За это время его способность точно пробудится. Если не к расщеплению, то к соединению. Один коготь. Именно он отделяет его от его же будущего.

По дороге на холм мальчик выломал себе длинную ветку, густо усеянную листвой. То тут, то там попадались камни. Ему они были хорошо знакомы с занятий. Вряд ли те учителя взяли их именно здесь, но хоть что-то знакомое его успокоило. Сорок Третий вспомнил больше десяти пиктограмм, которые разным образом можно было бы применить к этому камню. К сожалению, ни одну из них он не мог заставить работать. Мальчик взобрался на самый верх. Гнездо было в двадцати метрах от него.

— Шестнадцатый, ты не подвел.

— Я же обещал, что вы животы надорвете. Эта история станет бессмертной. — смеялся Шестнадцатый.

— Да, только бы его птица не съела. — сказал один из парней постарше.

— Нет, он сейчас поднимет такой шум! Птица его сразу увидит. Она начнет ему угрожать, и он убежит, предварительно наложив в штаны. — рассмеялся Шестнадцатый.

— Да, диадема не бросит свое гнездо, когда в нем яйцо. Это безопасно. Наверное. — сказал другой.

Мальчики увидели, как Сорок Третий поднял ветку и приставил ее к макушке, тряся влево и вправо. Дружный хохот не заставил себя долго ждать.

— Ну что, я прошел испытание? — спросил сквозь смех Шестнадцатый. — Умение убеждать вы мне теперь зачтете?

— Ага. И еще один дополнительный балл ты получишь за эти штуки на шее. Я не верил, что они пригодятся. Кстати, что это?

— Понятия не имею, купил на рынке через знакомых специально для этого представления. — рассмеялся Шестнадцатый.

Все парни быстро подхватили его заразный хохот. Минуту никто из них даже сказать ничего не мог.

— Смотри, смотри! — тыкал пальцем один из них. — Начинается!

Сорок Третий выставил ветку повыше, уперев ее одним концом в голову. Свободной рукой он размахивал, имитируя движения крыла. Один из мальчиков, не в силах стоять на ногах, опустился на землю, заливаясь хохотом. До диадемы оставалось не больше десяти шагов.

— Сейчас побежит! Ох побежит. — сквозь смех говорил Шестнадцатый.

— Ну и дурака ты нашел. Не знаю, зачтется тебе или нет. Слишком этот какой-то тугодумный. Это точно драйтл? Таких тупых не бывает!

Все снова взялись за животы в очередном приступе смеха. Сорок Третий подбирался все ближе. Птица встала со своего гнезда. Ростом она была почти с мальчика. И кому хватит ума подходить к такой? Птица издала пронзительный крик, расправляя крылья и пригибая голову. Мальчик отскочит на метр.

— Ха-ха, видели? Наложил уже!

Но Сорок Третий не отступал. Он попробовал обойти птицу с другой стороны, той, что была дальше от мальчиков. Жаль, с такого расстояния им не было видно его лица, иначе они бы еще больше смеялись.

— На второй заход пошел! Ненасытный. — еще один парень опустился на землю, упираясь в нее руками.

Птица сделал выпад. Сорок Третий снова отскочил. Хотя между ними и было больше пяти метров, но ближе подходить было страшно. Мальчик облизнул губы. Если Шестнадцатый смог, то и он сможет. Сорок Третий махал палкой над головой, пытался издавать звуки похожие на те, что он услышал от этой птицы. Но пернатая тварь никак не хотела принимать его за своего. Она бросалась на него, как голодная собака на прохожих. Мальчик отступал все дальше и дальше. Полиот. Отец. Коготь. Нет, он должен его раздобыть. Сорок Третий попытался в очередной раз обойти птицу. Но та рьяно защищала гнездо и уже достаточно разозлилась, чтобы напасть. Мальчик это чувствовал, но отступать ему было некуда. Или так, или домой.

— Когда это закончится, я ему свой коготь подарю. — задыхаясь от смеха сказал тот, что первым упал на землю.

Другие засмеялись еще громче.

— Никак не угомонится. Пожалел бы нас. — поддакивал ему другой.

Пронзительный крик заставил всех замолчать. Даже те парни, что лежали на земле, разом вскочили на ноги. Они подняли голову в небо. Самец. Он возвращался. Как-то сразу перестало быть смешно. Птица летела с высоты прямо на мальчика.

Сорок Третий услышал крик птицы. Но не той, что была напротив него. Он поднял голову. Солнце мешало ему хорошо видеть, но звук был точно оттуда. В самый последний момент он увидел большого самца с огромным размахом крыл. Птица собиралась его сбить. Мальчик прыгнул в сторону с кувырком. Он так часто делал у себя дома, когда было скучно и выдавалась хорошенькая погода. Птица промахнулась. Мальчик огляделся, ожидая, что самка предпримет атаку. Но та, наоборот, отошла на несколько своих шагов. Сорок Третий перевел взгляд на самца, что как раз готовился к очередной атаке. Он взмахнул крыльями, выпрямил шею вертикально вверх, а в следующий момент бросился вперед. Мальчик использовал тот же прием. Только теперь он целенаправленно уходил с холма, поэтому прыгнул к ближайшему спуску. Вскочив на ноги, он не оглядываясь прыгнул еще раз. Внизу были камни. Удачно приземлившись на один из них, мальчик соскользнул и упал. Как раз вовремя, так как клюв страшно злой птицы чиркнул камни через секунду после этого. Мальчик упал на спину и пополз спиной вперед, отпихиваясь ногами. Птица быстро изменила позу и снова расправила крылья. Готовила атаку. Сорок Третий бросил взгляд налево и направо. Справа было много камней, возможно, ему будет там легче укрыться, если он не сломает второпях себе ногу. Слева более пологий спуск, там бы лучше было убегать. Но и у диадемы там больше шансов настигнуть его. Решение принято. Мальчик бросился к камням. В этот самый момент самец достал до него и сильно клюнул в бедро. Мальчика повалило на землю, он моментально перекатился, услышав стук клюва о камень, он вскочил и помчался к камням. Ранен ли он? Сорок Третий чувствовал боль в ноге. Но такую, которая бывает от удара, а нет от глубокой раны. Он мельком посмотрел на бедро. Точно! Там же была плашка. Птица угодила клювом как раз в нее. Стоп. Плашка. Мальчик одним движением вынул ее и повернулся посмотреть на преследователя. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что пора уворачиваться. Он резку прыгнул влево, прячась за большим камнем. Птица пустилась за ним, мальчик обогнул камень. Птица не успевала за ним. Наверное, не могла понять, как он улизнул. Сорок Третий огляделся. Есть камни поменьше. Он метнулся к ним. Надел плашку на руки и представил себе диадему, над которой светятся нужные ему пиктограммы. У него не было времени заглядывать, вырисовались ли там нужные ему значки. Если бы он все же посмотрел, то увидел бы трещину, которая растянулась на всю ширину плашки, пуская сеть других поменьше. Он приложил плашку к камню.

— Ну все, я сваливаю! — крикнул парень, что шел сюда впереди остальных.

— Нет! У тебя одного есть очки. — остановил его за руку другой.

— Ты не понимаешь? Ему конец! Надо быстрее вернуться в полиот, придумать по дороге, что говорить и быть всем вместе. Если ты расколешься… — драйтл предупреждающе посмотрел на Шестнадцатого.

— Подождите, может, он выживет. Если самец хотел его только прогнать, то тот будет жив.

— И искалечен. — добавил другой.

— Скажем, что спасли его.

— Ага, а как мы объясним, что мы убежали из полиота?

Наступила неловкая тишина.

— Ладно, давайте все немного успокоимся и подождем. Потом обговорим, как действовать дальше. Все согласны?

Никто ему не ответил. Все уставились на злосчастный холм. В душе каждый из них хотел, чтобы мальчик выжил. Конечно, не для его блага. Нет. А чтобы у них было меньше проблем.

— Мы тебя ни за что не примем. — зло бросил один из парней.

Шестнадцатый вжал голову в плечи.

Сорок Третий закрыл глаза. Он надавил на камень и сразу же провалился вниз. Он испуганно дернул головой. Камень превратился в песок. Сработало! Самец издал еще один пронзительный крик, он был совсем рядом. Времени порадоваться первому своему успеху не было. Теперь нужно сделать так, чтобы это не был и последний успех одновременно.

План у мальчика был простой. Он видел, что алхимисты могут достаточно быстро создавать нужные объекты. Как-то ему довелось услышать пояснение, что это зависит от силы самого алхимиста. И мальчик надеялся, что он силен. Птица неслась на него. Сорок Третий выждал еще долю секунды и коснулся плашкой той пыли, что лежала теперь у него под ногами. Из нее выросла маленькая тупоконечная скала и ударила в голову птицу как раз в тот момент, когда она почти достала своим клювом мальчика. Бум! Она отшатнулась и отступила на шаг, потрясая головой, как будто хотела сбросить с себя капельки воды. Мальчик набрал воздуха в грудь. Сейчас будет вторая атака. Он в этом не сомневался. Песок еще остался. И еще один камень под ногами. Может, лучше второй сразу расщепить? Птица очухалась и теперь вперила в него свой дикий взгляд. Она застыла всего лишь на мгновение и устремилась на него. Мальчик успел бросить взгляд на свою небольшую башню. У нее был изъян. В самом начале он немного запутался с пиктограммами и поэтому ближе к верхушке башни она искривлялась в форме полукруга. Идея мелькнула в голове Сорок Третьего. Дерзкий, рискованный план. Коготь. Отец. Он сжал зубы и вызвал пиктограммы. Плашка уже лежала на песке. Он повернулся так, чтобы у птицы была только одна возможность атаковать. Правее от первой башни. Мальчик снова успел создать растущую скалу за миг до того, как его мог продырявить мощный клюв диадемы. Птица отошла, расправила крылья, готовясь к нападению. Мальчик расщепил еще один камень. Все получалось непринужденно быстро. Песок посыпался на землю и замер приличного размера горбом. Теперь финал. Он стал так, чтобы видеть птицу между двух башен. Вторую мальчик подогнал настолько близко к первой, чтобы между ними не смогла пролезть голова птицы. Но щель оставил, чтобы она могла его видеть. А выемки сверху башен совпадали, расширяя место между ними. Именно в эту выемку, как надеялся мальчик, и попытается атаковать птица. Но она сделала обходной маневр, пытаясь дотянуться до него. Мальчик перебежал на другую сторону. Потом они еще раз поменялись местами. Надо было ее спровоцировать. Сорок Третий подошел к башням вплотную, чуть ли не просунув лицо в выемки. Птица среагировала. Мальчик упал на колени, прислоняя табличку к песку. Третья башня моментально выросла вверх, прижимая голову птицы снизу. Диадема задрала свою голову, сопела и дергалась, пытаясь высвободиться. Сорок Третий мучительно застонал. Птице все же удалось дотянуться до него. Он вытер рукой лоб и увидел, что она в крови. Ничего. Главное — полиот. Мальчик быстро подыскал подходящий камень. И бросился к лапам птицы. Она уже не трепыхалась, не била крыльями. Сорок Третий быстро принялся лупить по первому попавшемуся когтю. Несколько хороших ударов и какой-никакой коготь у него. Да, это небольшой обломок, но честно добытый им самим. Мальчик поспешил отойти. Птица не двигалась, ее шея была на изломе. Голова и раскрытый клюв смотрели в небо. Только теперь Сорок Третий испугался. Он страшился того, что убил птицу. Ни одно испытание не стоит того, чтобы умерло живое существо. Он бросился к башням и быстро превратил одну из них в песок. Голова птицы освободилась, и она осела, затем повалилась набок. Мальчик стоял на месте ни жив, ни мертв. Он даже не дышал, чтобы лучше можно было расслышать признаки жизни, которые могла подать птица. Она не шевелилась. Глаза мальчика заблестели. Он подошел чуть ближе, и в этот момент птица дернула головой, засопев. Сорок Третий отпрыгнул. Он подождал еще немного, надеясь, что диадема придет в себя. Птица просто лежала первое время. Моргала глазами. Затем начала поднимать голову и оглядываться. Только когда мальчик заметил ее первые попытки встать, он пустился убегать. Обогнуть холм не составило никаких проблем, даже усталость куда-то улетучилась. Мальчики ждали его на том же месте, где он их оставил. Еще издали он заметил, что они ссорятся. Но когда подбежал поближе, то кроме удивленных лиц с открытыми ртами, ничего не обнаружил. Он вытер рукой все еще струившуюся кровь со лба.

— Вот. Коготь.

Никто ему не ответил. Никто вообще не говорил. Один из парней взял коготь из рук Сорок Третьего.

— Шестнадцатый тебя обманул. Никто не добывал когти диадемы. Он привел тебя сюда, чтобы мы посмеялись.

Теперь пришла очередь удивляться Сорок Третьему. Мальчик стоял, как громом пораженный. Всего миг. В другой он набросился на Шестнадцатого, молотя кулаками. Старшие парни не спешили их разнимать. Только когда Шестнадцатый завизжал и заревел, один из старших мальчиков оттащил Сорок Третьего.

— Ему хватит. Нам нужно возвращаться. Пойдем.

Вечером Сорок Третий уснул легко и почти сразу, как только лег в кровать. Сегодня произошло много чего хорошего. Он выходил из полиота. Теперь мальчик точно знал, что секретный выход существует. Возможно, в дальнейшем он ему понадобится. Теперь у него не было никаких сомнений на счет личных качеств Шестнадцатого. И это тоже было хорошо. Знать, кому нельзя доверять и с кем не стоит связываться — тоже полезные знания. Ну и самое главное — он пробудил талант. В нем проснулась способность. Нет, не так. У него есть способности к алхимии! И, казалось бы, это было самое радостное событие за последний год, но кое-что затмило его радость. Чувство, которое ты испытываешь, когда тебя обманули. Его обманул Шестнадцатый. Ему угрожала смертельная опасность из-за своей доверчивости. Он поверил в то, что некая секретная организация, которой и не существует на самом деле, могла бы сделать так, чтобы он продолжил обучение. Еще один обман. И самообман. Но больше всего остального его расстроило то, что сегодня он чуть не убил птицу. Существо, которое дышит, ест, заводит потомство… Он ее чуть не убил своими руками. В этот вечер Сорок Третий дал себе обещание, что он больше никого в своей жизни не будет даже пробовать убить. Конечно, исключение составляли Творящие. Их смерть — его долг. С ними все будет иначе.

Испытание назначено на этот день. Некоторые мальчики опускали головы, явно расстроенные тем, что им так и не удалось раскрыть в себе способность алхимиста. Другие весело болтали. Двадцать Седьмой с сожалением смотрел на Сорок Третьего. Они и друзьями, конечно, не были, но отношения у них были приятельскими. Двадцать Седьмой одним из первых прошел такое испытание. Он сказал, что не стоит ничего бояться. Там в помещении учителя из других полиотов. Так всегда на испытании. Когда будет такое у них в полиоте, то наш учитель соответствующего года обучения направится туда. Получалось, что всегда наблюдали четыре драйтла. И иногда присутствовал ректор полиота. Но сегодня его никто еще не видел. Сорок Третий никому ничего не рассказывал, ему хотелось только тайком сказать Двадцать Седьмому, что у него есть способность, но он побоялся. Вот когда пройдет испытание, тогда и скажет.

— Доброго дня.

Мальчики обернулись. Ректор подходил к их классу. Все кивали, опуская голову и бормоча слова приветствия. Ректор прошел, подолгу не задерживая ни на ком свой взгляд, кроме Сорок Третьего. Мальчик сглотнул. Это потому, что ректор лично выдал ему плашку? Через две минуты его позвали в комнату.

Четыре драйтла и еще ректор. Ничего необычного. Сорок Третий заметил, что они выглядят довольно измученно. Не удивительно, ведь он одним из последних будет проходить испытание. Только несколько мальчиков попросились, чтобы их поставили в конец очереди.

— Ну. Какой номер? — спросил Барнабас.

— Сорок Три. — ответил мальчик.

Он догадался, что учитель обязан спросить номер, чтобы все расслышали. Наверное. Он что-то там записал в бланках и вздохнул.

— Самый способный ученик. С выдающейся памятью. Очень силен. Но расщепление не его конек. Если бы мы…

— Барнабас, ты всех хочешь оставить еще на год. Тот умный, тот смелый, тот сильный, тот перспективный. — возмутился один из учителей. — Если так ко всем относится, то испытание вообще нужно отменять.

Учитель вздохнул и едва заметно развел руки в стороны. Он попытался. Сорок Третий улыбнулся и кивнул.

— У тебя есть с собой плашка? — спросил еще один из драйтлов, тот, у которого уши торчали чересчур широко.

Мальчик кивнул.

— Тогда показывай, что умеешь. — учитель показал пальцем на стол, что был в шаге от мальчика, прямо перед учителями.

Ректор скрестил руки на груди. Он стоял. И стулья свободные были, но он не присел. Сорок Третий вынул плашку и быстро прислонил ее к первому предмету. Бутыль из стекла. Он закрыл глаза и вызвал в памяти пиктограммы. Учителя ахнули. Мальчик открыл глаза, но ничего необычного не увидел. Только удивленные глаза драйтлов. Ректор улыбался. Бутыль распалась, оставив после себя один лишь песок. Сорок Третий перешел к другому предмету. Железный шлем. Он снова закрыла глаза и вызвал нужные ему символы. Учителя начали перешептываться. Когда мальчик открыл глаза, то вместо шлема был только песок серого цвета. Третий предмет можно было выбрать самому. Сорок Третий улыбнулся, увидев точно такой же камень, какой он вчера расщеплял, чтобы выжить. Он освободил одну руку из плашки и схватил камень. На этот раз он забыл закрыть глаза и сосредоточился на пиктограммах. Ему показалось, что в комнате стало светлее. Его воображение было хорошо развитым, поэтому он совсем не удивился, когда выбранные ним пиктограммы начали слетаться ему прямо в плашку. Удивился он совсем другому. Тому, как учителя смотрят на те самые пиктограммы. Мальчик открыл рот. Он посмотрел на учителей и на плашку. Черный свет исходил от нее. Ректор указал пальцем на камень. Испытание надо было закончить. Сорок Третий быстро прислонил плашку и камень распался.

— И ты еще говорил, что у него нет способности? — спросил широкоухий драйтл у Барнабаса.

— Я говорил, что она не проснулась.

— Ага. Она не просто проснулась, а громко поет. Как ты ее проглядел?

Мальчик улыбнулся, вызвал новые пиктограммы и воссоздал камень, точно таким же, каким тот и был. Учителя снова ахнули.

— А это откуда? — спросил ректор.

Сорок Третий понял, что этого делать нельзя было. Но он не специально. Его радость была так велика, что он совсем позабыл о том, что некоторые вещи ему еще знать не полагается. Ректор ждал ответа. Все драйтлы смотрели на него. Мальчик сглотнул. Врать он не хотел, но и рассказывать о том, как Двадцать Седьмой своровал книгу у брата совсем не хотелось.

— Я кое-что видел, пока занимался в корпусе расщепления. — пришлось все-таки соврать.

— Говорить не о чем. — сказал один из учителей. — Выдавай.

Барнабас довольно хмыкнул и повернулся к ректору. Тот кивнул. Тогда учитель вынул из ящика под столом, за которым они сидели оранжевую накидку.

— Она твоя.

Сорок Третий расплылся в улыбке. Теперь он сделает то, что задумал. Он будет старательно изучать все дисциплины, чтобы воплотить свой замысел в жизнь. Мальчик вынул руки из плашки, оставил ее на краю стола и подошел к Барнабасу. Тот с видимым удовольствием отдал ее Сорок Третьему. Мальчик поблагодарил учителя и пошел обратно. Он не удобно взял накидку, один ее край провис почти до пола. Сорок Третий попытался перехватить ее по-другому, но случайно задел плашку. Та шлепнулась на пол. Он потянулся к ней, чтобы подобрать, и замер. Подошел ректор и взял ее с пола. Он задумчиво почесал подбородок.

— Кто-нибудь из вас видел, чтобы плашка разбивалась, падая с такой высоты? — он поднял ее повыше, показывая множество трещин.

Некоторые учителя присвистнули.

— Ну, мальчик, ты нас всех сегодня удивил. — сказал один из них.

— Странно. Очень. Обычно, если ученик не теряет плашку… — ректор повернулся к мальчику. — А за это у нас очень строгое наказание, будь уверен. То он выпускается из полиота с той же плашкой, с которой начинал обучение. Они прослужили сотни лет. Или даже больше. Хм.

Ректор еще раз оценивающе посмотрел на нее, покачал головой. А потом попрощался, и велел Сорок Третьему идти за ним. Когда ректор вышел на улицу, а за ним и Сорок Третий, то Двадцать Седьмой все еще стоял возле корпуса. Сорок Третий помахал ему накидкой и улыбнулся. Двадцать Седьмой не понял, что это все значило. По дороге мальчик все думал, идти позади ректора, или сбоку. Набрался смелости и пошел рядом с ним. Ректор никак на это не отреагировал и до самого его кабинета они шли в тишине. Только оранжевая накидка трепалась на ходу.

— Садись. — ректор предложил мальчику стул.

Сорок Третий послушно присел. Как и в первый раз, что он здесь был, картина его заворожила. Алхимист, Творящая. Оба в боевой изготовке. У нее светятся глаза, у него черный свет сбегается к руке.

— Ну-ка, ну-ка. — ректор поставил на стол тяжелый ящик и принялся в нем рыться. — Так. Нет. О. Нет. И эта нет. Хм. А вот эта подойдет.

Ректор вынул плашку из ящика. Старая разбитая лежала на его столе.

— Так, проверим.

Он просунул руки в лямки, взялся поудобнее, и… призвал пиктограммы. Волосы на затылке у мальчика зашевелились. Свет начал гаснуть возле плашки и так загустел, что перестал быть прозрачным. Он сделался черным. А по комнате летели пиктограммы. Прямо в плашку. Мальчик рот от удивления открыл. Ректор усмехнулся.

— А ты думал, что только ты так умеешь?

Сорок Третий заморгал. Выходит, что там, в классе, он их видел на самом деле? Вот чему так удивлялись учителя? У него не было толком времени над этим подумать.

— Но как? Что это? Откуда они берутся, почему я их вижу? Почему другие создают так, что нет никаких пиктограмм? И еще…

Ректор засмеялся, вынимая руки из плашки.

— Держи. Она твоя.

Он отдал плашку, поправил свои одежды, убрал ящик и сел за стол.

— Только сильные алхимисты могут вызывать пиктограммы таким способом. У нас таких двое в полиоте. Теперь трое. Ты научишься контролировать силу. Такая сила нужна только для сложных задач. Для обычного расщепления небольшого объекта я считаю привлекать всю силу излишне. Пока делай так, как у тебя получается. Со временем ты начнешь ее чувствовать. Только я не пойму, как такая сила могла спать весь год. А перед испытанием вдруг пробудиться. — он задумчиво почесал подбородок.

Сорок Третий пожал плечами. А что он мог сказать? Он и сам не знал. Только вчера у него получилось. Причина была неизвестна даже ему самому.

— А можно у вас кое-что спросить?

— Разве не для этого ты пришел учиться? Чтобы спрашивать. Смелее. — ответил ректор.

— Несколько дней назад я видел рабочего. У него не было руки. — мальчик замялся. — Нет, рука была, но…

— Из железа. — подсказал ему Серафеим.

— Да. Именно. И она двигалась. А я смогу такую сделать?

Ректор не выказал никаким образом, что такой вопрос он посчитал наивным. Он вздохнул.

— Понимаешь, есть вещи, которые дошли до нас из древности. Мы не всегда понимаем, как они работают. И поэтому не можем сделать хоть что-то их напоминающее. Тот драйтл, которого ты видел, самый богатый драйтл нашей страны. Иногда он одевается и ведет себя, как простой драйтл из самой обычной семьи. Он делает это, чтобы не забыть, что означает быть обычным. Правильно он делает или нет, не нам судить. Ты видел именно его. Много лет назад он купил эту штуку. Никто не знает где, и никто не знает во сколько это ему обошлось. А потом он пропал на год. А вернулся уже с тем, что ты и видел. Думаю, он все это время искал того, кто смог бы ему эту руку… э… присоединить. И нашел. Это знания древних алхимистов, которые не дошли до наших лет. Мы не можем сделать не просто нечто подобное, мы даже не можем повторить тот материал, из которого они сделаны. В легендах говорится, что только полный алхимик мог использовать этот материал. Не знаю. Может, поэтому у нас ничего и не выходит.

Мальчик заметно приуныл.

— Это не повод для расстройств. — предостерег его Серафеим. — Чтобы ты не задумал, все можно воплотить в жизнь. Возможно, именно тебе предстоит узнать секрет древнего металла. Не надо отчаиваться и отходить от намеченных целей. Мысли всегда приводят к действиям. Мечтай, желай, делай. Может быть, однажды ты получишь то, чего так хочешь.

Они еще побеседовали какое-то время, прежде, чем мальчик ушел. Сегодня вечером, когда Сорок Третий осознал, чего добился, он чувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете. Новая плашка лежала у него в сумке.

В поисках воды

Жазэль бежала по каменной улице. От смотровой площадки и до широкого здания, где разместился госпиталь, было не так и далеко. Девушке хотелось, чтобы было еще ближе. Так бы она не успела сто тысяч раз в голове прокрутить образ богини. Казалось бы, все легенды о богах — только легенды. Так всегда было. А теперь она узнала, что один из богов жив. Еще и какой! Самый свирепый и кровожадный. Амайанта. Да, она пока маскируется под добрую богиню. Такую, что не хочет уничтожить человечество одним взмахом руки. А она бы смогла? Кто его знает, что с ней станет, когда она вернет свое могущество. А она ведь вернет. Это только вопрос времени. Впопыхах Жазэль не заметила, как пробежала мимо нужного ей здания. Она остановилась, и развернулась. Сделала пару глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание. Вот откуда у Максуда его сила. Богиня как-то передает ее ему. И что она требует взамен? Девушка покачала головой со стороны в сторону, отгоняя от себя эти мысли. Может, она потребовала у него душу?

В госпитале не оказалось ни одной Творящей. Лекарь сказал, что их вызвали к Азаниэлю. Девушка мысленно выругалась и снова побежала.

Жазэль с силой надавила на дверь, чтобы поскорее войти и выкинуть из головы дурацкие домыслы. А ведь самое ужасное не то, что скоро мир утонет в крови от войны с амалионами. И не то, что, если этого не случится, то мир утонет в крови от действий Амайанты. Нет. В ней есть частичка богини! В ней самой! Это значит, что ее разорвет на части. На сотни маленьких частиц. А она будет в это время еще жива и будет чувствовать боль каждой из них. Ужасный ужас. Единое Единство.

Внезапно девушка осознала, что стоит и пялится на какого-то человека. Солдата. Его лицо находилось в двадцати сантиметрах от ее.

— С тобой все нормально? Я два раза спросил, что тебе нужно. Если бы я тебя не знал, то вытолкал бы на улицу.

Жазэль захлопала ресницами. Вот. Началось. Это так частица действует.

— Мне нужна Сандрин.

— У них там собрание всех командующих. Которые остались. И всех Творящих. Тебе там делать нечего. Они обсуждают важные дела. — солдат старался быть как можно учтивее.

— И что же они там обсуждают? Может, где взять союзников для этой войны? — Жазэль вопросительно подняла брови, потом изобразила задумчивость. — Постой, постой. Ведь это я должна им рассказать, где взять союзников. Ты не видел, я тут не пробегала?

Солдат растерянно захлопал глазами. Жазэль оттолкнула его от двери и вошла. Оказывается, в этом здании имелся коридор и несколько залов. Когда она подошла к нужной двери? Чесать затылок не было времени. Да и на людях это делать не подобает даме ее положения. Жазэль гордо вскинула подбородок. Задрала нос, как говорил на этот жест Максуд. Или это говорила его устами хитрая богиня?

В зале у дальней стены стояли составленные несколько столов. Три. За ними разместились командиры войска, включая Азаниэля и Оррмарина. Последний улыбнулся и подмигнул ей. Ему даже хватило наглости сделать движения губами, напоминающие поцелуй. Жазэль стиснула зубы. Творящие одной группой стояли слева от столов и ближе к самой Жазэль. Справа от столов стояли Сандрин и Делорис. Все дружно отвернулись от нее, так же, как и повернулись, когда она вошла.

— Я в этой войне с самого начала. — громко заявила Сандрин. — Такого опыта нет ни у кого из них. Это я должна стать главной.

Творящая с волосами цвета инея хихикнула:

— Еще одна бутафория? Как в Северном? Собачка на выставку, пока другие настоящие боевые псы делают свою работу? Что же, хорошо. Иди на кухню, будешь командиром. Пока мы выиграем войну. — Дэзирэ гордо подняла подбородок.

Другие Творящие, хоть и не показывали таких явных эмоций, но были согласны с ее словами. Жазэль прямо ощутила на себе злость Сандрин. Хотя лицо Творящей оставалось каменно-бледным. Всего лишь мимолетные микровыражения, которые она научилась читать за время своего знакомства с ней, выдавали ее негодование. Творящая была не довольна.

— Боевой пес? Разве что, только внешне. — сказала Сандрин. — Помню, поджимать хвост ты всегда хорошо умела.

Дэзирэ медленно опустила голову. Желваки заиграли на ее скулах, глаза немного отдавали фиолетовым светом. Волосы с одной стороны спали на ее лицо.

— Сандрин. — взял слово Азаниэль. — В другое время я бы подождал, пока вы перессоритесь, наговорите друг другу много гадостей и, в конце концов, остынете. Сейчас на это нет времени. Если вы не заметили, у стен крепости вражеская армия. Хвала Своду, что нам на помощь пришли Творящие. Слава нашему императору за то, что у него хватило мудрости предвидеть такое развитие событий и отправить нам подмогу. И я не потерплю, чтобы наше самое грозное оружие направляло свои лезвия друг на друга. Вероятно, вы — единственная наша возможность выжить. Не исключено, что от нашей победы во многом будет зависеть судьба всей империи.

Империи? Всего человечества! Жазэль пришлось приложить массу усилий, чтобы сдержаться. И этот тоже говорит о победе. Максуду она хоть верила. А это — простой генерал разбитого войска. О какой он там победе мечтает? Давно ли он поднимался на самый верх, чтобы посмотреть на горизонт? Все вокруг устелено амалионами. А бои за город? Если бы не Сандрин, до крепости никто бы не добрался. Именно она убила Творящего в городе и заставила тем самым уйти верею. Именно она принимала участие в боях и помогла устоять его солдатам. А сам побег? Не она ли разбила переправу, фактически отрезав основные силы врага? Не она ли пробила путь его войскам к крепости?

— Я обрисую ситуацию. — Азаниэль откинулся на спинку стула и скрестил пальцы рук на столе. — Ты — Первая Творящая империи. Да. Никто с этим не спорит. Но ты — не боевая Творящая. Император давал тебе другие задачи. — он немного помолчал. — Во всех войнах и стычках на нашей стороне всегда воевал отряд самых сильных обладателей этого дара. Дэзирэ я знаю несколько лет. Больше трех лет она возглавляет этот отряд. Кроме всего прочего, у нее и ее Творящих есть допуск к секретным артефактам прошлого. Они внесли огромный вклад в разгадку их тайн. Те мешочки, что ты видела в городе, это наполовину их рук дело. Ты достаточно неплохо помогла нам в городе и при отступлении. Дальше пусть Дэзирэ берет в свои руки… э… то, что касается Творящих. Тебе нужно это просто принять.

В зале воцарилась тишина. Дэзирэ улыбалась, глядя сквозь свою спадающую прядь волос прямо в глаза Сандрин. Делорис надувала щеки и бросала во всех присутствующих гневные взгляды. Другие Творящие не выявляли особого интереса к предмету разговора, бросая лишь мимолетные совсем не приветливые взгляды в сторону Сандрин.

— И я думаю, что Дэзирэ совсем не откажется от того, чтобы к ее отряду присоединилась еще одна Творящая. — Азаниэль перевел взгляд на Творящую с волосами цвета инея.

— Пф. — громко фыркнула Сандрин.

Она резко развернулась и уже сделал шаг в направлении двери. Делорис мысленно погрозила всем присутствующим и собиралась последовать примеру учителя.

— Постой. Так никому лучше не будет. Сейчас, как никогда, время для единства.

— У тебя теперь есть настоящие боевые псы. Я тебе не нужна. — Сандрин снова продолжила движение к двери.

— Правильно. Ты нужна Максуду. Пойдем. — обрадовалась Жазэль, что не нужно будет здесь стоять полдня.

— Что он задумал? — громогласно произнес генерал. — Говори!

Сандрин дошла до Жазэль и остановилась, Делорис была у нее за спиной. Жазэль немного помялась, обдумывая, стоит ли говорить об этом здесь. Максуд просил привести только Сандрин. Но Азаниэль — генерал. Хоть и разбитого войска. Он должен знать такие вещи.

— Мы отправимся вербовать союзников. — выпалила девушка.

Улыбка от предвкушения этих событий заиграла у нее на лице. Как она ни старалась, подавить ее не смогла. Ну и пусть, что о ней Максуд ничего не говорил. Ну и пусть, что ему была нужна только Творящая. Да, вряд ли от нее будет толк в переговорах или чем он там будет заниматься. Но настал ее момент почувствовать себя важной. Поэтому Максуда она не отпустит. Даже если ей придется нести на себе оружие всего отряда, она все равно пойдет с ними. Та и сколько там того оружия?

— Союзников? — Азаниэль поднялся. — Без меня? Без главнокомандующего?

— Максуд весьма дальновидный. — стоя спиной к генералу говорила Сандрин. — Не известно, как настроены армии. Мы не можем себе позволить потерять главнокомандующего по нелепой случайности.

— Вербовать людей в мою армию и не поставить меня в известность? — Азаниэль закипал.

— Думаю, я могу отправиться с ним. Идти туда генералу — не самое лучшее решение. Сначала нужно все разведать. — мягко и, как всегда, тихо предложил скелет.

Азаниэль еще секунду постоял со сжатыми кулаками.

— Дэзирэ, ты тоже пойдешь с ними. Мне нужны сведения разного рода о потенциальных союзниках.

Творящая кивнула и, повернув голову налево, тихо произнесла:

— Тревизо, — фамилия с ударением на последний слог, как почти и у всех других Творящих. — пойдешь со мной. Остальные на посты.

Азаниэль сел и негромко обратился к сидящему рядом Оррмарину, давая понять, что общее собрание на этом закончено.

Жазэль еле поспевала за быстро шагающей Сандрин. Они с Делорис старались не отставать и при этом, чтобы их походка выглядела хотя бы более-менее благородно со стороны. Конечно, это ни в какое сравнение не идет с отступлением, когда девушке пришлось избить свои ноги в кровь, чтобы идти в темп с армией. Но там на нее никто не обращал внимания. Здесь же они шли по улице. В этой крепости больше было от города, чем от крепости как таковой. Все эти красиво уложенные камни на улицах и проулках. Все эти каменные дома. Люди везде. На секунду в ее сердце поселилась ностальгия. Даже за тем отвратительным серым городом. Вот только картину портило то, что по улицам ходили не просто люди, а солдаты. Это сразу возвращало в реальность. И все они смотрели сейчас на них. Две Творящие и Жазэль шли по улице. Каждый из них видел Сандрин в бою. Жазэль была рада, что она сейчас находится рядом с Творящей. Ведь часть взглядов волей не волей задерживались и на ней. Поэтому крайне важно сейчас выглядеть не догоняющим стадо поросенком, а спешащей по своим делам высокородной дамой. Делорис ощущала необходимость держать спину ровно и подбородок поднятым в меньшей степени. Поэтому иногда позволяла себе перейти на мелкий бег, чтобы идти по пятам за учителем. Поравняться с Сандрин никто из девушек не рискнул, поэтому она гордо шагала одна. Ее злость и негодование жгло больше, чем солнечные лучи. Куда они шли? Жазэль ведь не договаривалась о встрече с Максудом. Не было никакого условного места. Она об этом как-то и не подумала. И Сандрин тоже молодец. Даже не спросила куда идти. Жазэль помотала головой, где они вообще? Ага, вот впереди стена. И ворота в ней. Назад оглядываться девушка не стала. Пусть Творящие позади них не думают, что ей интересно на них поглазеть. И на Стайрэда. Странный он. Ну, хоть одним глазком бы на него посмотреть.

Девушки прошли первые ворота. Теперь им предстояло вдоль стены идти в обратном направлении до самого ее края, чтобы пройти через другие ворота, которые выведут их на уровень ниже. Потом снова вдоль всей стены к другим воротам. Жазэль бросило в пот. Это же сколько прошагать надо? Еще в таком темпе! Постоянно смотри себе под ноги, чтобы не упасть и не стать объектом для насмешек. Слухи быстро разлетаются. Только упади сейчас здесь и завтра все эти солдатики будут тыкать в нее пальцем за ее спиной.

— Я думаю, убежать от них все равно не получится. — сказала Делорис, затем добавила. — Или ты так к кому-то спешишь?

Делорис улыбнулась и тут же была удостоена свирепого взгляда из-за плеча от Сандрин. Через секунду Творящая сбавила шаг. Жазэль облегченно вздохнула. Девушка вытянула руку вперед ладошкой вверх. Делорис хлопнула по ней своей рукой так, чтобы не получился громкий хлопок. Обе довольно улыбались. Жазэль уже через минуту услышала бубнеж других Творящих у себя за спиной. Они шли по нескончаемой улице, которая петляла вокруг стен и уходила все ниже и ниже. Когда они добрались до последних ворот, то девушке стоило большого труда не закричать от радости и не станцевать с тем отвратительно уродливым солдатом.

Как только они вышли из крепости и перешли по мосту через заросший ров, то чуть не уткнулись в спину Максуду. Воин обернулся к ним и поприветствовал их улыбкой. Он увидел выражение лица Сандрин. Почувствовал ее злость и перевел взгляд на Жазэлизэ. Та закатила глаза и махнула рукой. Она позже расскажет. Максуд кивнул.

— Среди вас есть Дэзирэ? — спросил он.

— А надо руку поднимать или крестик на лбу нарисовать? — поинтересовалась Творящая.

— Нет, не нужно. — серьезно сказал Максуд. — Я всего лишь хотел тебя поблагодарить.

— Так благодари. — задрала нос Творящая. — Хотя нет. Что мне с того? Очередной человек без талантов и дара, который готов жизнь отдать за спасшую его Творящую? Я это уже проходила. — она махнула рукой. — Прибереги свои хвалебные речи для какой-нибудь хозяюшки, которую, не ровен час, тебе удастся охмурить в каком-нибудь поселке.

Жазэль видела, как Дэзирэ с весьма самодовольным видом обошла Максуда. Ее подруга, не скрывая усмешку, пошла за ней. В это время рядом с Жазэль что-то пролетело. Она резко дернулась. За что получила убийственный взгляд в голову от Сандрин. Жазэль выпрямилась. Амайанта громко смеялась:

— А эта Дэзирэ мне нравится. Дерзкая. Дерзкая Дэзирэ.

— Так где там наши будущие союзнички? Это же не они? — саркастически спросила Творящая.

Максуд обернулся. Впереди шли двое. Оба выпачканные. Одежда на них была не первой свежести. И не вся целая.

— Дэзирэ, что же ты такое говоришь. Ты разве не узнаешь кто это? Это же телохранитель Первой Творящей империи. — Тревизо открыто посмеивалась.

— Ты думаешь, ходить в такой одежде неудобно? — бросила Эйр. — Неудобно собирать выбитые зубы сломанными руками.

Она со Зверем прошла совсем рядом с Тревизо, чуть не задев ее.

— Впереди, кроме лагерей непонятных людей или кого похуже, ничего нет. — поделилась данными разведки Эйр. — Все спокойно. Можем идти. Куда сначала отправимся?

— К мрачным.

Максуд начал движение в нужном направлении. С двух сторон от него встали Эйр и Зверь. За ними пошли недружелюбные Творящие и Стайрэд, потом Сандрин с Делорис и Жазэль. В воздухе чувствовалось напряжение. Разве так должно быть в союзной армии? Ведь все по одну сторону стены. Дорогой шли все молча. А куда они шли? Как Максуд узнал нужное направление? Со стены рассмотрел, что ли? Жазэль поискала глазами Амайанту. Та кружилась в свое удовольствие. Сначала над Максудом, потом поодаль от него. Она на скорости пролетала низко над землей. И в тех местах, где не было травы, а был лишь песок, она поднимала пыль в воздух. Даже Творящие с интересом поглядывали на это, необъяснимое с их точки зрения, явление. Жазэль покачала головой. Амайанта вела себя, как ребенок. А еще она специально несколько раз пролетала у самого лица Жазэль, заставляя ее каждый раз одергивать голову. Девушка не знала, сможет ли богиня ее зацепить. Но лучше и не проверять.

— Какой унылый пейзаж. — говорила Дэзирэ. — Скучные степи, скучные незнакомые люди. А те, что знакомые, еще скучнее.

Жазэль опасалась только одного. Что в один прекрасный момент Сандрин сорвется и…

— Мы подходим. — раздался звон у нее прямо возле уха.

На этот раз девушка не одернула голову. Шла все так же, как будто ничего и не произошло.

— Ты оглохла? Я говорю, мы подходим. Эй! — Амайанта залетела наперед и помахала рукой прямо перед носом Жазэль.

— И что? — тихо спросила она.

— А то. Меня это, конечно, не волнует. — девушка в золоте скривилась в непонятной гримасе. — Но вот Максуд. Понимаешь, он такой мнительный. Хочет, чтобы все всегда выглядело так… героически и пафосно.

Жазэль фыркнула. Кто бы говорил о пафосе.

— Как ты думаешь, если Творящие будут ползать по земле перед мрачными, это будет выглядеть пафосно? Наверное, для мрачных будет. А вот для Максуда… какой уж тут авторитет в глазах мрачных. — печально вздохнула девушка в золоте, придавая своему голосу тон вселенской печали.

Жазэль открыла рот, но потом заметила, что рядом идущая Делорис вовсю на нее пялится и моргает своими глазищами. Девушка показала ей знак рукой, который обычно показывают, когда просят кого-то успокоится.

— И зачем ты мне это говоришь? — спросила Жазэль.

Даже Сандрин повернулась к ней.

— Ну не Максуду же это говорить. Он скажет Творящим, чтобы те использовали свой фиолетовый цвет для подавления эмоций страха. Все тут же примутся исполнять его просьбу. То ли дело ты. Никчемная, никому не нужная замухрышка. Вот мне и стало интересно, как ты будешь корячиться, чтобы переубедить их. — Амайанта коварно улыбалась. — Ой, уже подходим, ты разве ничего не ощущаешь?

Богиня пожала плечами, еще раз улыбнулась, глянув на нее исподлобья, и улетела вперед. Жазэль вздохнула. Почему для нее даже простая пешая прогулка может стать такой проблемой?

— Стойте. Сандрин, всем Творящим нужен фиолетовый цвет. Вы должны быстро притупить эмоции страха. — громко сказала Жазэль, чтобы даже две другие Творящие, которые шли на несколько шагов впереди, услышали ее.

Сандрин высоко задрала брови и остановилась. Надо же. Проявление эмоции.

— Не спрашивай. Я потом все объясню. Тебе уже несколько раз приходилось мне довериться. Доверься и на этот раз.

Думала Сандрин недолго. Раньше все было не так. Раньше все было таким знакомым и предсказуемым. Что творилось в мире сейчас, знал один Отец. Если он на самом деле существовал. Она вздохнула и зажгла свои глаза. Как обычно, вместе с ними фиолетовыми красками заиграли и ожили ее волосы, которые мелодично развевались. Она запустила руки прямо в голову Делорис. Жазэль охнула от неожиданности, а Делорис, казалось, и не заметила ничего. Разве ее не смущало, что другой человек пальцами ковырялся у нее в мозгу?

— Ты только не перестарайся, чтобы я не побежала атаковать амалионов. — попросила ученица.

— А Творящие здесь, крепкие, как сталь. — усмехнулась Дэзирэ. — Но, раз уж у вас тут такие варварские обычаи — лезть друг другу в голову…

Она моментально зажгла свои фиолетовые глаза. Жазэль подметила, что волосы ее остались такими же, какими были и ранее. Она и раньше видела ее за работой, но тогда возникла такая ситуация, что этот момент совсем выпал из ее поля зрения. Дэзирэ проделала похожие манипуляции со своей спутницей. Как там ее зовут? Жазэль не запомнила имени. Она окинула другую Творящую взглядом. Высокая. Черные кожаные одеяния, черные длинные волосы, заплетенные в десятки тугих тонких кос. Косичка. Теперь ее можно так называть. Какой у нее преобладающий цвет? Жазэль не могла вспомнить, находилась ли она тогда рядом с Максудом.

— О! — Дэзирэ наклонилась, и сорвала какой-то цветочек.

Творящая вплела его в волосы с той стороны лица, где они спадали почти до плеча. Наверное, просто за ухо вставила. Цветок с черными лепестками. Жазэль таких раньше не видела. Красный сердечник и черные лепестки. Надо признать, что на фоне ее светлых волос смотрелось неплохо.

— Я знаю, что в деревнях так не принято. Вы каждый цветок бережете для своих коз. — пояснила Дэзирэ. — Забывая о том, что цветок — это прекрасное творение природы.

Жазэль уже открыла рот, чтобы просветить Творящую по поводу того, что она никогда не жила в деревне, а приличную часть своей жизни и вовсе провела в Северном. Но Сандрин одернула девушка. Жазэль только зубы сжала. Она посмотрела вперед. Максуд уже оторвался от них, он не заметил, что Творящие останавливались. Но даже с такого расстояния она различила ехидное выражение лица Амайанты. А он ее еще Айей называет. Жазэль вздохнула.

Творящие добавили шагу, чтобы догнать четверых людей впереди. Через минуту девушка уже могла повернуть голову, чтобы посмотреть между Максудом и Эйр. Впереди расположился тот странный лагерь, который она уже видела ранее. Вокруг костра сидели несколько человек в черном. Черные одежды, черные волосы. Амайанта.

Жазэль внезапно отпрыгнула, когда Амайанта возникла из ниоткуда прямо перед ее носом. Она все так же ехидно улыбалась. Как и минутой ранее. Улыбка не изменилась. Значит, она радовалась не тому, что напугала ее. Тогда чему?

— Ты еще не поняла? Глупышка. Нет. Осломордая. — растянула богиня, смакуя каждый слог последнего слова.

Жазэль продолжала идти, не обращая внимания на сердитый взгляд от Сандрин и на вопросительный от Делорис. Что имела в виду девушка в золоте? Амайанта засмеялась:

— Все тебе объясняй. Творящих-то ты защитила. — богиня по спирали взмыла в небо.

Точно. Творящим теперь будет не страшен… что там придумают эти мрачные? А вот ей…

Жазэль ударило воздухом. Сразу по всему телу. Ее равновесие было нарушено, она не удержалась на ногах. Жазэль хотела вскрикнуть, но поняла, что не может. Ее движения стали скованны, единственное, что она могла сделать — это хватать воздух ртом. И руками. Нет, руками нет. А что она тогда хватает руками? Жазэль мало-помалу начала приходить в себя. Она осознала, что ползет по земле, продвигая свое тело, цепляясь пальцами и ногтями за землю. Страх. Жуть. Мрак. Ужас Творящих по сравнению с тем, что она ощущала сейчас, можно считать невинной детской забавой. Сколько она уже так ползет? Жазэль потеряла чувство времени. Только по картинке перед глазами она понимала, что находится на земле. Ценой неимоверных усилий она смогла оглянуться. Там тоже ползали люди. Ха, эта Эйр сделана из того же теста.

Творящие остановились всего лишь на секунду, прежде чем продолжить движение. Слева и справа от Максуда воины упали на землю. Они стонали, скрежетали зубами и пытались уползти прочь. Их лица не отрывались от земли, и они скребли ими по траве и по сухой земле. Дэзирэ вскинула бровь, увидев, что Максуд ни на секунду не замешкался. Даже Творящие на мгновение остановились. Она посмотрела направо. Тревизо шла рядом достаточно бодро. Она хорошо над ней поработала. Оглядываться Дэзирэ не собиралась. Через десять шагов Максуд остановился. Дэзирэ немного взяла вправо, чтобы она стояла рядом с ним. По другую его руку стала Сандрин и ее ученица.

Как и следовало ожидать, минуту было тихо. Наверное, их проверяли на прочность. Дэзирэ не смотрела назад, но иногда до ее ух доносились стоны. Сама же Творящая испытывала неприятное давление на голову. Терпимое. Она снова посмотрела на Максуда. Воин оставался спокойным. Это вызвало в Дэзирэ подобие чувства гордости. Ей пришлось сильно попотеть, чтобы он выжил. А теперь он стоит, как новенький. Обычно после серьезных травм, пусть даже и вылеченных с помощью Творящих, человеку необходимо некоторое время, чтобы прийти в себя. Этот, мало того, что был на вид здоров, так еще и не ползал по земле в конвульсиях пытаясь выкопать траншею, соединяющую два ближайших города. Интересно.

Впереди сидели люди. Кожа их выглядела серой. Морщин на лице намного больше, чем у обычных людей. Но было заметно, что это не морщины от старости. Дэзирэ посмотрела вокруг. Никаких палаток, землянок или другого жилья видно не было. Или они отошли от своего лагеря, или… Хм, а какие другие варианты могут быть?

Возле каждого человека лежало по несколько сухих веток. Один человек взял такую ветку и бросил в костер. Через секунду так сделал другой. Потом третий. Они бросали ветки в костер по кругу, пока очередь снова не подошла к первому.

— Идем на второй заход? — спросила Дэзирэ.

Максуд мгновенно повернулся к ней и выставил руку в предостерегающем жесте. Она задрала подбородок. Не ему ей указывать.

— Четыре Творящие. Один скелет и один луксор. — говорил спокойным низким голосом человек, который сидел спиной к ним.

Он медленно поднялся, и теперь Дэзирэ поняла, что этот человек был большого роста. Выше Максуда, может, как тот громадный воин, которого Максуд таскал за собой. Такая же серая кожа, как у остальных. И вещи висели на нем свободно. Как мешок на шесте. Нет, теперь стало заметно, что на нем много разных затейливых одежд, обмотанных вокруг тела, чтобы создать видимость нормального очертания фигуры. Наверное, он был очень худой. Ее не проведешь.

Человек обернулся. Дэзирэ была готова поклясться, что увидела на его лице выражение удивления.

— Ты кто такой? — спросил он, глядя на Максуда.

Как отвечать на такой вопрос?

— Мы пришли говорить с вами. Все мы. Отзови мрак от моих людей. — требовательных ноток не было слышно в голосе воина.

Он говорил с едва заметным нажимом.

— А если не отзову? — серое лицо подняло брови.

— Тогда мы уйдем.

— Ты рискуешь потерять поддержку мрачных из-за парочки человеков? Ты на самом деле готов из-за них упустить возможность набрать в свою армию драйтлов, посильнее твоих Творящих? — и вызов зазвучал в его голосе.

— В свою армию я буду набирать только тех, кого сам захочу там видеть. И уж никак не потерплю, чтобы мои соединения направляли друг против друга свои силы. — Максуд говорил с нажимом посильнее.

Стало понятно, что он не намерен уступать. Сандрин напряглась. В любой момент она была готова зажечь глаза. Еще посмотрим, кто сильнее. Поведение Максуда заинтересовало драйтла. Он слегка склонил голову, изучая человека, что стоял перед ним.

— Кто ты? — еще раз спросил он.

Максуду последнее время задавали такой вопрос слишком часто. Но он нашел универсальный ответ, который подходит во всех случаях.

— Я — человек.

Из круга сидящих один снова бросил ветку в костер. Сидящий рядом с ним сделал то же самое. И так по кругу. Сандрин уже во второй раз наблюдала эту картину. Так же, как и в первый раз, все бросили по ветке, кроме одного. Того, что сейчас говорил. Сразу она почувствовала, как давление на голову, которое она ощущала с самого начала встречи, спало. Медленно оно отпускало ее, пока и вовсе не исчезло.

— Пока мы тебе поверим. — сказал тот, что уже стоял.

Сандрин перевела взгляд на Максуда. Показалось, что он не собирается никак реагировать на слова собеседника. Переговорщик из него на загляденье. Повисло молчание. Сандрин все же надеялась на то, что Максуд знает, что делает. Она переживала только за то, чтобы Дэзирэ не вступила в разговор.

— Что вы можете нам предложить? — говоривший окинул взглядом всю группу.

— Силу. — коротко ответил Максуд.

Сандрин вздохнула. К счастью, воин продолжил.

— Ты и твои драйтлы почувствуют, что значит быть могущественными. А заодно очистим мир от амалионов.

Если бы ее сейчас не видели, то Сандрин бы громко выругалась. А еще эти драйтлы. Она читала о них в какой-то книге сумасшедшего. Драйтл у костра снова бросил ветку в огонь. Все началось заново. Дэзирэ закатила глаза и отвернулась. Лучше понаблюдать за скучным пейзажем, который не менялся, наверное, последнюю тысячу лет, чем смотреть, как они бросают ветки в огонь. Опять. Когда последний из них проделал нудную процедуру, единственный стоявший из них сказал:

— Уходи.

— Амалионов нужно остановить. Если этого не сделать, то они завоюют весь мир. В живых не оставят никого. Они учли ошибки прошлого. Пощады от них не жди. — Максуд говорил непринужденно и спокойно.

— Амалионы ненавидят человеков. — коротко сказал темноволосый драйтл, выделив последнее слово.

— Амалионы ненавидят всех. — Максуд так же выделил последнее слово.

— Тогда что помешает человекам сделать то же самое? — спросил худой в черной одежде.

— Сколько лет мы не трогаем драйтлов? Человечество никогда не ставило перед собой цель уничтожить вас. — пояснил воин.

— Амалионы тоже.

— Все изменилось. Разве Первые не сказали тебе? — Максуд поднял брови, а затем склонил голову в раздумьях. — Хм, может, не посчитали вас достаточно важными.

Воцарилось молчание. Сандрин почувствовала напряжение. Не то давление на голову, что она ощущала уже давно. Нет. Сейчас она почувствовала, что страсти накалялись. Драйтл у костра бросил ветку в костер. О, Свод. Единство побери эти костры с их ветками. Дэзирэ надула щеки и шумно выпустила воздух, она потерла лоб рукой. Затем все лицо. Ей было так неинтересно, что она даже обернулась посмотреть на остальную их компанию, что уже приходила в себя и поднималась на ноги. Сандрин не оборачивалась, по звукам отряхивания она поняла, что Жазэль и остальные уже не подвержены мраку. Творящая заметила, что теперь двое не бросили веток в огонь. Тот, что говорил с ними, и еще один. Тот другой драйтл встал:

— Уходи. Ты соврал нам два раза. — он сделал паузу. — Мы думаем, что слова о Первых — очередная твоя уловка.

Максуд хмыкнул.

— Подумайте лучше над тем, что я не соврал вам ни разу. А мои слова о Первых — всего лишь догадка.

Воин развернулся и зашагал прочь. Творящие не сразу поняли, что разговор окончен. Еще секунду они смотрели на серые лица сидевших. Потом мимо своей воли переглянулись. Дэзирэ встретилась взглядом с Сандрин. Они смотрели друг другу в глаза. Потом развернулись внутрь, не сводя друг с друга глаз, и одной широкой линией зашагали за Максудом. Сандрин и Дэзирэ. Плечом к плечу.

Жазэль уже отдышалась и пришла в себя. Ну как пришла? Сердце бешено колотилось в груди. Пот градом катился со лба и щек, руки тряслись. Но она теперь не пыталась есть землю или сломать о нее все ногти. Девушка украдкой посмотрела на остальных. Картина была похожей. Только Зверь держался рукой за голову и легонько качал ней, выбивая остатки того ужасного состояния. Стайрэд же уселся на землю:

— Староват я для таких влияний.

Ему никто не ответил. Жазэль глубоко вдохнула. Как же это приятно. Вдохнуть. Не жадно цокать зубами, пытаясь откусить для себя побольше воздуха. Жазэль осмотрелась, рядом с ней висела в воздухе веселая Амайанта.

— О чем они говорят? — спросила Жазэль.

— А мне по чем знать? Я наблюдала, как ты корчишься. Всяко веселее того разговора, что у них там ведется. Что их слушать? Мрачные скажут, что они самые сильные. Максуд скажет, что сами они ничего не смогут добиться.

Амайанта махнула рукой и рядом возникла картинка, на которой отображался круг тех людей в черных одеждах, Творящие и сам Максуд. Человек в черной одежде, судя по его движениям, эмоционально ругался. Как и Максуд.

— Потом Дэзирэ скажет, что это Творящие самые сильные. Драйтлы будут стоять на своем. А вот когда у них завяжется драка, тогда я туда и слетаю. — Амайанта потирала руки, поглядывая на картину, которая подтверждала такое развитие событий.

Там все существа метелили друг друга по чем зря, и только Максуд пытался их разнять. А они пролезали у него под руками и под ногами, лишь бы врезать друг другу по лицу. Жазэль усмехнулась. Выглядело это забавно. Даже в такой момент. А, может, именно в такой момент и выглядело забавным. После нападения такой силы ужаса. Эйр наблюдала за клерком. Говорит с собой, теперь вот смотрит куда-то в сторону и улыбается сама себе.

— Тебе солнце голову напекло? — поинтересовалась Эйр, все еще не отдышавшись.

Но в вопросе не было от вопроса ровным счетом ничего. Больше походило на оскорбление. Но, зная характер Эйр, на такие слова не стоило обижаться. Сейчас сабазадонке было так же плохо, как и Жазэль. Просто у Эйр такая защитная реакция — нападать на всех, когда сама она выведена из душевного равновесия. Жуть не пошла никому на пользу. Хвала Своду, ей удалось избежать дальнейших нападок, ведь делегация возвращалась. Девушка окинула всех взглядом. На Сандрин можно было не смотреть. Иногда Жазэль казалось, что стена в холодную зимнюю погоду и та морщиться сильнее, чем Творящая проявляет какую-то реакцию на происходящее. Максуд был спокоен. Дэзирэ. Дэзирэ никогда не скрывала своих эмоций. Сейчас она выглядела недовольной и ей было откровенно скучно. Она скривила губы и немного поджала их ближе к носу. Творящая рядом с ней, как и Сандрин, не выказывала никаких признаков того, что могло бы дать подсказку Жазэль.

— И как все прошло? — поинтересовалась Жазэль.

Она спешила задать этот вопрос. Ей так нужно было. Именно ей. Ведь она чувствовала себя самой ненужной в целой армии. Здесь находились либо солдаты, либо люди с какими-то талантами. Люди, которые в сражении просто необходимы. Максуд, Зверь, Эйр. Все они хорошо сражались. За Творящих и говорить нечего. Поэтому Жазэль очень хотелось показать вновь прибывшим Творящим, что с ней считаются. Да, она не могла похвастаться… ничем не могла. Но, если эта Дэзирэ увидит, что с ней Максуд и остальные ведут разговор на равных, то и сама будет с ней обращаться не как к абсолютно ненужным никчемным и ничтожным человечишкой. Хватит, что таковой ее считает летающая богиня.

Максуд пожал плечами. Жазэль загорелась внутри. Если он ей не ответит, то она никак не вырастет в глазах Дэзирэ. Что делать? Может, задать еще один вопрос? Уточняющий или какого-то другого плана? Нет, лучше сделать вид, что ничего такого не произошло. Жазэль задрала подбородок.

— Все прошло так, как я и предвидел. — все же сказал Максуд.

Жазэль облегченно вздохнула. Смысл слов воина для нее был не важен. Важно, что он ответил.

— А, так ты так и задумывал? Нести непонятно что, обещая им мифическую силу? — высоко подняла брови Дэзирэ. — Знаешь, этот разговор напомнил мне ситуацию, когда человек переливает из пустого в порожнее. Если ты знал, что это ни к чему не приведет, то зачем мы туда шли? Здесь я вижу два варианта. Первый — ты надеялся, что, вдруг, каким-то образом случайно тебе повезет. Или второй — ты знал, что ничего не выгорит, и все равно пошел. Оба варианта не ахти. Предлагаю, чтобы со следующей группой говорила я, как самый уполномоченный для этого дела человек. Возражающих нет, на том и решили.

Тон Дэзирэ не оставлял никаких шансов. Она со своей Творящей прошагала мимо скелета и Зверя. Шагов через десять они остановились. За ними никто не шел. Дэзирэ обернулась. Все люди, которых они оставили позади, стояли в кругу и о чем-то говорили. Она сжала зубы и снова пошла к ним быстрым шагом. Ее волосы при этом подпрыгивали в такт ее движениям.

— Я главная. Именно с этой целью меня отправил сюда Азаниэль. Сандрин, хочет она того или нет, будет у меня в подчинении. Стайрэд напрямую подчиняется генералу. Ты и ты — просто воины. — Творящая показала пальцем поочередно на Эйр и Зверя. — А ты — вообще никто. — она смотрела прямо на Жазэль. — Поэтому, если у вас есть возражения, идите ныть прямиком к Азаниэлю. А пока вы туда не дошли, будем исходить из того, что главная здесь — я!

— Женщина-огонь. — захватывающе сказала Амайанта, мечтательно скрестив руки под подбородком.

— Если кто-то сейчас хочет оспорить мое право, то делайте это прямо здесь. — Дэзирэ зажгла глаза.

Глаза Сандрин подали признаки свечения, она открыла рот, но Максуд опередил ее:

— И ты хочешь устроить потасовку прямо перед глазами всех потенциальных союзников? Бей своих, чтобы чужие боялись, так?

Дэзирэ спокойно смотрела на него. Глаза ее все так же горели. Максуд понял, что она не собирается отступать. Это одновременно и возвысило ее в его глазах, и показало, насколько ей важнее личные победы, чем глобальная задача, которую они пытаются решить. Но, все же, ростки уважения к этой Творящей поселились в сердце воина. Она стояла на своем. Скорее всего, такая будет до конца идти согласно своему решению, если уже примет его. Максуд огляделся. Лагерь мрачных был не так и далеко. Еще пару лагерей виднелись на горизонте. Конечно, она была не соперницей Сандрин с ее амулетом. Но устраивать сейчас представление он считал не правильным. И унижать Дэзирэ было бы тоже неправильно. Судя по всему, это в первую очередь командир и воин. Вот только, хороший ли командир?

— Будь, по-твоему. Ты — главная. — кивнул Максуд, признавая ее положение главенствующим.

Сандрин подняла брови и повернулась к Максуду. Жазэль открыла рот. И только Амайанта посмеивалась:

— А ты слабак. Хиляк. И еще трус. Сандрин бы ей задницу надрала. Я бы посмотрела, как они друг друга за волосы тягать будут. — девушка в золоте захлопала ресницами.

— Нет. — сказал ей Максуд.

— Нет? — переспросила Дэзирэ.

— Это я не тебе. — отмахнулся воин.

Творящая удивилась и пару раз открыла рот, чтобы выразить свое изумление, но с первого раза без нецензурных выражений она не смогла подобрать слова. Девушка только вздохнула и пожала плечами:

— Как вы только выжили в том городе? Наверное, там было не так жарко, как рассказывал Азаниэль. — она повернулась к ним спиной.

Другая Творящая сделала так же, и они пошли впереди. Остановились на том же месте, что и в прошлый раз. Дэзирэ раздраженно вздохнула и обернулась. Первым она увидела Максуда, который рукой указывал вправо от себя.

— Нам туда. — сказал воин и опустил руку.

Момент максимального накала уже был позади. Дэзирэ не хотела его повторения, поэтому ничего не ответила Максуду. Девушка кивнула Тревизо, и они вместе пошли в указанном направлении. Максуд с остальными потянулись за ними.

— И почему мы разрешаем ей командовать? — спросила Эйр.

— Вот-вот. Она мне нравится, но она ведь дров нарубает, ты понимаешь? — щебетала Амайанта, кружась вокруг Эйр.

Максуд пожал плечами:

— Думаешь, будет хуже, чем с мрачными?

— Даже та, как выразилась Дэзирэ, осломордая никчемная никто, и то понимает, что это плохая затея. — мотала головой Амайанта.

— Она так не выражалась. — решила на всякий случай уточнить Жазэль.

— Так, стоп. Что здесь вообще происходит? Я одна вижу, что вы ненормальные? — вспылила Эйр. — Ты говоришь сам с собой. Ты ему поддакиваешь. А ты делаешь вид, что ничего не происходит!

Эйр тыкала пальцем в Максуда, Жазэль и Сандрин. Так как ей никто не ответил, умозаключение она сделала сама:

— Вы все чокнутые! Единство с вами. Но, когда вы начнете мочится в постель и есть жуков прямо с землей, я дам каждому из вас по голове. И буду бить до тех пор, пока вам не станет лучше. — Она сердито покачала головой. — А ты заплати мне наперед. Я сомневаюсь в твоей вменяемости.

Эйр недовольно пробурчала еще какое-то время. Зверь пока никак не реагировал на такие странности, ведь он видел Максуда в бою. Обычный человек не может так сражаться. Обычный человек погиб бы уже сотню раз за то время, что он его знал. Скелет занял выжидательную позицию. Тем более он получил прямой приказ от Азаниэля поддерживать Дэзирэ. Бесилась только Эйр, которая чувствовала, что она что-то упускает. Как будто она пришла обучаться боевым искусствам и обнаружила, что все остальные уже лет десять назад их изучили.

Три минуты шли в тишине. Иногда Амайанта отпускала колкие выпады в сторону Жазэль или Максуда, на которые они не реагировали. Впереди расположился очередной лагерь. Жазэль выглянула из-за спины Максуда. А лагерь был странным. Несколько палаток не вызывали никаких подозрений. А вот необычные траншеи, какие-то очень низкие деревянные сооружения, похожие на кормушки, которые Жазэль однажды довелось видеть в саду императора. Они предназначались для красивых птиц. Людей, тех, что можно было сосчитать, больше двадцати. Некоторые рылись в телегах, другие сидели у костра и смотрели на прибывших. Везде вокруг росла высокая трава. Идти по ней было крайне неудобно.

— Мое имя — Дэзирэ. Я представляю интересы императора. — громко произнесла Творящая.

— А где же сам император? — спросил будничным тоном человек возле одной такой кормушки.

— Ждет, когда ты о нем спросишь. — ответила Дэзирэ.

— Чего пришла? — все так же безразлично спросил человек.

Жазэль присмотрелась к нему. За сорок. Может, даже пятьдесят. Грубоватый мужик, каких она навидалась на рынке в городе серости. Нос картошкой, полноватые щеки. Грязная одежда. Ничего интересного.

— Я пришла от имени нашего императора дать вам возможность служить в его войске. Как вы видите, идет война. Только вместе мы сможем победить общего врага. — сказала Дэзирэ, задрав подбородок.

Максуд немного улыбнулся. Она небольшого роста, худенькая и такая хрупкая. И в то же время в ней чувствовалась великая внутренняя сила. А ее смертоносность вообще не бросалась в глаза и на первый взгляд была незаметна. Любой опытный воин мог бы ее недооценить. Любой другой, но не Максуд. Она напоминала ему Творящих далекого прошлого. Сандрин была не такой. Более уравновешенной, более… человечной?

— У нас нет врагов. — спокойно отвечал ей мужчина.

Пока он не удостоил ее даже взглядом. Все помешивал в грубо отесанном корыте какую-то кашицу. У Дэзирэ на языке вертелось сразу несколько вариантов ответа.

— Что ты тогда здесь делаешь? — спросила Творящая.

— Кашу помешиваю, как ты видишь. — человек еще ни разу не поднял головы.

— У тебя получается лучше. — подбодрила Сандрин Творящую. — Рецепт каши, может, узнаешь? Будет хоть что-то, о чем ты сможешь Азаниэлю доложить.

Максуд был бы рад вмешаться, но тогда ситуация повторится и в следующем лагере. Здесь и сейчас Дэзирэ должна понять, что ей не хватает знаний.

— Ты пришел сюда, чтобы выбрать, за кого воевать. За людей или за амалионов. Я предлагаю выбрать ту сторону, которая противостоит кровожадным монстрам. Монстрам, которые грозятся захватить всю нашу страну. Я предлагаю тебе воевать за тех, кто победит в этой войне. — продолжала Дэзирэ.

— Мне безразлична судьба конкретно твоей империи. Почему ты считаешь, что вы победите? — на этот раз мужчина оторвался от своих дел и нехотя посмотрел на девушку.

— Мы заняли неприступную крепость, отобьем несколько атак амалионов и сможем напасть сами. На нашей стороне отряд Творящих.

— На их стороне тоже. — пожал плечами мужчина.

— У нас есть быстроходы, луксоры. — начала преувеличивать Творящая.

— И у них тоже. — еще раз пожал плечами человек напротив нее. — Только в десять раз больше. Или в сто. Не уверен.

— Наши Творящие сильнее. Если ты в этом сомневаешься… — Тревизо не выдержала и вступила в разговор, ее глаза зажглись зеленым светом.

В тот же момент со всех сторон начали доноситься разные звуки. Шипение, скрежет, рычание, гиканье и еще несколько, которые было трудно идентифицировать. Дэзирэ осмотрелась. Все присутствующие, за исключением Максуда и Сандрин, мотали головами в разные стороны. Те, у кого было оружие, схватились за рукояти мечей. Вокруг них из травы начали показываться волки, лисы, другие зверьки. Дэзирэ подняла глаза к небу — прямо над ними кружили орлы и их число только росло. Большие птицы слетались к ним со всех сторон света. Все люди в лагере направили свои взгляды на них. Все мужчины бросили свою работу и замерли в ожидании. Поражение. Полное.

Максуд наблюдал за Творящей. Она должна понимать, что потерпела неудачу. Теперь у нее два варианта — остаться гордым командиром и увести своих людей, или…

Дэзирэ повернула голову в его сторону. В ее взгляде Максуд прочел готовность ко второму варианту.

— Передаешь? — спросил воин.

Творящая сжала зубы. На скулах у нее заиграли желваки. Несколько секунд она размышляла. И приняла правильное решение с глобальной точки зрения. Она кивнула. С пустыми руками возвращаться в крепость не хотелось никому. Даже гордому командиру. Максуд сделал шаг вперед.

— Заклинатель, успокой своих зверей. Мы не ищем себе новых врагов. Нам хватает одного старого. Дэзирэ права, амалионы — наш общий враг. Люди никогда не воевали с драйтлами. Это делали только амалионы. А теперь у них более амбициозные цели. Они хотят править миром. Самолично. И не потерпят рядом с собой ни человеков, ни драйтлов.

— Я тоже так думаю, Клыкастый. — отозвался один из людей в лагере. — И не я один. Пока мы здесь на открытой местности… они могут напасть в любой момент.

Клыкастый повернулся к нему.

— Решать буду я, я вожак стаи. Или ты забыл?

Жазэль улыбнулась. Не только у них в группе не все гладко.

— Вы нам нужны. — сказал Максуд. — Я знаю о ваших способностях, и знаю, как правильно их использовать. Вы будете воевать, и часть славы достанется именно вам.

— Пф. Ты знаешь, как человеки относятся к заклинателям? Думаешь, в армии человеков найдется для нас место? — спросил тот, которого называли Клыкастым.

— Думаю, нет. — честно ответил Максуд. — Поэтому я собираю свою армию. Не совсем человеческую.

— И много в твоей армии людей? — спросил мужчина.

— Мы только вышли на охоту.

Клыкастый секунду стоял безмолвно. Потом поднял подбородок:

— Подбирай себе оружие получше. — сказал он, глядя на Дэзирэ.

Мужчина взял свою деревянную палку и принялся с новой силой помешивать кашу в кормушке.

И здесь им уже было делать нечего. Максуд повернулся немного вбок и обошел лагерь. Все направились за ним. Слева шла Сандрин с Делорис, справа Эйр со Зверем. Жазэль не удалось протолкнуться к нему поближе, а идти сзади с Дэзирэ у нее не было ни малейшего желания. Поэтому она поравнялась с Делорис. Стайрэд и две Творящие шли в шаге позади них.

— Если мы просто походить вышли, так можно было вокруг крепости пару кружков сделать. — поделилась своими мыслями Эйр. — И если бы та девка не умничала, то Максуду бы удалось уговорить их перейти на нашу сторону.

— Та девка все слышит. — донесся голос сзади.

— И, надеюсь, что сделает выводы. — чуть громче сказала Эйр. — Кто там у нас на очереди? Драйтлы, которые умеют заставлять мух танцевать на голой заднице? Или драйтлы, которые выращивают такие красивые цветочки, что враг умрет от нежности, только завидев их?

— Нет. — ответил Максуд. — А ты и таких знаешь?

Сначала Эйр хотела засмеяться, но когда увидела серьезное выражение лица воина, то ляпнула себя по лицу ладошкой и медленно протянула рукой до самого подбородка.

— А что ты там говорил на счет своей армии? Азаниэль санкционировал такие заявления? — Дэзирэ спрашивала откуда-то сзади.

— Амалионы тоже у него разрешения спрашивали, чтобы на нас напасть? — парировал Максуд. — Заклинатель прав. Драйтлам не место в человеческой армии. Для них нужна другая.

— И командовать ней будешь, конечно, ты?

— Можешь и ты попробовать. — ответила вместо него Эйр. — Только как ты будешь им приказывать, если ты даже свою подружку не можешь заставить держать язык за зубами?

— А ты кто такая? Оборванка, которую подхватили по дороге сюда из жалости?

Максуд не успел перехватить руку Эйр. Всего мгновение понадобилось ей, чтобы приставить свой нож к шее наглой Творящей у себя за спиной. Дэзирэ даже глаза не успела зажечь. Тревизо открыла рот от удивления. Все замерли. Казалось, что время остановилось. Никто не двигался. Тихое дыхание и больше ничего. Две девушки лицом к лицу уничтожали друг друга взглядами.

Подошел Максуд. Он одной рукой убрал нож Эйр от шеи Творящей, а другой — нож Творящей от шеи Эйр. Воин потянул Эйр за руку, вынуждая отступить на шаг. Затем он посмотрел на Творящую.

— Тебе стоит извиниться. Иначе дальше с нами ты не пойдешь. — заявил воин.

— Ты не можешь мне указывать. — зашипела Дэзирэ.

— Тогда я не пойду дальше. Посмотрим, что из этого выйдет. — продолжал давить Максуд.

Мертвая тишина была нарушена только хлопками в ладоши Амайанты и ее радостным визгом. Жазэль покосилась на нее. Молчание затягивалось. Жазэль показалось, что она даже слышит, как хлопают ресницы у всех вокруг.

— Я — Творящая. Я не буду извиняться перед обидчивой девочкой.

— Даже, если эта девочка — сабазадонка? — поднял бровь Максуд.

Дэзирэ изменилась в лице. Она бросила стремительный взгляд на Эйр. Из сабазадонцев выходят плохие враги. Она задрала подбородок:

— Раз наш временный командир считает, что я должна извиниться, то считай, что я это только что сделала.

Эйр спрятала нож и отвернулась. Она зашагала к ближайшему лагерю, который был не так и далеко. Вскоре Максуд и остальные догнали ее.

— Тебе обязательно об этом трепаться везде, где есть возможность открыть рот? — спросила Эйр.

— Ты — сабазадонка. Она должна это знать, чтобы правильно тобой пользоваться. — обосновал свои действия воин.

— Ты хотел сказать «правильно использовать мои способности»? — поправила его девушка.

Максуд увел глаза вверх и влево, обдумывая ее слова.

— Да, в некоторых случаях можно и так сказать.

Эйр покачала головой со стороны в сторону. По другую руку от Максуда Сандрин подала голос:

— Я могу чем-то помочь на нашей следующей встрече?

— Да. — кивнул воин. — Держи руки за спиной. Синие огни. Возможно, нам понадобится щит. Большой щит.

— А ты оптимист. — вставила Дэзирэ.

— Стайрэд, будь наготове. Водоносы очень опасны. Они не сильно жалуют чужаков, и могут совершить необдуманные действия. Всем быть начеку. Жазэлизэ, станешь за мной.

— Жазэлизэ? — переспросила Дэзирэ.

Когда клерк обернулась к ней, Творящая понимающе кивнула. Имя ей понравилось. Она отвела руки за спину. Жазэль была уверена, что там уже собирается синий цвет. Судя по засиявшим глазам Творящей, она была права.

Все это время они ходили по степи. Только иногда попадались деревья. Жазэль теперь не засматривалась на красные цветочки или голубоватую траву. Вся эта красота сейчас переместилась на второй план. Главное было добыть союзников в этой безнадежной войне. Лагерь водоносов расположился в небольшой рощице. Здесь повсюду были густые кусты. Поэтому Жазэль нервничала. На открытой местности она чувствовала себя увереннее. А здесь опасность могла поджидать откуда угодно. Видя осторожную и напряженную походку остальных, девушка немного успокоилась. Воины не должны пропустить момент нападения. Она плавно сбавила шаг и зашла за спину Максуду. Конечно, спина у Зверя была пошире. Но безопаснее находится именно за спиной Максуда. Его оберегала сама богиня. Или Жазэль хотелось в это верить. Теперь бы только не напороться на него, когда он остановится. Пришлось вступать след в след за ним, ведь вторая линия со Стайрэдом и Творящими и не думала еще немного отстать, чтобы освободить место для нее. Свод свидетель, она успела остановиться, чтобы не влипнуть в него. Только руками пришлось упереться немного ему в спину и все. Их компания стояла молча. Жазэль не было видно, что там впереди. Она обернулась. Творящие стояли с сияющими глазами. Интерес начал съедать ее изнутри, но она не рискнула выглянуть.

— А зря. Там ведь твои сородичи. Они близки тебе по духу и по другим особенностям. Ты обязательно заведешь себе друзей среди них. — рядом с ней девушка в золотом подбадривающе кивала головой.

Жазэль набралась смелости и выглянула. Впереди на большом бревне сидели шесть человек. Ну, как человек? Подростков. Некоторые были больше на детей похожи. Она открыла рот и широко распахнула глаза. И это те опасные водоносы, о которых так отзывался Максуд? Еще ни в один лагерь они не заходили с Творящими в полной боевой готовности. Только сюда. К детям. Жазэль похрабрела и решила выйти из своего укрытия. Могучая рука Максуда вернула ее на место. Дэзирэ сзади насмешливо хихикнула:

— Ты хотела с одногодками посидеть? — тихо спросила она.

Внезапно Эйр вынула меч и встала спиной к плечу Максуда, повернувшись лицом к ближайшим кустам справа. Зверь рядом с ней быстро сделал то же самое. С другой стороны от Максуда аналогичные действия проделал Стайрэд. Жазэль уже стало не до шуток. Воины заняли оборонительную позицию с мечами наголо. Творящие с зажженными глазами. Она ничего не понимала, но чувствовала напряжение. Девушка оглянулась. Две Творящие с каменными лицами. За ними спасительная степь. Успеют ли они в случае надобности убежать? Или отступить, кажется, так это называется в армии. Жаль, она не могла видеть лица Максуда.

Слева и справа от них начали шевелиться кусты. Сердце Жазэль замерло.

— Не амалионы. — раздался голос слева.

Девушка осмотрелась. По обе стороны от них из кустов начали появляться такие же подростки. Человек десять. С оружием в руках. А дальше из-за других кустов выходили другие подростки.

— Родители дома? — спросила Дэзирэ.

Максуд обернулся и угрожающе посмотрел на нее, пригрозив ей пальцем. Она сделала вид, что ничего не заметила. Благо, обычное выражение лица Творящей как раз для этого и было предназначено.

Те, что сидели на бревне вскочили, чем заставили Эйр и Зверя принять боевые стойки. Подростки сразу же принялись махать руками, но сделали этим только хуже. Другие, по обе стороны от воинов пришли в движение. Даже Творящие выставили вперед руки с разноцветными огнями у запястий. Критическая точка приближалась. Масло подливало в огонь и то, что подростки со всех сторон начали подходить еще ближе к ним.

— Стоять! — рявкнул Максуд.

Все вокруг замерли. Не было никаких звуков, кроме едва различимого свиста от крутящихся огоньков Творящих. Максуд один, казалось, не был в плену ощущения опасности. Его спокойный голос и успокаивающие движения рук вселяли уверенность даже в Жазэль.

— У вас прибор для распознавания амалионов. Зачем он вам? — спросил воин.

— Для распознавания амалионов. — ответил низкого роста подросток впереди.

Жазэль его хорошо рассмотрела. Белые волосы, зачесанные назад. Не у всех девушек в Северном были такие ухоженные волосы. Лет шестнадцать. Черты лица еще не стали мужскими, все еще оставались ближе к детским. И голос еще не успел огрубеть.

— Да. Но зачем вам это? — уточнил свой вопрос Максуд.

— Мы думали, напасть на амалионов, когда они придут. И место для лагеря выбрали соответствующее.

Жазэль покачала головой. Глупая затея. Наверное, в группе амалионов для переговоров, так же, как и в их группе, собраны высококлассные воины. Таких не удастся захватить врасплох и убить. Хорошо, что они первые сюда пришли. Этим детишкам повезло.

Подростки быстро начали прятать оружие и буквально подбежали к Максуду и остальным. Они принялись обниматься с людьми и в разнобой говорить о том, как они рады после всего, через что им пришлось пройти, увидеть человеков. Тот блондин обнялся с Эйр. Вернее, он сам ее обнял. Потом он подошел к Дэзирэ и обнял Творящую. Когда он повернулся к Жазэль, та покачала головой:

— Только попробуй.

Парень секунду постоял неподвижно, затем поднял подбородок:

— Еще жалеть потом будешь. — сказал он и подмигнул ей.

У Жазэль челюсть отвисла. Она даже не сообразила, что кто-то другой подошел и заключил ее в объятия. Жазэль дернула головой. Рядом с ней стояла девушка-подросток. Клерк покрутила головой в другую сторону. Девушек среди этих подростков было достаточно много. Все кружились от одной Творящей к другой. От Эйр к Стайрэду и обратно. Сабазадонка безнадежно посмотрела на Максуда. Тот пожал плечами. Жазэль посмотрела вверх. Там зависла Амайанта. Ее брезгливое выражение лица застыло на целую вечность. Девушке даже показалось, что богиню вот-вот стошнит. Амайанта произнесла что-то похожее на «Фе-е-е» и улетела прочь. Сеанс обниманий продолжался. Жазэль уже смирилась с тем фактом, что ее обнимет два десятка подростков разного пола. Теперь она сконцентрировалась только на том, чтобы не дать себя обнять тому блондину. А он пытался. Два раза! Даже Дэзирэ, когда заметила, как Жазэль в очередной раз его отшивает, покачала головой и зацокала языком:

— Не знала, что детки к этому относятся по-другому. Простые обнимашки. — Творящая пожала плечами, обнимая очередного подростка и широко ему улыбаясь.

Жазэль сжала зубы. Эта задира ей явно пришлась не по душе. Слишком много болтает. Она заскучала по Амайанте. Да, та называет ее осломордой. Но она ведь богиня, ей простительно. Не то, что эта выскочка. Сандрин себе такого никогда не позволяла.

— Думаю, вы не против к нам присоединиться. — заключил через минуту Максуд.

— Только за этим и пришли. — подтвердил блондин. — А в крепость мы скоро пойдем?

— Уже идем. — ответил воин.

Дорогу показывать нужды не возникло. Крепость хорошо видно за пару километров, так что все двинулись в нужном направлении. Блондин стал поближе к Жазэль. Девушка открыла рот, но поймала на себе недобрый взгляд Дэзирэ. Творящая снова цокала языком и качала головой. Жазэль отвернулась и пробилась поближе к Максуду.

— Может, нам нужны не они, а их родители? — спросила она.

— Родители и нам нужны. — всхлипнул кто-то из подростков.

— Они сделали свой выбор и умерли за него. Теперь мы должны сделать то же самое. — послышался другой голос.

— Никто умирать не собирается. — перебил их Максуд. — А теперь кто-то один пусть расскажет, что произошло с вашими родителями.

Ненадолго повисла тишина. Потом блондин взял слово:

— Мы добирались сюда месяц. Вы знаете, где мы живем? Очень далеко. Это был трудный поход. — он опустил голову. — Когда мы сюда почти добрались, то нарвались на отряд амалионов. Они заметили нас издали и погнались. Мы убегали. Но стало понятно, что нам не оторваться от них. Родители приняли решение, остаться и задержать амалионов. Нам было велено бежать дальше.

— Все взрослые остались? — спросил Максуд.

— Да. Но их было не много. Двенадцать человек. С нами пошли не только те, у кого был дар. Остальные решили, что их война не затронет. Они говорят, что тысячи лет наш народ никто не трогал. И еще тысячу лет ничего не изменится. А мы поверили. Мы правильно сделали? — спросил блондин.

— Правильно. Эта война затронет всех. Сколько было взрослых с даром?

— Трое.

— А среди вас сколько людей с даром? — поинтересовался воин.

— Тоже трое. — получил он ответ от подростка с белыми волосами.

— А почему вас тогда так много? — в свою очередь спросила Дэзирэ.

— Мы — драйтлы. Мы должны держаться вместе.

Жазэль послышалось, что Максуд вздохнул. Тишины уже не было. То там, то тут она слышала голоса подростков. Даже Делорис мило с ними общалась. Вся группа прошла метров сто.

— Дар. Те трое из вас, вы умеете им пользоваться? — громко спросил Максуд.

— Ну… Я — да. Белла и Бьен чуть хуже. — объяснил блондин.

— С какого расстояния ты сможешь достать воду?

— Ну… метров десять. Отец больше мог.

Максуд покачал головой. У Жазэль все остыло внутри. Вот всегда так. Лучше бы он что-то сказал. Пусть даже какую-то страшную вещь. Но это намного лучше, чем его молчание. Недовольное молчание. А молчание с покачиванием головы — это хуже не придумаешь. У девушки язык так и чесался расспросить Максуда. Но она понимала, что здесь это вряд ли получится сделать.

— Что-то пошло не по плану? — спросила идущая позади них Дэзирэ.

Жазэль хмыкнула. Все почувствовали разочарование Максуда. Творящие это улавливали. Наверное, только с преобладающим фиолетовым. А, может, и нет. Но, в то время, как у Сандрин хватало такта не задавать такой вопрос, Дэзирэ было плевать на это чувство. Возможно, Творящая о таком и не слышала. Она хотела все знать здесь и сейчас. И с ней было трудно не согласиться.

Максуд на секунду нахмурился. Ну, как он это обычно делает, когда нужно и, когда не нужно.

— Есть приемлемое развитие событий. — Максуд выставил руку вперед, на уровне груди. — И есть не очень. — воин опустил руку на уровень живота. — По одному из компонентов нашей защиты, мы пока…

Максуд начал задирать руку выше и выше. Он делал это медленно и все Творящие внимательно следили за высотой руки, оценивая, насколько все плохо. Воин резко опустил руку ниже того минимума, что показывал ранее.

— И это все только из-за водоносов? — спросила Дэзирэ. — А если мрачные и заклинатели с нами не пойдут, тогда что? Ямку копать будешь, чтобы уровень развития событий показать?

— Ага, только ямку побольше копай, чтобы мы все сразу туда поместились. — покачала головой Эйр.

— Мне тогда отдельную! — попросила Творящая.

— Чтобы не лежать в одной яме с человеком, который не любит обниматься? — повернула к ней голову сабазадонка.

Дэзирэ с улыбкой выставила руку и Эйр с громким хлопком ударила своей ладошкой по ладошке Творящей.

— А я говорил, что ты пожалеешь! — раздался где-то в толпе голос блондина.

Девушки коротко хохотнули. Даже Зверь хмыкнул. Жазэль закатила глаза и покачала головой.

— Скольких ты заметил? — тихий уверенный голос.

— Пятерых. И одного почувствовал. — ответил Максуд.

Творящие прислушались. Эйр и Зверь напряглись.

— А я только четверых. — сообщил скелет. — Амалионов не видел.

— Я тоже не видел. Но именно его я и почувствовал.

— Близко? Они слышал наши разговоры? — продолжал задавать вопросы Стайрэд.

Максуд на секунду задумался. Жазэль не видела его лица, но готова была побиться об заклад, что он нахмурился.

— Трудно было разобрать. Здесь везде одни драйтлы с их способностями. И еще Творящие прямо под боком. Сильные Творящие. Должно быть, это был не обычный амалион, раз я его ощутил.

— Гравалион? — предположила Эйр.

— Нет. Они гудят не так. И свет излучают другой. И такого мы бы заметили.

— Гравалионы? Они реальны? Вы их видели? — блондин пробирался поближе к передним рядам.

— Мальчик, мы с ними дрались и побеждали. И не раз. — без преувеличения поведала Эйр. — И собираемся сделать это еще столько раз, сколько понадобится.

— У них и вправду четыре руки?

— И две головы?

— И они могут перепрыгнуть реку или запрыгнуть на высокие стены?

— Они ходят только ночью, а дневной свет может их убить?

Вопросы посыпались со всех сторон. Им не было конца и края. Эйр была сама не рада, что упомянула этих злосчастных тварей в разговоре. При детях следует подбирать слова в будущем.

— Гравалионы не такие страшные, как вы их представляете. — внес спокойствие рассудительный тон Максуда в эту сумасбродность выкриков. — Сказки, как обычно, сильно преувеличивают. Вы сами в этом убедитесь. Тем более, насколько я представляю, их численность не такая и большая.

— Не такая и большая — это сколько? — спросила Сандрин.

Жазэль даже не сразу поняла, кому принадлежит голос. Сколько всего за сегодня произошло. Еще эти новые Творящие. Она и забыла, что Сандрин тоже с ними. Та вела себя сегодня подозрительно тихо.

— Не сто тысяч, как бывало раньше. — ответил Максуд и тут же пожалел о своих словах.

— Сто тысяч? Та им и тысячи хватит, чтобы всю империю… и всех соседей… а потом… Единство! Что ты такое говоришь? Я думала, их не больше сотни! — сокрушалась Эйр. — Сто тысяч? Когда такое было?

— А главное, кто их остановил? Раз человечеству удалось захватить господствующее положение… — поделилась своими мыслями Сандрин.

— Значит, существует способ их победить. — закончила мысль за нее Дэзирэ.

Максуд поднял руку, сжатую в кулак. Призыв к молчанию. Все правильно, не при детях обсуждать такие вопросы. Подростки еще гудели какое-то время, перетирая выуженные из памяти подробности детских сказок и выдуманных легенд. Иногда им даже кто-то отвечал. Так они дошли до условной развилки. Слева стояли лагерем заклинатели, дальше по прямой — находилась крепость. Максуд остановился.

— Блондин, ка тебя зовут? — оборачиваясь и ища его глазами, спросил воин.

— Бельдуван. — послышался ответ.

— Пойдем со мной. Кое-кому будет не лишним услышать твою историю о родителях. Остальные ждите здесь.

Жазэль хотела пропустить имя этого подростка мимо ушей. Но оно намертво засело у нее в голове. И это при том, что она могла выбросить любое имя любого ненужного ей человека из памяти за секунду. Бельдуван. Похоже на «Болвана». Так его и надо прозвать.

— Я предлагаю, чтобы Жазэлизэ отвела их в крепость. Она для нас все равно бесполезна. А мы в таком случае не будем терять время и наведаемся в другие лагеря. — предложила Дэзирэ.

Жазэль зло посмотрела на нее. Кто это бесполезная? Клерк сжала челюсти и кулаки. Была бы она Творящей, она бы ей показала.

— Ты, как всегда, поверхностно судишь о людях. — вступилась за нее Сандрин.

— Да, но с тобой меня это не подвело. — парировала девушка с волосами цвета инея.

— Еще одно доказательство твоей недальновидности. Мы сделаем так, как говорит Максуд. Ты же согласилась с тем, что он, по крайней мере, на сегодня — наш командир.

— Но я не обязана соглашаться с каждым его решением.

— Драйтлы. Все они ждут посланцев из двух враждующих лагерей. — снова голос Максуда заставил всех успокоиться и замолчать. — Пока они не выслушают каждую из сторон, решение принимать не будут. Возможно, попадется пару групп, как водоносы, которые выбор сделали заранее. На таких мы вряд ли сможем повлиять. Остальные будут ждать.

— И сколько они будут ждать? — Дэзирэ все еще была не согласна с решением командира. — Где гарантии, что амалионы не нападут на все эти разрозненные армии? Они могут заставить их силой присоединиться. Или уничтожить. В любом случае, время нас поджимает.

— Нет. — отрезал воин. — Есть дела поважнее.

— Поважнее? У тебя столик заказан в половине третьего? Или ногти забыл подстричь? — хлопала ресницами Творящая с волосами цвета инея.

Смеялась только Амайанта. Максуд поднял голову и бросил на нее недовольный взгляд. Жазэль тоже подняла голову.

— А что, неплохая шутка. Когда я буду занята, буду просить ее над тобой издеваться. — Айя сказала это так, как будто растолковывала самому худшему ученику самую простую истину.

Максуд прочистил горло:

— Воды захотелось.

Снова повисла тишина. Творящая прищурила глаза и осмысливала его слова. Она понимала, что он хотел этим что-то сказать и ей надо было точно определить, что именно, чтобы снова быть на шаг впереди.

— Воды? — задумчиво повторила Амайанта. — Водоносы. Вода и водоносы. Пить. Человеки хотят пить. А! — она хлопнула ладошкой себе по лбу. — Вы же без воды все сдохнете. — радостно воскликнула богиня. — А воды в крепости нет. Точно! Кто молодец? Я молодец. Хотя загадка так себе. Но для Дэзирэ сойдет. У вас пока один — один.

Амайанта откуда-то достала доску, разделенную белой линией пополам. Она мелком нарисовала две единицы в двух этих столбцах. Над одним было очень красиво написано светящееся слово «Дэзирэ». Над другим — «максуд» с маленькой буквы корявым почерком. И еще сначала было написано «моксуд», потом буква «о» стала зачеркнутой и сверху над ней еле виднелась правильная буква. Эта картина немного отвлекла Жазэль от самого разговора. Но всего лишь на секунду.

— Как это в крепости нет воды? — выпалила клерк. — А как же мы без воды?

Тут же начался гул. Большинство взглядов были направлены на клерка. Только Максуд и Дэзирэ продолжали смотреть друг другу в глаза. Вокруг все только и говорили о том, что без воды невозможно прожить и нескольких дней. Без воды нельзя готовить еду. Без воды нельзя удовлетворить другие первоочередные потребности. Без воды не выиграть войну.

Максуд протер лицо рукой. Пока проблемы ему создавали исключительно его же люди. Сегодня не случилось стычки с врагом. Не было потасовок ни в одном из лагерей, в котором они побывали, но он уже чувствовал себя уставшим. С Дэзирэ приходилось быть всегда начеку. А ему совсем не нравилось то обстоятельство, что приходилось ждать нападения сразу с двух сторон. Да, Творящая не размахивала полупрозрачными мечами, но постоянно оспаривала его решения.

— Просто стойте здесь. Молча. — сказал Максуд и повысил голос. — И это не просьба!

Он еще пару секунд скользил взглядом по присутствующим, запугивая их чернотой своих глаз. Жазэль ощутила его взгляд прямо на своей коже. Мурашки пробежали у нее по спине. Она сглотнула. Все стояли молча до тех пор, пока Максуд и Болван не отдалились шагов на сто. Только потом гудение возобновилось. Жазэль быстро просочилась поближе к Зверю и Эйр. Именно их, почему-то, подростки сторонились. Девушка встретилась взглядом с Эйр, готовясь ответить на ее очередной неудачный выпад в ее сторону. Но сабазадонка никак не отреагировала на то, что Жазэль втесалась между ней и Зверем. Наверное, у Сандрин подсмотрела.

— Ты знала, что в крепости нет воды? — тихо спросила клерк у Эйр.

Та покачала головой и скривилась:

— Наверное, если бы он об этом сказал раньше, то Азаниэля было бы сложнее уговорить прийти сюда.

Жазэль вздохнула:

— А теперь мы в ловушке.

— Максуд что-то придумает. — впервые за сегодня заговорил Зверь. — Он ведь сразу знал, что воды здесь нет, значит, на что-то рассчитывал.

— На водоносов. — горько заметила Жазэль, посматривая на галдящих подростков.

— Вряд ли. — покачала головой Эйр. — Он не мог знать, что они придут. — она на секунду задумалась. — Или мог.

Жазэль закрыла глаза и потерла их руками. Как же ей хотелось очутиться где-то… утром в своей кровати. Проснуться, открыть глаза и облегченно вздохнуть, прогоняя этот страшный сон. Она открыла глаза. Эйр и Зверь. Бесконечные разговоры водоносов. Палящее солнце и отвратительный запах травы. Ничего не изменилось. Может, еще раз попробовать?

— Максуду придется ответить на множество вопросов. — зло сказала сама себе Жазэль.

— В очередь. — улыбнулась Эйр. — Сначала спрашивать будет Сандрин. Потом я. Еще между нами влезет та Творящая с инеем на голове. А потом уже и ты сможешь спросить, что нам делать с твоими сегодняшними выходками.

Эйр улыбалась еще шире. Жазэль не злилась на нее. Хотя должна. Или нет? После того, как они прожили некоторое время вместе у Сандрин, Жазэль стала лучше к ней относиться. Лучше ее узнала, что ли. Теперь Эйр переместилась из списка просто знакомых в другой список. Хороших знакомых. И ее имя там находилось в гордом одиночестве. Ну еще Максуда можно туда добавить. Жазэль мысленно вписала его имя. И не так, как это сделала Амайанта. Сандрин к хорошим знакомым было причислять рановато. Да и вообще, можно ли это сделать для Творящей? Жазэль не знала ответа на такой вопрос.

— А, это все солнце и активная фаза Желтой Луны. — отмахнулась девушка.

— Активная что? — сморщила лоб сабазадонка.

— Не обращай внимания. Сложные слова всегда тяжело тебе даются. Твои родители, как знали, что тебя необходимо назвать попроще. Эйр. Чтобы, когда у тебя спрашивали: «Эй, грязнуля, как тебя зовут?», ты такая отвечала: «Э… э… Эйр!» — радостно захлопала ресницами Жазэль.

Эйр посерьезнела и замерла. Наверное, у нее сейчас даже мысли в голове замедлили свой ход. Она вперила свой взгляд в клерка. Пауза становилась напряженной. Эйр снова изменилась в лице. Она хлопнула Жазэль по плечу. Теперь она улыбалась искренней улыбкой:

— Неплохо, неплохо. Всегда хотела знать, почему меня так назвали. Жаль, родителей я своих не знала, чтобы у них самой спросить.

Жазэль широко открыла глаза, она не могла подобрать правильных слов.

— Извини, я не знала.

— Ладно тебе, все нормально.

К ним протолкались Сандрин и Делорис. Сразу за ними другие Творящие и Стайрэд подтянулись и теперь все образовали кольцо. Но, в это кольцо смогла протиснуться только Дэзирэ. Творящая повернула голову налево — слева от нее стояла Сандрин. Повернула направо — там Зверь. Ей бы немного растолкать их, чтобы Стайрэд и Тревизо тоже поучаствовали, но она не решилась на столь радикальный шаг.

— Какие мысли? — тихо спросила Сандрин.

— Какие тут мысли? — развела руки Эйр. — Скорее тысяча вопросов к одному человеку в черных доспехах.

— В крепости на самом деле нет воды?

На вопрос Дэзирэ никто не ответил.

— Как вы могли прийти в такое место и не подумать об этом заранее? — не могла она успокоиться.

— А ты сама как сюда попала? — спросила у нее Сандрин.

— Сначала шла, потом ехала, еще плыла и снова шла. — кивала на каждое свое слово Дэзирэ.

— Она не это имела в виду. — прояснила Делорис.

— Правда? — удивленно подняла брови Дэзирэ, а затем нахмурилась. — Хм.

Никто не сводил с нее глаз. Она пробежала взглядом по лицам в узком кругу и вздохнула.

— Мы получили прямой приказ от императора. У нас имелась карта. Как только пришли, сразу увидели, что вам самим не спастись. По дороге к вам пересеклись с отрядом Тейна и совместно пробили вам путь к побегу. Тьфу ты, к отступлению.

— И император не предупредил вас, что здесь нет воды? — Сандрин умела задавать правильные вопросы.

Дэзирэ сжала губы. Да, получалось, что они в одинаковом положении. Она отвернулась от Сандрин и посмотрела в ту сторону, куда ушел Максуд. Она нашла голову блондина взглядом. Остальные сливались и невозможно было ничего разобрать.

— Все идут сюда. — сказала Жазэль.

Творящая снова посмотрела в ту же сторону. Белая голова блондина и каша из серых мужчин. Она перевела взгляд на Жазэль, но ничего ей не сказала. А через две минуты Максуд, Бельдуван и заклинатели присоединились к ним. Творящая еще недолго всматривалась в степь, чтобы обнаружить волка или лису. Посмотрела на небо — никаких птиц. Внезапно поднялся шум. Она чуть не зажгла глаза. Это подростки приветствовали пополнение. Они смеялись и принялись обнимать заклинателей. Отряду пришлось простоять добрых пять минут, ожидая завершения странной церемонии.

Максуд молчаливо пошел впереди. Его тут же начали обтекать остальные. Те, кто хотел быть в первом ряду. Дэзирэ успела встать рядом с ним, а рядом с ней самой шла Эйр. По другую сторону от Максуда шагали Сандрин и Делорис. Позади них шли уже все остальные.

— Как будем решать проблему с водой? — спросила не громко Дэзирэ.

— В крепости есть колодцы. — ответил Максуд.

— Хм. Если бы все было так просто, то ты бы об этом давно сказал.

— Да.

— И нам нужны водоносы, чтобы взять оттуда воду? — спросила Творящая.

— Звучит, как утверждение того, что там есть вода. — спокойно говорил воин.

Дэзирэ скривилась. Быть в осаде в крепости и без воды… сколько можно продержаться? Три дня? Пять, если повезет. А в крепости есть колодцы. Но не известно, есть ли в них вода.

Всю дорогу до крепости первые два ряда между собой не говорили. Каждый обдумывал что-то свое. Даже обычно веселая Дэзирэ немного поникла. Весь отряд прошел через главные ворота. Подростки возбужденно показывали пальцами во все стороны, обсуждая величественность защитных редутов. Они громко переговаривались и постоянно что-то выкрикивали, глядя, как солдаты приводят стены и ров в порядок. Заклинатели, наоборот, молча рассматривали стены и улицы. Дэзирэ заметила, что множество солдат трудились у рва и на стенах. Они выкорчевывали или топорами рубили деревья и кусты, что росли во всех трещинах. Некоторые солдаты несли деревянные доски, другие выносили срубленные ветки. Работа кипела. Казалось, что вся армия была здесь задействована. Ведь очищали сразу все уровни стен. Как же жалко смотрелась тысяча человек на фоне такой громадной крепости. Здесь и десять тысяч солдат не выглядели бы уж такой силой.

Когда отряд прошел уже через третьи ворота, Дэзирэ снова спросила:

— Ты же не хочешь сказать, что колодцы на самом верху?

— А где им еще быть? — повернул голову к ней Максуд. — Последняя линия обороны. Именно там они и должны быть. Вернее, только там. Если враг захватит нижние рубежи, то получит доступ к воде, а защитники, наоборот, останутся без нее.

Логически все правильно. Но только в проекции нападение — защита. А вот с точки зрения сложности поднятия воды с такой высоты, все складывалось довольно печально. Если из-под земли не будет бить огромной мощи фонтан, то воду не достать. Дэзирэ перестала задавать вопросы. От них одни расстройства. Через пару минут они добрались до четвертой стены.

— Здесь будет находиться наша армия драйтлов. Можете выбирать себе жилища. — обратился Максуд к отряду. — Размещайтесь плотнее, мы рассчитываем на большую численность войск.

Жазэль так и не поняла, это он серьезно или решил так приободрить людей. Или драйтлов. Она путалась в этих понятиях и не понимала кто есть кто и какая между ними разница.

— Бельдуван, возьми еще двоих водоносов с даром и пошли со мной.

Пришлось немного подождать, пока они друг с другом попрощаются. Они это делали так, как будто разлучались на десять лет вперед.

— Надо бы им пару нянечек прислать. — заметила Эйр.

Продолжать смою мысль она не стала. Видела, что Максуд и так был недоволен. Вместо водоносов они получили подростков с сомнительными способностями. Эйр, конечно, не знала, на что должны были быть способны водоносы, но, если смотреть по реакции Максуда, то он ожидал совсем другого. Сейчас его выражение лица сильно напоминало выражение Сандрин. Прямо, как брат и сестра. Эйр посмотрела на Жазэль. Та стояла с опущенной головой. Должно быть, тоже чувствовала разочарование Максуда.

Через несколько минут они уже прошли через оставшиеся ворота и теперь направлялись куда-то туда, куда их вел воин. Стайрэд где-то по дороге отпал. Жазэль была отправлена на поиски нового жилья на четвертом рубеже. Им следовало поселиться рядом со своим будущим войском. Остальные подошли к каким-то развалинам.

— И это твой колодец? — спросила Дэзирэ, когда увидела огромный завал, возле которого остановился воин. — Почему он построен вверх, а не вниз? Согласна, «построен» — слишком громкое слово.

— У нас два варианта. — повернулся к ней Максуд. — Либо я тебя полностью игнорирую, либо ты будешь меньше говорить, где не нужно. Выбирай сама.

Он пригвоздил ее на месте одним взглядом. Дэзирэ сделала показательное выражение лица Творящих. Максуд счел это за уступку. Он махнул Зверю, и они принялись разгребать завалы. Солдаты, которые чуть раньше их заметили, подошли помочь. Дэзирэ и Тревизо отошли в тень одного дома, Сандрин и Делорис — другого. Эйр не хотела пачкаться, тем более в такой работе требовалась грубая сила и ничего более. Она молча наблюдала за тем, как люди разбирали завалы. Через пять минут больше двадцати солдат и Максуд со Зверем докопались до колодца. Максуд почесал нос. Водой здесь и не пахло. Ведь колодец оказался заполнен разного рода строительным мусором до самого верха. Зачем так сделали, ему было непонятно. Он поблагодарил солдат и попросил их следовать за ним, затем отвернулся от колодца и пошел обратно. Вся его компания потянулась за ним. Только Эйр решила пойти вровень с воином. На этот раз никто не отпускал шуточек. Ситуация мало-помалу становилась угрожающей. Без воды обороне не продержаться. Он провел их через парочку улиц. Там, где каменные улицы вплотную подошли к скале и постепенно перетекли в нее, он остановился. С этой стороны крепости Эйр еще ни разу не бывала. Здесь становилось ясно, что крепость прямо вырублена в скале. Она возвышалась над улицей метра на два и уходила дальше вперед. Прямо перед этой скальной отвесной стеной и разместился колодец. Вернее, там находилась дыра, которую Эйр с удовольствием бы приняла за колодец. Максуд подошел к его краю.

— Водонос. — позвал он. — Это работа для тебя.

— Я не полезу! — моментально запротестовал блондин.

— Пока этого и не требуется. Мне нужно знать, есть ли там вода. — успокоил его Максуд.

— Мой народ очень мудр. У нас есть старый надежный способ, как проверить, есть ли вода в колодце.

Бельдуван закатил рукава, потряс головой, вдохнул полную грудь воздуха. И бросил в колодец камень.

— Не благодари. — на полном серьезе сказал он Максуду, но потом лицо его приняло озабоченное выражение.

Как и все остальные, он услышал скрежет, шарканье, звуки ударов камня о камень и об какие-то другие предметы. Эти приглушенные глубинные звуки еще долго не стихали.

— И все же я поблагодарю. — сказал ему воин. — Веревка есть? — он обратился к солдатам, потом снова к подростку. — С какого расстояния ты можешь почувствовать воду?

Блондин побледнел и отступил на шаг.

— Веревки нужно много. — уточнил свой запрос Максуд.

Несколько солдат отделились от остальных и умчались прочь.

— И где они тебе веревку тут найдут? — риторически спросила Эйр.

— Когда мы первый раз здесь были, то в нескольких домах я заметил следы недавнего присутствия. Возможно, грабители или кто-то еще использовал это место, чтобы спрятаться. Вполне возможно, что они оставили здесь хоть что-то. Зная Азаниэля, предположу, что он давно распорядился обыскать каждый квадратный метр крепости. А еще сюда был направлен Тейн с отрядом солдат. Они с собой должны были обязательно взять веревки.

— А что это были за звуки? — спросила подошедшая Сандрин.

Две другие Творящие были уже тут, как тут. Все вопросительно смотрели на Максуда. Он вздохнул. Повернулся к ним боком и показал на дыру в камне. Она была примерно полтора метра в диаметре. Идеальный круг.

— Здесь размещался специальный механизм, который доставлял воду наверх. Вот там, — он указал на скалу впереди. — стояла огромная емкость, из которой вода и подавалась во все нужные точки крепости. На каждом верхнем рубеже есть возможность прекратить подачу воды на нижний. Была возможность. Сейчас все эти механизмы давно сгнили.

— Очень интересно, откуда ты это знаешь, но сейчас главный вопрос — вода. — раздался голос Творящей с волосами цвета инея. — И мне непонятно, что это мы слышали за звуки в колодце.

— Крепость сотворили…

— Сотворили? — перебила Дэзирэ. — Ты хотел сказать, построили?

— Я сказал именно то, что и хотел сказать. — он замолчал, глядя ей в глаза, а она снова приняла вид обычной Творящей. — Ее сотворили под конкретные нужды для конкретных людей. Если бы враг захватил эту крепость, то защитники сломали бы механизм, сделав ее неудобным оборонным пунктом для захватчиков в будущем. Ни одна армия не вынесла бы длительной осады крепости без воды. — он сделал паузу. — Поэтому колодцы здесь не прямые. Этот туннель сначала идет под наклоном в одну сторону, затем в другую. Обычными методами воду из него не достать. Внутри стенки сделаны с таким рельефом, чтобы ведро обязательно перевернулось. И этот рельеф чередуется с абсолютно гладкой поверхностью, чтобы затруднить туда спуск людей, которые захотят добывать воду другим способом.

— Серьезные познания. Что ты еще недоговариваешь? — спросила Дэзирэ. — Может, отсюда есть подземный проход прямо в Северный?

Максуд округлил глаза, как будто что-то вспомнил. Глаза его загорелись радостью. Он чуть нагнулся поближе к Дэзирэ:

— Нет.

В это время прибежали солдаты с веревками. Очевидно, что Азаниэль распорядился хранить все ценное на верхнем рубеже, поэтому веревки принесли быстро. Максуд с другими солдатами начали их раскладывать и крепко связывать их концы специальными узлами. Он попросил еще несколько фонарей для тех, кто полезет в колодец. С технической частью они справятся на отлично. Максуд больше задавался вопросом, как ему уговорить подростков туда спуститься.

Когда все имеющиеся в наличии веревки были крепко связаны между собой, он пошел к Бельдувану. Все трое водоносов стояли в тесном кругу. Два парня и одна девушка. Максуд остановился, не доходя до них пару шагов и прочистил горло. Они обернулись.

— Я готов. — сказал блондин.

Максуд кивнул ему. Так еще лучше. Они подошли к краю колодца и его обвязали петлями.

— Тебе придется все время опираться ногами. — давал инструкции Максуд. — Никуда не спеши. Если тебе станет страшно — остановись. Или вылезай, пусть кто-то другой попробует. Если тебя надо будет вытащить — дернешь веревку три раза. Упрешься ногами, чтобы она ослабла и дернешь три раза. Три. Понял? Мы тебя вытащим.

Максуд и Зверь сами схватились за веревку. За ними встали еще несколько солдат. Блондин нырнул в колодец.

— Почему водоносы? Любой другой мог бы на веревке отправиться вниз. — поинтересовалась Дэзирэ.

— Он мелкий, не тяжелый. К тому же, ему будет удобней в таком проеме. Ты видела высоту крепости. Видела, сколько принесли веревки. А колодец еще глубже. Он должен почувствовать воду.

— А если нет?

Максуд не ответил.

— А если да? Как мы ее сможем взять без этих твоих древних механизмов? — уже очень серьезно спрашивала Творящая.

— Ты видела водоноса в деле? Хоть раз? — ответил вопросом на вопрос Максуд.

Дэзирэ замолчала. Ее ответ был слишком очевидным. К этому воину следует хорошенько присмотреться.

Примерно через полчаса веревку дернули три раза. Солдаты и Максуд потянули. Еще через час черный, грязный и весь в царапинах Бельдуван показался из дыры. Его волосы больше не были белыми. Все лицо его было выпачкано, а глаза горели безумным огнем.

— Ух, вот это да. Вот это приключение. — возбужденно говорил подросток.

— А вода там есть? — спросил Максуд.

Тот покачал головой.

— Ты уверен?

— Да. Там ее точно нет. Снаружи мне хуже ее ощущать — мешают посторонние звуки… и вообще все. А там ты сам с собой. Я бы ее почувствовал. Это точно.

Максуд отвернулся и пошел туда, где никого не было. Он разминал руки и шею, которые болели после спуска и подъема водоноса.

— Сколько ты сможешь прожить без воды? Сколько у меня времени? — девушка в золотом закружила и остановилась напротив его лица.

Воин не ответил. Амайанта округлила глаза. Ее выражение лица поменялось несколько раз. От брезгливо тошнотворного и до выражения «я съела пять лимонов». Ее губы кривились в разные стороны, иногда она даже язык высовывала. Щурила глаза. Крутила головой.

— Прекрати! — закричала она. — Хватит! Фе! Что это такое?

Потом она на секунду пришла в себя и ее озарило. Она застыла и уставилась на Максуда:

— Переживание. Новая, абсолютно ненужная и до безумия неприятная эмоция. Как человеки живут после этого?

— Жизнь — это эмоции. Без эмоций нет и жизни.

— Чушь. Как я скучаю за тем временем, когда я была богиней. Никаких тебе угрызений совести. Никакой дружбы, никакого прощения. А еще это. Пе-ре-жи-ва-ни-е. — Амайанта чуть ли не плевалась на каждый слог этого длинного слова.

Богиня снова скривилась:

— Откуда оно взялось? Ты раньше его не испытывал.

— Раньше от меня не зависели жизни тысяч людей.

— Зависели! — упрекнула она.

— Зависели. — согласился воин. — Но по большей части они зависели от того, что я умею лучше всего — от моей способности сражаться. Здесь все иначе. Если не будет воды…

— Хватит, хватит, хватит. — завопила Амайанта. — Умоляю, остановись!

Девушка в золоте еще какое-то время корчилась, потом она выпрямилась:

— Ты сказал, если не будет воды. Ты был около двух колодцев. В них нет воды. — она вскинула бровь. — Есть еще и третий?

— Есть. Если в нем не будет воды…

— Стой! Все! Хватит. Ты в моих глазах начал понемногу вырастать из обычного пьющего никчемного бездомного осломордого в просто пьющего никчемного бездомного осломордого. Так, стой. Ничего же не поменялось. — она задумчиво подняла глаза вверх. — Нет, поменялось. Теперь я к твоим справедливо заслуженным титулам могу добавить еще парочку. Плакса. Нытик. Это первое, что на ум приходит. Я еще придумаю.

Максуд вздохнул, покрутил головой до треска в шее.

— Как это прекратить? Что есть переживание? — не могла успокоиться девушка в золоте.

— Это, когда ты не знаешь, что будет дальше. — попытался по-простому объяснить ей Максуд.

— Не знаешь… А если я слетаю в последний колодец и скажу тебе, есть там вода или нет, ты перестанешь… вот это самое?

Максуд кивнул. Амайанта тут же стрелой улетела прочь. Но через пару секунд вернулась:

— А если я скажу, что там нет воды, ты еще больше будешь… вот это?

— Нет. Переживают от незнания. Если ты что-то знаешь, то это… — он не договорил, так как рассказывать было уже некому.

Да, он действительно испытывал такие эмоции. Он чувствовал на себе ответственность. Именно он привел сюда людей. С другой стороны, не приведи он их сюда, все бы погибли еще в городе. Ладно войско, проблема крылась в его друзьях. Он не хотел их терять. Может, это зародыши страха? Максуд никогда его не испытывал. Но Амайанта сказала, что это переживание. Наверное, так оно и было. Хм, новая эмоция для нее. Пусть она ей и не понравилась. Она стала еще на шаг ближе к своей цели. Правда, осколок за это не получила. Он повернул голову к людям, которые так и стояли вокруг колодца. Солдаты посматривали на него с надеждой и нескрываемым уважением. Сандрин смотрела каким-то озабоченным взглядом. Наверное, она не спускала с него глаз и разговоры с Амайантой не остались для нее незамеченными. Зверь и Эйр скучали в тени здания, изредка перебрасываясь фразами. А взгляд Дэзирэ он чувствовал даже спиной.

— Человек, как же жаль. — Максуд обернулся на ее голос.

Амайанта висела в воздухе. По ее щекам текли слезы. Он бы даже поверил ей, если бы не десяток разноцветных платков, которыми она вытирала глаза.

— Как жаль, что мне придется терпеть тебя дольше, чем я того хотела. К сожалению, в том колодце есть вода. — Амайанта скрестила руки на груди и повернулась к нему гордым профилем.

Через секунду, по мере того, как ее начали обволакивать радостные чувства Максуда, она заулыбалась. Дыхание ее стало спокойным. Амайанта снова ощутила прилив сил, а заодно и мир заиграл всеми красками. Но, последнюю минуту из своей жизни она тщетно пыталась забыть навсегда. Если еще хоть раз ее одолеют подобные чувства, она его сама убьет, не будет и амалионов дожидаться. Амайанта даже не скрывала, что получала удовольствия от ощущения эмоций Максуда.

— Все за мной. — Максуд уже в приподнятом настроении и ускоренным шагом направлялся прочь от этого колодца.

Нашлось сразу несколько кандидатов на свободное место возле него. Самой проворной оказалась Дэзирэ. Она обернулась к всего на полшага не успевшей Сандрин и подмигнула ей.

— Так, значит, есть и третий колодец. — подстроившись под шаг воина, спросила Творящая.

На каждый его шаг она делала полтора свои. Сказывалась разница в росте.

— Выходит, что так. — ответил довольный Максуд.

— И там точно есть вода. — выдала предположение за факт Дэзирэ.

— Есть. — терпеливо отвечал воин.

— Тогда почему мы сразу не пошли к этому колодцу? — так же терпеливо продолжала задавать вопросы Творящая.

— Трое маленьких детей устроили бег наперегонки. Победит только один, так?

— Так. — Творящая кивнула, ожидая развязку заинтриговавшей ее метафоры.

— Тогда зачем бежать двум остальным?

Дэзирэ широко улыбнулась настоящей своей улыбкой. Не заготовленной для оскорблений, и не для публики, и не для того, чтобы показать свое превосходство над кем-то. Нет. Она улыбнулась той простой улыбкой, которой обычно улыбаются в кругу друзей отдавшись чувствам и не думая о том, как ты будешь выглядеть со стороны. Это не осталось незамеченным Максудом. Всего лишь на мгновение он увидел другую сторону Дэзирэ. Ту, которая скрывалась от него все это время.

— Забавно. — сказала Творящая, обретая свой прежний облик.

— Хм. Ты мне кое-что напомнила. — говорил Максуд, легонько подталкивая Дэзирэ к повороту в ее сторону. — Знаешь, как называют тебя заклинатели? Зимняя Творящая.

— Из-за моих волос цвета инея? — пожала плечами Дэзирэ.

— Нет. Из-за твоего сердца, холодного, как лед. — Максуд сделал паузу. — А действительно забавно то, насколько сильно они ошиблись.

Воин резко остановился перед невысоким зданием. Дэзирэ не уследила за ним и прошла на шаг дальше. Когда она повернулась, рядом с Максудом уже стояла Сандрин. Творящие обменялись друг с другом специально заготовленными по такому случаю улыбками.

— Это здание мы не смогли обыскать. — сказал подбежавший солдат. — Все обыскали. Сюда не смогли зайти. Тут двери. Даже выбить или изрубить их не получилось.

— Эти вот двери? — Сандрин подошла к двери, нажала на ручку и открыла ее.

Солдат с выпученными глазами и отвисшей челюстью уставился на нее.

— А вы так не додумались попробовать? — удивленно подняла брови Дэзирэ. — Ну и солдаты пошли, лишь бы выбить или изрубить.

Она покачала головой, заходя в здание вслед за Сандрин. Тревизо протиснулась сразу за ней. Максуду пришлось подождать еще немного, пока поток людей тек в ту комнату. Делорис и водоносы тоже заскочили внутрь. Только Эйр, подойдя к двери, остановилась, не пропуская тех, кто толпился у нее за спиной. Она кивком головы указала Максуду на дверь. Тот кивнул в ответ и зашел.

— Нечего туда всей толпой вламываться. Давайте, давайте, отходите. Тетки на рынке и то в такую очередь не становятся! — Эйр руками распихивала солдат от дверей. — Творящие сами разберутся. А вы с веревками давайте сюда, поближе.

Максуду немного пришлось потолкаться, чтобы стать между Сандрин и Дэзирэ. Комната внутри оказалась гораздо меньшей, чем казалась снаружи. И потолок оказался низким. Воин посмотрел на дыру в полу. Метра два в диаметре. Края не ровные. Видны следы человеческого вмешательства. Как будто камень пытались рубить. Грязный водонос зажег фонарь и опустил руку, насколько мог, в эту дыру. Стенки были какие-то покореженные. Максуд почесал подбородок. Кто-то здесь искал что-то. Или воровал механизм. Или мало ли что могло произойти за столько лет.

— План тот же? — спросил бывший блондин.

— Если ты не против. — утвердительно кивнул Максуд. — Только сейчас все сложнее. Там точно есть вода. Нужно ее достать.

— Если она там есть, мы достанем. — заверил его Бельдуван. — Только как?

Дэзирэ хмыкнула в кулак. Сандрин разглаживала бровь.

— Это ты у нас водонос или как? — развел руками Максуд.

— Я.

Максуд сделал выражение на лице, которое должно было означать «Ну!». Повисла тишина. Сандрин возложила на себя миссию по выходу из патовой ситуации:

— Там вода. Ты водонос. Если кто-то и сможет вытянуть ее оттуда, так это ты. Как ты будешь это делать, мы не знаем.

— Я сам не вытяну.

— Поэтому вас здесь трое.

Парень огляделся, нашел взглядом таких же подростков.

— Думаю, одному надо разместиться поближе к воде. Другому на изгибе, а третий будет поближе к выходу. — предложил Максуд. — Разумно?

— Еще как! — обрадовался блондин. — Похоже на план! Я думаю, что нам всем троим нужно распределиться по каналу колодца и подать воду. Что скажешь?

Максуд и глазом не повел:

— Ты молодец, парень! Осталось только сделать это. — воин похлопал его по плечу, не забыв при этом одобрительно покивать головой.

Воодушевленный своим собственным мыслительным процессом, блондин тут же кинулся совещаться со своими друзьями, погромче обсуждая всевозможные ненужные детали, чтобы придать важности их разговору. А Максуд тем временем вышел из комнаты и обратился к солдатам:

— Вода есть. — громкие радостные возгласы не сразу дали возможность ему продолжить говорить. — Принесите все емкости, что сможете найти. Даже что-то отдаленно напоминающее емкость нам тоже подойдет.

Творящим в этой комнате делать было нечего. Но не увидеть своими глазами, как работают водоносы, выглядело непростительным. Поэтому они молча наблюдали целых два часа за всеми приготовлениями. Как водоносов опускали на веревках, как солдаты подносили емкости. Стояли даже огромные недавно сколоченные бочки. И те бочки, которые сюда привез отряд Тейна. Кое-что, видимо, нашлось и в самой крепости. В данной ситуации подходило абсолютно все. Максуда с ними не было. Он, вместе со Зверем рассматривал порог и совещался с другими солдатами. О чем — Сандрин не могла расслышать. Когда из колодца раздался сигнал о готовности последнего водоноса, то туда вошел Максуд. Воин быстро вытолкал всех из помещения. На улице Сандрин увидела, что все емкости были выстроены длинной цепочкой. Причем так, чтобы они могли осуществлять движения в две стороны. То есть, емкости на специальных щитах с колесами могли подтаскивать к помещению в порядке очереди, а затем была свободная площадь, чтобы они могли беспрепятственно покинуть это место. Солдаты расступились, чтобы не мешать. Сейчас их набралось уже больше сотни.

— Теперь нужна твоя помощь. — обратился Максуд к Сандрин. — Щиты для воды. Я не смог придумать ничего другого. Нужен щит, чтобы он закрыл дверной проем до половины.

Творящая только сейчас обратила внимание на то, что двери были сняты с петель.

— Тогда вода начнет с него переливаться, и мы подставим емкости. Некоторые по высоте сразу подойдут. — продолжал воин. — В другие мы будем выплескивать воду сами.

Сандрин еще раз посмотрела на цепочку. Первые емкости стояли высокие — разного рода бочки. За ними шли поменьше по высоте. И самая первая стояла уже у самого порога чуть сбоку. К ней были приколочены несколько ручек. Она кивнула. Дэзирэ молча стояла рядом. Максуд вошел в здание и крикнул водоносам, что они готовы. Затем быстро выбежал из комнаты. Сандрин такая его спешка показалась странной. Ровно до той поры, пока она не услышала шум воды и не увидела фонтан из брызг. Она мгновенно зажгла глаза и раскрутила синие капли вокруг запястья. Поток воды уже с шумом растекался по каменной улице. Сандрин сотворила щит и медленно переместила его в нужное положение. Дэзирэ вскинула бровь. Тревизо что-то шепнула ей на ухо. А Делорис улыбалась. Не каждый Творящий мог двигать свой щит. Признаться, она и не видела никакого другого Творящего, который мог бы сделать так же. Все остальные только и могли, что воздействовать на щит прямым или обратным неодушевленным толчком. Сандрин же двигала щит! Полупрозрачная синяя полоска заслонила собой примерно половину дверного проема.

— А они не утонут? — внезапная догадка была озвучена Делорис.

— Водоносы? Утонут? Нет. — успокоил ее Максуд.

Через несколько секунд вода уже добралась до верхнего края щита. Солдаты принялись подтягивать бочку с ручками.

— Подождите немного, пусть первая вода сойдет. — подсказал им воин.

Вода перемахнула через щит и вырвалась на улицу, побежав под ноги. Солдаты снова взялись за бочку. В это время два полупрозрачных синих щита небольшого размера влипли в дверной проем по обе его стороны. Нижние их границы соприкасались с щитом Сандрин. Две полоски синего цвета оставили между собой промежуток в локоть.

— Подумала, что так будет удобнее. — фиолетовые глаза Дэзирэ горели ярким огнем.

Делорис одобрительно закивала. Теперь она знает двух Творящих, которые так умеют делать. Действительно, с этими дополнительными щитами стало гораздо удобнее. Солдаты быстро поднесли бочку под проем между двумя верхними щитами. Другие воины уже толкали первую емкость. Еще несколько солдат стали сбоку с такой же бочкой с ручками.

— Взяли. — скомандовал один из солдат, что был возле первой бочки.

Она уже была наполнена. Трое воинов подняли ее и немного оттащили вбок. Сразу же под поток воды была поставлена другая бочка. К первой бочке подбежало еще пару человек и впятером они вывернули ее в первую высокую вместительную емкость. Затем оттащили пустую бочку, освобождая место для тех солдат, что уже наполнили вторую бочку. Набирались они быстро. Солдатам пришлось часто сменяться, так как работа выдалась очень интенсивной. Цепочка из емкостей начала медленно уменьшаться. Азаниэль с Оррмарином тоже пришли. Они рассказали куда какие емкости необходимо доставить. Воду надо было правильно распределить. Сандрин и Дэзирэ несколько раз меняли свои щиты. Накладывая новые поверх старых. Через час стало понятно, что обе Творящие устали. Пот катился по их лицам, головы имели странный наклон, дыхание то и дело сбивалось. Никто не хотел сдаваться. Делорис поискала глазами Тревизо. Та стояла чуть поодаль в тенечке, наблюдая за работой солдат. Девушка подошла к ней. Тревизо повернула к ней голову и десятки черных длинных тонких косичек колыхнулись. Она стояла, прислонившись одним плечом к зданию и скрестив руки.

— Почему ты не заменишь одну из них? — спросила Делорис у Творящей.

— А ты знаешь много Творящих, которые могут управлять щитами? — ответила та.

— До этого дня — знала только одну. — согласилась с ней ученица.

— Вот именно. — Тревизо отвернулась от нее, демонстрируя свое безразличие.

Делорис вздохнула и подошла к Максуду.

— Да, я вижу. — опередил он ее. — Это последняя бочка. — он набрал воздуха в грудь. — Последняя бочка! Убрать в сторону и всем отойти! Скажи Творящим. — снова повернулся он к Делорис.

Та мигом побежала к ним и сообщила то, что просил передать Максуд. Те не подали вида, что услышали ее. Они стояли почти плечом к плечу и их фиолетовые глаза ярко светились. Не все емкости заполнены водой. У них просто не хватит сил заполнить их все.

— Последняя. Бочка. — повторила свою попытку Делорис.

Ничего. Она посмотрела на солдат. Те давно оттянули набранную бочку и отошли подальше от дверей. Делорис зашла за спины Творящим и с силой ударила каждую из них в плечо. Тут же оба щита Дэзирэ разлетелись в разные стороны. Один врезался в соседний дом и разрушился, опав звуком битого стекла. Другой полетел в сторону солдат и тем пришлось пригнуться и припасть на землю, чтобы остаться в живых. Щит в конечном итоге разбился о каменную улицу. А вот синяя полоска Сандрин полетела прямо на Творящих. В полете она раскручивалась, и своим краем нацелена была прямо на Сандрин. Делорис только рот открыть успела. Щит распался прямо перед лицом Сандрин. А сама Творящая ощутила тепло на левом запястье. Там, где висел ее браслет.

— Тебе повезло, что Сандрин успела разрушить свой щит! — зарычала, обернувшись Дэзирэ.

— Никогда больше так не делай! Могли пострадать люди! — крикнула на ученицу Сандрин.

Делорис расширила в гневе глаза и набрала полную грудь воздуха:

— Сами виноваты! Две дурочки. Играете тут в игры! Меряетесь, у кого глаза ярче. Вы нам нужны! Обе. И сегодня, и завтра, и послезавтра. Хватит думать только о том, кто из вас лучше. Пора уже повзрослеть.

Она сжала губы и поочередно ткнула пальцем почти в лицо каждой из Творящих. Развернулась и ушла. Творящие остались стоять на месте, тяжело дыша.

Поток воды вырвался наружу. Холодная вода катилась по улице, омывая емкости и ноги солдат. Она радовала глаз. Она давала жизнь. Максуд вбежал в здание. Хотя он неоднократно видел такую картину, но все равно каждый раз она казалась необычной. Вода лилась из дыры наружу. В других обстоятельствах она бы заливалась внутрь. Но сейчас все было иначе. Она пенилась и пузырилась, поднимаясь из глубин. Воин попытался докричаться до водоносов. Это сделать ему не удалось, ведь шум воды стоял неимоверный. Об этой ситуации он как-то не подумал. Главное было доставить воду наружу. А вот как остановить подачу воды?

— Отойди.

Максуд обернулся. Рядом стояла Творящая с зелеными глазами. Тревизо. Мгновенно с ее рук слетели огоньки, и рядом появилась белая мгла. Из нее тут же выпрыгнули две крысы. Еще секунда — и третья присоединилась к ним. Тревизо сунула руку в карман. Затем подбросила монетку прямо над дырой. Первая крыса подпрыгнула, поймала ее зубами и улетела вниз. Творящая проделала свой трюк еще дважды. Каждый раз очередная крыса подпрыгивала, хватала монету и исчезала в дыре. Холодная вода доходила до щиколоток. Максуд уже не чувствовал пальцы на ногах. Он ими пошевелил, чтобы обеспечить приток крови. Минуту ничего не менялось. Затем поток воды быстро стал иссякать, пока не прекратился вовсе. Только тогда Творящая потушила свои глаза. Она развернулась и зашагала прочь.

— Спасибо. — сказал ей вдогонку воин.

Она не обернулась и не подняла головы, не ответила и не показала, что услышала его благодарность. Тревизо молчаливо ступала прочь. Солдаты уже вбегали в здание. Они схватились за веревку, один конец которой крепко привязан к штырям в стене. И начали тянуть. Максуд кивнул им. Хорошие солдаты. Быстро соображают и быстро работают. Жаль, что их так мало. Воин вышел на улицу. Он огляделся. Из его знакомых только Эйр и Зверь стояли возле одного здания. Сандрин возле другого. Максуд поднял глаза к небу. Солнце уже начинало клониться к заходу. Для следующего похода за союзниками он слишком вымотался. И времени до заката оставалось мало. Находиться там ночью, зная, что амалионы следят за ними, выглядело опасной затеей. Лучше остаться в крепости. Заодно, нужно и поесть. Он направился к Сандрин. Воин махнул рукой Эйр. Когда все собрались, Максуд поделился своими мыслями:

— Сейчас предлагаю всем поесть. Кто-нибудь знает, как размещены пищевые блоки у Азаниэля?

— Кажется, я один такой учуял, когда мы шли сюда. — признался Зверь.

— Хорошо. Значит, покажешь дорогу. Затем нужно проведать драйтлов. Узнать, как они устроились и попросить кое о чем заклинателей.

— Что-то я не вижу в твоем распорядке дня тематического вечера. — спокойно заметила Сандрин.

Воин сначала нахмурился, потом сделал вопросительное выражение лица. Творящая вздохнула:

— Тот самый вечер, в течение которого ты будешь отвечать на вопросы.

— Во-во. Давно пора. — поддакивала Эйр. — Ты сказала вечер? Ночь всяко подлиннее будет.

— Вы знаете все то же, что и я…

— Бла-бла-бла! — перебила его Эйр и пихнула ногой в колено. — Друзьям-то не заливай!

Максуд поднял обе руки. Он сдался. Друзьями нельзя разбрасываться. Если они хотят что-то знать, то он обязательно им расскажет. То, что можно рассказать. Ему еще пришлось постоять минуту под пристальными взглядами. Девушки никак не могли понять, врет он или нет.

— Отвечу, отвечу. Пойдемте уже. Кажется, я последний раз ел вчера. Или позавчера.

Эйр хмыкнула и толкнула Зверя. Тот помотал головой, ища возможную причину такого ее поступка. Эйр сердито надула щеки. Громадный воин наконец понял, что от него требовалось. Но подошла Дэзирэ:

— Какой план на завтра? — спросила она у Максуда.

— Утром посмотрим защитный редут, надо наполнить ров. После обеда сходим к чемпионам и дробителям.

— Чемпионов около тысячи. — Дэзирэ склонила голову. — Похоже, что твоя армия станет побольше и посильнее, чем у Азаниэля.

— Даже если бы в моей армии были только Творящие, она бы уже была посильнее армии Азаниэля. — ответил на это Максуд.

— А что Творящие, они не против войти в твою армию? — улыбнулась Дэзирэ, глядя ему в глаза.

— Они должны понимать, что стоять с человеками с мечами и щитами в одной шеренге — это не для них. Если они хотят победить, то должны быть в другой армии. Без них все не заработает, как надо. — Максуд в свою очередь пристально посмотрел ей в глаза.

— А как надо?

— Так, как написано в Своде Единства.

Дэзирэ сначала подняла брови, а потом усмехнулась. Она ничего не сказала на это. Развернулась, и они вместе с Тревизо ушли.

Зверь повел остальных за собой. Место для принятия пищи оказалось под открытым небом прямо на улице. А ведь по параллельной улочке Максуд провел их к колодцу. Запаха еды он не чувствовал. Но у Зверя очень острое обоняние. Пришлось немного постоять в очереди. Но оно того стоило. Да, пища была не очень вкусной. Мяса не было вообще, хлеб им достался черствый, каша с каким-то привкусом и без соли. Но, когда ты не ел пару дней, то и корни акации будут тебе в радость. Пару мисок такого варева Максуд хотел взять с собой. Повара наотрез отказались отдавать посуду. И только после слов Сандрин о том, что эти порции для Творящих, один из поваров сбегал на кухню и даже прихватил с собой свежую приправку, которой обильно посыпал кашу. С довольным видом он распрощался с двумя своими мисками.

Вся компания зашла к себе домой на верхнем рубеже. Дом оказался пуст. Девушки уже перенесли их вещи на четвертый рубеж. Осталось только найти дом, в котором те решили остановиться. Оказалось, что сделать это не составило труда. Хорошее расположение. На основной улице, той, что проходит у стены. Отлично. Пока Делорис и Жазэль ели и фыркали на еду, все остальные воспользовались этим временем, чтобы передохнуть. День был не то, чтобы тяжелый. Правильнее сказать, насыщенный. Максуд поворочался в кровати. Ему совсем не хотелось приходить на вечер расспросов. И чувствовал он себя как-то странно. Живот болел. Некоторые мышцы тянуло. Руки и ноги стали тяжелыми.

— Если сегодня хотим куда-то успеть, то пора выходить! — раздался голос Эйр в соседней комнате.

Разве так быстро поели девушки? Максуд дождался второго предупреждения Эйр. И встал только тогда, когда она уже зашла в их со Зверем комнату. Через минуту все шли по улицам. Им по пути попадались солдаты, которые направлялись в столовую после тяжелых работ на стенах. Все были уставшие. И все тянули с собой ношу — дерево. Ветки, бревна, доски. Большинство же подслушанных разговоров сводились к тому, что теперь у них есть вода. И еще говорили о том, что в крепость пребывают новые люди. На воинов, правда, они не похожи. И, конечно, не обошлось без басен о том, как Творящие добывали из камня воду. Особенно громко говорили об этом воины, когда видели Сандрин. Максуд ухмылялся и посматривал в ее сторону. Она только однажды улыбнулась, когда удостоверилась, что остальные не смотрели на нее. Не то, чтобы Максуду было обидно. Просто он считал, что и к доставке воды, и к получению пополнения он имел прямое отношение. Но, солдатская молва всегда любила Творящих.

Водоносы устроились хорошо. Они взяли для себя небольшую часть в казарме, чтобы быть всем вместе. На четвертом рубеже до этого дня не было занятых домов. На нем проходили всего три улицы. Все дома здесь делились на две группы: либо длинные, либо очень длинными. Всего несколько домов, таких, как на пятом рубеже, стояли вдоль главной улицы. Для командования. По две комнаты в каждом. Водоносы уже поели и занимались только пересказами по сто раз своих сегодняшних подвигов. Пяти минут общения с подростками всем хватило с головой. К заклинателям далеко идти не пришлось — они заняли казарму напротив. Тоже только часть ее. Клыкастый и еще пару драйтлов сидели на ступенях. Они увидели Максуда, когда тот еще только заходил к водоносам.

— Первые успехи. — поприветствовал их Клыкастый. — Без воды нет жизни.

— Да. — не мог не согласиться Максуд. — К тебе и твоим драйтлам есть разговор.

Клыкастый поднялся. Он высунул голову, чтобы посмотреть направо, потом налево.

— Не шибко тут желающих нас подслушать.

— Ты же понимал, что грядет война. Вы пришли не сами?

Делорис переглянулись с Жазэль. Сандрин держала марку.

— Что ты имеешь в виду? — сделал вид, что не понял вопроса заклинатель.

— Амалионы придут. — Максуд чуть наклонился к нему. — Их будет больше ста тысяч. Ты людей за всю жизнь столько не видел, сколько они приведут подготовленных солдат. Амалионы, гравалионы, луксоры, Творящие, драйтлы, которые перейдут на их сторону. Вся эта армада собирается здесь с одной лишь целью — стереть нас. Любой ценой. И в один прекрасный день она обрушится на нас.

Заклинатель побледнел. Он посмотрел на лица Творящих, воинов, а затем перевел взгляд на таких же бледных своих друзей.

— Я спрошу еще раз. Вы пришли не сами?

— Мы не воины. Мы не умеем сражаться. Я могу держать топор или меч в руках, но в той мясорубке, из которой вы выбрались, я бы погиб. И любой из моих людей тоже.

Максуд краем глаза заметил, как руки у Клыкастого начали дрожать.

— Я не заставляю тебя идти на них с оружием в руках. Это оставь мне и таким, как я. От тебя требуется другое. — Максуд говорил уже спокойнее.

— Мы собрали всех, кого смогли с собой позвать. И это было совсем не просто.

Максуд закивал, затем задал еще вопрос:

— Что видят птицы?

Клыкастый беспомощно заморгал, переводя взгляд то на него, то на Сандрин. Все друзья Максуда пытались строить серьезные лица, делая вид, что они понимают, о чем говорит Максуд. Некоторым для этого даже усилий прилагать не пришлось. Сандрин всегда так выглядела.

— Птицы? Я, я… откуда я такое могу знать?

Максуд вскинул подбородок, оценивающе глядя на Клыкастого.

— Только в старых историях мои предки могли видеть через птиц. Я думаю, это выдумки. — он замялся. — Думал. До сегодня.

— Хорошо. Это все, что мне нужно было пока знать.

Воин развернулся, другие последовали его примеру. Они прошагали несколько шагов.

— Олени. Мы их тоже привели. — раздался крик сзади.

— Отлично, я предупрежу Азаниэля. Сегодня подгоняй, пока у нас есть доступ к дереву. — не оборачиваясь ответил ему Максуд.

Дальше, пока не отошли на достаточное расстояние от казарм заклинателей, все шагали молча.

— Ты же это не серьезно про сто тысяч, да? Ты же на самом деле не думаешь, что они приведут к нашей крепости такую армию? — первая спросила Эйр о том, что у каждого крутилось в голове.

Спиной Максуд ощутил, как несколько пар глаз сверлили в нем дырку. Снова это молчание, Единство его побери. Жазэль была на многое готова, лишь бы он открыл свой рот и выдавил хоть пару слов из него.

— Нет. Не думаю. — после долгой паузы ответил воин.

— Я не Творящая, не луксор и не скелет. — спокойно, даже немного успокаивающе говорила Эйр. — Но я так тебе врежу, если ты еще раз мне соврешь! Не надо быть экспертом, чтобы понять, когда ты пытаешься выдать ложь за правду. Особенно плохо у тебя получается обманывать друзей. Вдумайся. Обманывать. Друзей.

Сабазадонка мило улыбалась. Но воин знал, что эта напускная улыбка никаким образом не помешает ей исполнить свое обещание.

— Друзей нельзя бить. — поведал Максуд ей простую истину на случай, если она, вдруг, не знала.

— Если есть повод, то можно. — похоже Эйр на самом деле верила в свои слова.

— Я не соврал, Эйр. Я действительно не думаю, что они приведут сюда сто тысяч. — показалось, успокоил ее Максуд.

— А сколько, ты думаешь, они сюда приведут? — с отсутствующим выражением лица спросила Творящая.

Снова эти вопросы. Максуд вздохнул. Тревога внутри Эйр заиграла новыми красками. Только-только она успокоилась… Зачем Сандрин это сделала?

— Если ты сейчас же не ответишь, я вцеплюсь тебе в волосы! — раздался голос Жазэль.

— Я думаю… — воин сделал паузу. — Думаю, намного больше.

Эйр ахнула. Зверь прокашлялся. Жазэль закрыла рот обеими руками. Сандрин немного склонила голову в сторону Максуда и подняла одну бровь. Ее взгляда не видел больше никто, в первой линии они находились вдвоем. Максуд развел руками — сами просили не врать.

— Да кто ты, Единство тебя подери, такой, чтобы говорить нам все эти ужасные вещи. — возмутилась Эйр. — Напомните мне больше ничего у него не спрашивать. Вот есть крепость, есть люди в ней. Готовимся к обороне потихоньку. Зачем мне надо было идти с вами? Зачем я слушала разговор с заклинателем? Зачем спросила? — Эйр вытерла лицо рукой. — Сандрин! Ты можешь стереть память?

Творящая усмехнулась. Своей настоящей улыбкой. Второй раз за день Максуд наблюдал подобное преображение. Увидеть такое дважды считалось чем-то сродни тому, чтобы застать одновременно две луны на небе. И да, он не раз такое видел. Но все равно. Воин улыбнулся тоже. Сандрин начинала принимать его за своего. Наверное, постепенно она подпускала его все ближе. Он начал все чаще замечать за ней те или иные изменения в мимике и жестах, конечно, когда ее никто другой не мог видеть. Компания вышла на открытое пространство — ту улицу, которая непосредственно примыкала к стене между четвертым и пятым рубежом. Эйр мельком посмотрела за пределы крепости. Отвернулась и тут же сразу повернула голову обратно. Она остановилась. Сначала Жазэль, а затем и остальные последовали ее примеру. Они наблюдали за войсками врага. Примерно в радиусе километра от крепости раскинулась степь с редкими рощами, деревьями и кустами. Все это выглядело зеленым, желтым, голубоватым. А дальше все стало серым. Каждый понял, что амалионы продолжают стягивать войска. Максуд наблюдал за этой картиной целую минуту. Ничего, скоро все привыкнут и не будут обращать внимание. Наверное.

— А почему они не нападают? — спросила Эйр.

Для нее, как для военного человека, было непонятно, почему до сих пор крепость не взята в осаду. Почему столь превосходящие силы противника не предприняли ни одной попытки штурма.

— У них договоренность с Первыми.

— С кем? — скривилась девушка.

— Главное, сколько времени они будут придерживаться своих обещаний. И, кажется, его у нас не так много. Завтра пойдем поищем воду и сразу к дробителям. И к чемпионам заодно заглянем. Тысяча солдат нам не помешает.

— Воду? Мы же нашли воду. — удивилась Делорис.

— Не ту воду.

— Не хочу ничего знать! — перебила их Эйр. — Куда сейчас идем?

— Ночью выходить за пределы крепости мы не будем. Нужно предупредить Азаниэля, что подойдут олени. Пусть его люди подготовятся. А потом я отвечу на ваши вопросы. Если у вас такие есть.

— У меня нет, я даже не уверена, хочу ли я присутствовать. — всерьез призадумалась Эйр.

— К Азаниэлю я могу сходить. — предложила Жазэль.

— Еще бы. — хмыкнула Эйр. — Только допоздна с Оррмарином не засиживайся.

Жазэль покосилась на нее. Максуд пожал плечами:

— Хорошо, только скажи ему, что нам понадобятся Творящие завтра рано утром.

Воин повернулся к Сандрин, которая уже вопросительно смотрела на него.

— Мы не знаем, что нас ждет. Чем мы будем сильнее, тем безопаснее.

Творящая прищурилась, но кивнула. Максуд повел их на смотровую площадку на самом верху. В жилье идти не очень хотелось. Его стены угнетающе действовали. Тем более с той позиции отлично видно оранжевый закат. Солнце клонилось к горизонту и можно было хоть чем-то полюбоваться. Компания быстро добралась до площадки. Улицы в вечернее время по большей части оставались свободны. Разместились на площадке в кругу. Рядом с Максудом сели Сандрин и Эйр.

— Кто такие Первые? — не дожидаясь, пока другие поудобнее усядутся, спросила Эйр.

— Ты знаешь, что раньше в нашем мире жили боги? — спросил у нее Максуд.

— Чушь.

— Аста тоже была богиней.

— Вранье. — махнула рукой сабазадонка.

— Тогда тебе не понять, кто такие Первые. — отрезал воин.

— Ну, допустим, я поверю, что боги существовали. — скрестила руки Эйр и выдохнула.

— Тогда бы ты поверила и в то, что они постоянно воевали друг с другом. Чтобы это прекратить, Отец дал им наставников с даром предвидения. Вот они и есть Первые.

— Боги, Отец, Первые. — Эйр потерла рукой глаза. — И к чему они тут?

— Они приходили ко мне. Сказали, что на красных песках будет безопасно. — Максуд провел рукой, показываю на округу.

— Очень безопасно. Прям очень. — кивала Эйр.

Воин нахмурился, прислонил руку к животу и скривился. Потом посмотрел девушке в глаза:

— Посмотри вниз. Что ты там видишь?

— Войска.

— Да, много разных войск. Из разных стран. Я бы сказал, из разных частей мира. Некоторые добирались сюда не один месяц. Понимаешь? — вопросительно смотрел на Эйр воин.

— Понимаю, им пришлось тяжело. Мне их пожалеть?

— Нет, тебе подумать о том, зачем они здесь. И как так вышло, что в один день стянулись армии со всего света как раз в то место, где мы и оказались.

Эйр прищурилась. Она размышляла.

— Выходит, что Первые это все организовали? — спросила Делорис. — Но зачем? Они со всеми говорили?

— И как они говорили с тобой? — добавила свой вопрос Эйр в кучу других.

— Она появляется и говорит. Когда сама захочет. — развел руками Максуд. — Я уверен, что всех сюда направили именно они. Зачем? — воин пожал плечами.

Ненадолго повисло молчание.

— Какие из армий будут нам полезны? — снова спрашивала Эйр. — Водоносов и заклинателей язык не повернется назвать воинами. Какая уж тут армия.

— Ты судишь о них, не зная их способностей. Они сильны. — Максуд пальцем неодобрительно покачал со стороны в сторону.

— А посильнее есть кто-то?

— Дробители. Каменные драйтлы. Непоколебимые. Несокрушимые. — Максуд сделал паузу, увидев надежду в глазах Эйр. — Если что, это я все об одних и тех же говорю. Враги называют их по-разному. Остается надеяться, что они примут нашу сторону. И что их будет много.

— А еще? — уже потеряла всякую надежду Эйр.

— Чемпионы? — предложила Делорис. — Их много.

— Напыщенные уставные ублюдки. — сплюнула Эйр. — Что обычный человек, что чемпион. Толку от них.

Максуд снова взялся за живот, и почесал затылок:

— Ну я бы сравнивал их не с обычными человеками, а с сабазадонцами.

— Чего? — возмутилась Эйр.

— Тысяча Эйр — это хорошо. — улыбнулся Зверь.

Девушка только фыркнула в ответ:

— Пф, нашел с кем сравнивать. Подросток водонос, если его научить, и то будет лучше сражаться.

— Почему ты их не любишь? — спросила Сандрин.

Эйр скрестила руки на груди и отвернулась в сторону.

— Они все время соперничают. Не могут определить, кто из них лучше. И это часто приводит к непредвиденным ситуациям. — пояснил Максуд.

— О, кого-то мне это сильно напоминает. — Делорис покосилась на учителя. — Ты не находишь?

— Чемпионы — это зеркальное отражение сабазадонцев, за тем лишь исключением, что сабазадонцы — человеки, а чемпионы — драйтлы. Нет воинственнее человеков, чем сабазадонцы. И то же можно сказать о драйтлах, среди которых чемпионы стоят особняком.

— Я как раз вовремя! — возбужденно сказала Жазэль, расталкивая Максуда и Эйр, и усаживаясь вплотную к ним. — Так что там у тебя с Дэзирэ, расскажешь?

— А ты расскажешь, что там у тебя с Оррмарином, и почему ты так рано вернулась? — злорадно улыбнулась Эйр.

— Он сейчас… ничего. Лучше ты расскажи, кто этой ночью так храпел?

— А ты расскажи, как это самой с собой разговаривать? Весело?

— Стоп. — остановил ненужные разговоры Максуд.

— Кто такие драйтлы? — сразу спросила у него Жазэль.

— Почему вы с Дэзирэ на ножах? — подхватила Эйр. — Я, как телохранитель, должна знать такие вещи.

Максуд переглянулся с Сандрин. Молчаливо решался вопрос о том, кто будет отвечать первым. Максуд бесцеремонно ткнул в нее пальцем. Творящая поджала губы. Вздохнула.

— В Северном она была моей помощницей. Мне ее навязали, мотивируя это тем, что она из знатного рода, но пока неумелая Творящая. Под моим руководством она должна была набраться опыта. И в области применения силы Творящих в том числе. Но мы сразу не сошлись. Она слишком вспыльчивая, дерзкая, заносчивая и мнит себя выше всех остальных.

— Прям, как все Творящие, которых я знаю. — покачала головой Эйр.

Сандрин не удостоила девушку взглядом, ее рассказ был окончен.

— А дальше что? — не могла успокоится Эйр.

Творящая молчала, нацепив на себя свое излюбленное выражение лица каменного камня.

— Я не так хорошо разбираюсь в этой ситуации, но расскажу все, что знаю. — Делорис с вызовом посмотрела в глаза Сандрин. — Вам нельзя ссориться. Не сейчас. Я не могу тебя в этом убедить, тогда, может, они смогут.

Сандрин ввиду невозможности показать эмоции на этом лице, никак не отреагировала. Делорис нахмурилась и продолжила:

— Сандрин называла ее выскочкой. По сути, так мы и считали. На тот момент. Мой учитель была Первой Творящей империи. Нет ни одной другой такой Творящей во всей империи, у кого статус был бы выше, чем у Сандрин. А теперь она думает, что это все лишь замыливание глаз. Ее должность искусственно создали напоказ. Чтобы все враги императора обращали внимание на нее и не искали никого другого. Чтобы она принимала участие во всех церемониях имперского значения и всегда оставалась на виду. Чтобы ее можно было отправить, якобы по важному делу, в нужный момент куда угодно. И рядом с ней почти всегда находилась Дэзирэ. Теперь Сандрин считает, что та следила за ней. Чтобы Сандрин не узнала лишнего, чтобы она не свернула не туда. Возможно, у нее был даже приказ убить Сандрин, если ее действия покажутся шпионке опасными. — она на секунду замолчала. — Оказывается, что есть целый отряд, как они говорят, боевых Творящих. И вот они занимаются настоящим делом. Участвуют в разработке оружия, тайно принимают участие в войнах, изучают древние тексты, само существование которых находится под строжайшим секретом. А хуже всего то, что эта Дэзирэ еще и командир этого отряда. И Азаниэль пытался Сандрин поставить в подчинение ей. Это стало последней каплей.

Сандрин отвернула голову в сторону. Нотки злости до сих пор витали в воздухе. Даже Максуд не решался заговорить. Все понимали, что Сандрин очень сердита и недовольна. И это при том, что она себя держала в руках и не сказала и половины того, что могла бы.

— Значит, ты служила в Северном. — нарушила тишину Эйр. — У тебя за спиной сам император создал специальный отряд. Туда набрали только лучших Творящих. И так сложилось, что из них самой лучшей оказалась Дэзирэ. Я вот считаю, что ты зла на императора, на Азаниэля и на себя, а вымещаешь это все на ней. Не было бы ее, была бы любая другая. Так что, мне кажется, что проблема совсем не в ней.

Все округлили глаза и посмотрели на Эйр. Только Сандрин все еще смотрела куда-то далеко.

— Вот именно! Видишь, уже два человека говорят тебе, что нужно пересмотреть положение вещей. — настаивала Делорис. — Не Дэзирэ создала тот отряд. И не она поставила себя главной. И уж точно не она приставила себя к тебе. Правильно говорит Эйр, что на ее месте могла оказаться любая другая.

Максуд ойкнул. Никто не обратил внимания.

— Ладно, с Сандрин разобрались. — подытожила Жазэль. — Кто такие драйтлы?

— Драйтлы — это люди. — ответил воин.

— Как мы?

— Почти. Для тебя люди — это человеки. — сказал Максуд.

— Ну, конечно, для всех ведь так. — усмехнулась девушка.

— Нет. Человеки — это люди. Но не наоборот. Драйтлы и амалионы — тоже люди.

— Что? — воскликнула удивленная Жазэль.

— Да. Отец сотворил людей. Всех. В ходе эволюции человеки и амалионы постепенно захватили большую часть мира. У них неизбежно начинались войны, которые тянутся уже тысячи лет. С перерывами. Человеки и амалионы ненавидят друг друга и сражаются между собой. Драйтлов осталось намного меньше. Это ты можешь увидеть, если просто посмотришь вниз. Удивительно, что и эти еще остались. — рассказал Максуд.

— А сейчас драйтлы пришли нам на помощь? — спросила Эйр.

Максуд пожал плечами:

— Мне кажется, что их привели Первые. Чтобы они выбрали сторону, за которую будут сражаться. — он скривился. — Что-то мне не хорошо. Может, уже пойдем?

Сандрин мгновенно повернулась к нему. Ее глаза зажглись фиолетовым огнем. Максуд держался за грудь в области сердца, сжимал и разжимал кулак на левой руке. Творящая выставила руку ладошкой вверх, и зеленая дымка обволокла ее. Она легонько коснулась груди воина. Поводила рукой и свет в ее глазах потух.

— Я ничего не вижу. Все хорошо. Наверное, это последствия того боя. Со слов Творящих, у тебя внутри было все разорвано. Странно, как ты вообще так быстро пришел в себя после такого. — озвучила свою точку зрения Сандрин.

— Да, когда мне живот разрезали, я несколько дней не могла ходить. — вспомнила Эйр. — Давай иди отдыхать. Похоже, ты нам будешь нужен. Когда враги устанут умирать от моего клинка, то станут нападать на кого-то послабее.

Она усмехнулась ему и хотела помочь воину встать, но Зверь почти вежливо отодвинул ее в сторону своими ручищами. Максуд схватился за протянутую руку и поднялся. Он скривился еще сильнее и сжал зубы.

— Этого нам только не хватало. — покачала головой Жазэль.

Стало ясно, что Максуд самостоятельно двигаться не сможет. Зверь поднырнул под одну руку, Эйр под другую. Жазэль искала глазами Амайанту. Заметила ее только тогда, когда почти спустилась с платформы. Девушка быстро вернулась. Все равно она шла последней и вряд ли кто-то хватится ее.

Богиня сидела на самом краю платформы и наблюдала за закатом. Жазэль тихонько подошла и села рядом с ней. Свесила ноги, поправила свой синий кафтан. Нет, это когда-то он был синим. А теперь так. Темненький. Амайанта не подала виду, что заметила девушку.

— Ты нам поможешь? — тихонько спросила Жазэль.

— Как? — ответила богиня, не сводя глаз с красивого заката.

Оранжевые отблески играли на ее золотой коже.

— Не знаю, у меня раньше не было знакомых богов. Я не знаю, что вы умеете. О, вспомнила. Выпить море и потом выплеснуть его на врагов. — радостно поделилась мыслью Жазэль.

Амайанта лениво повернула голову к девушке:

— И кто так делал?

— Зиритос. — без запинки ответила Жазэль, она ведь эту историю о ее любимом боге слышала сотню раз.

Амайанта посмотрела на нее так, как будто девушка только что совершила самую большую глупость в жизни. Потом богиня так же лениво отвернула от нее голову.

— И имя выдуманное, и сам дурацкий поступок — тоже. — заключила девушка в золоте.

— Ну, тогда набрать воздуха в легкие, затянуть все облака и выпустить на врагов ужасным ураганом. — не сдавалась Жазэль, припоминая все новые и новые истории со своего детства.

Богиня снова повернула к ней голову. Показалось, что это для нее самое сложное занятие в мире. И теперь Жазэль во век не расплатиться за это одолжение. Глаза у девушки в золоте были прищурены, а одна бровь поднята.

— Ты это на ходу выдумываешь?

Клерк часто заморгала, не совсем понимая, к чему клонит богиня.

— Нет.

— Жаль. Так бы у тебя хоть половина оправдания была бы.

Жазэль немного помолчала. Сегодня после обеда Амайанта не называла ее осломордой. Не издевалась, не обзывала и не высмеивала ее.

— Ты сегодня не такая. — сказала девушка, тоже наблюдая за одним из самых красивых закатов, который ей доводилось видеть.

— Не такая летающая? Это все Максуд. — огрызнулась богиня.

— Ты знаешь, что с ним?

— Наверное, Сандрин права. — она пожала плечами. — Он был здорово потрепан. Другого объяснения я не вижу.

Они молча посидели, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом. Теперь свечение Амайанты казалось более ярким.

— А знаешь, что действительно здорово? — спросила богиня.

Жазэль повернулась к ней.

— То, что я умею летать. И сейчас я улечу отсюда, а ты будешь ходить кругами по темным страшно опасным улицам. — Амайанта улыбнулась, одним движением спрыгнула с платформы и упорхнула.

А Жазэль придется идти одной по страшным и темным улицам. Но, справедливости ради, стоит отметить, что улицы не такие и темные. Кое-где горели факелы. И разбойников здесь не встретишь, как в городе. Так что девушка без тревоги пошла все-таки темными улицами. Пару раз ей пришлось спросить дорогу у попавшихся ей на пути солдат. В остальном же, добралась она довольно быстро и без приключений. В их доме свет уже не горел. Наверное, все легли спать. Денек выдался тяжелым. Жазэль постояла на улице еще минут десять. Она прислушивалась. Может, Оррмарин не знает, где она живет? Жазэль еще немного походила туда-сюда, и только после этого вошла в дом. Две комнаты. Одна большая, в которой они жили с Эйр и Творящими. Другая поменьше. Там разместились Максуд и Зверь. Дверь в их комнату была закрыта, но Жазэль слышала недовольный голос Амайанты. Тон голоса Максуда был намного ниже и дверь хорошо его поглощала. А, может, Амайанта говорила одна. Она может.

Девушка нащупала свою кровать, сняла с себя верхнюю одежду и легла, укрывшись простыней. Три двухъярусных кровати. Еще на одной такой спали Сандрин и Делорис. Жазэль и Эйр спали на отдельных на нижних местах. Девушка зевнула и устроилась поудобнее. Ей хотелось подумать о многих вещах. И ночная тишина этому способствовала.

— Ну, осломордый! — внезапный крик разрезал спокойствие ночи.

Жазэль дернулась и чуть не вскочила с кровати. Рядом недовольно заворчала Эйр.

— Это только подумать! Человек-наоборот! Как его еще назвать можно? Ненавижу. — крикнула Амайанта стене, но увидела, что Жазэль смотрит на нее. — Всех ненавижу, не только его!

Жазэль побыстрее перевернулась на бок, чтобы отвернуться от богини.

— Ты представляешь, что он вытворяет? Ты тоже такая? Наверное, все такие, я просто забыла.

Жазэль лежала молча. Ей не хотелось встревать в этот монолог Амайанты. Себе дороже выйдет. Она таких ситуаций повидала. Есть моменты, когда лучше тихонько переждать.

— И объяснить толком ничего не может. Лежит и лыбиться. Корчится и лыбится. Идиот! Нет, я это ему скажу.

Девушка в золоте снова прошла сквозь стену и Жазэль отчетливо услышала, как она исполнила свое обещание. Через минуту Амайанта снова была здесь.

— Я говорила, что он идиот? Вот ты, жалкое человечишко, объясни мне. Да, ты. Ты же одна меня видишь, не забыла? О, вокруг одни идиоты. Ты меня слышишь. Ты не спишь? А то я могу сделать, чтобы ты не спала.

Жазэль тяжело вздохнула и перевернулась на спину. Она смотрела в потолок. Амайанта услужливо подлетела так, чтобы самой попасть в поле ее зрения.

— Вот ты. Допустим, ты сделала что-то хорошее за день. Много хорошего. Но целый день… — Амайанта скривилась и Жазэль показалось, что та сейчас выплюнет комок шерсти. — Ты переживаешь, ты недовольна, тебе все не нравится. Ты поняла, да? Делаешь хорошо, но тебе плохо. А потом случается что-то плохое, но ты довольна. Понимаешь? Хорошее — тебе плохо, плохое — тебе хорошо. Ну?

Жазэль пожала плечами. Амайанта зло посмотрела на нее и ее глаза начали светиться белым светом. Девушка не знала, к чему это, но поняла, что лучше придумать что-то и прямо сейчас.

— Так бывает. Ты можешь сделать что-то хорошо, но думать совсем о другом. И ты не чувствуешь удовлетворения. Или, когда делаешь не то, что тебе нравится. Даже, если ты делаешь это хорошо, то все равно от этого хорошо себя не чувствуешь.

— Жазэль, я даже не хочу ничего знать. Просто заткнись. — послышался сонный голос Эйр.

— Или, когда ты даже сделала что-то хорошо, но знаешь, что это все равно ни на что не повлияет. Как же ты будешь довольна собой? — Жазэль не обращала внимание на слова проснувшейся Эйр.

— Хм. Продолжай. Возможно, капелька здравого смысла залетела случайным образом в твои наспех придуманные вымышленные примеры. — Амайанта подняла голову и выглядела задумчивой. — А когда плохо — это хорошо?

— Ну, сразу могу привести пример самопожертвования. Когда ты принимаешь какую-то боль или наказание, чтобы другим было хорошо. Тебе в этот момент физически может быть плохо, но морально тебе хорошо.

— Какое глубокомыслие. — снова подала голос Эйр. — Там на постах должны быть солдаты. И поверь, они будут слушать.

— Еще! Давай, давай, не останавливайся. — подгоняла ее Амайанта.

— Айя, я так быстро не могу придумать.

— Сандрин, почему ты ничего ей не скажешь? — взмолилась Эйр.

— Я считаю, она действительно с кем-то говорит. — отозвалась Творящая.

— Еще бы! Конечно, говорит. И мешает нам спать. — сделала вид, что все еще недовольна, Эйр.

Но сама перевернулась на бок и больше не подавала голоса.

— Когда человек в беде и ему очень плохо, но он радуется, что вокруг него собрались его родные. Что он им нужен, что он им дорог. Человек радуется тому, что у него есть любящие родные, друзья…

— Все. Ты мне вообще не помогла. — бросила ей богиня и скрылась за стеной, но через мгновение появилась снова. — Осломордая!

Амайанта улетела, а Жазэль еще долго не могла уснуть. Она не думала о водоносах. Она не думала о заклинателях. Девушка вспоминала своих друзей из детства. Думала о том, как же все сложилось так, что у нее не осталось родных и близких. У нее даже подруги нет. Девушка беззвучно вытирала глаза. Она услышала, как кто-то поднялся с кровати. Шаги. Голос Сандрин раздался совсем рядом:

— Хочешь поговорить?

Жазэль отрицательно покачала головой.

— Есть люди, которым ты нужна. — сказала Творящая и отправилась к своей кровати.

А были ли такие?

Исправляя недозволенное

Алхимист. 11 лет до абсолюта.

Сорок Третий шагал к своей секретной комнате. На улице стоял жаркий летний день. На нем была его повседневная одежда и темно синяя накидка. Такие выдают на четвертом году обучения. Парень шел от Барнабаса. Отдавал ему последние книги, что еще оставались у него. Они хорошо дружили с учителем. Тот постоянно подпитывал его интерес к знаниям своими книгами. Уже больше года, как Барнабас не ведет у них никаких предметов. Уже больше года, как он дает мальчику книги, не связанные с алхимией. История, природоведение, география, биология и другие интересные темы стали теперь для Сорок Третьего не такими далекими. Некоторые из книг он давал почитать своим друзьям. Но под строжайшую ответственность. Ведь ему приходилось отвечать перед Барнабасом.

Мальчик дошел до нужной ему двери, нагнулся, делая вид, что поправляет обувь, и огляделся. Никого. Он быстро убрал маленькую прибитую на один гвоздь дощечку возле двери. Там оказался спрятан небольшой тумблер. Сорок Третий повернул его. Затем открыл дверь.

— А я говорю, что он не сможет этого сделать.

— Ну, посмотрим. Времени еще много.

В комнате уже сидели два его друга. Двадцать Седьмой и Восьмой. С первым он сдружился почти в самом начале обучения, а со вторым они дружили чуть больше года. Но доверял он обоим одинаково.

— У кого и что? — спросил Сорок Третий, усаживаясь на диван.

За четыре года комната разрослась. Они тайком расщепили одну стену, которая была смежная с соседним помещением. Замуровали дверь из новой части в другие комнаты. Так что, теперь его секретное убежище увеличилось втрое. Кое-что из мебели появилось за эти годы. Пару вещей обнаружилось в той комнате, что они захватили. Остальное они тайком собирали по заброшенным местам, если могли туда добраться. Стол возле дивана, стол у стены. Сам диван и кресло. Разного фасона и не подходящие друг к другу. Но выбирать было не из чего. Три стула. Лампы на стенах. Специальная задвижка на окна, чтобы свет изнутри не видно было снаружи. Вешалка. Именно на нее мальчик повесил свою накидку. К двум другим, что там уже висели.

— У тебя не получится создать выход из полиота. — пояснил Восьмой, рыжий драйтл с веснушками.

— До конца обучения еще так долго. Вот увидишь, мы сможем по вечерам гулять вне полиота. — отрицательно покачала головой Двадцать Седьмой.

— И где ты гулять собрался? Кормить комаров на болотах? — усмехнулся Сорок Третий.

— Ты же сам рассказывал, что есть специальные очки, которые показывают дорогу.

Есть. Сорок Третий вздохнул. Он видел их лишь однажды. И больше не хотел иметь с ними ничего общего. Шестнадцатый с тех времен изменил свой статус в группе. Та, якобы секретная, организация еще водила его за нос целый год, заставляя делать разные вещи. Сорок Третий подозревал, что они просто издеваются над мальчиком. Так и вышло. Его и туда не приняли, и здесь от Шестнадцатого все отвернулись. Теперь его все называли Уродом. Прямо в глаза. Он сам выбрал свой путь.

— Сегодня будешь что-то новое рисовать? — спросил рыжий.

Им нравились рисунки Сорок Третьего. Одна из стен была ними завешена. Там были картинки из детства. Как он с отцом едет на ярмарку, или как продает арбузы. Были картинки из полиота. Барнабас, когда он кричит на Двадцать Седьмого, испытание, на котором сидят учителя других школ. Усмехающийся Серафеим. И была одна большая картина. Мальчик склеил четыре обычных листа, чтобы ее нарисовать. Там был изображен Алхимист и Творящая. Такими, какими он видел их в кабинете у ректора. Эта картина особо нравилась всем. Последнее время он начал развешивать рисунки на другой стене. В основном на историческую тематику. В основном битвы. Все исторические книги он давал читать друзьям, те с жадностью перечитывали по несколько раз описание давно минувших сражений. Чувства, которые Сорок Третий испытывал при чтении о битвах, он выплескивал на бумаге в виде своих рисунков. Часть из них носила брутальный характер.

— Нет. — ответил парень. — Я вчера рисовал, пока вы бегали за Зеокритом.

— Он хотел дать нам плохие рекомендации перед испытанием! — вспылил Восьмой.

— Так надо было меньше спать на его уроках. — улыбнулся Сорок Третий.

— А нечего было нам давать читать такие интересные книги. — вступил в разговор Двадцать Седьмой.

— Во-во. Так что, это ты виноват. — закивал рыжий.

Сорок Третий хмыкнул и покачал головой. Он подошел к столу. На стене, перед столом висели рисунки. Другого рода. Только изображение отца напоминало о рисовании, как об искусстве. Остальные рисунки больше походили на чертежи. Мальчик открыл верхний ящик и вынул оттуда листок бумаги. Он обернулся.

— Ну? Кто угадает?

Оба его друга тут же поменяли позы. Они нагнулись вперед, потирая руки. Уже некоторое время ему и самому нравятся исторические хроники больше, чем все остальное. И поэтому рисовать картины сражений он стал чаще. После очередной прочитанной книги мальчик выбирал одну или две сцены, которые рисовала его фантазия, и переносил на бумагу. А его друзья занимались тем, что спорили, какую именно битву он изобразил.

— Так. — протянул Восьмой. — Лица одних воинов светлее, других темнее. Все в черных тонах, но рискну предположить, что это амалионы. Та с темными глазами — Творящая. Вот этот, огромных размеров мужик с мечом… это человек. Третья глобальная война человеков и амалионов.

Сорок Третий довольно улыбнулся. Если парни отгадывали событие, которое он изобразил, то это означало, что он точно передал то, о чем прочел. Другими словами, каждый отгаданный рисунок — это скрытый ему комплимент.

— А это там на заднем фоне башни Ксерона? — спросил Двадцать Седьмой.

Восьмой приподнялся, чтобы лучше рассмотреть. Точно, там были башни, которые на верхушке расширялись. Нарисовано все было так, что задний фон был немного размыт или в тумане. Восьмой огорчился, что не заметил сразу такую важную деталь.

— Тогда… — Двадцать Седьмой повернулся к Восьмому. — рискну предположить, что тот огромный человек — Максуд.

Восьмой открыл рот. Оба мальчика повернулись к Сорок Третьему.

— Все верно. Третья глобальная. Битва при Ксероне. Максуд одерживает убедительную победу.

— И за одну ночь истребляет сотни тысяч амалионов по всему миру. Что есть невозможно. Но так хочется в это верить. — сел на место Восьмой.

Да, к такому завершению описания событий они относились скептически. Но Барнабас был другого мнения. Он не знал, как, но верил в эту историю. Постепенно такой же верой проникся и Сорок Третий. Изначально он вообще не очень хотел читать о войне, где человеки так восхвалялись. Особенно, когда поют такие дифирамбы этому самому Максуду. А ведь о нем нет никакой информации ни до этой битвы, ни после. Но мудрый Барнабас указал ему на несколько вещей. Он задал всего пару вопросов и Сорок Третий изменил мнение. Учитель спросил, сколько имен драйтлов указано при описании сражений того времени? Сколько имен амалионов? Творящих, чемпионов? Сколько? Ни одного. И только одно имя фигурировало в древних хрониках. Максуд. Барнабас утверждал, что ему приходилось читать книги, в которых он не раз встречал его имя. И в третьей глобальной войне и в более мелких других. К сожалению, невозможно было выстроить точный хронологический порядок из-за скудных обрывков информации, обросшими мифами и легендами. Это было так давно, что некоторые ученые сомневаются в том, было ли такое вообще. И только последние раскопки доказывают, что места некоторых сражений реально существовали. Эта тема очень интересовала Сорок Третьего. Он знал, что Ксерона больше нет. И никто точно не определил даже то, где он находился. Сорок Третий очень сильно хотел побывать на его руинах. Об этом городе и стране он прочел немало. Самая могущественная империя за все существование мира. Бесчисленные войны и храбрые солдаты. Драйтлы часто принимали сражение на стороне человеков. О них читать особенно интересно. Как бы там ни было, а теперь Сорок Третий считал, что Максуд действительно существовал. И он был выдающейся личностью, раз попал в хроники драйтлов. Постепенно такое же мнение он привил и своим друзьям. Мальчик часто представлял, что принимает участие в сражениях вместе с ним. Побеждает амалионов, управляет войсками, защищает свою родную страну, становится в ней героем. Таким, как почетные алхимисты. Нет, как сам Максуд. Его имя еще долго встречалось бы в учебниках по истории.

— Дай, я повешу. Я точнее угадал. — Двадцать Седьмой поднялся и Сорок Третий отдал ему рисунок.

Вскоре на стене истории стало на один листок меньше места. Даже его друзья, которые видели эти рисунки сотню раз, часто засматривались на них, проводя долгие минуты у стен.

— И как это у тебя только получается? — каждый раз Восьмой удивлялся таланту Сорок Третьего.

— Ты Творящую нарисовал только на стороне амалионов. — подметил другой мальчик.

— Да, в книге сказано, что они сражались за амалионов. — ответил автор рисунка.

— И на нашей стороне тоже.

— И что это о них говорит? Или продались, или купились на что-то другое. — зло бросил Сорок Третий.

Парни уже привыкли к его такому отношению к Творящим, поэтому не развивали эту тему.

— Ты не переживаешь? — спросил Восьмой.

— По поводу?

— Ну, испытание. Там будет большой объект. Ты все знаешь и все умеешь, но твоя сила…

Сорок Третий нахмурился. Да, с силой были проблемы. Светящиеся пиктограммы уже давно не появлялись. Да и видел он их пару раз только. Как перешел на второй год обучения, так их и не стало. Не раз и не два он говорил на эту тему с Барнабасом и Серафеимом, но оба лишь руками разводили, говоря, что таков его путь. Теперь еще это испытание. В нем не было ничего сложного с теоретической точки зрения. Простое расщепление, трансформация и соединение. Все расчеты он мог бы сделать мгновенно. Но вот сам объект… Суть испытания была в том, чтобы заняться своего рода измерением показателя силы будущего алхимиста. Если на четвертом году он не справляется с таким заданием, то признается, что его способности проявились очень слабо и ученик покидает полиот. Признаться, Сорок Третьего немного тревожило испытание. Он с друзьями притаскивали в секретную комнату целые глыбы камня или другого материала, чтобы он мог тренироваться. Иногда это получалось лучше, иногда хуже. Часто ему не удавалось расщепить камень. Но бывали и дни, когда это у него получалось. Через два дня испытание. Для себя Сорок Третий решил, что эти два дня не будет ничего создавать. И расщеплять. Будет копить силу, если, конечно, к ней применимо такое понятие. Хотелось верить, что применимо.

— А толку переживать? — попытался, как можно увереннее, сказать мальчик. — Что будет, то будет. Способность у меня есть, а это самое главное.

Друзья закивали. Каждый припомнил, сколько драйтлов вылетели из обучения. В первый год шестнадцать, затем еще один и в прошлом году двое. Группа существенно сократилась.

— Завтра пойдешь на плантации? — спросил Двадцать Седьмой.

— Да, должен же я его наконец встретить.

Тот драйтл с железной рукой. Сорок Третий видел его еще дважды. Первый раз он не осмелился к нему подойти. Второй раз тот сказал, что Сорок Третий сможет с ним поговорить только, когда подрастет. Он и подрос. И ростом выше стал и годками старше. Только в этом году никак не удавалось его застать.

— И что ты ему скажешь? Дайте я вашу руку поношу?

— Я найду, что сказать. — уверил его Сорок Третий.

Друзья еще посидели с час в комнате, разговаривая, размышляя и играя в карты, которые были строго запрещены в полиоте. Затем все нехотя вышли из секретной комнаты и подставились под влияние вечера, который накидывал покрывало темноты на их полиот.

По дороге к своему корпусу они не видели ничего необычного. Несколько драйтлов первого года обучения обреченно шагали по улице, почти не разговаривая между собой. Парни постарше, наоборот, воодушевленно беседовали и смеялись. Иногда парочка учителей прохаживалась по полиоту, дыша свежим вечерним воздухом. Мальчики дошли до небольшой развилки.

— Ладно, я скоро. — сказал Двадцать Седьмой. — Подложу брату книгу, чтобы он не узнал, что я ее брал.

Сорок Третий улыбнулся. Его друг временно заимствовал книги своего старшего брата в основном для него, остальным было не очень интересно. Да и зачем изучать что-то наперед? Все равно их учителя будут этому учить. Мальчики разошлись. Когда два друга дошли до своего корпуса, то решили немного поболтать, дожидаясь Двадцать Седьмого. Послышались крики. Детские крики ужаса. Сорок Третий насторожился. Мгновенно все пространство вокруг наполнилось шумом. Учителя что-то кричали. Все, кто были на улице принялись бежать в сторону корпуса. Сорок Третий услышал что-то похожее на то, что им необходимо подняться выше. Он высматривал Двадцать Седьмого. Того нигде не было видно. Мимо них начали мелькать первые убегающие.

— Лучше подняться. — крикнул Восьмой. — Он укроется в другом корпусе.

Сорок Третий вынужден был согласиться. Он повернулся, чтобы вместе с другом забежать в корпус. Но что-то отвлекло его внимание. Мальчик увидел краем глаза зверя. Он не помнил точного их названия, знал, что их называли зубочистками. Этот зверь был очень похож на тигра, только клыки торчали даже тогда, когда челюсти его были закрыты. Два клыка на нижней челюсти у ее основания и два на верхней. Зверь совершил молниеносную атаку на замешкавшегося ученика. Мгновенно он повалил его на улочку и принялся разрывать на куски, бешено мотая головой. Крики послышались со всех сторон. Все, кто видел произошедшее, были в ужасе. Сорок Третий погнался за Восьмым.

— Наверх! — крикнул он.

Можно было вбежать в корпус, но двери закрывать никто не будет, пока все не скроются. Такими темпами и зубочистка могла проскочить. Тогда быть беде. Лучше на лестницы и наверх. Так можно будет увидеть, что происходит внизу. И так можно будет высматривать Двадцать Седьмого. Сорок Третий и Восьмой быстро взбежали на третий этаж. Только здесь они почувствовали себя в безопасности. По всему полиоту улочки были узенькими, кое-где только оставались специальные места для деревьев в ущерб прохожей части. А вот возле этих трех корпусов места было гораздо больше. Здесь поставили лавочки и насадили деревьев. Зверей можно было отлично рассмотреть. Еще две громадины накинулись на растерзанного бедолагу, продолжая рвать его на части. Когда один из зверей оторвал мальчику руку, то зарычал и отбежал от остальных. Прибежал четвертый зверь. Он бросился к двум, которые терзали безжизненное тело, но те двое его прогнали. Третий, с оторванной рукой, убежал еще дальше. Сорок Третий увидел, что зверь бросился к одному из деревьев, что росли на самом краю каменной окружности, простирающейся вокруг корпуса. Зверь попытался запрыгнуть на дерево и тогда Сорок Третий услышал крик. Громкий крик, полный ужаса и страха. Он мгновенно узнал голос.

Сорок Третий посмотрел в сторону лестницы. Одной, потом другой. Обе расположились далековато, ведь он стоял прямо по центру корпуса. Слишком много времени уйдет, чтобы спуститься таким образом. Он схватился за перила обеими руками и перемахнул через них одним прыжком, став на карниз с наружной их стороны. К несчастью, когда он подпрыгивал, плашка выпала из его сумки и теперь падала вниз. Он так сосредоточился на том дереве, что и не заметил этого. Он спрыгнул, поворачиваясь лицом к застывшему в изумлении Восьмому. В воздухе он услышал, как плашка грохнулась о каменную улицу. Пролетел этаж и приземлился на такой же карниз второго этажа. Руками он крепко уцепился за перила, ногами жестко стал на камень. Какой-то ученик рядом с ним завизжал и отпрыгнул в сторону, породив целую волну крика. Сорок Третий снова оттолкнулся ногами, и приземлился на безлюдном первом этаже. Последний маленький прыжок и он стоит на улице. Плашка лежала перед ним. Только бы с ней все было хорошо. Он хотел лучше ее осмотреть, но вспомнил, как четыре года назад такая же плашка спасла его от клюва диадемы. Тогда он доверился ей, и она не подвела. Сорок Третий обернулся. Он был спокоен. Друг в беде. Ему срочно нужна помощь. Мальчик зашагал. Он посмотрел на двух зверей, что шипели и рычали, поедая тело несчастного. Оба зверя подняли головы, посмотреть, кто это посягнул на их территорию. Но нападать не стали и быстро вернулись к своему занятию. Мальчики на лестницах замерли. Ни единого звука не доносилось в спускавшейся темноте. Никто не мог и пошевельнутся. Все взгляды были прикованы к Сорок Третьему. Только шепот пронесся по рядам «кто это?».

Сорок Третий дошел до дерева. Зубочистка пару раз пробовала запрыгнуть, но обламывала тонкие ветки и падала. Похоже, что она решила теперь лезть только по стволу, чтобы не упасть на землю в очередной раз.

— Высоко собралась? — очень громко спросил мальчик.

Зубочистка моментально среагировала, отпрыгнув вбок и ощетинившись. Внезапный крик за спиной ее напугал. Она и подумать не могла, что кто-то отважится подойти так близко.

Сорок Третий зажег все нужные ему символы трансформации. Он должен был изучить их только через год, или через два, он уже запутался с этими книгами старших парней. Синие пиктограммы по спирали закружились, проходя сквозь деревья и разрезая собой сумерки. Свет от них, свет от фонарей и любой другой, что попадал на Сорок Третьего, преломлялся в области его ладошек. Черная плашка вбирала его в себя, делая густым и темным, как сама ночь. Зверь зарычал, мотая головой за пиктограммами, что кружились вокруг.

— Лучше просто уходи. — пригрозил мальчик, двигая подбородок ближе к груди и оскаливаясь.

Зубочистка бросилась в атаку. Два мелких шага, чтобы подобрать лапы и бросок. Высокий, красивый, точный. Сорок Третий приложил плашку к каменной улице. Зверь уже навис над ним. Высокий и острый шип, мгновенно выросший прямо под зверем, пробил тому голову. Зверюга даже не пискнула. Мгновенная смерть. Тело зубочистки беспомощно повисло на шипе, дергая в конвульсиях ногами.

— Ух! — пронеслось по рядам наблюдавших.

Мальчик повернулся лицом к двум другим. Они были достаточно далеко. Он вызвал новые пиктограммы. Глубоко вдохнул и приложил плашку. Камень вздрогнул. Волна по брусчатке покатилась к ним. Подбросила их в воздух. В следующий миг каменные башни начали возникать в разных местах, ударяя животных. Они получили болезненные удары, не имея возможности ни защищаться, ни нападать. Камень двигался быстро, как будто он был живым драйтлом и махал руками. Звери получили раны и, вероятно, переломы. Они рычали, но принялись пятиться и отступили. Вскоре одна из зубочисток развернулась и убежала, другая, недолго думая, помчалась за ней. Сорок Третий вздохнул.

— Двадцать Седьмой, слезай давай. Все закончилось.

— Я Тридцать Девятый. — донеслось с верхушки дерева.

Сорок Третий замер с открытым ртом. Что?

— Сзади! — донесся крик с лестницы полиота.

Мальчик обернулся как раз вовремя. Зверь несся на него. Страха Сорок Третий не испытывал. Вызвать сейчас пиктограммы, и тем более применить их, он не успевал. Мальчик подчинился инстинкту и низко припал к камню, чтобы зубочистка пролетела над ним. Он вскочил на ноги вызывая нужные символы. Зверь не дал ему возможности успеть завершить начатое. Он уже взмыл в воздух в очередном прыжке. Мальчик открыл рот, понимая, что его уже ничто не спасет. Но зверь промахнулся. Пролетел совсем рядом. Сорок Третий втянул воздух и ошарашенно оглянулся. Только теперь он понял, что произошло. Кто-то в черной накидке врезался в зверя и сбил его с намеченной траектории.

— За меня, быстро! — скомандовал этот кто-то.

Сорок Третий относился к тому числу драйтлов, которых в случае смертельной опасности дважды просить не надо. В два прыжка он оказался за спиной у парня. Что это у него в руках? Два меча? Мальчик отступил назад.

— А ты своей трансформацией не собираешься мне помогать? — не оборачиваясь к нему бросила темная фигура.

Сорок Третий схватился за плашку. Пиктограммы, которые могут пригодится, закружили в карусели. Зверь не нападал, вместо этого он начал обходить их стороной, намереваясь зайти с фланга. Темная фигура начала двигаться за ним, чтобы лишить зверя такой возможности. Сорок Третий держался за спиной черной накидки. Зверь набросился, и мальчик приложил плашку к камню. Драйтл в черной накидке отпрыгнул, рассекая зубочистке лапу своим мечом. Башня вырвалась из камня, нанеся сокрушительный удар. Животное отлетело и повалилось на бок. Секунду оно не двигалось. Потом пришло в себя и убежало. Сорок Третий не сводил с него глаз.

— Кто ты? — мальчик думал, что спросил у черной накидки, а получилось, что лишь у темноты.

Он огляделся, но ничего не смог разглядеть. На лестницах корпуса победоносно закричали. Все радовались и ободряли Сорок Третьего. Некоторые уже спускались, не опасаясь нового нападения. Другие предпочли еще немного постоять наверху. Сам мальчик помог слезть тому, что все еще сидел на дереве. Он даже его номер не запомнил, так был ошарашен тем, что это не Двадцать Седьмой.

— Спасибо, спасибо, спасибо тебе огромное. Я бы умер. Он бы меня съел. Спасибо. — без перерыва тараторил мальчик.

Сорок Третий кое-как отделался от него и пошел искать Восьмого.

— Вот это да! Ты просто… просто… молодец! Красавец! Воин! Один из тех, что ты рисуешь! Вот это да! Двадцать Седьмой такое пропустил. — Восьмой бежал ему навстречу.

Ага. Прям такое. Не увидел, как одного из них заживо сожрали. Сорок Третий многое бы отдал, чтобы тоже такое пропустить. Другие парни одобрительно кивали, или что-то говорили. Некоторые хлопали по плечу. Многие спрашивали, какой его номер. Сорок Третий не особо привык быть в центре внимания, поэтому Восьмой отвечал за него. А Сорок Третий наблюдал за двумя учителями, которые исследовали шип, что он создал, и пустые места в каменной кладке, которые образовались, когда он вытягивал материал. Пока здесь было шумно и людно, Сорок Третий хотел уйти. Но понял, что не получится. Вскоре драйтлов стало еще больше. Весь полиот был на ушах. Даже ректор пришел. И только после него прибыл Двадцать Седьмой. Пять минут ушло на то, чтобы объяснить ему, что здесь произошло. Восьмой рассказывал все в таких деталях, что одной половины Сорок Третий и сам не помнил, а другая половина, он был в этом уверен, являлась выдумкой. Ректор все это время говорил с другими учителями. Затем Серафеим подошел к Сорок Третьему. Шум вокруг него сразу утих.

— Молодой драйтл, могу я с вами поговорить? — спросил он.

Сорок Третий растерялся, не сразу поняв, что это к нему так обращаются. Он энергично закивал головой, и они пошли по улице, отдаляясь от шумной толпы.

— Что ты думаешь на счет камня, которым выложены все улицы в полиоте? — спросил ректор.

Мальчик поднял брови. Что он думал о камне? Ну… камень, как камень. Твердый. Что о нем думать?

— Красивый. С ровными краями. — на ходу придумывал Сорок Третий.

Мальчику показалось, что ректор улыбнулся.

— Что ты можешь сказать о его составе?

Ах вот оно в чем дело! Он то думал!

— Кальций, железо, калий, натрий, магний, алюминий, кремний, кислород… и еще что-то.

— И этого «что-то» много или мало? — спросил Серафеим.

— Меньше половины. — с уверенностью ответил Сорок Третий.

Он знал состав этого камня. Как только свет потянулся к плашке, как только пиктограммы закружились над головой, он полностью знал из чего тот состоит. Не знал он только одного наименования.

— Инертоний. — объяснил Серафеим. — Инертное вещество, которое специально вносится в состав чего бы то ни было с целью предотвращения его дальнейшего изменения.

Ректор замолчал. Прогулка продолжалась. Мальчик соображал.

— Камни специально делают такими, чтобы алхимистам было трудно их изменить, как мне сегодня было? Но зачем?

Ректор усмехнулся.

— Камни делают такими, чтобы другие алхимисты не могли вообще ничего сделать с ними. То, что ты смог их изменить повергло в шок учителей, с которыми я разговаривал.

Сорок Третий медленно переваривал информацию. Идиотская ухмылка на его лице делалась все шире.

— Мы живем среди алхимистов. Драйтлов которые могут изменять природу вещей. Захотел выйти — убрал стену в комнате. Рассердился на одногруппника — создал вот такой шип из каменной улицы, под влиянием ярости. Надоело сидеть в полиоте — расщепил ворота и вышел. Ты думаешь, это было бы правильно?

Сорок Третий подумал. Значит, все стены всех зданий и вообще весь камень в полиоте, это не совсем камень. Это соединение камня и инертония.

— Тогда… — не закончил собственную фразу Сорок Третий.

— Возникает логичный вопрос. — кивнул Серафеим. — Как тебе это удалось? И ответ кроется в потенциале твоей силы. Ты был и остаешься для меня загадкой. В первый твой год ты не показывал абсолютно никаких задатков алхимиста, кроме феноменальной памяти. Потом ты с блеском прошел первой испытание. Затем три года ты был в числе первых по теории, но в задних рядах по силе алхимиста. А теперь ты прыгаешь с балкона и создаешь такие вещи, что у многих учителей больше вопросов, чем ответов.

Они недолго прошлись в тишине.

— Твой поступок заслуживает уважения. Ты бросился спасать незнакомого тебе драйтла. Похвально.

Ага, незнакомого. Только вот он думал, что спасает вполне себе знакомого Двадцать Седьмого.

— А кто спас меня самого? Кто это был? Я не видел раньше черных накидок. — перебил ректора Сорок Третий.

Ректор вздохнул.

— Возможно, я тебе и расскажу это чуть позже. Посмотрим, как ты пройдешь испытание. Ведь там нужно будет расщепить и создать объемный предмет.

Сорок Третий улыбнулся. Теперь он был в себе уверен. Конечно, надо было кое-что проверить, но в своей догадке он почти не сомневался. Они вернулись к полиоту. Всех учеников разогнали по комнатам. Учителя убрали останки мальчика и теперь пытались расщепить тот двухметровый шип, что создал Сорок Третий. Когда ректор с мальчиком подошли к шипу, то все учителя расступились. Ректор показал на созданные каменные башни и шип мальчику. Сорок Третий был абсолютно уверен, что Серафеим справился бы и сам, но, очевидно, он еще раз хотел увидеть, как мальчик применяет способность алхимиста к расщеплению и созданию. Парень вынул плашку так, чтобы ее меньше кто видел. Он подошел к шипу. Плашка начала поглощать свет, излучая темное сияние. Синие символы проносились над головами учителей, кружась с большой скоростью и по спирали залетая прямо в плашку. Сорок Третий применил простые пиктограммы трансформации. Шип зажужжал и расплылся, возвращаясь на свободные места на улице в виде прямоугольных камней. За считанные секунды этот участок улицы мальчик восстановил в первоначальном виде. Сорок Третий сразу же остановился с открытым ртом. Он посмотрел на Серафеима.

— Ничего. Не стесняйся. — улыбнулся ректор.

Сорок Третий пробежался глазами по выражениям лиц остальных учителей. Удивление, одобрение, не одобрение, один какой-то слишком сердитый взгляд и один очень добрый. Драйтл с таким взглядом одобрительно кивал и поднял большой палец вверх. Барнабас. Мальчик улыбнулся ему в ответ, и пошел к другим своим созданным объектам. Через несколько минут вся каменная площадь была восстановлена. Учителя начали расходиться. Только мальчики еще долго смотрели в окна, возбужденно обсуждая события этой ночи.

Сорок Третий дошел до двери полиота. Плашка была у него в руках. Возле двери он остановился и посмотрел на нее. С одной стороны она была гладенькая и выглядела новой. Мальчик перевернул ее и ни капли не удивился, когда увидел, что через другую ее сторону проходит глубокая трещина. Он вздохнул и поместил ее в сумку.

На следующий день Сорок Третий встал рано поутру, чтобы кое-что сделать. Солнце только начало вставать и серый полумрак был ему только на руку. Выйти из корпуса утром не мог никто. На окнах висели решетки, а двери запирались так, что открыть их можно было только снаружи. Их механизм был довольно простым. Замок с двумя частичками Аста. Родственные частички размещались на дверном косяке. Поворот такой частички в одну или другую сторону открывал или закрывал дверь. Но на ночь тумблер с внутренней стороны снимали, чтобы никто не мог изнутри открыть дверь. Мальчик подошел к двери. Он видел место, где учителя потом вставят тумблер. В таком же месте, но с наружной стороны двери, располагался другой. Сорок Третий приложил плашку, вызвал необходимые пиктограммы. На стене вырос каменный бугор, а ниже него образовалась дыра. В нее как раз пролезала его рука. Парень протянул руку, нащупал тумблер и повернул. Дверь открылась. Снова приложил плашку и вызвал нужные пиктограммы. Дыры, как и не было. Он выбежал на улицу, закрыл за собой дверь и побежал.

Здание технических приспособлений находилось недалеко от его секретной комнаты. Это было удобно — можно иногда незаметно брать там всякие мелочи. Мальчик пробрался туда и принялся искать краски. Пришлось зажечь лампу, чтобы различить их цвета. Черную долго не пришлось искать. Все банки были испачканы в краску сверху, поэтому он быстро нашел ту, что искал. Сорок Третий вынул свою плашку, взял самую тонкую кисточку, которую смог найти, и макнул в краски. Трещину нужно было тщательно замазать. Вряд ли кто-то будет присматриваться к чужой плашке, но лучше сделать это хорошо. Мальчик несколько раз проверял свою работу на свету. Пришлось выпачкать все пальцы, чтобы сравнять уровень краски с плоской поверхностью плашки. Конечно, при внимательном осмотре его трюк быстро бы раскусили. Оставалось надеяться, что никому в голову не придет ее забирать.

Когда мальчик вернулся в свою комнату, все еще спали. Эта комната была заметно меньше тех, что были в первом корпусе. Он слышал, что в третьем корпусе уже будет по две комнаты для каждой группы. Так будет легче. Меньше шума. Не для учебы. Для отдыха. Выучить все по программе полиота он успевал еще во время занятий. Что-то интересное почитать можно и в секретной комнате. А вот отдохнуть, полежать и поспать можно было только здесь. Да и зимой секретная комната становилась почти бесполезной. Мальчик попытался уснуть, но у него не получилось. Все мысли были заняты возможным разговором с тем человеком с железной рукой.

Сегодня был выходной. Просыпаться никто не торопился. Поэтому Сорок Третий встал раньше многих. Выход из полиота для учеников его года обучения и старше разрешался по выходным. Так что он спокойно отправился на плантации, где мальчики первого года обучения вкалывали с утра и до вечера. Он выбрал себе место в тени, чтобы лишний раз никому не попадаться на глаза. И стал ждать. Примерно через час прибыла повозка, которая должна была забрать продукцию. Тот драйтл был там!

Сорок Третий резко вскочил на ноги и помчался к нему. Он добрался до него за две минуты, предварительно перейдя на шаг, чтобы восстановить дыхание.

— Доброго утра.

Высокий худой драйтл обернулся. Он изучающе посмотрел на парня, потом снова отвернулся, раздавая команды другим драйтлам.

— Вы сказали подойти, когда я подросту.

— И что? — не оборачиваясь спросил мужчина.

— Я подрос.

Драйтл хмыкнул и обернулся.

— И что ты умеешь делать? Сколько тебе нужно?

Сорок Третий удивленно вскинул брови, лихорадочно соображая, что имеет в виду этот драйтл.

— Нет, я не хочу работать…

— Драйтл, который не хочет работать — бесполезный драйтл. — мужчина снова отвернулся.

Сорок Третий сжал зубы.

— Я просил у вас разрешения посмотреть на руку. И вы сказали, что это возможно, когда я подросту.

— А ты мне что за это? — спросил драйтл не оборачиваясь.

Мальчик запнулся. Он не знал, что ответить.

— Постой. — мужчина обернулся к нему. — Сколько тебе? Пятнадцать? Черные волосы. Длинные, любознательный, самоуверенный. Ты Сорок Третий?

Мальчик округлил глаза и поднял брови.

— Хорошо. Я слышал, что ты произвел впечатление вчера. У меня есть для тебя работка. Справишься — полчаса сможешь делать с рукой все, что захочешь. Идет?

Сорок Третий прищурил глаза. Откуда он знает его номер? Откуда он знает, что вчера произошло в полиоте? Это же было почти ночью, а сейчас утро, неужели слухи так быстро расходятся? И что это за работа такая для него? Мужчина, как бы не нарочно, поправил волосы именно железной рукой. Желание узнать о ней хоть что-то превысило все остальное.

— Я согласен. — выпалил мальчик.

— Отлично. Сегодня в два. Мой дом знаешь где?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Рынок знаешь где?

Сорок Третий кивнул.

— А ты не многословный. — ухмыльнулся драйтл. — Хорошо. Мне это нравится. Так вот. Пройдешь на рынок. Там такой толстый продавец рыбой, мимо него не проскочишь. Спросишь обо мне. Он покажет.

С этими словами мужчина отвернулся от него и пошел раздавать указания дальше своим рабочим. Значит, на два часа дня. Это уже хоть что-то.

До полудня свободное время Сорок Третий провел со своими друзьями. Он рассказал им о разговоре с тем драйтлом с железной рукой. Никому не было ничего о нем известно. Так что, никакой дополнительной информации мальчик не получил. Зато пообещал рассказать обо всем, что там увидит. Побывать в доме одного из самых богатых людей страны должно быть интересно. При условии, что они встретятся именно в доме.

В обед мальчик вышел из полиота. Плашку он сдал при выходе, получил маленький номерок, нацарапанный на древесной коре. Его следовало сохранить. Сорок Третий пошел в сторону города. Когда он отдалился от входа в полиот и дежурный учитель уже не мог его видеть, то сбежал с тропинки. Да, здесь была местность похожая на болотистую. И да, запрещалось сходить с этих тропинок. Но ему предстояло кое-что сделать. Парень подбежал к одному старому дереву, потом к другому. Он содрал большой кусок коры, ободрал его ножом по краям, чтобы он как можно больше напоминал плашку. Конечно, только посмотрев на нее, любой бы догадался, что это муляж. Но сегодня он взял специальную сумку под нее. Такие можно было купить у них в самом полиоте. Сумка чуть больше самой плашки. Сорок Третий запихнул туда кору и завязал верх сумки шнурком. Очень похоже. Он огляделся, никого не увидел, и снова выбрался на дорогу. Теперь можно и в город.

Найти толстяка, от которого воняет рыбой сильнее, чем от ведра, до верху набитой этой самой рыбой, оказалось не сложно. Сложнее было идти с ним рядом. Сорок Третий иногда и глаза закрывал от того запаха, что излучал невысокий толстый драйтл. Он довел его до нужно места. Сказал, куда идти дальше у кого спросить следующего. Сорок Третий попросил объяснить, как добраться до нужного дома без других посредников, но торговец отмахнулся и поспешил обратно к своей горячо любимой рыбе. Мальчик нашел второго драйтла, который и проводил его до жилища одного из самых богатых драйтлов страны.

Сорок Третий осмотрел дом. Он посмотрел направо и налево. Все дома одинаковые. Не дворец. И не замок. Простой обычный дом.

— Ты мальчик-алхимист?

Сорок Третий дернулся от неожиданности. Он стоял напротив двери в дом. Мальчик посмотрел по сторонам — близко драйтлов не было. Он задрал голову вверх. Кто же это говорит?

— Ты таращиться пришел, пройдоха? Вали отсюда да побыстрее!

Теперь, когда мальчик ожидал услышать голос, он понял откуда тот исходит. — в дверях притаилась щель. Примерно на уровне глаз взрослых драйтлов. В ней он увидел глаза.

— Я Сорок Третий.

— И что?

— Я тот мальчик-алхимист, о котором вы говорили. — нашелся Сорок Третий.

— Чем докажешь?

— Вот моя плашка. Или тут много пройдох с алхимическими инструментами разгуливает?

Щелка закрылась. Послышался шум отворяющихся замков. Звон цепи и какой-то механический звук. Дверь наконец отворилась.

— Заходи.

Внутри оказалось два драйтла с мечами и в боевой одежде, насколько мог судить мальчик. Один быстро закрыл за ним дверь, другой повел его по коридору.

— Жди здесь.

Охранник постучал в дверь, вошел. Через несколько секунд он вышел, оставив дверь открытой. Сорок Третий вошел в комнату, дверь за ним закрылась. Просторный зал. Богато обставлен мебелью. Несколько диванов, окна, много цветов. Столы, стулья, кресла. На одном столе стоял стеклянный небольшой куб с водой. А внутри него плавали рыбки. Мальчик открыл рот от удивления. Таких он еще никогда не видел. Желтые с синими полосками. Красные с оранжевыми гребешками, золотые и бордовые. Все они суетились, толкались и носились туда-сюда.

— А, мой юный друг. Ты все-таки пришел. — с одного из диванов встал тот драйтл, которого он уже не раз видел в поле.

Из того же дивана встали две девушки легко одетые. Он махнул им рукой, и они поспешили выйти.

— Вина?

Сорок Третий отрицательно покачал головой.

— Покрепче?

Мальчик снова покачал головой.

— Ладно. Тогда я сам выпью. — драйтл пошел к одному из столов, который был заставлен разными бутылками. Взял чашку и налил себе темно красной жидкости.

Он подошел поближе и сел в кресло. Жестом пригласил сесть и мальчика. Они оказались друг напротив друга. Между ними был только маленький столик с какими-то украшениями. Дорогими или нет, парень не мог сказать. Все безделушки разной формы были насыпаны в хрустальную вазу на высокой ножке.

— Парень ты деловой. Даже что-то подсунул в сумку, чтобы я подумал, что тебе плашку разрешили вынести из полиота. — драйтл широко улыбнулся и отпил из чашки, а Сорок Третий решил отмолчаться. — Тогда сразу к делу. Что ты скажешь вот об этом?

Драйтл порылся в вазе своей настоящей рукой, перебирая золото и блестящие красивые камни. Он вынул куб. На вид, как золотой. Размером с голову мыши. Одной рукой он подбросил куб так, чтобы мальчик его мог поймать.

— Ну, Сорок Третий, что скажешь? — драйтл откинулся на спинку кресла, потягивая свой напиток.

Мальчик внимательно осмотрел куб. Не такой тяжелый, как если бы он был из золота. Пористый материал. Но не однородный. Какое-то черное вкрапление на некоторых гранях. Едва заметное, но оно точно там было. Парень осторожно поместил куб на стол и поднял взгляд. Драйтл выгнул брови в немом вопросе.

— Как мне вас называть? — первым делом спросил он.

— Железная Рука. — рассмеялся драйтл. — Так и называй.

Лицо его сделалось серьезным, и мальчик понял, что драйтл не шутил. Он вздохнул.

— Это точно не золото. И материал помешан с каким-то другим. Там на двух плоскостях это отчетливо видно.

Железная Рука вскинул брови и сделал изумленное выражение лица. Потом покачал головой.

— Это и тот лопух Дандо мог бы сказать. Торговец рыбой. — пренебрежительно пояснил драйтл. — Ты мне скажи то, чего я не знаю.

— Я не могу видеть сквозь предметы. Что именно вы от меня хотите? Что мне нужно сделать, чтобы осмотреть вашу руку?

— Убери черную примесь. Сможешь это сделать и получишь руку. — драйтл испытывающе посмотрел на мальчика. — До меня дошли слухи, что Сорок Третий — мощный алхимист. А, как известно, алхимисты могут делать всякие вещи со всякими материалами. Убери примесь, покажи, что о тебе не зря так говорят.

Мальчика так и подмывало спросить, а как о нем говорят. Но разговор строился не так, как ему того хотелось бы.

— Я бы мог посмотреть у себя в полиоте, чтобы у меня было больше времени. — попытался выкрутиться мальчик.

Драйтл расхохотался.

— Я тебя не тороплю. У тебя и здесь много времени. Тем более, ты не выйдешь отсюда, пока я не разрешу.

Сорок Третий открыл рот, а Железная Рука снова засмеялся.

— Мальчики из полиота. Да вы отдельная каста. Шучу я, конечно. Но смотреть можешь только здесь. Если тебе нужна плашка… настоящая, то у меня есть. Заряженная. А у тебя там… склеенная бумага?

Драйтл поднялся, нервно теребя чашку. Очевидно, ему требовалась новая порция. Сорок Третий нахмурился.

— Дерево?

Наверное, что-то изменилось в лице мальчика, раз драйтл понял, что угадал. Он засмеялся. Сорок Третий быстро уцепился за полученную только что информацию.

— Я попробую своей. — сказал мальчик. — У моей мало заряда, на пару раз должно бы хватить. Если нет, тогда возьму вашу.

Драйтл задрал подбородок и опустил уголки губ, демонстрируя свое уважение мальчику.

— Идешь до конца. Мне такие нравятся. Так я и стал тем, кем стал. Всегда шел до конца. Никогда не смотрел на то, что я могу потерять. Только на то, что могу получить. Молодец.

Железная Рука пошел к столу с напитками. Сорок Третий мигом вынул кору из своей сумки. Что означало «заряжена»? Как плашка может быть заряжена? Ладно, это потом. Почему Сорок Третий пошел на авантюру с плашкой? Да потому, что сейчас драйтл пойдет за выпивкой. У него будет время, чтобы вынуть плашку, сделать вид, что она не работает, и быстро поместить обратно в сумку. Хороший план, чтобы сохранить лицо. И его надо придерживаться. Мальчик быстро вынул плашку. Взялся двумя руками за ее края и вызвал пиктограммы. Он отпустил плашку прежде, чем смог понять, что символы засияли синим светом и пронеслись по комнате. Даже Железная Рука присвистнул. Сорок Третий застыл на месте. Улыбнулся. И схватился за кору. Он вызвал пиктограммы. Разные. Не для применения. А для того, чтобы его способность стала активной. В таком состоянии он не раз замечал, что может многое увидеть. Если ему нужно трансформировать какой-то предмет, то на бумаге это сделать очень сложно. Нужно считать объем, вес, разные другие величины, которыми характеризуется объект. Потом сделать расчеты для того объекта, который должен получиться в результате трансформации первого. И только тогда вызвать нужные пиктограммы, чтобы этот переход осуществить. Для сложных трансформаций могли потребоваться часы усердной работы. Но когда твоя способность к алхимии активна, некоторые вещи не нужно считать. Ты знаешь и все.

Сорок Третий прислонил деревяшку к кубу. Это надо было сделать быстро, пока Железная Рука не вернулся. Пальцами обоих рук он коснулся куба. Три элемента, которые заполняли собой это изделие. Один занимал больше девяноста процентов его объема. Два другие и были примесями. Или один из них. Как тут угадать? Расщепить только нужный элемент. Если что, его можно обратно поместить туда же в куб. Восстановить структуру. Есть на этот случай специальные пиктограммы.

— Если я изменю его форму, это будет проблемой? — спросил Сорок Третий.

— Абсолютно нет. — сказал драйтл, наливая себе вино и не сводя глаз с мальчика.

Два элемента. Он убрал один. Расщепив его подобранной одной из универсальных пиктограмм расщепления. На каждый материал была своя пиктограмма. Но бывали случаи, когда алхимист не знал точно, какой материал он должен расщепить. Для таких ситуаций были припасены семь универсальных пиктограмм расщепления. Конечно, в полиоте этого не преподавали. Спасибо Барнабасу за дополнительные знания. Сорок Третий точно знал, какую из семи пиктограмм применить. Красный песок вытянулся из куба и осыпался маленькой горкой. Красный. Пиктограмма восстановления. Другой элемент. Черный песок. Мальчик спрятал свою доску, смахнув пару соринок от коры, что остались на столе.

Железная Рука был уже рядом. Он поставил чашку, взял куб. Поднес его к лицу. Что-то странное прижимал он к своему глазу. Сначала одной рукой, потом он отпустил руку, зажав этот предмет между бровью и щекой. Сорок Третьему блеснул в глаза свет от линз. Драйтл поднес куб очень близко и какое-то время его рассматривал. Потом поставил на стол, вынул ту штуку из глаза. Из кармана достал белый платок и старательно смахнул в него весь черный песок, что Сорок Третий получил расщеплением. Он хорошо завернул платок и отнес его на свободный стол. Затем вернулся, грохнул железную руку на стол и потянулся за чашкой другой рукой.

— Она твоя, как и договаривались.

Мальчик потянулся руками к ней, потом осекся и посмотрел на драйтла. Тот кивнул. Сорок Третий принялся детально ее осматривать. Ему нужно было увидеть каждую деталь, чтобы потом нарисовать. Будет рисунок, тогда он сможет создать такую же. Минут десять он изучал ее, ворочая в одну и другую сторону. Смотрел, как работаю пальцы и запястье.

— Я бы хотел воспользоваться вашей плашкой. Моя, разряжена. Как я и говорил, ее на долго не хватит.

— А ты не собираешься там что-нибудь…

— Нет, нет! — покачал головой мальчик.

— Тогда зачем тебе плашка? — спросил Железная Рука.

— С ней я… вижу объект. Вижу те его свойства, которые не видны при осмотре. Например, я видел черную примесь визуально, но только с помощью плашки я узнал, что она занимает три процента от веса всего куба.

Драйтл внимательно посмотрел на мальчика. Сорок Третьему показалось, что с него в этот момент сошло сто потов.

— Ладно.

Железная рука встал. Он пошел к столу, на котором так и лежал белый платок. Из ящика он вынул плашку и принес мальчику. Сорок Третий быстро взялся за нее и вызвал пиктограммы. Первые, что вспомнил. Он не переносил их на плашку, просто подумал о них. Конечно, они не кружились по комнате. Через плашку работать ему было гораздо сложнее. Совсем недавно он понял, что плашка каким-то образом затормаживает его способность, уменьшая ее в десятки раз. С разбитой плашкой у него все получается. А несколько минут назад получилось вообще без плашки! Опять-таки, это то, о чем нужно подумать позже. Сейчас перед ним железная рука. Материал незнакомый. Не железо. И…, и… тысячи пиктограмм. Они прямо в руке! Мальчик их все видел. Одну за другой. Большинство из них были ему не знакомы. Он жадно рассматривал каждую пиктограмму из многочисленных сложных последовательностей. Они сплелись в поток в его сознании. Он смотрел на руку, а видел вместо нее скопище пиктограмм. Все были уложены в аккуратные ряды. С такого расстояния они казались ниточками света. Сорок Третий мог рассмотреть любой участок этого ряда. Он мысленно увеличивал нужный отрезок. И тогда видел их. Десятки пиктограмм.

Мальчик нашел самое начало. И планомерно запоминал одну за другой все пиктограммы. Он знал, что времени у него на все не хватит, но хотел запомнить, как можно больше.

По ощущениям прошло гораздо меньше времени, чем обещал Железная Рука. Драйтл встал и развел руки в стороны. Время вышло.

— А как она… — не смог правильно сформулировать вопрос Сорок Третий.

— Приделана? О, парень, этого я тебе не могу сказать. Пока. Но я думаю, что смогу еще достать такие кубы. А ты бы мог их очистить. В качестве платы будем использовать время. Идет?

Мальчик закивал.

— А почему вы не наймете алхимиста? Еще есть учителя, которые не против подзаработать. — спросил Сорок Третий, когда Железная Рука проводил его до двери.

— Ради такого пустяка и целого алхимиста? — он рассмеялся. — Здесь даже школьник справился бы.

Оба знали, что это не так.

Сорок Третий шагал обратно в полиот. С одной стороны, он чувствовал себя немного обманутым. Скорее всего, очистка того куба стоила не так и дешево. И уж точно не была таким плевым делом, как пытался это выставить Железная Рука. Но, с другой стороны, он узнал сегодня много чего интересного. Новые неизвестные пиктограммы. Это раз. Плашки нужно заряжать, чтобы это не означало. Это два. И он может заниматься алхимией без плашки! Это, пожалуй, стало настоящим открытием. Мальчик чувствовал бесконечную гордость. Он. Может. Без. Плашки. Какие чудесные слова! Мальчик прямо летел домой. Завтра испытание. Потом неделя каникул. Почти все из полиота разъедутся по домам. Только первые три курса обязаны находиться в нем. Для него самого это первые каникулы, которые можно провести с семьей. Почему же ему не хочется идти домой? Мальчик еще раньше много над этим размышлял и пришел к выводу, что это связано со способом, которым он поступил в полиот. Еще тогда он дал себе обещание, что вернется домой настоящим алхимистом. Пока на том и следовало остановиться. А на следующий год видно будет.

Когда он прошел через главный вход в полиот и получил свою плашку, то его встретила все та же скульптура. Алхимист в величественной позе. Рядом был работник с кисточкой и банкой краски. Значит, все же следует его каждый год подкрашивать? Мальчик усмехнулся и пошел к своему корпусу. Своим друзьям он все рассказал, когда они вышли втроем на лестницы третьего этажа. В этот день жизнь Сорок Третьего изменилась. Он еще и не догадывался насколько.

Как обычно в день испытания прибыли учителя из других полиотов. Сорок Третий видел, как они заходили в большой зал, который и будет сегодня служить местом проведения испытания. Как драйтлы не старались, а все равно бросали на него косые взгляды. Слухи ширятся очень быстро. Сорок Третий должен был проходить испытание последним, но всегда найдутся те, кто боятся идти первыми, поэтому мальчик зашел намного раньше положенного. И ему сильно повезло. Испытание сегодня проходило очень медленно. Все, кто выходил, направлялись одним из учителей в другую часть корпуса так, чтобы прошедший испытание ничего не смог рассказать своим друзьям. Серафеима сегодня не было. Он приходил на первые два испытания. На третье и вот на четвертое решил не идти. Наверное, он пару дней назад уже все увидел, что хотел. Мальчик стоял посреди комнаты. Слева от него на полу лежал большой валун. В половину его роста. Справа горбик красного песка — универсального строительного блока алхимии. Впереди стоял стол, за которым сидели четыре учителя. Он знал только одного — Джьюда. Именно его учитель и начал вести разговор.

— Представься.

— Сорок Третий.

— Хорошо, Сорок Третий. Сегодня у тебя будет два испытания. Первое — на проверку силы твоей способности. Мы меряем ее величиной объекта, который будущий алхимист сможет расщепить. Итак, вот твой объект. Может, скажешь, что это такое и каков его состав?

Мальчик знал состав обычного камня такой породы. Но ведь на испытании учителя могли действовать и хитро. Поэтому он взял плашку, вызвал пиктограммы, которые тут же начали кружить по комнате. Мальчик прикоснулся к камню. Так он и думал, было добавлено два вкрапления. Сорок Третий назвал их и получил одобрительные кивки учителей. Затем вызвал нужные пиктограммы расщепления и превратил камень в гору песка. Джьюд кивнул и покрутил пальцем, показывая, что нужно все вернуть обратно. И с этим проблем не возникло.

Учителя одобрительно кивали, что-то записывая на листочках. Потом самый старый из них заговорил.

— Видишь на потолке хрустальный шар?

Сорок Третий поднял глаза. Действительно, к потолку был привязан шар больше его головы размером. Наверное, хрустальный. Он висел почти над ним.

— Твоя задача — сбить его.

Мальчик удивленно поднял брови.

— Ты понял все верно. Разбить шар. С помощью твоих способностей. Видишь справа от тебя горстка универсала? Будь добр, с его помощью создай что-то, что сможет разбить шар без твоего прямого вмешательства. То есть, нельзя сделать длинную каменную палку, взять ее в руки и дубасить по шару. Все, что может произойти без твоего прямого участия, — приемлемо.

Сорок Третий улыбнулся. Интересная задачка. Он обошел горбик из песка, чтобы оценить его объем. Слишком мало. Он бы мог попытаться сделать из него шип, но тот будет слишком тоненьким и вряд ли причинит вред шару. Плюс ко всему, шар находился не прямо над песком, а, значит, шип нужно создавать под уклоном, что приведет к неминуемому его падению, ведь не за что зацепиться у основания. Отстреливать шипы он не умел. Наверное, никто такого не умел. Это был всего лишь один из вариантов, предложенных ему его же фантазией. Мальчик еще немного постоял, размышляя о том, как же выполнить задание. Очевидно, в задаче имелась некая хитрость, уловка, которую следовало бы увидеть. Из одного этого песка нельзя создать что-то, что смогло бы разбить хрусталь. Может, здесь все дело в логике? Хитрая задача, которую поставили так, чтобы он ухватился за практическое ее решение, не подумав о том, что испытание может перейти совсем в другую плоскость. Сорок Третий прикусил губу. Он попытался как можно точнее вспомнить слова, которые говорил ему тот учитель. Но не нашел в них подвоха.

— Что скажете, молодой драйтл? Вы пока еще не предприняли ни одной попытки. — улыбнулся ему все тот же старый учитель.

Невозможно. К такому выводу он пришел очень быстро, но отказывался в это верить. Сорок Третий перебирал все выдуманные ним варианты, даже, если они были из области сверхъестественного. Но в голову ему, кроме одной идеи, ничего больше не шло. Мальчик вздохнул. Других вариантов, которые стоило бы опробовать, у него не было.

— Можно взять немного воды? — спросил мальчик.

Старый учитель поднял брови, оценивающе глядя на него. Потом подвинул графин с водой, что стоял на столе у учителей. Сорок Третий вызвал пиктограммы, приложил плашку. Песок собрался в каменный куб с открытым верхом. Размером, с кулак взрослого. Внутри находилась полость. Мальчик подошел к столу, взял графин. Он осторожно налил немного воды в импровизированную каменную чашу. Затем отнес воду обратно учителям.

— Что ты задумал? — спросил Джьюд.

Сорок Третий был слишком сконцентрирован, чтобы отвечать. Он не был уверен в исходе, но другого ничего не мог придумать. Мальчик снова вызвал пиктограммы. Трансформация. Он уже не старался запомнить, должен он знать эти пиктограммы или нет. Какая разница? Он их знал и намеревался этим знанием воспользоваться. Сорок Третий приложил плашку и в камне образовалось что-то похожее на трубу, которая смотрела прямо в хрустальный шар. Длиной не больше семи сантиметров. В диаметре пол сантиметра. Один ее край входил в куб, другой — смотрел в шар. Теперь самое основное.

— Каждый опытный алхимист должен отдавать себе отчет в том, за что он сможет взяться, и что реализовать будет невозможно. — промолвил старый учитель.

Из уроков физики мальчик знал, что вода не меняет объем, но на нее можно надавить. Очень сильно. Способность и возможность у него была. И желание, если на то пошло. Нужно только посильнее надавить. Хотя никаких экспериментов он никогда не делал, был уверен, что у него все получится. Нужные пиктограммы закружили по комнате. Трансформация. Куб начал словно сжиматься, пока вода не дошла до его верхней кромки. Надо было выпустить воздух. Новые пиктограммы. Куб присел. Теперь свободная его масса обтягивала воду сверху, срезая ее миллиметровый слой. Отлично. Воздуха нет.

— Цель этого испытания — научить молодого алхимика принимать то, что не все задачи ему по плечу. — продолжал учитель.

Сорок Третий его не слушал. Он сжимал камень, куб медленно уминался внутрь, пока вода не дошла до края каменной трубки. Мальчик быстро закрыл этот край слоем камня.

— Не все задачи можно выполнить. Ты должен это понимать, чтобы не тратить время понапрасну. Думаю, ты уже давно понял, что это сделать невозможно с той массой песка, что у тебя есть под рукой.

Еще сильнее сжать куб. Сорок Третий сжимал его, пока не послышались какие-то странноватые едва различимые звуки. Пора. Несколько пиктограмм, которые должны были открыть верх трубки из камня. Мальчик глубоко вдохнул и попытался как можно быстрее провернуть очередную трансформацию.

— Поэтому ничего страшного… — драйтл осекся.

Тонкий поток воды с огромной скоростью понесся к потолку. Он пробил и шар, и сам потолок с характерным звуком ломающейся черепицы. Хрустальный шар закачался. Сквозную дыру хорошо было видно. По шару пошли мелкие трещинки, которые постепенно расширялись и укрыли паутиной одну его сторону. Через мгновение он осыпался на пол, заполонив шумом всю комнату. Учителя вскочили со своих мест. Воцарилась тишина. Джьюд посмотрел на старого драйтла. Все на него посмотрели. Тот заморгал. Потом одобрительно усмехнулся.

— Смело. И умно. Я не сказал, что можно использовать только универсал, поэтому вы были в праве использовать воду. Браво.

Он похлопал в ладоши. Другие учителя выглядели растерянно и не стали за ним повторять. Сорок Третий, наконец-то смог немного расслабиться.

— Шар нужно восстановить и повесить на место. Лестница вон в том углу. — старый драйтл пригладил одежду и сел на место.

Остальные последовали его примеру. Все они смотрели на Сорок Третьего. Мальчик вздохнул. То разбей шар, то заново создай. Он посмотрел наверх. Там висела веревка и часть хрусталя, что не осыпалась. Мальчик вопросительно посмотрел на старого учителя. Тот хмыкнул, вынул свою плашку. Он встал и подошел. Пиктограммы закружили в воздухе. Незнакомые пиктограммы. Они горели фиолетовым огнем. Не таким, как у самого Сорок Третьего. Мальчик засмотрелся на них. Те красиво кружили на пути к плашке. Затем хрусталь с веревки вытянулся в тонкую леску и перетек на пол к остальному битому.

— Ну вот, теперь все части здесь. — сказал учитель, и пошел за свой стол.

Ничего себе! У мальчика возникло сто вопросов, но сейчас он не мог их задать. Сорок Третий вызывал нужные пиктограммы и создал шар. Он помнил его в мельчайших деталях. Обычный полый шар. Только сверху была специальная петля, в которую и продевается веревка. Это было не сложно. Гораздо сложнее было принести тяжелую стремянку, влезть на нее не грохнувшись, и привязать шар. Джьюд проводил его из комнаты.

— Ну и представление ты тут устроил. Иди и ничего не рассказывай тем, кто еще не был на испытании. Иначе получишь.

Сорок Третий кивнул. Хоть он и занимался с этим учителем уже год, никак не мог понять, когда тот шутит, а, когда говорит серьезно.

После обеда мальчик стоял в кабинете Серафеима.

— Мне рассказали о твоей блестящей идее. — сказал ректор, усаживаясь за стол. — Что сказать? Я впечатлен. И твоей выдумкой, и тем изумлением, с которым мне рассказывал об этом старый Зеокрит. Признаться, я даже не знал, что его что-то может удивить в этом мире. Но тебе, молодой драйтл, это удалось сделать. Присаживайся.

Сорок Третий осторожно подошел к столу, выдвинул себе стул со спинкой и сел в него.

— Расскажи-ка мне, что это за всплески твоей способности? То о ней ни слуху, ни духу, то вдруг твои пиктограммы летают за сто километров вокруг.

Мальчик пожал плечами. Говорить правду он не собирался.

— Как и тогда, на первом году обучения. Она просто проявилась. Я ведь не могу ей приказывать. Вы говорили, что со временем, я научусь применять способность так, чтобы пиктограммы не летали. Но я даже не знаю с чего начать. Это есть и все. Я не могу почувствовать способность. Я даже не могу ее ощутить.

Серафеим улыбнулся.

— Всему свое время. Ты слышал о растении тристебельник?

Сорок Третий слышал. Наверное, если и есть что-то дороже этого необычайно редкого растения, то это короны прямиком с голов монархов. И не с каждого монарха корона будет дороже. Мальчик закивал.

— А знаешь ли ты, как его выращивают? — спросил Серафеим. — Нет? У них, как и у многих других растений, есть семена. Эти семена садят в специальную почву на определенной высоте. За ними ухаживают: поливают, удобряют, удаляют сорняки. А потом продают. Все, как всегда. Вот только тристебельник долго сидит в земле. Долго, это по-твоему сколько?

Сорок Третий призадумался. Все растения, что они выращивали с отцом, продавали в тот же год. Но, если Серафеим так ставит вопрос, то, очевидно, что ждут появления ростков дольше.

— Один год? — неуверенно спросил мальчик.

Серафеим улыбнулся. Он не спешил отвечать. Некоторое время он смотрел прямо на мальчика.

— Семь лет. Семь долгих лет тот, кто посадил тристебельник, не знает, все ли хорошо с семенами. Будет ли урожай. Удастся ли заработать. И знаешь, что спасает тех, кто выращивает это растение? Терпение, молодой драйтл. Это то, чем тебе необходимо запастись на те годы, что ты будешь находиться здесь.

Разговор еще тянулся некоторое время, пока Серафеим не намекнул, что мальчику пора идти. Сорок Третий попрощался и стоял в дверях, когда его окликнул ректор.

— Чуть не забыл. Твоя плашка.

Сорок Третий замер на месте. Его грудь остановилась на половине вздоха.

— Дай ее.

Мальчик похолодел. Он не мог заставить себя сказать и слово. Единственная мысль у него в голове — убежать.

— Волнуешься? — Серафеим улыбнулся. — Не стоит. Твою плашку нужно зарядить. Как и все остальные. Первые три года плашки заряжают один раз в год. Потом два раза и еще чуть дальше — три. Ты же помнишь, что зимой отдавал свою плашку? Вот и лето — чудесная пора года.

— А можно я свою сам заряжу? — возбужденно спросил мальчик.

Сорок Третий не знал, что он еще мог придумать. Если ректор возьмет его плашку в руки, то сразу поймет, что она разбита. Он пристально наблюдал за реакцией Серафеима.

— Хорошо. Но знай, об этом лучше помалкивать. Ректор лично заряжает все плашки в полиоте. Это считается привилегией. Отчего все так думают, мне не известно. Заходи, закрой дверь.

Мальчик послушно сделал все, о чем его просил Серафеим. Ректор пошел к стене. Там стоял большой железный шкаф. Он приложил туда свою плашку и послышался звук открывающегося замка.

— Алхимический замок? — удивился мальчик. — Как он работает?

— Я знал, что тебе будет интересно. Но поговорим об этом через… ох, ты так быстро продвигаешься… может, через пару лет. А пока просто прими к сведению, что есть и такие.

Через минуту он принес какую-то колбу с фиолетовой жидкостью.

— Плашка — это артефакт прошлого. Ни один алхимист не знает, как создать такой материал, из которого они созданы. Ни один алхимист не способен изменить форму таких артефактов. Расщепить их, трансформировать или сделать что-нибудь другое. Если такой артефакт сломан, то заставить его работать уже не в силах никто в мире.

Сорок Третий потупил взгляд. Одну плашку он разбил. Если станет известно, что и вторая тоже пострадала…

— Каждый такой артефакт работает благодаря… хм… как же тебе это попроще объяснить. — Серафеим призадумался. — Ладно, пример с костром очень поверхностный, но весьма неплохо показывает суть работы артефакта. Костер горит. Дает жар, тепло и свет. Твоя плашка дает высвобождение твоей способности во всех ее проявлениях. Расщеплении, соединении, трансформации, вариативности, обратимости-необратимости…

— Что-что? — переспросил мальчик, услышав новые проявления способности.

Серафеим снова улыбнулся.

— Терпение, юный драйтл. Терпение. — ректор откашлялся. — Так вот, на счет костра. Ему нужны дрова. Грубо говоря, чтобы костер горел, его нужно зарядить дровами. И делать это предстоит постоянно, если ты хочешь, чтобы он грел, светил и горел. Так и с артефактами. Им нужны дрова. Вот в этой колбе — дрова для плашки. Держи эти дрова очень осторожно. Мы не сможем сходить в лес и нарубить новых.

Сорок Третий улыбнулся и взял колбу в руки. Конечно, перед этим он вытер их о штаны, чтобы они не были скользкими. Серафеим подсунул к себе поближе коробку плашек и вынул из нее самую верхнюю.

— Вот здесь есть маленькое углубление. Видишь? Сюда необходимо влить пять капель.

Мальчик осторожно склонил колбу над отверстием. Он на него раньше и внимания не обращал. Думал, что это какое-то не сквозное углубление, которое осталось как ненужный пережиток прошлого. Раз, два, три, четыре, пять.

— Молодец. Теперь можешь свою зарядить.

Сорок Третий специально поместил ее на том конце стола, что был дальше всех от Серафеима. Он быстро справился со своей работой.

— Полагаю, что мы с тобой справимся вдвоем быстрее?

Мальчик улыбнулся и закивал головой. Вскоре Серафеим принес пустую коробку, в которую они складывали заряженные плашки. Пока он ходил, Сорок Третий спрятал свою в специальную сумку. Так надежнее.

Всю следующую неделю Сорок Третий отдыхал. Проводил время в секретной комнате, бродил по городу, рисовал рисунки. Друзья разъехались по домам. Заниматься рукой пока ему не хотелось. Для этого подойдут и скучные учебные будни. Как обычно, у него будет прорва свободного времени, которое некуда девать. Так что, рука подождет своего часа. Тем более сейчас. Когда у него встал вопрос о целесообразности своей задумки. Вернее, не так. Был вопрос в том, сможет ли он это сделать. Ведь та рука — скорее всего, артефакт. Раз так, то ему такой не создать. Никому такой не создать. Но была ли рука артефактом? Так ли и невозможно создать еще одну такую? Несколько дней назад он уже прошел одно испытание, которое ставило перед собой цель научить алхимистов терпеть поражение. Пока что, он не проигрывал.

За эту неделю интересного ничего не случилось. Разве что, ему принесли письмо. От Железной Руки. Тот вызывал его в свой дом. Сорок Третий сдал плашку, заменил ее корой, которую теперь держал в секретной комнате, и пошел к тому богатому драйтлу. Конечно, дело оказалось совсем уж простеньким. Железная Рука потерял ключ от одной из дверей. Но та могла отпираться изнутри. На изготовление ключей мастера попросили два дня. Но такие люди не могут терпеть столько времени. Поэтому Сорок Третьему было поручено создать проход в стене, а потом тщательнейшим образом вернуть все обратно, как и было. Главный помощник Железной Руки тихо посмеивался, когда впервые увидел Сорок Третьего. Наверное, он ожидал встретить покрывшегося сединой матерого алхимиста, а не ученика четырнадцати лет. Когда же первые пиктограммы засвистели в воздухе, он быстро изменил свое мнение. Железная Рука все время ругался и был в ужасном расположении духа. Заходить в комнату он никому не разрешал, и само то, что там, хоть и на короткое время, зияла дыра, разозлило его еще больше. Он выставил охранников возле проема сражу же, как тот был создан. Сорок Третьего бесцеремонно отбросили подальше. Минут через десять Железная Рука приказал ему создать стену. Конечно, Сорок Третий не хотел подчиняться. Но хозяин дома был очень зол, вряд ли он хотел им командовать, как своей собственностью, просто нашел такой способ выплеснуть свои эмоции. Мальчик сделал, о чем его просили. А Железная Рука тут же велел всем убираться прочь, и только двоим охранникам предстояло остаться у дверей, пока ему не сделают новые ключи. Само это задание показалось Сорок Третьему скучным. Гораздо интереснее было то, что он подслушал, пока возился со стеной. А с ее трансформацией все оказалось не так и просто. Похоже, весь дом выстроен с применением инертония. В большом количестве. Поэтому создать проем, а затем и стену, было не так и легко.

Помощник Железной Руки беседовал со своим хозяином и еще с кем-то о заклинателе зверей. Его, якобы поймали власти и должны были казнить. По обрывкам фраз Сорок Третий понял, что именно этот заклинатель заставил зверей напасть на полиот. Ему и раньше доводилось слышать такие истории. Он не знал, верить в них или нет. Просто слушал и все. Но тут помощник скорее насмехался над заклинателем. Ведь тот говорил, что видел богиню. Полу прозрачную голубоватую светящеюся богиню, которая и велела ему сделать такой поступок. Что стало дальше с тем заклинателем, Сорок Третий так и не узнал. В богов он не верил. Наверное, тот драйтл просто сошел с ума. Оно и не удивительно, учитывая, что тебе постоянно приходится общаться со зверями.

Пятый год обучения начался с того, что учитель повел их всех к стене имен. В разгар дня вся группа вышла за пределы полиота. Плашки, как и полагается, все сдали. Примерно километр шагали строем по двое. Звучали разные шутки и обычные разговоры. В начале учебного года настроение царило совсем не учебное. Парни приехали из своих родных мест после непродолжительных каникул. Теперь всем хотелось высказаться и поделиться впечатлениями. У их братьев и сестер уже давно были имена. Алхимистам же предстояло долго и упорно трудиться, чтобы заработать себе имя.

— Вот мы и пришли. Становитесь так, чтобы все видели. — провозгласил Джьюд.

Мальчики выстроились в длинную шеренгу. Впереди них стояла скала. Высотой больше двадцати метров. В этих краях таких совсем не много. Плоская верхушка, отвесные стены. Такая скала больше напоминала башню, чем, собственно, скалу. Она казалась почти идеально круглой, что наталкивало на мысли о том, что эта скала — не совсем природное явление. Но на это не обращаешь внимания, когда смотришь на нее. Вся она испещрена надписями. От самого низа и до самого верха.

— Имена. — громко сказал Джьюд. — Имена алхимистов. Каждый, кто окончил обучение выбирает себе имя. Сам. И он вписывает его на эту скалу. Вписать имя — последнее испытание на последнем году обучения.

Учитель помолчал, чтобы мальчики прониклись величием этой скалы.

— Каждый из вас сможет оставить здесь свое. Если проявит должное старание и терпение. Каждый из вас сможет привести сюда подружку, чтобы показать свое имя на скале. И вы будете гордиться тем, что сами его создали. Это символ того, что вы создавали на протяжении всех этих лет в полиоте. Иногда полезно знать, что ждет тебя впереди, чтобы помнить, что к этому следует стремиться, проявляя большое рвение. Эта скала — святыня алхимистов. Говорят, среди всех этих имен есть и имя Алхимиста. Самые наблюдательные заметили, что имена написаны на разных языках. Язык, на котором говорим мы — сравнительно молодой.

Он улыбнулся и посмотрел на мальчиков, желая видеть, поняли ли они, что он этим хотел сказать.

— Этой скале пару тысяч лет. Первые имена написаны на языке Ксерона и еще каком-то, который нам не известен.

Все охнули и удивленно подняли брови. Сорок Третий переглянулся с Восьмым. Ксерон, Максуд, Аста. Они поняли друг друга и улыбнулись. Теперь они могли прикоснуться к части той истории. Не к чему-то эфемерному, о чем написано в книге. А к реальному камню, который пережил все те битвы, о которых они читали. Сам Алхимист создал здесь свое имя? Был ли возле этого камня Максуд? Происходило ли рядом с ним какое-то сражение? Мальчики завороженно смотрели на величественный памятник их народа.

— Можете теперь походить, осмотреться. Тому, кто найдет мое имя, предоставлю два дополнительных выходных. — усмехнулся учитель.

Мальчики тут же бросились врассыпную. Сорок Третий не горел желанием искать имя учителя. Свободного времени у него и так имелось в избытке. А вот Восьмой и Двадцать Седьмой бросились на ровне с другими искать имя Джьюда.

Красивая скала, красивые размашистые буквы имен. Все имена были написаны в одном каллиграфическом стиле, от чего скала казалась еще прекраснее. Одинаковая высота и ширина букв только подчеркивала, чего смогли добиться алхимисты. Преимущества над самими силами природы. То, о чем обычный драйтл и мечтать не может, было вполне по плечу прошедшему обучение алхимисту. Мальчик вздохнул. Когда-то и он впишет свое имя в историю. Он улыбнулся и принялся обходить скалу, восторгаясь ее величеством. Оказалось, что с других сторон имен было значительно меньше и там оставалось еще полно свободного места.

— А почему написать имя — считается испытанием? — спросил Сорок Третий, когда полностью обошел скалу.

— А сам как думаешь? — улыбнулся Джьюд.

— Инертоний. — догадался мальчик. — Большая концентрация?

— Около девяноста процентов. — поднял брови и кивнул учитель.

Ого. Мальчик теперь не был таким уверенным, что сможет создать свое имя на этой скале.

— Все получится. У тебя еще много времени впереди. Ты станешь сильнее. Все, кто прошел обучение, смогли это сделать. — подбодрил его учитель.

Через десять минут прибежал Одиннадцатый и сказал, что он нашел имя Джьюда. Сорок Третий сильно в этом сомневался. Он заметил три таких имени. И это он специально не искал его. Так и оказалось. Учитель сказал, что это не его имя. А потом велел всем собираться в обратный путь.

— С этой поры каждый из вас может задумываться над собственным именем и приходить сюда, черпая силы для обучения. Мечтая, что однажды ваше имя будет красоваться здесь и другие группы алхимистов, которые будут приходить через десять или даже сто лет, увидят его.

Группа шла домой. Сорок Третий поравнялся с учителем.

— У вас в роду всех алхимистов звали Джьюдами? — спросил мальчик.

— Почему ты так решил?

— Я видел там три таких имени. И это я еще не старался их отыскать.

Учитель улыбнулся. Какое-то время он шел молча.

— Там их пять. Древний род. Способность стала передаваться все реже. Поэтому пока их пять. Но мой род уверен в том, что самого Алхимиста звали Джьюдом. — учитель улыбнулся и хлопнул мальчика по плечу. — Так что, если хочешь быть частью великого, ты знаешь какое имя себе выбрать.

Сорок Третий улыбнулся. Конечно, эта история оправдывала выбор такого странного имени его учителем. Но себе он подберет другое. Идеальное. Звучное и красивое. Не слишком распространенное, но и не диковинное.

Неделя обучения в полиоте стартовала. В себе она принесла ноль нового. Всю неделю они занимались тем, что повторяли основные пиктограммы прошлого года. Хотя Джьюд прекрасно знал, что Сорок Третий не нуждается в повторении и знал на зубок все пиктограммы еще с первого года обучения, он не освободил мальчика от занятий. Не дал ему выходного и даже не отпускал раньше с занятий. В частном разговоре он сказал, что мальчик должен привыкать быть, как все. Быть среди остальных. Быть единым целым с другими. Если алхимист окажется в беде на чужой земле, то другой алхимист обязательно придет на помощь. Такой основной постулат философии учителя. Один за одного. Джьюд не раз подчеркивал это неписанное правило. Он говорил, что алхимисты в большинстве своем работают в других странах. Богатых странах. С чужой культурой, языком и менталитетом. Поэтому поддержка там играет очень важную роль.

Вообще надо сказать, что жизнь и обучение в полиоте имели несколько общепризнанных среди обучающихся характеристик. Это занудство. Скукота. Бесконечные повторения. Занудство. Ой, это уже повторение. Год тянулся. Этот и следующие два были с упором на общеобразовательные предметы. Джьюда сменяли другие учителя. Они преподавали географию, историю, физику, химию, биологию и другие дисциплины. Почти все они не являлись алхимистами. Эти предметы были не интересными, но не сложными. С чем у Сорок Третьего возникли сложности, так это с уроками языка человеков. Ему в принципе не хотелось его изучать. Наверное, из-за этого и появились его проблемы. Все эти непонятные склонения. Но учителя говорили, что язык Новой империи становится интернациональным. Его нужно знать. Мальчик был категорически не согласен. Немного изменила ситуацию география. Когда Сорок Третий увидел карту континента, то с трудом смог найти там свою страну, которая была больше похожа на кляксу, чем на государство. Зато Новая империя занимала почти всю карту. Восемь соседей на этом континенте. Четыре страны не имели общей границы с империей. Так же, как и страна алхимистов. Только три страны были крупными. Относительно, конечно.

Встречи с Железной Рукой продолжались. На своих третьих выходных мальчик был вызван ним. Теперь не домой. Ему требовалось быстро починить каменную печь на одном из его заводов. Мальчику предоставили все чертежи. Конечно, простые строители тоже могли это сделать. Но им нужно было на это больше время. Железная рука представлял собой тот тип драйтлов, что не любили ждать. Целый день потом Сорок Третий был свободен и проводил время с друзьями. Но вечером ему пришла весточка.

— Ты мало болтаешь. Наверное, в моем доме до тебя доходят разные слухи. — наливал себе вина Железная Рука. — Но я еще ни разу не слышал, чтобы о них кто-то говорил за пределами моего дома. Это хорошо.

Мальчик сидел на диване. Драйтл сел в кресло. Он вынул мешочек из кармана.

— Это за печь.

Он бросил мешок на стол так, чтобы Сорок Третьему пришлось тянуться до него. Мальчик не стал этого делать. Железная Рука усмехнулся.

— Ты не хочешь посмотреть? Тебе не интересно? Много ли ты зарабатываешь у себя в полиоте?

Сорок Третий сглотнул. Конечно, он уже знал цену деньгам. И его съедало любопытство. Но само то, что ему придется тянуться за деньгами, как собаке за костью, ему не очень нравилось.

— Надеюсь на вашу щедрость. — улыбнулся мальчик, довольный, что ему удалось себя пересилить.

— А вот это. — Железная Рука вынул другой мешочек побольше. — За ту дверь. Вернее, здесь одна монета за дыру в стене. Остальные за молчание.

Он не бросил мешочек на стол. Держал его в руках и смотрел на мальчика. Сорок Третий понял, что он ждет от него какой-то реакции. Мальчик кивнул. Железная Рука бросил мешочек к первому.

— Можно один вопрос? — спросил мальчик. — Нет, даже два.

— Осторожно, молодой драйтл. Любознательность бывает крайне губительна. — улыбнулся драйтл, но это никак не придавало шутливости его серьезному тону.

Мальчик сглотнул, но все равно отважился на свой вопрос.

— Стены. Они с примесью инертония. Но мне удалось их трансформировать. На самом деле это слабая защита. Вы не можете этого не знать.

— А в чем вопрос? — поднял брови драйтл.

— Ну… в том, зачем так усложнять все, платить большие деньги за такой материал, если он все равно не сильно помогает.

Железная рука улыбнулся. Не по злому. Пригубил вино и посмаковал его.

— Это защита от дурака. Да, от приличных алхимистов это меня не защитит. Но все приличные знают, кто я такой. Они сюда точно не полезут. А вот какие-то недоучки, желающие мгновенного обогащения и не задумывающиеся о последствиях… — он цокнул языком. — А второй?

Сорок Третий заморгал. Второй?

— Вопрос. Ты сказал, что у тебя два вопроса.

— Второй… это больше просьба, чем вопрос.

— Ого, сам Сорок Третий решился попросить что-то у меня. И это при том, что теперь у тебя есть деньги и по меркам нищих учеников полиота, ты теперь богач. Ну-ну. Интересно послушать. — уселся поудобнее в кресле Железная Рука.

Мальчик немного помялся.

— У нас начались общеобразовательные предметы. Один из них — иностранный язык.

— Новой империи, надеюсь? Все другие сейчас изучать — чистой воды безумие и идиотизм. — допивая свое вино высказался Железная Рука.

— Да.

— И?

— У меня не очень получается.

Железная Рука что-то сказал на языке человеков и, судя по интонации, задал какой-то вопрос.

— Мне он плохо дается. — опустил голову Сорок Третий.

— Не стесняйся. Давай, расскажи, что ты уже знаешь.

Мальчик попытался представиться, сказать, что он учится в полиоте и, что дерево зеленое. Железная Рука рассмеялся.

— Да, пацан. Совсем дела плохи. Что мы можем сделать? — он задумчиво поднял голову и посмотрел в потолок. — У меня работает отличный повар. Она человек. Носитель языка, понимаешь? Ты знаешь этот термин? Нет? Теперь будешь знать. Она бы могла тебя немного подтянуть в разговорном варианте. Ей некогда будет учить тебя письму. Понял? Ну что, согласен?

Сорок Третий так сильно обрадовался, что забыл покивать головой. А когда все же сделал это, то Железная Рука схватил и спрятал в кармане один из мешочков. Тот, что был побольше.

— Это будет оплатой ее услуг. Каждый выходной целый год будешь приходить. Час она тебе выделит. Я распоряжусь.

Разговор был окончен. Сорок Третий научился распознавать интонацию, с которой говорил Железная Рука. После вот такой, все его рабочие кланялись и уходили. Сорок Третий кланяться не собирался. Он поднялся. Дверь была левее, а мешок на столе правее. Никак не пройти так, чтобы невзначай забрать мешочек. К нему нужно идти специально. Мальчик сжал зубы и подошел к мешочку. Взял его. Железная Рука довольно усмехнулся. Сорок Третий вышел. На душе у него было противно. Сам он не мог объяснить почему, но чувствовал себя гадко. Так, как будто его обманули, использовали, заставили делать что-то против его воли. А еще его теперь угнетало то, что он сейчас в какой-то мере чувствовал, что принадлежит Железной Руке. Откуда у него взялось такое чувство? Подобные мысли терзали его всю дорогу до полиота. Наверное, все дело в деньгах. Другие его рабочие тоже берут деньги. Он ими управляет. Мальчик считал, что у них отношения другого рода. Он, как вольный работник, которого приглашают со специальными поручениями. Но теперь он начинал думать иначе. И это ему не нравилось. Все дело в деньгах. Сорок Третий крепко решил от них избавиться. Не выбросить, нет.

На следующий выходной он взял обоих своих друзей в город. На рынке они купили новую одежду. Полностью всю необходимую. Несколько комплектов. Двадцать Седьмой был из состоятельной семьи и не нуждался в подобного рода проявлениях дружбы, но Сорок Третий решил, что всем, так всем. Обувь, сумки, одежда. Они зашли в самое дорогое заведение города и наелись так, как никто еще до этого не наедался. На последние деньги они прихватили с собой сладости из лавки седого драйтла. Там такая симпатичная девушка стояла за прилавком. Им даже показалось, что кому-то из них она подмигнула. Всю дорогу домой парни спорили, кому именно.

Незаметно пришла осень. На стене рисунков появилась отдельная ниша для черных накидок. Парни часто говорили о них и делились теми слухами, что удалось где-то от кого-то услышать. Часто добавляли немного и своего. Потом подкралась зима. Раз в неделю Сорок Третий ходил в дом Железной Руки практиковаться в языке человеков. Повариха оказалось довольно сдержанной. Ей было за пятьдесят лет, но она носила странные зеленоватые волосы. Представилась она Зеленкой. Потом сказала, что всем драйтлам человеческие имена кажутся странными. Среди ее друзей ей Синюха, Белоцвет и Серогляд. Действительно, странные имена. Наверное, человеки, что видят, о том и повествуют в своих именах. Зато на уроках в полиоте язык пошел лучше. Грамматику он кое-как учил и пополнял словарный запас. А вот правильно говорить, подбирать нужные слова ему помогала Зеленка. К концу зимы по части разговоров на языке человеков он стал одним из первых в группе.

Железная Рука отсутствовал. Он уехал в середине осени и слуги ждали его лишь к середине весны. Поехал заключать договора, как говорил его помощник, который остался в его доме. Сорок Третьего это мало интересовало. Он несколько раз выполнял мелкие поручения от все того же помощника, за что получал оплату. Не такие деньги, как давал ему Железная Рука, но зато их брать было не так противно. Однажды он переносил ящики с Черепом. Так назвался ему помощник, хотя мальчик был уверен, что другие драйтлы обращаются к нему иначе. Потом надо было вернуться за какой-то вазой, и мальчик вернулся. Он обнаружил на месте ящиков маленький осколок. Такой, как отбивается от камня. Но материал больше напоминал железо. Сорок Третий сунул его в карман, чтобы не потерять и освободить руки, ведь ему предстояло отнести довольно массивную вазу. Когда он пришел к Черепу, то за осколок напрочь забыл. Тот дал мелкое поручение и Сорок Третий замотался с другими делами. А еще ему было интересно, где Череп купил такое красивое украшение. У того на руке сиял серебряный браслет. Узор, которого Сорок Третий раньше не видел, напоминал какие-то военные пластины. Смотрелось здорово. Вспомнил мальчик об осколке лишь сидя у себя в секретной комнате. Он был сам. Друзья по воскресеньям никогда не знали во сколько он вернется. Да и сам он редко это знал.

Сорок Третий вынул осколок и присмотрелся к нему. Материал был ему знаком. Из такого состоял обод плашки. Мальчик вынул плашку, чтобы сравнить наглядно. Сомнений быть не может. Один и тот же материал. Сорок Третий покрутил его в руках и вынул ящик стола. Там у него была припасена коробочка для таких мелких вещей. Относить осколок обратно Черепу ему не хотелось. Мальчик открыл коробку и замер. Точно такой материал. Отбитый гладкий кусочек чего-то уже лежал там. С небольшой дырочкой для того, чтобы продевать веревку. Та самая штучка, что дал несколько лет тому назад ему Древен. От матери. От настоящей матери. Тогда мальчик ему слабо верил. А теперь был убежден на все сто процентов. Ведь у него есть способность к алхимии. А отец никогда не говорил ни о чем подобном. Если бы в их роду были алхимисты, то отец не забывал бы упоминать об этом по всякому удобному и не удобному поводу. А теперь все то, что осталось от его матери, которой он даже не знал, лежало в коробке. Он не тосковал за ней. Как можно испытывать какие-то чувства к тому, кого даже не видел никогда. Жаль, Древена он больше никогда не увидит. Ему бы можно было задать несколько вопросов. И о деде в том числе. Мальчик взял штучку с отверстием в руки. Внезапно ему показалось, что дырочка там смотрится как-то не органично. Он поднес осколок к свету, чтобы лучше рассмотреть. Повертел в разные стороны. Так и есть. Там находилось углубление, такое как на плашке для зарядки той фиолетовой субстанцией. А потом это отверстие углубили, сделав сквозным. И сделано это было довольно грубо. Явно не алхимистом. Мальчик покачал головой и сел на место. Ему захотелось вернуть первоначальный вид этой вещице. Он призвал пиктограммы. Синие круги завертелись по комнате. Свет от ламп поглощался вблизи его ладоней. Он мог это делать без плашки. Но создавать мог только тогда, когда две руки соединялись вместе. С поломанной плашкой или корой это тоже получалось. Ведь обе руки касались одного и того же предмета. Сорок Третий прислонил руки к осколку. Он посмотрел на вещицу. Никаких изменений. Мальчик вздохнул. Никто из алхимистов не может соединять, расщеплять или трансформировать артефакты. А перед ним был именно он. Сорок Третий почесал голову и побрел в корпус. Уже в комнате его осенила догадка, но проверить ее он сможет и в другой раз.

Дни сменяли друг друга. Восьмой и Двадцать Седьмой виделись с Сорок Третьим реже обычного. Полгода они ходили на дополнительные занятия. И все эти полгода уши ему прожужжали теми черными накидками. Про то, как они сражались с зубочистками, как из них получаются самые сильные алхимисты, как их учат упражняться с оружием. Мальчику и самому было интересно о них узнать побольше. Ему удалось только два раза увидеть ученика в такой форме. На все вопросы о них Серафеим отвечал уклончиво и давал понять, что эта тема не интересная.

Зима подходила к концу, одинокие снежинки кружили в небе, когда Сорок Третий повстречал своих друзей на улице.

— Привет! — крикнул он им. — Завтра выходной. Может, сходим в город, погуляем?

— Нет, ты что, у нас завтра испытание.

— Испытание? — удивился Сорок Третий.

— Ну да. Мы хотим попасть к черным накидкам. — пояснил Восьмой.

Сорок Третий застыл от изумления. Как? Туда можно попасть? Они знали и молчали?

— А почему вы не сказали?

— Тебе же не сильно интересны были наши подготовительные занятия. — сказал Двадцать Седьмой.

— Да, вы же не сказали, что это подготовительные для прохождения испытания.

Мальчики пожали плечами и прошли мимо него.

— Не во всем же ему быть лучше других. — донесся до его уха шепот Восьмого.

Двадцать Седьмой что-то одобрительно пробурчал в ответ. Так и разошлись. Мальчики пошли в корпус, а Сорок Третий еще несколько минут стоял посреди улицы. Он увидел двух знакомых ребят из старшего курса обучения. Он подошел к ним спросить, не знают ли они, где будет проходить испытание на черные накидки. Оказалось, что это знает почти каждый драйтл в этом полиоте. Вот только Сорок Третий не знал. Ему объяснили. Он поблагодарил парней и отправился в свою секретную комнату. Надо было сменить на ней замок.

На следующий день он провалил испытание на черные накидки. Но пройти его он и не мог. Зато ему было интересно понаблюдать за своими друзьями. Сначала они обомлели, когда увидели его. Казалось, что красноватая кожа стала белой, как снег. А затем, когда поняли, что он не прошел испытание, не скрывали своей радости. В конце дня, когда выяснилось, что и они не прошли, ученики подошли к Сорок Третьему.

— Ну что, еще есть немного времени, может, погуляем в городе? — спросил Восьмой так, как будто ничего не произошло.

Сорок Третий улыбнулся им. Наверное, он уже попрощался с их отношениями еще вчера. Мальчик развернулся и зашагал прочь. Ему надо было поговорить с ректором. Даже, если того не будет в своем кабинете, а, скорее всего, так оно и произойдет, он просто прогуляется. Но ректор нашел его сам. Он показался мальчику сердитым. Серафеим позвал его жестом и поспешил в кабинет. Сорок Третий трусил за ним.

— Зачем ты ходил на испытание? — сразу же спросил Серафеим, когда уселся за стол. — Что тебе тут не хватает? Есть книги, есть прекрасные учителя, есть такие возможности для роста. Зачем тебе черные накидки?

Как же мальчику хотелось сказать, что учеба в полиоте до невозможности занудная. Все те книги, что они будут проходить за этот год и за следующий, он уже изучил. Все пиктограммы выучил. Здесь не жизнь, а сплошная жирная скукота. Черные накидки — глоток свежего воздуха. О них много чего не известно, но неизвестность лучше, чем эта скукота. Сорок Третий вздохнул.

— Я уже знаю все, что будут преподавать на этом и на следующем курсе. Мне хочется чего-то нового. — он склонил голову.

— Тебе пророчат блистательные перспективы. Из тебя может получится выдающийся ученый. Алхимист с мозгами ученого. Ты горы сможешь свернуть в прямом и переносном смысле. У меня на тебя большие надежды.

— А если мне этого всего не хочется? Раньше я думал, что быть алхимистом — это так здорово. Все вокруг только и делают, что восхищаются ими. А на самом деле это казалось… ну… какой-то обманкой. Жизнь алхимиста чересчур размеренна.

— Нет никаких сражений с Творящими, да? — спросил Серафеим.

Он знал об отношении мальчика к ним. Как-то они говорили на эту тему.

— Каждый день я делаю одно и то же. Так было четыре года назад. И так будет еще через четыре. Если так вся жизнь будет идти…

Серафеим откинулся на спинку кресла.

— Зачем ты ходишь к Руклоду? — решил получить ответы на все свои вопросы ректор.

Сорок Третий уже давно узнал, что это настоящее имя Железной Руки.

— Выполняю мелкие задачи.

— Ты знаешь, что такое богатство не заполучить честным трудом?

Мальчик пожал плечами.

— Я не делал ничего такого, что могло бы вызвать хоть малейшие подозрения у меня на счет чистоты поступков. Обычная рутинная работа.

— И все же, ты туда ходишь каждый выходной.

Откуда он знал?

— Да, мне дает уроки языка его кухарка. Она человек.

Серафеим поднял брови.

— Ну и еще его железная рука. Я могу ее иногда исследовать. Мне это интересно.

— Ну вот. — ухватился за соломинку ректор. — Пополни свой багаж знаний. Тогда, возможно, сможешь разобраться даже с такой загадкой, как древние артефакты.

— Угу. До сих пор никто не смог, прочтя в сто раз больше книг, чем я. Или в тысячу.

Они немного посидели в тишине.

— Я вижу, что интерес к обучению у тебя немного угас. Спасибо Барнабасу, что ему удалось так долго его в тебе продержать. К сожалению наша программа не предусматривает переходов из одного курса на другой. Мы попробовали так сделать в самом начале, пока еще все ребята не притерлись друг к другу, но вышло скверно.

Да, тот печальный опыт Сорок Третий помнил до сих пор.

— И полиот должен окончить алхимист не только тогда, когда выучит все пиктограммы из нашей учебной программы, а и просто, когда повзрослеет, чтобы принимать ответственные и взвешенные решения. Я понимаю, что ты останешься обучаться в любом случае. Но я боюсь, что у тебя угаснет твой энтузиазм. А именно он и движет всеми научными открытиями. Я все еще надеюсь, что из тебя выйдет хороший ученый.

Сорок Третий не поднимал головы. Ему этот разговор не очень нравился. У него складывалось стойкое ощущение, что он подвел ректора.

— Так тому и быть. Со следующего года будешь обучаться с черными накидками.

Мальчик поднял голову и открыл рот.

— Но знай, там будет сложнее. Черные накидки — это… отдельная часть полиота. Нашего полиота. Они существуют только у нас. И выбирают туда лучших из всех четырех полиотов. Только самых лучших. Не знаю, зачем тебе это, но я готов на это пойти ради тебя самого. Тебе нужны новые ощущения. Ты еще не знаешь, что предсказуемость и стабильность — самое лучшее, что может быть в жизни. Попробуй черные накидки. Пусть будет так.

— Но я же провалил испытание. — умоляющим тоном сказал Сорок Третий.

Серафеим улыбнулся.

— Сразу после твоего сражения с зубочистками Ксантом заявил мне, что хочет видеть тебя у себя в группе. Я долго пытался тебя оградить от него. Но, как оказалось, напрасно. Только знай, обучение там стоит дорого. Все предметы, что ты изучал бы, останься ты у меня, будут в твоей программе и там. Но другие стоят денег. Не малых. Подумай, сможешь ли ты раздобыть нужную сумму.

Ректор вынул какие-то бумаги и старательно начал делать вид, что занят их изучением. Сорок Третий ясно ощущал его недовольство. Он встал, попрощался с ректором, и ушел к себе в корпус. Говорить Восьмому и Двадцать Седьмому об этом разговоре он не намеревался.

Сорок Третий пошел в свою секретную комнату. Он передумал идти к корпусу, пока бурлящие внутри него эмоции хоть немного не стихнут. Он в черных накидках. Серафеим недоволен этим. Как и тем, что он ходит к Железной Руке. Нужно много денег. А сколько? Он и не спросил. Испытание это еще. Друзья, которые теперь не совсем друзья. Надо было о многом подумать.

В секретной комнате он сел за стол. Там было холодно, но сейчас его это совсем не заботило. Мальчик вынул коробок с мелкими безделушками. Когда он теребил их в руках, то мог спокойнее мыслить. Надо было все разложить по полочкам. Мальчик ощутил пальцами знакомые изгибы. Да, штуковина, которую дал Древен. О, точно, надо было кое-что проверить. Он положил вещицу на стол и поднял руки. Пиктограммы закружились по комнате над его головой. Сорок Третий приложил руки к металлу. И увидел их. Стройные ряды пиктограмм. Несколько рядов. Не полных, так как у него в руках был лишь осколок. Парень присмотрелся к ним. Он запомнил новые пиктограммы. Затем проделал то же самое с другим осколком. Там новых было всего две. Затем он сделал то, что еще никогда не делал. Прислонил руки к осколку и вызвал пиктограммы расщепления. Универсальные. Они подходили для всего. Только направил он их силу не на сам осколок, а на те пиктограммы, что были в нем встроены. Бух! И нет пиктограмм. Сорок Третий проверил еще раз. Металл стал очищен от них. Он взял второй осколок и очистил и его от пиктограмм. Первая часть эксперимента прошла успешно. Вторая являлась не менее колоссальной по своей задумке. Мальчик сложил два осколка вместе и вызвал пиктограмму трансформации. Всего через секунду у него на столе лежала тонкая трубка, созданная из двух осколков древнего артефакта. Артефакта, с которым ни один алхимист не мог ничего поделать.

Весной вернулся Железная Рука. В свой первый выходной после его возвращения Сорок Третий был у него в доме.

— Смотри, что я привез. — сказал он, кивая на стол.

Мальчик подошел. Артефакт. Он уже научился определять это на глаз. Ему и плашка не нужна была, чтобы понять, из чего тот создан. Цилиндрической формы. Две окружности и четыре направляющие, которые соединяли эти окружности. С одной стороны имелась глубже посаженная еще одна окружность, которая соединялась с ближайшей окружностью тремя прутиками. Две длинные направляющие были повреждены. Одна перебита, трещину можно увидеть, если присмотреться. У другой не хватало кусочка примерно сантиметр длинной. И один прутик отсутствовал у меньшей окружности, ведь, скорее всего, их тоже должно быть четыре.

— Ну что? — спросил Железная Рука.

— Сломано.

— Правда? Хм, надо вернуть.

Сорок Третий посмотрел на него и понял, что он шутит.

— Я бы мог взять эту штуковину и посмотреть, смогу ли я…

— Нет, нет, нет. — засмеялся Железная Рука. — Конечно, нет. Ты знаешь, сколько он стоит? Больше, чем ты, поверь мне. У меня есть лаборатория. Будешь работать там под присмотром.

Мальчик усмехнулся. Хороший шанс.

— У меня есть возможность пройти углубленный курс по мастерству алхимистов в полиоте.

— Я не твоя мамка, мне не зачем такое рассказывать. — огрызнулся Железная Рука, ища взглядом чашку.

— Мне нужны деньги.

— Займи. Напиши письмо родителям. — драйтл увидел чашку и пошел за ней.

— Я бы хотел, чтобы вы уплатили за обучение в счет того, что я починю артефакт.

Железная Рука рассмеялся.

— Починишь? Если ты его починишь, то я весь полиот куплю вместе с Серафеимом. Нет. Я думал, что ты сможешь сделать его таким, чтобы он выглядел так, как будто его починили. Понял? — он налил вина и отхлебнул. — Я же не дурак. Ты думаешь, я торгую ними первый день? Их нельзя починить. Может, ты найдешь способ подлатать их так, чтобы они выглядели… менее испорченными. Тогда я смогу продать это дороже, чем купил. И заработать. Дошло?

— Если я это сделаю, вы заплатите за обучение за четыре года.

— Давай, сначала за год. А потом посмотрим, что ты еще сможешь сделать для меня.

— Четыре. — настаивал мальчик.

— Год. — отрезал Железная Рука.

Сорок Третий сжал зубы.

— Вы даже суммы не знаете, но все равно торгуетесь. Хотите, чтобы я был вынужден все время здесь работать, запутавшись в ваши сети.

Железная Рука удивленно поднял брови и перестал пить. Он поставил чашу на стол и повернулся к мальчику.

— Молодец. Ты уже начал кое-что понимать. Раз так, то ты понимаешь, почему я так поступаю. И понимаешь, что я не могу поступить иначе. Тупик. Один год.

— Нет. — уверенно сказал Сорок Третий. — Четыре. За эти годы я обрету много таких знаний, которые будут мне не доступны на обычной форме обучения. Это плюс не только для меня. Но и для вас. А если вы проявите смекалку, то найдете способ впутать меня посильнее и без этой оплаты. Дела я больше ни с кем не веду. Алхимия — моя страсть. Дайте мне время в лаборатории, и я буду там работать. Потому, что сам того хочу. Деньги — приятное дополнение. Но я должен быть уверен в своем будущем. Поэтому четыре.

— И сколько просит тот крохобор? — безразлично спросил Железная Рука.

— Я не знаю. — честно ответил мальчик.

— Ты пришел просить деньги, но не знаешь, сколько тебе нужно? — еще больше удивился драйтл.

Сорок Третий нахмурился.

— Думаю, вам не удалось найти другого алхимиста там, где вы были, который смог бы починить артефакт.

— Да и здесь таких что-то не видать. — улыбнулся Железная Рука.

— Я починю. Но взамен мне нужны четыре года.

— До конца года будешь работать бесплатно. — выдвинул свое требование драйтл.

— До конца учебного года. — уточнил Сорок Третий.

— Календарного. — не согласился с ним Железная Рука.

— До середины осени. — пошел на компромисс мальчик.

— До конца осени.

— Нет.

Оба драйтла вперили друг в друга взгляды. Наконец, Железная Рука улыбнулся.

— Хорошо. Если сумма будет большая, то возможны дополнительные условия нашего договора.

— Нет. Четыре года за один артефакт. Бесплатно до середины осени.

— Артефакт должен выглядеть идеально. — угрожающим тоном произнес Железная Рука.

Мальчик кивнул. Вскоре ему предоставили доступ в подвальное помещение. Оно хорошо освещалось множеством ламп. Белые стены. Две двери. Из одной пришел он, о назначении другой мальчик ничего не знал. Четыре стола составленные в один ряд посреди комнаты. Вдоль стен находились шкафы и стеллажи. Два охранника зашли вместе с ним. Железная Рука показал ему на стол посередине.

— Будешь работать там.

— Мне нужны осколки других артефактов. Или неработающие другие, чтобы я мог из них вытянуть материал для починки.

Железная Рука рассмеялся. Он покачал головой.

— Мальчик, не хочу тебя расстраивать, но ни один алхимист не может делать то, о чем ты сейчас подумал. У меня много других материалов. Твоя задача заключается в том, чтобы найти такой сплав, который бы максимально был похож на тот, из которого создан артефакт. И заделать ним дыры. Понял? Для этого много ума не надо. Приступай.

Он недовольно прошел мимо Сорок Третьего и удалился из комнаты. Два охранника остались. Один стоял возле входной двери, другой переместился в другой конец комнаты. Наверное, наблюдают, чтобы он ничего не стащил. Мальчик посмотрел на ящик, который стоял под столом. Он битком был набит разными железными штуками. Металл разного цвета с разными дополнительными элементами. Ему предстояло подобрать металлы так, чтобы внешне полученный сплав был неотличим от материала артефакта. Работать он не спешил. Бесплатные труды до середины осени — не совсем то, чего ему хотелось. Но, четыре года обучения с черными накидками того стояли. Сорок Третий приступил к работе.

За три выходных он не смог добиться полного сходства. Одна попытка была лучше других. Хоть при детальном рассмотрении он смог найти различия, но решил перейти к следующему пункту в его плане — соединении с артефактом. Весь четвертый выходной он потратил на то, чтобы попытаться связать материал артефакта с его собственным. Ничего из этого не вышло. Еще добавляло проблем то, что ему было не удобно работать при охране. Каждый раз приходилось становиться так, чтобы они не видели, как он пальцами касается материала. После первого такого выходного, когда ему и плашку из коры приходилось прятать все время, он попросил плашку Железной Руки. С ней стало легче, ведь теперь не надо было все время искать такое положение, чтобы оба охранника не видели его обмана.

На свой пятый выходной он пришел к Железной Руке и потребовал несколько кусочков артефактов. Тот смотрел на него недовольно. Все это время он ни разу не приходил в лабораторию. Ни разу не интересовался, как продвигаются дела. Ни разу даже не говорил с ним. Казалось, что Зеленка и та проявляет больше интереса к его занятиям. Она искренне интересовалась, чем он занимается и как проходят его опыты.

Сорок Третьему уже надоели эти безрезультатные попытки создать материал и прикрепить его к артефакту. Он хотел побыстрее с этим покончить. И плату надо было вносить заранее.

На этот раз Железная Рука спустился в лабораторию лично. Он открыл железный сундук. Судя по звуку, там был какой-то хитрый замок. Возможно, с использованием Аста. Драйтл принес ему три куска разных размеров. Мальчик велел ему отойти. Затем быстро очистил один из кусков от пиктограмм. Сам артефакт, который требовал починки, был уже давно им очищен. Сорок Третий приложил осколок к тому месту, где не хватало кусочка направляющей. Синие пиктограммы закрутились в воздухе. Он замер. Ему показалось, что он знает, какую пиктограмму нужно применить. И это не одна из универсальных, о которых он узнал из книг. Другая. Возможно, он видел ее в последовательности пиктограмм на железной руке или на каком-то другом артефакте. Мальчик потянулся за этой пиктограммой и вызвал ее. Она влетела прямо ему в руки.

Вспышка.

Сорок Третий выронил плашку из рук и отошел на шаг от стола, вытирая глаза.

— Что ты сделал? — заорал Железная Рука.

Мальчик открыл глаза, но перед ними стояла только белая вспышка. Лишь через минуту зрение начало приходить в норму. Железная Рука хмыкнул, склонившись над столом. В руках он теребил артефакт. Сорок Третий подошел поближе.

— Идеально. Как… как ты это сделал? — не глядя на мальчика бормотал драйтл.

— Я сильный алхимист. — как можно увереннее произнес Сорок Третий. — Но мне нужна защита на глаза.

Железная Рука отложил артефакт. Он потер подбородок. И вышел. Мальчик терпеливо ждал, пока он вернется.

— Вот кусок стекла. Черного стекла. Не знаю, как ты будешь с ним управляться. Это твои проблемы. Хочешь оплаты — работай. Он бросил стекло на стол и ушел.

Сорок Третий осмотрел стекло. Можно сделать очки. Он вызвал пиктограммы трансформации и с их помощью создал два стеклышка поменьше. И потоньше. Затем порылся в ящике с металлами. Выбрал оранжевый. Все размеры каким-то образом появились у него в голове. Ему не нужно было задумываться и высчитывать по формулам. Нет. Он просто знал. Через пять минут он одел очки себе на нос. И улыбнулся. Не тому, что у него получилось соединить артефакт. И не тому, что ему удалось создать очки за такое короткое время. А тому, что теперь каждый раз, когда он применял способность, охранники либо жмурились, либо отворачивались. Ему казалось это забавным. В этот день Сорок Третий завершил работы по починке той штуки, что раньше называлась артефактом.

Первый день обучения с черными накидками отличался от всех остальных учебных дней. Их собрал Ксантом с самого утра. Раньше обычного. Солнце только начало вставать. Он заставил всех пятерых вылезти на крышу длинного барака. Пятнадцать других черных накидок уже находились там. Каждый курс по пять человек. Всего двадцать. Ксантом молча стал лицом к солнцу. Казалось, что он его приветствует. Хотя глаза его оставались закрытыми, а на лице не читалось ни одной эмоции. Парни переглянулись. Четверых своих сокурсников Сорок Третий видел впервые. Все они прибыли из других полиотов. В конечном итоге все парни закрыли глаза, став лицом к солнцу. Так они простояли добрых пять минут.

— Солнце дарует нам силу. Оно заряжает нас так же, как дымка заряжает ваши плашки.

Дымка? Сорок Третий нахмурился. Ему фиолетовая субстанция больше напоминала жидкость. А вот слово «дымка» у него ассоциировалось с Творящими. Надо потом расспросить учителя.

Вниз они спустились по каменным крутым ступеням. Ксантом подождал, пока из их группы спустился последний парень. Он приложил плашку и трансформацией вернул кусок стены на место.

— Каждый день это будет делать кто-то из вас. По очереди. Пятый — твоя очередь завтра. Дальше распределитесь сами. Идем в общий зал.

Проходя вдоль этого длинного барака, дальняя стена которого служила одновременно и внешней стеной полиота, Сорок Третий заметил, как по таким же ступеням спускаются и другие группы.

— У вас будет такая же программа по общим предметам. Алхимист должен плавать, как рыба в воде, во всех дисциплинах. Ясно? Все, что касается алхимии, буду преподавать я. Раньше у вас в расписании стояло четыре общих урока и один специализированный. Теперь будет три общих и два по алхимии. Еще час добавится занятий с Рохна. Общие предметы будут проходить ускоренным курсом. Это означает, что вам никто рассусоливать не будет. Пожевать и в рот положить — это для маленьких мальчиков в каких-то других накидках. Ясно? Вы уже мужики. Пора к этому привыкать.

Ксантом говорил всю дорогу. До самого общего зала. В нем Сорок Третий еще ни разу не бывал. Говорят, что он использовался только в исключительных случаях. Учитель открыл дверь с помощью камня с Аста. И сунул его обратно себе в карман. Дверь оказалась гораздо шире той, что была у них в корпусе.

— Заходим, не таращимся, ведем себя тихо. Идем за мной.

Они шли по просторному коридору. На расстоянии метров пяти друг от друга расположились двери. Шесть дверей. Сорок Третий подозревал, что все они ведут в один и тот же зал, а сделано так было для того, чтобы одновременно могло заходить и выходить больше народу. В конце коридора разместилась дверь другой отделки. Ксантом открыл ее, и они пошли вниз по ступеням. Там стало темно, поэтому факел в руках Ксантома оказался весьма кстати. Внизу ступеней стояла еще одна дверь. Учитель открыл ее и скоро все они вошли в помещение. Он принялся обходить его, зажигая факелы. По мере того, как становилось светлее, Сорок Третий смог оценить размеры комнаты. Квадратная комната. Десять на десять метров примерно.

— Раньше это была часть большого зала. Но наши нытики решили это исправить на свой лад. Теперь сюда почти никто не ходит. Мальчики из полиота вообще не знают об этом месте. А должны.

Света становилось все больше. Сорок Третий рассмотрел рисунки на стене. Высокая стена. Большие фигуры драйтлов с мечами в руках. Одни были только с мечами, другие только с плашками. Драйтлы с красноватыми лицами. Они находились на поле боя. Под ногами у них валялись убитые или умоляющие о пощаде синелицые. Амалионы. Парни рассматривали рисунок. Сорок Третий заметил, что среди драйтлов были и те, у кого в одной руке был меч, в другой плашка.

— Правильно, Сорок Третий. Ты смотришь, куда надо. — одобрительным тоном сказал Ксантом. — Воины алхимисты. Наши зазнайки привыкли делать из мальчиков тюти, которым мамка до сорока лет нужна. Размеренная жизнь, бери карандаш да пиши. И так до гроба. Это разве призвание алхимиста? Алхимист — это буря. Алхимист — это стихия. Мы — основная сила в войне. Любой войне. Построить защитное укрепление? Алхимист. Разрушить защитное укрепление врага? Алхимист. Взять меч в руки и снести голову врагу? Тоже алхимист.

Учитель выдохнул, успокаиваясь.

— Времена нынче мирные. Но никто не гарантировал, что так будет и дальше. Поэтому наше правительство приняло правильное решение. Каждый год выпускать несколько подготовленных бойцов. Такие и ценятся больше при найме, и знают больше, и умеют. А если вдруг наступит час, когда я дождусь войны, то мы соберем войско. Войско, которое покажет всем, где диадемы зимуют, Единство их подери. Эта стена — часть истории. Той истории, что наши ученые хотят поскорее забыть. Но вы должны знать, что драйтлы — это воины. И мы, алхимисты, самые сильные из них. — учитель еще раз шумно выдохнул, восстанавливая дыхание. — Теперь можете осмотреться. У вас десять минут.

Сорок Третий внимательно подмечал каждую деталь. Как держат плашку драйтлы, что делают, куда смотрят, во что одеты, как убиты амалионы. Огромный рисунок. Конечно, в центре стоял он. Его нельзя было ни с кем спутать. Кривой меч висел на поясе. К рукам тянулись черные лучи темного света. Алхимист. Тот самый. Конечно, какой же исторический рисунок героического значения мог без него обойтись? Еще минуту он завороженно смотрел в глаза Алхимисту. Казалось, что в них были ответы на абсолютно все его вопросы. Парень перевел взгляд на другую стену. Часть битвы, что была изображена на главной стене, перенеслась и на нее. Но совсем не много. Тогда он посмотрел на третью стену. На ней изображен уже больший кусок сражения. Здесь амалионы были разодраны и сгрудились отдельными частями тел. Несколько алхимистов стояли в подобии круга вокруг… человека. Да. Определенно человека. С двумя мечами и в черных доспехах. Сорок Третий открыл рот от удивления.

— Что ты там увидел? Ну, говори же. — подтолкнул его Ксантом.

— Я вижу Алхимиста на этом рисунке. — сказал Пятый.

— Я у тебя спрашивал? Вот и помолчи. Ты, Сорок Третий, что тебя так удивило?

Парень набрал воздуха в грудь.

— Этот человек на той стене. Это Максуд?

Его одногруппники нахмурились, стараясь вспомнить такое имя.

— Он самый. Единственный из человеков, достойный того, чтобы его имя было увековечено рядом с драйтлами-алхимистами.

Парень еще раз посмотрел на Максуда. Руки расставлены, мечи своими концами уперлись в землю. Он казался птицей, которая вот-вот расправит крылья. Черные крылья смерти. Взгляд Максуда показался Сорок Третьему страшным. Даже на рисунке. Он видел глаза Алхимиста на двух картинах, видел глаза Творящей, что его убила. Но взгляд Максуда просто сковывал и заставлял паниковать. Наверное, если бы на него так посмотрели на поле битвы, то он бы просто убежал.

— В груди все трепещет, когда смотришь ему в глаза, правда? — тихо спросил Ксантом.

Парень кивнул, ответить у него не было сил. И глаз отвести он не мог. Так и простоял, пока Ксантом не вытолкал всех наружу.

Обучение началось.

Ксантом показал им их новые комнаты. В том длинном бараке. Часть его была отдана его ученикам. Комната на шесть кроватей. Так же, как и в двух предыдущих корпусах, эти разместились в два яруса. Он выбрал себе одну из тех, что была сверху.

Вечером Сорок Третий пришел в свой старый корпус. Забрать свои вещи.

— Я тебя сегодня не видел на занятиях. — сказал Восьмой. — Прогулять решил?

Сорок Третий посмотрел на него. Он решил, что не стоит возобновлять с ними дружбу. После их размолвки парни не проявили никакой инициативы, никаких попыток помириться. Со своей стороны, он тоже не хотел предпринимать никаких действий. Поэтому молча собирал свои скромные пожитки в сумку.

— А куда собираешься? — спросил подошедший Двадцать Седьмой.

— Ох, забыл надеть. — сказал сам себе Сорок Третий.

Он порылся в сумке и вынул черную накидку. Демонстративно накинул ее себе на плечи, и вышел из комнаты в направлении своего нового дома.

На следующий день вылазка на крышу повторилась. Сегодня к ним добавился еще один парень. Из его полиота. Шестнадцатый. Таким образом шестая кровать в комнате перестала пустовать. Но во всех остальных группах было по пять драйтлов. Ступени Пятый создал так себе. Круче, чем требовалось и ногу приходилось наискосок ставить, чтобы ступня поместилась на ступени.

Общие предметы и два часа алхимии. Пока шло повторение пройденного материала. Ничего нового. Но сегодня должна состояться первая тренировка с мастером Рохна. После занятий в полиоте группа из шести драйтлов сдала плашки и ждала возле входа в полиот. Шестнадцатый не пытался заговорить с Сорок Третьим. Он бы ему и не ответил. Точно в назначенный час к ним подошел человек. Именно человек! Не драйтл. Бледный, лицо строгое. На вид лет так тридцать пять или больше. Несколько шрамов на лице. Грубые руки. С рубцами. Волосы почти белые, короткие. Одежда обычная для драйтла.

— Меня зовут Рохна. Вы идете за мной.

Акцент его не сильно раздражал. Чувствовалось, что он уже достаточное время прожил среди драйтлов. Мастер вынул очки из кармана с зелеными стеклами. Несколько лет назад Сорок Третий уже такие видел.

— Все за мной. Ступня в ступню. Штаны советую закатить. Привыкайте. Будете ходить босиком даже зимой.

Конечно, иногда было не приятно ступать в илистую жижу, которая оседала на дне дорожки, по которой они шли через болота. Еще эта вонь. И комары. И колючая трава на тех участках, где они выходили на твердую землю.

В конце концов группа добралась до места назначения. Небольшой луг. С одной его стороны стояли деревянные снаряды для каких-то упражнений. С другой песчаный круг. Рохна поправил штаны и выровнялся.

— Мне все равно, кто вы. Кто ваши родители. Меня не интересует, насколько вы сильные алхимисты. Моя задача готовить вас так, как будто скоро придет война и я набираю армию. Поблажек никому никаких не будет. Ясно? Отлично. Начнем с бега. Видите, вон там стоит дуб? Десять раз к нему и обратно. Так, чтобы у вас остались силы на тренировки. Я жду.

Вечером Сорок Третий лежал без сил. Сегодня ему досталось на орехи от Рохна. Он сказал, что таких слабеньких девочек еще никогда не принимали в черные накидки. Хотя он тренирует всего пару лет, но уверен, что за всю историю их существования еще никто из его предшественников не подвергался каре тренировать столь отвратительно подготовленного драйтла. Именно физические упражнения и не смог выполнить на испытании Сорок Третий. Бег, отжимания, прыжки, подтягивания. Он все завалил. Справился на отлично только с задачами по алхимии. Но там вообще легкотня была. Другие парни из группы посмеивались, когда Рохна отчитывал его.

На следующий день стало только хуже. Все тело ныло и болело. Даже встать с кровати оказалось неимоверно больно. Шестнадцатый посоветовал отжиматься от пола столько, сколько сможешь, чтобы мышцы не так болели. Сорок Третий не поблагодарил его, но последовал совету. Лучше не стало.

Снова поклонение солнцу. Снова не очень удачные ступени. Эти были шире, но рано закончились и пришлось почти влезать на крышу. Ксантом не сказал и слова по этому поводу. Вечером парню снова доставалось от Рохна. На этот раз все было еще хуже, чем днем ранее. И так длилось до пятницы. Рохна издевался над ним, парни смеялись, Сорок Третий сжимал зубы.

В пятницу ступени должен был создать Сорок Третий. Он специально не создал их заранее, а подождал, пока все соберутся. Ксантом был уже на подходе. Парень улыбнулся и приложил свою сломанную плашку к стене. Мгновенно возникли поворотные ступени. Чтобы на них зайти, надо было повернуться правым боком к стене, затем они медленно сворачивали на самую крышу. И, конечно, по внешней стороне он создал каменные перила на нескольких подпорках. Перила были не просто плоскими, а с желобком внутри. А в тех местах, где подпорки входили в перила, складывалось впечатление, что они их пробивают, ведь на верхней их части размещались шары с плоской верхушкой. На каждой ступени виднелись узоры, как будто они созданы не из цельного куска камня, а из отдельных блоков. Даже Ксантом ахнул. Несколько секунд никто не решался на них зайти и тогда Сорок Третий первым взбежал на крышу. Остальные потянулись за ним. Когда они спускались, то обнаружили две другие группы черных накидок, которые осматривали ступени. Кто-то из них спросил у Ксантома, кто из создал, и тот показал пальцем на Сорок Третьего. А вот на занятиях у Рохна издевательства продолжились, но никто из парней уже над ним не смеялся.

В свой выходной парень поплелся к Железной Руке. Было бы некрасиво после их уговора не прийти как раз тогда, когда он обещал бесплатно работать. В лаборатории Железная Рука принес ему три сломанных артефакта. Шкатулку, какой-то посох и еще один цилиндр.

— Только три? — спросил Сорок Третий.

Железная Рука поднял брови, показывая, что не совсем понял вопрос.

— Ну я могу чинить артефакты. Наверняка у вас их много. Но вы принесли только три. Почему?

— Глупый мальчонка. — отмахнулся Железная Рука. — От того, что ты их починишь, они не начнут работать. Продать один такой артефакт, это одно. А вот постоянно продавать такие — сильно навредит моей репутации. Если я буду спихивать не чаще раза в год одну такую штуковину, то ничего страшного не произойдет.

Парень закивал. В этом есть логика. Чем, чем, а репутацией Железная Рука точно дорожил. Сорок Третий не спешил с выполнением задачи, поэтому растянул починку трех артефактов на пару недель.

В полиоте уже началось изучение новых пиктограмм. До какой-то степени это было интересно. Но долго. Группа учила пиктограммы медленно. Сорок Третьему хватало одного внимательного взгляда, чтобы их запомнить. Когда Ксантом это понял, то начал приносить на занятия и другие книги, которые не числились в программе по обучению в полиоте. Тогда стало заметно интереснее. А он пообещал, что настанет день, когда надо будет не просто их учить, а еще и думать, правильно слепить из них последовательность. Сорок Третий ждал этого момента.

На его ступени всегда приходили посмотреть парни из других групп. Он добавил треугольники на плоские верхи шаров. Потом добавил тоненькие поддерживающие вертикальные колонны, изменил рельеф перил. Венцом его создания стало подобие оградки. Горизонтальные две полосы, которые шли от одной вертикальной колонны к другой отделяли целый бастион каменных изысканий. Сорок Третий создавал в каждом таком прямоугольники целые лабиринты из камня, которые смотрелись просто здорово. Однажды утром, когда наступила его очередь создавать ступени, на улице уже ждал Серафеим, Ксантом и еще парочка других учителей. Парень застыл, когда их увидел. А Ксантом пальцем показал на стену. В то утро его учитель не пошел с группой на крышу. Он с другими драйтлами остался возле ступеней. А когда группа спустилась, то Ксантом показал им жестом, чтобы они шли по своим делам. С тех пор Сорок Третий старался каждый раз как-то разнообразить и украсить свои ступени дополнительными элементами. Пока учитель не приказал ему не распылять за зря свой талант.

На тренировках с Рохна дела шли заметно хуже. Сорок Третий был самым слабым в группе. Хотя он и окреп, но все равно прилично отставал от остальных. Что в упражнениях на снарядах, что в силе, что в учебных боях с деревянными мечами. Перед зимой ситуация только обострилась.

— При установленных сорока отжиманиях, ты делаешь только тридцать. Как ты сюда попал? Заплатил кому-то? — Рохна недовольно крутил головой. — Меч держишь плохо, бегаешь медленно, подтягиваешься мало. Не воин, а… а… бесполезный курдюк. — мастер подбирал слово, чтобы обиднее обозвать парня.

— Хватит уже меня так называть! Вы… — вспылил Сорок Третий.

Парни замерли. Никто не позволял себе кричать на мастера, даже, если в чем-то был не согласен с ним. Это строго запрещалось и в полиоте, и где бы то ни было еще. За такое могли серьезно наказать. Вплоть до исключения.

— Ну, что ты замолчал? Кишка тонка сказать? — насмешливо произнес мастер. — Как и для всего остального? А, ты дрожишь от одной мысли о том, что я могу на тебя донести. Понятно. Крыса, которая ходит горбатая под полами, не решаясь выглянуть.

— Вы не имеете права так со мной говорить!

— Почему? Потому, что я человек?

— Нет. Потому, что у меня есть гордость. — сжал зубы Сорок Третий.

— Засунь ее себе знаешь куда? В наказание тебе за твою хилость десять раз сбегать к дубу и обратно. А то полиот без тебя осиротеет. — усмехнулся мастер.

Сорок Третий мгновенно погасил все эмоции. Так, как его и учил этот Рохна. Голова ясная, мысли чистые. Эмоций нет. Решение он принял.

— Единство с этим полиотом. — сквозь зубы сказал парень. — Я вызываю вас на поединок.

Медленно брови мастера и его одногруппников поползли вверх. Все знали, как хорошо Сорок Третий мог управляться с деревянным мечом. Он даже из парней никого победить не мог. Не считая того раза, когда Пятый споткнулся.

— Ты бросаешь мне вызов? Я буду вынужден сообщить об этом. — улыбка поселилась на лице Рохна.

— Единство с полиотом, я больше не позволю так с собой обращаться.

Сорок Третий поднял деревянный меч, который лежал в груде других. Он отошел от этой кучи. Противник пусть сам себе выбирает.

— Раз у нас поединок, тогда будет условие. Проигравшим будет считаться тот, кто не сможет продолжать бой. Он должен будет это признать.

Сорок Третий кивнул. Ему было все равно на все условия. Импульсивное решение, которое он принял, придется отстаивать до самого конца. Еще в полиоте Двадцать Седьмой вечно упрекал его в том, что он часто менял свое мнение о чем-то. Он говорил, что, если ты выбрал путь, так следуй ему. Иди до последнего. Сорок Третий отрицал это, мотивируя свои слова тем, что мы не можем все время принимать правильные решения. Тогда к разговору подключился Восьмой. Он сказал, что, если бы хоть половина всех его решений являлись верными, то он стал бы самым счастливым драйтлом на свете. Мы принимаем неверные решения. Довольно часто. Но свои решения нужно уважать. Ведь это ты и принял их, говорил Восьмой. Этот разговор надолго засел в памяти Сорок Третьего. И сейчас он не собирался отступать.

Парень отошел шагов на пять, давая мастеру возможность безопасно выбрать меч. Тот быстрым шагом приблизился, ногой подбросил себе деревянное оружие, которое было сверху. Поймал одной рукой и атаковал. С первым ударом Сорок Третий справился. Второй выбил меч у него из рук. А третий повалил его на землю, разбив лицо. Парень выплюнул кровь, нащупал меч и встал. В защитную стойку, как и учил Рохна. Молниеносное нападение. Сорок Третий решил, что нужно отступать, выжидая подходящего момента для атаки. Мастер нанес серию ударов, потом, каким-то образом резко сблизившись, обернулся вокруг своей оси и рукоять меча всадил в солнечное сплетение парня. Сорок Третий только охнул, снова выпуская меч из рук. Раскручиваясь в другую сторону, Рохна мечом плашмя оглушил ученика. Сорок Третий приходил в себя несколько секунд. Дыхание придется долго восстанавливать. Он не мог дышать, как следует. Удар в солнечное сплетение надолго лишил его даже той физической формы, что у него имелась. Он медленно поднялся. Сначала на колени, потом выставил одну ногу вперед. Оперся руками о колено и поднялся. Меч лежал рядом. Парень поднял его.

— Не признаешь то, что другим уже ясно? — спросил Рохна.

Сорок Третий не ответил. Он стал в оборонительную стойку. Левый глаз начал заплывать, и он его закрыл.

— Упрямство — первый признак идиотизма. — учитель поднял меч.

Парень встал на изготовку. Согнул ноги, чтобы было легче передвигаться. Рохна высоко замахнулся мечом. Сорок Третий приподнял голову, чтобы проследить за его оружием. Резкий удар ногой, и деревянный меч предательски выскочил из руки. Укол тупым концом меча в печень и сразу же удар ногой в живот. Парня отбросило на метр. Ноги улетели назад, а самого его наклонило в воздухе вперед. Он грохнулся лицом о землю, не успев выставить руки перед собой. Болезненное падение. Не отступать от своих решений. Не сворачивать с пути.

— Эта ситуация демонстрирует нам следующий урок: нужно уметь рассчитывать свои силы. — Рохна повернулся к остальным ученикам. — Лучший бой тот, которого удалось избежать. Этому ученику не понять ни первого, ни второго. Его поражение закономерно. И было заведомо известно, что он проиграет. Но его эмоции…

— Я… не сдался.

Мастер медленно повернулся. Сорок Третий хромал к своему мечу. Он поднял его.

— Проиграет тот, кто не сможет продолжать. И признает, что не может. Я могу. — сказал парень, вытирая левой рукой кровь с лица.

— Учти, мамки в полиоте нет, чтобы тебя пожалела. — произнес Рохна, подходя к нему ближе.

Сорок Третий встал в подобие защитной стойки. Эта стойка не принесла ему успеха. Теперь он будет атаковать. Но свои планы открывать раньше времени не хотелось.

— Интересно заглянуть в глаза такому глупцу.

Рохна атаковал прежде, чем Сорок Третий понял, что пора атаковать ему самому. С первого же удара мастера меч вылетел из его рук. Парень интуитивно начал наступательное движение еще до того, как меч выскочил из его хватки. Теперь он находился так близко к мастеру, что мог ударить его и без меча. Сорок Третий чуть подпрыгнул и нацелился своим лбом разбить лицо Рохна. Тот слегка подался вперед, опуская голову. Парень напоролся на его лоб своим лицом. Нос сразу пронзило болью. По глазу потекла кровь. Наверное, бровь рассечена.

Сорок Третий отступил на шаг. Один глаз полностью заплыл, другой заливало кровью. Он практически ничего не видел.

— Я не сдамся. — повторял он. — Не сдамся.

Мальчик нагнулся, шаря руками по холодной земле. Ему нужен был меч. Без него продолжать бой невозможно.

Рохна стоял молча. Он заглянул в глаза глупцу. Мастер отбросил меч. Подошел к своей сумке. Вынул очки и отдал их Пятому.

— Занятие окончено. Уводи их.

Парни вопросов лишних не задавали. Рохна мог и наказать за любознательность. А попадать ему под горячую руку не хотел никто.

Мастер приказал Сорок Третьему сесть. Он подошел к нему с маленькой коробочкой, которую парень не мог видеть. Три минуты ему понадобилось, чтобы зашить бровь. Хотя Сорок Третьему и было очень больно, он ни разу не вздрогнул и не показал своих мучений. Голова у него гудела, тело ныло. Нос, казалось, трещал. Но это было не так. Затрещал он только тогда, когда Рохна его вправил. Сорок Третий вскрикнул и потерял сознание. Очнулся он, когда Рохна брызнул на него водой. Парень медленно поднялся с земли, чтобы сесть. Мастер сидел рядом.

— Плохо выглядите. — сказал, попытавшись улыбнуться, ученик.

Рохна молча кивнул, глядя перед собой.

— Потому, что не победили? — спросил парень.

— Нет. — мастер покачал головой. — Потому, что не увидел сразу то, что должен был.

Сорок Третий не рискнул спрашивать, о чем это толковал учитель.

— Всю неделю не будешь ходить на мои занятия. Восстановись. Потом пробегай каждый вечер по пять километров. Отжимайся по пятьдесят раз утром и вечером. Если хочешь научиться драться с мечом, то я могу дополнительно с тобой поработать. А сейчас поднимайся, нам уже пора.

Без очков? Хотя, Сорок Третий давно думал о том, что он хорошо выучил дорогу. И, наверное, смог бы сюда прийти и сам. А учитель, который ходит сюда не один год, мог бы пройти через болота с закрытыми глазами.

— А почему тогда вы все время надеваете очки? — искренне удивился ученик, когда они с мастером вышли на твердую землю.

— Чтобы враг меньше обо мне знал. — очень серьезно сказал Рохна. — Теперь иди отдыхать.

Они разошлись.

На следующий день на занятиях Ксантом ничего не сказал, глядя на внешний вид Сорок Третьего. Может, он знал, что произошло. Может, и нет. Конечно, он все заметил, но не подал вид. И не лез с расспросами. Это событие добавило немного ему авторитета в глазах парней, с которыми он вместе учился. Сорок Третий заметил это по тону, которым они к нему обращались. По тем словам, которые они теперь говорили в его адрес. Он поднялся на ступеньку выше в их глазах.

На свой выходной Сорок Третий отправился к Железной Руке. Тот тоже заметил внешние изменения в парне, но только фыркнул. Это была его единственная реакция. Даже Зеленке не было интересно, где он заработал синяки и ссадины. Сорок Третий тогда подумал, что эти двое какие-то бездушные.

До лета учеба полностью захватила парня. Он учил то, что преподавали на уроках, читал книги, что ему давал Ксантом, дополнительно занимался по заданию Рохна. Весной даже он ощутил, что вплотную приблизился к остальным парням. Интересное событие произошло лишь в начале лета, когда мальчик возвращался с пробежки поздно вечером и заметил, как статую Алхимиста красят. Статую! Алхимиста! Но ведь все только и говорят о том, что она выглядит безупречно безо всяких доработок. И стоит так уже сотни лет. Это получается, что все время им врали? Сорок Третий здорово расстроился. Он даже не сразу обратил внимание на то, что у рабочего была всего одна банка краски. Один цвет. Черный. Ему эта деталь вспомнилась только в кровати. А потом он еще припомнил, что несколько лет назад видел уже рабочего с краской у статуи. На через пару дней ему удалось заметить следы свежей краски на помосте, и он решил, что красят только его.

Следующим же вечером Сорок Третий дождался, когда начало темнеть. Драйтлов поблизости не было видно, ворота полиота были закрыты. Парень с разбегу запрыгнул на пьедестал Алхимиста. Он знал, где искать черный цвет. Обувь. Пару мазков на лице — брови и маленькая бородка. Меч, который висит на поясе. И плашка с черным отображением поглощения света.

— Самое интересное на конец оставил?

Сорок Третий дернулся и чуть не грохнулся. К нему подходил учитель.

— А вы знали, что эту статую подкрашивают?

— Раз в год? Черным цветом? Впервые слышу. — улыбнулся Ксантом.

Парень прищурил глаза. Выходит, что учитель знал. Тот кивнул на статую, призывая Сорок Третьего продолжать. Парень вздохнул. Он продолжил исследование. Только в одном месте краска выглядела чуть ярче, только в одном месте.

— Нашел. — сказал за него Ксантом. — Что теперь?

Сорок Третий повернулся, чтобы спрыгнуть с пьедестала.

— И это все? Видно, Серафеим перехвалил тебя. — сказал себе под нос Ксантом громким голосом.

— Я бы мог продолжить исследование, но, боюсь, мне понадобится помощь моего ножа.

— Нож? Не вижу никакого ножа. — сказал учитель и развернулся спиной к парню.

Сорок Третий улыбнулся. Он быстро вынул раскладной нож и кармана. Он и раньше часто его носил, а после знакомства с Рохна, брал его с собой каждый день. Парень поскреб краску в том месте, где начиналась плашка. Где она отходила от рук Алхимиста. Ему удалось немного содрать краску и поскрести по материалу. Потом он проделал то же с рукой Алхимиста. Правильнее сказать, хотел проделать. Краску он так и не смог отодрать. Тогда он прошелся ножом по кромке плашки в месте соприкосновения с руками. Там краска содралась. Чуть ниже, на руках, снова нет.

— Плашку добавили намного позже. — высказал вслух свою догадку Парень.

— Так и есть. Что это у тебя в руке? — сказал, повернувшись учитель.

Сорок Третий спрыгнул с пьедестала, ловко пряча нож в карман. Он развел руки, показывая, что они пусты. Ксантом улыбнулся.

— А почему так? — спросил ученик.

— Думаю, раньше алхимисты могли обходится без плашек. — предположил Ксантом.

И как же он удивился тому, что Сорок Третий ни капли не удивился его словам.

В конце лета, когда он успешно прошел испытание, в группе осталось пять драйтлов. Одного вернули в свой полиот. На первый год обучения в черных накидках всегда брали на одного драйтла больше, чем нужно. Иногда кто-то сам отказывался, но чаще приходилось выбирать кому отправиться в свою старую группу Ксантому. Его голос был решающим, хотя, конечно, и другие учителя высказывали свое мнение. Для Сорок Третьего все сложилось удачно. Он остался в черных накидках. С этого времени к ним начали относиться немного иначе. Как к ровным себе. Учителя называли их на «вы». Никаких повышенных тонов. Все предельно спокойно и серьезно. С Рохна у парня отношения наладились. Он стал чуть ли не любимым его учеником. Ксантом продолжал приносить новые книги. Он обещал, что будет много информации, когда на обучении начнут проходить операторы условий. Что это означает, Сорок Третий пока не знал.

В последний день лета ночью все черные накидки были подняты. Их собрали на улице и мероприятие проходило в полной тишине. Учитель шепотом сообщил им, что нужно собраться у кабинета Серафеима. Парня кольнуло в груди, хоть бы с ректором ничего не случилось. Будущие алхимисты быстро оделись. Взяли оружие, как и приказал им Ксантом. Сорок Третий не спрашивал зачем. Он просто сделал так, как им всем велели. Через три минуты все черные накидки одной группой из двадцати драйтлов направились к кабинету ректора. Оказалось, что все самое интересное и происходило на улице. Именно там стоял Серафеим. Там же находились Ксантом и пара других учителей. Ректор быстро раздал указания и все черные накидки стали не сильно длинным коридором по десять драйтлов с каждой стороны. Они ждали. Молча. Сорок Третьему нравилась таинственность. Конечно, было бы лучше, если бы им намекнули, что они здесь делают. Но нарушать всеобщее молчание ему не хотелось. После пяти минут ожидания двери полиота открылись. Парень услышал быстрые уверенные шаги. Может, даже чуточку грозные. Нехорошее предчувствие закралось ему прямо в сердце. Он сглотнул. Уже было видно фигуру, которая приближалась. Кто же это такой, что подняли все черные накидки? Двадцать учеников, несколько учителей и сам ректор.

Чем ближе были шаги, тем отчетливее проступали черты того, кто пришел. Сорок Третий рот открыл от удивления. Возле входа в помещение, где находился кабинет ректора, висело несколько факелов. И луна светила достаточно хорошо, чтобы ни одна деталь из внешности гостя не ускользнула от парня.

Белое лицо. Не естественно белое. Это была либо маска, либо краска, что наносилась на кожу. Черные впадины вокруг глаз предавали им зловещий вид. Глаза казались больше обычного. Длинные волосы, которые спадали на спину сотнями косичек. Каждая была перетянула множеством кусочков материи. Только белой и только черной. Лоскутки материи были длинной сантиметров по три и чередовались в своих цветах. На эти косички можно было долго смотреть. Меч на поясе. Серые одежды. Развивающийся плащ. Высокий драйтл. Или не драйтл. Пришедший улыбнулся, оскалив зубы.

Волосы на затылке Сорок Третьего поднялись. Дикий! Теперь он понял, кто это к ним пожаловал!

— Серафеим, ты как всегда уделяешь мне больше внимания, чем нужно. — хриплым голосом произнес дикий.

— Важность твоей персоны трудно переоценить. — ответил ему ректор.

Дикий хмыкнул. Он резко полез за ворот своего плаща и черные накидки, что стояли ближе всего к нему, потянулись за мечами.

— Спокойно, детки. Вам же еще жить и жить. Мамки, небось, заждались уже.

Гость вынул связку колб. Сорок Третий уже видел такие. Из одной такой же он с ректором как-то заправлял плашку. Жаль, он стоял не в очень выгодном месте и видеть все не мог.

Серафеим вынул что-то из своего кармана. Он подошел, и они обменялись. Наверное, деньги, подумал Сорок Третий.

С тех пор диких он стал видеть регулярно. Два раза в год. Иногда чаще. На следующий раз их пришло двое. Они между собой не разговаривали. Но парень видел, как один едва заметно кивнул второму, показывая на него. У парня сложилось впечатление, что второй пришел только для того, чтобы посмотреть на него.

Тема диких надолго оставалась главной в разговорах парней. Учителя не любили говорить об этом. Даже Серафеим предпочитал избегать упоминаний о них. Это еще больше добавляло им таинственности. Истории обрастали все новыми и новыми выдуманными подробностями. Сорок Третий не верил большей части из того, о чем ему приходилось слышать. Но одно он знал наверняка — с дикими лучше дел не иметь. Хотя многие говорили то же самое о Железной Руке. Но этого драйтла он знал лично, а дикий оставались загадкой.

Алхимист. 7 лет до абсолюта.

Сорок Третий сидел на перилах последнего этажа третьего корпуса. Ноги свисали с большой высоты. Следующий год станет последним для него в полиоте. Он выберет себе имя. Впишет его в историю. Сможет водить туда своих детей и показывать им. Конечно, в восемнадцать лет рановато задумываться о своих детях. Просто, учителя все время повторяли, что ваши дети будут вами гордиться. Через год полиот заключит договор. Пять лет Сорок Третий будет вынужден работать там, откуда прибудут его наниматели. За восемь лет обучения он понял, что работа алхимиста до невозможности скучна. Строй мосты, возводи здания, латай дыры. Как же это все… совсем не то, о чем он мечтал, когда захотел стать алхимистом. Он хотел обрести силу, чтобы сокрушить всех Творящих. И хотя это желание с годами никуда не делось, он понимал, что не так и много толку от алхимии в бою с ними. Наверное, уроки Рохна пригодятся больше. Домой его тянуло все меньше. Иногда Сорок Третий специально вспоминал какие-то события из детства, чтобы вызвать в себе ностальгию. Таким образом он пытался подпитывать в себе приязнь к родительскому дому, к отцу и матери. Иногда ловил себя на мысли, что не хочет возвращаться в то захолустье. Почему он еще ни разу не был дома с тех пор, как отправился на учебу? Парень убеждал себя в том, что всему виной данное им самим обещание. Только по окончанию полиота он вернется и все расскажет. Чтобы отец мог гордиться им. Как и его будущие дети, о которых говорят учителя.

Занятия с Зеленкой прекратились больше года назад. Она сказала, что он мастерски овладел разговорной речью. У него все же присутствовал едва различимый акцент, от которого даже учителя в полиоте поднимали брови. С Рохна парень часто проводил дополнительные занятия. Лучшим в группе он не стал, но сражаться умел хорошо. О своей ненависти к Творящим с ним Сорок Третий не говорил. Ведь Рохна был человеком. С кем он мог об этом поговорить — так это с Никиасом. Его теперешним учителем. Старый ворчун был еще той закалки. Он так же ненавидел всех врагов драйтлов. В то время, как Сорок Третий ненавидел только Творящих, Никиас, казалось, терпеть не мог весь остальной мир. За исключением некоторых народов драйтлов. Иногда они могли обсуждать какую-то военную кампанию целое занятие напролет, позабыв об алхимии. От него парень узнал, какие хитрые и изворотливые эти Творящие. Какие они заносчивые — мнят себя выше всяких королей. Думают, что им все дозволено. Убивают направо и налево. И их становится все больше, и они все сильнее. Никиас был твердо убежден, что в один злосчастный день армия Творящих ворвется в их страну и всех их убьет. Он поделился секретами о Творящих, о которых знал сам. Оказывается, у них есть дымники, в которых они носят свои заряды смертельного оружия. Они могут убить одним взглядом, поэтому им нельзя смотреть в глаза. Из рук у них вылезают мечи, способные разрубить что-угодно пополам. Мерзкие создания.

Железная Рука давал все больше задач на починку старых артефактов. Похоже, это стало его основным видом дохода. Он скупал испорченные, отдавал их Сорок Третьему, а потом продавал по более выгодной цене.

Вот и сейчас парень как раз занимался починкой одной из таких штук. Он шел к Железной Руке. Через город идти не хотел. Настроение было какое-то скверное. Он обходил его стороной, проходя мимо маленьких болотец. Конечно, была еще одна причина, по которой он сюда шел. Это случилось ранним утром. Он, как и обычно, проснулся, сходил почистил зубы. Вернулся к себе в комнату и принялся застилать кровать. По покрывалу что-то пробежало. Сперва Сорок Третий подумал, что ему показалось. Он осторожно поднял край покрывала и снова по нему что-то пробежало. Конечно, он не подал виду, что испугался. Парень резко тряхнул покрывало, чтобы все, что на нем было, подлетело в воздух. Тогда он его и заметил. Маленький, совсем крохотный зверек. В воздухе он сделался синего цвета, а когда грохнулся на покрывало, то принял его коричневый оттенок. Совсем не удивительно, что Сорок Третий сразу и не увидел этого существа. Парень теперь уже знал, что искать и куда смотреть. Он ловко поймал зверька. Вышел на улицу и выпустил его. Когда вернулся из столовой, то тот снова сидел у него на кровати. Сорок Третий выбросил его во второй раз. А когда уже по дороге к Железной Руке открыл сумку, то это создание притаилось там. Немного похожее на ящерицу. Только толстую. И милую. Сорок Третий подумал, что какая-нибудь девчонка вполне бы могла оставить себе такого зверька. Без когтей. Не похожее на хищника. Зубов и клыков тоже не видно. Он потер его пальцем. На ощупь не противное. Не рептилия и не змея. Странно, но на ощупь его кожа больше похожа на шерсть. Девчонка точно бы оставила. Еще и цвета меняет. Показывала бы такого подругам. А вот Сорок Третий решил выпустить это существо на болотах, где оно, очевидно, и живет.

Поэтому он сейчас проходил мимо нескольких небольших болот. Вода в них стояла мутная. И вонючая. Парень шел по зеленой траве, не обращая ни на что внимание. Но вдруг его взгляд поймал блеск от одного из таких маленьких болот. Он остановился, сделал несколько шагов назад, чтобы снова увидеть отблеск. Да, он не ошибся. Сорок Третий осторожно подошел ближе к болотцу. Он понял, что это так блестело. Красивое серебряное украшение. Он его видел раньше. И знал, кому оно принадлежало. Черепа он видел последний раз примерно три недели назад. Железная Рука сказал, что он уволился и отправился на пенсию транжирить заработанные деньги. Ни на какую пенсию он не отправился. Рука свободно зависла в верхнем самом прозрачном слое воды. Внутри Сорок Третьего все похолодело. Сколько раз Серафеим говорил, что не нужно встречаться с Железной Рукой? Сколько раз он предупреждал его, что добром это не кончится?

Сорок Третий быстро отошел от края болота. Он огляделся. Никого. Может, Череп сильно провинился? Но как надо провиниться, чтобы тебя убили? Парень смахнул пот с лица. К нему Железная Рука относился хорошо. Он его ценил, потому что больше никто не мог сделать для него ту работу, что выполнял парень. Может, и Череп так же думал о своей работе? Сорок Третий постоял еще минуту. Он решал, что делать дальше. Сегодня он сходит к нему. И скажет, что на последнем курсе много учебных материалов, и он будет ходить к нему реже. Последний год обучения — самый тяжелый. А сам не будет ходить вообще. Или не стоит идти даже сейчас? Нет, пойдет. Все эти годы он по маленькому кусочку брал для себя материалы артефактов. На весах его никто не проверял. Иногда не получалось этого сделать, но сегодня он собирался взять кусочек грамм на тридцать. Для легкого материала это прилично. Все дело было в том, что артефакт, починкой которого он сейчас занимался, имел в своей структуре прутики, толщиной примерно пол сантиметра. При детальном осмотре оказалось, что это трубки. Но он не сказал об этом Железной Руке. Материала ему выдали в свете новых фактов больше, чем нужно. Излишек он намеревался взять себе. Воровством Сорок Третий это не считал. Однажды ему удалось подслушать разговор с покупателем. Когда парень услышал цену артефакта, то его озноб пробрал. Такие деньжища! А ему самому Железная Рука платил весьма скромно даже по меркам этого города. Поэтому Сорок Третий считал, что таким образом восстанавливает справедливость. Простенькая рука уже была у него готова и хранилась в секретной комнате. Не хватало только одного пальца. Мизинца. Этого материала как раз должно было бы хватить. Да, пока рука не очень красивая. Пока. И он не знает, как заставить ее работать. Это тоже пока. Главное, что она уже есть. Остальные вопросы он решит чуть позже. Поэтому Сорок Третий собрался духом и двинулся к Железной Руке.

В лаборатории пришлось поработать пару часов, правильно подбирая сложный орнамент. Необходимо все сделать так, чтобы следы починки были абсолютно незаметны. Для этого ему понадобилось испортить с дюжину листков, вырисовывая отдельные фигуры орнамента, чтобы лучше представить их в объемном виде. Еще мешало работе воспоминание с болот. Оно поселилось в душе и не давало покоя. И один из осколков, что ему выдал Железная Рука для починки артефакта, никак не хотел подчиняться его воле. Сколько он не старался, не мог стереть те пиктограммы, что когда-то нанесли на него древние. Сорок Третий впервые столкнулся с такой проблемой. До этого все осколки легко поддавались его влиянию. Даже целые артефакты. А этот упирался. Парень твердо решил сделать из него мизинец. Чего бы ему это не стоило. Тут уже дело принципа. Он себе наметил цель еще пару недель назад и ждал подходящего момента, когда уже можно забрать этот осколок себе. То, что он пока не поддавался, наоборот, вносило интерес в его работу и казалось ему очень загадочным. Однозначно, мизинец должен быть создан из этого осколка.

Мысли об этом немного вывели парня из ступора. Еще немного повозившись, он, наконец-то, закончил. Последний день в этом доме. Больше он и ногой сюда не ступнет. Единство с этим хитрым жадным драйтлом. Еще и опасным. Поскорее бы в полиот. Когда работа была сделана, он сказал одному их охранников, чтобы тот позвал Железную Руку. Те нехотя переглянулись между собой, решая, кому идти в этот раз. Последнее время Железная Рука пребывал в каком-то нервном состоянии и лишний раз с ним говорить никто не хотел. Один из охранников вышел. Тот, которому не повезло. Через минуту он вернулся и сказал, чтобы Сорок Третий брал артефакт и сам к нему шел. Парень так и сделал. Он оставил плашку Железной Руки на одном из столов. Выносить ее из лаборатории строго запрещалось.

Он постучал в дверь и вошел. Железная Рука сидел за столом своего просторного кабинета. Зеленка стояла рядом с ним. Наверное, обсуждали меню на ужин. Он часто видел их вместе.

— Вот, я его починил.

Сорок Третий поставил артефакт на стол. Не на тот, за которым сидел Железная Рука. То был его деловой стол. А на другой, прямо у входной двери. Когда он убирал руку, то заметил, что маленький зверек сидит у него на рукаве. Он совсем позабыл его выбросить. Сорок Третий не подал виду, что заметил его. Тот немного преобразился. Теперь он казался злым. Его кожа на спине скукожилась в подобии приподнятого загривка, плавника, или еще чего-то такого. Парень подсознательно насторожился.

— Я уезжаю. — резко сказал Железная Рука.

Хорошо. Очень хорошо. Не надо будет объяснять, почему он не хочет больше приходить сюда. Все сложилось само собой. Парень ощутил некоторое облегчение. Он сразу насторожился, не прочел ли этой эмоции Железная Рука на его лице?

— Но перед отъездом мне нужно утрясти кое-какие дела. Понимаешь?

Сорок Третий кивнул. Если можно было не говорить — он не говорил.

— Меня ищут. Твои неработающие артефакты начали вызывать вопросы. А я поздно сообразил, что к чему.

— Надо было меньше их продавать, выдавая за годные. — сказал Сорок Третий.

Он бы промолчал, но Железная Рука с такой интонацией сказал «твои неработающие артефакты», как будто это была идея Сорок Третьего жульничать с ними и зарабатывать на этом.

— О. Голос прорезался. Если ты такой умный, что же ты такой бедный? — съязвил драйтл. — Ладно. Это не важно. У них пока недостаточно доказательств.

— У них?

— Гончие. Так их называют. Имперские ищейки. Называй, как хочешь. Они сами находят себе занятие, сами расследуют, сами выносят приговор и сами же его исполняют. Если тебе сели на хвост такие люди… Плохо дело.

Сорок Третий соображал. Что-то внутри него сжалось. Ему совсем не нравился разговор. Он еще не понял, к чему клонит драйтл, но предчувствие было дурацким. Перед глазами стояла рука Черепа.

— Если они доберутся до тебя, то… — он помолчал. — Ты им все разболтаешь. И тогда мне уже не отвертеться. А так, я уеду. Залягу на дно на пару лет. Может, даже в эту страну вообще не вернусь. Перемахну через море. Банки есть везде. В общем. Ты мне мешаешь. Спасибо, ты сделал свою работу, теперь проблемы из-за тебя придется разгребать мне.

Парень напрягся. Только сейчас до него начал доходить смысл слов Железной Руки.

— Ты хочешь от меня избавиться, как от Черепа?

— О, не только от Черепа. — засмеялся Железная Рука.

— Ты убьешь меня?

— Я? Нет. Что ты. — Железная Рука криво усмехнулся. — А вот она — да.

Сорок Третий уставился на два зеленых огонька, что горели в глазах Зеленки. Вот почему она так представилась. Подумать только! Единство их всех подери! Творящая все эти годы была у него на виду, а он даже не догадывался. Она преподавала ему уроки, расспрашивала об успехах в работе. Парень сглотнул.

Алхимист без плашки. Пусть и обученный сражаться с оружием в руках. Но сейчас рядом никакого оружия не было. Зато напротив стояла смертоносная Творящая. Безоружный мальчик против человека-оружия. Он сделал то, чем мог поразить их сразу. Улыбнулся. Своей зловещей хорошо отрепетированной улыбкой. Такой их научил Рохна. Он говорил, что в самый опасный момент противника можно вывести из себя неординарным поступком, обескуражить. Заставить замешкаться, чтобы выиграть себе пару секунд. Часто именно их не хватало, чтобы выжить. Спокойствие и замедленные удары сердца. Ясный ум. Он не представлял для них опасности. Они так думали. Тем более без плашки.

Сорок Третий вскинул руки. Синие символы заполонили комнату бешено кружась от стены к стене в целой метели пиктограмм. Он резко присел, соединив руки и коснувшись каменного пола. Волны от его рук с молниеносной скоростью понеслись в сторону противников. Творящая выбросила перед собой синий полу прозрачный щит, но он не мог остановить того, что их обоих ждало. Из стен вынырнули каменные блоки, ударяясь в Железную Руку и Зеленку. Снизу поднимались шипы, пробивая их насквозь. Никакого сопротивления. Да и что они могли сделать против силы алхимиста? Сорок Третий вызвал новые пиктограммы и два трупа, пронзенные десятками шипов, рухнули на пол. Он восстановил все, как было раньше. Парень думал. Ему надо бежать. Много слуг Железной Руки знали, что он находился здесь. Увидев, как умер их хозяин, они быстро сложат два и два. Только убегать. Но куда? В полиот нельзя. Там ему не скрыться. Его найдут, и он опозорит весь полиот. К семье нельзя. У Железной Руки есть родственники. Они захотят разобраться, в чем дело. Они начнут его искать. И найдут. А если здесь побывают те ищейки, о которых говорил драйтл, то станет еще хуже. Ему ни за что не доказать, что это была самооборона. Да и кому это доказывать? В судах выигрывают те, кто побогаче. Сорок Третий подумал о том, что очень странно то, что он не чувствует угрызений совести. Железная Рука был бандитом. Все об этом знали. Он убивал драйтлов. Так говорили все вокруг. И доказательством этому служил труп Черепа в болоте. И он хотел убить Сорок Третьего. Просто ради того, чтобы до него не добрались ищейки. Наверное, если бы он не приносил ему столько денег, то Железная Рука давно бы его убил. Парень сглотнул. Убегать. Быстро.

Сорок Третий схватил артефакт и быстро запихнул его себе в сумку. Это будет хоть какая-то плата. Материал ему понадобиться. Он остановился. Парень заметался по комнате, поджигая лампой все, что могло гореть. Шторы, стол. Он поискал масло для заправки ламп и быстро обливал им все вокруг. Побольше вылил на два трупа. Бросил огонь. Быстро вызвал нужные пиктограммы, и стена нависла над двумя телами. Так будет сложнее понять, что с ними на самом деле произошло. В пиктограммах, благодаря операторам условия, он задал необходимую температуру. Когда она поднимется достаточно высоко, то нижние блоки распадутся. Стена рухнет на них, ломая кости и делая невозможным установление причины смерти. Дым начал попадать в глаза. Убегать. Куда? И коня у него нет, как был в свое время у Древена. И убежать надо так, чтобы его никто не заметил.

Парень выбежал из комнаты. Он закрыл дверь. Сама дверь открывалась внутрь комнаты. Он вызвал пиктограммы. Создал за дверью каменную преграду, чтобы дверь не могли открыть первое время. Температуру задал пониже, чтобы не осталось следов его вмешательства. Он вложил в стену пиктограммы трансформации. Так что временно истощавшая стена в нужный момент вернется к своему прежнему виду. Бежать. Сначала в полиот, чтобы забрать из секретной комнаты руку. В ней не один год трудов. Сорок Третий повторил каждую жилу, которую видел в книге по биологии. Она сильно напоминала руку драйтла. Только оболочки не было. Теперь у него хватит материала. Парень хотел думать о чем угодно, только не о том, что произошло. Он спрятался в одном из шкафов в следующем коридоре. Ему нужно дождаться, пока слуги поймут, что что-то происходит. Потом начнется шумиха и он сможет ускользнуть. А пока этого не произошло, оставаться наедине со случившимся ему крайне не хотелось. Он думал об отце, о Серафеиме. О том, что, возможно, никогда больше их не увидит. Он не окончит полиот. Не станет алхимистом. Не получит имя. Слезы накатились на глаза. Его судьба круто изменилась. Второй раз за жизнь. Парень вздохнул. Он услышал первые крики служанки. Теперь надо выглядывать в щель, чтобы выбрать нужный момент.

Из полиота Сорок Третий уходил болотами. В сумке у него лежали деньги, которые он скопил, пока работал на Железную Руку. Еще там находился артефакт, пару ножей, рука, над которой он работал. И еще несколько самых любимых его рисунков. Со стены семьи и стены Максуда. Он шел быстро. Он был спокоен. На душе ясно стояло ощущение того, что будущего у него просто нет. Парень шел болотами. Дорогу здесь он знал хорошо. Только пару раз пришлось погрузиться в воду выше колена. Через несколько минут он вышел на сушу. Столбы, с прибитыми к ним скелетами, стояли стройным рядом. Сорок Третий тяжело вздохнул. Сюда или никуда. Бежать больше некуда. Он быстро пошел дальше.

Через пол часа ему показалось, что кто-то на него смотрит. Через час у него уже было стойкое ощущение, что за ним наблюдают. Еще через час к нему навстречу вышли двое. Широкая просека. Черный мелкий камень устилал всю ее, как дно реки. Двое приближались.

Длинные волосы, заплетенные в сто косичек. С кусочками черной и белой ткани. Черные одежды. Белые лица. Черные глаза. Черные плашки на поясах. Черные мечи и копья. Один из них без разговоров взял копье на изготовку. Сорок Третий сделал вид, будто ему стало очень страшно. Рохна всегда учил, что лучше, чтобы враг думал, что вы слабы. Дикий улыбнулся и выронил копье из рук. Он вынул меч. Второй рядом с ним шел спокойно. Этот, с мечом, улыбался. Белые зубы. Меч выставлен для замаха. Они быстро приближались. Сорок Третий стоял неподвижно, выпучив глаза, открыв рот. Потом он начал немного пятиться, задавая себе вектор движения в глазах диких. Противник подсознательно рассчитывал его траекторию. Рывка вперед он не должен ожидать. Парень хорошо слушал все уроки Рохна. Драйтл поднял меч над головой все с той же безумной улыбкой. Второй остановился. Сорок Третий больше не мог ждать. Два шага. Он быстро дернулся вперед, заставив противника всего на миг застыть в изумлении. Ударил в челюсть правой рукой, а левой перехватил меч. Дикий повалился на землю. Сорок Третий отпрыгнул с мечом в руке. Второй драйтл быстро вынул свое оружие. Тот, что лежал, начал подниматься. Все происходило в полнейшей тишине.

Сорок Третий выпрямился. Бросил меч под ноги диким.

— Я пришел не драться.

— Я убью тебя, собака! — схватился за меч дикий с окровавленным лицом.

Он бросился снова на Сорок Третьего. Тот ногой отбросил несколько камней из-под ног ему в лицо и отпрыгнул.

— Ах ты ублюдок! — прикрывая лицо руками взревел драйтл.

— Ты зашел не на ту улицу, юнец. — спокойно сказал тот драйтл, что держался в стороне.

Парень из сумки быстро вынул артефакт. Хоть какая-то защита. Применять алхимию ему пока не хотелось. Он отбил пару ударов меча противника, еще один рассек ему руку. Сорок Третий отошел, осматривая свою рану. Дикий нападал, и одним из приемов выбил артефакт из рук парня. Ногой ударил в живот, повалив его на землю. Он в один прыжок очутился сверху парня и занес меч над его головой.

— Сто-ой! — закричал дикий, тот, что до этого не вмешивался.

Сорок Третий кое-как повернулся, чтобы видеть их обоих. Удар ноги угодил ему в солнечное сплетение. Единственное, что он сейчас мог, так это пытаться вырвать как можно больше воздуха зубами.

— Что, хочешь сам это сделать? Нет уж. Видел, как он меня исподтишка ударил? Я сам его убью. — запротестовал дикий, что стоял над парнем.

Другой драйтл не обращал на него внимания. Он подошел к ним и опустился на землю. Он взял что-то с плеча Сорок Третьего. Маленькое животное. Драйтл с разбитым лицом охнул и отошел. Зверек моментально спрыгнул с пальца дикого обратно на парня. Сорок Третий спиной чувствовал, как тот злится.

— Можешь пойти с нами. — сказал дикий.

С чего все началось

Ночью Жазэль разбудила Амайанта. А Жазэль, по просьбе богини, разбудила Сандрин. Или по приказу. Клерк все же считала, что по просьбе. Максуду стало еще хуже. У него болело все. Вообще все. Сандрин не смогла понять причину, вызвавшую такую боль, и по-прежнему считала, что это последствия недавнего сражения. Но она смогла воздействовать на него, чтобы боль улеглась. Поэтому утром, когда надо было выходить из дому, все удивились тому, что Максуд поднялся раньше всех. Он зашел к ним в комнату и призывал поскорее одеваться и выходить. Жазэль, конечно же, посчитала это наглостью. В цивилизованном обществе такое считалось непозволительным, чтобы мужчина заходил без стука и приглашения в женскую спальню. Она сердито вертела головой, ожидая увидеть подобные недобрые взгляды хоть от одной из девушек. Но не тут-то было! А Эйр вообще, поднялась с кровати, когда Максуд еще стоял в комнате. Этот бесцеремонный варвар еще не успел выйти, как она сбросила с себя всю ночную одежду. У Жазэль на устах застыл немой крик. Ведь сама она лежала с простыней под горло. И только когда услышала, как захлопнулась дверь, то, предварительно оглянувшись, вылезла из кровати.

Через пять минут все были собраны и стояли у входа. Максуд предложил разделиться. Он со Зверем сходит за веревками, Сандрин с Делорис к водоносам, а Жазэль предстояло заглянуть на кухню. Как всегда, самая тяжелая работа досталась самой хрупкой из всех. Зато Жазэль могла сама выбрать еду. Понюхать, что там есть, и выбрать все самое вкусное. С тем, чтобы набрать еды проблем не возникло. Ей нашли и казан, и сумку для него. Дали ложек и мисок. Проблема возникла с выбором самой еды. Была каша, каша и еще каша. И если что, имелась в виду одна и та же каша. Зато с мясом. С тяжелым вздохом повар даже несколько кусочков хлеба положил. Как от себя оторвал.

Так что Жазэль пыхтела и кряхтела, неся свою тяжелую ношу. Слава Своду, на четвертом рубеже на воротах ждали Максуд и Зверь. Зверь подкинул сумку и забросил ее себе на плечо. Жазэль вытерла пот с лица. Утренняя разминка состоялась. Заряд на весь день. Такой прилив сил! Девушка даже прислонилась к стене и осела на улицу, чтобы сила из нее через край не полилась. У Максуда на плечах висели два больших мотка веревок. Не успела Жазэль как следует отдохнуть, как вернулись Творящие с заспанными водоносами. Разговоров особо в такую рань не наблюдалось. Похоже, что самым бодрым был Максуд. Что девушка нашла весьма странным. Жазэль видела Амайанту, которая то и дело порхала над их головами. Здороваться богиня и не собиралась. Девушка решила, что тоже не будет. Через всю крепость шли молча. Только Максуд впереди говорил что-то Эйр и Зверю. Однажды клерк улучила момент, когда Амайанта близко пролетала, а на нее саму никто не обращал внимания.

— А почему это Максуд сегодня такой заведенный? — спросила Жазэль.

Амайанта, сперва сделала вид, что не расслышала, затем задрала голову и повернулась в полете:

— Я не обязана тебе говорить.

— Значит, не знаешь. — догадалась Жазэль.

На это девушка в золотом фыркнула и выбросила руку. Тут же белая вспышка ослепила на секунду Жазэль. Ей еще пол минуты пришлось восстанавливать зрение. Почему она такая вредная?

На последних воротах все сбились в кучу, ожидая, пока солдаты откроют их. Максуд спросил, выходил ли сегодня уже кто-то. Получил отрицательный ответ.

— Значит, других Творящих не будет? — спросила Эйр.

— Обойдемся. — совсем не расстроился Максуд.

Сандрин и Жазэль переглянулись. А ведь вчера Максуд придерживался совершенно другого мнения. Когда они вышли, то ворота со скрипом за ними закрыли. Но Жазэль услышала, как их открывают снова, буквально через десять шагов. Она оглянулась. Высокая фигура в черной коже. Темные волосы. Тревизо. Жазэль шагала вместе с остальными, оглядываясь на Творящую. Та не сокращала дистанцию и не подходила ближе. Сразу за мостом Максуд повел всех вправо вдоль рва. Он был очень глубок вдоль всей стены. А потом начал мельчать и еще через двадцать шагов его глубина составляла примерно метр. Ширина метра три. Этот канал упирался в скалу, в которой была создана крепость. Жазэль подняла глаза вверх. Отвесная стена огромной высоты. Она обернулась. Тревизо тоже остановилась. На расстоянии десяти шагов. Жазэль немного нахмурилась и пошла к ней.

— Привет.

Нет ответа.

— Ты почему не подходишь к нам?

Нет ответа.

— Если будет нападение, то вместе обороняться будет проще. И знаешь, кто самый первый узнает об опасности? Максуд. А он находится вон там! — Жазэль показал пальцем себе за спину.

Творящая опустила на нее глаза. Секунду она испытывающе смотрела на девушку. Затем, без единого слова, двинулась к их группе. Жазэль пожала плечами, развернулась и пошла за ней к остальным. Когда она подошла поближе, то заметила, что этот канал не просто уперся в скалу, он ушел под нее. А, может, стало просто светлее и она смогла это рассмотреть. Водоносы спустились в канал и теперь влезали под скалу. Остальные ждали. Максуд предупредил их, что там обрыв, чем вызвал сразу несколько удивленных взглядов. И один был от Тревизо. Через минуту водоносы вылезли и сообщили, что воды нет.

— Так ли нам нужна вода? — спросила Эйр. — Ров есть. Что с водой, что без воды, преодолеть его будет одинаково трудно.

Максуд покачал головой.

— Канал выходит с другой стороны? — спросила Сандрин.

— Да. Под скалой хранилище для воды. Туда, с помощью водоносов, она должна попадать из реки. А отсюда, опять же, с помощью водоносов, должна заполнять ров. — ответил воин.

— Тогда нам нужно попасть на другую сторону и посмотреть, как взять воду из реки. — предложила единственный возможный вариант Творящая.

Максуд не спешил с ответом. Чем заслужил пару мысленных ругательств от Жазэль. Его это молчание…

— С той стороны нет красных песков. Нам обещана безопасность только на них. — он опустил голову, о чем-то думая.

Повисла тишина. Даже водоносы не говорили и слова. Жазэль еще раз посмотрела на канал. Его контуры теперь она четко видела. Он заходил в темноту скалы.

— И это не единственная наша проблема. Если канал завален, или хранилище обрушилось, или еще что-то, то наши усилия будут напрасны. — продолжил Максуд.

— И целостность системы никак не проверить? — спросила Жазэль.

Конечно, ответ ей никто не мог дать. Только Тревизо подошла поближе к каналу, а затем и вовсе спрыгнула в него. Она сняла свою сумку, которая болталась на спине. Достала оттуда железную штуку. Жазэль таких раньше не видела. Цилиндрической формы. Две окружности у оснований. Одна поменьше, другая побольше. И эти окружности были соединены четырьмя прутами. Жазэль заметила еще одну окружность примерно посредине. Промежуточного размера. Тревизо быстро надела эту конструкцию на правую руку. Меньшая окружность зафиксировалась в районе локтя. Большая была между ладонью и запястьем. По отблескам на камне Жазэль поняла, что Творящая зажгла глаза. Зеленые огоньки закружили у нее вокруг запястья. В следующее мгновение они сорвались с руки и на секунду задержались на двух противоположных точках внешней части цилиндра, постепенно становясь все ярче. Затем слетели и оттуда. На краях канала в скале, возникла широкая светящаяся зеленая линия. Она была замкнутой. Весь периметр канала, который уходил в скалу, светился зеленым. В следующее мгновение зеленый контур с глухим звуком полетел по стенам канала глубже в скалу. Жазэль повернулась к Сандрин. Та не показывала на лице никаких эмоций. Тревизо осталась стоять там же. Она не двигалась и ничего не говорила. Так прошла целая минута.

— Может, она уснула? — предположила погромче Эйр.

— Там есть проход. — сказала Тревизо и выпрыгнула из канала.

— А если проход шириной с кулак? — спросил Максуд.

Тревизо пожала плечами:

— Остается только надеяться на лучшее.

Максуд обернулся ко всей группе. Три Творящие, луксор и сабазадонка. Маленькая армия. Слишком маленькая. Выходить будет опасно. Но вода нужна. Если бы их кто-то мог предупредить о приближении врага заранее…

— Жазэлизэ, нужно поговорить. — воин позвал девушку, и они отошли шагов на двадцать.

Клерк сильно удивилась, когда ее позвали, она даже успела переглянуться с Делорис. Но быстро побежала за Максудом. Амайанта летала высоко в небе. Воин остановился и велел Жазэль пройти чуть дальше, чтобы он стоял спиной к остальным. Пока девушка не понимала, что к чему.

— Делай вид, что говоришь со мной. Творящие очень наблюдательны. И сабазадонцы. Да и луксоры тоже. — Максуд почесал затылок, получилось, он почти всех перечислил. — Айя, ты мне нужна.

— Ага, лечу по первому твоему зову! — богиня набрала скорость и увеличила дистанцию, отрываясь от них все дальше.

— Сейчас не время! — чуть повысил он голос.

— Ах, вот оно что. Тебе нужно с ней поговорить, и, чтобы ты не выглядел идиотом, тебе понадобилась я. — догадалась Жазэль.

— Ты права. Меня и так считают немного странным…

— Немного? — перебила его Жазэль. — Да ты от последних новостей отстал… эдак на пару лет.

Максуд задрал голову вверх. Девушка в золоте была уже здесь.

— Что, без меня и шагу ступить не можешь? Подсказать тебе, как вести себя с этой девкой? Главное, не спрашивай у нее о смысле жизни, она такое мелет своим языком.

Жазэль округлила глаза и открыла рот, чтобы опровергнуть такие заявления, но Амайанта опередила ее:

— Вот вчера ты здорово продвинулся в укреплении оборонной мощи человеков, но был весь день недовольным. А потом, когда тебя всего скрутило и болело что ни попадя, ты вдруг расцвел. Прям подсолнух какой-то ночной. Весь такой цвел и пахнул. А эта осломордая так и не смогла мне объяснить, почему.

Жазэль уже открыла рот, чтобы возразить богине. Максуду надоело это слушать:

— Успокойтесь обе, у нас сейч…

— Заткнись! — сказали ему в один голос девушки.

— Так это ты у нас все на свете знаешь! Ты ведь богиня. А вот тайны человеческой души тебе неведомы, так? — напала Жазэлизэ. — И тебе становится страшно неуютно, когда ты чего-то не понимаешь. Я пыталась тебе показать, что существуют тысячи причин себя так вести. Ты даже одной не смогла понять. А еще богиня.

Клерк скрестила руки на груди и отвернулась.

— Это я не могу понять? Чтоб ты понимала, ты понятия не имеешь, насколько мало ты понимаешь в понятиях.

Максуд ладошкой хлопнул себя по лбу и медленно провел рукой до самого подбородка. Глаза он открыл через пару минут, когда девушки уже использовали все свои заготовки и теперь обе сверлили друг друга взглядом.

— Все? — спросил воин.

Девушки показательно отвернулись друг от друга.

— Айя, ни один человек не знает, что твориться на душе у другого. Супруги, которые прожили в браке пятьдесят лет, и те не всегда могут понять друг друга. Спросила бы у меня напрямую.

— Что-о-о? — Амайанта округлила глаза. — А я не спрашивала? Вот скажи мне, ты, никчемный осломордый, я разве не спрашивала?

— Спросила бы в другое время, мне вчера ночью было по-настоящему плохо.

— И поэтому на душе тебе было хорошо?

— Ну это как вот, например, ты отлично потренируешься, потом вечером у тебя ноют мышцы, но ты очень этим доволен. Понимаешь? — попытался Максуд.

— Нет. — теперь Амайанта скрестила руки на груди. — Ты дурак. Мне не понятна ни причина такой боли, ни то, что за ней последовало такое твое преображение. — она на секунду задумалась. — Разве что, ты заранее знал, что после такой боли наступит что-то хорошее. Тогда боль тебе не в тягость, а в радость. Хм. Идиотские человеки. Я говорила, что ты дурак? И что за радость-то такая, что ты полночи ползал по полу с улыбкой на устах?

Максуд снова улыбнулся, как предположила Жазэль, той же улыбкой, что вызывала раздражение богини.

— Теперь со мной все в порядке. — радостно сообщил воин.

Амайанта немного пожевала губу:

— Я бы сказала, что ты дурак, но теперь не уверена, что ты понимаешь смысл этого слова.

— Давай в другой раз об этом поговорим, хорошо? Сейчас нам нужно пробраться на ту сторону этой скалы и подойти к реке. — Максуд пальцем показывал примерное направление их дальнейших продвижений.

— А я здесь при чем? — уныло спросила богиня.

— Там нет красных песков. Мы не будем там в безопасности.

— Так не ходите туда. — предложила богиня.

— Но нам нужна вода.

— Тогда идите. — она присмотрелась к своему ногтю на мизинце, не иначе, как пылинка.

— Айя! Мне нужен разведчик. Ты можешь подняться повыше и предупредить меня, если к нам будет подходить опасный противник?

Богиня смерила его взглядом:

— Опасный противник? Для тебя? — она покрутила головой в разные стороны. — Нет. Ну ты что? В самом деле? Здесь? Мне кажется, вряд ли тут найдется пара породистых котят. — Амайанта кивала, глядя на воина. — Они знаешь ли могут своими царапучими когтями наделать делов. — девушка скорчила ему рожицу, когда увидела и почувствовала его негодование. — Ладно. На этот раз я тебе помогу.

Она стрелой поднялась в небо и Максуд отставил ногу, чтобы лучше удерживать равновесие. Особо острые чувства передавались молниеносно. И, наверное, в самую полную силу. Жазэль поморгала, требуя объяснения.

— Долгая история. — махнул воин рукой. — Пойдем к остальным.

На полпути Амайанта подлетела к Максуду и остановилась у его уха, говорила она не громко, чтобы Жазэль не слышала:

— Мне не нравится, когда я чего-то не понимаю. Особенно, если это связано с тобой. — она осеклась и сразу добавила. — Ну, ты ведь избранный и все такое. Разумеется, только поэтому.

— Разумеется. — сказал Максуд. — Впредь обещаю говорить тебе о своих чувствах гораздо больше. Я ведь не знал, насколько ты ранимая.

Амайанта несколько секунд смотрела на него, решая, сказал он что-то хорошее или плохое.

— Сегодня ночью я понял, что…

— Ладно, об опасности я предупрежу. — сказала девушка в золоте и поднялась в небо.

Максуд и Жазэль присоединились к остальным. Всеобщее напряжение так и искрило в воздухе.

— Идем в обход. Смотрим в оба. Если что-то заметили, сразу доложить. Всем все ясно? — командным голосом проинструктировал отряд Максуд.

Никто даже не кивнул. Значит, поняли. Жазэль подняла голову, но Амайанту ей увидеть не удалось. Она шла рядом с воином. Водоносы плелись в хвосте и смеялись со своих подростковых шуточек. Хотя, парочка и Жазэль понравились. Один раз она даже усмехнулась и удостоилась взгляда непонятного предназначения от Максуда. В таких ситуациях нужно делать лицо Творящих. Жазэль уже натренировалась в этом плане. С кого пример брать у нее есть. И если ее подобающим образом одеть, сделать такую же безумную прическу, как у них, то уж она не подкачает. Разве что, глаза зажигать не умеет. Но, главное у Творящих это ведь совсем не глаза. Лицо. Ты такое в толпе если хоть раз увидишь, то уже никогда не забудешь. Творящих невозможно спутать с другими.

Дорога казалась на удивление долгой. Скала, в которой и разместилась крепость, была огромной. А еще Жазэль узнала, что она не цельная. То тут, то там торчали шпили. Целые системы шпилей. Она с опаской оглянулась. Если придется убегать, то это займет много времени. Справа скала, опасности нужно ждать слева. Там местность плавно перетекала из степной в лесную. И это еще больше не нравилось девушке. Ей отсюда видно слева несколько лагерей драйтлов. Один большой, там было не меньше двух сотен драйтлов. И еще один поменьше. Жазэль немного успокоилась. Если амалионы нападут с этой стороны, то они услышат крики. Наверное. Потом она вспомнила об Амайанте и еще больше успокоилась. Богиня не должна пропустить появление врага. Опять-таки, наверное. Жазэль оглянулась. Крепости уже не было видно. Они группой все время немного забирали вправо, обходя скалу, поэтому не удивительно, что крепость уже скрылась из виду.

— Далеко. — сказала Эйр.

Эти слова адресовались Максуду. Он никак не отреагировал. Через сто шагов заговорил уже он:

— Пески закончились. Теперь еще более внимательно.

Жазэль вздохнула. Сейчас стало еще опаснее. Она непроизвольно стала идти поближе к Максуду, иногда задевая его руку своей. Может, пусть впереди лучше Эйр пойдет? Она уже собиралась предложить такой вариант, как обнаружила впереди них огромную пропасть. Когда они подошли поближе, то стало ясно, что это не пропасть. Просто они находились на возвышенности, долина реки расположилась ниже них метров на десять, если не больше. Только спуститься просто так не удастся. Перепад высоты вылился в отвесную стену, с которой не так-то просто спуститься. Но вид был красивый. Впереди река, между ними и спуском красивый желтый песок. Без травы.

— Будем спускаться. — осведомил всех Максуд.

— Каким путем сюда может добраться враг? — сразу вступила в дело Эйр.

— Вон там. — Максуд показал рукой налево.

На всю левую сторону. Жазэль посмотрела в этом направлении. Она стояла на краю обрыва и видела, что эта стена тянется на километр влево, постепенно теряя свою высоту и в конечном итоге сходит на нет. Если враг захочет, то сможет попасть сюда одновременно и по возвышенности, и по низу. Девушка сглотнула. Она еще раз подняла голову, подсознательно ожидая увидеть Амайанту, предупреждающую о приближении врага. Когда вокруг тебя десятки тысяч амалионов, то ожидать чего-то хорошего не приходится.

Воины вязали веревки. Благо здесь хватало разного рода выступов. Через две минуты пару спусков были готовы и Максуд с Эйр отправились вниз. Зверь остался сверху и рассказывал, как правильно спускаться. Жазэль заглянула вниз. Максуд внизу уже готов страховать спускавшихся. Но высота была такая, что она засомневалась в целесообразности его действий. Она отошла от края.

— Страшно? — спросила Сандрин. — Справишься?

Жазэль закивала. Куда ей деваться? Конечно, справится.

— Я первая. — лучше сразу сделать то, что страшно.

С ней рядом за веревку схватилась Тревизо. Творящая спускалась вместе с ней. Она, конечно, делала вид, что ей до Жазэль нет дела, но спускалась она с такой же скоростью неспроста. Краем глаза она следила за девушкой. Жазэль сжимала веревку ногами и руками. Как и показывал Зверь. Как еще раньше показывал Максуд, перед тем, как спуститься. Главное, поймать ритм. Как в плавании. Синхронизировать движения ног и рук. Первые пару метров Жазэль было трудно понять, как это правильно делать. Но потом она приноровилась и спускалась довольно быстро. Только ближе к земле Тревизо начала спускаться быстрее и поэтому раньше стала на ноги. Делорис и Сандрин спускались вслед за ними. Потом пришел черед водоносов. Для них все это было одним большим приключением, поэтому они радостно описывали свои чувства при спуске. Жазэль поспешила встать поближе к Максуду. Она заметила, что он тоже поглядывал в небо.

— Вы дождя ждете? — спросила Эйр. — Смотрите туда наперебой.

— Уж лучше дождь. — тихо сказала Жазэль.

Девушка посмотрела на Максуда. Проследила за его взглядом. В скале была дыра. Или пещера. Наверное, это и есть другой конец канала. На высоте метров двух от земли.

— Странно. Такое ощущение, что этот канал построили не для того, чтобы подавать воду в ров, а чтобы забирать оттуда. — сказанное вслух предположение Жазэль выглядело очень логично.

— Эта крепость создана для конкретных целей. Только тот, кто знает, как сделать так, чтобы все заработало, сможет удерживать ее. И довольно долго. — сказал Максуд, глядя на реку и оценивая расстояние к ней.

— Это не воду из колодца достать. — сказала Эйр. — Сколько до рва? Километра полтора или больше?

По прикидкам Эйр они обошли крепость и были почти с ее тыльной стороны. Она была не далека от истины.

— Под скалой хранилище. Мы его заполним отсюда. Сколько сможем. А потом вытянем воду уже с другой стороны. Внутри скалы уклон правильный.

Эйр подняла руки и отошла от них. Она даже слышать не хотела, откуда он все это знает. Не ее это дело и все. Меньше знаешь, лучше спишь. Эйр подумала, что зря они не оставили никого наверху. Но потом огляделась и увидела, что Зверя рядом нет. Значит, он там. Хорошо. Она почувствовала себя немного увереннее.

— Неспокойно. — заговорила Тревизо. — Мне здесь не нравится. Надо быстрее сделать то, зачем мы пришли и убираться отсюда.

Ее глаза еле заметно заблестели зеленым светом. Максуд махнул рукой водоносам. Те быстро побежали занимать позиции. Они прекрасно понимали, что от них требуется. Максуд сказал всем отойти от них. Блондин стал ближе всех к дыре в пещере. Жазэль наблюдала за ними с интересом. Она смотрела не на блондина. Перебьется. Тот, что стоял ближе всего к реке, двигал руками. Или ей так только казалось. Жазэль не могла понять, двигает он руками или нет. Вроде нет. Но какие-то тени, очень похожие на руки двигались от его локтей. Как будто он тряс руками так быстро, что за ними нельзя уследить. Она услышала гул. Потом к первому гулу присоединился второй и третий. Все водоносы находились в таком состоянии. Внезапно поток воды из реки с большой скоростью направился к ним. Прямо на них. Было ощущение, что вода мчится по гигантской воздушной трубе. Только вот трубы не было. Второй водонос поднял руки и поток воды изменил свое направление. Теперь он направился прямо на блондина. Тот отступил на два шага и направил воду мимо себя. Поток врезался в скалу. Не в пещеру. Блондин поводил руками и поток задвигался, пока не попал в дыру в скале. Жазэль наблюдала за водой с открытым ртом. Два изгиба на невидимой трубе. Поток был непонятной формы и менялся. То шире, то уже. Но в радиусе он был не меньше метра. Девушка завороженно смотрела на работу этих трех водоносов. Они уверенно стояли на ногах, на лицах их не было видно усталости. Только тотальная сосредоточенность. Жазэль несколько минут наблюдала за потоком воды. Она улыбалась. От такого зрелища у нее захватило дух. Девушка повернулась в сторону, чтобы посмотреть на остальных. Наверное, они точно так стоят с открытыми ртами. Какого же было ее удивление, когда она обнаружила, что рядом с ней никого нет. Эйр стояла дальше всех. Тревизо и Сандрин разошлись в разные стороны. И только Максуд ходил относительно близко. Он то и дело посматривал наверх. И дождался того, чего опасался. Жазэль затаила дыхание, увидев, как девушка в золотом подлетела к нему. Они быстро поговорили и Максуд подбежал к водоносу. Через несколько секунд невидимая труба перестала перекачивать воду. Вся компания стягивалась. Максуд приказал спрятаться за камни, которых у подножья скалы лежало в избытке.

— Амалионы. Прочесывают местность. — объяснил Максуд.

— Спрашивать, откуда это тебе известно, как я понимаю, бесполезно? — все же спросила Тревизо.

— Целиком и полностью. — ответила за него Эйр. — Но, доверять ему можно.

— А если они выйдут прямо на нас? — снова спросила Творящая.

— Ты забыла, как те капельки крутить? — усмехнулась Эйр.

Максуд уселся на каменную глыбу. Скорее всего, ждать придется долго. Жазэль стало ужасно интересно, что такого сказала Амайанта, но спросить об этом сейчас она не могла. За этим камнем их укрылось четверо. Остальные спрятались за другими. Жазэль тоже села на камень. Тревизо и Эйр сидели прямо на земле. Никто не говорил. Жазэль догадалась, что Максуд ждет сигнала от Амайанты. Она жалела только об одном — вода осталась в сумке у Зверя. А солнышко уже поднялось. Жазэль посмотрела на Тревизо. Та сидела с зажженными глазами. Мягкий зеленый свет придавал ее коже на лице странный оттенок.

Примерно через час спустилась девушка в золоте. Она сообщила о том, что опасность миновала. Но враг еще не ушел далеко. Максуд решил, что это время нельзя терять зря. Он ползком прокрался к стене, с которой они спустились. Позвал Зверя. Жазэль не слышала, но видела, как показалась голова могучего воина. Он тоже двигался лежа. Хорошо, что сверху тоже росли кусты, иначе Зверя бы заметили даже с луны. Тревизо дернула ее за руку, и она снова спряталась за камень. Творящая продолжала сердито смотреть на нее своими зелеными глазищами. Жазэль нацепила на себя излюбленное выражение лица Творящих. И добилась этим того, что Тревизо подняла бровь. Довольная собой, Жазэль отвернулась. Сандрин так часто делала. Через несколько минут Максуд снова показался. В руках он нес сумку. Воин присел. Жазэль увидела, насколько пыльной стала его рубаха. И грязной. Воин доставал миски и ложки. Выставил их возле себя и принялся насыпать еду. Жазэль уже ощущала ее запах. Максуд сидел почти спиной к Тревизо, и она не могла видеть его приготовлений. Поэтому сильно удивилась, когда он повернулся дал ей миску. Она посмотрела сначала на Эйр, потом на Жазэль.

— Не отравлено. — успокоила ее Жазэль.

— На всех ваших уже хватило? — спросила Творящая у Максуда.

— А ты не наша? — спросила теперь у нее Жазэль. — Я рассчитывала, что вас будет двое. Там и миска есть еще одна. И порций всем хватит.

— Жазэлизэ молодец. Хорошо, что ты об этом подумала. — с полным ртом хвалил ее Максуд.

Тревизо еще немного посмотрела на своих спутников, но миску в конечном итоге взяла. Ели молча. Только Максуд и Эйр издавали такие звуки, как будто это первый их обед за много лет. Не удивительно, что доели они быстрее всех. Максуд сложил их миски и ложки обратно в сумку. Потом к ним добавилась посуда Жазэль и Тревизо.

— Мне здесь не нравится. Это их территория. И у меня плохое предчувствие. — сообщила им Тревизо.

— Мы не можем уйти, не сделав дело. Тогда все напрасно. — ответил Максуд.

— Напрасно все будет, если мы погибнем. — посмотрела на него Творящая.

— Никто погибать не собирается. — усмехнулась Эйр. — А если они придут, у нас есть чем их встретить. — она показала на рукоять меча.

Все посидели еще минут пять в укрытии. Затем Максуд начал собирать остальных. Водоносы заняли прежние места, а Жазэль пособирала посуду. Подростки запустили поток. Клерк все с таким же неиссякаемым интересом и возбуждением смотрела, как у них продвигается дело. Она прикинула, что воды для рва уже будет достаточно. Но неизвестно какой глубины там хранилище. Если слишком глубокое, то водоносам не достать воду, поэтому лучше набрать побольше. А, может, Максуд знает еще и другое применение для этой воды. Что бы она не думала, а уйдут они отсюда не раньше, чем скомандует сам Максуд. Жазэль посмотрела вверх. Оттуда стрелой вертикально вниз летела девушка в золотом. Она резко остановилась только возле Максуда и Жазэль увидела хорошо заметные клубы пыли от приземления богини.

— Сворачиваемся! — крикнул Максуд. — Быстро, быстро!

Творящие тут же зажгли глаза. Водоносы отпустили поток и он с силой плюхнулся на песок, намочив их. Они уже бежали к веревкам.

— Сначала водоносы. — Максуд показал на них пальцем.

Только первые двое из них поднялись метра на три, как уже схватился за веревку третий и и тоже пополз вверх. Максуд кивнул Делорис.

— Теперь ты и я. — сказал он Эйр. — Жазэль, лезь на спину.

Девушка оторопела. Как это, на спину? Максуд отвернулся от нее и чуть присел:

— Хватайся за шею!

Дважды просить не пришлось. Жазэль подпрыгнула, чтобы лучше уцепиться за него. Руками она обвила шею, а ногами обхватила его торс. Максуд схватился за веревку и вскарабкался вверх. Казалось, он и не заметил свою ношу. Внизу остались только Творящие. Жазэль еще на полпути наверх заметила отряд воинов. В черных доспехах. Щиты, шлемы и мечи. Все было черным. Не больше пятидесяти амалионов. Они находились на расстоянии пары сотен шагов и быстро приближались. Для Творящих это не проблема. Пятьдесят амалионов-то.

— Полезай, я прикрою отступление. — Тревизо раскручивала капли вокруг запястий.

Сандрин не очень хотела, чтобы та вступала в бой одна. Но, особой опасности в приближении пятидесяти амалионов она не видела. Для опытной и умелой Творящей это не соперник. Ей даже в ближний бой вряд ли придется вступить. Поэтому Сандрин кивнула и, сделав парочку шагов, ухватилась за веревку. Ногами она уперлась в стену, как делали и остальные, и быстро полезла вверх. Там Максуд уже оценивал обстановку. На возвышенности растительность была куда поменьше. Деревья попадались лишь изредка. Поэтому отряд амалионов, который приближался по верху, можно хорошо рассмотреть. Он двигался не прямо на них, а ближе к границе красных песков, им наперерез. Если они будут бежать прямо сейчас вдоль скалы, тогда они успеют проскочить на красные пески. Но, что-то подсказывало ему, что граница песков не остановит амалионов. Как бы там ни было, у них впереди было только одно направление, по которому необходимо прорываться.

— На пески! — скомандовал Максуд.

Водоносы побежали первыми. Делорис и Жазэль с ними. Зверь помогал выбраться Сандрин. Эйр ждала остальных. Максуд схватил за руку Сандрин, помогая ей быстрее подняться и увлек за собой. Они побежали. Эйр со Зверем повернулись, чтобы броситься им вдогонку. Но что-то заставило девушку обернуться.

Тревизо спокойно ждала, пока вражеские воины подберутся поближе. Они бежали, но бег не был быстрым. Стало заметно, что латы на них тяжелые. Еще Тревизо подметила, что все воины собрались как на подбор. Сильные и высокие. Они знали на кого нападали. Какая-то непонятная уверенность исходила от них. Подпустить еще чуть ближе, чтобы каждая стрела нашла свою цель. Через секунду Творящая выпустила по несколько синих стрел с каждой руки. Те ожидаемо попали в цель. И совсем не ожидаемо не нанесли никакого ущерба. Амалионы, в которых полетели стрелы, выставили щиты и синие полоски были ими просто поглощены. Тревизо сильно удивилась и быстро повторила попытку. Теперь другие воины приняли ее стрелы щитам и так же ничего не произошло. Она оглянулась на веревку. Если их немного задержать, то она успеет. Зеленые огоньки завертелись вокруг ее запястий, смешиваясь с синими. Белая мгла возникла по обе стороны от нее. И через миг два огромных рычащих тигра устремились на врага. Два амалиона, которые стояли на пути у одного из тигров, припали на колено и выставили щиты. Двое других сзади вплотную стали к ним и выставили щиты повыше, таким образом сформировав что-то похожее на стену. Тигр в прыжке ударился в них, подвинув на шаг и все-таки разбив их строй. Но в это время с двух сторон на него набросились другие амалионы и быстро нанесли десятки рубящих и колющих ударов. Тревизо открыла рот от удивления. Другой тигр погиб еще быстрее. Враг, который нейтрализует действие силы Творящих. Хорошо подготовленный враг. Теперь стало понятно, что этот отряд пришел именно за Творящими. Их к этому долго готовили. Первые воины уже подняли мечи, готовые обрушить их на Творящую. Тревизо стояла в ступоре. Она не могла ничего придумать. Вся ее смертоносность основывалось на ее силе. А теперь она стояла фактически лишена ее. Даже, если она сотворит себе меч, он тут же разобьется об щиты врага. Смерть уже была на расстоянии пяти шагов и быстро приближалась.

— Тревизо-о-о!

Творящая подняла голову. Сверху стояла Эйр. Это она кричала. Дура, пусть уходит. Тревизо не заметила больше никого, зато какой-то предмет на фоне синего неба быстро приближался. Она бросила быстрый взгляд на амалионов. Двое синемордых вырвались из строя. Глаза их горели крайним возбуждением. Очевидно, хотели заслужить повышение, убив Творящую. Тревизо улыбнулась ледяной улыбкой. И она мгновенно подействовала. Двое воинов продолжали бежать, но она увидела в их глазах страх. Еще бы! Перед ними стояла Творящая. Девушка подпрыгнула, поймала в воздухе меч и сделала полный оборот вокруг своей оси. Одному она срубила голову, другой успел как-то увернуться, и она лишь оцарапала ему лицо. Завязался бой. Зазвенели мечи. Враги набросились на нее. Тревизо было тяжело сражаться с противником, у которого есть щиты. Три шага к стене очень быстро превратились в два, затем в один.

— В очередь, собачье отродье! — заорала рядом с ней Эйр.

Тревизо мельком взглянула на нее. В руках черный меч. Должно быть, она его забрала у одного из убитых амалионов. Когда она успела спуститься? Вдвоем оборону им держать стало чуть легче. Но они медленно проигрывали схватку. Противник очень умело прикрывался щитами и внезапно наносил атаки. Тревизо уже ощущала на себе несколько ран. Парочку серьезных. Ее приоритетный цвет позволял ей быстро их затягивать. Но ран становилось все больше. Воины знали свое дело. Она даже не смотрела на Эйр. Некогда. Пришлось слепо довериться ей, надеясь, что она хорошо умеет драться. В бою сабазадонцев она не видела, только слышала о них всякие рассказы. Изредка краем глаза Творящая успевала заметить, что техника боя Эйр отличается от тех, что ей доводилось видеть раньше. А еще в паре моментов, мечи врага чудом не рассекли ей шею. Стало понятно, что совсем скоро их задавят. Все, что они сейчас могли, — так это пытаться отбивать коварные и хитрые удары амалионов. Нападать самим получалось лишь изредка. И если им удавалось убить воина, то на его место тут же становился другой. Зато Тревизо постоянно держала синие огни у левого запястья. В подходящий момент она выпускала стрелу в лицо амалиону. С такого расстояния он никак не успевал прикрыться щитом. Но, надо признать, медленно они все же проигрывали схватку. Такой расклад сил изменился, когда над головой Творящая услышала страшный рев. Амалионы на мгновение застыли. А Тревизо успела подумать, что только этого им и не хватало. Она прекрасно знала этот рык. Так рычат луксоры. Скоро все закончится. Ее самонадеянность ее и погубила. А амалионы наоборот, злорадно заулыбались.

Луксор спрыгнул со скалы. Он влетел прямо в середину стройных рядов амалионов. Их трупы начали разлетаться во все стороны. Луксор лапами крушил ряды врага. Ломал им кости или раздирал когтями. Кому как повезет. Тяжелые латы не давали возможности врагу вести такой маневренный бой, который позволил бы им остаться в живых в стычке с луксором. Страшная тварь рвала и кромсала с неестественной быстротой используя свои массивные лапы, чтобы убивать и убивать. Такое поведение луксора обескуражило и Тревизо, и самих амалионов.

— В атаку! — Эйр привела в чувства застывшую Творящую.

Они вдвоем набросились на амалионов, которые теперь были совсем не так уверены в своей победе. С одной стороны две безупречно владеющие мечом девушки, с другой — мощная и безжалостная тварь. Теперь амалионы зажались между двух огней. Они метали взгляды то сюда, то туда. Всего несколько секунд понадобилось им для того, чтобы понять, что им пора убегать. В спешном порядке амалионы принялись покидать поле боя. Девушки с луксором добивали не таких быстрых. Когда рядом уже никого не оказалось, Эйр скомандовала отступать. И эта команда прозвучала как раз вовремя. В двухстах метрах Творящая завидела ряды наступающих врагов. Они не были в таких доспехах, как эта группа, но представляли собой огромную опасность из-за их численности. Тревизо успела пустить стрелу в убегающего амалиона, чтобы проверить свою догадку. Да, так и было. Доспехи поглотили ее выстрел.

Луксор повернулся к стене.

— На шею. Быстро. — крикнула Эйр.

Творящая открыла рот и округлила глаза. И ее глаза стали еще больше, когда она увидела, как Эйр запрыгнула на спину луксору, обхватив его за шею.

— Ну! — крикнула девушка.

Тревизо подхватила щит с земли, перекинула его через голову, чтобы он болтался на спине, и последовала примеру Эйр. Она десятки раз сражалась против луксоров. Мечами, стрелами, тиграми. Но еще ни разу такая тварь ее не спасала. А о том, чтобы висеть у нее на шее, не было даже и речи! Но, обстоятельства складывались таким образом, что ей ничего другого не оставалось, как довериться Эйр. Луксор моментально подпрыгнул, и, цепляясь всеми лапами за скальные выступы, быстро пополз вверх. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы взобраться на стену. Девушки спрыгнули и помчались вперед. Луксор здорово их опережал. Все спешили. Впереди было видно еще одно сражение с черными доспехами. Эйр видела, как Сандрин сражается обычным мечом. А она ведь ее телохранитель. Хоть бы жалование не урезала. Подбежав поближе, она заметила, что дерется, даже Делорис. Максуд и две девушки выстроились линией, чтобы оградить врага от водоносов и Жазэль. Надо все-таки научить ее обращаться с ножом. Хотя, в такой схватке он бы не пригодился. Эйр бежала, что есть сил. Тревизо рядом ничуть не отставала и тоже очень спешила. Луксор со всего разбега врезался во врага. Те были поглощены сражением и не заметили приближающейся угрозы. Зверь сложился в воздухе, чтобы всем телом навалиться на их строй. Он проломил его без каких-либо сложностей. Дальше он делал то, для чего был рожден. Крики боли и отчаяния наполнили собой все вокруг. Амалионы осознали тяжесть своего положения. Эйр и Тревизо уже добрались до них. Безжалостная схватка продолжалась не долго. Единицы смогли унести ноги. Тревизо напоследок опробовала прямой воодушевленный и не воодушевленный толчки. Результаты ее не порадовали.

— Не останавливаться! Всем бежать! — голос командира.

Дважды повторять не пришлось. Вся группа бегом на максимальной скорости покидала место сражения. Амалионы бежали в одну сторону, человеки в другую. Даже, когда они добрались до красных песков, то еще продолжали некоторое время бежать в бешеном темпе. Пока Максуд не сказал, что можно остановиться. Только тогда почти все упали на землю. Остался стоять только луксор и Максуд. Творящие и Эйр упали на колени и уперлись в землю руками. Остальные лежали на траве. Тревизо посмотрела на Максуда. Тот стоял, как ни в чем не бывало, и всматривался куда-то вдаль. Она не заметила, чтобы у него было неровное дыхание или он хотя бы тяжело дышал. Сама она уже чувствовала в себе силы подняться на ноги. Ее раны все затянулись. Надо срочно осмотреть Эйр. Ей здорово досталось. И сабазадонка спасла ей жизнь. Творящая быстро сделала пару шагов и опустилась возле девушки.

— Раны… есть? — спросила она, борясь со сбитым дыханием.

Эйр показала на бок и легла на спину. Ее рубаха была мокрая и липкая в районе живота. И, конечно, прорезана. Пока она ложилась, Тревизо заметила еще пару мокрых пятен на ее одежде. Сама Творящая получила больше ранений. Куда больше. Она быстро зажгла глаза и взялась сначала за самую опасную рану. Рядом Сандрин тем временем осматривала остальных. Одному из водоносов тоже требовалась помощь. Творящие управились быстро и Эйр ощупывала себя, не веря собственным глазам. Конечно, ее уже не первый раз залечивает Творящая. И каждый раз в это трудно поверить. Когда вот она рана, а через минуту ее уже нет. Болевые ощущение еще остаются, пусть и не в полной мере, но они есть. Тревизо отстранилась от Эйр. Она повернула голову в сторону луксора. Тот находился совсем рядом и зализывал себе раны.

— Спасибо, Тревизо. — сказала, поднимаясь Эйр.

— Селюстир.

— Что? — не поняла девушка.

— Мое имя. Селюстир. — Творящая тоже поднялась.

— Селюстир, не хочешь ли ты вернуть мне меч?

Творящая поискала его глазами. Он лежал рядом с ней. Она подняла его и протянула стоявшей рядом Эйр.

— Что это за меч?

— Улучшенный сплав. Легок, крепок и смертелен. А ты вот с этим, может, разберешься.

Сабазадонка протянула ей черный меч, который она отобрала у амалиона. Теперь у Тревизо был и меч, и щит. Она взяла его и только сейчас подумала о том, что Эйр прыгнула в пучину с врагами безоружной. Она ведь отдала свой меч, чтобы спасти саму Тревизо, а потом еще и пришла на помощь, не имея средства защиты и нападения. Творящая пристально смотрела на Эйр. Мужество. Но, зачем? Она рисковала жизнью. Шансов победить было мало. Но она бросилась на помощь. Сделала бы так Тревизо для кого-то из них?

— Спасибо тебе, что спасла меня. — Селюстир опустила глаза и говорила тихо.

Не часто Творящей приходится говорить такие слова. Тем более обычному человеку. Эйр дружественно хлопнула ее по плечу:

— Сегодня я тебя, завтра ты меня. Мир круглый.

— Привал окончен. Идем дальше. Нам еще предстоит ров наполнить. — подгонял всех Максуд.

Водоносам их прогулка уже не казалась таким незабываемым приключением, как час назад. Они были рады, что все живы и наконец-то направляются в крепость. Только с опаской поглядывали на луксора.

— Этот луксор — Зверь? — поинтересовалась Селюстир у Эйр.

— Он самый. Хорошо иметь такого под рукой, да? — усмехнулась девушка.

— Я так посмотрю, каждого из вас неплохо иметь под рукой. — искренне ответила Творящая.

— Да, а самая опасная — Жазэль. Убивает с выражением невинного ребенка на лице. Вступает в бой только в самых безвыходных ситуациях. Враги даже не держат на нее зла за свою смерть. — рассмеялась Эйр.

Селюстир улыбнулась. Минут через десять совсем неторопливого шага группа добралась до ворот. Еще час ушел на то, чтобы спустить одного водоноса в хранилище и все же наполнить ров. Пусть вода и стояла чуть ниже уровнем, чем рассчитывал Максуд, но и это было хорошо. Для Зверя принесли одежду, и он снова принял форму человека. Жазэль прислонилась к одинокому деревцу, которое стояло совсем рядом со рвом. Затем к ней в тень пришли Сандрин и Делорис. Эйр тоже не осталась в стороне. А вот когда подошла Тревизо, все и завертелось. Птицу-посланника первая заметила Жазэль. Летающее творение подлетело к ним, а когда Селюстир выставила руку, то птица уцепилась за нее своими когтями и села. К лапке у нее крепилась записка. Через несколько секунд Максуд предупредил Амайанту, что она будет ему нужна.

Дэзирэ была недовольна. Ее бесцеремонно разбудили в такую рань. Она не успела поесть. Нет, обычно по утрам она не ела, но сейчас такое время, что шанс подкрепиться может не выпасть до следующего дня. Еще одежда. По утрам она любила выбирать себе одежду. А сейчас схватила ту, что лежала поближе. И разминку не успела сделать. Поэтому, можно сказать, что Дэзирэ была зла. Зачем она понадобилась Азаниэлю в так рано? Криков о нападении она не слышала. Все мирно спят. Ладно, не все, но она ведь могла еще спать! На улицах почти никого нет. С Максудом утром ей никуда идти не надо, ведь вчера генерал сказал, что одной Тревизо будет достаточно. К чему тогда это все?

Дэзирэ зевала по дороге, не прикрывая рта. Она широко открывала глаза, чтобы быстрее проснуться и старалась рвать темп ходьбы. Это тоже помогало. Ее мягкая поступь не издавала шума. Творящая парила по улице, пока не дошла до дома совещаний. Солдаты у входа загодя расступились, только завидев ее. В другое время она, может быть, улыбнулась бы им. Но, не сегодняшним утром. Ранним утром.

Азаниэль сидел за большим столом. Оррмарин и Стайрэд находились по обе стороны от него. И еще сидело несколько человек, которых Дэзирэ не знала. Она медленно прошла через весь зал и села напротив них. Один стул по эту сторону столов любезно ее дожидался.

— Сегодня Максуд собирается идти к чемпионам и дробителям. — начал генерал.

— Именно так я вчера и сказала. — подавила зевок Творящая.

— Он считает, что собирает свою армию. И если к нему присоединятся чемпионы, то численность его войска превзойдет наше. — продолжил свою мысль Азаниэль.

— Так поговори с ним. — предложила девушка.

— И он скажет, что будет слушаться моих приказов? Даже, если он так и скажет, что помешает ему поступить иначе? Есть ли в нем честь воина? Готов ли он подчиняться?

— Короче. — перебила его речь Дэзирэ. — Зачем ты меня вызвал?

Ей вовсе не хотелось сейчас выслушивать его длинные речи. Азаниэль задрал подбородок. Творящая усмехнулась. Дерзкий план. Ей нравится.

— Стайрэд, Оррмарин и Дамиан с отделением солдат пойдут с тобой. Из Творящих бери, кого хочешь.

Дэзирэ встала и направилась к выходу.

— Встречаемся внизу у ворот. — бросила она, не оборачиваясь.

С собой Дэзирэ взяла двоих Творящих. Жеместье и Барзэ. Синий и Зеленый. Лучше бы два зеленых, но Тревизо ушла с Максудом, а Мюрай занята по другому поручению. Синий тоже неплохо. Пока девушки собирались, она немного успела перекусить. Горяченькое. Повар знал свое дело. Когда в ее комнату постучали, Дэзирэ отложила в сторону недоеденный завтрак и вышла.

— Ведем себя сдержанно. Никаких цветов без моей команды. Возможно, придется вести себя деликатно. Может, говорить будем не мы. Посмотрим. — ввела в курс дела Творящих Дэзирэ. — Наша цель — заполучить союзников. Если нам надо быть для этого красивыми, мы будем. Если сильными — мы станем. Если надо будет просто постоять в сторонке — мы так и сделаем. Все ясно?

Творящие не спешили отвечать. Рано никто не хотел вставать. Обе закивали, лишний раз протирая глаза. В Северном можно просыпаться намного позже. Творящие еще не привыкли к другому графику, поэтому зевки слышались до самого нижнего рубежа. Солдаты уже ждали их там.

— Кто из вас Дамиан? — спросила Дэзирэ, когда они подошли достаточно близко.

— Я. - ответил воин в доспехах и шлеме.

Такой же, как и все остальные. А ей хотелось знать, как выглядит командир отделения. Ведь, если что-то приключиться, то надо будет отдавать приказы именно ему.

— Ты бы шлем снял. — спокойно предложила ему Творящая.

Дамиан повиновался. Он снял шлем, задрал голову и выпятил подбородок. Дэзирэ постаралась его запомнить. Она прищурилась, сопоставляя в памяти имя и лицо. Не сказав больше и слова, она пошла вперед. Ее Творящие шли позади нее, отставая на один шаг. Где находятся чемпионы, не было ни для кого секретом. С любого рубежа крепости их лагерь видно лучше других. Еще бы! Тысячу солдат не так просто не заметить. Тем более они хорошо окопались. Весь их лагерь они обнесли валом и рвом перед ним. Идти, правда, далековато, ведь чемпионы размещались практически на границе тех самых красных песков, о которых все говорят. Всю дорогу Оррмарин беседовал со Стайрэдом о том, где правильнее расставить солдат при атаке врага, какие участки стены наиболее уязвимы, как лучше организовать смену рубежей обороны при отступлении от стены к стене. Дэзирэ слушала их вполуха. Ее вряд ли коснутся проблемы обычных людей. Куда им там бежать, как лучше организоваться. Это ее обходило. У нее и ее Творящих будут свои задачи. Они должны стать силой, которая будет пробивать путь, устранять прорвавшихся врагов, создавать преимущество на там участке фронта, на котором будет готовиться наступление, наносить точечные смертельные удары по командованию противника, по возможности вдребезги разносить элитные соединения врага, на которые тот будет возлагать большие надежды. Другими словами, у нее будет совсем иное предназначение. И в случае отступления с передовой, они отступят первыми. Она не сомневалась, что Азаниэль спланирует все так, чтобы Творящие не подставлялись под удар вообще. Ведь он понимал, что сейчас ее команда — единственная сила, которая сможет противостоять амалионам снаружи и Максуду с его армией внутри. Да, Азаниэль задумывался на этот счет. И Творящие в его игре являлись козырем. Это делало позицию Дэзирэ еще более устойчивее. И давала ей право на некоторые вольности. Правда, она пока не придумала, какие именно. Но гнета императора здесь и сейчас быть не могло. Поэтому она не планирует слепо подчиняться генералу. Здесь велась не такая война, в которых она участвовала раньше. Сейчас все или ничего. Шансы выжить стремились к нулю. Чтобы это понять, достаточно посмотреть с любой стены в любом направлении. В таких обстоятельствах ей меньше всего хотелось быть мелкой разменной фигурой в чужой игре. С Максудом вступать в конфронтацию ей тоже не хотелось. Вроде бы, обычный человек. Но, внутреннее предчувствие подсказывало ей, что лучше пока быть хорошей для всех. В сражении с таким огромным перевесом в силе у врага, каждый человек на счету. От любого солдата будет зависеть многое.

— Кто такие? — внезапный вопрос заставил Дэзирэ выйти из своей задумчивости.

Они остановились перед лагерем. Широкие деревянные доски вели от земли прямо наверх стены, заменяя мост. Они лежали одним своим краем на уступе в стене, другим на земле. Держался такой мост на нескольких столбах и был обвязан веревками, концы которых уходили вглубь лагеря. Творящая догадалась, что в случае атаки этот помост затянут внутрь. Творящая внимательнее осмотрела двух часовых. Черные латы. Очень широкие. Шире, чем нужно. Сделаны они из тонких металлических пластин. Или другого материала, очень похожего на металл. Шея прикрыта черным воротником до подбородка, черный материал плотно прилегал к коже. Широкие шлемы с небольшими рожками по обе стороны. Эти шлемы показались ей странной формы, похожими на приплюснутые треугольники. Все черное. Даже рукояти мечей, которые виднелись слева и справа, тоже черные. Пару веревок через плечи. Наверное, на спине щит. И еще что-то. Форма лат была необычной. Широкие длинные пластины, которые заходили далеко за плечи сверху и сужались ближе к поясу. Такая конструкция делала их еще более устрашающими. Благодаря такой форме лат они казались больше, чем были на самом деле. Хотя, надо признать, воины перед ней стояли могучие.

— Мы от генерала Азаниэля. — гордо начал разговор Оррмарин.

— Бумага есть? — спросил все тот же стражник.

Оррмарин заморгал, потом повернулся к Стайрэду, а затем ответил стражнику:

— А есть сомнения? Вы знаете много других людей, которые заняли оборону в крепости?

— По протоколу мне нужны доказательства. — пояснил воин.

— Я его сын! — гордо сообщил Оррмарин.

— Бумага есть? — и на этот счет у чемпиона возникли сомнения.

— Послушай. Наверняка, ты знаешь о том, что представители генерала должны сюда прийти. — Стайрэд вступил в разговор. — Давай мы опустим официальную часть и сразу перейдем к переговорам. Кто у вас тут главный?

— Я не уполномочен называть его имя. — стражник оказался не так прост.

— Хорошо, тогда, может, ты его просто позовешь? — тихий голос Стайрэда действовал, как колыбельная.

— По какому поводу?

Стайрэд набрал воздуха.

— По поводу переговоров.

— С кем?

Все сверлили друг друга взглядами. Дэзирэ улыбнулась. Что-то она находила такое в его поведении, что ее забавляло. Он не выглядел тупым. Нет. Но вопросы задавал дурацкие. Интрига.

— С нами. — спокойно ответил Стайрэд.

— А вы кто? — так же спокойно спрашивал стражник.

— Мы представители генерала Азаниэля и всех людей, которые сейчас находятся в крепости за моей спиной.

— А бумага есть? — сказали в один голос стражник и Дэзирэ.

Она поняла. У него есть четкие указания. Похоже было, что они немного устарели, ведь эту ситуацию можно считать экстраординарной, чрезвычайной. Видимо, на случай глобальной войны людей и амалионов инструкции пока не существовало. Стайрэд и Оррмарин бросили на нее взгляды. Дамиан оставался невозмутим.

— В каких случаях ты можешь позвать командира? — спросила Творящая.

— Я не уполномочен отвечать. — ожидаемый ответ.

— А кивать тебе протокол не запрещает? — Дэзирэ подняла брови и часто заморгала.

Чемпион поводил зрачками в разные стороны. Отлично.

— Если придут люди на переговоры без официальных бумаг, то это не повод позвать командира. Так?

Стражник еле заметно кивнул.

— А если неопознанные личности враждебно настроенные покажутся у стен лагеря, будут вести себя агрессивно, но не будут нападать, — этот повод подойдет?

Чемпион на мгновение замер, потом кивнул. Дэзирэ тут же зажгла глаза и мгновенно применила прямой воодушевленный толчок небольшой силы. Стражника отодвинуло на шаг. Ему пришлось раскинуть руки, чтобы устоять на месте. Другой стражник схватился за меч. Творящая тем временем уже создала себе синюю полупрозрачную полоску с красивым узором и взяла ее в руки. Глаза ее горели все тем же фиолетовым огнем. Она вогнала меч в землю, опершись на него одной рукой.

— Позвать командира! — крикнул стражник.

Он сделал шаг вперед и снова стал в одну линию со своим боевым другом. Лицо его стало непроницаемым. Дэзирэ снова улыбнулась.

— Чтобы избежать бумажной работы, я не буду вносить акт агрессии с вашей стороны в отчет о своем дежурстве. — сказал стражник и повернулся к напарнику. — Ты будешь вносить?

Тот покачал головой. Тогда первый кивнул. Стайрэд протер лицо рукой.

— По какому поводу?

Дэзирэ подняла глаза вверх. Очевидно, что этот человек стоял сразу за валом и, по всей видимости, слышал весь разговор от начала и до конца. Оно и понятно, его давно уже предупредили дозорные о том, что идут люди. Чего он тогда ждал? Дэзирэ потушила глаза. Странные они, эти чемпионы.

— Действия неустановленных личностей показались мне такими, которые могут потенциально нести опасность. — без запинок протараторил стражник.

Чемпион на стене окинул всех присутствующих взглядом.

— Кто из вас та догадливая милая и в то же время потенциально опасная девушка, которая проявила такую смекалку?

Дэзирэ помахала ему рукой, как самому лучшему другу, которого случайно встретила в толпе.

— Я буду говорить с тобой. — сказал чемпион и сошел по помосту вниз.

— Как тебя зовут? — спросил он, когда спустился.

— Протокол велит мне на первом свидании не раскрывать тайну своего имени. — улыбнулась Дэзирэ.

— Хм. — чемпион задрал подбородок. — Как же мне тогда тебя называть?

— Моя госпожа? — весело предложила девушка, чем вызвала сдавленный смех у двух других Творящих.

Оррмарин выкатил глаза. Так можно было с ними разговаривать?

— Хм. — снова призадумался чемпион. — Ты Творящая. Но ты не одна. Тогда… я буду называть тебя Зимняя Творящая?

— Из-за моего ледяного сердца?

— Из-за твоих волос. Они напоминают мне иней. — пояснил воин.

— А как мне называть тебя?

— Командир. — сразу же ответил чемпион.

— А бумага есть? — спросила Дэзирэ, и снова смешок от Творящих.

Чемпион принялся рыться в своей сумке, которая болталась на боку, и вынул грамоту. Он почти протянул ее Дэзирэ, но быстро одернул руку.

— Неплохо. Там ведь будет написано мое имя. — догадался о ее намерениях воин.

— Тогда я буду называть тебя Любителем Зимы. — Дэзирэ снова улыбнулась.

Чемпион сжал зубы и некоторое время размышлял.

— Чего ты хочешь? — наконец, спросил он.

— Если ты не заметил, то спешу тебе сообщить, что наш общий враг собирает огромное войско. Поодиночке мы вряд ли выстоим. Даже отряд безумно могущественных Творящих может не выстоять при длительной осаде. Стены твоего лагеря, при всем уважении, не выглядят такими, которые смогут вас защитить. Поэтому, я предлагаю тебе сражаться под флагами генерала Азаниэля. Пройти с нами в крепость и присоединиться к нашим войскам для защиты стен. — Дэзирэ гордо подняла подбородок.

— Я никогда не сражался ни под чьим флагом, кроме своего собственного. Твое предложение отклонено. — он выжидательно посмотрел на нее.

— Это поспешное решение. Тут или заодно с амалионами, или с нами. — сказал свое слово Стайрэд.

— Должно быть, вы глухи на оба уха, раз не слышали моих слов о том, что я буду говорить только с Зимней Творящей.

Стайрэд тяжело вздохнул. Как бы задался разговор у Максуда?

— И что ты будешь делать? — спросила Дэзирэ. — Если ты не присоединишься к нам, то будешь воевать за амалионов? За этих чудовищ? Мне дали понять знающие люди, что у амалионов одна цель — стереть с лица земли человеков и драйтлов. Пощады не будет никому. Сейчас ты им поможешь, а потом однажды не проснешься поутру, как и все твоей войско. Если же ты не примкнешь ни к нам, ни к ним, то они все равно нападут и сотрут ваш лагерь вместе с вашими валами. Вас всех ровненько уложат в вот этот вот ров и начнут прикидывать землицей. Что по этому поводу написано в твоем протоколе?

Стайрэд вперил в него взгляд. Он не вступал в разговор, так как было понятно, что это только злит чемпиона.

— Я главный командир чемпионов. — снова высоко поднял подбородок воин. — Войска в тысячу воинов. У вас сколько людей? Не многим больше. Это партнерство. Я не буду воевать под вашими флагами. Это первое. И второе. Мне бы хотелось, чтобы со мной вел переговоры человек с аналогичной должностью с вашей стороны.

— Да ты вообще понимаешь, что здесь происходит? — вспылил Оррмарин. — Здесь повсюду враги. Даже вы можете оказаться предателями. И ты предлагаешь, чтобы наш генерал, тот который спланировал все наше отступление в крепость и теперь выстраивает стратегию ее обороны, прибежал к тебе под твой этот земляной вал?

Чемпион сжал зубы и покраснел:

— В другой ситуации я счел бы это за оскорбление. Нет ничего хуже, чем оскорбить чемпиона. Честь превыше всего. Честь или смерть. Уходите, человеки.

Он развернулся, и быстрым шагом направился прочь. Дэзирэ недовольно покосилась на Оррмарина. Не следовало ему встревать. Возможно, у нее получилось бы цивилизованными методами добиться расположения этого командира. Он не проявлял абсолютно никакой враждебности. У нее складывалось ощущение, что за амалионов он не будет сражаться в любом случае. Глупо будет потерять такого союзника из-за вспыльчивости мальчика.

— Пойдем к этим дробителям. — махнул рукой Оррмарин и развернулся.

Дэзирэ со Стайрэдом переглянулись. Но никто из них не обронил и слова. Они молча обернулись и пошли за Оррмарином. Дробители располагались не удобно. Далековато от чемпионов. Снова им предстояло пройти приличное расстояние. И все это время нужно быть начеку. В мифический договор о ненападении на красных песках Дэзирэ верила с трудом. Поэтому надо было следить за всем подозрительным, что может повстречаться на пути. Угрозу следовало заметить заранее, чтобы успеть среагировать. Творящая надеялась только на себя. Ну еще Стайрэд мог что-то. Тому Дамиану и отряду его солдат она бы не доверила принести пирог старой бабке через дорогу в солнечную погоду. Высматривать врага — тем более. На их пути повстречались еще два лагеря. В одном она насчитала не больше двадцати человек и столько же коней. Те выстроились и провожали их группу молчаливыми взглядами. Другой лагерь на вид многочисленный. Очень. Не меньше двух сотен человек. Маленьких и полненьких. Женщин и мужчин было практически поровну. А еще там бегали дети. Много детей. Эти больше были похожи на беженцев, чем на воинов. Грязные, ободранные тряпки, которые они, небось, называли одеждой, растрепанные волосы. Кричащие дети. Точно, беженцы. Только вот их рост и красноватая кожа говорили о том, что это, скорее всего, драйтлы. Из этой всей массы к ним подбежал такой же маленький человечек. При своем небольшом росте Дэзирэ была выше него на голову. Черные волосы. Торчат во все стороны. Давно не стрижены. Карие глаза. Толстые пальцы на руках. Короткие толстые пальцы. Круглые щеки. Маленький нос, полные губы, круглые глаза.

— Добрый день, великочестивые человеки. Добро пожаловать в наш лагерь. А мы все думаем, когда вы придете пригласить нас в это великолепное творение рук человеческих. — он начал говорить, не доходя десяти шагов до их группы.

Никто не остановился, никто ему не ответил. Драйтл шагал рядом с их колонной. Дэзирэ посмотрела на Стайрэда. Тот покачал головой. Так уж вышло, что Дэзирэ стояла ближе всего к нему. Ей и пришлось отвечать.

— Сожалею, но пока мы не решим вопрос с провизией, мы вряд ли сможем отдавать вам еду, которая предназначена для воинов.

Невысокий драйтл остановился и открыл рот.

— Как только что-то изменится, мы сразу сообщим. — соврала Дэзирэ.

Что могло измениться? В теперешних условиях они — лишь обуза. Прокормить двести ртов, которые никакого вклада не внесут в их победу — непозволительная роскошь. Все, кто не умеют воевать — бесполезны. За очень редким исключением. И это исключение касается людей, которые обслуживают тех, кто умеет воевать. Ощущала ли Дэзирэ жалость к тому низкорослику? В данной конкретной ситуации — нет. В других обстоятельствах — возможно. Весь путь до лагеря дробителей все прошли молча. Дэзирэ изредка оборачивалась, посмотреть, как дела у Творящих. Они глядели по сторонам, высматривая возможного врага. Хорошо. В отряде были только лучшие. Девушка краем глаза следила за Оррмарином. Ничего в его походке и других движениях не выдавало нервозности и неуверенности. Он хорошо держался. Тогда почему так себя вел с чемпионами? Дэзирэ пожала плечами. До лагеря оставалось совсем недалеко. Эти два были приоритетными. Именно к ним хотел прийти Максуд. Именно их хотел успеть завербовать первым от него Азаниэль. Максуд дал подсказку, на кого следует обратить внимание. Наверное, не рассчитывал, что Азаниэль попытается использовать это с выгодой для себя. Вот только вести переговоры сложно, не имея представления о том, кто все они, Единство их побери, такие! Конечно, в книгах она часто слышала упоминания о способностях разных народов драйтлов. Но книги она читала старые, написанные одним автором. Ни опровержений, ни подтверждений в других книгах не нашлось. И можно было бы в кое-что поверить, если бы не эта хвалительная манера письма, где все намеренно преувеличивалось в сто раз. Некоторые способности драйтлов вызывали даже в ней опасения. Некоторые были сомнительными, а в некоторые просто невозможно поверить. Ну как драйтл может становиться огнем, камнем, драконом? Все это пахло детской сказочкой. Эти книги она читала скорее для общего ознакомления, чем для изучения чего-то конкретного. Как и в первом лагере, Дэзирэ вывел из задумчивости незнакомый голос:

— Чего надо?

«Шоколада» — чуть не вырвалось у Дэзирэ. Она прикусила губу.

— Я Оррмарин, сын генерала Азаниэля, чьи люди заняли оборону крепости. — начал парень. — Мы рады приветствовать вас на нашей земле.

Смелое начало. Дэзирэ вскинула бровь.

— Вашей земле? — сразу же нашел повод для нападки серый человек.

Он посмотрел направо, туда, где отчетливо виднелись бесчисленные войска амалионов. Потом посмотрел налево, на крепость, на которой кое-где виднелись люди.

— Ты хотел сказать, на их земле, мальчик?

— Это наша земля. Была, есть и будет! — задрал подбородок Оррмарин. — Я предлагаю вам союз. Вместе мы станем еще сильнее. Мы…

— Вместе и умрем. — закончил за него фразу человек с серым лицом.

Он окинул взглядом всю группу. Дэзирэ в свою очередь осмотрела их лагерь. Не более пятидесяти человек. Место они выбрали в старых каменных развалинах. А, может, это старые скалы, которые от времени почти разрушились. Невысокие красного цвета скалы торчали из-под земли то тут, то там. Ничего необычного. Разве что красиво. И серые унылые лица на фоне оранжевых скал выглядели неуместно.

— Три Творящие. Скелет. И это ваша элита? Да вам только сортиры чистить и молить амалионов о пощаде! — вытаращил на них глаза серый человек.

Дэзирэ все-таки удалось разглядеть у него глаза в тех щелках на лице. Она вообще не придавала значение его словам. Такой тип поведение был ей хорошо знаком. А вот Оррмарин, похоже, завелся:

— Азаниэль предлагает взаимовыгодный союз. Мы пустим вас в крепость, а за это вы будете сражаться на нашей стороне.

— Звучит как «Свод, мы такие слабые и так не хотим ползать в ногах у настоящих воинов. Придите и спасите наши задницы». - говоривший склонил голову набок, чтобы лучше рассмотреть реакцию молодого воина.

Долго ждать не пришлось.

— У нас армия Творящих. Любая из них стоит всего вашего… всех тех, кто сейчас находится в этой берлоге.

— Поединок? — сразу предложил серый человек.

— Хоть два! Мои слабенькие Творящие быстро покажут твоим сильным воинам, кто здесь действительно сильный.

Ой-ой. Дэзирэ посмотрела на Стайрэда.

— Думаю, можно списать эти слова на молодость. — сказал скелет, и засунул Оррмарина себе за спину, не забыв кивнуть Дамиану.

Тут же Дамиан быстро затолкал сына генерала еще глубже в строй солдат.

— Слова, это не пыль. Их нельзя сдуть ветром. — махал руками серый человек. — Вы бросили нам вызов. Мы ответим. Поединку быть. Разве что… вы струсите и убежите так же, как убегали из города сюда. Если вы так и сделаете, то зачем нам становиться на сторону трусов, которые не держат слова? Зачем нам выступать за сторону, которая заведомо слабее другой? — его голос крепчал с каждым словом.

Показалось, что человек этот говорил где-то в ущелье и это делало его голос сильным и громким. Под конец реплики даже у Дэзирэ холодок по спине пробежал. Она невольно зажгла глаза.

— Отлично! Творящая! Ты бросаешь вызов? — серое лицо наклонилось к ней.

Дэзирэ не выказывала никаких эмоций. Все ее чувства сейчас находили свое выражение лишь в негодовании на счет отвратительных черт лица этого нахального дробителя. Голова дробителя находилась в двадцати сантиметрах от ее собственной. Она улыбнулась:

— А не много ли тебе чести?

Тот округлил глаза и отодвинул лицо от Творящей. Похоже стало, что он тоже улыбается:

— С перцем. Такие перед смертью кричат громче.

Его громкий жуткий басистый голос и в этот раз вызвал мурашки между лопаток.

— Тогда кто, если даже Творящие боятся сразиться в честном поединке? — серый человек вскинул руки к небу.

— Нам нужно это обговорить. — мягко и тихо сказал Стайрэд.

Его голос звучал ничтожно, после голоса того человека. Или драйтла. Дэзирэ не была уверена на этот счет.

— Ха, так я и думал. Я подожду. Но терпение мое не долгое. А выбирать мне нужно быстро. Либо никчемные трусливые человеки, либо никчемные трусливые, но многочисленные, амалионы.

Стайрэд увел всю группу на несколько шагов в сторону.

— Собираем всех. — Дэзирэ быстро достала заготовленные заранее небольшие листики бумаги.

Она принялась выводить слова специальной палочкой, которая работала на белой дымке. Быстро она отдавала листики своим Творящим, а те маленькими веревочками привязывали их к только что сотворенным птицам. Творящие стояли отдельно от всех остальных. Дэзирэ сейчас не было дела до всяких совещаний. Ей нужно срочно собрать отряд здесь и сейчас. Обговорить можно и потом. Последнюю бумажку она отдала Жеместье.

— Стоит позвать Максуда.

Дэзирэ обернулась. Сбоку от нее стоял Дамиан.

— Нельзя ввязываться в бои, не поставив его в известность.

Девушка совсем позабыла о нем. Чем он мог помочь? С точки зрения силы — ничем. А вот какими-то знаниями, что могли сыграть роль в предстоящей схватке… Он явно знал больше, чем считал нужным говорить.

— Кому последнее? — спросила Дэзирэ.

— Тревизо. — ответила Творящая.

Значит, сам Свод не против. Дэзирэ вырвала у Жеместье из рук бумагу и добавила нужный текст. Через несколько секунд птица отправилась к Тревизо.

— Голуби мира, которые несут весть о войне? Хе-хе. Кто из вас будет защищать честь человеков? Может ты, хрупкое дитя? — серый человек тыкал пальцем в сторону Дэзирэ. — Уверен, твой череп станет украшением в моей коллекции. Даже несмотря на огромную дыру. Хе-хе. Или ты, пацан? Твой череп будет самый напыщенный и никчемный. Но такие ведь тоже должны быть? Чтобы рядом с ним череп моей бабки казался чем-то величественным. — серый человек снова засмеялся.

— А твой череп и вычищать не придется. — сказала ему Творящая. — Ведь там, где должны быть мозги, у тебя пустота. Вот стукни себя пальцем по лбу.

— Я предоставлю такое право тебе, хрупкая Творящая. — сказал серый человек, и слегка подался в их сторону. — Вы посовещались?

Творящие подошли и стали на то место, где стояли ранее.

— Ты готова? — спросил серый человек, снова склоняя голову к Зимней Творящей.

При этом его лицо исказилось в дикой улыбке. Своей головой он почти коснулся лица Дэзирэ. Та не отступила ни на шаг. Ни на сантиметр не отодвинулась. Даже не зажгла глаза. Серый человек отстранился от нее.

— Смелая. Такую будет жаль. Но, какая разница, я тебя убью или амалионы, правильно? — посмеивался странный серый человек.

Творящая понимала, что затевать бой сейчас — неправильно. Самый лучший вариант — перенести поединок на вечер. Тогда можно будет посоветоваться с Азаниэлем. Возможно, с Максудом тоже. Выставить придется все равно Творящую. У них сейчас никого другого нет, сильнее их. Нужно только некоторые вещи взять с собой, чтобы преподнести сопернику пару сюрпризов.

— Учитывайте, человеки, амалионы приходили сюда.

— И ты победил? — спросила Дэзирэ.

— Нет, мой воин проиграл. Его череп забрал Яваз. Так зовут их командира. — стало похоже, что серый человек немного расстроился.

Дэзирэ показала свое удивление. Серый человек снова рассмеялся:

— А ты думала? Это бой насмерть. Мы знаем силу амалионов. Теперь узнаем вашу, и примем решение.

Творящая посмотрела за его спину. Все серые воины из лагеря собирались в полу кольцо. Они были твердо настроены устроить поединок именно сейчас. Решительные суровые лица. Каждый из них смотрел на нее с вызовом. У каждого горели глаза сразиться с Творящей.

— Бой насмерть, не совсем правильное решение в ситуации войны. — раздался тихий голос скелета. — С вашей и нашей стороны будут выставлены лучшие воины. Смерть одного из них станет большой ошибкой.

— Ха, сосунок. Среди вас всех один только мужик! И это вон та женщина. — серый указал на Дэзирэ и снова рассмеялся.

Такие же серые люди за его спиной разразились дружным хохотом. Должно быть, шутки такого рода у них в ходу. При смехе они клацали челюстями и издавали глухие звуки. Довольно странные звуки. Когда в детстве бросаешь маленький камень о стенку, примерно такой же.

— Мы согласны. — уверенно заявил Оррмарин.

Серый внимательно посмотрел на него. Потом сделал подобие удивленного лица и огляделся по сторонам так, как будто искал что-то.

— Кто потерял ребенка? — и снова его слова были встречены смехом.

Оррмарин покраснел и взялся за меч. Стайрэд быстро схватил его за руку. Серый перевел взгляд на Творящую. Он выжидательно смотрел на нее.

Дэзирэ пребывала в задумчивости. Все здесь было как-то просто. Поединок и все. И этот дробитель явно выказывал свое желание устроить его прямо сейчас. К чему такая спешка? Он желал сразиться именно с Творящей. К чему бы это? Интересно и то, что этот самый дробитель стоял поодаль от своих соплеменников, окружен людьми, но не выказывал никаких признаков неуверенности. Напротив, он был в себе чересчур уверен. Так, как будто заранее знал, что он победит. Бой здесь и сейчас. С Творящей. Он знал кто она, он знал об их способностях. Тогда почему стремился сразиться с одной из них? Дэзирэ это все не нравилось. Принять вызов — не обдуманное и поспешное решение со стороны Оррмарина. Ей сначала необходимо разобраться, кто такие дробители. И это надо было сделать еще до похода сюда. Дэзирэ сжала зубы. Этот Азаниэль в погоне за пополнением перестал отдавать себе отчет в очевидных вещах. Его страстное желание обогнать Максуда может привести к совершенно противоположным последствиям. Дэзирэ поджала губы. Она никак не могла определиться. Внутреннее чутье нашептывало, что нужно убираться отсюда и подальше. Самое правильное решение, которое она сейчас могла найти — это тянуть время. Чем дольше, тем лучше.

— Мне нужно обдумать твое предложение. Если не удастся избежать поединка, то мы могли бы выставить воина позже. Скажем, вечером? — предложила Творящая.

— Хорошо. — согласился серый человек. — Приходите вечером. Только нас здесь уже не будет.

Дэзирэ не сводила с него глаз. Она немного прищурилась, стараясь заметить малейшие изменения в его мимике. Ей нужно сейчас понять, врет он или нет, и куда он клонит. Но дробитель сам дал ответ на все вопросы:

— Видишь вон торчит копье? — серый человек указал пальцем на торчащую железку прямо из скальной породы.

Дэзирэ посмотрел в ту сторону. Действительно, что-то напоминающее копье выходило прямо из камня. Рядом с ним, от места, где оно вошло в скалу, на земле виднелась проведенная черта.

— Когда тень этой железяки зайдет за черту, мы должны принять решение. Видишь ли, мой род не терпелив. У нас много превосходных способностей и чудных талантов. Но терпения нам порой не хватает. Многие из моих ребят рвутся в бой уже сегодня. Нам все равно за кого воевать. Мы хотим воевать, понимаешь? Хватит находится в тени. Пора показать миру, кто мы такие. — он немного успокоился и показал пальцем на копье — Если до этого времени вы не приведете мне противника, то будем считать, что вы проиграли. Мы перейдем к амалионам.

Дэзирэ прошиб холодный пот. У нее сложилось впечатление, что эти воины очень сильны. И они бы точно пригодились им в войне против синелицых. А еще они так уверенно напрашивались на бой с Творящими. Поэтому точно не упустят такой возможности, когда будут сражаться на стороне врага. Глядя на них сейчас, Дэзирэ никак не хотела встречи с ними по разные стороны стены. Чем-то от них веяло таким… непонятным и пугающим. На свете есть мало вещей, о которых Творящая может так сказать. Эти люди ее пугали. От них несло смертью. Она бросила взгляд на копье. Тень почти настигла черту. Он сказал, когда тень пересечет черту. Сколько у нее времени? Десять минут? Двадцать? Все Творящие спешат сюда, она не успеет обменяться сообщениями с Азаниэлем.

— Дэзирэ! — окликнул ее кто-то из солдат.

Девушка повернула голову. Дамиан держал шлем в одной руке, другой указывал в небо. Творящая задрала голову. Птица. Она приближалась. Дэзирэ выставила руку и через несколько секунд она разворачивала записку. Три коротких предложения. «Тяни время». Самое первое и самое бестолковое из них. Она и так его тянула, пока была возможность. «Они нейтрализуют силу Творящих». А вот это уже интересно. Ее собственный догадки были верны? Значит, Максуд знал о дробителях намного больше, чем они все. Девушка вздохнула. Вот почему дробитель напрашивался на бой именно с Творящей. «Если ничего не получится, пусть дерется скелет». Дэзирэ подняла глаза на серого человека.

— Что, мама этого пацаненка нашлась? — спросил дробитель.

Позади него послышался кроме смеха еще и одобрительный возглас. Затем еще несколько выкриков, направленных непосредственно на подрыв психологического состояния Оррмарина. Творящая улыбнулась дробителю. Она передала записку стоящему рядом с ней Стайрэду, не сводя глаз с серого человека. Скелет быстро ее прочел и вернул обратно.

— Сколько у нас времени? — тихо спросил он у Творящей.

Девушка посмотрела на копье. Еще немного и тень полностью накроет черту. Не больше десяти минут. Это в лучшем случае.

— Минут пять, я думаю. — ответила Творящая.

Стайрэд медленно повел плечами. Он склонил голову в одну и другую сторону. Снял с себя свой плащ и бросил его на землю. Сделал шаг вперед.

— Ты? Хм. Если мой воин победит, ты дашь нам прочесть ту записку. — заявил дробитель.

Тут же глаза Дэзирэ вспыхнули фиолетовым светом. Она выбросила обе руки в разные стороны, подбросив перед этим записку в воздух. Белая мгла спускалась на землю по обе стороны от нее. Из белого тумана выпрыгнули две крысы. Два зверя с разгона прыгнули вверх, цепляясь за падающую записку. Они наперебой принялись раздирать и есть клочок бумаги. Крысы дрались друг с другом, желая урвать кусок побольше. Всего пары секунд хватило им для полного уничтожения записки.

— Упс. — сказала Дэзирэ, прикрывая рот рукой. — Кажется, забыла их покормить.

Она нагло усмехнулась прямо в глаза дробителю. А что она еще могла сделать? Крысы поднялись на две лапы и яростно смотрели на серого человека. Они скалились и пытались рычать. Дробитель сделал молниеносный замах ногой и раздавил обоих зверьков.

— Не шути со мной.

— Кто-то же должен показать тебе, как шутить смешно. — улыбнулась ему Дэзирэ.

Секунду на всех давило грозное молчание. Затем дробитель поднял подбородок и улыбнулся. Он кивнул. Ему понравилась ее смелость. Другого от воина такого типа Творящая и не ожидала.

— Значит, ваш боец — скелет. Так тому и быть. Его череп будет не единственным черепом скелета в моей коллекции. Ну ничего, заменю им старый. — дробитель развернулся и медленно пошел к своим людям.

Дэзирэ сглотнула. Весь сегодняшний день был неправильным. Начиная с такого раннего пробуждения. Затем неудавшаяся попытка с чемпионами. А теперь так вообще катастрофа. Стайрэд хороший воин. Но что-то ей подсказывало, что он не устоит против этого серого человека. Она посмотрела на дробителя, который подошел к таким же серым воинам. Они расступились и дробитель сел на большой стул. Наверное, такие стулья в их народе именовались тронами. А из толпы в этот момент вышел другой человек. Он снял с себя всю одежду и остался нагим. Мощный воин. Не такой, с каким они говорили. Этот был больше похож на Зверя. Пожалуй, бойцов больше Зверя, Дэзирэ никогда и не видела. Этот стоял под стать ему. Серые стальные рельефные мышцы. Безупречная фигура. Но нет оружия. Стайрэд сделал несколько шагов вперед и стал напротив воина дробителей. Творящая невольно повернула голову в сторону крепости. Никого.

Дробитель издал резкий крик. Его тело начало трансформироваться. Кожа разбилась на сотни ячеек. Они напоминали чешую рыбы. Каждая такая чешуйка переворачивалась. Серой кожей внутрь. Камнем наружу. Дэзирэ открыла рот. Она не раз видела превращение амалионов и луксоров. Но человека в скалу еще ни разу. Серый дробитель за несколько секунд превратился в каменного человека. Он стал выше, шире и сильнее. Все тело его состояло из камня. Руки и ноги в целом напоминали человеческие. А вот голова сильно изменилась. Она больше походила на кирку. Или на треугольную объемную стрелку. Одна вершина треугольника крепилась там, где должна быть шея, другая вертикально над ней. И только третья вершина уходила вперед в подобии клюва. Камень казался мокрым и от этого еще более агрессивным. Две ноздри и Две щелки для глаз. Каменные ячейки, из которых он состоял, не плотно сидели одна возле другой. Между ними виднелась какая-то чернота. Дробитель ударил несколько раз кулаком о кулак. Дэзирэ скривилась. Как будто одна скала, падая, цепляется о вторую, и они вместе завалились на третью. Творящая посмотрела на Стайрэда. Тот стоял, как всегда спокойный. Давно появившееся в животе нехорошее предчувствие теперь поднималось все выше. Дэзирэ сглотнула еще раз. Обе ее Творящие непроизвольно прижались чуть ближе к ней. Она буквально ощущала их неуверенность.

Каменный человек бросился в атаку. Его пропорции отличались от человеческих. Он бежал, помогая себе отталкиваться от земли руками. Прыжок. Черный шлейф. Стайрэд ушел влево и его меч со скрежетом обломался о каменную спину дробителя. Молниеносный разворот от серого камня. Его разбросанные в стороны руки прошли по шлейфу. Стайрэда выбросило на несколько метров. Он упал на землю, но все же медленно начал вставать. Оранжевая кровь струилась у него изо рта. Он вытер ее рукой и сплюнул. Дробитель набирал скорость для новой атаки. Бросок. Снова черный шлейф. Он закрутился вокруг дробителя, оставляя между собой и ним не меньше метра. Стайрэд возникал в разных его частях и наносил удары каменному человеку. Руками, ногами. Тому все было нипочем.

— И это все? Все, на что способен скелет? — смеялся серый человек на троне. — Такого даже в коллекцию брать не хочется.

Дробитель молотил своими каменными ручищами. Он делал это быстро и с таким рвением, что Дэзирэ открыла рот. Он постоянно смещался и случайно задел скальной выступ, разбив его вдребезги. Теперь Творящая поняла, почему их называют дробителями. Если Стайрэд поймает хоть один из таких ударов, то может больше не встать. Тем временем черный шлейф ушел в сторону. Стайрэд появился поодаль и спокойно стоял на расстоянии десяти шагов. Дробитель бросился на него. Дэзирэ поняла, что он перешел к тактике изматывания противника. Скелет еще несколько раз убегал так, чем вызвал приступ ярости у дробителя. Каменный человек издал рокот из глубины своей пасти и ужасно щелкнул каменными челюстями, не забыв ударить о землю своими огромными ручищами. Он снова помчался в атаку. На этот раз Стайрэд подхватил приличных размеров булыжник. Стало это понятно только после того, как скелет врезал им по голове дробителю. Такой удар снес бы голову любому человеку. Но не дробителю. Булыжник раскололся при ударе о его конусовидную морду. Бросок прямо в черный шлейф. Движения дробителя походили на барахтанья в воде. Он бил руками во всех направлениях и ему удалось задеть Стайрэда. Шлейф потянулся вправо. Стайрэд возник в двух метрах от дробителя, а шлейф затянулся в него. Воин стоял, схватившись за ребра. Прыжок и удар кулаком. Стайрэда сложило пополам и отбросило метров на десять. Еще метра три он кубарем прокатился по песку, поднимая тучу пыли. Дробитель набросился на него сверху и нанес несколько сокрушительных ударов каменными кулаками. Дэзирэ показалось, что в воздух взлетают куски тела Стайрэда. Каменный человек схватил лапой изувеченное тело скелета и поднял над головой. Все его товарищи взорвались дикими криками. Дробитель, держа Стайрэда над головой, покрутился вокруг своей оси, демонстрируя всем своего поверженного врага. Он одним движением отбросил его в сторону Творящих. Он специально сделал это, чтобы они с небольшого расстояния могли понаблюдать за его огромной силой. Бросок он выполнил по настильной траектории, чтобы скелет как можно сильнее кувыркался по песку и поднимал клубы пыли. Провал. Катастрофа. Что-то заставило Дэзирэ посмотреть вправо. Девушка задержала дыхание. Он был здесь. И он шел прямо к дробителю.

Серый каменный человек поднял голову и взвыл. Он готовился к финальной атаке. Сейчас он одержит уверенную победу. Дробитель за пару прыжков добрался до места, где должен лежать скелет. Там уже стоял еще один воин. Это против правил! Но дробитель не думал останавливаться. Два черепа лучше одного. Мгновенно он ударил левой рукой снизу-вверх по песку, чтобы туча пыли и этого песка накрыла незнакомого бойца. Другой рукой он нанес смертельный удар. Удар, который раздробит кости и прихлопнет обоих, смешав их с пылью.

Все вокруг замерли. Дэзирэ ничего не видела за столбом пыли. Серый человек встал со своего трона. Глаза у него возбужденно горели, а сам он ждал, когда же ему откроется картина размозженных соперников. Зимняя Творящая перевела взгляд на Сандрин. Та оставалась спокойной.

По мере того, как пыль развеивалась, лицо предводителя дробителей менялось. От животного удовольствия и интереса до крайнего удивления. Под развеявшимся облаком пыли стоял человек. Он одной рукой держал нависшую над ним лапу дробителя. Каменный воин, казалось, удивился не меньше остальных. Он размахнулся другой лапой, но получил удар на опережение. Ногой в живот. Собственные ноги дробителя ушли назад, и он грохнулся на землю, пролетев метра два. Дробитель взвыл, ударил кулаками о землю. Он рванул к незнакомому воину, намереваясь задавить его своей массой. Такую каменную глыбу никто не остановит. Огромные и сильные луксоры не в силах его сдержать. А здесь напротив него стоял обычный человек. Дробитель чуть подпрыгнули и поджал ноги, чтобы всем весом сбить наглого самозванца.

Человек не отступал и не пытался уклониться. Он сделал шаг вперед и кулаком ударил дробителя в грудь. Это заставило каменную глыбу полететь в обратном направлении. Дробитель пролетел больше десять метров и с размаха врезался в невысокую скалу, полностью разрушив ее. Мелкие камни полетели в разные стороны, заставив тех, кто стоял рядом, отвернуться, прикрывая лицо.

— Ты хочешь доказательств того, что человеки могут победить амалионов? — взревел победитель. — Я и есть доказательство.

Он шагал в сторону трона.

— Ты не имеешь права вмешиваться. Поединок начался. Ваш воин проиграл. — заорал серый дробитель.

— Ты пришел сюда поединки устраивать или сразиться за судьбу мира? Ты пришел сюда драться в потасовках или принимать участие в сражении, масштабов которого еще не знал наш мир? Ты хочешь прославиться или и дальше устраивать представления?

Уверенный твердый голос человека заставил дробителя замолчать. Он тяжело дышал, обдумывая свои следующие шаги.

— Кто из вас самый старший? Кто знает Бельвузира? Завирума? Ириду? Ну? Есть такие? Я спрашиваю, кто самый старший? — человек уже зашел в полукруг дробителей и вертел головой, ища того, кто не побоится ему ответить.

На секунду повисла тишина.

— Ты назвал наших легендарных предков.

Дэзирэ не видела говорившего, она поискала глазами, но не смогла обнаружить того, кто подал голос. Дробители начали склонять головы и расступаться. Серый драйтл за их спиной был сгорблен и тощ. Но не вызывало сомнений то, что это один из дробителей. Он сделал несколько шагов вперед навстречу человеку.

— Я знаю Каризму. — сказал дробитель.

Человек на мгновение призадумался.

— Безухого? — спросил он.

— Да, Каризму Безухого. — повторил драйтл. — Это мой дед и последний из славных легендарных воинов. — драйтл гордо задрал подбородок.

— Каризма был трусом. — громко сказал человек и дробители ахнули от такой наглости.

Дэзирэ открыла рот, настолько сейчас все неожиданно повернулось.

— Он сбежал в битве при Нерске и человеки проиграли то сражение. Уши ему обрезали за трусость по обычаю другого драйтловского народа, который и был им предан.

— Что ты несешь человек? — закипел серый драйтл, который раньше восседал на троне. — Я могу тебя убить только за эти слова!

Его кожа начала дробиться на сотни ячеек. Множество серых каменных людей зарычали и принялись сбрасывать с себя одежду. Дэзирэ спросила себя, а лучше ли стало, после того, как он пришел.

— Стойте! — остановил дробителей старый драйтл.

Он поднял руку, успокаивая свои сородичей. Снова все замолчали. Дробители не шевелились. Дэзирэ посмотрела еще раз на Сандрин. Глаза у Творящей не светились.

— Перед своей смертью мой дед рассказал, что он хранил страшную тайну всю жизнь. И перед смертью она стала для него невыносимой ношей. — он секунду помолчал. — Он сбежал в битве при Нерске.

Среди дробителей пробежал гомон. Все переглядывались друг с другом.

— Но! — старый драйтл поднял руку, снова призывая всех к спокойствию. — Он потом не единожды доказывал свою храбрость, принося победы в битве за битвой. После Нерска он прославил наш род и вошел в число легендарных героев дробителей всех времен.

Старый драйтл испытывающе посмотрел на человека. Тот не показывал намерений оспорить известный всем дробителям факт.

— Мое имя Максуд. И я предлагаю тебе сражаться в моей армии.

Сотня глаз метнулись с Максуда на дробителя.

— Хм. Интересное совпадение. Командира человеков в битве при Нерске тоже звали Максудом. — он пожевал губу, и прищурившись посмотрел на солнце.

Дэзирэ метнула взгляд на Сандрин. Та стояла с застывшим выражением удивления на лице. Зимняя Творящая улыбнулась.

— Наверное, это знак. Мы станем под твои знамена и добудем победу под предводительством Максуда, смыв вину за тот поступок Каризмы кровью наших врагов. Решение принято.

Дэзирэ от восхищения дыхание задержала. Максуд стоял почти в окружении разгневанных смертельно опасных, готовых через секунду стать камнем дробителей с гордо поднятой головой. Здесь и сейчас столкнулись две стихии. Какая из них сильнее, Творящая не готова была ответить. Она улыбнулась, наблюдая, как дробители собирают свои вещи, поднимают только что опомнившегося воина, который сражался в поединке и попал под мощный удар Максуда. Они тихо говорили, кивали в сторону человека и постоянно переглядывались.

— Мы уходим. Максуд нас опередил.

Дэзирэ повернула голову. Справа стоял Оррмарин и Дамиан, а еще несколько солдат уносили неподвижного Стайрэда.

— Пойдем. Ты нужна армии. — еще раз обратился к ней сын генерала.

— Я нужна армии. — кивнула Дэзирэ и повернулась к Жеместье. — Проводите в крепость дробителей. Соберите все наши вещи. Мы переезжаем на четвертый рубеж. Выберете там место получше.

Дэзирэ снова повернулась к Оррмарину и улыбнулась ему:

— И я буду в армии. В его армии. — и она указала пальцем на Максуда.

Оррмарин покраснел от гнева. Он бросал взгляды в разные стороны, обдумывая возможные варианты развития событий. Отец будет очень недоволен. Воин зло выдохнул, резко развернулся и махнул солдатам. Они отправились в крепость. Дэзирэ взглянула на Сандрин. Та смотрела только на Максуда. Она не скрывала злости в своем взгляде. Дэзирэ улыбнулась. Наконец-то, Сандрин обретала человечность. Пусть и таким способом. Зимняя Творящая стояла на месте, наблюдая, как уходят дробители вместе с ее Творящими, бросая косые взгляды в сторону Максуда. Она смотрела на Тревизо, которая стояла в компании Эйр, Зверя и Жазэлизэ. Странно, что та не подошла к Дэзирэ. Встретиться с ней взглядом девушке не удалось. Она посмотрела на Максуда. Воин остался стоять на своем месте, пока его обтекали все время оборачивающиеся и шепчущиеся дробители. И только, когда серые каменные люди удалились, он выдохнул и подошел к своей группе. Дэзирэ тоже подошла. Все взгляды были устремлены только на него.

— Наверное, надо кое-что объяснить. — спокойно сказал воин, оглядывая окружающие его злые лица. — Во-первых, не надо на меня злиться.

— Злиться? — переспросила Эйр. — Это за что? За то, что ты нам постоянно врешь? Или как ты это называешь «не говорить всей правды»? Или за то, что ты можешь остановить, Единство его подери, долбанного каменного человека с ручищами с гору, а мы узнаем об этом только сейчас? Или за то, что ты вечно изворачиваешься, чтобы не отвечать на все наши вопросы?

Девушка смотрела на него с гневом в глазах.

— Да кто ты вообще такой? Лживый осломордый! Ты сумел одурачить не только этих пресмыкающихся жалких человечишек. Их может водить за нос кто угодно, даже земляной червь. Но ты одурачил еще и меня! Кто ты на самом деле? — вопила Амайанта, беспорядочно летая в разные стороны у него над головой.

Максуд тяжело вздохнул:

— История будет длинной. Предлагаю найти более подходящее место для такого разговора. — сказал Максуд, поворачиваясь, чтобы уйти отсюда.

— А репа не треснет? — повысила голос Эйр. — Чтобы нашлось сто новых причин не отвечать нам? Да ты на каждый шаг будешь придумывать по новой лжи! То у тебя живот заболит, то еще что-то. Давай говори сейчас же!

— Живот у меня действительно болел — оправдывался воин, но не заметив понимания в глазах собравшихся, сдался. — Ладно. Я расскажу кто я.

Он вздохнул, посмотрел на солнце. Сверху Амайанта замерла в ожидании. Ее гнев рекой лился в него.

— Тебе нельзя злиться. — мягко сказал он.

Как и следовало ожидать, его слова не возымели никакого эффекта. Максуд протер лицо рукой.

— Я человек.

— Чушь собачья! — выплюнула Эйр.

— Пойди расскажи это доверчивым воробьям! — кричала сверху девушка в золотом.

Максуд поднял руку. Все умолкли и набрались терпения, чтобы выслушать его.

— Я — человек. И это правда. Я рождаюсь, живу и умираю. Затем снова рождаюсь. И снова умираю. Так я прожил тысячи жизней.

Медленно осознание сказанного им начало порождать мыслительные процессы в головах людей, которые с ним стояли. Он прожил тысячи жизней? Он рождался и умирал бессчетное количество раз?

— Значит, тем Максудом в битве при каком-то Нерске бы ты? — первая пришла в себя Сандрин.

— Я. - честно ответил воин.

— И ты лично знал того Каризму?

— Знал.

Сандрин скрестила руки на груди.

— Подонок! Ты держал это в себе все те годы, что мы были вместе? — завопила Амайанта, хватаясь за голову.

— Ты знаешь меня не больше месяца. — поднял Максуд на нее глаза.

— От этого не лучше! Ты настолько противен, что месяц знакомства с тобой растянулся на целый год! — отвернулась девушка в золотом.

Максуд вздохнул. Несколько пар пытливых глаз сверлили его.

— Как все началось, я не знаю. Первые отрывки из памяти, это, действительно, отрывки. Что-то черное. Кровать, стол. Чье-то лицо. Я лежу на столе. Я почти ничего не помню из того, как меня создали. Это какие-то картинки, а не цельные воспоминания. Я помню столы. В комнате много столов. На каждом кто-то лежит. Таких воспоминаний сотни. Может, больше. Вокруг меня все время были амалионы. Это я точно знаю. Люди на столах менялись. Их становилось меньше или больше, но в итоге я остался один. Каждое воспоминание — новое тело. Думаю, я прожил сотни жизней на тех столах. Но эти картинки из прошлого несут мало информации. Ничего не понятно. Затем я помню обучение. Меня учили убивать. Тысячами тысячей способов. Несколько десятков жизней. И я убивал. Некоторые убийства я помню, некоторые помню, что совершил, но их самих не могу вспомнить. Смертей становилось все больше. Я начал принимать участие в мелких стычках, потом в небольших боях. Затем в огромных сражениях. Я вел за собой целые армии.

— Армии амалионов? — уточнила Сандрин.

Все сначала посмотрели на нее, а потом медленно перевели взгляды на Максуда. Дэзирэ совсем не нравилось то, что собирался сказать Максуд.

— Да, армии амалионов.

Жазэль охнула и прикрыла рот рукой. Даже Сандрин удивленно подняла брови.

— Сначала я сражался с ними плечом к плечу. Потом, через десятки жизней, моя сила возросла, и я мог сражаться сам. Я вырезал целые города. Я уничтожал цивилизации.

— Человеческие? — снова спросила Сандрин.

— Человеческие. — подтвердил ее страшные догадки Максуд. — И некоторые народности драйтлов.

Жазэль снова охнула. Делорис открыла рот.

— Я убил миллионы человеков.

Максуд замолчал, чтобы все до конца уяснили смысл его слов. Он убил миллионы. Человеков.

— Такова правда. Я не хороший. И не плохой. Я такой, какой есть. И вы заслуживаете узнать это.

— А если ты и нас убьешь? — спросила Жазэль.

Каждый попытался сделать вид, что не расслышал этого вопроса. Было страшно даже подумать на эту тему.

— Все начало меняться постепенно. Каждый день меня поили отварами, настойками. Давали есть только специальную еду. Обкуривали каким-то дымом. Я не понимал, что делаю. Я даже не понимал, что не понимаю, что делаю. Можно сказать, что я не знал себя. Совсем. Был один амалион, который занимался этим всем. Я его помню на протяжении нескольких сотен своих жизней. Сильный амалион. Наверное, в какой-то момент его взгляды разошлись со взглядами правящей верхушки синелицых. Он изменил рецепты. Мало-помалу я начал понимать, что происходит вокруг. Даже не так. — воин покачал головой. — Сначала я начал понимать, кто я такой. Вернее, начал осознавать, что я это я. До этого я даже живым себя не считал. Я вообще себя ничем не считал. Просто делал то, что мне велели. Год за годом, он менял травы. Потихоньку я начал понимать, что твориться вокруг. Когда я достиг такого уровня развития, что мог задавать вопросы, он начал со мной говорить. Сначала мы говорили мало и слова его были простыми. Затем мы стали говорить все больше и больше. Он был амалионом. Но не разделял их взглядов по завоеванию мира. На тот момент синемордые захватили почти весь мир. Они могли убивать даже богов.

— Да ну! И как же это? — удивилась Амайанта.

— Когда-то алхимисты и Творящие создали оружие. Мечи, которые могут убивать богов.

— Ты держал в руках такой меч? — округлила глаза девушка в золотом.

— Все семь. Как я уже и говорил, я начал понимать, что к чему. Еще несколько жизней у меня ушло на полное осознание всего происходящего вокруг и самого себя.

— А как ты возрождался? — спросила Амайанта.

— Когда я умираю, то в тот же миг возрождаюсь в теле новорожденного младенца. Я мог умереть здесь, а возродиться на другом конце света или в доме через улицу. Нет никакой закономерности. Но амалионы постоянно меня находили. Как? Я не знаю.

— Ты был девушкой? — спросила Дэзирэ.

— Нет.

— Драйтлом или амалионом? — еще задала вопрос Зимняя Творящая.

— Нет — покачал головой Максуд.

— Вот тебе уже хоть какая-то закономерность.

Воин посмотрел на нее. Да, он и раньше знал, что может возрождаться только в теле человека мужского пола.

— И что было дальше? — спросила Эйр.

— Когда я окончательно во всем разобрался, то возненавидел амалионов. — он нахмурился и посмотрел себе под ноги. — За то, что они со мной сделали. И за то, что по их воле делал я. У меня есть особенность.

— Да ты что? Правда? Еще одна? — язвила Амайанта.

— Я могу набирать силу… используя Шаг к Единству. Я так это называю. Что это такое на самом деле, я не знаю. Когда я делаю такой шаг, то становлюсь в десятки раз сильнее.

— Как тогда при отступлении в бою с гравалионами? — задала вопрос Сандрин.

— Да. — кивнул Максуд. — Всего таких шагов три. Тогда я дальше второго не забирался. Амалионы готовили меня к последнему шагу. Все очень сложно. Но я знаю, что должен был уничтожить все человечество. И я сделал этот шаг. Но только тогда, когда на предыдущих двух убил несколько десятков тысяч синемордых. Я сделал последний шаг. И практически стер с лица земли амалионов.

— Как? — глаза Дэзирэ возбужденно горели.

— Я не знаю. Когда я ступаю на третий шаг, то всегда не знаю, что происходит дальше. Но заканчивается все одинаково — моей смертью. Я могу вернуться назад со всех шагов. Кроме последнего. Если я вошел в Единство, то это неизменно заканчивалось только смертью.

Максуд посмотрел наверх. Амайанта слушала молча.

— Сначала я думал, что убил их всех. Через несколько жизней я снова пробудился. Амалионов долго не было. После их почти полного уничтожения, они начали действовать скрытно. Наращивали свои силы постепенно, и в определенный момент развязывали войны, желая уничтожить человеков. В большинстве воен я принимал участие. Но уже на стороне человеков.

— Думаешь, амалионы хотят уничтожить человечество из-за того, что однажды оказались на пороге исчезновения по твоей милости? — Жазэль уже достаточно пришла в себя, чтобы начать говорить.

Жазэль такая мысль в голову не пришла. Она кивнула и смотрела то на Максуда, то на Сандрин. Воин пожал плечами. Он и сам думал о такой возможности.

— Ты с пеленок уже умеешь убивать? — поинтересовалась Дэзирэ.

— Нет. Я пробуждаюсь только в каких-то особенных ситуациях. Война, угроза жизни, что-то такое. Я могу познать себя в возрасте десяти лет. Или пятидесяти. Или прожить жизнь, так и не пробудившись. Иногда я пробуждаюсь не полностью, и тогда веду себя как сумасшедший. Так было и в этот раз, но Сандрин внесла ясность в мои мысли. Я прожил тысячи лет. Поэтому так много знаю. Я присутствовал, когда возводили эту крепость. Я сражался против богов и за богов. Я самый древний человек на этом свете.

Он замолчал. Все растерянно моргали, иногда переглядываясь.

— Трудно сейчас придумать еще вопросы. Надо это все переварить. — сказала сама себе Жазэль.

— Теперь вы знаете, кто я такой на самом деле.

— Итак. — Эйр задумчиво посмотрела в небо. — Подведем итог. Ты не знаешь, как ты появился. Ты не знаешь, откуда у тебя способности. Ты не знаешь, как тебя нашли и продолжали находить каждый раз амалионы. Ты не знаешь, что случается на твоем этом последнем шаге. Ты не знаешь, как и почему ты перерождаешься. — она опустила взгляд на Максуда. — Я пока все правильно говорю?

Максуд пожал плечами.

— Другими словами, ты ничегошеньки о себе не знаешь, но говоришь нам, что рассказал кто ты такой. — закончила свои размышления сабазадонка.

— Я рассказал вам о себе все, что знаю сам.

— Ничего ты не знаешь. — разочарованно вдохнула Эйр.

Воин посмотрел вверх, он как раз заметил, как Амайанта улетала.

— И есть еще одно. Но первый мой рассказ не будет ни для кого тайной. Все равно об этом узнает Азаниэль и все остальные. Возможно, будет даже лучше, если об этом узнают драйтлы из моей армии. — он перевел взгляд на Дэзирэ. — И остальные Творящие. Так мой авторитет только возрастет. Но вам, только вам, я хочу рассказать кое-что еще. То, что останется только между нами. Вы все люди чести, умеете держать свое слово. Поэтому поклянитесь, что все сказанное мной сейчас, умрет вместе с вами.

— Что, как в тех дурацких историях? — удивилась Эйр.

— Да, как в тех историях о легендарных воинах и их дружбе. Историях, свидетелем которых я не раз был и сам. — подтвердил Максуд.

Никто не мог понять, серьезно сейчас воин говорит или нет? Максуд сжал челюсти и задрал подбородок. Больше говорить он не собирался.

Тревизо переглянулась с Эйр и Дэзирэ.

— Единство тебя подери. Ты хуже чемпионов. — покачала головой Дэзирэ. — Клянусь, что все, что будет здесь сказано, будет в дальнейшем обсуждаться только с теми людьми и… не совсем людьми, которые сейчас стоят передо мной.

Творящая облегченно выдохнула, шумно выпустив воздух.

— Идиотские детские игры. Нас хоть никто не видит? — Эйр оглянулась по сторонам. — Клянусь, не говорить о том, что ты расскажешь, никому, кроме остальных чокнутых, что поведутся на твои рассказы и тоже поклянутся.

— Клянусь молчать. — подхватила Жазэль.

— Эта тайна умрет со мной. Клянусь. — Тревизо была в деле.

Зверь и Делорис тоже дали клятву. Осталась одна Сандрин. Она стояла в черной коже, скрестив руки. Фиолетовые волосы развивались на ветру.

— Даже не знаю, после всего, что ты сказал… Чем же ты еще можешь удивить? Наверное, тем же, что и Жазэль? — она пристально смотрела ему в глаза.

Остальные метали взгляды от нее на него и обратно.

— Да давай уже, ты же видишь, он упертый, как осел. — подгоняла Творящую Эйр.

Жазэль усмехнулась. Амайанте понравилось бы это сравнение.

— Клянусь молчать. Никто от меня не узнает о том, о чем ты сейчас расскажешь. — Творящая гордо вскинула голову.

Максуд вздохнул. Как бы это правильнее подать? Он прочистил горло.

— Раньше в нашем мире жили боги. Они все давно или умерли, или перешли в другой мир. — он сделал паузу. — Но один бог все-таки существует. Чтобы вы не думали, что я сумасшедший, когда говорю сам с собой. Я вижу бога и разговариваю с ним.

— Говоришь с богом? — округлила глаза Эйр. — Ну теперь я тебя точно сумасшедшим считать не буду. Ты что!?

— Жазэлизэ его тоже видит. — попытался воин.

— А-а, так это заразно? Вы тогда держитесь вместе и подальше от меня.

— Бог есть. И он здесь. Поэтому, иногда будете меня прикрывать, понятно? Это не нужно знать ни Азаниэлю, ни кому бы то ни было еще. Ясно?

— А как зовут бога? — Сандрин прищурилась, ожидая первой схватить названное Максудом имя.

Воин не спешил с ответом. Жазэль понимала, почему. Молнии нетерпения пролетели где-то совсем рядом.

— Амайанта.

— Что? Самый злой и кровожадный из всех когда-либо живших богов? Он здесь? — в ужасе почти закричала Делорис. — Мы обречены. Совсем скоро мы погибнем. Вся эта война… может, это она сделала?

— Она? — переспросила Дэзирэ.

— Амайанта — богиня. — пояснила Жазэль.

— Где она сейчас, как она выглядит, что она умеет? Давно вы с ней заодно? Почему и Жазэлизэ ее видит? — сыпала вопросы Дэзирэ.

Максуду не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что Айя висит у него над головой. Она буквально переливала ему грусть. Печаль. Разочарование. Упадок духа. Максуд невольно скривился. Он все же поднял глаза вверх. Девушка в золоте как раз улетала. Он проследил, как она скрылась за скалами. Воин посмотрел на своих друзей. Сандрин, как и остальные Творящие, ничего не показывала на лице. У них такая защитная реакция. Когда не знаешь, как к чему-то относится, то лучше не относится вовсе. Делорис с огромными глазами от страха схватилась за руку учителя. Эйр зыркала то на Сандрин, то на Жазэль, ожидая хоть каких-то объяснений. Зверь стоял молча.

— Амайанта — лучшее, что у меня есть. Да она была грозой человечества. А я? Думаете, она убила больше человеков чем я? Как бы не так.

— Ты убивал не по своей воле. — Делорис все еще держалась за руку Сандрин.

— Это я так сказал. Ты ведь не можешь знать это наверняка. — Максуд посерьезнел. — Я больший зверь, чем она. Я страшнее убийца, чем она. И когда я перестал убивать? Никогда! И никогда не перестану. Посмотрите на меня! Не проходит и дня, чтобы мои руки не обмылись кровью врага. Если кого-то и бояться — то меня. — он пристально прошелся взглядом по всем лицам. — Она всегда говорит то, что думает, не плетет интриг и не пытается хитростью чего-то добиться. Во многом благодаря ей, я решил остаться и принять участие в войне. Я понял, что у меня есть другой путь. Да, сейчас я буду делать то, что делал всегда. Все свои тысячи жизней. Но теперь, я делаю это с высшей целью, надеясь на тот крохотный шанс, в который я теперь верю благодаря ей.

Максуд потер лицо рукой. Зря он им рассказал, все равно они не поймут. Им надо прожить по меньшей мере тысячу лет, чтобы они хотя бы представление имели, о чем он говорит.

— Она не злой бог. Думаю, что она воплощение того, для чего боги вообще были созданы Отцом. Если бы он сейчас мог ее видеть, то узнал бы, что он трудился не зря. Когда она вернет себе силы, то в мире настанет тишина. Только она способна на такое.

Воин отвернулся и медленно побрел. Жазэль посмотрела вверх. Вернувшаяся Амайанта замерла с выражением изумления на лице. Жазэль уже открыла рот, чтобы с ней заговорить.

— А ты заткнись! — бросила ей Амайанта и улетела к Максуду.

Эйр и Сандрин начали движение по направлению к воину. Жазэль задержала их одним жестом.

— Не сейчас. Им надо поговорить.

Дэзирэ покосилась на клерка:

— И как она выглядит? О чем она говорит?

Девушка пожала плечами:

— Как обычная девушка. Я бы ей дала лет двадцать, может, двадцать пять. Волосы обычно завязаны в хвост. Но не всегда. Она красива. — Жазэль вздохнула. — Очень красива. И она летает. Постоянно. И светится. Ночью мешает. И еще она… не очень уважительно относится к человекам. Ведь она бог. Ах да, ее лучше называть богиней, а не богом. Ей так больше нравится.

— А как она тебя называет? — спросила Дэзирэ.

Жазэль покраснела:

— Как и Максуда. Осломордыми.

Эйр громко засмеялась. Дэзирэ с Тревизо дружно подхватили ее хохот. Даже Делорис улыбалась. Сандрин оставалась серьезной.

— А еще она маленькая и золотая. Вся золотая. И волосы, и руки, и ноги, и платье, и даже глаза. Насколько я поняла, она уже пару раз помогала Максуду. И еще она занимается по его просьбе разведкой. Поднимается в небо и следит за врагом.

— Вот как он узнал, что амалионы близко. — догадалась Тревизо.

Клерк кивнула.

— А как бы ты ее охарактеризовала, Жазэлизэ? — спросила Дэзирэ. — Максуд высокого о ней мнения. А ты?

Жазэль призадумалась, глядя, как впереди Амайанта летит возле плеча воина. Она не понимала, говорят они или нет. Айя… она такая… да, вредная и характер у нее скверный. На первый взгляд. Но она никогда не чувствовала от нее никакой опасности. Разве что в первый день, когда только ее увидела. А потом поняла, что она достаточно человечная. Как для бога. Вернее, богини.

— Мне она нравится. — призналась и себе в том числе девушка. — А ты почему решила перейти в армию Максуда?

Колючая тишина накрыла их с головой. Никто даже вдохнуть глубже, чем надо, не хотел, чтобы не прослушать ответ Зимней Творящей.

— Азаниэль больше думает о противостоянии с Максудом, чем о предстоящей войне с амалионами. Кто и хочет победить — так это он. И он отдаст за это жизнь. Я таких уважаю. И место Творящим как раз в такой армии, которую он собирает. Будет весело. Дробители такие душки. По сравнению с чемпионами, конечно.

— О, ты с ними уже знакома? Ты познакомилась по какому протоколу? Один-два-восемь или шесть-ноль-одиннадцать? — усмехнулась Эйр.

Дэзирэ засмеялась. А эта Эйр знала, о чем говорила. Судя по направлению движения Максуда, скоро с ними познакомятся и остальные.

— Зато они вызывают уважение. Не смотря на все их предрассудки. Кстати, об уважении. — Дэзирэ набрала воздуха. — Сандрин, теперь мы будем воевать плечом к плечу. Хорошо бы проявлять больше уважения друг к другу. Например, Сандрин, ты знаешь, что ко всем уважаемым Творящим нужно обращаться по фамилии? Можешь называть меня Бертлен Валуа Легран. Хорошо, Сандрин?

— Твоя взяла. — ответила Творящая. — Уважаемых Творящих я буду называть по фамилии, Дэзирэ.

Зимняя Творящая улыбнулась. Ей надо было сразу показать, что она не собирается признавать авторитет Сандрин. Да, она теперь в армии Максуда. Да, Сандрин уже давно с ним знакома. Но это ее Творящие, и это ее маленькая армия. С ней придется считаться даже Сандрин.

— Ты сын грязной осломордой бабы, которая любила фермерских животных больше самого фермера. — бурчала Амайанта.

— Ты про какую конкретно мать? Про последнюю? — улыбнулся Максуд.

— Вонючий человечишко. Никчемный осломорд. — Амайанта сжала руки в кулачки и зарычала. — Я рядом с тобой даже не могу выдумать новые ругательства. Твое скудоумие распускает руки на все вокруг.

— Ты не злишься. — констатировал Максуд.

— А должна? — спросила Амайанта, залетая наперед, чтобы он мог ее хорошенько видеть.

— Я чувствовал твое состояние. Ты была грустной и печальной. А еще я узнал новое чувство. Ну, для меня оно не новое, но от тебя я его впервые ощутил.

Максуд замолчал. Они дальше шли молча. Амайанта закипала. Она терпеть не могла, когда он говорил «а» и не говорил «б».

— И что же это за чувство, о могучий воин? — подняла богиня руки к небу и закатила глаза.

— Разочарование. Я его явно ощутил.

— И что?

— А то! Минуту назад ты была подавлена и в страшном упадке духа, а посмотри на себя сейчас. Ты просто светишься от радости.

— Это не радость. — покачала головой Амайанта.

— Ты действительно пытаешься обмануть человека, который может чувствовать все то же, что и ты?

— Ты не человек. — фыркнула богиня.

— А кто же я?

— Осломордый. — Амайанта не понимала, как такое можно не знать.

Максуд усмехнулся. Он чувствовал себя немного виноватым перед ней. Если кому первому и надо было все рассказать, то это ей. Вышло не очень красиво. Да, он всех считал своими друзьями. Даже упертую, но находчивую Дэзирэ. Но Амайанта занимала в его иерархии друзей особое место.

— Правильно делаешь, что чувствуешь себя виноватым. — закивала девушка в золоте. — Мог бы и раньше рассказать.

— Извини. — воин секунду помолчал. — Так ты скажешь, с чем связана твоя перемена настроения?

— Может, с тем, что тебе придется знатно помучиться с этими дотошниками. — кивнула Айя в сторону земляного вала, что вырос впереди них.

Максуд остановился, дожидаясь, пока подойдет его команда.

— Ты не злишься на меня за то, что я о тебе рассказал?

Она резко посмотрела на него. Максуд ощутил укол смешанных чувств. Гордость, удовольствие и… чувство дружбы. Она была рада, что он им рассказал? Воин уже открыл рот.

— Скажешь хоть слово, и я тебя убью. Потом найду тебя возрожденного и еще раз убью. Понял, осломордик? — она улыбнулась улыбкой маленькой девочки и часто заморгала.

Его Амайанта. Максуд хмыкнул.

— И ничего я не твоя. Я богиня, а ты вообще неизвестно кто. Даже не пытайся меня понять. Ты вон о себе ничего не знаешь, куда такой жалкой сошке, как ты, даже пытаться понять такую богиню, как я.

Довольная девушка в золоте упорхнула. Максуд улыбался ей в след.

— Ты ему веришь? — нарочно громко произнесла Эйр, когда группа подошла поближе.

— Если бы не видела, как он вмешался в бой Стайрэда, то не поверила бы. — ответила Сандрин.

— Я, наверное, не пойду с вами. — сказала Дэзирэ. — Будет лучше, если их командир не увидит меня снова.

— Вы уже были сегодня здесь? — удивился Максуд.

Дэзирэ скривилась.

— Поединок не назначили? — усмехнулась Эйр.

Творящая не сочла за нужное отвечать. Максуд повел их к знакомому для Дэзирэ помосту. Сама Творящая отстала, чтобы идти последней. Тревизо пристроилась рядом.

— А как прошел твой день? — тихо спросила Зимняя Творящая, чтобы их не слышали. — Получилось наполнить ров?

— Да, получилось. — кивнула Тревизо.

— Отлично, одной проблемой меньше.

— Вот ту ты ошибаешься. У нас есть проблема. И огромная. На нас напали. Я осталась прикрывать группу. Не больше пятидесяти врагов. — начала рассказывать Тревизо.

— Сущие пустяки. — развела руки Дэзирэ.

— Да. Вот только я не смогла нанести им хоть какой-то вред стрелами. Воодушевленный и не воодушевленный толчки на них не подействовали. — спокойно продолжила Творящая.

Дэзирэ округлила глаза и заглянула прямо в лицо девушке:

— А тигров пробовала?

— Двое стали на колени со щитами, двое прикрыли их сверху. Еще по двое с каждой стороны набросились на тигра. Он не прожил и нескольких секунд. — Тревизо поджала губы. — Они пришли, чтобы убить меня. Специальный отряд, который обучен убивать Творящих и на которых не действуют наши силы.

Попахивало угрозой.

— Как такое может быть? — задала сама себе вопрос Дэзирэ. — А как ты выжила? Скорее всего наши мечи тоже не могут причинить им вред?

— Эйр бросила мне свой меч. Пока я отбивалась, она набросилась на них и сражалась голыми руками, пока не раздобыла меч и себе.

— Значит, они не так хорошо обучены, раз вы вдвоем смогли выжить. — предположила Дэзирэ.

— Ошибаешься. Я получила две дюжины ран разной степени тяжести. Эйр только одну серьезную и парочку мелких. Она дерется, как загнанный в угол зверь. Бешеная. Настоящая сабазадонка. Я только слышала о них, но она точно одна из них. А спас нас луксор.

Дэзирэ изобразила удивление на лице.

— Да. Зверь — это луксор. И он пришел на помощь. Потом мы прокатились у него на шее, пока он нас вытаскивал оттуда. И вот мы здесь.

Творящая с волосами цвета инея потерла подбородок. Вот так компания. Максуд, Эйр, Зверь. Кого ни возьми, каждый какой-то особенный. А это она еще не учла Творящих, что вокруг него крутятся, богиню и Жазэлизэ, с которой все не так просто. Дэзирэ тряхнула головой. В остальном, плохие новости. Раньше она считала себя и своих Творящих несокрушимой силой, способной победить любую вражескую армию. Она знала, что вместе со своей группой могла переломить ход любого сражения. А теперь внезапно осознала, что сегодня могла погибнуть одна из самых сильных ее Творящих. Здесь есть над чем задуматься. Если все так, то это сильно подорвет их авторитет. Ведь теперь они уже не будут такими непобедимыми. И впервые за все время им самим придется опасаться за свои жизни. Такая перспектива ей явно была не по вкусу.

Группа остановилась.

— Кто такие? — спросил стражник.

— Меня зовут Максуд. Мне нужно поговорить с твоим командиром.

— Какая-то бумага есть? — задал чемпион хорошо знакомый для Дэзирэ вопрос.

— Конечно есть, чемпион. — вступила в разговор Эйр. — Вам она понадобится по прямому назначению, когда амалионы придут сюда.

Чемпион медленно развернул голову в сторону девушки. И вопросительно поднял бровь.

— Я должен доложить, кто пришел. А если ты обычный шарлатан, как эта девка? — ткнул он пальцем в сторону Эйр.

Девушка мгновенно выбросила руку, чтобы схватить его за этот наглый палец. Ее рука молниеносно была перехвачена рукой Максуда.

— Эта милая девушка — давний поклонник чемпионов. Не может вести себя сдержанно, рядом с вами. — зло вперил в нее взгляд Максуд. — Так что там на счет командира?

— По какому поводу он вам нужен? — холодно спросил стражник.

— Эй, ты! Вылезай давай из-за этого какашкиного вала! Тебя еще за километр предупредили, что сюда идут человеки. — крикнула Эйр куда-то вглубь их лагеря.

— Все должно быть по протоколу. — раздался голос откуда-то изнутри.

Дэзирэ тихонько рассмеялась, Тревизо пока не понимала, что происходит.

— А как вы определите, что бумаги настоящие? — вышла вперед Жазэль. — У вас есть наши оригинальные бланки, с которыми вы сможете сличить полученный документ? Печати, может быть? А?

Стражник прищурился и заморгал.

— Конечно, нет. Да и как они могут быть, если Максуд два дня только армию собирает. Он сам себе командир. Никакой царь или император его не назначал. Какие могут быть бумаги? Разве у вас нет протокола по чрезвычайным ситуациям? Подходит ли эта ситуация под ваше определение чрезвычайной?

— Это не по протоколу. — отступил стражник, обдумывая, что ему делать дальше.

— Не по какому протоколу? Двадцать четыре «а»? — продолжала наступать Жазэль.

Такой протокол есть везде. Небольшая цифра на удачу и «а». Девушка быстро вынула свой блокнот из одного кармана и специальный футляр с маленьким пером и маленькой встроенной в корпус футляра чернильницей. Она хорошую службу ей послужила. Ведь часто требуется скопировать какой-то документ, пока его хозяина нет рядом. Через десять секунд девушка вырвала лист из блокнота и протянула стражнику.

— Вот бумага.

Чемпион внимательно осмотрел всю группу, и протянул руку, чтобы взять бумагу. Быстро пробежался по ней глазами.

— Надеюсь, это не оскорбления в наш адрес. — заметил чемпион.

— Так ты еще и читать на нашем не умеешь? — возмутилась Эйр. — А бумага тебе на кой тогда? Ну-ка, дай ее сюда, я там кое-что допишу!

Девушка потянулась к чемпиону, но тот быстро опустил руку с листиком и отошел еще на шаг. Главное, было его напугать. Эйр ведь тоже не умела читать и писать на языке этой страны.

— Позвать командира. — рявкнул стражник.

Еще не успел он договорить, как командир показался наверху. Шлем он держал в руках. На черных латах красовалась и развевалась на ветру красная повязка. Кандидат в легендарные.

— Добро пожаловать в наш лагерь. — сказал он, шагая по помосту и спускаясь вниз. — Кто вы и чего вы хотите?

— А то ты не слышал? — развела руками Эйр.

Максуд повернулся к ней, взял за плечи и затолкал поглубже в группу, взял за руку Дэзирэ и вытянул ее на место Эйр.

— О, какая встреча. — улыбнулся командир.

— Не могла дождаться. — улыбнулась в ответ Дэзирэ своей самой яркой и обворожительной улыбкой.

Воцарилась тишина. Тревизо изумленно смотрела то на своего командира, то на командира чемпионов.

— Меня зовут Максуд. И я собираю войско. — решил покончить с официальной частью Максуд.

— И кто уже есть в твоем этом войске? — спросил чемпион.

— Отряд Творящих. Водоносы. Дробители…

— Дробители? — удивился чемпион. — Твой воин выиграл поединок? Хм, интересно.

— Он сам выиграл поединок. — донесся голос Эйр.

— Так кто же этот могучий воин, что победил дробителя? — чемпион сделал вид, что не расслышал выкрик Эйр. — Неужели эта стройная и хрупкая Творящая самой зимы?

Дэзирэ сделала вид, что она смущена. Пусть старичок порадуется.

— Думаю, мрачные тоже должны встать на нашу сторону.

На этих словах чемпион резко повернул голову к Максуду. Неестественно резко, как показалось Жазэль. Снова тишина. Он изучающе окинул воина взглядом с головы до ног. Наверное, никак не мог понять, за счет чего тот смог победить одного из дробителей. Если этому воину удастся привлечь на свою сторону еще и мрачных, то тогда это будет на самом деле сильная армия. Чемпионы, мрачные и дробители. А о Творящих и так все знают на что они способны.

— Что на счет мастеров? — прервал тишину чемпион.

— Мастеров? — Максуд удивленно вскинул брови, припоминая роды драйтлов.

— Маленькие такие, пухленькие. Те, которых сегодня утром человеки не захотели принять к себе. — пояснил чемпион, глядя на Дэзирэ.

Маленькие, пухленькие. Мастера. Долго думать Максуду не пришлось. С такими-то подсказками.

— Строители? Я к ним обязательно зайду.

— Завербуешь строителей, тогда и поговорим. — сообщил чемпион, и развернулся.

— Далеко не уходи. — бросил ему Максуд, тоже разворачиваясь.

Жазэль быстро развернулась за своим командиром. Она хотела выбить себе место рядом с ним. Немного потолкавшись с Эйр, у нее это получилось.

— Мастера такие важные? — спросила девушка, показывая язык сабазадонке.

— Для него — нет. — просто ответил Максуд.

— Тогда… тогда я не понимаю. Зачем он так сказал? — недоумевала Жазэль.

— Глупышка. — раздался звенящий голосок Амайанты. — Это же чемпионы. Все должно быть по-ихнему.

— Все равно не понимаю. — покачала девушка головой.

— Он согласен пойти с нами. — пояснил Максуд. — Но ему нужно сделать это хоть на каких-то, но его условиях. Если мы договоримся со строителями, он будет чувствовать себя победителем, ведь, по его мнению, он вынудил нас это сделать. А мы пришли к нему с докладом, что выполнили его условие. Он выше нас. Если у нас ничего не получится, то мы опять-таки придем к нему и будем просить и умолять их присоединиться к нам. Он и так, и так в выигрыше.

Девушка немного помолчала, хлопая ресницами.

— А с виду дурак дураком. — надулась Жазэль, которая сама не смогла разгадать причины такого поведения чемпиона.

— Как и ты с Максудом. — засмеялась откуда-то сверху девушка в золотом. — Хотя нет, ты не только с виду.

Амайанта залилась хохотом. Ее веселый звонкий смех был до того заразен, что Жазэль пришлось прикрыть улыбку рукой и прокашляться. Она бросила взгляд на Максуда, тот широко улыбался, издавая редкие смешки.

— Идиоты вы тут все. — все никак не могла успокоится Амайанта, она стирала слезы смеха рукой со щеки. — Тупой и… а как будет «тупее» в женском роде?

Смех Амайанты еще долго разносился в ушах Максуда и Жазэль.

— Дэзирэ, где лагерь строителей? — воин посмотрел через плечо назад.

— Чуть дальше налево. — ответила девушка.

— Никто не любит опаздывать. А то ведь можно и опоздать. — Амайанта спускалась с высоты.

Максуд скривился и быстро перешел на бег. Почему золотая девушка не могла сказать об этом прямо? Он бежал со всех ног. Группа, завидев такой рывок воина, помчалась за ним. Творящие зажгли глаза, Эйр и Зверь вынули мечи. Жазэль передвинулась поближе к Сандрин. Она боялась спросить, что случилось. Лучше не знать. Главное, быстро умереть. Клерк посмотрела на девушку в золотом. Та свернула влево и Максуд тут же изменил свое направление. Значит, строители уходят. Она увидела их после двух минут бешеного темпа. Огромный лагерь. Близко слева находились войска амалионов. Она даже могла разглядеть некоторые лица. Сами строители держали в руках все свои вещи, которые не поместились на телегах запряженные мулами. Похоже, они бы через две минуты стали на сторону синелицых.

— С кем я могу говорить? — могучий голос Максуда заставил всех остановиться и притихнуть.

Жазэль не услышала в нем даже намека на одышку. Сама она остановилась, согнулась и хватала воздух ртом. Сердце, казалось, выскочит из груди. У нее даже не было сил смотреть на остальных членов группы.

— Вы уже говорили. Два раза, ясно дав нам понять, что прибежища нам не видать. — вперед вышел невысокий мужчина в возрасте.

Его густые седые брови, наверное, мешали ему видеть. Волосы растрепаны, одежда грязная. Что же они строят? Уборные под землей? Других вариантов Жазэль просто не видела.

— С тобой говорили дураки. — Максуд склонил голову, в приветственном поклоне. — Мое имя Максуд. И я пришел просить тебя присоединиться к моему войску.

Старый строитель наклонился влево, чтобы заглянуть за спину Максуду.

— И долго тебе такое войско пришлось собирать? Бегаете вы, конечно, хорошо. Но вряд ли мы будем чувствовать себя защищенными с тобой. Да, у тебя есть Творящие, есть луксор. Та симпатичная девушка с умными глазами. — улыбнулся старичок Жазэль. — Называть это войском, конечно, то еще преувеличение. Кстати, о преувеличениях. Поверить в то, что человеки смогут выстоять против такой армады врагов, вот что было преувеличением. С моей стороны. Надо было сразу идти к амалионам. Теперь нам не дадут никаких привилегий. А мне они нужны. Видишь, как мы живем?

— Это не все мое войско. — спокойно покачал головой воин.

— Да, еще двое самых смелых прячутся за деревьями. — не выдержала Эйр.

— У меня есть дробители. Чемпионы. Водоносы. Присоединятся мрачные. И еще целый отряд Творящих. — перечислил Максуд.

— Ты надеешься выстоять? Действительно, веришь в то, что вы сможете продержаться, пока не придет помощь? — спросил старик, поднимая брови.

— Помощь не придет. И я не буду здесь оборонятся. Я собираю силы, чтобы разбить их. И я это сделаю. — заверил его воин.

Может, тон Максуда, может серьезные лица Творящих, но что-то повлияло на старика.

— Нам нужно подумать. Ведь, ты понимаешь, мы уже все решили. А теперь получается, что нужно все решить заново. Сколько можно за день все решать? Здесь нужно четко провести грань решений. Не больше двух раз. Или трех. Это тоже надо решить. — почесал старик за ухом.

— Выбор у вас не велик. Человеки и драйтлы, или амалионы. А нам уже сейчас нужна помощь. Нам необходимо добывать воду.

— У вас еще и воды нет? — брови старика взлетели до небес.

Жазэль зажмурилась. Зря он сказал про воду. Это совсем не то, чем надо было завлекать новобранцев.

— У нас есть колодец. — ответил Максуд.

— У вас нет ведер? — озадаченно спросил строитель, прикидывая что-то в уме.

— Есть ведра. У нас…

— Подожди, подожди. — старик закусил пару пальцев и принялся энергично расхаживать на месте. — Вода там точно есть? Ага. Чистая? Понятно. Но вы не можете ее взять. Колодец не простой.

— Он не вертикальный и меняет направление канала. — пояснил Максуд.

— Как же я это сам не догадался. Конечно, такую конструкцию делают, когда не хотят, чтобы кто-то другой ею пользовался. — стукнул по лбу себя седой строитель.

— Мы добываем воду, прибегнув к помощи водоносов. Но в колодце им не удобно, там повсюду остатки старого механизма, который… — Максуд резко замолчал, он округлил глаза, поняв, что сболтнул лишнего. — Это…

— Секрет? — почти выкрикнул старик и даже подпрыгнул на месте. — Так, так. Дай-ка подумать. — он всего на секунду склонил голову. — Мы идем с вами.

Старик резко обернулся, и побежал к своим людям, совсем не в свойственной старикам манере, рассказывая, что именно они ни в коем случае не должны забыть взять с собой. Максуд выдохнул.

— Безупречная игра. — похвалила его Дэзирэ.

— К каждому нужен свой подход. Нужно только знать, что этому каждому нужно.

— Когда прожил тысячу лет, легко такое говорить. — буркнула Жазэль.

— Каждое его слово — бесценно! Ты что, не записываешь? — сердито прикрикнула Дэзирэ.

Жазэль, услышав командный тон и очень-очень знакомую фразу, сразу принялась хлопать себя по карманам, чтобы быстрее обнаружить блокнот. Только через пару секунд она поняла, что Дэзирэ специально ее разыграла. Клерк зло сверкнула глазами и покраснела. Все рассмеялись. Даже Максуд улыбнулся и искоса посмотрел на Амайанту так, чтобы она не заметила. Девушка в золоте сияла. Как и ее улыбка.

Строители собирались не долго, они ведь уже и так шли. Им оставалось только сменить направление. Тревизо было поручено провести строителей на четвертый рубеж, а затем показать им, где находится колодец. Творящая пошла впереди колонны, раскачивая черным щитом на спине. Вся остальная группа двинулась снова к чемпионам. Максуд поставил Эйр в хвост колонны и пригрозил пальцем. Дэзирэ сама вызвалась составить сабазадонке компанию. Впереди Максуд рядом с собой захотел видеть Жазэль, сказав, что так нужно. Клерк улыбнулась и расправила волосы. Девушка всю дорогу шла молча. Она еще не знала, как вести себя с Максудом. С одной стороны, это все тот же человек, с которым она относительно давно знакома. А с другой, ему ведь больше тысячи лет. И он умеет делать вещи, которые никто из обычных людей не может. Это еще он не все рассказывает. Пока Жазэль даже поругать его за это не могла. Ведь и так он ее огорошил своим рассказом. Она еще после знакомства с Амайантой не успела прийти в себя как следует. Внезапный сильный толчок вышиб из нее весь дух. Жазэль отлетела от группы на пару метров и кубарем покатилась в пыли.

Творящие в одно мгновение зажгли глаза. Эйр уже стояла с мечом в руках. Делорис улетела вслед за Жазэль и теперь корчилась с другой стороны. Полу призрачную тварь можно было увидеть только мельком. Сандрин выпустила несколько стрел, Дэзирэ держала в руках два меча. Сабазадонка согнулась и выпустила меч из рук. В следующее мгновение она была повалена на землю. Сандрин сотворила себе два меча, и они с Дэзирэ стали спиной к спине. Их фиолетовые глаза горели яростным огнем. Они замерли в выжидательной позиции.

— И это наш противник? — донеслось дуновение ветра.

Едва различимые слова, которые больше были похожи на шелест листьев в осеннем саду или на неосторожные шаги по сухому хворосту. Сандрин подала знак и Творящие мгновенно с оборотом поменялись местами, пронизывая мечами воздух. Им показалось, что раздался хохот. На секунду они увидели серое существо, которое парило, как ветер. Оно не имело четких очертаний. Как будто в серую дождливую погоду смотришь на человека на другом берегу реки. Только этот человек смертельно опасный и имеет привычку время от времени исчезать и дубасить всех вокруг. Зверь качнулся в одну сторону, затем в другую. С третьего удара он был повален на землю. По его скривившейся роже Сандрин поняла, что упал он не от удовольствия. Творящая быстро взглянула на Максуда. Она почувствовала, как Дэзирэ коснулась пяткой ее ноги чуть выше щиколотки. Сандрин мгновенно развернулась в ее сторону и два ее меча задели тварь. Если бы Зимняя Творящая осталась стоять, то Сандрин разрубили бы ее пополам. Но Дэзирэ после сигнала, что она подала Творящей у себя за спиной, сразу же пригнулась и выставила мечи вперед. У нее над головой пронеслись синие полоски. Не успела Дэзирэ подняться, как Сандрин сшибло, и она отлетела в сторону. Дэзирэ сглотнула. Она ждала хоть какого-то движения. Какой-то подсказки. Творящая не понимала, с какой стороны можно ожидать нападения. Тварь двигалась слишком быстро. Слишком непредсказуемо. Слишком невидимо. Атака. Дэзирэ ее буквально почувствовала. И она приготовила сюрприз. Бросок назад с ног на руки и обратно. Не просто бросок. Дэзирэ распылила белый цвет. Сам по себе он бесполезный. Но только он помогает тайное сделать явным. В тот же миг тварь явилась перед ней и замерла. Она оказалась крупнее обычного воина. Вернее, ее силуэт. Сама она представляла собой какое-то сплетение корней в форме, напоминающей форму человека. Только все, что шло ниже пояса, растянулось назад. Как будто тварь одета в длинный плащ, что волочился за ней. Разглядывать ее времени не было. Дэзирэ напала и успела нанести шесть ударов, четыре из них достигли цели. Потом мир перевернулся и в голове у нее зазвенело.

— Ты Максуд? — зашелестела листва.

Воин гордо поднял подбородок.

— Твоя элита просто ничтожна. — содрогнулась трава.

Максуд водил глазами со стороны в сторону, ища врага.

— Как и ты сам. — шепнул ветер. — Рассказы о тебе сильно преувеличены. Печально, но мне соврали.

Перед воином возникла та же картина, что он наблюдал несколькими секундами ранее, когда сражалась Дэзирэ. Размашистый удар с правой руки. Кулак Максуда прошел сквозь мглу, которую оставил после себя монстр. Сильным ударом Максуда подбросила в воздух, а следующим пригвоздило к земле.

— Ты не можешь нападать на красных песках. — выплевывая кровь, выдавил из себя Максуд.

— Кто это сказал? — загулял ветерок в верхушках деревьев.

— Первые. — откашливаясь, ответил Максуд.

— Они мне не указ, человек. — журчание ручья в тихую погоду.

— Тогда кто? — спросил воин, переворачиваясь на живот, чтобы было легче сплевывать кровь.

— Она думала, вы сильнее. — звуки ломающихся веток.

— Кто? — переспросил Максуд.

Ответа не последовало.

— Ну и дурак же ты. Какой идиот. Столько лет прожить и таким осломордым остаться. — Амайанта кружила возле него. — С возрастом твой ум ссохся? — потом у нее мгновенно изменилось выражение лица, оно вытянулось, а глаза округлились. — Подожди, это я сейчас признала, что у тебя есть ум? Эх, непорядок.

Девушка в золоте качала головой туда и сюда. Одной рукой она подперла нижнюю губу и все время летала со стороны в сторону. Максуд сел. Он еще раз сплюнул кровь и ощупал ребра. Парочка были сломаны. Как же хорошо иметь под рукой целый отряд Творящих. Максуд посмотрел на них. Дэзирэ сегодня проявила себя. До этого дня Максуд еще не видел, чтобы какой-то человек успел нанести несколько точных ударов по теневикам. Ну, за последние… сколько там… может, пятьсот лет? Сандрин была другая. Она бесспорно обладала большим могуществом, большей силой и просто невообразимой стойкостью. Но Дэзирэ была рождена для войны. В то время, когда такие, как Сандрин могут координировать и командовать целыми армиями, благодаря тому, что они аннэ, такие, как Дэзирэ, это само дыхание войны. Ее страсть. Несомненно, обе Творящие очень сильны и очень разные. И обе лежали на земле.

— Вот это да.

Максуд с трудом повернул голову. Совсем рядом стоял отряд чемпионов.

— Неловко получилось. Если бы такой кавалер, как я, появился бы чуточку раньше…

— Ох, заткнись, кавалер. — Эйр первой начала приходить в чувства.

Чемпионы быстро подходили и поднимали людей с земли, усаживая их и помогая первое время удерживать равновесие.

— Ты Творящий? — Максуд снова услышал недовольный голос сабазадонки. — Тогда иди своих девок трогай.

Максуд уже мог самостоятельно сидеть. Грудь болела. Ничего, главное, чтобы кто-то из Творящих пришел в себя. Он почувствовал злость. Сильную. Не его. Он поискал глазами, головой не отважился, это было трудно сделать. Максуд попытался подавить это чувство, напомнив кое-кому, что злиться — это нехорошо. Постепенно злость начала утихать и оголилось другое чувство, которое изначально было скрыто за гневом. Не одно чувство. Хорошо знакомое переживание, немного заботы и еще чуть-чуть негодования от собственного бессилия. Максуд снова поискал ее глазами. Амайанта быстро поняла свою ошибку и тут же одела все чувства в одежку из сплетения злости и гнева. Максуд улыбнулся. Айя. Никогда не покажет, что он ей дорог. Может, он все-таки доживет до того момента, когда она это признает?

— И не надейся! — раздался звонкий голос откуда-то сверху.

Максуд хмыкнул и тут же пожалел об этом. Он схватился за бок. Что там с Творящими? Сандрин и Дэзирэ уже сияли своими фиолетовыми глазами. Пока они работали над собой. Одна вправляла руку, другая, по всей видимости, сращивала себе ребра. Максуд терпеливо ждал. Это всего лишь боль. Конечно, ему еще мешали волны чужих чувств. Сейчас Амайанта передавала ему крайнее удивление. Его тупости, как он мог догадаться. Воин посмотрел на свою группу. Чемпионы уже отступили и собирались чуть поодаль, дав свободу действий его людям. Сандрин подошла к Делорис. Максуд криво усмехнулся. Конечно, своя ученица, которая ей дорога. Кто бы сомневался. Он перевел взгляд на Дэзирэ, та закончила со своей рваной раной. Между прочим, рана такого типа была только у нее. Видимо, ей удалось разозлить ту тварь. Оно и понятно. Максуд ждал. Творящая отряхнулась. Оглянулась. Оценила. И пошла к Жазэлизэ.

— А почему не ко мне? — спросила Эйр, когда та проходила мимо.

— Ты — воин. Тебе привычно. Ей нет. — коротко и просто ответила Зимняя Творящая.

— Для таких, как ты все люди, что не носят меч с пеленок или не изрыгают пламя изо рта, бесполезны. — не отступала Эйр.

— Ага. — подтвердила Творящая. — Только вот Жазэлизэ все время трется с вами, видит того, кого мы с тобой не видим. Значит, она не совсем простой человек. Я еще не разобралась.

Дэзирэ присела возле Жазэль и перевернула ее на спину.

— Что болит? — спросила она.

Девушка в ответ только глазами заморгала.

— Все?

Жазэль кивнула как смогла. Дэзирэ тут же коснулась ее головы руками, и клерк медленно закрыла глаза, погружаясь в сон.

— Тогда лучше так. — буркнула Творящая, усаживаясь поудобнее и растягивая улыбку на лице. — Эйр, если хочешь, я завтра и к тебе загляну.

— Вы только и можете, что приходить на все готовое.

Максуд сжал губы. Придется еще подождать. Судя по всему, Творящие не спешили к нему на помощь. А просить он не мог. Он командир. Любое проявление слабости на глазах у воинов могло бы дорого стоить в ситуации с ожиданием штурма. Хорошо, хоть враг у них был такой, к которому ни у кого не получится переметнуться. Не то, чтобы Максуд был не уверен в солдатах Азаниэля, просто он мог точно сосчитать сколько было взято на его памяти всевозможных городов и крепостей из-за алчности чиновников, трусости защитников или жадности командиров. Воин еще раз посмотрел на Творящих, которые были заняты своими делами и совершенно к нему не спешили.

— Так тебе и надо. Идиоту. — язвительно протянула Амайанта самым сладеньким тоном, на который она была способна.

Максуд поднялся на ноги. Сделать это нужно было чего бы то ни стоило. Он задрал подбородок. Абсолютно бессмысленное и даже вредное действие с его стороны в плане физического состояния. И абсолютно правильное и необходимое, как пример для других. Именно после таких стычек и гудит молва. Воин старался не вдыхать глубоко. Наградой за эти действия ему был взгляд восхищения от Эйр. Еще косой мимолетный взгляд от Дэзирэ. Сандрин не повернулась.

— О, так ты здоров? Что же ты сразу не сказал? — продолжала улыбаться Амайанта. — Может, сбегаем и догоним теневика? Надаем ему тумаков.

— Почему ты такая? — одними губами спросил Максуд.

Девушка в золоте вытаращила глаза. Ее брови поднимались все выше и выше.

— Потому, что ты скучный. Значит, мне с тобой скучно. — выпалила девушка, удивляясь, как Максуд этого не понимал. — Поэтому мне приходится самой обыгрывать ситуации, чтобы не скиснуть с тобой. Ну? Что там? Заработало что-то в голове? Человек, ты понимаешь, о чем я говорю?

Последнюю фразу Амайанта произнесла громко и с повышенной четкостью. Воин чуть покачал головой. Он бросил взгляд на Творящих. Делорис склонилась над Зверем. Сандрин подошла к Эйр, чем вызвала радость сабазадонки. Дэзирэ стояла напротив него. Шагах в десяти. Она смотрела ему в глаза и немного улыбалась. Зимняя Творящая кивнула в сторону Сандрин. Максуд пожал плечами. Как мог. Дэзирэ закатила глаза и подошла к нему.

— На что жалуемся? — шутливо спросила Творящая.

— На боль в области красных песков. Может, у меня завелись амалионы? — так же шутливо ответил Максуд.

Пусть теперь богиня скажет, что с ним скучно.

— Жалкая попытка. — расставила Амайанта все по своим местам.

Дэзирэ стояла перед ним. Ростом она доходила до его плеча. Совсем не высокая. Она такой маленькой никогда не кажется, когда держит в руках синие полу прозрачные мечи.

— Ребра. — сказал Максуд и показал на себе те места, где болело.

— Так и будешь стоять? — спросила Дэзирэ, все еще не зажигая свои глаза.

Воин покосился на чемпионов. Творящая проследила за его взглядом.

— О, Свод. — Дэзирэ закатила глаза. — Давай мы просто будем считать, что ты не устоял перед моими чарами? А? Думаю, они тебе в этом не будут винить.

Максуд неохотно согласился прилечь. Это оказалось сделать еще сложнее, чем встать. Глаза Дэзирэ засияли фиолетовым светом. Зеленая дымка быстро обволокла ее пальцы и через секунду Максуд ощутил тепло от ее прикосновений.

— Так почему она не подошла? — как-бы невзначай спросила Зимняя Творящая.

— Ты же Творящая. Ты их лучше знаешь. — ответил Максуд.

— Сказал тысячелетний мужик. — кивнула сама себе Дэзирэ. — Раньше Творящие были сильнее?

Девушка занималась своим делом, но улучила момент задать вопрос. Тон ее был с виду безразличным, но воин знал, что это не так. Максуд кивнул.

— Намного?

Снова кивок. Дэзирэ выругалась.

— Аннэ и аннэмор встречались гораздо чаще.

— Аннэмор? — переспросила Творящая.

— Смертеловки. — пояснил воин.

— Если ты думаешь, что, говоря одно непонятное мне слово вместо другого, ты разъяснил ситуацию, то ты заблуждаешься. — не отрывая рук и глаз от его ребер, покачала головой Дэзирэ.

— Аннэ — это жизнь, аннэмор — можно перевести как безжизненный. — Максуд немного помолчал. — Фиолетовый и серый на твоем языке. — объяснил более подробно воин.

Дэзирэ подняла голову и посмотрела ему в глаза своим едким фиолетовым взглядом.

— Зато я не знаю ни одной Творящей с волосами цвета инея. — быстро соврал Максуд.

— Жалкая попытка. — скривилась, покачивая головой, Дэзирэ, отвечая ему снисходительным тоном.

Амайанта разошлась приступом смеха. Максуд нахмурился.

— Ты хороший воин. — серьезно сказал он.

— К сожалению, правда не звучит так красиво. — Дэзирэ улыбнулась и поднялась. — Или ты еще полежишь?

Она подала ему руку. Максуд сделал вид, что не заметил этого и поднялся сам, стряхивая с себя пыль. Творящая снова закатила глаза.

— Эти тысячелетние мужчины…

— А мне она нравится. Давай мы будем жить рядом с ней, а не рядом с немой Сандрин. — тонкий голосок Амайанты лился мелодией Максуду в самое ухо.

Вся группа подтянулась к нему. Лица были в основном довольными. Не результатами стычки, а тем, что удалось избежать каких-либо последствий. На этот раз. Максуд поманил Жазэль к себе и вместе с ней направился к чемпионам. Остальные неохотно пошли за ними.

— Я все обдумал и принял решение. — громко заявил их командир. — Без нас вам не выстоять. — чемпион и не думал останавливаться. — У нас есть запасы еды. Мы их привезли с собой. Хотели бы получить отдельное хранилище. Если это невозможно, то мы задокументируем всю нашу провизию и сложим отдельно в ваших сооружениях, которые вы называете складами. Воду мы тоже с собой взяли. В каких единицах измерения принято вести дела у вас?

— А в каких вам удобнее? — спросила Жазэль.

Командир окинул ее быстрым взглядом. Потом посмотрел на Максуда. Воин молчал. Командир вздохнул и снова перевел взгляд на девушку. Слишком мелкую, слишком хрупкую и слишком худую по его меркам и слишком неуступчивую. Сколько ей было лет? Человеки уже начали привлекать детей к серьезной работе? Она хоть считать умеет?

— Если вы знаете, что такое система Лоренца…

— Пф. — перебила его Жазэль. — Я даже в отчетах столетней давности такие расчеты не встречаю.

Командир задрал подбородок и прищурил глаза.

— Да, действительно, эта система старовата. Система Мидвейта…

— Мидвейта? Вы хотите, чтобы мы на входе и на выходе получали разные данные?

Чемпион сжал зубы. Максуду стоило немалых усилий не улыбнуться. Огромный воин в черных массивных доспехах стоял лицом к лицу с мелкой хрустально прозрачной и утонченной девушкой с очень жестким, железным взглядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем командир сделал жест рукой, предлагая совершить ход девушке.

— Думаю, индустриальная система, принятая рядом правительств на государственном уровне восемнадцать лет назад, подойдет и для сыпучих, и для остальных ваших материальных ценностей. Бланки мы можем составить такой формы и с такими элементами, чтобы учитывать ваши пожелания, конечно же, с моими исправлениями. И обязательно, помимо предложенных вами, включим туда правильно скомпонованные, которые и будут отображать суть описи. — Жазэль улыбнулась дежурной улыбкой клерка и заморгала. — Вопросы?

Чемпион не сразу понял, что к нему обращаются. Он почесал шею. К остальным частям тела доступ был затруднен.

— Не самый лучший вариант. — сказал он, но, увидев быстро открывшийся рот Жазэль, добавил. — Но нам подойдет.

Воин развернулся и громко свистнул. Со стен их лагеря донеслось еще два других свиста другой продолжительности и тональности.

— Проверяют. — пояснил чемпион.

Он повторил свой сигнал и тут все завертелось. Люди принялись выбегать из своего лагеря, помост, который Жазэль уже видела раньше, стал значительно шире. По нему начали выводить лошадей с телегами. В промежутках между телегами выходили воины. Черные латы с горизонтальными пластинами и черные широкие шлемы. У многих из них черный шарф закрывал все лицо аж до самых глаз. Жазэль не могла оторваться от наблюдения за ними. Шагающие в ногу чемпионы притягивали ее взгляд и завораживали. Их ритмичное постукивание пластинами доспехов лишний раз показывало, насколько у них слаженно все происходило. Как же она была рада, что такие воины переходят на нашу сторону и сейчас уже шагают в направлении крепости. Командир чемпионов со своим отрядом стал в голове колонны. Максуд легонько подтолкнул Жазэль в его сторону. Девушка неодобрительно взглянула на воина, но все же заняла место возле чемпионов и повела их в крепость.

Группа Максуда ждала, пока последний чемпион не прошел мимо них. Воин остался очень доволен. Он мельком посмотрел на Амайанту. Казалось, что она светилась от счастья. Еще бы! Все положительные эмоции Максуд всегда старался усиливать, чтобы ей досталось как можно больше. Хотя именно сейчас его чувства не нуждались в усилении. Тысяча лучших воинов на свете только что присоединилась к ним. Как тут не радоваться? Их обороноспособность возросла в десятки раз. На счет лучших могла поспорить разве что Эйр. Она недолюбливала чемпионов. Будучи сабазадонкой, свой народ она считала воинственнее и подготовленнее. Самому Максуду не было нужды выяснять, кто из них лучше. Это как с Творящими. Синяя Творящая лучше или зеленая? Все зависит от конкретного человека и от конкретных условий сражения. Чемпион или сабазадонец? Чемпион. И сабазадонец.

— А это там кто бежит? — спросила Эйр, указывая рукой направо.

Максуд повернул голову. Отделение солдат Азаниэля торопилось прямиком к ним. Десять человек бежали в полном обмундировании. Их командира Максуд сразу узнал.

— Тебе нужно на это посмотреть. — сообщил вновь прибывший Дамиан. — Сейчас же. Следуйте за нами.

Солдат развернулся, и его отделение потрусило за ним. Делать было нечего. Максуд махнул своей группе и все они помчались вдогонку. Воин оглянулся. Эйр и Зверь бежали сразу за ним. Сандрин и Делорис чуть дальше. Замыкала группу одинокая Дэзирэ. Рядом с ним самим никто не захотел бежать. Странно. Последние пару дней человеки чуть ли не дрались, чтобы оказаться возле него. Как бы там ни было, следовало двигаться за Дамианом. Максуд не сомневался, что его ждет какая-то ужасная картина. Вряд ли за ним послали бы по хорошему поводу. Поэтому внутренне он уже приготовился к самому худшему.

Все оказалось не так плохо, как себе представлял Максуд. Да, были человеческие жертвы. Да, это означало, что теперь на красных песках в безопасности себя уже нельзя чувствовать. Чуть больше пятидесяти человек оказались убиты. Их тела валялись повсюду. Лесорубы. Они занимались тем, что заготавливали древесину. Брали все, что можно было взять. Некоторые из них лежали на срубленных стволах. Некоторые умерли с топорами в руках — пробовали сопротивляться. Максуд заметил несколько трупов перерезанных пополам. Еще несколько лежали с такими ранами, которые обычно оставляют дикие животные. Воин посмотрел влево. Там Сандрин и Дэзирэ о чем-то тихо говорили. Очевидно, чтобы Дамиан и его солдаты не слышали их разговора. Максуду и не надо было подслушивать, чтобы понять, что это сделал Творящий. Или Творящие. И он был не сам. Отряд воинов напал вместе с ним. Амалионы? Точно не гравалионы. Иначе, отрубленных рук, ног и голов было бы намного больше. Все произошло быстро. Максуд знал, откуда началась атака. Об этом ему говорили следы от стрел Творящего, которые можно было заметить на деревьях, если знать, что искать. По ним легко определить направление, с которого прибыл неприятель. Но это ничего не меняло. В будущем враг мог напасть откуда угодно.

Творящие походили еще немного, выискивая раненых. Это было напрасной тратой времени. Максуд уже увидел все, что хотел. Он отошел в сторону, наблюдая за солдатами. Недалеко от них лежали лопаты. Лесорубов похоронят быстро и тихо. Подошли Творящие. Эйр со Зверем, которые стояли в стороне, тоже подошли поближе.

— У меня приказ провести тебя к Азаниэлю. — раздался голос Дамиана.

Дэзирэ обернулась.

— Он хочет поговорить. — повторил солдат, глядя на нее.

— Между нами нет недосказанности. Я теперь в другой армии. Он больше не мой генерал. Говорить не о чем. — отрезала Творящая и отвернулась.

— У него есть важная информация для тебя. Он так сказал.

Дамиан терпеливо ждал, когда Творящая, наконец-то, примет решение. Дэзирэ поиграла желваками, обдумывая свои дальнейшие действия.

— Ладно. — она повернулась к Максуду. — Теперь здесь не безопасно. Предлагаю всем вернуться в крепость и взять моих Творящих, если ты еще куда-то хочешь сходить. Я в это время буду у Азаниэля. С вопросами обращайся к Тревизо, ей можно доверять.

Максуд кивнул. Он только сказал солдатам, чтобы те не оставались здесь. Пусть они лучше подождут их у крепости, а затем Максуд поведет группу таким маршрутом, чтобы пройти недалеко от этого места, прочесывая местность. Так будет безопаснее для них. Солдат дважды просить не пришлось. Все с довольными лицами быстро двинулись в направлении крепости. На этот раз рядом с ним пошла Дэзирэ. Она загадочно улыбалась, время от времени поглядывая на Максуда. Ни он, ни она так и не заговорили до самих ворот на первый рубеж.

Обретая имя

Алхимист. 6 лет до абсолюта.

Сорок Третий два месяца провел взаперти. Маленький домик. Две комнаты. Уборная и та, в которой он спал, ел, проводил остальное время. Как на зло, у него появилось очень много свободного времени как раз в тот момент, когда оно ему было противопоказано. Каждую ночь он мучился, не засыпая почти до утра. А те часы, что спал, в основном мучили его кошмарными снами. Не проходило и часа, чтобы Сорок Третий не думал о том, что он натворил. Каждый день он обдумывал сотни других вариантов, как он мог поступить. А начиналось все с того, мог ли он вообще не пойти к Железной Руке в тот день? Было бы все иначе? Сначала он думал, что да. Но Железная Рука не оставил бы его в покое. Он подослал бы убийц и все равно для него закончилось бы все плохо. Сорок Третий исхудал, борясь сам с собой. Он и сам понимал, что надломился. И это понимание угнетало его еще больше. То, что должно было стать для него самым худшим, было вообще ничем. Он у диких. В плену. Что они с ним сделают? Не было и дня, чтобы он над этим хоть раз задумался. Ему все равно. Наверное, судьба нанесла решающий удар. После которого он не сможет оправиться.

Дни плыли друг за другом. Только его маленький питомец не давал ему окончательно сойти с ума. Первые недели алхимист не обращал на него внимания. Затем уже кормил с рук. А последнее время и разговаривал. В основном ругал за то, что тот постоянно к нему цепляется. Днем это еще не сильно раздражало, а вот ночью этот маленький хамелеончик сильно мешал. Парень в шутку давал ему разные прозвища под настроение. Казалось, что зверьку все они не нравятся. После десятка разных попыток, парень заметил, что зверек на одно из прозвищ не фыркает, не мечется и не хочет его укусить. Так тому и быть.

Еду ему приносили три раза в день. Открывали дверь. Ставили новую посуду. Забирали старую. Закрывали дверь.

Сейчас парень сидел на подоконнике. Окно с решеткой, но такое широкое. В него приятно смотреть. Выходило оно на гору. Зеленую не высокую гору. Или холм. Наверное, холм. Ему специально выделили такой дом, чтобы он ничего не видел. И никого. Стук в дверь. Зачем стучать, если он не сможет открыть? Если он заперт снаружи? Раздался звук открывающегося замка. На солнце он посмотреть не мог, но Сорок Третий решил, что для обеда было еще рановато. Он не обернулся. Смотрел в окно.

— Собирайся.

— Мне бы помощников, сам свои вещи не донесу. — и не думал шутить парень.

— Хм. Так принято говорить.

— И стучать тоже принято? — спросил Сорок Третий.

— Воспитание. Манеры так же важны, как и все остальное. Чувство такта можно развить.

Парень нехотя повернул голову. Немного стало интересно. Кто это так говорит. Еще и среди диких. Он оглядел вошедшего. Здоровый драйтл. Лет сорок. Но крепкий. Высокий и мощный. И он что-то искал глазами по комнате. Зная, что у Сорок Третьего нет вещей. Вернее, есть, но их отобрали сразу же.

— Жука. — позвал Сорок Третий. — Тебя хотят видеть.

Сорок Третий взялся за свое плечо и отодрал кусок одежды, который медленно изменил цвет на синий и стал похож на толстую короткую ящерицу. Глаза вошедшего тут же округлились. На фоне черных нарисованных кругов вокруг них, они казались еще больше. Он склонил голову, произнося себе под нос какие-то слова быстрым говором. Сорок Третий нахмурился. Он припомнил реакцию того дикого, с которым он встретился, когда шел по их землям. Не было ли там чего-то подобного?

— Пошли.

Драйтл повернулся к нему спиной и вышел. Сорок Третий спрыгнул с подоконника и поплелся за ним. На улице оказалось свежо. Наверное, ему после той комнаты и раскаленный вулканическими выбросами воздух показался бы свежим. Драйтл впереди остановился.

— Знаешь ли, сначала тебе надо помыться.

Он смог не только вымыться, но и переодеться в серую одежду. В черном ходили дикие. В сером ходили другие драйтлы. Может, они ждут, пока станут дикими?

— Совсем другое дело. Пошли.

Дикий повел его по их поселению. Одна улица. Дома из дерева по обе ее стороны не сильно плотно составленные друг с другом. Улица метров пятьдесят. За домами виднелись каменные постройки. Высокие, длинные, низкие, короткие, квадратные, круглые. Слышались крики рабочих. Парень видел сквозь промежутки между домами десятки драйтлов в сером. Они несли в руках железо, дерево, ведра. Таскали тачки или перекатывали что-то тяжелое. По улице, кроме них, больше никто не шел.

— Ты не спросишь, куда мы идем?

Сорок Третий пожал плечами.

— Может, скажешь, какая прекрасная погода? — снова спросил впереди идущий дикий.

— Зачем?

— Чтобы разговор поддержать. Приличие. Слышал такое слово?

И это ему говорит дикий! Тот, кто вешает трупы животных на столбы. А иногда и трупы драйтлов.

— Приличие — это когда ты говоришь свое имя. — пояснил свою точку зрения Сорок Третий.

— Называть свое имя первому встречному — признак безрассудства.

— А как же чувство такта? Назвать драйтла, с которым ты говоришь, первым встречным, это признак чего?

Они немного прошли в тишине.

— Знаешь, мне больше нравилось, когда ты молчал. — заключил драйтл совсем уже не таким дружелюбным тоном, каким говорил ранее.

Возле одного из домов драйтл остановился. Он подошел к двери и постучал. Отошел к Сорок Третьему. Дверь открылась. Из нее вышел такой же дикий. Сорок Третий задался вопросом, смог бы он их отличить?

— Ицуко. Ты все же решился на это? И что ты на этот раз будешь изучать? Язык тела небесных угрей?

Ицуко прокашлялся.

— Я пришел показать парня. Я его забираю. Как и договаривались.

Драйтл, который к ним вышел, прищурился. Он посмотрел на Сорок Третьего.

— Вздумаешь что-то учудить, он тебя убьет. Понял?

Парень кивнул. Ему было все равно. Драйтл отвернулся и ушел, закрыв дверь.

— Все, с официальной частью покончено. Пережитки прошлого. Уходишь из поселения — сообщи главному. Приходишь — тоже сообщи. Забрал сопляка — отчитайся. — недовольно бурчал себе под нос Ицуко.

Сорок Третий осматривался. Место под жилье они выбрали превосходное. С двух сторон шли холмы. С одной был лес и еще с одной бесконечный луг. Все прелести природы. Только головой успевай крутить.

— А ты не здесь живешь? — спросил парень, когда дома закончились.

— И здесь, и не здесь. Смотрители живут во временных домах. Мы все время ходим.

Им навстречу вдалеке двигались несколько драйтлов. Тоже дикие. Сорок Третий стал немного ближе к Ицуко.

— Да не бойся. Никто тебя убить не хочет. — успокоил его драйтл.

— Ага. — почти согласился Сорок Третий, вспоминая занесенный меч над его головой.

Через пару минут они встретились. Дикие поздоровались. Они говорили с Ицуко, а глазами обшаривали Сорок Третьего. Он не подал виду, что ему это не приятно. Еще через пять минут они разошлись.

— А мне почему показал? — спросил дикий.

— Воспитание. — ответил парень.

Ицуко хмыкнул.

— До ближайшего поселения пятьдесят километров. Это при условии, что ты правильно определишь направление и пойдешь прямиком к нему. Если тебе повезет меньше, то выйдешь через километров двести в другую страну.

Сорок Третий понял, что сказано это было для того, чтобы отбить у него желание бежать. Сюда он добирался с мешком на голове, трудно было определить и направление, и дистанцию.

— Я не собираюсь убегать. — успокоил его парень. — Я ведь сам к вам и пришел.

— Да, да. К нам таких много приходило. Некоторых мы вышвырнули. Некоторые остались. Висеть на столбах.

Дальше шли молча. Возможно, этот дикий таким образом хотел впечатлить Сорок Третьего их воинственностью? Но после рассказов из полиота дополнительно не требовалось что-либо говорить еще. Они выбрались на холм и прошли по нему километра три. Идти было тяжело, ведь дорожка все время петляла, проходило то через камни, то через колючие кусты, которые напирали на нее с разных сторон. В конце концов, драйтлы дошли до небольшой деревянной хижины на самом высшем месте холма. Ицуко подошел к двери. Все выглядело обычным и привычным. Кроме одной детали. Дверь вся деревянная с каменной вставкой, которая играла роль замка. И один дверной косяк, в который и должен входить язык замка, тоже из камня. Ицуко вынул плашку. Приложил к косяку. Земля под ногами у Сорок Третьего задрожала. Он подпрыгнул от неожиданности, наблюдая за происходящим. Словно мелкие трещинки, что двигалось под землей и направлялось к каменному косяку. Через секунду в специальной впадине, которую Сорок Третий заметил еще при первом взгляде, начал вырастать кристалл. Красивый белый кристалл. Но ведь это невозможно. В этом камне нет таких соединений, из которых стало бы возможным создать такой кристалл. Да, можно применить вариативность, чтобы изменить один элемент на другой. Но это не могло сработать именно с этим камнем. Он такой же, как и стены в полиоте. Антиалхимический. Его и трансформировать трудно, не то что применить вариативность. Чтобы подтвердить свою догадку, Сорок Третий прижал руку к камню, вызывая пиктограммы и пробуждая способность. Ицуко покосился на него. Раздался щелчок и дверь отворилась. Кристалл медленно начал рассыпаться. При этом с него опадал разноцветный песок. Это были те соединения, из которых его и создал Ицуко.

— Но этого нет в камне! — удивился парень. — Его там нет. Как тебе удалось создать кристалл?

— Может, и нет. Я не проверял. — улыбнулся драйтл и вошел.

Внутри стояло две кровати, стол и два стула. Еще снаружи Сорок Третий заметил раковину, приделанную на стену, и небольшую емкость над ней. В комнате, кроме мебели, стоял еще камин. И два окна. Дикий показал пальцем на стул. Парень уселся на него. Ицуко сел с другой стороны стола.

— Итак. — сказал он.

После целой минуты молчания дикий поднялся, и подошел к небольшому ящику. Он достал оттуда железную руку, артефакт и несколько листочков. Драйтл сложил все это на столе и уселся.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

Сорок Третий вздохнул.

— Парень, мой народ сейчас решает, что с тобой делать. Тебя бы уже давно прогнали. Или убили. Если бы не этот зверек. Мы пару месяцев проведем с тобой вместе. Я должен разузнать тебя получше, чтобы сообщить главе, достоин ли ты остаться. Меня заинтересовало то, что ты специально к нам пришел. С последнего года полиота. Это означает, что ты не стал алхимистом в твоем представлении. Не получил имя. Но что-то заставило тебя бросить все и прийти сюда. Не хочешь начинать с артефактов, начни с самого начала. С детства. Я люблю слушать.

Ицуко откинулся на спинку стула. Он был сама внимательность. Сорок Третий потер лицо. Ему совсем не хотелось ничего говорить. Конечно, если от этого будет зависеть, останется он здесь или нет, то придется начать рассказывать. Возможно, чуть позже. Не сейчас.

— Ладно. Где ты взял эти рисунки? — драйтл разложил три рисунка друг возле друга на столе.

— Нарисовал. — тихо сказал парень.

— Сам? — удивился драйтл.

Сорок Третий кивнул. Ицуко прищурил глаза. Он встал, и пошел рыться в ящике. Затем разложил несколько чистых листов перед парнем и несколько угольков. Снова сел за свое место. Сорок Третий разомнул руки. Ему давно хотелось рисовать. В полиоте он часто рисовал. Места на стенах уже не хватало, поэтому он складывал все рисунки в сундук. Парень жадно схватил угольки и принялся водить ними по бумаге. Ицуко сначала наблюдал, потом встал и походил по комнате туда и сюда. Постоял у окна. Когда снова подошел к парню, то охнул. На рисунке был изображен сам Сорок Третий и несколько диких, которые его рассматривали с разных сторон. Ицуко выхватил листок.

— Хорошо. С этим я тебе поверю.

Он убрал остальные листы, но заметил, как на них посмотрел Сорок Третий. Ицуко кивнул и отдал ему оставшиеся два пустых листа.

— Кто изображен на этих?

— Отец. — сказал парень, кивая на один из рисунков с драйтлом с обрубком вместо руки.

— Руку ты украл для него? — спросил дикий.

— Я ее не крал.

Разговор об этом поверг Сорок Третьего в уныние. Он опустил голову. Тяжелые мысли начали его одолевать.

— Ладно. Еще поговорим. Нам здесь предстоит находиться два дня. Пока не подведут материал. За домом есть кухонька. Ну, место для костра. Надо бы приготовить еды. И попить чего-то горячего. Пойдем по воду. Припасы здесь в подвале.

С двумя ведрами, взятыми в подвале, драйтлы отправились по воду. Идти к ней пришлось больше километра по неровной местности. Небольшой источник находился между камней. Воду набрать не составило труда. Трудно ее нести обратно. Хоть ведро и не было тяжелым, но на такое расстояние нести его сложно.

Два дня пролетели быстро. Сорок Третьему понравился этот дом. Совсем не та тюрьма, где он пробыл столько времени.

— А почему меня так долго продержали в том доме? — спросил он у дикого.

— Старейшины хотели разобраться, что к чему. После смерти одного очень влиятельного и могущественного драйтла все раскачалось. Надо было посмотреть куда это приведет. Выждать. — ответил Ицуко.

— И куда привело?

— Ищейки империи шныряют по стране. Похоже, они тут объявились еще до его смерти. Ты каким-то образом с ней связан. Поэтому старейшины опасались. Тебя держали, чтобы или выдать им, или убить и спрятать тело. Смотря как развивалась бы ситуация. — спокойно объяснял Ицуко.

Сорок Третий почесал затылок. А он надеялся найти здесь приют. Считал, что здесь самое безопасное место. Кто рискнет пойти во владения диких? Ищейки могли. Наверное.

— Сегодня мы уходим. Пойдем в другую такую же хижину.

— Ты говорил, что должны что-то принести.

— Не принести. — поправил его дикий.

— Ну, тогда подвезти.

— Не-а. Не так я говорил. — покачал головой драйтл. — Каждое слово уникально. Нужно запоминать их все.

Сорок Третий недовольно вздохнул.

— Ты сказал «подвести». Но это какая-то бессмыслица. Подвести можно только пса на привязи. — поучительным тоном сказал парень, он его хорошо запомнил со времен обучения в полиоте.

Ицуко снисходительно покосился на него. Потом кивнул, указывая на двери. Их пребывание здесь завершилось. Сорок Третий проследил за своими сокровищами. Ицуко сложил их в свою сумку и повесил на плечо. Когда они вышли, дикий снова проделал странные манипуляции с дверным косяком. Дверь осталась закрытой. Но Сорок Третий, на всякий случай, проверил.

— Нельзя создать то, что нельзя создать. — буркнул он.

— Если будешь так думать, никогда ничего не добьешься. — наставлял его Ицуко.

— Это истина.

— Ага. Как тогда создали артефакты? Мы же не можем создать такие же. По твоей логике, древние алхимисты не должны были их создавать, потому что это невозможно.

— Значит, раньше это было возможно. — не согласился с ним Сорок Третий. — Они владели какими-то знаниями и поэтому не считали это невозможным.

— А перед этим? Всегда ли были такие знания доступны алхимистам? Первый алхимист уже обладал такими знаниями или он добывал их в ходе трудоемких опытов?

Сорок Третий почти сразу понял, что он не прав. Но не хотел просто так сдаваться. А то этот дикий подумает еще, что он тюфяк. Еще полчаса дороги Ицуко приводил все новые и новые примеры, окончательно разбив все оборонительные наспех выстроенные редуты парня. Но Сорок Третий не злился на него. Чем-то этот драйтл напоминал ему Серафеима. Такой же спокойный и образованный. Конечно, более темпераментный. Но все, что он говорил, не было сказано для того, чтобы уколоть, унизить или оскорбить парня. Нет, он вел диалог.

Они остановились и стали ждать. Кого, Сорок Третий не знал. Прошло минут десять.

— Максуд. — сказал парень.

— Что? — скривился драйтл.

— Ты спрашивал, кто изображен на тех рисунках.

Ицуко вытаращил глаза. На его белом разукрашенном лице они казались особенно огромными.

— Так это не совпадения? Ты нарисовал башню Тарновина на одном из рисунков на заднем фоне. Знаменитая битва. А второй рисунок, там, где Алхимист и Творящая, там я видел горы в форме рога. Кабарбарон?

Сорок Третий кивнул, глядя на дикого с удивлением. Он не просто знал, кто такой Максуд, он безошибочно определил даже названия сражений.

— Так ты, значит, любишь историю? — поинтересовался дикий.

Парень энергично закивал.

— Прочел все книги, какие только имелась возможность достать.

— Только по истории? — снова спросил Ицуко.

— Биология, физика, география, политология, человеческий язык…

— Как ты думаешь, долго ли еще нам тут торчать? Этот ветер скоро начнет пробирать до костей. — перебил его драйтл, специально говоря на чистейшем языке Новой империи.

— Я даже не знаю, кого или что мы ждем. А вот на счет ветра ты прав. — на таком же чистом ответил Сорок Третий, только вообще без акцента. — Надеюсь он хорошенько тебя потрепает.

Ицуко улыбнулся. Он совсем не ожидал, что обычный драйтл из полиота окажется таким интересным. Он знавал многих выпускников полиота. Рабы, которым говорили, что нужно делать, и они делали. Редко с кем можно было хотя бы поговорить.

— Идут. — сказал драйтл.

Сорок Третий повернулся. Не далеко от него два драйтла шли к ним навстречу. Двое диких. Один шел с тростью из камня. Или нет. Парень присмотрелся получше. Дикий держал на ней обе свои руки. Толстенная трость, но она не передвигалась. Вернее, он ее не двигал, но она словно плыла за ним. В вертикальном положении. Сорок Третий открыл рот.

Как и всегда, дикие поздоровались, и сразу же принялись обшаривать парня глазами. Пусть смотрят. Он же знал, что Жука в кармане. Немного поболтав, дикие удалились туда, откуда и пришли. Ицуко подошел к каменной башенке, что так и осталась торчать из земли. Он вынул плашку, зажег на ней символы. Три из них Сорок Третий успел увидеть и запомнить. Драйтл приложил плашку к камню.

— Пошли.

Руки он держал на одну сторону, чтобы не мешать себе идти.

— Как ты это делаешь? Что это такое? Трансформация? Ты трансформируешь камень на ходу? Зачем?

— Трансформация… Ты хоть слова другие знаешь? — вспылил драйтл. — Чему вас там только учат. Как сапоги у хозяина подлизывать? Этим ты и занимался у того мерзкого барона?

Сорок Третий надул губы. Несколько минут они шли молча.

— Сколько ты знаешь способностей? Ну? Перечисляй. — уже спокойнее заговорил дикий.

— Расщепление. — вздохнул парень. — Соединение. Трансформация. Вариативность.

— Все? — спросил Ицуко.

— Ну еще есть операторы обратимости. Я думаю, как раз таким и закрываются двери в той хижине. Если в той впадине вырастить кристалл, только тогда они откроются. Если камень, тогда закроются.

Ицуко хмыкнул.

— Все правильно. И тут мы подходим к этой штуке, за которую я держусь. Так?

Сорок Третий весь напрягся, превращаясь в одно здоровенное ухо.

— Слияние. Никогда не слышал, что ли? Совсем ваш Серафеим поехал. Такое важное умение и не показать.

— И что делает это слияние?

— А ты стань за этой штуковиной. И пройдись немного. — улыбнулся Ицуко.

Сорок Третьему ничего другого не оставалось, как последовать совету. Сначала ему показалось, что земля под ним гудит и вибрирует. Затем он удостоверился, что так оно и было! Тогда он отстал еще больше. И еще. И еще. Пока не перестал ощущать вибрацию. Он посмотрел на Ицуко. Метров десять до него.

— Ты что-то ведешь под землей? — озарение посетило Сорок Третьего.

— Ты же говорил, что вести можно только собак на поводке. — усмехнулся дикий.

— А ты говорил, что мы не можем понять артефакты. — выпалил парень.

— И в чем я был не прав?

— На них тоже есть пиктограммы.

Ицуко хмыкнул и покачал головой.

— Так ты хочешь знать, что делает это слияние? — спросил он.

— Судя по всему, притягивает. Обладая каким-то элементом, ты можешь притягивать такой же к нему. Или не обладая, но вызвав нужную пиктограмму нужного элемента. Да! Думаю, так ты вытянул из земли через дверной косяк нужный материал для создания кристалла. А сейчас ты притягиваешь слиянием такой же элемент, какой у тебя в руках. Думаю, для этого ты используешь другие пиктограммы. Универсальные. Которые годятся для любого элемента, который у тебя в руках. И сил так тратиться меньше. И результат, я так посмотрю, лучше.

Ицуко одобрительно закивал. Сорок Третий очень хотел попросить разрешения использовать несколько пиктограмм, если дикий согласиться их показать, и повести эту башенку самому.

— Нет. — отрезал дикий. — Сначала выучишь пиктограммы. Если хочешь. Я так смотрю, ты очень заинтересован в этом. А у меня есть одна слабость. Я люблю учить.

— Я бы сказал, поучать. — тихо сказал Сорок Третий.

— Что-что?

— Нет, ничего. Это я Жуке.

— А. А то мне послышалось, что ты решил прекратить еще не начавшееся обучение. — улыбнулся драйтл.

Вечером они сидели у костра. Башенка торчала рядом. Жука вылезла погреться поближе к костру.

— Так ты покажешь? — спросил Сорок Третий.

— Свод с тобой, нетерпеливый. Где я тебе их покажу? На земле рисовать, что ли? Придем в хижину, получишь книгу. Будешь учить. Там страниц сто. Это тебе на пару лет. — качал головой драйтл.

— Покажи для этого камня. У тебя же есть плашка. Я запомню.

Дикий громко рассмеялся. Он так смеялся, что даже слезы пошли из глаз. Ицуко вытирал их рукавом. Потом он успокоился. И снова залился хохотом.

— Покажи… я… запомню…

Он все время бормотал, повторяя слова Сорок Третьего. В конце концов, парню это уже надоело, и он лег на свое одеяло, отвернувшись от драйтла.

Следующим утром, он сразу опустился на землю так, чтобы видеть символы на плашке Ицуко, когда тот будет зажигать символы. Дикий покачал головой.

— Ну хоть в настырности ты мастер. Посмотрим, куда нас это приведет.

Дикий зажег нужные пиктограммы. Пять штук. Наверное, он дольше, чем нужно, держал плашку на весу, чтобы Сорок Третий смог подольше их рассматривать.

— Ну, теперь убедился, что пять пиктограмм с плашки не запомнить? Теперь понял, почему я так смеялся? — Ицуко довольно улыбнулся, прикладывая плашку.

— Первые три — это универсальные пиктограммы слияния. Последними двумя ты задаешь направление движения?

Ицуко на долго задержал взгляд на парне. Он ничего не сказал, но Сорок Третий понял, что оказался прав.

В обед, когда дикий уже устал, они сделали привал. Сорок Третий нашел скудный охапок веток и разжег костер. Каша получилась не очень вкусной. Выбирать не приходилось.

— Давай я попробую. — предложил парень.

Ицуко улыбнулся. Он опустил голову и покачал ней со стороны в сторону. Вынул меч, приставил его к груди парня.

— Давай.

Сорок Третий опустил взгляд на меч, потом поднял глаза на дикого. На лице застыл вопрос.

— А если ты меня убить надумал? Я воткну тебе меч в грудь раньше. Учти это. Не знаю, что ты хочешь там попробовать. Точно не те пять пиктограмм.

Сорок Третий взял плашку. Он уже пробовал работать с ней так, чтобы касаться предмета не ней, а руками. Весь фокус состоял в том, чтобы руки касались друг друга. Поэтому плашку надо было держать обеими руками за одну грань, запустив пальцы на ту сторону, которую необходимо прикладывать к объекту. С треснутой плашкой таких манипуляций можно было не делать.

— И только мой пытливый ум заставляет меня пойти на эту авантюру и посмотреть, что же ты можешь предложить. Я, как и любой другой ученый, не могу отбрасывать мысль…

Ицуко замер, когда синие пиктограммы закружились вокруг Сорок Третьего, делая сначала широкие обороты вокруг него, потом все уже и уже. Дикий узнал все пять пиктограмм. Если бы он уже не открыл рот раньше, то сейчас бы точно открыл. Вокруг рук Сорок Третьего свет потускнел, принимая черный оттенок. Он поглощал все цвета, становясь абсолютно черным. Ицуко не двигался даже тогда, когда парень пошел вперед. Дикий так и замер с мечом, выставленным впереди себя.

— Ну ты догонять будешь, нет? — бросил ему через плечо Сорок Третий.

Дикий посмотрел на небо. Поднял меч и что-то там сказал. Потом бросился догонять парня. В этот же вечер он вынул несколько листиков из своей сумки и показал парню. Потом выхватил их и попросил повторить. Сорок Третий взял плашку и вызвал только что увиденные пиктограммы. Дикий наблюдал за ним с изумлением.

— Нельзя. Так нельзя. Никто так не может. — без конца повторял Ицуко.

Сорок Третий усмехнулся. Это он еще и половины не знает. С этого дня дела у них пошли лучше. Двигались они быстрее, меняясь время от времени. По вечерам дикий давал что-то почитать парню. Он всегда брал с собой книги в дорогу. В каждой хижине Ицуко складывал книги в ящик, а новые вынимал. Он сказал парню, что прочитал их уже по несколько раз, но привык уже читать каждый вечер. Поэтому приходиться повторяться. Новые книги тяжело раздобыть. Примерно половину из них и сам Сорок Третий уже читал. Но не говорил об этом дикому.

— Вот. Мы пришли. Отдыхай.

Ицуко сказал остановиться возле жуткого места. Несколько столбов стояли, упираясь в небо. Каменные столбы с закрепленными на них скелетами. Насколько мог судить Сорок Третий, не все скелеты принадлежали зверям. Хорошо, хоть свежих не было. Парень отвернулся от них.

— И что мы тут будем делать? — явно с опаской спросил парень.

Ему совсем не хотелось снимать скелеты или что-то в этом роде.

— Столб менять.

Сорок Третий не стал расспрашивать дальше. Ему здесь не нравилось.

— Хм. Даже не спросишь зачем, почему? И какой? И как? — дикий уселся прямо на черные мелкие камни.

Парень покачал головой. Подобные вопросы и в голову ему не пришли. Здесь так мерзко. Такие столбы окутывал ореол таинственности. Мистики. И даже смерти. Он слышал много рассказов о бедолагах, кости которых все еще висят на столбах.

— У тебя пытливый ум. Цепкий. Как для ученого — это прекрасное качество.

Почти такие же слова говорил ему Серафеим. Только в кабинете. В уютном и чистом.

— Но пользоваться ним ты не умеешь. Абсолютный ноль.

Сорок Третий повернулся к нему. Это что-то новенькое. Обычно его только нахваливали и удивлялись его способностям. Еще никто не говорил ему такого, что сказал дикий.

— А что ты уставился? Толку тебе от твоей головы, если она только для того, чтобы есть. Есть и запоминать. Что съел. Непозволительное расточительство.

— Что ты имеешь в виду? — не выдержал парень.

— Столбы. Ты увидел скелеты и отвернулся. Даже не задался никаким вопросом. Ну-ка, посмотри на них. И скажи, какой именно мы будем менять.

Сорок Третий сжал зубы. Он был зол сейчас на Ицуко. Парень повернулся к столбам. Кости закреплены веревками. Это значит, что кто-то постоянно их натягивал, пока плоть гнила или усыхала. На некоторых столбах висело по два скелета, на некоторых по одному. Стояли и такие, к которым крепились разные части разных скелетов. Или большой череп какого-то животного на самой его верхушке. Ицуко зло и нетерпеливо вздохнул.

— Ладно. Я думал, что разглядел в тебе задатки ученого… — он отвернулся от парня и пошел к столбам.

— Стой. — сказал ему Сорок Третий.

Он посмотрел на столбы, как на созданные драйтлом алхимистические объекты. Теперь перед ним открылся другой вид.

— Третий от начала. Он ниже остальных и какой-то… исхудавший.

Ицуко довольно улыбнулся.

— И все эти скелеты специально здесь висят для того, чтобы посторонние смотрели только на кости и не видели, что со столбами что-то происходит. А они истощаются. И мы пришли поставить новый. Вот в чем твоя работа — ставить новые столбы.

— Хм. Даже немного больше, чем я ожидал. Неплохо. Совсем.

Дикий пошел к столбу. Сорок Третий, оглядываясь по сторонам, поплелся за ним. Как обычно, река из черных мелких камней означала границу владений диких. Во многих местах стояли такие столбы. Он их видел сотню раз. Даже когда из полиота идешь в город, то справа вдалеке можно их рассмотреть. В то время он не отваживался подойти к ним поближе. Считая тех, кто их устанавливает, настоящими варварами и живодерами. Теперь же, он стоит здесь. Он будет менять столб. Он и дикий.

Ицуко тем временем трансформировал столб. Конечно, сначала он срезал ножом все ремни, что держали кости. Только затем изменил форму столба и тот стал кубом. Дикий заставил куб перетечь. Затем слиянием он подтянул ту часть столба, что оставалась вкопанной. Она оказалась совсем дряхлой. Как будто, здесь стоял не каменный столб, а деревянный. Сто лет. Его до половины сгрызли всякие вредители, а до половины он сгнил сам. Затем Ицуко применил пиктограммы расщепления. И к образовавшейся горе песка применил вариативность. Куча черных камней теперь лежала рядом с тем местом, где должен стоять столб. Камни на вид были крупнее тех, по каким они шли. Значит, эти камни со временем тоже уменьшаются. Сорок Третий присмотрелся к тем черным кругляшкам, что окружали столбы. Заметно больше. Позади него лежали мелкие, он еще раз обернулся, чтобы проверить это.

— А потом столбы будут стоять там? — показал Сорок Третий рукой себе за плечо.

Ицуко улыбнулся и одобрительно кивнул. Он вернулся к башенке. Простые пиктограммы и она потянулась за его руками. Столб создать было совсем не трудно.

— Почему они исчезают? Почему истощаются? Зачем их вообще ставить? — сыпал вопросы Сорок Третий.

— На те вопросы, что я мог ответить, я уже ответил.

Дикий определенно дал понять, что некоторые ответы будут скрыты от парня. Сорок Третий вздохнул.

— А на сколько там материала осталось?

— Еще на три таких же. — ответил Ицуко.

— А кости ты не будешь привязывать обратно? — с легким отвращением спросил парень.

— Ты сам хочешь? — поднял брови дикий.

Сорок Третий побледнел, энергично мотая головой в разные стороны. Дикий засмеялся.

— Нет. Это не моя работа. Есть специально обученные драйтлы. — улыбнулся Ицуко.

— И долго кости будут здесь просто лежать?

— Ага. — коротко ответил дикий.

— И почему не сразу бы их туда… снова… это.

Ицуко снова рассмеялся.

— Ну, смотри. Ты живешь неподалеку. Ходишь иногда в этих местах. Ничего не меняется. Ты никого не видишь на своем пути. Собираешь себе ягоды, грибы, водишь сюда девушек. И тут в один прекрасный день замечаешь, что столб стоит без костей. А вчера был с костями. Что ты будешь думать? Что кто-то здесь был. А ты не видел. Это порождает страхи. Ты тайком издали смотришь, а костей все нет. Ты решил, что их сдуло ветром, или ремни от времени рассыпались, или дикие животные сорвали их. И ты снова успокаиваешься. А потом бац! Кости снова висят. Понимаешь? Неопределенность и неизвестность иной раз пугает больше всего остального. Остальное ты и сам додумаешь. Вот в чем дело. Поэтому мы не спешим.

— Но зачем это все делать? Почему вы не хотите, чтобы на ваши владения заходили? — спросил Сорок Третий.

— Парень, кому понравится, когда к ним в дом зайдут без приглашения?

Ицуко повел дальше свою башню. А Сорок Третий остался не удовлетворенным ответом дикого. Не все было так просто. У этих столбов имелась своя цель. И они истощались. Даже черные камни, что от них оставались, и те уменьшались в размерах со временем.

До самого вечера они шли. Ицуко уже без опаски отдавал плашку Сорок Третьему, чтобы тот вел башню какое-то время. На пути им пару раз встречались другие дикие. Парень в разговор не встревал. Но все знали, кто он такой. Все таращились на него и осматривали с ног до головы.

Несколько дней пролетели незаметно. Хижины, столбы, костры, книги, разговоры. Сорок Третий чувствовал, что Ицуко держится все еще осторожно, но они уже могли говорить практически на любые темы. Конечно, он не открывал некоторых тайн, сдержанно, подбирая слова, отвечал на вопросы, которые граничили с тем, что можно было знать Сорок Третьему и, что нельзя. Вообще не говорил о семье и рассердился, когда парень заговорил на эту тему. Дикий старался перевести разговор на нейтральные темы. На темы использования пиктограмм, на темы трактовки разных исторических событий прошлого. Как-то раз они долго спорили об одной битве. И хотя каждый остался при своем мнении, Сорок Третий остался доволен. Ему показался приятным такой спор. А, может, просто приятно поговорить с умным драйтлом. Парень однажды попытался заговорить о Творящих. Ицуко с неохотой принял такой разговор. Понять, как он к ним относится, Сорок Третий не смог. Зато пылко объяснил свою точку зрения. На что дикий сказал, что не все так просто. Но Сорок Третий еще слишком молод, чтобы это понять.

— Все, последний столб. — похлопал рука об руку Ицуко. — Люблю этот маршрут.

— Только этот? Я думал тебе в принципе нравится бродить между костей. — улыбнулся Сорок Третий.

— Ха. Нет. Мне нравится он тем, что вон там есть река. А знаешь, что делают в реках? Купаются. Пошли.

Река оказалось довольно широкой. Каменистый берег. Не везде. Но Ицуко выбрал место именно такое. Наверное, чтобы безопаснее себя чувствовать. Он ведь алхимист.

— Я что-то не очень хочу купаться. — сказал Сорок Третий, глядя на грязную темную воду.

— А я ведь не спрашиваю. Я говорю, что мы будем купаться. — просто ответил Ицуко.

Сорок Третий открыл рот, чтобы снова запротестовать. Но одумался. Ицуко тактично пытался обойти острый угол. Он не мог взять с собой плашку на купание. И не мог оставить Сорок Третьего одного на каменном берегу с этой плашкой. Единственный выход — купаться обоим. Парень кивнул. Ему было немного обидно, что за все проведенное вместе с диким время, тот еще не доверяет ему. Но, с другой стороны, а почему он должен ему доверять? Знает он его дней десять. Неприятно, но совсем ожидаемо. Если бы дикие были такие доверчивые, то, наверное, не смогли бы так тщательно оберегать свои владения. Парень разделся, и они вместе зашли в реку. Вода показалась ему не очень теплой. Даже прохладной. Но, наверное, именно это и требовалось в один из последних жарких дней лета.

— Хорошо. — то и дело повторял Ицуко.

Когда же пришло время вылезать на берег, то Сорок Третий обнаружил, что ему хочется поплавать еще немного. Он раскупался и теперь вода для него стала теплой. А плавать он любил. Еще с детства. Дикий согласился и сам пошел к дереву, на ветвях которого они и оставили всю свою одежду. Подул прохладный ветерок, как это бывает в конце лета. Ицуко вздрогнул и передумал сразу одеваться. Он направился в другую сторону. Туда, где солнце полностью освещало камень и нагрело его. Так приятно стать мокрыми ногами на теплый камень. И обсохнуть на солнышке можно быстрее. Приятно ощущать на себе его теплые лучи, после освежающих водных процедур.

Сорок Третий плавал. Течение реки не сильное, поэтому, даже не смотря на грязную воду, плавать было вполне комфортно. Легкое шипение. Парень повернул голову. Жука на берегу вздыбилась. Укол тревоги сразу пронзил Сорок Третьего. Он моментально поплыл к берегу. Жука обычно пребывала в спокойном состоянии. Всего пару раз он видел ее такой. Сорок Третий подплыл и начал подниматься на берег. Он замер, едва выбравшись из воды. Две зубочистки подкрадывались к ничего не подозревавшему Ицуко. Дикий развел руки в стороны и растопырил пальцы, подставляя все тело согревающим лучам солнца. Он задрал голову и закрыл глаза, чтобы даже лицом ловить его лучики.

— Ицуко! — заорал Сорок Третий.

Парень выкрикнул его имя больше для того, чтобы отвлечь зверей, которые были готовы к нападению. Дикий открыл глаза и повернулся. В трех метрах от него притаились два зверя. Один готовился прыгнуть. Другой повернул голову в сторону парня. Ицуко прикинул варианты. До плашки метров десять. Как и до оружия. Ноль шансов. Он только и смог, что открыть рот. Если бы не крик Сорок Третьего, то зверь бы уже напал. Но это все равно надолго его не задержит. Зубочистка закончила подбирать лапы. Хотя ей уже можно было действовать открыто, не из засады, она первоначальный свой план нападения менять не стала. Вторая медленно поворачивалась к парню.

Синие символы закружили в воздухе, выписывая широкие дуги. Раздался треск и мертвую тишину разрезали звуки скрежета. Ицуко распахнул глаза еще шире, увидев, как хребет острых игл мчится в его сторону. Зубочистка прыгнула. Хребет ускорился. Зверь летел. После мучительно проведенных мгновений Ицуко отчетливо увидел, как острые иглы догнали зубочистку в воздухе. Кровь брызнула в разные стороны. Она замерла, издав ужасающих рык. Ее лапы не дотянулись до драйтла каких-то сантиметров. Ицуко повернул голову, чтобы посмотреть на Сорок Третьего. Вторая зубочистка совершила прыжок на него. Парень в последний момент успел камнем упасть на землю, и зверь пролетел над ним, лишь задев его лапами. Парень быстро вскочил. Его ладоши покрылись темным светом. Черные пятна, поглощающие и искажающие дневной свет, расплывались на его руках. Он снова приложил их к камню, когда зубочистка мокрая выпрыгнула из воды. Иглы пронзили ее всю. Она замерла, не издав и звука. Сорок Третий повернулся к Ицуко, пытаясь понять, не пострадал ли он. Тот не сводил глаз с его рук. Парень и сам посмотрел на руки. Они все еще поглощали свет. Он перестал вызывать способность. Два драйтла стояли и молча смотрели друг на друга. Ицуко не решался ни заговорить, ни подойти. По его лицо стало понятно, что он испытал сильный испуг.

— Ты точно дикий? Я думал они не такие пугливые. — попытался пошутить Сорок Третий.

Ицуко сглотнул. Он пошел к одежде. Сорок Третий направился туда же. Через минуту они стояли одетые. Только Ицуко не разрешил одевать рубаху парню.

— Пошли. Иди за мной.

Сорок Третий посмотрел на свое плечо. Все оно измазано в крови. Зубочистка, пролетая над ним, здорово его зацепила и нанесла глубокую рану. Они свернули с дорожки. Все сумки и рубаху Сорок Третьего понес дикий. Он нагибался то тут, то там, вырывая какие-то травы. Совсем скоро он отдал их Сорок Третьему, приказав жевать, но не глотать. Потом кашицу предстояло уложить на рану. Пока парень был этим занят, Ицуко принес широкие листья еще какой-то травы. Покрыл ими сверху рану. Достал из сумки еще одну свою рубаху и ножом отрезал несколько полос. Ими он перевязал плечо Сорок Третьему.

— Теперь домой? Ну, я имею в виду обратно? — спросил парень.

— Нет. Домой и обратно — это разные вещи. Мы идем домой. Я так решил. — серьезно сказал Ицуко. — К вечеру будем там. Если тебе станет плохо, не молчи.

Они поднялись и пошли. Какое-то время никто из них не говорил.

— Почему ты меня спас?

— А как я мог поступить иначе? Если бы ты увидел дру… драйтла в беде, то развернулся бы и убежал? — спросил в свою очередь парень.

— Нет, Сорок Третий. Я хочу знать, почему ты спасал меня, а не себя. Одна зубочистка нападала на тебя. А ты спасал меня, рискуя погибнуть. Инстинкт самосохранения должен был заставить тебя позаботиться сначала о себе. Обезопасить себя. И только потом думать о других.

— Потом было бы поздно. — заметил парень.

Дикий кивнул. О способности к алхимии без плашки он не спрашивал. Похоже, что сейчас он действительно беспокоился на счет раны парня.

— Да не переживай ты так. Заживет. — успокоил его Сорок Третий, пытаясь улыбнуться, превозмогая боль.

— Ты знаешь, чем питаются зубочистки? — спросил Ицуко.

— Живностью какой-то. — предположил Сорок Третий.

— Угу. И еще они любят есть ускоритель.

Название этой травы Сорок Третий знал. Из нее часто делали яд. Драйтл, который был отравлен такой травой, начинал чувствовать лом в костях, сонливость, испытывать затрудненное дыхание, потом кашлять. Грубо говоря, старость наступала за несколько минут. Именно за эти симптомы траву и называли ускорителем. Потом отравленный умирал.

— Она меня не укусила. — задумчиво произнес Сорок Третий, припоминая детали короткой схватки.

— Угу. Но они любят есть не саму траву. А ее корни. Для этого им требуется рыть землю. И часто своими когтями они зацепляют траву. Если ее частички остались на когтях…

Сорок Третий похолодел. Подсознательно он огляделся. Лекарей нет. Они непонятно где. Даже Свод не поможет в такой пустоши.

— А что ты за траву мне приложил?

— Для остановки крови, для остановки воспаления. И одну универсальную, ее используют при разного рода отравлениях.

Эти слова немного успокоили парня. Но, все же, он стал еще сильнее прислушиваться к своим ощущениям. Буквально первые десять минут. Потом он оставил эту затею. Во-первых, когда так начинаешь обо всем думать, то сразу обнаруживаешь, что что-то начинает болеть, колоть, ныть и тому подобное. Во-вторых, если он обнаружит изменения в своем состоянии, то что он сможет сделать? Что сможет сделать Ицуко? Лучше просто идти вперед. Жука вылезла из кармана и поползла на плечо. На то, что было перевязано. Там ведь удобнее сидеть. И все видно. Хотя она не особо проявляла интерес к окружающей среде. Жука зевнула, укладывая голову поудобнее и слилась с перевязкой. Потом ей стало этого мало, и она несколько раз пыталась по шее влезть на голову Сорок Третьему. Он каждый раз терпеливо сажал ее обратно на плечо. Ицуко часто оборачивался, проверяя состояние парня. Сорок Третьего уже начало это раздражать. Потом драйтл проверил кровотечение и отдал рубаху парню. Помог ее надеть.

К вечеру он увидел огни впереди. Парень сразу же посмотрел по сторонам. Не пропустил ли он где черные гладкие камни, которые оповестили бы его о том, что владения диких закончились. Но ничего такого не было видно в пределах круга его обзора. Значит, впереди. Где-то же столбы должны стоять?! Но на подступах к городу их тоже не удалось заметить.

— Это ваш город? — чуть не выкрикнул Сорок Третий.

— Сам увидишь. — сказал Ицуко.

И он увидел. Безупречно ровные улицы. В некоторых местах размещались невысокие бугорки на улицах, чтобы можно было в этом месте создать красивейший мост. Каждый дом был не похож на предыдущий. Чувствовалось, что тот, кто его создавал, хотел оставить после себя уникальную вещь. И так можно сказать о любом доме из тех, что видел Сорок Третий. Одни высокие и не широкие, другие пузатые. Город, в котором не было четких ровных линий зданий. Одни стояли завалены набок, другие прямые. С пологой, острой, плоской крышей. Разных цветов. Окна, двери, все было разным. Все казалось таким сугубо индивидуальным и неповторимым. Даже цветочки на подоконниках. Почти возле каждого дома стоял фонарный столб. И каждый такой столб был словно картиной художника на каком-то всемирном состязании. Те, кто создавали эти столбы, соревновались, у кого получиться лучше. В этом Сорок Третий не сомневался. Теперь на бугры на улицах он смотрел иначе. Они созданы специально, чтобы город стал красивее. Еще красивее. Те описания имперских садов, что он читал в книгах или видел на картинках, являлись настоящим ничем по сравнению с той красотой, что сейчас стояла у него перед глазами. И здесь не было никакого шика, не было золотых крыш, изумрудов, которые сверкали бы на каждом крыльце. Нет. Никаких излишеств, все вполне себе умеренно. Все из камня. Но так красиво. Это определенно город алхимистов. И он здесь шел. Знал ли хоть кто-то в полиоте, что у диких такая цивилизация? Вспоминая свое проживание в доме с отцом, бесконечные грядки и постоянную кормежку домашних животных, грязную одежду, грязные руки, простенькую еду, Сорок Третьему казалось, что он попал в какой-то другой мир. На какую-то другую планету. Даже когда они в детстве выбирались в город, то его улицы ни в какое сравнение не шли с теми, которыми он сейчас шел и любовался. Некоторые дома созданы такими высокими, что, казалось, давят на него сверху. Раньше из более-менее высоких сооружений он видел только те три корпуса в полиоте, но сейчас о них даже не вспомнил. Они и в подметки не годились этим величественным произведениям искусства. Все дороги целые. Нет выбоин. Нет пустых мест, где должны лежать камни. Когда он оправился от первоначального шока, то заговорил.

— А почему мы ходим по таким тропкам, когда есть целые… целые…

— Тракты? — подсказал Ицуко.

Нет. Тракты, это то, по чем гонят скотину на продажу в тех городах, где он бывал ранее. Эту же дорогу хотелось обнять и укрыть чем-нибудь теплым, чтобы она не простудилась.

— Туда, куда мы ходим, моему народу лучше не соваться.

Сорок Третий кивнул, делая вид, что понимает драйтла. Теперь парень начал обращать внимание на прохожих. Он специально избегал встречаться с ними взглядами, зная, что на него будут таращиться. Сейчас же он понимал, что таращатся не на него. Таращатся, кивают или склоняют голову, и идут дальше. Сорок Третий посмотрел на Ицуко. Тот кивал прохожим в ответ. Несколько человек в армейской форме шли караулом. Их командир остановил отделение, и они отсалютовали Ицуко. Сорок Третий открыл рот. Всю дорогу до дома драйтла они шли молча. Стемнело. Фонари зажигались особым образом. Сорок Третий увидел, как драйтл в желтой накидке подходит с маленькой палочкой к столбу. Прикладывает ее в определенном месте и огонь вспыхивает на самом его верху. Аста, догадался парень. Они вовсю используют эти непонятные частички.

— Пришли. — остановился Ицуко.

Сорок Третий замер возле его дома. Огромный, высокий и длинный. Двери высоко, до них идут ступени. Арка над дверью. Весь дом усыпан такими ступенями и арками. Сорок Третий не знал, что думать. В одном доме живут несколько семей? Они поднялись по ступеням. Ицуко повернул тумблер справа на дверном косяке. Парень услышал приглушенный звоночек. Через пару секунд драйтл повернул тумблер обратно. Еще через несколько секунд дверь отворилась.

— Дорогой!? Что-то случилось? — взволнованно произнесла женщина.

Краснолицая, как сам Сорок Третий. Длинные светлые волосы, распущенные. Голубые глаза. Простенькое платье. На вид ей было лет тридцать. И она была красивой. Вполне обычной представительницей его народа. Он бы никогда не сказал, что она дикая.

— Все хорошо, мы проходили неподалеку. Ну же, ты впустишь нас? Или мы так и будем стоять? — спросил Ицуко, проходя в двери.

— Да, да. Ты меня озадачил своим приходом. Дети! Отец пришел! — крикнула женщина.

Отец? У него и семья есть? Сорок Третий сглотнул. Вскоре они разместились за кухонным прямоугольным столом на просторной кухне. Каменные стены, чем-то отделанные. Светлым чем-то. Картины на стенах. Камин. На полах что-то было простелено. Ногам мягко и тепло. Теперь понятно, почему они ходят тут босиком. Свою обувь Ицуко сказал оставить возле двери. Сорок Третий поерзал на стуле, дивясь его мягкой обивке. И почему они такие не делают у себя? Это же прекрасная идея. Два маленьких ребенка прибежали обнять отца. Мальчик и девочка. Сорок Третий улыбнулся, глядя, как Ицуко обнимается с ними.

— Папа, а это… тот самый? — тихо спросила дочь, не догадываясь, что тот самый их хорошо слышит.

— Тот самый. — кивнул драйтл, говоря громким шепотом.

— Он не опасен? — спросила девочка.

Отец покачал головой.

— Говорят, что все, кто там живут, звери. — она широко открыла глаза.

— Кто это такое говорит? — спросил Ицуко.

— Дети во дворе. И в школе. Все говорят. — опустила голову девочка.

— Не слушай небылицы. Это хороший драйтл. Там ведь есть и хорошие. Как у нас. Есть хорошие и есть плохие. Он хороший. Не волнуйся. — гладил ее по голове Ицуко.

— Ладно, детки, пойдемте поиграем? А? Как вам? Пусть папа покушает с нашим гостем, а мы потом устроим на папу засаду, нападем и съедим.

Ребята завизжали от предвкушения шуточного нападения на отца. Даже Ицуко посмеялся. Его жена увела двоих детей из комнаты. Если молча. Сорок Третий понимал, что Ицуко не собирается говорить дома на какие-то темы, которые касаются только Сорок Третьего и его самого. После трапезы Сорок Третьему показали, где он будет спать. Ему отдали одну детскую комнату. Ребенка Ицуко на ночь возьмет к себе.

— И я. И я! Меня тоже заберите! — вопил мальчик. — Я боюсь с ним оставаться.

Мать успокаивала ребенка, а вот девочка уже осмелела. Она потрогала за руку Сорок Третьего.

— Как настоящий! — выкрикнула она.

Сорок Третий усмехнулся. Дети всегда говорят, что думают. Иногда наблюдать за ними очень интересно.

— А как его зовут? — спросила она у отца.

— Он еще не выбрал себе имя. Хочет хорошее. А над хорошим именем нужно долго думать. — со знанием дела кивал Ицуко.

— Ух ты! А это кто? — девочка совсем близко подошла, не решаясь притронуться к маленькому зверьку, что стал синим и обнаружил себя на рубахе Сорок Третьего.

— А вот ему я имя придумал. — улыбнулся парень. — Жука.

Он взял зверька и дал подержать девочке. Та округлила глаза и открыла рот.

— Мам, ты видела? Глянь, глянь! — щебетала она своим детским голосочком.

Несколько минут она пыталась поиграть с Жукой, но та быстро смылась в карман Сорок Третьего. Девочка поискала его, но найти не смогла. Потом она рассматривала Сорок Третьего, но вскоре потеряла к нему интерес и сосредоточилась на задавании всевозможных вопросов отцу. «А когда ты меня с собой возьмешь? А где ты был? А ты много таких видел? Ты теперь будешь водить их домой? С тобой все здоровались по дороге сюда? А как зажигаются фонари? Почему нужно ложиться спать?». Через некоторое время Ицуко кивнул жене, и она повела деток укладываться спать. Драйтл попробовал лоб Сорок Третьего. Спросил о самочувствии. Парень признался, что некоторый дискомфорт он испытывает. Наверное, у него присутствовал небольшой жар. Ицуко принес маленький ящик с бутылочками. Настойки. Отвратительно пахнущие.

Ночью Сорок Третьего пару раз будили. Ицуко спрашивал о здоровье. Когда спал жар, стало понятно, что никакого отравления нет и Сорок Третий спокойно уснул до самого утра.

Утром жена Ицуко вела себя иначе. Смотрела добрее, проявляла некоторого рода заботу, поменяла повязку на плече парня и вместо листов намазала какой-то вонючей мазью сверху по ране. Когда они уходили, то она сказала ему «спасибо». Очевидно, Ицуко ночью рассказал ей о том, что произошло у реки. Сорок Третий улыбнулся и кивнул.

Они снова шли по улицам города. Снова прохожие кивали Ицуко.

— Кем ты работаешь? — спросил Сорок Третий. — Вряд ли тебя здесь все знают по имени. Это огромный город. Не такой как те, в которые я видел раньше. Так что, по твоему внешнему виду они определили кто ты. И кто же ты, Ицуко?

Драйтл улыбнулся, кивая очередному прохожему.

— Хранитель, смотритель. Называй, как хочешь. Еще я алхимист. Для моего народа это страшная редкость. Если ты алхимист, то ты уже пользуешься определенным положением в обществе. Наши алхимисты не работают в других странах, как это делают ваши. Мы все силы направляем на то, чтобы наша страна процветала изнутри. Строим дороги, мосты, дома, целые города.

— И столбы. — добавил Сорок Третий.

— Да. Столбы тоже.

Глядя на эти чистые красивые улицы, улыбающихся прохожих, десятки разнообразных лавочек, вывески которых висели на первых этажах домов, Сорок Третий осознал одну истину. Это не они дикие. Это он дикий. И те столбы действительно разделяли цивилизованный мир и страшно отставший первобытный. Их мир и его мир. Драйтлы на его родине радовались тем столбам, говоря, что за них дикие не заходят. Они видели в этих столбах черту, за которой чувствовали себя в безопасности. Эта черта была совсем для другого. Для этих драйтлов. Чтобы отделить их от того общества, что жило на болотах. Того общества, частью которого он еще недавно был сам. Сорок Третий потер лицо. Жука соболезнующе заурчала.

— Это мы дикие, да? — спросил парень.

— Я этого не говорил.

— Такт. Воспитание. Понимаю. — уныло сказал Сорок Третий.

И снова Жука одобрительно заурчала. Выходить из города парню совсем не хотелось. Он запомнил для себя некоторые места, чтобы позже иметь возможность нарисовать этот красивый город. Фонарные столбы, мальчик с палкой, который их зажигает, выходя из ночной темноты. Высокие ступени дома Ицуко. Красивые арки, декоративные мосты.

— Знаешь, тебе еще кое-что нужно увидеть. Пошли.

Они повернули за угол и прошли еще минут пять по городу. До большого красивого здания. Как и все остальные. На входе стоял драйтл. Увидев Ицуко, он поклонился и отошел в сторону. Они беспрепятственно прошли внутрь. Ступени уходили вниз. Сорок Третий уже догадался, что это будет за зал. Наподобие такого он видел в полиоте. С величественными изображениями. Он не ошибся. В зале, где они стояли, находилось около пятидесяти драйтлов. Все они рассматривали картину и о чем-то шептались. Сорок Третий не стал исключением. Он пялился во все глаза. Как и ожидалось, на картине изображалась военная баталия. Синелицые амалионы сражались бок о бок с какими-то чудищами. Четырехрукими монстрами с ужасными головами. Человеки и драйтлы стояли общим фронтом. Творящие выделялись и среди одних, и среди других. Синие молнии, щиты, мечи. Их было невозможно пропустить. На самом видно месте находился он. Первый Алхимист. Тот, который по легендам и основал здесь первое поселение. Сильный, высокий, с черным мечом на бедре. Его руки были разведены в стороны и каждую ладошку закрывал черный сгусток, в который втягивался свет. Эта часть картины, нарисованная красками, получилась особенно красивой. Минут через пять, когда парень достаточно хорошо рассмотрел основные моменты, он начал искать что-то глазами. Ицуко хмыкнул.

— Вон он там. Справа стоит, посреди трупов.

Действительно. Эту часть картины Сорок Третий так пристально не рассматривал. Там не велись боевые действия, не было на заднем фоне никаких крепостей или городов. Небольшая поляна, густо усеянная трупами. Признаться, он не сразу заметил, что там кто-то стоит. И это был Максуд. Сомнений быть не может. Опушенная голова, спрятавшая его взгляд. Два меча уперлись остриями в землю. Оба они были немного заведены за спину расставленными руками. Ни единой живой души вокруг него. У Сорок Третьего по спине мурашки пробежали. Он еще какое-то время смотрел на Максуда.

— А теперь смотри вниз. В самый низ картины.

Сорок Третий опустил глаза. Картина заканчивалась внизу изображением убитых союзных воинов. Кровь растекалась от них, и они замерли в неестественных позах. Ниже была только кайма картины, выполненная в виде орнамента. Неширокая такая лента по всему периметру картины. На что просил обратить внимание Ицуко? Парень вздохнул и поискал глазами хоть что-то важное.

— Подойди. — подтолкнул его локтем драйтл.

Сорок Третий нахмурился. Он выбрал путь, чтобы не столкнуться ни с кем другим. Но, драйтлы близко к картине не подходили, чтобы можно было окинуть ее всю своим взглядом. Парень же подошел. Внизу только орнамент, больше ничего хоть сколько-нибудь важного. И тут он понял. Сорок Третий открыл рот. Весь орнамент являлся не простым сплетением узоров или линий, как ему изначально показалось. Он состоял из маленьких зверьков. Синие, зеленые, красные, белые. Большие, маленькие, пухленькие, худые. Все они органично сплетались в узоры, которые он и принял за орнамент. Сорок Третий охнул. Кто-то сзади потащил его за локоть к выходу. Парень шел спиной вперед, чтобы подольше посмотреть на картину.

— Ты умеешь вызывать способность без плашки? — спросил Ицуко, сразу же, как только они отдалились от города.

— Угу.

— И давно?

— Давно.

Немного прошли молча.

— Значит, ты мог убежать из того дома. И уж точно находил смешными мои попытки держать плашку подальше от тебя. — почесал подбородок драйтл.

— Ну да, это было забавно. Подыгрывать тебе. Главное было не перестараться. — улыбнулся Сорок Третий.

— А эти символы в воздухе? Это всегда так? — драйтл рисовал рукой радугу.

— Пока да. Серафеим говорил, что со временем я смогу обойтись без такой визуализации.

Ицуко остановился, вынул специальный блокнот, достал перо и что-то там написал.

— Что ты пишешь?

— Визуализация. Я такого слова не слышал. Не лезь в мои записи. Это мой блокнот. — повернулся к нему спиной драйтл.

В хижине оказалось холодно. Сегодня вообще такой холодный день. Начали дуть осенние ветра. Еще вчера солнце по-летнему ходило по небосводу, а сегодня повернулось в зиму. Ицуко бросил дров в камин. Ему хотелось уюта. Совсем не так холодно в комнате, чтобы растопить камин. Но это потрескивание веток, шипение и звук костра… Драйтл вынул из своей сумки артефакт. Задумался. Затем вынул два других.

— Можешь забирать. Они ведь твои. — Ицуко подвинул на столе железную руку и другой артефакт.

Свой он немного потрусил. Сорок Третий поднял брови.

— Иногда это помогает. — пояснил Ицуко.

Он подошел к камину. Надел артефакт на руку. Сорок Третий такие уже не раз видел. На вид они все одинаковые. Но имели на себе разные пиктограммы. Этот еще был с каким-то рычажком или чем-то на него похожим. Драйтл протянул артефакт до самого локтя. Теперь одно основание цилиндра оказалось примерно посередине предплечья, а другое на сантиметр дальше сжатого кулака. Рычажок оказался напротив пятого пальца Ицуко. Он направил руку в камин и нажал на рычаг. Ничего не произошло. Он потряс рукой и попробовал еще раз. И еще раз.

— Огниво есть? — спросил он.

— Ты так быстро сдашься? — улыбнулся Сорок Третий.

Ицуко вздохнул, присел у камина и направил руку в самые щепки. Нажал на рычажок и струя огня вылетела из кольца основания. Сорок Третий вскочил со стула. Ицуко отпрыгнул, убирая палец с рычага.

— Незаменимая вещь. Прожорливая, но полезная.

Драйтл подбросил пару поленьев в огонь. Подошел к столу и сел. Сорок Третий рассматривал железную руку.

— Это предназначалось отцу. — сказал он.

— И как бы он смог ее носить? Ты знаешь, как приделать ее к человеку? — спросил Ицуко.

Сорок Третий покачал головой.

— Я не знаю, но я видел человека с похожей рукой.

Ицуко хмыкнул.

— У того человека денег больше, чем волос у тебя на голове. Ты знаешь, где он ее поставил? В Новой империи. Там есть очень сильные Творящие. Прям очень. Он несколько лет искал возможность сделать это. С его-то деньгами. Несколько лет. О, деньги.

Драйтл порылся в своей сумке и вытянул мешочек.

— Единство их подери, с моими перемешались. Сколько там было у тебя?

Он высыпал все из небольшого мешочка и принялся сортировать монеты. В итоге получилось две почти одинаковые кучки.

— Все так?

Сорок Третий кивнул. Ровно столько, сколько он и нес с собой. И он считал это богатством. Настоящим. Поэтому и забрал с собой. А у этого драйтла при себе оказалось примерно столько же. И вряд ли он все свое состояние носил с собой. Вот тебе и дикие.

— Этого не хватит, чтобы нанять такого Творящего.

Сорок Третий снова кивнул. Он понимал все. Прекрасно понимал. Но это была мечта из детства. Единственная мечта. Он не хотел с ней расставаться. Грусть накинулась на него, схватившись за руки с печалью. Трагический поворот судьбы, о котором он так старался не думать последнее время, настиг его. Слезы сами накатились на глаза.

— Это я его убил. Железную Руку. И Творящую, что с ним была, тоже.

Сорок Третий и Ицуко еще долго говорили. Парень рассказал все с самого начала. С того момента, как его выкрали из родительского дома и вплоть до настоящего. Не сказал он только то, что научился чинить артефакты, что он видит их пиктограммы и может их стирать.

Ицуко все выслушал. Затем задал несколько вопросов.

— Я тебе верю. — сказал он, после недолгих раздумий. — Осталось сделать так, чтобы поверили остальные. Знаешь, как мы поступим? Немного исказим твой рассказ. Скажем, что ты работал над артефактами, пытаясь прилепить к ним другой материал, чтобы они стали похожи на рабочие. Все, как ты мне и рассказывал. А дальше он с Творящей решили испытать артефакт. Все загорелось. Они обгорели и умерли. Ты испугался, что тебя обвинят в их гибели. Схватил, что под руку попалось, в надежде продать потом, чтобы было на что прокормиться. И убежал. Как тебе такая версия?

Сорок Третий вздохнул. Не совсем правда, но близко. Сгодится.

— Так что это за зверек? — спросил парень.

Жука сидела на его левой ладони. Правой рукой он осторожно гладил зверька по спине. Непонятно было, нравилось ему или нет.

— Предзнаменователь.

— Ну и название. И что он предзнаменует? — поднял глаза Сорок Третий.

— Изменения.

— Какие?

— Мне по чем знать? Если бы я знал, то уже давно начал бы готовиться. Может, войну всемирную, может, потоп всепоглощающий. Извержение вулкана, что нас всех сожжет. Дождь из камня… Да что угодно!

— Тогда какой в нем смысл?

— А вот это уже правильный вопрос. — Ицуко довольно откинулся на спинку, поглаживая подбородок. — Он предзнаменует что-то. И ты будешь принимать в этом активное участие. Тебе уготовлено это судьбой. А твой зверек показывает остальным, что ты особенный. Вот почему тебя не тронули те драйтлы, на которых ты напоролся.

— Значит, он не несет собой никакой пользы? — все еще не понимая до конца мысли драйтла, спросил Сорок Третий.

— Дурья твоя башка! А тебе не кажется, что однажды он уже спас тебя? А? Где бы ты сейчас бы, если бы не он? Подумай над этим.

— Ладно. В чем его цель?

— Он будет с тобой, пока не наступит ключевое событие. То, которое он собой и предзнаменует. Как только оно наступит, и ты сделаешь правильный выбор, он исчезнет.

— Как исчезнет? — удивился Сорок Третий.

И обеспокоился. Ведь Жука стала для него родной. Он только с ней и говорил то время, пока находился в заточении. Можно сказать, что это единственный его друг. И самый верный. Такой не предаст тебя врагу.

— Как исчезнут? Ну… — протянул Ицуко, набирая полную грудь воздуха. — Да мне по чем знать? Я тебе привел цитату из одной известной книги одного известного автора. Раскопай его могилу и спроси, что это все значит.

Он снова откинулся на спинку, тяжело дыша.

— Ты понимаешь, что само по себе появление твоего предзнаменователя — это катастрофа. Нас ждет глобальное изменение. В худшую сторону. Так всегда. Мы можем все умереть. И никто пока не знает, что произойдет и когда. Что мы знаем, так это то, что ты будешь играть в этом свою какую-то роль. И тоже никто не знает, что именно тебе уготовлено. Будешь ли ты на нашей стороне или нет? Может, мы уже будем мертвы на тот момент, когда ты осознаешь, что от тебя требуется.

— У Алхимиста была такая Жука? — спросил Сорок Третий, глядя, как зверек ковыряется лапой у себя во рту.

— У какого из них?

Сорок Третий удивленно поднял брови.

— А, ты приверженец старой теории.

— Какой теории? — еще больше недоумевал парень.

— Той, которая всем рассказывает о могучем Первом Алхимисте.

Сорок Третий молчал. Он ждал продолжения. Его очень сильно интересовало все, что связано с Алхимистом. И Максудом.

— Тогда скажи мне, в каких годах были бои за Ксерон, за Тарновин, за Кабарбарон? А?

Сорок Третий прекрасно знал, что эти вопросы вызывают полемику до сих пор. Ведь во многих книгах есть сотни упоминаний этих событий. И ни в одной нет даже приблизительных годов этих сражений. Ни в одной. Но свое мнение на этот счет, конечно же, у Сорок Третьего имелось.

— Я думаю они были разнесены во времени. — ответил он.

— И насколько разнесены? — решил осторожно уточнить Ицуко.

Сорок Третий вздохнул. Он давно начал задумываться над этой проблемой. Сколько сражений не могли пройти в один год. Разное описание. Некоторые описания битв существовали изначально только на одном языке. И только потом были переведены на другие. В то время как описание других битв в оригинале сразу было написано на более современных языках. Это навевало мысли о том, что между войнами могли пройти десятки лет. А то и столетия. Но тогда рушилась стройная история Первого Алхимиста. Поэтому Сорок Третий старался отгонять от себя эти мысли и не размышлять на эту тему.

— Сотни лет. — наконец, выдавил он из себя.

— А мог ли один драйтл жить так долго, чтобы принять такое непосредственное участие во всех этих знаменитых войнах?

Сорок Третий молчал.

— Я думаю, что между первой и последней известными нам войнами прошли тысячи лет. — сказал Ицуко, кивая сам себе.

— Тысячи? — переспросил парень.

— Да. Поэтому Алхимист — собирательный образ. Думаю, в каждую эпоху существовал такой себе алхимист, которого вел предзнаменователь. И он становился великим. В каждой войне. — драйтл уставился на Сорок Третьего.

Парень сглотнул. Ему стало не по себе.

— А Максуд?

— Если Алхимист — собирательный образ самого лучшего алхимиста своего времени, то Максуд — аналогия со стороны человеков. Самый лучший их воин.

— А почему имя ни одного Алхимиста не дошло до наших дней, а вот имя Максуда встречается всегда и везде? — спросил мнение Ицуко на этот счет парень.

— А ты уверен, что Максуд — это имя? Возможно, Максуд — это должность. Или звание. Никто ведь не знает.

Логично. Как сейчас император, например. Император победил тех-то. Император отступил туда-то. Между этими событиями прошло сто лет, имена давно стерлись. Но истории об императоре останутся. Император. Максуд. Пусть и не очень правдоподобно звучало, но было в этой идее что-то такое, что цеплялось за рационализм.

Ночью Сорок Третий долго не мог уснуть. Он все думал об Алхимисте, Максуде, Творящих. Войнах, сражениях, предзнаменованиях.

По возвращению в лагерь, а именно так он теперь называл то поселение, где его держали в заточении, его поселили в том же доме. Двери, правда, теперь никто не закрывал. Его артефакты и деньги остались при нем. Ицуко целый день пробыл на встрече с главой. Сорок Третий пару раз выходил из дому, чтобы посидеть на крыльце и иметь возможность смотреть на единственную улицу. Движение сегодня было оживленным. Сорок Третьему стало очевидно, что сегодня сюда прибыли и другие важные представители народа Ицуко. А сам драйтл, скорее всего, выступал защитником для него. Они об этом ни разу не говорили, но парень был уверен, что он не далек от истины.

Вечером Ицуко вернулся.

Алхимист. 4 года до абсолюта.

Город Феминаро был сравнительно не большим. Меньше столицы драйтлов. Цивилизованных драйтлов. О других и говорить нечего. Ничем не примечательный город. Серые постройки. Ветхие, старые. Площадь с инквизитором. Это раньше инквизиторы казались Сорок Третьему чем-то диковинным. Теперь он привык к том, что человеки понаставили их в каждом городе. Исполнение и цвета напоминали ту статую, что он видел в полиоте почти каждый день. Полиот. Скоро он туда вернется. Именно поэтому он и пришел в Феминаро.

— Веди себя сдержанно. Понял? — говорил с ним Ицуко. — Неприятности нам не нужны. Ты хорошо это уяснил?

Сорок Третий кивнул. За те два года, что он провел среди драйтлов, которых ранее называл дикими, он многое узнал. Многое прочел, многое услышал.

— Я знаю, как ты к ним относишься, но сейчас держи себя в руках. Я многим рискую, взяв тебя с собой.

— Успокойся ты. Или ты думаешь, что я всех Творящих, которых только вижу, убиваю? — улыбнулся Сорок Третий.

— Лучше так не шути. — посоветовал ему Ицуко.

— И это мне говорит драйтл, которого я всю жизнь считал диким?

— Конкретно меня считал? — с улыбкой спросил Ицуко.

— Все вы на одно лицо.

Сорок Третий немного согнулся, получив подзатыльник. Он заправил длинные волосы за уши. Скоро можно будет заплетать косички, как у остальных. Кожа его стала светлее. Теперь она была бледно красной. Так действовал на драйтлов тот материал, что они переносили и из которого создавали столбы. Еще пару лет и он станет бледным, как и остальные алхимисты. Как и человеки.

Улица, по которой они шли, находилась далеко от центра города. Тихая. Вывесок почти нигде не было. А те, что висели, читать совсем не хотелось. Такой тихий городок. И такой скрытный. Центр торговли контрабандой. Сюда стягивались все, кто не против поживиться. Но вели себя тихо. Здесь уживались представители разных народов драйтлов, Творящие, поглотители, богатые и бедные. Но город оставался спокойным. Власть имела с этого оборота свой процент и прикрывала глаза на некоторые вещи. Взамен дельцы вели себя тихо.

— Пришли.

Серые двери в серый дом. Здесь даже дерево посерело. Сорок Третий вздохнул. Места здесь были те еще. Ицуко постучал. Затем вошел. Парень пошел за ним. Человек провел их по коридору. Он открыл перед ними дверь и удалился.

Драйтлы вошли. Небольшая комната. Обставленная всяким хламом. Кушетка. Для тех, кому требуется получить помощь за большие деньги. Шкаф со стеклянной дверцей. Много бутылочек разных цветом с пробками. Ицуко не хотел брать с собой Сорок Третьего. Но нести такую сумму одному, совсем не было желания. Тем более, Сорок Третий здорово добавил в компоненте ведения боя на мечах. Такой теперь мог бы и пригодиться.

— Пять фиолетовых. Десять зеленых. Четыре синих. Ваш заказ. — Творящий, который сидел за столом, подвинул небольшой ящик на столе.

Ящик выглядел старым, из него торчала солома. И лежал кувшин. Кувшин был маленьким и занимал примерно треть площади. Маскировка. В сене прятались бутылочки.

— Я хотел бы еще купить одну синюю. — сказал Ицуко.

Творящий кивнул. Он встал к шкафу и взял оттуда бутылочку нужного цвета. Сорок Третий осматривал помещение. Конечно, самым интересным здесь был Творящий. Худой, за пятьдесят лет. Ничем не примечательная внешность. Здесь даже Творящие хотели не выделяться. Темные волосы, светлая кожа. Только кожа их и выдавала. Слишком бледные. Не такие, как Ицуко, но все же. Сорок Третий почувствовал, как по руке ползет Жука. Она доползла до локтя и прыгнула на стол. Парень дернулся, чтобы схватить ее. Творящий вскочил с зажженными глазами, стул, на котором он сидел, грохнулся.

— Стой! — закричал Ицуко. — Свод свидетель, парень, от тебя одни проблемы. Прошу нас извинить. Забирай своего питомца и вали отсюда. Подождешь на улице. Недоросль. Понаделают, а потом не знаешь, что с ними делать. Прошу прощения, больше я с ним не приду.

Творящий не стал тушить глаза. Он проводил взглядом Сорок Третьего, пока тот не вышел.

— Ну и устроила ты мне. — сказал Сорок Третий Жуке, гладя ее по спине. — Предзнаменователь. Что же ты предзнаменуешь? Мою смерть?

Через пару минут выше Ицуко.

— Ты что? Идиот? — спросил он у Сорок Третьего. — Только когда я выставил тебя недотепой и наорал при нем, он немного успокоился. Да он бы и глазом не моргнул, спустил бы с нас шкуры.

— Я уже с одной как-то справился. — буркнул Сорок Третий.

— Ага. С той, что не ожидала нападения. Этот человек сражался. Понимаешь? Он параноик. Его нельзя застать врасплох. Тебя спасло то, что оружие мы оставили у входа. Он видел, что мы не опасны.

— Ицуко, ты их переоцениваешь.

Драйтл медленно придвинулся к нему.

— Не смей так недооценивать самых опасных и коварных людей во всем мире. Моргнуть не успеешь, как твоя голова начнет жить отдельно от тела. — он постоял, пристально глядя в глаза парню. — Забирай оружие и пошли. Так и знал, что тебя нельзя брать.

— Я не по своей воле бросился на стол. Жука спрыгнула.

— Лучше признай свою вину и просто замолчи. — пригрозил ему пальцем Ицуко.

В свою страну они добирались с небольшим караваном торговцев. Драйтлы с радостью брали с собой алхимистов. Они так поступали уже десятки лет. Так безопаснее для них. Все-таки боевые алхимисты высоко ценились. Взамен алхимисты всегда ездили бесплатно. Такого рода бартер Сорок Третий находил странным. В этой стране все было за деньги. Абсолютно все. Поэтому наблюдать расчет услугами — странно.

Вечером костры для каравана разжигал Ицуко, хвастаясь своим артефактом. Через два дня они прибыли в лагерь.

— Еще два года, и ты сможешь стать полноправным гражданином нашей страны. — начал разговор Ицуко, когда они отдали бутылочки главе.

Не все бутылочки. Одну фиолетовую и одну синюю оставили. Их они понесут в полиот.

— Ты так намекаешь на то, что мне пора бы и имя выбрать? — спросил Сорок Третий.

— Почему намекаю? Прямым текстом говорю. Сорок Третий. — перебрал всеми зубами это имя Ицуко. — Как номер ожидающего казни. Не находишь?

— Не нахожу. — покачал головой парень. — Нормальный номер. Вот если бы Сорок Четвертый или Сорок Второй, тогда другое дело. Я бы с таким и дня не прожил бы.

В ответ он получил только тяжелый вздох Ицуко. На самом деле Сорок Третий долго думал об имени. Но оно никак к нему не приходило. Все было не то. Насколько проще приходилось детям в этой стране. Им имена давали родители при рождении. Наверное, это правильно. И им потом проще.

Уже в лагере Сорок Третий сидел у себя за столом. Ему выделили дом. Небольшой. Он теперь ходил вместе с Ицуко создавать столбы и хорошо зарабатывал. Это была высокооплачиваемая работа, ведь ее могли делать только сильные алхимисты. Уровень просвещения в области алхимии у этих драйтлов был гораздо выше, чем у тех, за столбами. Чем в полиоте, где он учился. Но сами алхимики при этом оставались слабее. Поэтому на силу Сорок Третьего даже Ицуко иногда смотрел с открытым ртом.

На столе перед парнем лежала рука. Пальцы повторяли форму и структуру пальцев обычных драйтлов и человеков. Только не было замены основной кости. Для руки из металла она не нужна и только отяжелила бы конструкцию. Пальцы представляли собой трубочки, которым он придал правильную форму. Все пальцы, кроме мизинца, были хорошо приделаны на подвижные части. В одной книге по механике Сорок Третий нашел нужные конструкционные решения. Функцию жил в руке выполняли тоненькие металлические прутики. Локтевой сустав тоже создан. Еще давно. Но очень простой. Поэтому, добравшись до массы новых книг, Сорок Третий часто менял схему работы руки. В локте она была гораздо подвижнее обычной руки драйтла. От локтя и до запястья пришлось создать подобие кости, чтобы часть руки с ладошкой надежно закрепилась. Она состояла из множества трубок, которые размещались по кругу от локтя и до запястья. Жилы крепились к центральной трубе-кости. Все жилы он вывел к локтевому суставу. Не имея никакого представления, как заставить работать эту руку, парень все равно продолжал трудиться над ней. Подарок отцу. Мечта детства. Свою работу он не показывал никому. Как-то он начал разговор с Ицуко о том, что умеет работать с древним материалом, но это было встречено смехом и поддевками. Больше они на эту тему не говорили. Работа серьезно продвинулась вперед, когда он узнал много нового об операторах условий. Раньше он считал, а именно так и преподавали в полиоте, что эти условия можно задавать только в простом виде. Если что-то, тогда получить то-то. И все. Сейчас же он знал, что этих «если» можно задать бессчетное множество. И поставить в самом конце «иначе». Как запасной вариант. Имелось в виду, что когда все твои «если» не подойдут, то ничего и не произойдет. Но можно все неподходящие случаи зачесать одной гребенкой. Это дало ему толчок. Он увидел знакомые пиктограммы. Именно такие часто высекались на артефактах. Бесконечные условия. Это привело к тому, что Сорок Третий начал зарисовывать те пиктограммы, которые необходимо в последствии высечь на жилах. Если ее потянут настолько, то палец должен сжаться вот настолько. Если чуть больше, то и палец больше. Сначала он сделал по десять ходов на каждый палец. Потом приступил к описанию работы запястья и локтевого сустава. Постепенно он усложнял свою последовательность пиктограмм, делая в будущем работу руки более плавной.

В общем, оставалось две проблемы. Мизинец и найти человека, который сможет поставить эту руку. Денег он рано или поздно насобирает. За первый год он заработал втрое больше, чем за все время с Железной Рукой. Теперь у него имелся выход в Новую империю. В тот город. Надо будет упросить Ицуко, чтобы он поспрашивал кого нужно. С мизинцем хуже. Он никак не мог полностью стереть те пиктограммы, что на нем значились. Ему удалось придать форму материалу, но приделать его к руке пока не получалось. Пиктограммы на нем светились не синим, зеленым или фиолетовым, а золотым. Больше нигде он не встречал золотых пиктограмм. Интересно было бы увидеть артефакт, от которого откололся этот кусок. И еще следовало каким-то образом нанести все те пиктограммы, что у него нарисованы на листочках в правильной последовательности. Шестьдесят два пронумерованных листа. Если пропустишь хоть одну пиктограмму… Сорок Третий не хотел об этом и думать. Он часто перепроверял свою последовательность. Надо было нанести пиктограммы всюду. На жилы, запястье, пальцы, локоть, боковые трубки. С последовательностями для каждой из них он долго работал и почти закончил. Почти. Работы осталось на пару месяцев и все. Но как их нанести на материал?

Жуке нравилось, когда Сорок Третий работал над рукой. Она все время находилась на столе, перебегая то к пальцам, то к локтю. Пару раз она устраивалась там поспать и была наглым образом разбужена парнем. В таком случае она мстила своим шипением. Сорок Третий был рад, что Жука оставалась с ним. Он продолжал с ней разговаривать. Пока никто не видит.

В дверь постучали. Сорок Третий смахнул руку в ящик с сеном и накрыл крышкой. У него ящик всегда стоял у стола, чтобы можно было быстро прятать артефакт. Другой артефакт лежал у него на столе, и он всегда мог сказать, что рассматривает его.

— Пойдем со мной. Главный хочет поговорить. — Ицуко не стал входить и сказал это с порога.

Алхимист. 1 год до абсолюта

Только вчера Сорок Третий вернулся из полиота. Первый раз, когда ему разрешили сюда прийти. Конечно, вместе и Ицуко. Драйтл стал кем-то вроде его куратора. Они несли дымки. В обмен получили деньги и тот материал, из которого создают столбы. Сорок Третьего никто не узнал. Волосы в косички он не хотел заплетать, но стал совсем бледным, как обычный человек. И накрасился в белый цвет, сделав большие черные круги вокруг глаз. На голову надел капюшон. Не удивительно, что его не узнали. А вот он узнал и Серафеима, и Ксантома. Как же он хотел с ними поздороваться. Встреча прошла тяжело. Сорок Третий даже не спросил на счет того материала. Настолько голова была загружена воспоминаниями.

— Как тебе статуя алхимиста у нас в полиоте? — спросил Сорок Третий, чтобы заполнить тишину по пути к своей территории.

— Как и все остальные. Что в ней особенного?

— Ее не красят. — тихо сказал парень.

— Не красят? Никогда? Вообще? Как она тогда так выглядит?

Сорок Третий пожал плечами.

— Только плашку. Она уже добавлена сравнительно недавно. Изначально статуя без плашки.

Ицуко присвистнул. Закивал головой.

— На древних рисунках все алхимисты без плашек. Думаю, мы становимся слабее. Это ты только тут засранец, который носит плашку для красоты.

Сорок Третий улыбнулся. Ему выдали плашку. Ицуко не стал рассказывать, что умеет парень. Наверное, это было правильно.

— Знаешь, что говорят о вашей статуе?

Сорок Третий покачал головой. Хоть в темноте Ицуко и не мог его разглядеть.

— Считается, что Алхимист основал здешнюю колонию. И началась она с твоего полиота. Говорят, что постамент для своей скульптуры он сам сделал. Понимаешь? Имеется в виду, что этой статуе почти столько же лет, сколько и ему. Могло бы быть. Если это правда, конечно. Но твои слова на счет краски… Ты знал, что инквизиторов тоже никто не красит?

— Да? — Сорок Третий был искренне удивлен.

— Угу. Стоят себе, как новые. Сколько их помню. И так кого не спроси. А они, насколько известно, очень давно созданы. Или сделаны. Или как там правильно. Единство их разбери, как они образовались. Если твоего Алхимиста тоже не красят, и он так выглядит…

— Он очень древний. — закончил за него мысль Сорок Третий.

— Да. — кивнул драйтл.

— А что за меч у него такой черный? Изогнутый? Почему он черный? У других обычные мечи.

Ицуко даже остановился на секунду. Он вперил свой взгляд в Сорок Третьего.

— Ты и правда не знаешь. — покачал он головой. — Сколько книг прочел, и не знаешь.

Они пошли дальше.

— Ну так расскажи!

Ицуко вздохнул. Набрал воздуха в грудь.

— Раньше люди воевали не только между собой, но и с богами. Стой ты. Я знаю, что ты не веришь в богов. Но ты хочешь услышать историю?

— А без их упоминания можно? — спросил Сорок Третий.

Все эти боги с их способностями — чистейшей воды выдумки.

— Можно. — кивнул Ицуко. — Алхимист… черные… потом… умер. Все.

— Ицуко! — воскликнул парень. — Ладно, давай уже с богами. Но если они будут сыпать молнии, когда чихают, или осушать моря, если хотят пить, то ты как-то преуменьшай что ли такие моменты, хорошо?

— Вроде, и умный парень, а такой дурак. — покачал головой драйтл. — Значит, воевали люди против богов. Я тебе без подробностей, раз ты так настроен. И люди проигрывали. Сам знаешь почему.

— Боги часто чихали?

— Заткнись.

А Сорок Третьему показался его вопрос очень даже остроумным.

— И люди проигрывали. Богов нельзя убить. Тогда Алхимист создал меч. Это я сильно сокращаю рассказ, понял? Черный меч, способный убить бога. И он убил. Тогда он создал еще шесть мечей. Всего их было семь, ты следишь? И люди повернули войну в свою сторону.

— Одними мечами? Семь мечей хватило, чтобы боги бежали? Они же, по твоим словам, были очень могущественны. Эти твои…

— Тихо. — прикрикнул на него Ицуко.

Он не любил, когда так говорили о богах и все время поглядывал на небо, боясь увидеть их гнев. С чего он вообще взял, что они там живут?

— Ладно, извини, я буду молчать. Обещаю. — попросил продолжить Сорок Третий.

Некоторое время они шли в тишине. Драйтлу нужно было дать побыть в тишине.

— На сторону людей встали инквизиторы. Это создания, которые могли убить бога. Вот почему удалось изменить ход сражений. Когда бог изгонялся из города, в котором правил, инквизитор оставался там на случай, если какой-то другой бог захочет его захватить. Поэтому сейчас они есть в каждом городе Новой империи и не только! У нас они тоже есть.

Сорок Третий выпучил глаза. Он очень хотел спросить, где. Но обещал молчать.

— На исходе войны мечи были уничтожены. Как и кто это сделал, никто не знает. Все семь. Вот и истории конец. Мог бы быть. Но есть продолжение. Наш Алхимист, который основал колонию в этих местах, рассекал с таким мечом. И где он делся после его смерти… Теперь можешь задавать свои дурацкие вопросы. Я знаю, в твоей голове их накопилось, как мух возле сам знаешь чего.

Но Сорок Третий молчал. Он осмысливал услышанное. Если такой меч существовал… Конечно, его роль и свойства явно слишком преувеличены, но реально мог быть какой-то меч с секретом. Какое-то оружие, как артефакт в форме меча. Это могло быть похоже на правду. На всех рисунках он с таким мечом. Максуд с разными. Но всегда в черных доспехах. А вот Алхимист всегда с одинаковым мечом. И статуя не красится. А Творящую могли послать убить его, чтобы забрать этот меч. Другой теории у него не имелось.

На границе они остановились. Ждали, когда драйтлы с этой стороны подгонят тележки с камнями.

— Откуда у них этот материал? — спросил Сорок Третий.

— Это ты там учился или я? — удивился Ицуко. — Ты меня поражаешь, парень. Последние три года обучения они отбывают повинность. Создают эти камни. Единство их знает зачем они делали это раньше. Но так повелось. А мой народ начал покупать эти камни. Меня еще тогда не было. И прадедов моих не было. Чтобы ты понимал, насколько у нас давно завязана такая торговля. Камни сложно создавать. Много труда. И много сил. У нас не хватает. Да и работа это такая себе. Скучная.

Сказал драйтл, который таскает эти самые камни от столба к столбу, срезая кости. Иногда и Ицуко поражал Сорок Третьего.

Через час пришли повозки. По договоренности драйтлы оставляли их здесь и уходили. Повозки забирали утром. Уже пустые. Сорок Третий и Ицуко подождали, пока те отошли далеко. Затем с помощью слияния они собрали весь материал в две огромные глыбы. Глыба Сорок Третьего оказалась в два раза большей.

— Любишь же ты покрасоваться. — сказал Ицуко.

— Это твои лучшие годы позади, а мне еще ого-го. — улыбнулся Сорок Третий и тут же получил подзатыльник.

— Пошли, нечего задерживаться в этой дикой стране.

Как ни странно, Сорок Третий полностью был с ним согласен.

— А ты не спросишь, зачем мы ставим эти столбы? — ведя камень под землей, спросил Ицуко.

— Так я уже язык весь изломал, пытаясь это выяснить.

— Ну так спроси еще раз. Может, что поменялось. Ты знал, что в этом году тебе хотят предоставить гражданство?

— Мне давно его хотят предоставить. — сказал Сорок Третий.

— Угу. Но в этом году насильно. Если не выберешь себе имя, я его сам тебе выберу. О, Кивинито! Это тот бог, что чихал молниями, помнишь? А что, хорошее имя. — рассмеялся Ицуко.

— Ну так зачем мы ставим столбы?

— Артефакты. — коротко ответил драйтл.

— Что «артефакты»?

— А то. Они созданы. И знаешь из какого материла? — спросил Ицуко.

— Нет. — честно ответил Сорок Третий.

— И никто не знает. — заметил драйтл.

— Спасибо тебе, мудрый Ицуко. Ты открыл мне глаза. Теперь все стало понятно.

— Твое нетерпение раздражает.

— Как и твоя медлительность.

Тишина. Ицуко не злился. Сорок Третий знал это. После происшествия на реке, они стали друзьями. Сорок Третий часто бывал у него дома, а однажды остался там на целый месяц, пока они с Ицуко были освобождены от работы.

— У нас под ногами песок. Под слоем земли, разумеется. Ученые провели анализ песка. Сопоставили с какими-то данными, известными об артефактах из древних книг. Кое-кто смог кое-что понять при изучении структуры артефактов. Короче говоря, мы думаем, что материал, из которого созданы артефакты, имеет в своей основе наш песок. Если из него что-то сделать, то вернуть в этот же песок не получится.

— Не может быть! — чуть не закричал Сорок Третий. — Обратимость не работает?

— Угу. И наш песок показывают разные приборы. Человечьи. И много алхимистов во все времена стараются разгадать тайны артефактов. Получить материал, это первый шаг к их созданию. Кто научится создавать артефакты — завоюет весь мир. Попомни мои слова. И они приходили сюда задолго до моего рождения. И были войны. Пока наши предки не нашли материал, который нейтрализует показания приборов человеков.

Ицуко замолчал. Сорок Третий думал. Песок под ногами. Все это время материал, из которого можно создать артефакт был под носом. И о нем знают не только драйтлы. И человеки тоже. А столбы призваны защитить владения драйтлов от посягательств. Именно они обеспечивают безопасность. Каждый в стране это знает. Ну или почти каждый. А, может, и нет. Но работа Ицуко, а с недавних пор и его, очень высоко цениться и дорого стоит. Вот почему они пытаются придать этим столбам совсем иное значения, навешивая на них кости. Пусть другие думают, что хотят, лишь бы не то, что на самом деле они означают.

В этот вечер Сорок Третий узнал много чего нового. И в этот вечер он попросил разрешения у Ицуко отправиться домой, повидать отца.

Знакомый город. Он стал еще грязнее. Людей только меньше. Зданий обрушенных — больше. Заброшенных. Сорок Третий быстро его проскакал на лошади. Скакуна он купил в городе, где жил Ицуко. Тот посоветовал знакомого торговца. Конечно, две недели Сорок Третьему пришлось учиться ездить на таком. У него получалось не очень, но все же это гораздо удобнее и быстрее, чем идти пешком.

Он скакал по знакомым дорогам. Одновременно все казалось таким хорошо знакомым и таким… новым, неизвестным. Ему показалось, что даже ландшафт чуть изменился. Сколько же он отсутствовал? Сорок Третий проскакал мимо его бывших соседей. Пару стен, а за ними растут деревья, оплетая стены корнями и ветками. А ведь здесь стоял дом их соседей. Часто он играл рядом с ним. Парень сглотнул и направился дальше. Как же он боялся увидеть такие же развалины и через пять километров. Он ошибся. Дом стоял на месте. Лучше бы его тоже не было.

По возвращении домой, Сорок Третий осознал одну истину. Теперь этот лагерь, где он жил, он называл домом. Не отцовский дом. Не полиот, в котором прожил восемь лет. Нет. А этот лагерь с этими драйтлами для него стал родным. И город Ицуко тоже родной. Парень уже давненько задумывался над тем, не купить ли себе там жилье. Он откладывал деньги на руку. Теперь их можно смело использовать по другому назначению. Сорок Третьему показалось, что даже Жука расстроилась. Она казалась вялой и пассивной. Не лазила по нему, а прилипла к плечу и не сходила с него. Парень взял ее левой рукой, расправил ладошку, и она свернулась калачиком, приняв свой естественный фиолетовый цвет. По крайней мере Сорок Третьему казалось, что это ее настоящий цвет. Она принимала его чаще остальных, если не хотела сливаться с окружающей средой. Раньше она всегда маскировалась. Потом начала все реже это проворачивать. Теперь в основном она так делала, когда рядом кто-то был. Только к Ицуко она относилась более-менее хорошо и могла изредка побыть фиолетовой. Или синей. И зеленой тоже. В общем, одному Своду известно, какой у нее настоящий цвет.

Сорок Третий посмотрел на ящик с рукой. Он посидел за столом минут десять, одолеваемый разными мыслями. Затем он взял ящик и отнес его в шкаф. Коробку с обувью поднял. Поставил под низ ящик и накрыл коробкой. Вряд ли эта бесполезная вещь ему пригодиться.

Парень вышел из дому. Он направился к Ицуко. Тот обещал ему кое-что показать. Вот пусть и показывает. Наедине с собой он не хотел оставаться.

— Что, на ночь глядя? Давай завтра! — недовольно сказал ему Ицуко на просьбу исполнить его обещание.

Ицуко посмотрел на лицо Сорок Третьего.

— Ладно. Сейчас возьму, что надо и идем.

Сорок Третий ждал на улице. Осенняя прохлада была ему нипочем. Его жарило изнутри. Через пару минут вышел Ицуко. С сумкой. Они направились выше по холмам.

— Вот, видишь пещера вон там? Нам туда. Тебе не холодно? — спросил драйтл, глядя, как одет парень.

Сорок Третий покачал головой. Ицуко не задал ни единого вопроса о том, как прошла его поездка в родные края. Все было написано на лице парня.

Когда они подошли ко входу в пещеру, то драйтл вынул два факела. Потом свой артефакт, которым он так гордился. С первой попытки он не заработал. Ицуко потряс его и попробовал снова. И еще раз. Ничего.

— Совсем скоро перестанет работать. — он стукнул его свободной рукой.

Потряс и зажег. Жиденький огонек показался на секунду и затух. Как ни пытался Ицуко оживить артефакт, у него ничего не получилось. Раздосадованный, он вынул огниво и зажег факелы другим методом.

— Бери. Теперь пошли за мной. Ты слышал о пещерах алхимистов? Нет? Хм. Я не рассказывал? Ладно, это твое упущение. Потому, что ты не спрашивал, ясно?

Драйтлы продвигались по узкой пещере все глубже.

— Первые поселенцы жили в таких пещерах. Мои дальние предки. И они кое-что нам оставили. Сейчас увидишь.

Метров сто они прошли по пещере. Примерно. Здесь трудно было ориентироваться. Мерцающий огонь оставлял на стенах странные меняющиеся отблески и Сорок Третьему показалось, что его качает со стороны в сторону. Иногда он брался рукой за стену, чтобы это ощущение покинуло его. Внезапно перед ними открылось больше свободного пространства. Пещера вдруг стала широкой. Метров шесть в ширину. Парень поднял факел, чтобы посмотреть, какой она длины.

— Нет, там ничего дальше интересного нет. Только здесь. Смотри. — Ицуко показал ему на стену.

Сорок Третий подошел. Примитивные рисунки. Кучка драйтлов. Вокруг одного. С черным изогнутым мечом. Алхимист. Рядом с ним находился какой-то шар. Непонятный. Больше него размерами. Сверху над рисунком какие-то знаки. Парень посмотрел левее. Там похожий рисунок. Драйтлов уже больше. Они стоят одним рядом. На переднем плане Алхимист, рядом с ним такой же шар. Теперь из шара торчат какие-то черточки. Левее еще один похожий рисунок. И еще один. На всех фигурировал Алхимист и этот шар.

— И что это? — через десять минут изучения рисунков спросил Сорок Третий.

Ицуко пожал плечами.

— А теория есть? — спросил парень.

Драйтл кивнул.

— Видишь символы сверху рисунка? Это древний язык. Не наш. Ксерона. Там сказано, что некая машина убила Алхимиста.

Сорок Третий посмотрел на символы. Над каждым рисунком одинаковые. На каждом рисунке был определенно разный Алхимист. С длинными волосами, с короткими, выше, ниже. Догадка посетила его голову.

— Она убила их всех? Все они разные. Это отсюда берет начало твоя теория того, что Алхимист — это собирательный образ.

— Да и да. — ответил Ицуко. — Я думаю, что есть какая-то сила, что каждый раз убивала всесильного Алхимиста. Только его. Каждый раз. Нам оставили это, как напоминание. Или как пророчество. Я не знаю.

— А хоть что-то о ней известно? — спросил Сорок Третий.

— Я ничего не нашел ни в одной из книг. Новая империя зачем-то уничтожает все, что связано со стариной. Если где-то что-то и осталось, так это в тех местах, где была столица Ксерона.

— Ты знаешь где это? — поднял брови парень.

— Точно нет. — покачал головой Ицуко. — В некоторых источниках упоминается Сабазадон, как самый близкий город к Ксерону, одноименной столице целой империи.

— Зачем она его убивала? Их?

— Я думаю, тебе не сильно понравится ответ, ведь там замешаны боги.

Сорок Третий терпеливо ждал разъяснений. Он готов даже слушать о богах, лишь бы хоть что-то вытянуть из Ицуко.

— Все в этом мире имеет вес. И противовес. Все стремится к тому, чтобы сила уравновешивалась противоположно направленной силой, понимаешь? Были боги, появились инквизиторы. Были алхимисты, появились машины. Были человеки, появились амалионы. Или наоборот. Это не важно. Важно, что всегда одна сила выступала против другой. Это, если все сильно упростить. Но, думаю, смысл ты понял. Мне кажется, что эта машина и сейчас есть. Ждет, когда появится новый Алхимист. Чтобы убить его.

Сорок Третий тяжело вздохнул. Это немного меняло картину его представлений об Алхимисте. Он уже давно склонился к мнению, что их было несколько. Рисунки это еще раз доказывали. Тогда у него остался вопрос относительно Творящей, которая убивала Алхимиста на картине у Серафеима. Конечно, это была картина художника. Со своей фантазией. Но что-то в ней было странное. Расположение Алхимиста и Творящей казалось неправильным. Она и сейчас стояла перед глазами у Сорок Третьего.

— Ладно, пойдем. Ты совсем раскис. А знаешь, что у меня есть? Две бутылки первоклассного человечьего вина!

Сорок Третий улыбнулся. Он не очень любил вино, но то, что привозил Ицуко, всегда было великолепным. Он явно знал толк в винах.

Алхимист. Абсолют.

Ицуко вышел насобирать трав на чай. Летний прохладный вечер. Окна и двери в доме в лагере они оставили открытыми. Как обычно, по сложившейся традиции, сегодня Сорок Третий и Ицуко будут пить вино, после возвращения из города, где они покупали колбы у Творящего. Завтра они отправятся в полиот, чтобы продать часть из них.

Сорок Третий зевнул, усаживаясь на стуле. Он потер лицо рукой. За сегодня он устал. Расслабиться вечером за бутылкой вина — самое то. Осенью он дал себе слово, что выберет имя и станет гражданином. Купит дом. Поближе к Ицуко. Тот уже присмотрел пару вариантов. Они сходят посмотреть сразу же, как только вернутся из полиота. Ждать Ицуко пришлось долго. Если ему не понравился цвет листочка, или место, где растет растение, то он в жизни его не сорвет. Если там рядом пробегал муравей двадцать лет назад и опорожнился, то Ицуко обязательно это заметит и обойдет такой куст десятой дорогой.

Жука спрыгнула на стол. Фиолетовая.

— Тоже устала? — спросил Сорок Третий.

Она не ответила. Как обычно. Жука прыгнула на пол и побежала. Сорок Третий удивился и потянулся за ней. Пришлось вставать. Пройтись по комнате аж до ящика. Жука зарылась в нем. Сорок Третьему пришлось потрудиться, чтобы ее там отыскать. Она крепко уцепилась за артефакт и не хотела его отпускать. Пришлось доставать вместе с ней и эту штуковину. Сорок Третий взял артефакт.

— Тебе он нравится? Ладно, думаю, Ицуко не будет против. Все равно он не работает.

Парень взял артефакт вместе с Жукой. Поместил на стол. Немного отодвинул сумку Ицуко, чтобы освободить себе больше места. Жука не собиралась вставать. Сорок Третий покачал головой.

— Я сказал себе, что больше не буду прикасаться к артефактам. Каждый раз, как я это делаю, происходит что-то плохое.

Жука зевнули и отвернулась от него, демонстрируя свое несогласие. Он вздохнул.

— Ну ладно. Давай посмотрим, что там.

Он пододвинул артефакт ближе к себе. Один прут был не цельным. Раньше там была трещина. Теперь, похоже, откололся маленький кусочек и между двумя частями прута виднелся зазор.

— Здесь не хватает куска. Я ничего не смогу сделать. — сказал Сорок Третий, отодвигая артефакт.

Жука зашипела. И прыгнула ему на шею. Прямо со стола. Парень от неожиданности чуть со стула не упал. Та кружила вокруг его шеи.

— Ладно, ладно. Сделаю. Какая ты настырная.

Сорок Третий снял у себя с шеи маленький осколок. Тот, который Древен отдал ему. Тот, который был единственным напоминанием о его матери.

— Но знай, оно работать все равно не будет. Я чиню не на самом деле, понимаешь? Внешне все хорошо, а внутренне… так себе.

Он посмотрел на Жуку, которая теперь разглядывала осколок в его руке.

— А, что с тебя взять. Тогда не мешай. Отойди.

Сорок Третий поместил осколок рядом с артефактом. Он вызвал синие символы, и они закружили по комнате. Похоже, Жуке нравилось, когда он так делал. Она таращила глаза и садилась на пятую точку, кружа головой в направлении движения символов. Сорок Третий улыбнулся. Он разделил свой осколок, отколов от него небольшой фрагмент. Остальное повесил себе снова на шею. Маленького кусочка должно хватить. Парень видел символы, которыми был покрыт артефакт. Многие пиктограммы он теперь знал. Многие нет. Обычно, ему требовалось полностью очистить от пиктограмм артефакт, чтобы иметь возможность его трансформировать. Сейчас он не хотел так поступать. Ведь тогда артефакт окончательно умрет. Надо попытаться соединить две части прутика в надежде, что он хоть как-то будет работать после этого. Парень приложил осколок к артефакту. Без разницы куда именно будет касаться осколок. Слиянием можно его протянуть. Нужные пиктограммы закружились по комнате. Жука снова таращила на них глаза, водя головой. Прутик стал цельным. Сорок Третий поднял брови.

— Ух ты! А раньше не получалось. Я стал сильнее? Хм.

Ему стало интересно. Теперь то место, что он создал, не имело пиктограммы. И цепочка была нарушена. Внешне артефакт выглядел лучше нового, но Сорок Третий видел изъян. Место, без пиктограмм. Он покрутил артефакт, рассматривая остальные три прутика. Пиктограммы были похожи. На двух противоположных прутиках они и вовсе совпадали. Ему без труда удалось выделить две нужные. И запомнить их. Теперь дело за малым. Всего лишь надо высечь эти две пиктограммы на пустом месте на прутике. Сделать то, что не удавалось еще никому. И ему в том числе. Сколько бы он не пробовал.

— Ну, Жука, это для тебя. — и он зажег символы.

Через секунду Сорок Третий отбросил артефакт на край стола с выпученными глазами. Он тяжело дышал. Жука зевнула, запрыгнула к нему на плечо и улеглась. Сорок Третий вытер вспотевшее лицо. Вошел Ицуко.

— Вот, травки нашел. Представляешь, ближайшие кусты растут колючками на север! Кто же под такими будет траву щипать? Сейчас сделаем заварку. О, ты его достал? Он не работает. Огниво надежнее.

— Я его починил. — серьезно сказал Сорок Третий.

Ицуко засмеялся.

— Ты, небось не только артефакт нашел. А еще и припрятанную бутылку вина? Ох, парень, ты шутник. Мне нравится. Иногда. Пошли, посидим за костром.

Заночевать пришлось у Ицуко. После пары бутылок вина идти домой совсем не хотелось.

— Эй! Ты что, выпил ее? Признавайся!

Сорок Третий открыл один глаза. Второй никак не хотел открываться. Солнце предательски светило в лицо. Уже утро. Он протер глаза. Может, так второй глаз тоже откроется.

— Ты пил ее? Что ты с ней сделал? — тряс его Ицуко.

Сорок Третий никак не мог понять, в чем дело. Он попытался сесть.

— Бутылочка. Видишь, здесь не хватает.

Парень посмотрел на бутылку, которую тряс перед его лицом Ицуко. Он схватился за руку драйтла, чтобы тот перестал потрясать ней. Бутылочка была не полной.

— Может, нам такую продали?

— Фиолетовый! Самая дорогая. Стоит как три других. Знаешь почему? Фиолетовый цвет может набрать только Творящий с фиолетовыми глазами. Все остальные цвета может набрать кто угодно. Из Творящих, разумеется. Я всегда проверяю фиолетовый. Она не полная. Видишь?

— Та вижу я, вижу. Не тряси передо мной. Где она была? — старался снова закрыть глаза Сорок Третий.

— Стояла в сумке на столе. Чтобы я глаз с нее не сводил. Все время была там. Как я ее положил, так она и лежала. Я всегда ложу ее в таком положении, чтобы знать, трогал ее кто-то или нет.

— Вот видишь.

— Что вижу? — зло спросил драйтл.

— Значит, ее никто не трогал. Раз она лежала так, как ты ее оставил. А теперь дай поспать. — Сорок Третий зевнул.

Ицуко выпустил его из рук.

— Хм. Может, крышка не плотная. Сейчас заменю. Этот Серафеим все заметит. Единство ему в зад. С этими дикими всегда тяжело. Будешь сам с ним говорить.

Сейчас Сорок Третий был не против. Что угодно, лишь бы ему дали поспать.

— Я пойду нам горяченького чего-нибудь попить сделаю.

— Артефакт возьми. Испытай. — зевнул Сорок Третий.

Ицуко хмыкнул. Сорок Третий не знал, взял он артефакт или нет. Открывать глаза ему совсем не хотелось. Он повернулся так, чтобы солнце светило в затылок. Ицуко вышел на улицу. Он разложил тонкие веточки на то место, где будет костер. Приготовился использовать огниво. Потом махнул рукой и бросил несколько веток потолще. Надел артефакт и сильно потряс его рукой. Потом свободной рукой постучал по нему и нажал на рычажок.

— Вставай! Вставай! — послышался крик рядом.

Сорок Третий вскочил. На этот раз открылись оба глаза. Перед ним стоял драйтл. Без ресниц. Без бровей. С обгоревшими волосами. Он странным образом напоминал ему Ицуко. Очень похож. Можно сказать, что это был его двойник. Только без ресниц. Без бровей и с обгоревшими волосами.

— Ты его починил?

— Я так и сказал.

— Я думал, ты пошутил.

Сорок Третий улыбнулся, понимая, что произошло.

— Это он тебя так? — засмеялся парень.

— Ты сделал так, чтобы он работал. — продолжал гнуть свою линию драйтл.

— Разве это не синоним к слову «починил»? — поднял брови Сорок Третий.

— Дурак! Ты знаешь, что это значит? Ты… — он замолчал, подняв руки к небу. — Такой рождается раз в тысячу лет. Плюс-минус. Точнее я не могу сказать. Подожди. Последний такой был перед падением Ксерона. Примерно лет шестьсот назад. К Единству. Это не важно. Покажи. Покажи, как ты это сделал!

Парень нахмурился. Утро. Тяжелое утро. И голова болит. Он встал и сел за стол. Вынул свою штуковину, что носил на шее и дал ее Ицуко. Тот повертел в руках.

— Осколок артефакта. — заключил он.

Сорок Третий взял его обратно и бросил на стол. Он пробудил способность. Синие пиктограммы закружились. Он коснулся двумя руками осколка. Тот вытянулся в длинную трубку. Затем свернулся в бублик. Стал кубом. Пирамидой. И вернулся в ту первоначальную форму, что и был. Сорок Третий повесил осколок обратно на шею. Ицуко сидел изумленный. Его открытый рот выглядел несомненно большим, чет вытаращенные глаза. Хоть те и были без бровей и ресниц. Выглядело это все забавно.

— Абсолютный. Абсолютный алхимист. Такой же, какими были все великие Алхимисты. Полный алхимист. Абсолютный. — повторял он. — Ты — Алхимист. Такой же, какими были они. Великие. Алхимист. Пошли. Быстро.

— Куда? В такую рань…

— Замолчи. Мне надо было догадаться раньше. Предзнаменователь. Алхимия без плашки. Ну и тупица же я. Срочно. Пошли.

Ицуко тащил его через лагерь. Хоть он и не сопротивлялся, Ицуко все равно вел его за руку. Они дошли до дома главы. Ицуко пинком открыл ее.

— Ты спишь?

— Какого Единства? — раздался голос главы.

— Вставай. Быстрее. Рассказывай! Нет, сначала ты показывай. Да. Покажи все. Эти летающие штуки. Нет. Артефакт. Смотри! Вставай же ты.

Ицуко выволок из кровати главу и потащил на улицу.

— Смотри! Ты помнишь артефакт?

На улице парочку драйтлов стали посмотреть, что происходит.

— Помнишь? Он работал через раз. А год назад перестал работать вообще. Помнишь? Теперь смотри.

Ицуко надел его. Он направил руку вдоль улицы, туда, где не было никого на ней. Нажал на рычаг. Пламя длинной метров в пятнадцать вылетело из руки, расплываясь широким столбом в рост драйтла. Глава открыл рот.

— Он никогда так не работал. Он, наверное, и после своего создания работал хуже. Предзнаменователь. — глаза Ицуко сделались безумными. — Покажи. Покажи, как ты используешь способность.

Сорок Третий вздохнул. Он расправил руки. Синие пиктограммы появлялись ниоткуда. Парень вызывал их сотнями. Сотни синих символов со страшной скоростью закружили вокруг него, проходя сквозь двух драйтлов, что открыли рты. Свет возле рук Сорок Третьего начал искажаться. Воздух загудел. Свет преломился, поглощаемый черными пятнами и стекая в них, как вода с травы. Глава отошел на пару шагов, пока спиной не уперся в дом.

— Он починил артефакт. — тихо сказал Ицуко. — Соединил потоки. Единитель. Он — Алхимист.

Единитель? Это что-то новое.

— В дом. — сказал глава.

Они вошли. Он показал на стулья. Их было четыре. Почему у Сорок Третьего и Ицуко тогда стояло всего по два?

— Ты еще не рассказывал? — спросил глава у Ицуко и тот покачал головой.

Сорок Третий посмотрел на одного и другого. Лица у них были взволнованными. Хорошего не жди. И зачем он полез к тому артефакту? Ясно же было, что хорошим это не закончится. Парень посмотрел на Жуку, что мирно прилипла к его рубахе.

— Мне Ицуко рассказывал, что ты не веришь в существование богов. Пора поверить. Я расскажу все, как было. — глава уселся за стол и вздохнул. — Пятнадцать лет назад я был простым строителем столбов. Как ты и Ицуко. Я возвращался после очередного рабочего похода со своим напарником. Ночь застала нас в пути. Я разжег костер и сидел возле него, грелся. — он ненадолго замолчал. — И тут пришла она. Все вокруг закружилось. Подул ветер, небо заискрилось. Она возникла передо мной. Полу прозрачная. Синяя. В красивом развевающемся пышном платье. Может, это был бог, может, нет. Я не знаю. Но она появилась из ниоткуда, и она была божественной природы. Это я могу точно сказать. Холодные голубые глаза. Я, как сейчас их помню. Смотрят на тебя. И видят насквозь. Мурашки пробежали у меня по коже.

— Ты к основному переходи. — подгонял его Ицуко.

— Да. Она сказала, что придет абсолютный Алхимист. Полный. Тот, кто сможет смешивать потоки. Она так сказала. Как только я его узнаю, его нужно сразу отправить в крепость. Тысячи… Тысячи… не помню уже.

— Фонтанов. — подсказал Ицуко.

— Да, точно. Крепость тысячи фонтанов. Так она и сказала. Я все записал, чтобы не забыть. Да. Она сказала, что это рядом с городом Минерино. По пути к нему тебе попадется река. Русло ее в скале. Тебе не составит труда ее перейти. Будешь идти вдоль нее, пока не увидишь скалу. Огромную скалу, почти у самой реки. Это и будет то место, куда ты должен попасть. Тебя будут ждать.

Сорок Третий кивнул. Интересная история.

— Что ты киваешь? Собирайся. — сказал Ицуко.

Сорок Третий улыбнулся, глядя на драйтла. Он улыбался до тех пор, пока не понял, что Ицуко говорит серьезно. Он повернулся к главе. Тот был настроен так же.

— Вы же не серьезно? Правда? — с надеждой в голосе спросил Алхимист.

— Я помогу собрать вещи. — сказал Ицуко.

— Я прикажу подготовить лошадь. — кивнул глава.

Все засуетились. Сорок Третий посмотрел на Жуку. Та, перехватив его взгляд, юркнула в карман. Ну конечно. Натворила делов и в карман. Жаль, что не существовало кармана подходящего и ему по размеру.

Через десять минут он сидел верхом на лошади с двумя седельными сумками. Он до сих пор не мог поверить в то, о чем ему рассказали. Как и в то, что его так быстро выперли из лагеря. Он вздохнул и махнул рукой, качая головой в разные стороны и пряча в сумку карту, по которой глава объяснял ему, как добраться до нужного места.

— Парень, ты выбрал себя имя? — спросил Ицуко. — Мы должны знать, как зовут Алхимиста.

Весь лагерь стоял вокруг них. Больше сотни драйтлов. Никто не говорил. Каждый первым хотел услышать то, что скажет Алхимист.

— Имя само меня нашло, Ицуко. — улыбнулся Сорок Третий. — Мое имя — Единитель.

Ицуко кивнул. Единитель горько усмехнулся. Здесь был его дом. Здесь были его друзья. Он снова вынужден менять все, что его окружает и все, что ему так дорого. Он помахал рукой и отправился в путь. В дорогу, которую пятнадцать лет назад напророчила полупрозрачная синяя женщина. Может, богиня, в существование которых он не верил. Жука довольно потянулась у него на плече. Он пришпорил коня, ускакав в неизвестность.

Поедатели припасов

Дэзирэ знала, что должно произойти. Ее вызовут на целый совет. Все офицеры армии Азаниэля, включая его самого, будут сидеть за столом. Чтобы ей было как можно не уютнее. Чтобы надавить на ее чувство долга. Чтобы всколыхнуть в ней подобие стыда за свои действия. В моральном плане количественное превосходство противоположной стороны сильно давит на человека. Дэзирэ улыбнулась самой себе. Ей хотелось, чтобы так и было. Ведь все это влияет на обычного человека. Эти генералы думают, что с Творящей пройдет все то же, что проходит с обычными людьми. Как же они заблуждаются. Чувство стыда? Дэзирэ улыбнулась еще шире, шагая по улицам крепости тысячи фонтанов. Нет, она иногда испытывала стыд. Но она сама выбирала, когда и перед кем это делать. В основном перед собой. Иногда перед отцом. Ладно, перед отцом чаще. Но чтобы какой-то генералишка пытался давить на ее эмоции? Это выглядело забавным. Дэзирэ всегда нравилось, когда они пытались так поступить. Когда они приводили доводы хорошо заученными словами и ожидали заранее известную им реакцию. И бац! Ничего. Ни-че-го. Это ведь Творящая, все постоянно выпускают такой факт из виду. Тогда они пробуют что-то другое. Затем еще. И еще. Творящей приятно наблюдать за их лицами, которые постепенно либо багровеют от злости, либо бледнеют от того, что осознают свое поражение. Поэтому Дэзирэ никогда не спорила в таких ситуациях, давая человеку вволю высказаться. А потом только принимала решение, как максимально оскорбительно для него показать ему, что он не прав. Она не проявляла перед ними эмоций. Эмоциональный щит Творящих не пробиваем. Хотя пару эмоций она все же им показывает. Удовлетворение и снисхождение. По мере роста их злости она все больше демонстрирует либо одно, либо другое. Ширина ее улыбки прямо пропорциональна степени их возбуждения. Вот и сейчас ей хотелось, чтобы Азаниэль попытался.

Творящая все еще поднималась по улицам крепости. Три рубежа позади. Что она увидела интересного? Ничего. Зато слышала, как люди шепчутся. Все только и говорят о новых воинах. Какие у них латы. Какие они огромные, все, как на подбор. Какое у них оружие, какие у них руки. Дэзирэ приняла задумчивый вид. Она никак не могла вспомнить, что с их руками не так? Надо будет при следующей встрече обратить на них внимание. Люди была ни стенах, возле некоторых домов, либо просто что-то куда-то несли, тащили, везли, перекачивали. Но только не на четвертом рубеже. На его стене она не увидела ни одного воина. Ни один человеческий солдат не стоял возле казарм или каких-либо других сооружений. За все время, что она шла четвертым рубежом, девушка встретила только пару человек, которые куда-то торопились. Они все время смотрели по сторонам и показывали друг другу пальцами, если видели кого-то из драйтлов. Дэзирэ покачала головой. Завидев ее, солдаты легонько склонили головы. Что сделала Дэзирэ? Прошла мимо, как будто никого не заметила перед собой. Некогда Творящим кивать обычным солдатам. А вот Дамиан, который шел позади нее, поздоровался. Он отставал шагов на десять.

— Эй! — раздался женский голос справа.

Дэзирэ знала, что этот выкрик предназначался ей. Больше на улице вблизи никого не было, только Дамиан плелся где-то позади, но вряд ли этот возглас предназначался ему. Она задрала голову и повернула слегка вбок, глядя на небо. Так обладательница голоса попала в поле ее зрения. Теперь она могла решить, повернуться к ней или нет. Кричала женщина. Маленькая и полненькая. Преклонного возраста. Одна из своры мастеров. Обычные люди бесполезны. Во всех смыслах. Зачем с ними здороваться, заводить знакомства или даже дружбу? Такие ни на что не годны. Поедатели припасов. Уничтожители провизии. Женщина еще некоторое время махала рукой Творящей. Дэзирэ не отвернулась. Нет. Она все так же шла, легонько повернув голову в сторону той женщины. Она должна понять, что Творящая ее видит, но не считает нужным подарить ей хоть маленькую часть своего внимания. Через несколько шагов Дэзирэ увидела в просвете между домами своих Творящих. Она повернулась к Дамиану и показала два пальца. Две минуты. Девушка свернула с основной дороги и быстрым шагом направилась к своей группе. Возле их нового дома Тревизо давала указания другим Творящим, где и какие вещи сложить. Дэзирэ оглядела пару домов, в которых кружили девушки.

— На вид не очень. Внутри еще хуже? — спросила подошедшая Творящая.

— Главный критерий — поближе к Максуду. — ответила, обернувшись, Тревизо. — Или подыскать дом в лучшем состоянии?

Дэзирэ покачала головой. Ее заместитель правильно понимает ситуацию. Хорошо, что не приходится объяснять ей очевидные вещи.

— Тревизо, возьми троих наших и спустись вниз. Там ждет Максуд. Сегодня произошло нападение вражеского Творящего. Он объяснит. Скажи всем, что я запрещаю покидать территорию крепости. Все вылазки должны быть оговорены со мной. Если выходим, то группами.

Тревизо кивнула. Дэзирэ еще немного посмотрела на свой новый дом. Серый камень, окна без стекол. В одном доме нет дверей, в другом такие, что вот-вот выпадут. Бывало и лучше. Но это в любом случае не сравнится со сном под открытым небом на земле. Поход в эту крепость был долгим. Дэзирэ кивнула Тревизо и пошла к Дамиану. Вышла она дальше того места, где оставила его. Девушка вышла на улицу, делая вид, что рассматривает стену. Краем глаза посмотрела, заметил ли ее солдат. Убедившись, что он перешел на легкий бег, она повернулась, и пошла дальше.

Четвертый рубеж остался позади. Конечно, на пятом Дэзирэ нравилось больше. Здесь и смотровая площадка, и вид со стены лучше. Но главное, над тобой ничего не нависает. Над четвертым рубежом нависала мощная стена пятого. А вот на верхнем рубеже только скалы. Они гармонично возвышались и совсем не давили. Дэзирэ печально вздохнула. Все дорогу она просто наблюдала за пейзажем. Думать о произошедшем за последние два дня ей совсем не хотелось. Надо, чтобы в голове все немного успокоилось. Отсортировалось. А вечером можно будет прикинуть, что к чему. А еще лучше, задать несколько вопросов Максуду.

Верила ли ему Дэзирэ? Тяжелый вопрос. Он был и человек, и не человек. Может, он был драйтлом с какой-то способностью. А весь этот рассказ о прожитых им жизнях — бравада. Для поднятия авторитета. Но он действительно был безумен в том городе, когда его привели. Или играл роль. Все сложно. Девушке была известна предыстория того, как Максуд здесь оказался. Азаниэль рассказал все, что знал сам. Но воин мог и одурачить такую простушку, как Жазэль. И Эйр.

Творящая, наконец-то, дошагала до дверей в зал совещаний. Солдаты расступились. Молча. И что они могли ей сказать? Она вошла в зал. Дамиан, наверное, остался ждать ее на улице. Или пошел своей дорогой.

У дальней стены стоял длинный стол, собранный из нескольких. Вдоль всей стены. За ним собрались все высокие чины остатков армии Азаниэля. По центру сидел он сам. Справа и слева от него восседали Оррмарин и Стайрэд. И как они туда залезли, если стол почти касался стен своими краями? Под ним пролезали? Она, немного постояв в дверях, вошла. Сделала несколько шагов и оказалась посреди комнаты. Перед ней стоял стул. Нет, табурет. Метрах в пяти от их стола. Она окинула собравшихся взглядом. Серьезные серые лица. Все сидят своими задницами на высоких стульях с высокими спинками. Творящая улыбнулась незаметной улыбкой предвкушения. Она снова посмотрела на табурет перед ней. Немая сцена затянулась. Дэзирэ поставила на табурет ногу и легким движением опрокинула его. Столетний огрубевший деревянный табурет с грохотом упал на каменный пол.

— Хотела проверить, вы просто молчите или в этой комнате не распространяется звук.

Отсутствие реакции на лицах командиров развеселило Дэзирэ. Они правда думали, что смогут ей приказывать? Азаниэль прокашлялся.

— Оррмарин сегодня был взволнован. На фоне провалившихся переговоров он, скорее всего, был возбужден и неправильно понял некоторые вещи. — Азаниэль сделал паузу, смотря на нее своими измученными глазами. — Ему показалось, что отряд Творящих империи, который послал мне в помощь и под мое командование сам император, которому я и ты служим вместе уже много лет, собрался переметнуться к незнакомому чужаку, о котором никто ничего не знает. Ему показалось, что Творящие нарушили приказ верховного. Что они самовольно уходят из-под моего командования.

Дэзирэ открыла рот от удивления. Конечно, наигранного. Она захлопала ресницами и попыталась побледнеть. По определенным причинам, ей это не удалось. Творящая молчала. Последние месяцы выдались скучными, и рутина заела ее. Девушка хотела поразвлечься. Тишина затянулась. Она перевела взгляд на табурет. Может, еще раз проверить теорию звуков в этой комнате?

— Я объяснил Оррмарину, что это невозможно. Если бы так поступил один из моих командиров, я бы стал считать его дезертиром. Если бы так поступила Творящая, то вдобавок ко всему я был бы вынужден отправить отчет самому императору. — после этих слов генерал умолк.

Дэзирэ зевнула, запоздало прикрыв рот рукой. Интересно, как он собирается отправить послание, если это могут сделать только Творящие? А они ведь сейчас совсем на другом рубеже. Она сделала умоляющие глаза и снова часто заморгала. Уже не в первый раз тишина затянулась. Творящая подождала еще целую минуту. Но ничего не произошло. Она подняла брови и поджала губы. Развернулась, чтобы уйти и бросила через плечо:

— Если ты уже словам собственного сына не доверяешь…

Творящая направилась к выходу.

— Стой! — крикнул Азаниэль, подрываясь со стула.

Его тон не понравился Дэзирэ, но она еще не решила, достоин он это услышать или нет. Зато его нарастающий гнев был ею оценен. Творящая сделала еще два шага и остановилась. Она не повернулась.

— У меня есть для тебя информация.

Дэзирэ улыбнулась. Азаниэль проскочил фазу, в которой должен был взывать к ее чувству чести, собственного достоинства и долга перед империей. Пропустил ту часть, где должен был говорить на военно-судовых терминах о классификации ее поступка и последствий, которые он за собой может понести, если она не одумается. Он даже пропустил стадию запугивания и угроз. Дэзирэ улыбнулась. Азаниэля можно было называть по-разному. Но только не дураком. В его положении он не мог так поступить. Скажи хоть что-то из этого — и пути назад не будет. Нет, генерал был слишком умен, чтобы пойти по этому пути. Он избрал другую стратегию. Дать какие-то важные для нее сведения. Сделать это в виде одолжения. Даже не поторговавшись. Жест доброй воли. Да, ты ушла, но мы все еще друзья. Дэзирэ решила не поворачиваться к нему. Она склонила голову так, чтобы он видел часть ее лица. Эта поза называлась «частично заинтересовал, но я могу и уйти».

— Ты видела, что произошло с нашими лесорубами?

Вопрос. А он молодец. Решил втянуть ее в разговор. Посмотреть на ее реакцию, услышать тон ее голоса и резкость высказываний, чтобы оценить степень и масштабы произошедшего. Дэзирэ раздумывала над тем, стоит ли ему ответить. Стратегически выгоднее всего было промолчать. Пусть ни одна из его догадок не подтвердится. И ни одна не будет опровержена.

— Один солдат выжил. — Азаниэль снова сделал свою знаменитую паузу. — Его специально оставили в живых.

Чтобы он передал послание, догадалась Дэзирэ. И это послание касается ее? Тишина. Дэзирэ скривилась. Затем натянула на себя каменное лицо, выровняла положение головы и повернулась. Мелкую уступку можно сделать. Она посмотрела на командиров. Их лица, казалось, стали еще серее. Азаниэль молчал, пронизывая ее взглядом. Творящая закатила глаза, вздохнула и подняла руки, взывая к небу.

— И что же он должен был мне передать? — не скрывая свое недовольство, спросила девушка.

— Мне нужна Дэзирэ. — сказал Азаниэль. — Это текст послания. Дословно.

Творящая вскинула подбородок, ожидая продолжения истории. Азаниэль показал рукой на стол. Она вспомнила о табурете. Покрутила головой. Здесь проводили совещания. И часто людей должно быть больше, чем сейчас. В углу комнаты она нашла то, что искала. Дэзирэ направилась туда. Она не спешила. Шла особенно грациозно, зная, что за каждым ее шагом наблюдает весь командирский состав армии. Творящая откинула в сторону несколько стульев из груды, скопившейся в самом углу. Конечно, все были одинаковые, но она не могла себе позволить взять первый попавшийся. Дэзирэ еще немного порылась и выбрала. Она взяла стул за спинку и потащила его по комнате. Он скрежетал по каменному полу двумя своими ножками, пока она не дотащила его к самому столу. Творящая поставила стул прямо напротив Азаниэля и села. Руки положила на стол и немного наклонилась вперед.

— Нападения было внезапным. И это были не просто амалионы, Дэзирэ. С ними была Творящая.

Пока ничего нового для нее генерал не сказал. Его слова несли больше эмоционального смысла, чем информативного. Творящая оценивала его тон. Умеренно дружелюбный. Он тоже умел прятать свои чувства.

— Да, ты же была на месте происшествия. То, что это сделала Творящая, ты и так уже знаешь. — продолжил генерал.

Комплимент. Слишком грубо. Дэзирэ не сочла нужным улыбнуться.

— Творящая с красными волосами. И шрамом через глаз. Она оставила только одного. Чтобы он передал тебе послание.

Дэзирэ волновал только один вопрос.

— Какого цвета?

— Мы не знаем.

— Солдат не смог заметить каким цветом у врага светились глаза? — недоумевала Дэзирэ.

— Атака была внезапной, жестокой и смертоносной. В таких ситуациях солдаты многое забывают. — встал на защиту своего воина генерал.

— Еще что-то? — Дэзирэ удостоила Азаниэля поднятой бровью.

— Где именно вы остановились на четвертом рубеже? Нам может понадобиться помощь.

Никакого упрека. Просто вопрос. «Нам» может понадобиться. Не «мне». Он использовал слово «нам» намеренно, чтобы никого не разъединить, а, наоборот, объединить.

Дэзирэ пожала плечами:

— Я пока и сама не знаю. Зайдешь на четвертый рубеж, увидишь самое красивое здание — это и будет наше. Я так и буду искать. Конечно, при условии, что его не заняли раньше нас водоносы или те звере… зверезаклинатели… Не помню, как их там. А еще чемпионы и мастера. Свод, да у Максуда такая армия, не знаю, где мы там все и поместимся. Прирожденный командир, Единство его забери.

Творящая секунду наблюдала за краснеющим лицом Азаниэля. Она улыбнулась, поднялась, и направилась к двери. Не доходя до нее нескольких шагов, она остановилась.

— Не спросишь, почему? — задала она вопрос.

— Не мне тебя осуждать. — получила она ответ.

Все-таки не сдержался. Дэзирэ довольно улыбнулась. Значит, не заслужил получить объяснения. Она вышла. Дамиана уже не было рядом.

Дэзирэ подумала о том, как ей предстоит пройти через все рубежи по этой все время петляющей улочке. Ее бросило в пот. Творящая пошла вперед и отыскала ближайшие ступени на стену. Девушка взбежала по ним и замерла на самом краю стены. Она осматривала четвертый рубеж. В левой его части она увидела чемпионов. Их командир о чем-то оживленно спорил с Жазэлизэ. Вокруг милой девочки стояло столько громадин в черных доспехах, но, судя по тому, как она держалась и как жестикулировал командир, это ее ничуть не смущало. Очевидно, что клерк заняла свою позицию и не думала двигаться ни на сантиметр. Дэзирэ улыбнулась. Надо будет к ней присмотреться. Она не простой человек. Максуд бы не взял в свою команду обычного человека. Тем более такого бесполезного. На первый взгляд. Творящая решила, что Жазэлизэ нуждается в более детальном изучении. Все еще улыбаясь, Дэзирэ осмотрела рубеж. Почти все здания были одинаковыми. Вернее, всего двух типов. Либо длинные казармы, либо очень длинные. Компактные домики на две комнаты расположились у смежной стены с третьим рубежом. Командирские. Или для медиков. Или чиновников. Или для кого угодно другого. Очевидно, что Максуд поселился в одном из таких домов. Дэзирэ пошарила глазами в поисках дома Максуда. Где он жил, она прекрасно знала. Творящая сосредоточилась на этом направлении. Глаза Дэзирэ тут же вспыхнули фиолетовым огнем. Синий цвет вырвался из светящихся и быстро движущихся вокруг запястья капель-огоньков. Полу прозрачный щит возник у самых ее ног. Она усилием воли опустила его ниже и спрыгнула на него. В прыжке с ее запястья сорвалась новая капля синего света. И новый щит был сотворен ниже предыдущего. Еще пары таких синих полос хватило для комфортного преодоления разницы высот.

Дэзирэ шагала по камню. Она проходила переулки, зная общее направление. Через минуту она добралась до дома Максуда. Рядом с его домом находился ее собственный. Она подошла к двери. Подождала секунду и надавила на нее. Та поддалась. Дэзирэ вошла и огляделась. Она осмотрела одну комнату, затем другую. Не заметив ничего необычного или хотя бы мало-мальски интересного, Творящая вышла, закрыв за собой дверь. Теперь нужно посмотреть, как устроились ее люди.

Максуд ждал у ворот. Спрятаться от солнца было негде. Можно, конечно, зайти в крепость, но этого делать почему-то совсем не хотелось. Дела ждали его снаружи. Эйр со Зверем стояли рядом и перекидывались изредка фразами. Сандрин и Делорис стояли чуть поодаль. Максуд пожал плечами, думая о причинах такого их поведения. Еще дальше стоял взвод солдат. Время тянулось, как липкое густое варенье. Даже Амайанты он не видел рядом с собой. Воин несколько раз осматривался, ища ее взглядом. Через некоторое время вернулся Дамиан и занял свое место среди отряда солдат. Еще немного позже пришла Тревизо и три другие Творящие. Одну из них Максуд уже видел. У всех четверых Творящих за спинами висели мечи.

— Знакомьтесь. — громко сказала подошедшая Тревизо, по очереди показывая на своих Творящих. — Мюрай, Жеместье, Ревиаль.

Затем Творящая представила каждого из группы Максуда. На этом все закончилось. Никаких рукопожатий, никаких кивков, никаких любезностей. Водоносы бы этот так не оставили. Максуд изучил девушек. Все держали себя в форме. Иначе Творящим нельзя. Это отряд, который выполнял самые сложные миссии. Дашь себе слабину, родным вернут только деревянный ящик. Все три Творящие были чуть ниже ростом от Тревизо. Все в черной коже. У двоих короткие волосы были ярко желтого цвета. У одной темно синего. Максуд заметил, что волосы они красили. Две девушки с абсолютно одинаковым цветом волос. У него промелькнула догадка, что их приоритетные цвета совпадают. Только вот это точно не желтый. Возможно, в группе Творящих существовала такая установка. Каждый цвет волос означал какой-то приоритетный цвет. Чтобы посвященные знали, какая Творящая перед ними. Вот только кому это может быть нужно? Тревизо, заметив заинтересованность Максуда, слегка улыбнулась:

— Они синие. Мюрай зеленая.

Тогда воин перевел взгляд на волосы самой Тревизо. Черные, как сама ночь.

— У меня и Дэзирэ особый статус.

Максуд кивнул, мысленно поблагодарив Тревизо за разъяснения. Он посмотрел на лица других Творящих, чтобы увидеть их реакцию на то, что Тревизо рассказала об их цветах. Воин хмыкнул. Истинные Творящие с истинными каменными выражениями лиц.

— Наведаемся к мрачным. — с этими словами воин развернулся и пошел в нужном направлении.

Он не забыл махнуть рукой Дамиану. Отделение солдат шло за ними.

— Э… я все понимаю. Солнце, жара, человек… — закружилась в небе Амайанта. — Но мрачные в другой стороне.

Максуд открыл было рот, но вспомнил, что теперь с ними еще четверо Творящих.

— Мрачные в другой стороне, дадим небольшой крюк, чтобы Дамиан и его солдаты могли кое-что сделать.

— О… у нас пополнение. Кто такие? Так-так. — Амайанта спустилась ниже и облетела Творящих. — Немые?

Максуд почесал затылок на ходу. Как и прежде, он шел впереди один. Непривычно. Через пять минут он остановился. Солдаты прошли дальше, через пятьдесят метров находилось место побоища. Максуд остановил их жестом.

— Сандрин, ты что-то чувствуешь?

Творящая вопросительно подняла бровь и посмотрела на него. Максуд отрицательно покачал головой. Сейчас ему было трудно хоть что-то ощутить с таким количеством всевозможных сил, которые окружают крепость. Сандрин закрыла глаза и села на землю. Она пару раз глубоко вдохнула и сосредоточилась. Медленно в ее сознании начали появляться ритмы и пульсации. Много незнакомых ритмов. Сандрин методично их отсеивала. Она искала музыку Творящих. У них всех одна мелодия. Но различные тональности. Хм, а ведь раньше она этого не замечала. Делорис, Тревизо и остальные звучали одинаково. Почти. Сандрин впервые уловила разницу в тоне. Она постаралась запомнить, как звучит Зеленый, Серый и Синий.

— Других Творящих нет. — поднимаясь, оповестила всех фиолетовоглазая.

— А не Творящих? — спросила Эйр.

Сандрин покосилась на нее. Эйр вздохнула:

— Помогла так помогла.

— Мы опасаемся вражеских Творящих. — сказал Максуд, давая отмашку солдатам. — Пока мы знаем, что только они напали. Будем исходить из этого. Но смотреть в оба. Мы точно не знаем, кто еще позволит себе нарушить мир красных песков.

Эйр посмотрела в сторону амалионов. Было в этом что-то необычное. Человеческая армия позади. Вражеская впереди. А здесь нейтральные земли. Ее все время не покидало ощущение, что это какая-то ловушка. Так ведь не бывает на войне?

— Может, оставить здесь парочку этих с глазами-фонарями? — Эйр кивнула в сторону Творящих.

Максуд покачал головой:

— Вряд ли они здесь нападут во второй раз. Если они следили за этим местом, то напали бы, когда мы сюда пришли в первый раз. Или прямо сейчас. И Сандрин не чувствует других Творящих. Пошли.

Возвращаться пришлось почти к самым воротам крепости. Максуд повел группу на небольшом расстоянии от них. Из крепости выбежала фигура и помчалась к ним. Воин специально отвернулся, он не хотел, чтобы ему еще пришлось куда-то идти по плохому поводу.

— Жазэль! Что-то ты быстра справилась с этими занудами. — выкрикнула Эйр.

— Брось ты. Они такие душки. Все время о тебе спрашивали. — запыхавшись, ответила девушка.

— Да? — удивилась Эйр.

— Нет, глупышка, зачем ты им? — Жазэль улыбнулась.

Максуд тоже улыбнулся. Эйр надулась и отправила в адрес клерка несколько ругательств. Жазэль заняла место возле Сандрин. Не возле Максуда. Воин обернулся специально, чтобы это проверить. Даже Амайанта кружилась вокруг Жазэль, а не возле него! Что за фокусы? Тревизо со своими Творящими отстали на несколько метров. Насколько Максуд мог видеть, они о чем-то переговаривались.

— Чем больше Творящих, тем лучше! — громко говорила Амайанта, чтобы Максуд ее услышал. — Когда следующий раз вы будете валяться в пыли с переломанными костями, они быстро поставят вас на ноги.

Жазэлизэ, как и все остальные, была недовольна в связи с тем, что случилось пару часов назад. Но вслух ничего не говорила.

— Терпи, осломордая. Тебе еще ох как достанется. Кто знает, почему Максуд стоял, как столб. — продолжала девушка в золотом. — Может, он дал обет мира?

Максуд почувствовал ее взгляд у себя на спине. Он шел дальше. Амайанта зло сощурила глаза и отвернулась от него.

— Следующий раз после моего сигнала, осломордая, падай сразу на землю. И корчись. Ты такая неприглядная, что враг и не вспомнит бил он тебя или нет. Этому подавай не подавай, туп как… как… с чем вы сравниваете тупых?

Жазэль вздохнула. Она нахмурилась. Нет, не так, как это делал Максуд. А так, как обычно хмурятся те, которые о чем-то задумались. Что-то в словах Амайанты показалось ей непонятным. Следующий раз после моего сигнала.

— Ты предупреждала его о нападении? — в голос спросила Жазэль, боясь подтверждения своих догадок.

— Конечно, дура. Скажу тебе больше. Думаешь, Максуд не почувствовал такого сильного врага? Я тебя умоляю. — Амайанта выпучила глаза и качала головой со стороны в сторону.

Жазэль от удивления рот открыла. Она молниеносно ускорилась, подходя к Максуду.

— Ты знал? Ты знал, что на нас нападет та… та… штука? И ничего не сделал? — она повысила тон и дернула воина за руку.

Максуд вздохнул. Он знал! Жазэль была готова поклясться Сводом, он знал! Все те побои, что ей пришлось перенести. Вся та боль, через которую ей пришлось пройти…

— Я думаю, он еще и сопротивляться мог. — подливала масла в огонь Амайанта, говоря ей прямо в ухо. — А он стоял, как те окаменевшие инквизиторы. Можешь ему треснуть, я разрешаю.

— Что-что? — подключилась Эйр. — Значит, мы тут пытались выжить, сразиться с тварью. Пока ты просто стоял и смотрел! А теперь еще выясняется, что ты нас не предупредил?

Сабазадонка быстро нашла взглядом какую-то сухую ветку и, подбросив ее ногой, ловко поймала.

— Я сейчас покажу твоей дурьей башке как нужно обходится с друзьями.

— Ты сама себе противоречишь. — повернулся на ходу Максуд.

— Я еще и виновата? — Эйр с размаха направила палку в голову воину.

Максуд без труда поймал ветку и одним движением вырвал ее из рук сабазадонки и отбросил. Слегка удивленная Эйр обернулась:

— Сандрин, а почему ты молчишь? Та тварь здорово нам надавала. Я же вижу, что ты злишься. Ты скопировала лицо не просто с камня, а со злого, сердитого серого куска скалы, который лежал обсосанный рыбами на морском дне целую вечность.

Творящая поменялась в лице. Ей совсем не понравилось сравнение.

— На него злись. Дай ему своей синей полоской под зад. А лучше еще руку ему сломай, а вылечи только завтра. Ты представляешь, знал, но не предупредил! Зверь, ты слышал? Сжимай руки в кулаки.

— Ну знала бы ты раньше. — спокойно сказала Сандрин. — И что бы ты сделала?

Эйр набрала воздуха в грудь, чтобы ответить. Потом еще. И еще. Она качала головой со стороны в сторону. Предупрежден — значит вооружен. Но не в этом случае. Возможно, удар был бы не такой неожиданный. Но, по большому счету, сделать она ничего не могла. Вспыльчивость крайне характерна для Эйр. Но можно было хотя бы высказаться? Все молча стали держаться подальше от Максуда, затаив на него подобие обиды, но никто не осмелился сказать ему это в глаза.

Жазэль шла рядом с воином с очень недовольным видом. Максуд подозревал, что точно такие выражения лиц у всех остальных. Он обернулся посмотреть на Творящих. Те, казалось, отстали еще немного больше. Наверное, стоит прояснить пару деталей. Но Амайанта его опередила. Ему стоило догадаться по ее лукавой улыбке.

— А знаешь, Жазэлизэ, — донесся ее голос сверху. — он ведь мог и победить теневика. Или сделать так, чтобы тот не напал на вас и вовсе. Все эти последствия, которых можно было избежать…

Максуд закрыл глаза. Буря разыгралась с новой силой.

— Что-о-о? — по мере понимания смысла слов Амайанты у клерка округлялись глаза. — Ты мог победить? Ты мог сделать так, чтобы та тварь… теневик… вообще на нас не напала?

Жазэль тяжело дышала, она даже не пыталась подавить свой гнев. Скоро придет подмога в лице Эйр.

— Интересно. — раздался спокойный голос Сандрин. — Теперь пришла пора объяснить, почему ты так поступил.

Эйр уставилась в спину Максуду. Да, вариант с трусостью не стоило обговаривать. Здесь было что-то другое. Она сразу и не подумала о том, что Максуд мог сделать это специально. Подставить своих друзей под болезненный удар. Причем, не только в физическом смысле. Единство! Единое Единство! Сабазадонка сжала зубы от злости, чувствуя, что ней играли, как детки деревянными игрушками.

Максуд поднял голову вверх и закрыл глаза. Он мысленно поблагодарил Амайанту, пытаясь передать ей чувства, как можно потеплее. Когда девушка в золоте фыркнула в ответ на его действия и кольнула его гневом, он удовлетворенно улыбнулся.

— Пусть враг думает, что мы слабы. Так лучше для нас. Чем больше он нас недооценивает, тем это выгоднее нам. — говорил Максуд своим густым твердым голосом.

Жазэль поймала себя на том, что так и ждет, пока он скажет еще хоть слово. Она понимала, что в его речах есть доля истины. Показаться врагу слабым сейчас, чтобы быть сильным потом. Совсем не плохо. Только больно. Вот почему он не предупредил их. Вот почему он не вмешивался, когда та тварь глумилась над ними.

— И как мы могли избежать стычки? — спросила Сандрин.

Жазэль посмотрела на Максуда. И как у Творящей получалось держать себя в руках и задавать правильные вопросы. Клерк и забыла про эту сторону события. Она заметила, как воин вздохнул.

— Вы видели, как он выглядит. Пару раз. Мы находились в тени деревьев. В тени он просто еще одна тень, но, когда выходит на солнце… Вряд ли он осмелился бы напасть на нас на открытом пространстве.

— Поэтому ты вел нас этими зарослями? — догадалась Сандрин. — Ты искал встречи с ним. А говорил, что ничего не чувствуешь.

— Я не врал. Если опасность в непосредственной близости, я ее смогу ощутить. Не больше. Но на этот раз мне подсказала Амайанта.

— А, тот твой бог. — бросила Эйр.

— Богиня! — сразу же отреагировала Амайанта замечанием. — Зачем она нам? Если тебе нужен никчемный человек-женщина, одной уже больше, чем предостаточно.

И девушка в золоте кивнула в сторону Жазэль. Клерк сжала зубы. Хотя все и шли молча, но Жазэль ощущала, что напряжение спало. Даже Эйр, как показалось клерку, подбородок держала выше и дышала свободнее. Все сказали вслух то, что хотели сказать. Кроме Сандрин. Она редко говорила то, что хотела сказать. В основном она говорила только то, что нужно сказать. Жазэль подумала, что это только ее проблемы. Они вышли на открытую местность и девушка посмотрела в сторону амалионов. Ее не покидало ощущение, что врагов стало еще больше. За линией разграничения она не видела ничего, кроме серой массы вражеских солдат. Ничего, кроме их мундиров, оружия и зла. Жазэль сглотнула.

— Выберемся. — поддержала ее Эйр. — Пока не думай о них.

Говорила она тихо, ее слова предназначались только Жазэль. Но надежду они не вселяли. А как она радовалась, что тысяча чемпионов примкнула к их рядам. До того момента, пока не увидела сотню тысяч кровожадных синелицых. Эйр дернула ее за руку и Жазэль вынужденно отвернулась.

— А если бы нас убил тот теневик? — спросила Делорис.

— Не-е-ет. — лениво протянул Максуд. — Они любят выделываться. Нагнать на нас страху, показать, что в любой момент смогут нас убить, подорвать наш боевой дух. Вот какая у них задача была. На красных песках установлен мир, он не мог нас убить.

— А как же те лесорубы? — Делорис опустила глаза.

— Тогда я еще не знал, что случилось нападение. — после недолгого молчания ответил воин.

— Другими словами, ты рисковал нами, думая, что теневик не убьет нас только потому, что красные пески являются подобием нейтральной территории? — заново завелась Эйр.

Воин почесал подбородок:

— Выходит, что так.

Несколько ругательств ему прилетели не только от Эйр.

— Видишь, как он тебя ценит. — звенела девушка в золоте, пряча улыбку от Жазэль.

Максуд остановился. Все остальные тоже встали, дожидаясь Творящих. Сандрин зажгла глаза и подняла руку, рассматривая ее почти на уровне глаз. Пальцы начали покрываться фиолетовым свечением. Она прикоснулась к голове Делорис, погрузив в нее пару пальцев. Эйр скривилась от этого зрелища. Творящая подошла к Жазэль, Зверю и Эйр. Сабазадонка закрыла глаза, чтобы не видеть, как в ее голову влезают чужие пальцы. Сандрин повернулась к другим Творящим. Те посмотрели в сторону Тревизо. Сама же Тревизо сделала шаг навстречу Сандрин. За ней выстроились остальные. По тем взглядам, что Творящие бросали на Максуда, Жазэль поняла, что им очень интересно, почему это его не коснулась такая процедура. Им вообще было интересно, что происходит, но они не хотели спрашивать. Им достаточно было и того, что Тревизо показала пример.

— Селюстир. — позвала Сандрин. — Займите один фланг, мы с Делорис станем на другом.

Тревизо кивнула и повела своих людей в обход Эйр и Зверя. Максуд тоже обошел их, чтобы находиться примерно по середине. Одной линией они пошли к костру. Жазэль сжала зубы. Она помнила, чем все закончилось в первый раз. Тошнота подступила к ней. В ответ она гордо вскинула подбородок.

— Как расхрабрилась… — улыбалась рядом Амайанта своей такой… такой… какой-то хитрой улыбкой.

У этой богини имелся целый арсенал таких улыбок. Каждая под конкретно ужасный случай. Там слукавить, там сковарничать. Там смешать это все дело. Жазэль сделала вид, что ничего не услышала. Тогда богиня подлетела к ней вплотную. Глаза ее безумно блестели.

— У них есть тысячу способов заставить тебя ползать по земле. — она улыбнулась неизвестной улыбкой и улетела.

Дэзирэ сочла условия пребывания на новом месте не удовлетворительными. Уборные находились далеко и пребывали в ужасном запущенном состоянии. Она видела всего одну бочку воды прямо на краю улицы. Внутри дома кровати стояли старые. Половину из них придется заменить. Если будет чем. А пока вообще надо будет спать на полу. Окон нет. Дэзирэ чувствовала себя расстроенной. Но другие дома вокруг Максуда были еще в худшем состоянии. Творящая решила пройтись по четвертому рубежу, замечая для себя расположение драйтлов. Ей было важно знать, где и кто расположился. Конечно, мастеров она постаралась сразу же обойти. Эти поедатели пищи не представляли для нее никакого интереса. Абсолютно никакого. Нахлебники. Зачем Максуд решил их пригласить? Из жалости? Все же ей пришлось пройти в опасной близости от них. Их дети играли на улице, мамаши кричали на них и прогоняли, если те лезли не туда, куда нужно, или мешали взрослым. Зато Дэзирэ заметила, что у них в казармах все окна выглядят, как новые. И двери. И навес возле дверей. Большой навес с лавочками. Она нахмурилась. Посмотрела на другую сторону, где разместился точно такой же длинный барак. Творящая покрутила головой, сравнивая их и нашла еще несколько отличий. Например, крыша занятого здания выглядела заметно новее. И дымоходов она насчитала три, а не один, как у барака напротив. Даже стены выглядели лучше. Дэзирэ показалось, что барак мастеров был построен на пару сотен лет позже. Дети драйтлов, завидев Творящую, махали ей рукой. Взрослые, те, что поумнее, сразу же хватали детей и отводили в сторону. Хотя даже некоторые взрослые улыбались ей и склоняли головы в поклонах. Другие махали рукой и что-то выкрикивали. Дэзирэ было совсем не сложно всех их проигнорировать. Не сказать, что это доставило ей удовольствие, но так должно быть. Она — Творящая. Они — поедатели. Сразу за их бараком она обнаружила небольшой перекресток и следующие казармы по обе стороны дороги заняли чемпионы. Они были слишком заняты, чтобы заметить ее. В своих черных латах эти воины выглядели величественно. Особенно по сравнению с людьми, которые тоже тут были. Командир чемпионов показывал на груду разбитых кроватей, которые они вынесли из казарм на улицу. Человек что-то записывал на бумаге. Чемпионы суетились, как муравьи в муравейнике. Но даже среди этого хаоса она заметила порядок. Никто никому не мешал, а возле всех входов в казармы стояли часовые. Дэзирэ не сомневалась, что несколько чемпионов уже дежурили на стене.

Творящая спокойно прошла мимо них. Ей пришлось всего два раза останавливаться, чтобы пропустить этих черных громадин. Дэзирэ поймала себя на мысли, что ей нравится лязг их лат. Такой благородный приглушенный стук металла о металл. Не едкий, не скрипучий. А приглушенный. Такой, в котором чувствуется мощь.

Она пошла вперед. Творящая знала, где разместились заклинатели и водоносы. Теперь она видела, какие места облюбовали чемпионы и поедатели припасов. Осталось выяснить, где находятся дробители. Те самые, которые так рвались сразиться с ней в поединке. Дробители, которые якобы могли нейтрализовать ее силу. На счет них она имела кое-какие мысли. Эта идея пришла ей в голову совсем недавно. И она ей понравилась.

— Чего надо? — раздался гулкий голос, больше похожий на скрежет камней в пустой пещере.

— Салата! — на этот раз не сдержалась Дэзирэ.

Пока часовой чесал затылок, соображая какой именно нужен салат Творящей и зачем, девушка прошла мимо него. Она заглянула в барак. Каменные люди обернулись. Внутри их было около десяти. Все сидели за столом и играли в какую-то дикарскую игру. Дэзирэ улыбнулась, выгнула бровь и потерла руки:

— Ну, кто из вас еще хочет подраться?

Все дробители встали, как один.

Жазэль выдохнула. Они уже подошли к лагерю этих странных серых драйтлов. Как и тогда, все мрачные сидели за костром. Ни палаток, ни других укрытий рядом не было видно. Возле каждого драйтла лежали ветки. Может, это еще те самые? Один из мрачных бросил тонкую короткую ветку в костер. Клерк знала, что произойдет дальше. Она следила за теми, кто не бросит ветку. Таких девушка насчитала четыре. Поднялся один. Тот, который находился дальше всех остальных к первому мрачному, что бросил хворост в костер. Дальше не по метрам, а по очереди бросания. Сидел ведь он совсем рядом с первым бросившим ветку.

— Мы обдумали твое предложение. — сказал он тихим сыпучим голосом.

Жазэль перевела взгляд на Максуда. Его лицо ничего не выражало. И, похоже, говорить он не собирался. Он от Сандрин подцепил, что ли?

— Мы считаем, ты нам врешь.

— Если я докажу, что это не так, вы пойдете со мной?

Жазэль закатила глаза. Как они между собой общаются? Зато теперь она видела, что у них существовала какая-то иерархия.

Мрачный бросил ветку в костер. Все пошло по кругу. На этот раз ветки бросили все. Интересно. Значит ли это, что будет говорить тот же, что уже стоял? Ведь только он не бросил ветку.

— Условия должны быть двусторонними. Если ты докажешь, мы пойдем с тобой. Если же мы не согласимся с твоими доводами, заберем себе фиолетовоглазую.

Жазэль округлила глаза. Она резко посмотрела на Сандрин, потом на остальных Творящих. Пока они не подавали вида, что перед ними вообще хоть что-то происходило.

— Это аннэ. — заметил Максуд.

— Мы знаем. — ответил мрачный.

Максуд хмыкнул. Жазэль перевела взгляд на серых драйтлов. Те, что сидели в кругу, смотрели только в костер.

— Мы не променяем аннэ и на тысячу таких уродов, как вы. — насмехалась Амайанта.

— Вы дорого себя оцениваете. Надеюсь, не напрасно. — усмехнулся Максуд. — Эта девушка. Жазэлизэ. Попробуй укрыть ее своим мраком.

— Ты же знаешь, что она под защитой. — ответил мрачный с мрачным лицом.

— Жазэлизэ, отойди на сто шагов и стой к нам спиной. — обратился к девушке Максуд.

Глаза клерка от ужаса расширились и полезли на самый лоб. Амайанта бешено захлопала ладошами и открыла рот в предвкушении. Она вытянула откуда-то из-за спины огромный квадратный кусок бумаги с приклеенной к нему палкой. Палку она держала в руке так, что бумага оказалась у нее над головой. Текст там все время менялся. Но все сводилось к простому смыслу «Жазэлизэ, ты труп». Богиня потрясала этой конструкцией и злорадно улыбалась, пританцовывая. Вот что это была за улыбка. Злорадство. Жазэль умоляюще посмотрела на Максуда. Тот не повернулся в ее сторону. Воин был непреклонен. Да. Все правильно. Кого обижать? Того, кто не даст сдачи. Самую маленькую и беззащитную. Жазэль склонила голову и со вздохом пошла. Ой, надо ведь еще шаги считать. Ей хотелось отойти на тысячу шагов. Но она сделала все именно так, как просил этот Максуд. Отмеряла сто шагов и остановилась. Поворачиваться и не нужно. Примерно, она понимала, что произойдет дальше. Жазэль стала туда, где росло побольше травы, чтобы, когда она упадет, не сильно испачкать китель. Да и на траве помягче будет.

— Подойди ближе. — обратился Максуд к мрачному.

Тот остался на месте. Только через несколько секунд он двинулся вперед.

— Мюрай, Тревизо, станьте по обе стороны от него. Все Творящие засияйте. Жеместье, распыли синий цвет над ним.

Если бы Жазэль стояла здесь, то непременно удивилась бы, как это он так быстро запомнил имена всех Творящих. Или их фамилии. С ними всегда не понятно. Жеместье в один миг разогнала капли у запястья и выпустила небольшой синий шар. Как раз над головой мрачного шар распался и опал на него и на все вокруг в радиусе метра синими пылинками. Максуд посмотрел на Сандрин. Она поняла намек. В тот же миг она выпустила свой фиолетовый шар. Снежинки из него посыпались в разные стороны, опадая и кружась, как зимой.

— Теперь вы. — сказал воин Творящим по обе стороны от мрачного.

Тревизо и Мюрай выбросили руки с уже раскрученными каплями-огнями. Но шаров не было. С их запястий сорвались сотни тысяч мелких крупинок зеленого цвета. Оседая на одеждах, они таяли, как и все предыдущие цвета. Такой фокус Творящие могли проделывать с детства. Безобидный выплеск силы. Красиво и эффектно. Никакого практического смысла. Почти. Только белый и фиолетовый могли принести пользу. Как тогда, когда Дэзирэ удалось обнаружить таким способом теневика.

— Пробуй. — Максуд показал большим пальцем себе через плечо.

Впервые мрачный улыбнулся. Он бросил мимолетный взгляд на Сандрин. И поднял руку. Выражение его лица моментально изменилось. Стало очень серьезным. Он немного опустил руку и посмотрел на свою ладонь, как будто впервые ее видел. Он оглянулся и замер, глядя на своих сородичей. Затем мрачный снова поднял руку и сжал ладонь в кулак. Жазэль упала. Мрачный открыл рот. Другие мрачные оторвались от костра и вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть то, что сейчас произошло.

— Вы будете жить на четвертом рубеже. — поставил их в известность Максуд.

Первый мрачный встал. На этот раз никто не бросал веток.

— Мы придем сами. Сегодня.

Воину не понравилась такая идея, но спорить он не стал.

— Как ты это сделал? — спросил мрачный, что стоял между Творящих. — Мои силы возросли в десятки раз. Но как ты предлагаешь устроить все это в реальном бою?

Максуд улыбнулся. Выражения лица мрачного с удивленного сменилось на другое. На то, которое возникает у людей, когда они находят разгадку сложной задачи.

— Ты устроил спектакль. Скрыл истинное действие за этой показной мишурой. Понимаю. — мрачный закивал, опуская голову.

Наверное, он пытался в мельчайших подробностях повторить в памяти все этапы произошедшего события, чтобы лучше запомнить.

— Переходите на мою сторону, и вы узнаете. — громко сказал Максуд.

Ответа ему не последовало. Мрачные уже все сказали. Воин обернулся и быстрым шагом направился к Жазэль. Вся группа последовала за ним. Творящие не тушили глаза. Эйр несколько раз оглянулась.

Максуд быстро поднял Жазэлизэ. У нее зрачки бегали со стороны в сторону. Очевидно, ей все еще трудно было ориентироваться.

— Прости. — сказал воин.

Он очень аккуратно держал ее, чтобы не оставить на ней синяков. Она оказалась еще более хрупкой, чем можно было бы предположить, глядя на девушку со стороны. В руках Максуд не ощущал ее веса. Эйр поднесла к ее губам воду. Жазэль сперва не реагировала на нее, затем принялась жадно отхлебывать. Все это время Максуд держал ее в руках. Она приходила в себя. Жазэль отвернулась от воды. Максуд разжал хватку, но все еще придерживал ее. Девушка посмотрела прямо ему в глаза.

— Ты сволочь. — слабым голосом промолвила клерк.

Максуд молчал. Жазэль увидела парящую над ним Амайанту. Та чопорно делала вид, что заинтересовалась чем-то на востоке. Девушка удивилась, что Айя никак не пытается над ней подшутить. Максуд был о богине высокого мнения. Наверное, человека, которому несколько тысяч лет, не так просто одурачить. Он видел Амайанту глубже, чем они все вместе взятые. Жазэль немного приободрилась. Возможно, Амайанта не так плохо к ней относится, как она думала. И вообще, может быть, она не такой и плохой человек. Тьфу ты, бог. Богиня.

— А если бы не вышло? — спросила клерк, шевеля пересохшими губами. — Ты бы отдал Сандрин?

— Максуд, похоже, ей все еще не стало лучше. — громко нашептывала Амайанта, чтобы Жазэль обязательно это услышала.

— Конечно, нет. Нам бы пришлось их всех убить. Теперь ты понимаешь, почему мне понадобилось выбрать тебя для этой роли? Ты стояла в самом безопасном месте.

Она потом подумает, прощать его или нет в свете новых фактов. Сейчас же она грациозно одернула его руки и с вызовом посмотрела ему в глаза, выпятив подбородок.

— Смотри, не лопни! — засмеялась Амайанта.

Максуд улыбнулся. Жазэль… тоже пришлось.

— Ты в порядке? — спросила Эйр, подныривая под руку клерку.

Жазэль и сама смогла бы идти, но ей не хотелось отвергать предложенную помощь. Так что, пару сотен метров она прошла, опираясь на сабазадонку.

— Они придут? — спросила Сандрин.

— Думаю, да. Власть и сила для них всегда были главными. Сейчас они придут, чтобы узнать секреты. А когда посчитают, что мы проигрываем, — сменят одну сторону на другую.

— Лучших союзников и не пожелаешь. — буркнула Делорис.

— Тебе удалось их запутать? — задала вопрос Сандрин.

— Думаю, да. Надеюсь, я их заинтересовал.

— Рассказал бы, что тебе пару тысяч лет. Что ты общаешься с богом. Они бы охотнее пошли. — подала голос Жазэль.

Максуд хмыкнул. Он как-то не подумал об этой возможности. Знай мрачные, что у них будет доступ к такому человеку, они бы посчитали это достаточным поводом. Или нет. Кто знает? Но идея имела право на жизнь. Воин оглянулся, чтобы посмотреть на свою группу.

— Куда идем дальше? — поинтересовалась фиолетовоглазая.

— Теневиков мы потеряли. Я видел пару пустующих вытоптанных мест. Наверное, еще кто-то перешел на их сторону. — поделился своими мыслями Максуд. — Из крепости можно было различить еще парочку мелких лагерей. Мы попытаемся их отыскать.

На своих последних словах Максуд поднял голову и посмотрел на Амайанту.

— Под «мы» ты имеешь в виду «я»? — недовольно спросила девушка в золоте.

— Больше некому. — развел руками Максуд.

— Ох, человек… Мне даже взамен нечего с тебя потребовать. Ты круглый ноль. Без меня, разумеется. — девушка в золоте умчалась прочь.

— Разумеется. — сказал воин себе под нос.

— Есть пора.

Эйр и Максуд разом обернулись. Сабазадонка даже руку на рукоять меча успела положить. Голос Зверя прозвучал как-то неожиданно.

— А ведь он прав. Великие свершения после великой трапезы. — поддержала идею могучего воина Делорис. — Быть обеду!

Максуд пожал плечами. Он не возражал. Пока Амайанта будет занята поисками, у них появилось свободное время. Воин только посмотрел на солнце. Через часа два начнет темнеть. Время еще есть. Он поискал взглядом ближайшее дерево. В тенечке под ним можно разместиться даже такой группой. Максуд показал рукой в его сторону и отряд побрел туда. Лучшее место отдали Жазэль. Она прислонилась спиной к гладкому стволу дерева и даже лучше себя почувствовала. К ней подсела Тревизо и спросила, нужна ли ей помощь. Жазэль покачала головой. Но она оценила поступок. Ей на душе стало очень приятно. Тревизо занимала видное положение среди Творящих. И она к ней подошла поинтересоваться самочувствием. Жазэль вытерла заблестевшие глаза, чтобы никто не видел.

Люди уселись на траву. Жазэль предварительно постелила себе сумку, из которой Эйр и Зверь достали всю еду. Она выбирала блюда для своих сама. Конечно, выбор был не велик. Рис, картошка или крупа. Но что поделать? Тревизо и три другие Творящие просто сели. С собой еды они не брали.

— Крышки сюда. — скомандовала Жазэль. — Давайте, каждый по три ложки. Нашим Творящим тоже нужно есть. Видели какое представление они устроили со светящимися огоньками? Зверь, ты можешь съесть все.

Максуд и Эйр первые вывернули несколько ложек на крышки от глиняных невысоких, но широких, посудин. Жазэль вынула из своей сумки запасные ложки. Кто же о них подумает, если не она? Девушка воткнула их в кашицу на крышках Эйр и Максуда, потом взяла у них эти импровизированные тарелки и передала ближайшим к себе Творящим. Сандрин с Делорис передали свои крышки. Жазэль воткнула одну ложку. Последнюю запасную.

— Одной не хватает. — задумчиво произнесла девушка.

— Мою берите. — прогремел голос Зверя. — Мне не нужна.

Жазэль повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зверь опрокинул глиняный сосуд себе в пасть. В «рот» она просто не могла сказать. Тревизо поднялась, направляясь за ложкой. Жазэль уселась поудобнее, взяв свою порцию. Зверь выглядел так, словно он съел гнилую рыбу, приправленную пропавшей капустой.

— Воняет. — пожаловался он.

— Сначала съел, а потом воняет. — упрекнула его Эйр. — Может, это от тебя воняет? Смею тебя заверить, что так и было еще до того, как ты съел свою порцию.

Раздались смешки. Зверь принялся оглядываться. По спине Максуда пробежала дрожь.

— И чем тебе воняет? — хихикала Эйр.

Мгновенно улыбка спала с лица Максуда. Поздно. Слишком поздно.

— Амалионами.

Несколько синих молний взорвались светом и прошили насквозь Творящих. Миски полетели в воздух. Жазэль закричала. Максуд успел заметить, что одну из Творящих ранили прямо в голову. Из ближайшего подлеска выскочили воины в черных доспехах с черными щитами и мечами. Они быстро приближались к ним. Он обернулся. С другой стороны, со стороны крепости, оставалось пустое пространство. Зато еще с двух сторон вынырнули другие соединения противника. Где же Творящая? Все это воин успел обдумать и увидеть за долю секунды. Максуд одним движением вскочил на ноги и вынул два меча. Один он бросил Сандрин, что тоже вскочила. Ногой легонько ударил Жазэль, чтобы она опрокинулась на землю. Стрела. Синяя полоска летела прямо в их группу с поразительной скоростью. Сандрин не успевала создать щит, но она ринулась в ее сторону, подставляясь под выстрел, и та сломалась в сантиметре от руки Творящей.

— Накрой их! — закричала Тревизо.

Сандрин быстро создала синий щит и переместила его, укрывая израненных или мертвых двух Творящих. Максуд стоял. За эту секунду он успел прикинуть десяток вариантов развития событий. Ни один ему не нравился. Да, он стал сильнее. В этой жизни он еще не ощущал в себе такой силы, как сейчас. Но успеет ли он справиться с хорошо обученными врагами, прежде, чем погибнут его люди. Зверь вряд ли выдержит схватку с противником в броне и со щитами. Творящие будут считаться за пять солдат каждая. А их всего три. Другие ранены, Делорис не полноценная Творящая. Оставалась еще Эйр. Но есть путь к отступлению. В самом отступлении Максуду не нравились две вещи. Первой было то, что амалионы напали издалека, а могли подкрасться еще ближе. Это выглядело странно, ведь по подлеску можно было подойти и поближе. Сотни три амалионов бежали с трех разных сторон. Они нападали издали, словно хотели заставить их убегать. И любезно предоставили путь к отходу. Путь к отходу открыт. Именно то, что нужно загнанному в угол врагу. Это была вторая вещь, которая не нравилась воину, — специально открытый путь к отступлению. Враг вынуждал их убегать в нужном ему направлении. Максуду стало очевидным, что там их ждет сюрприз. Засада, на языке войны. Но и остаться здесь они не могли. Скольких он потеряет, прежде, чем амалионы будут повержены? И где гарантии, что тот сюрприз не явится сюда и не ударит им в спину, пока они будут тут сражаться? Все мысли в голове воина пролетали быстрее ветра. Тревизо уже доставала меч. Эйр уже давно с ним стояла. Делорис бросилась к Творящим на земле, ее глаза горели. Да, если их поднять, это будет хорошая помощь в бою. При условии, что они живы. Синие молнии летели поразительно точно. И очень издалека. Максуд мог с уверенностью сказать, что одной Творящей такая молния попала прямиком в голову. И одной в сердце. Печальный исход. Таких выстрелов он давно не видел.

Отступить или нападать? Продавить одну из сторон. Ту, что ближе всего к ним. Что это даст? Жазэль не сможет пробиться с ними. Он ее обязательно потеряет в этом бою. Назад. Здесь половина отряда погибнет точно. При отступлении — возможно. Шаг к Единству? После последнего раза, когда он его применял, судя по словам Творящих, его чудом удалось спасти. И так же, как и в первый раз, нет рядом Амайанты. Где ее носит? Жаль, он не может испытывать страх, иначе она бы уже давно почувствовала укол этого отравляющего чувства и примчалась бы. Ему срочно нужно отыскать преимущество. Перевес, который поможет выбраться. Тревизо уже вынула меч и стала в оборонную позицию. Сандрин приняла боевую стойку и ее браслет сверкнул в лучах солнца, пробившегося сквозь листву. Вот оно! Перевес. Вероятно, враг был наслышан о силе Максуда, но он понятия не имел, что бояться надо именно ее. Высокую Творящую с фиолетовыми волосами в черной коже.

— Уводи всех в крепость! — рявкнул Максуд. — Смертеловку забери.

Ее нельзя было потерять. Только не ее. Хотя, в их условиях каждая потеря могла стать ключевой. Сандрин спиной поняла, что это было адресовано ей. Она мгновенно бросилась к Делорис и схватила ее руку, оттаскивая назад.

— Все назад! — заорала Сандрин и бросилась бежать.

Максуд посмотрел на своих людей.

— Уходите. Я так сказал. — крикнул он Зверю и Тревизо. — Вы прикрывайте Творящих, если там кто-то жив. — Максуд обернулся.

Ярость битвы начала его заполнять. Пару десятков шагов до столкновения. На лице у Максуда зарождалась улыбка, которая через несколько секунд превратится в оскал. Жеместье, Эйр и он. Главное, чтобы аннэ и аннэмор выжили. Тогда у человеков еще останется шанс на победу. Но преследователей нужно задержать. Если все обернется плохо, то он применит Шаг к Единству. Жеместье может попытаться его спасти.

— О, я на самое интересно! — возбужденно кричала Амайанта подлетая с большой скоростью.

— Предупреди Сандрин, что впереди засада! — крикнул он ей.

Девушка в золоте сморщила носик. Посыльная. Она ему потом отомстит. Амайанта рванула быстрее ветра. Максуд поймал второй меч, который ему бросила Эйр, вынув его у одной из Творящих. Похоже, что одна из них была жива. Оскал установился на лице Максуда. С ревом он помчался вперед. Узрите его силу! Слева, справа, и спереди приближались стены амалионов. Бежали они не сильно быстро, чтобы не разбить строй. Амайанта улетала в другом направлении. Эйр и Творящая стояли за Максудом, не зная, бросаться им вперед или стоять на месте. Эйр облизнула губы и посмотрела на девушек на траве. Ей показалось, обе Творящие мертвы. Одна точно, Эйр видела ее мозги на траве. Другую проверить не представлялось возможным, но она точно была в крови и кровь продолжала из нее выходить. Две секунды до столкновения.

Ярость захлестнула Максуда. Он начал ощущать в себе те силы, что помогали ему выигрывать тысячи сражений. Убить сотни тысяч врагов. Повергать всевозможных драйтлов и так называемых древних. Перед его глазами возникли первые ряды щитов. Строй. Какой ровный и прекрасный. Гениальная тактическая задумка, которой несколько тысяч лет. Ровный строй прекрасен. Но не существует ни единого строя в мире, который бы смог его сдержать. Нет ни единого щита, который бы выдержал его удар. Нет таких лат, которые он бы не разрубил. Максуд бежал прямо не просто так. Впереди находилась самая ближайшая стена противников. Всего сто амалионов. Главное, чтобы другие увидели произошедшее еще до столкновения с ним и с сабазадонкой.

Воину даже не пришлось прыгать. Он смял несколько амалионов, не ожидавших такой наглой атаки на их строй. Каждый из убитых не мог поверить в то, что один человек все же рискнет напасть на строй из ста. Двое умерли сразу. Максуд раскрутился вихрем. Теперь ему не нужно совершать Шаг, чтобы стать сильным. Да, Шаг бы сделал его быстрее, сильнее и проворнее в десяток раз. Но он уже не был тем воином, каким был еще вчера. Его скорость стала выше, сила удвоилась, а изворотливости мог позавидовать даже угорь. Максуд не убивал. Зачем? Всего пару секунд ему понадобилось, чтобы десяток врагов остался без руки или без ноги. Строй был разбит в одно мгновение. Крики боли заглушили атакующий гул. Воин бросился назад к Эйр. Две другие линии как раз должны сомкнуться на них. Он успел вовремя. Эйр, с открытым ртом наблюдавшая за ним, увидела, что он приближается. Она молниеносно переметнулась на одну сторону с Творящей, оставляя их спины незащищенными. Щит Сандрин еще держался. Его высота достигала высоты среднего роста человека. Ширина составляла около двух метров. За щитом, левым плечом к нему, стояла Жеместье. Сразу за ней Эйр. Творящая тоже видела бой Максуда. И она тоже поняла, что он должен стать сзади них. Военные люди понимают такие тактические маневры без слов.

— А справа? — быстро бросила Творящая с желтыми волосами.

— Забудь. — так же быстро ответила Эйр, отбивая первые попытки амалионов напасть на них.

Максуд стал так, чтобы прикрывать девушек. Ему нужно не подпустить врага к тем, что сражались и к тем, что лежали на земле. Он завертелся вокруг своей оси, выставляя мечи в стороны. Рассчитав все так, чтобы мечи не задели девушек, он разрубил несколько щитов, шлемов и лат еще до того, как приземлился. Закипела битва. Максуд полностью контролировал две стороны. Враги падали на землю с выражением крайнего удивления на лице. Никто из них не видел раньше ни такой техники боя, ни такого мастерского исполнения и стремительного выполнения приемов. Скорость и сила Максуда не оставляла им шансов. Максуд снова применил свой недавний прием, оставляя амалионов в живых. Десяток из них сейчас вопил во все горло, мешая остальным слажено нападать. Пару раз Максуду удавалось сделать быстрый наскок на сторону девушек, убивая по два, по три амалиона.

— А ты говорила. — пыхтела Эйр. — Щит… долго еще?

— Не знаю. — таким же сбитым дыханием отвечала Творящая.

Надо было признать, что военная подготовка, выучка и дисциплина этих Творящих просто поражали Эйр. Она бы ни за что не поверила, что человек может так драться, если бы не видела собственными глазами. Не все сабазадонцы так сражаются! Конечно, в слух она такого никогда не скажет. Глаза Творящей горели синим огнем. Она улучила момент и выстрелила амалиону в лицо. И еще одному, который нападал на Эйр. Говорить «спасибо» было некогда. Сабазадонка стояла со щитом, который отобрала у поверженного амалиона и в основном ее роль сводилась к простому выживанию. Творящая оставалась без щита. Ей вторая рука нужна была для другого. Свободной рукой она выстреливала в глаза амалионам. Когда выдавалась такая возможность. Оборачиваться Эйр не хотела. Бой Максуда она не желала видеть сразу по нескольким причинам. Первая — это зависть. Она точно знала, что даже, если он возьмется ее обучать, она никогда так не будет сражаться. Он был особенный. Вторая — это страх. Конечно, себе было трудно в этом признаться, но когда ты на него смотришь… Этот оскал, эти черные волосы и темные глаза. Кровь, капающая с клинков. Обводные удары, от которых нет защиты, уклоны, которые неминуемо переходят в смертельную контратаку… Если бы она была его врагом, то просто застыла бы на месте, завороженная его умением. Его истинную силу не знал никто. А если правда и то, что он в одиночку победил пол сотни гравалионов… Об этих существах Эйр знала не понаслышке. Натиск усилился и Эйр поняла, что ей не удержаться на месте. Она сантиметр за сантиметром начала сдавать позиции. Творящая рядом с ней пятилась еще быстрее. Амалионы прятали головы от нее за щиты и кололи своими мечами. Дело оборачивалось плохо. Напороться на Максуда Эйр не боялась. Тот все видит. Если они отступают, значит, он нападает. Если их сместят вправо, значит, он пробьется влево. Творящая переступила, отступая, через свою подругу на земле. Ту, которой попали в голову. Эйр понимала, что через минуту им придется сдать и вторую. Как только первый ряд амалионов добрался до мертвой Творящей, ее тут же подцепили руки и затащили глубже в серую массу. Даже сражаясь, Эйр слышала, скрежет метала и звук, с которым рубят кости. Творящую разорвали на куски. Эйр сглотнула, отбивая очередной удар щитом и пытаясь атаковать в ответ. Все ее попытки нападения были лишь для вида. Для сдерживания. Она не могла позволить себе наброситься на них. Не могла сильно отклониться, чтобы сделать выпад. Сабазадонка открыла бы, пусть и на короткое мгновение, дорогу к девушке, что сражалась рядом с ней. Эйр видела на своих руках кровь и раны. Одним глазом приходилось все время моргать, сбрызгивая кровь. Но боли она не чувствовала. Зато начала уставать. Такой изнурительный бой не мог долго продолжаться. Эйр пяткой во что-то уткнулась. Это вторая Творящая, поняла она. Что делать? Ее продолжали теснить. Еще минута и ей придется сдать и ее.

— Шевелиться! — крикнула Жеместье.

Сабазадонка не могла сама посмотреть. Не могла даже бросить взгляд на ту девушку, с которой стояла плечом к плечу. Ранена ли она? Как она держится? Сражаться стало еще сложнее. Амалионы начали использовать вместо мечей копья. Теперь к ним не подобраться вообще. Они целились в любую незащищенную ее часть. Ноги, руки, плечи, все, к чему могли дотянуться. А копья у них длинные. Отступать нельзя, иначе и вторую Творящую раздерут на маленькие кусочки. А ведь она еще жива!

— Максуд, помоги! — заорала Эйр, ей тоже не хотелось умирать.

Но у Максуда возникли свои проблемы. Около полусотни амалионов были им убиты. Теперь вражеские солдаты сменили тактику. Они держали дистанцию, а сами перевооружились. Средней длины копья, которыми они пытались его заколоть, доставляли неприятности. Он теперь не мог ни до кого дотянуться, чтобы убить. Это усложняло защиту по фронту и по флангу. Его могли банально заколоть. Он перерубал несколько копий, но появлялись все новые и новые. Максуд сделал вид, что нападает по фронту, отпугнув амалионов, а сам бросился налево. Моментально солдаты противника, которых он изначально отпугнул, перешли в атаку. Ему стоило больших усилий отбить быстрое наступление врага, чтобы девушки за его спиной не пострадали. Амалионы были хорошо обучены. Он думал, что его маневр даст ему несколько секунд времени. Но амалионы слишком быстро среагировали, и он чуть не поплатился за свою самонадеянность. Ему приходилось крутиться быстрее белки в колесе, чтобы не дать убить себя и двух девушек. Враг был подготовлен. Возможно, даже знал, кто он такой. Положение усложнялось тем, что девушки у него за спиной скоро его подопрут. Крик Эйр поставил точку в понимании безнадежности ситуации. И это при том, что с сегодняшнего дня он считал себя сильнее, чем во все предыдущие. Вот тебе и на. Уже дважды за сегодня он ошибся. Первый раз, когда разрешил теневику разбить его группу. Ведь он не знал тогда, что враг уже не боится нападать и убивать на красных песках. Второй раз сейчас, когда переоценил свои возможности.

— Вы дать мне Дазирэ! — истерический голос высокого тона. — Она моя! Я убить вас по один, пока вы не дать Дазирэ!

Максуд даже не обернулся на голос. С той стороны еще держался щит. Пока не стоило беспокоиться. До дилеммы выбора еще далеко. Но надо срочно придумать, как помочь Эйр. Громкий звук битого стекла отвлек его всего на долю секунды, за которую он успел получить два укола копьем. Один поранил руку, другой задел бедро. Щит рухнул. Вместе с ним разбились и две синие с серой окантовкой полоски. Серый. Сильная Творящая. Максуд теперь ощущал ее. Очень сильная. Не аннэмор, но могущественная. Чем-то ее ритм и свечение навеяли ему давно забытые ощущения. Злость и ярость, что кипели в ней, задавали тон тому, так видел ее воин. Да, она определенно могла стать проблемой. Дилемма выросла перед ним в одно мгновение. Применить Шаг и, скорее всего умереть. Вряд ли его успеет спасти одна Творящая синего цвета. Сбежать. Тогда умрет Эйр, Жеместье и та Творящая, которая на земле. Без него положение человеков станет явно проигрышным. Даже с тем войском, что он собрал. Но Эйр — друг. Где же Амайанта? Краем глаза он заметил, что очередная синяя стрела летит прямо в него. Сделать ничего он уже не успевал. Почти одновременно со стрелой он ощутил еще один удар. С другой стороны. Стрела вошла ему в плечо и остановилась. Ужасная боль поразила все его тело с головы до пят. Через мгновение стрела осыпалась битым стеклом. Амалионы остановились, открыв рты. Сзади Максуд слышал пыхтение Эйр и ее резкие выдохи, которыми она сопровождала выпады. Справа уже не было щита, но амалионы не нападали с той стороны. Они оставили проход, по которому к ним шла Творящая с красными волосами и родимым пятном в форме вертикальной размытой черточки через весь глаз.

— Где она? Я убить ее! — кричала Творящая.

Правая рука плохо его слушалась. Это все серый цвет. Пальцы уже не так крепко сжимали рукоять меча. Максуд не знал, сколько еще он сможет на нее надеяться. Сзади Эйр и Творящая не выдерживали натиска. Эйр кричала на каждый свой удар, очевидно, привлекая внимание Максуда к огромной проблеме. То, что амалионы на секунду оторопели, позволило воину мельком взглянуть на Творящую. Ту, которая сражалась. Девушка с желтыми волосами уже одной ногой переступила через Творящую на земле и отчаянно пыталась удержать хотя бы это положение, не отступая дальше. Эйр прикрывалась щитом, меняя положение ног после очередной попытки рассечь ей икроножную мышцу. Амалионы бросились в бой. Время вышло. Амайанта была здесь. В нем. Он ее чувствовал. Это повышало его шансы на удачный исход после применения Шага. И только одна мысль на задворках подсознания твердила: «Ты еще слаб для его применения».

Сандрин бежала впереди. Она оглянулась. Сразу за ней мчались Жазэль и Зверь. Тревизо и Делорис замыкала группу. Может, лучше было бы остаться там? Но силы Творящих не действовали против доспехов и щитов черных воинов. Они лишались своего главного преимущества. Наверное, Максуд принял правильное решение. Она бежала впереди, но постоянно оглядывалась, готовая занять место в хвосте группы для отражения возможной атаки. Сандрин злилась. Она была зла до безумия. Попасть в такую ловушку на землях, мир на которых был обещан наследниками богов. Теперь она отчасти почувствовала на себе отчаяние людей, которые жили раньше под так называемым покровительством богов. Она ощутила свою ничтожность рядом с ними. Творящая снова оглянулась. Жазэль смотрела в небо.

— Там засада! — крикнула клерк. — Впереди! Осторожно.

Отлично. Значит, Амайанта ее предупредила. Точно надо было остаться. Теперь их отряд разбит на части. По одиночке выжить будет сложнее. Сандрин подхватила зеленые молнии в себе. Браслет оказался прав, эмоции — это ключ. Тонкие жилки ярко зеленого света подобно разрядам молнии затанцевали у нее в глазах. Сила наполнила ее. Засада? Ну что же.

Сандрин на ходу расставила руки и два меча влипли в ее ладоши. Она крепче обхватила их. Уже второй раз у нее получилось создать новое оружие. Его края выглядели размытыми. Хотя нет. Сейчас она могла к ним хорошо присмотреться. Они дымили! Да, это был такой же дым, какой они затягивают в бутылочки. Верхнее лезвие меча испарялась. Складывалось такое ощущение, ведь на самом деле он не уменьшался. А с нижнего лезвия дымка словно капала. Резкий и громкий рев моментально отвлек ее. Она повернула голову. О нет! Нападение, о котором предупреждала Жазэль. Слева на них неслись луксоры. Добрая сотня этих жутких тварей мчалась на всех четырех лапах, хлопая своими челюстями. Столкновения не избежать. Слишком далеко до крепости и слишком близко до этих тварей.

— Стоять! — скомандовала Сандрин. — Сначала ужас.

Три Творящих стали в линию. За ними Жазэль сжималась от страха. Не от того, что она была напугана луксорами. Конечно, они вселяли страх в ее сердце. Но это был ужас совершенно другого рода. Тот, который насылают Творящие. Он сковал ее по рукам и ногам. Она не могла пошевелить и пальцем. Жазэль упала на землю. Зверь рядом с ней не успел закончить трансформацию. Одежда на нем висела лоскутами. Лицо стало наполовину мордой. Шерсть выросла клочками, но еще не затянула его полностью. Преобразование шло медленно. Он тоже подвергся ужасу Творящих. От картины того, как меняется его человеческое тело, Жазэль стало еще хуже. И почему она упала лицом к нему? Почему не в другую сторону? Клерк попробовала перевернуться, но все ее попытки были напрасными. Она просто закрыла глаза и сжала их так сильно, как только могла.

Сандрин понимала, что луксоры их снесут. Просто снесут своей массой и все. Даже мертвой массой. Делорис и Тревизо метали стрелы, убив нескольких зверей из той армады, что стремительно приближалась. Надо быстро сбить наступательную волну, чтобы Тревизо и Делорис не смяли. Вперед. В атаку. Сандрин бросилась вперед. Она отдала почти весь контроль своим телом ему. Другого выхода она не видела.

Тревизо и Делорис ждали атаки монстров с немой решимостью в глазах. Сандрин в одиночку рвалась в атаку. Зверь и Жазэль валялись на земле, корчась от боли. Луксоры неслись вперед, рыча и хлопая челюстями в бешеном ритме. Топот их лап заглушил все остальное. Неминуемая схватка. Никому не было дела до того, что находилось вокруг. Никто не обратил внимания на отряд из одиннадцати людей, что быстро к ним приближался. Десять драйтлов с бронзовой кожей. И с ними одна единственная девушка. Девушка с волосами цвета инея. Глаза ее горели фиолетовым огнем, а на лице играла безумная улыбка.

Роковая ошибка луксоров.

— Бросай! — крикнула Дэзирэ.

Ощущения ее никогда не подводили. А тут еще и здравый смысл подсказывал, что она делает все правильно. У человеков есть Творящие. Амалионы создали отряды, которые могут им противостоять. Хорошо подготовились. И у врага есть свои Творящие. Так почему же против них не использовать воинов, которые, по словам Максуда, способны нейтрализовать их силы? Идея брать с собой дробителей на любой выход из крепости казалась ей абсолютно правильной. А сейчас почти половина ее отряда находилась за ее стенами. Так почему бы не поискать их с дробителями за спиной? Конечно, формально сейчас она находилась за их спинами. Оказывается, эти каменные монстры могли двигаться поразительно быстро для своей комплекции. Дэзирэ хорошо их рассмотрела. Потресканная местами каменная кожа. Из трещин исходил свет. Черный. Как будто они сияли черным изнутри. Из открытых пастей и глаз тоже просматривался черный свет. И почему этот свет такой страшный? Она его не боялась, но он резко контрастировал с другими цветами Творящих. Такой черный. Такой непредсказуемый.

Еще на выходе из крепости Дэзирэ попросила двух каменных драйтлов взять по валуну с собой. Для них, это были просто камешки. Для нее — валун размером с три человеческие головы. Очень тяжелый. И настал момент их использовать. Огоньки нужного цвета уже крутились вокруг ее запястий. Две каменный глыбы взмыли в небо. Дэзирэ улыбнулась, глядя на бегу на луксоров и прицеливаясь в последний раз. Огни слетели с ее рук. Камни замерли в воздухе над головами дробителей. В следующее мгновение от них остались лишь белые крупинки. Сами камни со свистом врезались во фланг луксоров, кроша и ломая кости, нанося тяжелые внутренние травмы и переворачивая страшных зверей. Они сбивали сразу по несколько луксоров. Дэзирэ обрадовалась своим точным толчкам. Только теперь она заметила, что людей было мало. До неприличия мало. Неужели остальные не выжили? Она сотворила себе два меча. Оружие нападения. Защита ей не нужна. Сегодня луксоры узнают силу врага. Дэзирэ продолжала улыбаться на ходу. Она опустила голову, вжав шею в преддверии схватки. Ее мечи имели длину больше средней. Как раз для боя против таких тварей. Дробители уже добрались до шерстяных зверей. Туда, где Сандрин кружила в их окружении, сея смерть. Творящей хотелось и самой принять участие в сражении, но и посмотреть на каменные бегущие глыбы она была не против. Первый дробитель врезался плечом в поздно заметившего его луксора. Зверя отбросило на несколько метров. Дробитель же начал сокрушать черепа других луксоров. Парочка особо сообразительных набросилась на каменного человека и повалила его. Только что они могли сделать ему своими когтями или клыками? Дэзирэ отчетливо видела, как дробитель ломал лапы, что прижали его к земле, пополам. Зверь взвыл, убирая обломок передней лапы с торчащей белой костью. Второму досталось больше. Он не удержал равновесия и грохнулся на дробителя. Моментально две каменные лапы схватили его за челюсти и потянули в разные стороны. Голова луксора разорвалась. Дробитель заскрежетал. Его сородичи уже вклинились в ряды тварей. Беспощадное уничтожение. Кровавая односторонняя бойня. Как будто сотня маленьких мышей решила пробежать по комнате с десятью голодными котами. Не меньше ста луксоров. Целое войско. Эти сто луксоров без особых проблем могли бы смять все силы Азаниэля. Дэзирэ еще раз порадовалась своему решению перейти в армию Максуда. Внутреннее возбуждение наполнило ее. Она стояла у самих истоков формирования новой армии. Войска, которому, возможно, не было равных раньше и уж точно, нет равных сейчас. И она будет занимать в нем почетное место. В бой вступить ей так и не удалось, дробители безудержно махали каменными кулаками, не давая ни единого шанса зверями. Еще эта Сандрин. Пока Дэзирэ бежала, собственными глазами видела, как та уложила больше десяти тварей. Двигаясь совсем не так, как она двигалась в боях раньше. Делорис и Тревизо постоянно стреляли стрелами. Стало понятно — луксорам не победить. Единственное спасение для них — убегать. И они побежали.

— Максуд! — крикнула Сандрин в ее сторону и рванула.

Дэзирэ помчалась за ней.

— Гранит! За мной! Камни возьми! — пробегая возле одного из дробителей крикнула Дэзирэ.

Она надеялась, что это именно Гранит. Все дробители на одно лицо, когда в своей боевой форме. Через несколько шагов Творящая обернулась. Один из дробителей действительно подбирал камни. Значит, то был не Гранит. Дэзирэ сосредоточилась на том, чтобы догнать Сандрин. Нельзя, чтобы ей досталась вся слава. Позади себя Творящая услышала страшный рев дробителей. Должно быть, так они празднуют победу. Как будто с высокого обрыва в глубокое ущелье бросили повозку камней. Мурашки от возбуждения побежали у девушки по спине.

Совсем скоро она уже видела поле сражения впереди. И видела Творящую с красными волосами. Конечно, это могла быть и не Творящая. Но кто еще будет носить такую прическу и такой цвет волос? Да и глаза у обычных людей, кажется, не светятся. Гранит обогнал ее своими длиннющими шагами, под мышками он держал камни. Сто метров.

— Гранит! Бросай!

Враги нахлынули. Теперь еще и красноволосую Творящую надо было держать в поле зрения. Максуд закрутился, отбивая удары копий. В такой оборот он увидел, что девушка с желтыми волосами склонилась на одно колено, Эйр отчаянно пыталась прикрыть ее щитом. Сейчас или никогда. Воин приготовился сделать Шаг. Внезапно огромный камень снес несколько амалионов из первого ряда, что нападали на девушек. По звуку Максуд понял, что был и второй. Смотреть было особо некогда. Он должен выжить. Для этого приходилось резко маневрировать, отбивая острия копий, по возможности отсекая их. Он мельком взглянул на вражескую Творящую. Та зарычала и бросилась убегать в подлесок. Судя по звуку за спиной, пришла подмога. Дробители. Костоломы. Как их не назови, пощады от них не жди. Характерный рык прозвучал вместе с криками боли и ужаса амалионов. Дробитель попал в гущу событий. Страшная машина для перетирания костей пришла в действие. Нет ничего хуже, чем внезапно узнать, что рядах твоего войска разместился вражеский дробитель. Те амалионы, что не принимали прямого участия в бое, уже бежали за своей Творящей. Они быстро поняли, что к чему. И только первые ряды были так поглощены схваткой, что не заметили надвигающуюся смерть. Рядом с Максудом врубились во вражеские ряды две Творящие. Дэзирэ орудовала изогнутым темным мечом. И, как всегда, была великолепна. Но Максуду было интереснее понаблюдать за Сандрин. У той в руках находились два меча странной формы. С туманными краями. Наверное, ей и самой было интересно опробовать их на этом новом роде войск. Первому амалиону она загнала меч с макушки и чуть ниже плеч, разрубив грудную клетку. Вторым мечом срубила ему голову, чтобы освободить первый. И понеслось. Меч врубался до половины лезвия в щит следующего амалиона, разрубив тому руку под щитом. Он закричал. Второй меч пронзил ему рот и вышел через затылок. Сандрин дернула его, раскручиваясь в одну сторону, и почти оторвала противнику голову. Максуд понял, что засматривается. И он бы рад броситься в бой… Но фиолетовые волосы, развевающиеся на ветру. Ветру, которого нет. Новые мечи, которых он ни разу не видел за тысячи лет. Безупречная техника боя. Воин понял, что дралась не она. Слишком быстро, слишком точно, слишком часто она предугадывала действия врага, опережая того на шаг. Браслет. Она пользовалась его могуществом. Тем самым, с которым Максуду приходилось сталкиваться не раз и не два. Все же он заставил себя бросить взгляд на Дэзирэ. Зимняя Творящая сражалась уже двумя мечами. Чем-то ее манера вести бой напоминала его самого. Вот только у него все движения были размашистыми и круговыми. А Творящая часто применяла неожиданные выпады, сгруппировав тело. Сейчас она буря, в следующий момент змея, которая бросается, чтобы сделать один единственный укус. В этом зрелище было что-то гармоничное. Она так умело соединила в себе такие разные стили. Сжатый контратакующий и раскрепощенный атакующий. Максуд даже решил, что если врагов будет не больше ста против него одного, то можно будет попробовать нечто похожее. Ведь если врагов много, то ты должен постоянно двигаться. Круговое ведение боя — единственный вариант. Если ты остановился — ты умер. Нельзя сказать, что Дэзирэ останавливалась… просто теряла инерцию в некоторых моментах, в которых Максуд предпочел бы ее не терять. В остальном, ее движения были прекрасны.

— Настоящий мужик. Девушки работают, ты смотришь. — голос золотой девушки звучал совсем рядом.

Максуд заморгал, сбрасывая с себя очарование боем двух Творящих. Если бы он не знал, что может лучше, то сейчас бы завидовал им. Для человеков Творящие сражались неимоверно. Эйр бы оценила. Раньше так могли сражаться только сабазадонцы. А сейчас эти две Творящие могли бросить вызов любому из них. С Сандрин все понятно. Браслет очень сильно влиял на ее способности. А вот Дэзирэ сражалась сама. Перед глазами Максуда вспыхнули картины давно минувших дней. Поля сражений. Тысячи трупов. Отступление, нападение, контрнаступление. Творящие. Безумные, одержимые жаждой сражения смертельно опасные элитные убийцы. Иногда Максуд думал, что Отец сотворил их только для того, чтобы они убивали. Как и его самого. Воин еще раз посмотрел на Дэзирэ. Она бы могла занять место среди великих Творящих прошлого.

Бой продолжался совсем недолго. Амалионы бросились наутек. Две Творящие опустили мечи, тяжело дыша. Они коротко переглянулись, не удостоив друг друга даже кивком одобрения. Сандрин отпустила мечи. Дэзирэ выбросила один, другой принялась укладывать за спину. Отточенными грациозными движениями. Творящие всему уделяли внимание.

— Синей нужна помощь. — Максуд указал на Творящую на земле.

Ему очень хотелось, чтобы она осталась жива. Дэзирэ бросилась к ней. Сандрин ровным плывущим шагом подошла к другой Творящей с желтыми волосами. Эйр держала ее под руку. Сандрин велела той лечь на землю, чтобы она могла приняться за работу. Эйр, наконец-то, смогла себя осмотреть. Руки в крови, ноги со всех сторон изранены. На одной ноге свисал кусок кожи и мяса. Она недовольно покачала головой. Если бы сабазадонка так воевала в каком-то другом войске, где нет Творящих, то ей бы пришлось долго залечивать раны. И ей бы сильно повезло, если бы не пошло заражение. Она опустилась на землю, больше не в силах стоять.

— Ложись. — раздался рядом с ней голос.

Она повернула голову и увидела высокую Творящую с длинными черными волосами, заплетенными в сотню косичек.

— Тревизо…

— Селюстир. Я же говорила. Ложись давай. Ты не дала убить Ревиаль. Вы с Жеместье молодцы. — говорила Творящая, соединяя ткани на ноге Эйр.

— Ну, Максуд тоже ничего. В конце, конечно, он не сражался. Наверное, выдохся. Или засмотрелся на Сандрин, не знаю. — нарочито громко произнесла сабазадонка.

— Чтобы выдохнуться мне… — Максуд замолчал, понимая, что, откидывая первый вариант, он автоматически соглашается со вторым. — Скажи еще, что тебе не нравится, как сражается Сандрин.

— А, так ты смотрел, как она сражается? Я-то думала… — усмехнулась Эйр.

Максуд легонько пнул ее ногой, проходя мимо.

— Ну как она? Будет жить? — спросил воин, присаживаясь возле Дэзирэ.

— Она может и сама уже ответить. — сказала лежащая на земле Творящая. — Эстэль.

Максуд посмотрел на ее искаженное болью лицо. Миловидная девушка чуть старше двадцати. Желтые короткие волосы торчком. Кругловатое лицо и большие глаза.

— Ты молодец Эстэль. — похвалил ее воин.

— Да, лежала я хорошо. Не знаю, справился бы кто-то из вас с этой ролью лучше меня.

Максуд усмехнулся.

— Ты выжила. Это самая главная твоя победа. Подраться с противником времени будет предостаточно. Поверь. А сейчас набирайся сил.

— Какой мужчина. Мечта любой… осломордой. — зло бросила Амайанта. — Ты молодец. Ты выжила. — говорила она, полностью скопировав голос Максуда. — Следующий раз возьми с собой подушку и покрывало, а то я за тебя волнуюсь. Как бы ты не простыла, лежа на земле, пока мы сражаемся.

Воин улыбнулся, отходя в сторону. Он не хотел никому мешать. Внезапно его охватила догадка. Он сосредоточился на Амайанте, пытаясь понять все ее чувства до последней капли. Богиня кружила вокруг Творящих и в какой-то момент замерла. Она медленно повернула к нему голову:

— Ты меня читаешь?

Максуд кивнул. Злость. Немного, совсем чуть-чуть. И еще два каких-то чувства. Точно два. Одно странно напоминало… обиду?

— Знаешь, если бы ты вовремя не пришла мне на помощь, та стрела убила бы меня. — глядя на нее, сказал Максуд.

— Конечно, дурачок. Кто ты без меня? Это то, что я твержу тебе с самого начала. Амайанта здесь, Амайанта там. Я самое сильное звено в нашей цепи. — сказала девушка в золоте, подняв подбородок в победоносной позе.

Она замолчала, затем нахмурилась и отвернулась. Медленно снова повернулась к нему. Опустила голову и прищурила глаза, пристально глядя на воина. Другое ее звено цепи стояло и улыбалось.

— И что ты узнал, идиот?

Максуд улыбнулся еще шире. Амайанта мгновенно подняла брови и выставила руку вперед ладошкой к Максуду.

— Нет! Лучше заткнись. Ты все равно своими погаными устами не сможешь достойно истолковать мою божественную суть.

— Ты совсем, как человек, Айя. Ты и раньше такой была? — поинтересовался воин.

— Еще одно слово, и ты узнаешь, какой я была раньше. — мило пригрозила богиня, поигрывая белым светом в своих глазах.

— А я бы хотела услышать то, что ты не даешь сказать Максуду. — подошла Жазэль. — Просто из противности.

Клерк улыбнулась широкой искренней улыбкой. А вот Амайанта повернулась к Максуду, склонив голову с предупреждающим выражением лица.

— Айя, нет ничего плохого в том, что ты считаешь, что заслуживаешь похвалы.

— Заткнись.

— Когда хвалят других, а ты думаешь, что должны хвалить тебя, возникают вполне естественные чувства.

— Заткнись, я тебе сказала.

— Тем более, ты действительно заслужила мои благодарности. Ты спасла сегодня мне жизнь.

— Ты хоть считаешь? Палочки там зачеркивай, я не знаю. Только блокнотов побольше заготовь, тюфяк. — бросила Амайанта, улетая в небо. — И ничего я не ждала!

Максуд улыбался, глядя ей вслед. Его веселое настроение передавалось ей. Он знал. Иногда она сопротивлялась, притормаживая неизвестную им ранее передачу чувств. Но не сейчас. Ему показалось, что она, если бы могла, вобрала бы в себя все его позитивные эмоции.

— Она человечнее многих человеков. — вздохнула Жазэль. — Почему она хочет казаться такой строгой? Такой суровой, такой злой?

— Думаю, отчасти она такая и есть. — сказал Максуд, чем окончательно запутал девушку.

Он пошел проверять состояние своих солдат. Жазэль еще долго моргала глазами, стараясь понять, что именно имел в виду Максуд. Сначала она думала, что Амайанта — самое худшее, что вообще могло случиться с человечеством. Потом Максуд постепенно развеял ее предубеждения. Сегодня показал, что ей свойственны даже сугубо человеческие чувства. А теперь он сам и говорит, что в ней кроется нечто злое. На тебе. Приплыли. Откуда начали, туда и пришли. Наша песня хороша, начинай сначала. Жазэль махнула рукой, отгоняя от себя все эти мысли и пошла за ним, чтобы быть поближе. Как бы там ни было, а общение с ним и девушкой в золоте ей доставляло удовольствие.

— Сандрин, ты поможешь? — спокойно спросил воин.

— Свод! Я и забыла! В тебя попала стрела той сумасшедшей, я сама видела. Как ты вообще выжил? — воскликнула Жеместье.

Сандрин подняла брови, словно, не веря ее словам. Ого. Максуд кивнул, показывая ей плечо. Творящая зажгла глаза и подошла ближе.

— Ух. — сказала подошедшая Дэзирэ. — Теперь чувствительность на этом участке не восстановить. Метка смерти.

Максуд внимательнее осмотрел свою рану. На первый взгляд, все точно так же, как после любого другого ранения холодным оружием. Вот только края раны были бесцветные. Ни серые, ни темные. А бесцветные. Как увядшие листья соль-травы. Кому-то они покажутся серыми, кому-то бесцветно зелеными, кому-то просто выгоревшими.

— Серый цвет. Их Творящая серая. — продолжила Дэзирэ. — Смертеловка.

— Нет, не смертеловка. — поправил ее Максуд.

— Но она же серая?

— Серая. — подтвердил воин.

— И Делорис серая. Но Делорис смертеловка, а та нет? — спросила Дэзирэ.

— Все правильно. — одобрительно кивнул Максуд.

Дэзирэ потерла лоб. Сандрин уже запустила свои пальцы, устраняя дыру в организме воина. Через несколько секунд его рана затянулась. Сандрин умела делать так, чтобы не оставалось шрамов. Даже когда рана была полностью затянута, она все еще продолжала водить своими зелеными пальцами сквозь зеленую дымку, смотря на это все своими фиолетовыми глазами.

— Что это ты делаешь? — не выдержала Дэзирэ.

— Восстанавливаю чувствительность. За это отвечают нервные окончания. Их тоже можно скопировать и продолжить, подведя к коже. Если знать, как именно это делается.

Дэзирэ закусила губу. Жаль, она не могла видеть сквозь кожу. Она сжала зубы и силой заставила себя отвернуться. Она так не умела. Даже не знала, что так можно. Творящая огляделась. Люди из камня все еще не приняли человеческий облик. Разве можно было их в этом обвинять? Отовсюду могла подстерегать опасность. С каждого куста могла выпрыгнуть Творящая или… что-то там еще могло же. Стоя на поле битвы, не зная где враги и сколько их, Дэзирэ почувствовала себя защищенной. Сандрин, пусть они и не ладили, Максуд, сабазадонка, дробители. И девушка, способная взглядом победить чемпиона. Дэзирэ улыбнулась и подмигнула Жазэлизэ, чем сбила клерка с толку. Творящая ухмыльнулась и пошла спросить Тревизо и Ревиаль, что они обо всем этом думают.

— А где тело Мюрай? — спросила Дэзирэ.

— Ее разрубали на мелкие кусочки. Та Творящая убила ее в голову стрелой, а потом амалионы утащили ее труп. — Жеместье опустила глаза.

Они были подругами. Как бы это не звучало из уст Творящей, но так оно и было.

— В голову? — переспросила Дэзирэ. — Не повезло. Точный выстрел.

— Она очень точно пускала стрелы. — согласился подошедший Максуд.

— И мне попала почти в сердце. Еще бы волосок и я была бы мертва. — добавил Эстэль.

Максуд призадумался. Да, красноволосая тоже напомнила ему об убийственных Творящих из прошлого. Такие же безжалостные и смертельно опасные. От них было куда больше опасности, чем от тех, что жили в этом времени. Воин мысленно поблагодарил Отца, что против него не действует отряд таких ведьм. Иначе ему бы пришлось не покидать состояния, в котором он находится на Первом Шаге. А то и вовсе проводить все время вне крепости на Втором.

— Уходим. Не будем задерживаться. Идем прямиком в крепость. — воин командным тоном приказал всем собираться и уходить. — Возьмите с собой сколько сможете оружия и щитов. Может, они еще пригодятся.

Творящие бросились собирать мечи и щиты черных павших амалионов. И сгружать это все барахло на дробителей. Те сильно не возражали, если не считать звука урагана в горах, что они периодически издавали. Может, они так радость свою показывают? Максуд и сам взял пару мечей и один щит. Группа выступала в крепость. Домой. У него из головы никак не шла та Творящая.

— Да, надо бы принять меры осторожности. — задумчиво говорила Амайанта. — Зеленые могут делать непостижимые вещи со своим телом. Как для человека, я имею в виду. — не забыла она уточнить.

Максуд вздохнул. Амайанта права. Лишние несколько процентов к шансу выжить еще никому не навредили. Он протиснулся к Тревизо.

— Селюстир, ты знаешь, что древние зеленые Творящие делали, чтобы чаще выживать в битвах? — спросил Максуд.

Тревизо заинтересованно повернулась к нему. Даже говорившие рядом Дэзирэ и Жеместье умолкли.

— Раньше Творящие часто сражались друг с другом. У зеленых Творящих, как и у всех остальных, два слабых места. Голова и сердце. Все другие раны для них не смертельны. Поэтому их в первую очередь стараются ранить именно туда. Все об этом знают. И зеленые Творящие тоже. Это для других Творящих хватит и тех ранений, которые тебе будут ни по чем.

— К чему ты? — не понимала Селюстир.

— Раньше зеленые Творящие прибегали к хитрости. — Максуд на секунду умолк, прикидывая, сможет ли попытаться Селюстир провернуть такое. — Они перемещали свое сердце с левой стороны в правую. Другие так не могут, но зеленые могли. Думаю, тебе стоит попытаться. Ты видела, как точно бьет та Творящая? Сердце и голова. Мне повезло, что я непроизвольно успел повернуться и стрела попала мне в плечо. Так бы это было попадание в сердце.

Тревизо призадумалась.

— А как ты выжил? — спросила Дэзирэ.

— Со мной был бог везения. — усмехнулся Максуд.

— Богиня. — подправила Амайанта. — И ты даже не представляешь, как тебе со мной повезло.

— Ага, кто бы еще его так обзывал и донимал. — буркнула Жазэль.

— Человекам меня не понять. — сказала, закрыв глаза, Амайанта и выставив лицо прохладному ветерку.

Она поднималась все выше и выше, купаясь в лучах заходящего солнца. Серая стена вражеских войск простиралась до самого горизонта. Пусть ждут своей очереди. Мы со всеми справимся.

На четвертом рубеже все разошлись. Дробители бурно всю дорогу обсуждали в мелких подробностях бой, высмеивая поверженных врагов. Творящие тихо перешептывались, Сандрин, выборов себе место возле Максуда, вела с ним непринужденную беседу. Жазэль отбивалась от нападок Амайанты. Все, как обычно.

Творящие пошли в свой дом, рядом с домом Максуда. Сандрин и Эйр удивились, увидев, что те теперь живут так близко. Но не сказали ни слова. Делорис заметила, что так даже лучше. А Жазэль было все равно. Она спорила с Амайантой о природе чувства жалости, которое у богини никогда не возникало по отношению к человекам. Вот змею, которая искусала пол семьи и которую ждет жестокое отмщение, ей жаль, а человеков… ну никак.

Чуть позже Сандрин вышла из дому. Жазэль ушла с невидимой Амайантой за ужином для всех, споря на этот раз о правилах хорошего тона. Делорис прилегла отдохнуть. Эйр и Зверь играли в свою какую-то грубую игру. Творящая стала на пороге и закрыла глаза. Она вдохнула полной грудью прохладный воздух вечера. Скоро он сменится еще лучшим. Воздух станет еще прохладнее, еще свежее. И будет принадлежать ночи. Сандрин медленно открыла глаза. На той стороне дороги стояла Дэзирэ.

— Ты правда можешь восстанавливать чувствительность? Нервные окончания, как ты и говорила?

Сандрин кивнула. Дэзирэ промолчала. Сандрин ждала, пока та попросит. Именно так бы и поступила любая другая Творящая на месте Сандрин. Пусть тебя просят, а ты подумаешь, оказывать ли одолжение и сколько оно будет стоять. Дэзирэ посмотрела в сторону. На солдат, которые шли по соседней улице.

— Пошли. — сказала Сандрин тоном, который не терпит возражений.

Она пошла по широкой дуге, чтобы пройти рядом с другой Творящей. Дэзирэ, недолго думая, пристроилась сбоку. Никаких слов друг другу они не говорили. Через пару домов они зашли в такой же, как и у них самих, но заброшенный. Сандрин подергала ногой кровать.

— Я лучше на полу. — сказала Дэзирэ и легла на спину.

Сандрин подошла к ней и фиолетовые огоньки заиграли в ее глазах всеми ритмами мира. Она сделал вопросительное выражение лица.

— Шея. — Дэзирэ склонила голову направо и пальцами показала на левую сторону шеи.

Сандрин не предприняла никаких действий.

— Только шея? — скептически уточнила Творящая.

— Ну и еще чуть дальше. — на тон ниже ответила Дэзирэ.

Сандрин приступила. Она нашла оборванные нервные окончания. Поняла их структуру и начала «дорисовывать». Ничего сложного. Если знать, как. После шеи Творящая не спрашивала, насколько ниже. Ей было все видно. У нее ушло двадцать минут на то, чтобы восполнить недостающими элементами структуру нервных волокон Дэзирэ. От подбородка и до середины живота. Всю левую сторону. Что это за раны такие? Поражен огромный участок кожи. Сандрин даже немного вспотела. «Ничего сложного» постепенно переросло в «как же это трудно». Наконец она с колен села на пятую точку и отдышалась.

Зимняя Творящая щупала себя в разных местах. Потом принялась хватать кожаную обтягивающую верхнюю одежду и пытаться ее от себя оттянуть.

— Колется. — пояснила она.

— Привыкай. — усмехнулась Сандрин и поднялась.

Дэзирэ поднялась вслед за ней. Спасибо она говорить не хотела. Творящие пошли обратно.

— Знаешь, ты сегодня нас спасла. Если бы ты не решила прогуляться в компании десяти очень странных мужчин…

— Мне ничего не светило. У них у всех каменные сердца. — улыбнулась Зимняя Творящая.

Максуд отправился к Азаниэлю. Он спросил у солдат, где остановился генерал. Найти его было просто. Когда Максуд вошел, то заметил тут же Стайрэда и Оррмарина. Воин поздоровался. Ходить вокруг да около он не любил.

— Надо прояснить ситуацию. — с ходу сказал Максуд. — Я тебе не враг. Как и ты мне. Я не собираюсь никого захватывать. Власть, деньги, земли, титулы… меня все это не интересует. Наверное, ты уже знаешь кто я. — воин сделал паузу. — Я воевал тысячи лет против них. И еще тысячи за них. Я их ненавижу. Я человек, и хочу, чтобы человечество выжило. У нас схожие цели с тобой. Но я знаю, как победить, а ты нет.

Максуд замолчал. Он дал время на раздумья. Азаниэль молчал не долго.

— Ты хочешь, чтобы я тебе подчинился.

— Да. Мне нужен генерал. Генерал человеков. У чемпионов свой генерал, у Творящих свой. У человеков будешь ты. Твоя империя — только маленькая часть всего мира. И мы должны освободить его весь. Твоя слава будет бессмертна. У нас только одна проблема — твоя гордость. Я предлагаю тебе обставить это так, чтобы сохранить лицо перед своими солдатами.

— А если я не соглашусь?

— Мне нужны человеки. Так мне легче будет вербовать их в дальнейшем. И нам нужны хорошие отношения. Я не тиран. Я ценю каждую жизнь. Будь то жизнь генерала или мальчонки, что прибился к отряду. Мне нужны все. В конце концов человеческая армия станет огромна. И мне нужен генерал для нее. Все народы станут под мои знамена. И всеми будешь командовать ты.

Азаниэль почесал подбородок. Он знал, что это никакая не уловка. Максуд говорит то, что думает.

— И как мы это обставим? — спросил генерал.

Максуд пожал плечами.

— Можешь сказать своим солдатам, что получил письмо от самого императора. Меня назначили главнокомандующим, и ты обязан мне подчиниться.

— Или тебя назначили временно командиром обороны крепости и поэтому отец должен тебе подчиниться. — подошел поближе Оррмарин.

Вариант совсем уж не очень. Тем более, что придется выдумывать новую ложь, когда они перейдут в наступление.

— Меня это устроит. — кивнул Максуд.

Азаниэль поднял голову, глядя в потолок. С минуту он думал.

— Так тому и быть.

— Тогда выставь усиленные патрули на стену. И размести отряд поближе к первой стене. Я со своей стороны предоставлю чемпионов. Сегодня на нас два раза напали. Уже нельзя считать пески безопасной территорией. Нападения можно ожидать в любой момент. Время игр закончилось.

Азаниэль кивнул:

— Я уже слышал.

Максуд попрощался и ушел. Ему еще следовало наведаться к строителям. Да и остальных проведать было бы не лишним. Воин взглянул на Амайанту. Та выглядела… задумчивой, озадаченной? Он поймал не то волнение, не то возбуждение, исходившее от нее.

— Что произошло? О чем ты думаешь? — спросил Максуд.

Девушка в золоте долго не отвечала, оставаясь сосредоточенной.

— Мне показалось, что я почувствовала абсолютного. — все еще прислушиваясь к своим чувствам, сказала наконец Амайанта.

— Абсолютный? Где? — Максуд покрутил головой, как будто мог что-то разглядеть через каменные стены.

— Я же сказала — показалось. — сердито бросила девушка в золоте. — Откуда в современном никчемном мире взяться такому?

Максуд кивнул. Действительно, откуда? Он раньше встречал всего несколько таких. Оно и понятно, абсолютный появлялся не чаще, чем раза два в тысячу лет. Или реже, воин точно не знал. Так что, пришлось отбросить эту мысль и сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать.

Чемпионы уже выставили своих дозорных на двух стенах и еще несколько разведчиков разместились в местах, которые их командир назвать отказался. Заклинатели были всем довольны и вели себя тихо. Водоносы засыпали Максуда сотней вопросов о сегодняшних сражениях. Мрачных Максуд так и не увидел. А у мастеров везде горел свет. Даже на улице. И еще у них вкусно пахло. Его сразу пригласили к столу. Максуд замялся, и сказал, что он еще кое-кого ждет. Ему тут же предложили, чтобы эти кое-кто присоединились к нему. Воин поблагодарил их и быстро сбегал за Сандрин и Жазэлизэ. Вторую он хотел подбодрить, напомнить ей о домашнем уюте, ведь мастера всегда жили, как одна большая семья. А Сандрин… С ней он чувствовал себя спокойнее. На время ужина все позабыли о всех своих проблемах. Теплый свет от ламп, детский смех, разные истории, добродушность обитателей этой казармы поражала. Даже Сандрин примерно с половины ужина сбросила свою каменную маску и улыбалась, удивлялась, кривилась, хмурилась… В общем делала то, чего раньше никто и никогда не видел. Жазэль весь вечер глаз с нее не сводила. Иногда Максуду приходилось поднимать своим пальцем ее подбородок, чтобы Жазэль закрыла рот. Или поворачивать ее голову в сторону, чтобы она хотя бы временно перестала пялиться на Творящую. Ну, и, конечно же, Максуду было не очень удобно, когда Жазэль наклонялась через него, чтобы посмотреть на Сандрин, которая сидела по другую от него сторону. Максуд вечно ее отпихивал. Амайанта делала вид, что такие семейные ужины ей не по нраву. Она создала себе брезгливо-презрительное выражение лица и села на фонарь, бросая на них взгляды, когда думала, что никто на нее не смотрит. Но Максуд чувствовал, что она наслаждалась этим вечером. Стало понятным, что для нее все это — что-то новенькое. Девушка в золоте смотрела на освещение, на маленьких детей, на то, как раскованно вела себя Сандрин. Максуд точно знал, что ей здесь нравится. Хоть она и не признается. Сам воин получал удовольствие от пребывания в этой шумной компании. И он переливал это удовольствие Айе, а та противилась только поначалу. Затем схожие чувства исходили уже от нее.

Из разговоров стало понятно, что мастера восстановили водопровод и теперь получить воду не сложнее, чем пихнуть ногой спящего кота. Сейчас они работали над тем, чтобы подать воду на четвертый рубеж, сделав несколько мест, где можно обмыться или набрать воды. Максуд похвалил их хорошо обустроенный дом. Жазэль только теперь заметила, что все окна и двери здесь новые. А также кровати и столы. И фонари. И детские игрушки. И еще какие-то ящики, что стояли в углу. Наверное, вино повлияло на то, что она сразу этого не заметила. Максуд рассказал о новом вооружении амалионов, которое не поддается воздействию Творящих. Он тактично забыл упомянуть о фантастических мечах Сандрин, которые все же смогли пробить защиту врага. Мастера качали головами и удивлялись каждой новой детали, что им рассказывал Максуд. Апогеем стал момент, когда он показал им черный меч и щит, что взял с собой. Сразу почти все, кто сидел за столом, а это около пятидесяти драйтлов, слетелись, чтобы его осмотреть. Из карманов они принялись вынимать множество всевозможных инструментов. Одни Жазэль видела раньше, о других имела понятие, а о некоторых даже не слышала. Целая научная конференция. Они буквально облепили щит и меч. А когда Максуд сказал, что оставит им это оружие, и что они могут не заботиться о его сохранности, так как у него есть еще, поднялся целый шквал эмоций. Жазэль еще никогда не видела, чтобы так радовались куску железа. Свод, обычному куску железа.

Домой они ушли за полночь. На улице стало заметно прохладнее. Жазэль быстренько обняла себя руками, чтобы было теплее. Несколько метров она прошла так. А затем прислонилась к Максуду, влезая ему под руку. Девушка с удивлением обнаружила, что Сандрин с другой стороны додумалась до этого раньше. Наверное, так беззаботно, клерк не чувствовала себя… никогда. Может, разве что в детстве. Сегодня она видела Сандрин. Другую Сандрин. Сегодня Максуд не только хмурился, а и шутил. Даже Амайанта вела себя сдержанно. Жазэль не знала, что будет завтра, но сейчас она чувствовала себя прекрасно. Всю дорогу они говорили. На равных. Жазэль, наверное, впервые ощутила себя одной из них. Лучшего вечера и придумать нельзя было.

Когда они компанией дошли до дома, то первой пропустили Жазэль. Она вошла и сделала пару шагов в дом. Потом обернулась. За ней никто не пошел. Она хотела что-то сказать, но решила, что лучше их оставить самих. В комнате все укрыла темнота и надо было двигаться осторожно, чтобы не нарушить полнейшую тишину, царившую в доме. Жазэль улыбнулась и прокралась мимо спящей Эйр.

— Твой принц заходил.

Жазэль вскрикнула и подпрыгнула. Эйр недовольно пробормотала несколько ругательств и перевернулась на другой бок. Клерк подождала, пока сердце начало стучаться всего-то в десять раз громче, а не в двадцать, и принялась переодеваться, чтобы лечь спать. Расстелила постель и закрыла глаза прежде, чем голова коснулась подушки.

— Он сказал, что позже зайдет.

Жазэль дернулась, как подорванная.

— А раньше не могла сказать? — прошептала девушка.

Эйр хмыкнула и снова перевернулась на другой бок. Жазэль принялась одеваться. Легкое поскребывание в окне она приняла за условный знак и выскочила на улицу, даже не успев обуться.

— Какая она?

— Кто? — не понял Максуд.

Сандрин шла под руку с воином. Они прогуливались четвертым рубежом. Потом обязательно дойдут до пятого. И пойдут выше, прямиком на смотровую площадку. С ней у Сандрин связаны хорошие воспоминания. Она любила там бывать. Конечно, Творящим не стоит выдавать такие сведения никому. Даже не стоит делать так, чтобы кто-то мог догадаться об их увлечениях или привычках. Вообще, иметь привычку для Творящих — это непозволительная роскошь. Но с Максудом она чувствовала себя иначе. Совсем не так, как с остальными. Поначалу ей было сложно снимать с себя каменную маску, как называла ее Делорис. Но постепенно она привыкала.

— Амайанта.

Максуд нахмурился, за что сразу получил локтем в ребра. Они договорились, что за каждую его попытку нахмуриться, он будет подвержен физическому наказанию. Ну как договорились, Сандрин сама договорилась, а Максуда поставила в известность. Конечно, это касалось только того периода времени, что они проводили вдвоем.

— Что ты имеешь в виду?

— А что имеют в виду, когда спрашивают о человеке, какой он? — Сандрин начинала злиться.

Она быстро поняла свою оплошность на счет того, что использовала в своих пояснениях слово «человек». Вряд ли его можно было применить к Амайанте.

— Ты имеешь в виду, как она выглядит? Или что она из себя представляет?

— Ой, зануда. — гнусавым голосом произнесла девушка в золоте. — Ты должен рассказывать обо мне так, чтобы она чувствовала мой запах, чтобы ее глаза лопнули от ярких и насыщенных цветов, чтобы ее голова закружилась и покатилась по улице от понимания того, насколько я прекрасна. Она должна раболепеть передо мной, принося мне все больше и больше жертв.

— Айя, мы уже говорили на счет жертв.

— Ну ты не хочешь, чего другим не давать? Ты спроси, может она и не против. Я по глазам вижу, что не против. Только не начинай это свое «убийство никогда не приносило пользы… бла-бла-бла».

— Что она говорит? — Сандрин чуть сжала руку Максуда, обращая на себя внимание.

— Она, как обычный человек. Требует внимания к себе.

Они дошли до ворот на пятый рубеж. Два солдата и не думали преграждать им путь.

— Ну, так ты ответишь? — Творящая очень хотела услышать, что скажет Максуд.

Она завидовала Жазэль, ведь та могла видеть богиню. Существо, которое ходило по этой земле задолго до самого Максуда. Это было так давно, что из людей больше никто не верит в то, что боги вообще существовали. Максуд поднял голову.

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы рассказать ей. — он усмехнулся. — Амайанта… она… я вижу ее маленькой. Не маленькой девочкой. Нет. Она выглядит, как взрослый человек. Девушка, лет двадцати, может двадцати пяти. Размером просто, как моя рука от локтя до кончиков пальцев. А раньше ты разве не меньше была? Хм. Гордая осанка, хорошая фигура, красивое лицо, выразительные глаза. Волосы собраны в хвост.

Амайанта тут же изменила прическу. Теперь ее волосы струились локонами до самой поясницы. Она накрутила один на кончик пальца и ласково улыбалась Максуду.

— Ну, в основном собраны в хвост. — исправился воин. — Еще она золотая. В прямо смысле слова. Лицо, платье, руки, ноги, все цвета золота. Если говорить о ее внутреннем мире, то тут все сложно. Но она по-своему прекрасна. Если говорить простыми словами, наподобие «плохая» или «хорошая», то однозначно «хорошая».

Сандрин кивнула, идя в шаг с Максудом.

— А как она к нам относится? — спросила Творящая.

Максуд вздохнул, подбирая нужные слова. Он хотел нахмуриться, но боль в боку еще давала о себе знать.

— Как к осломордым? — спросила Сандрин.

— Фух, так ты знаешь? — облегченно вздохнул воин.

— Как заслуживаете, так я и отношусь. Мне только Дэзирэ нравится. Давай, скажи ей. Дэ-зи-рэ. — Амайанта после прекрасного вечера просто дурачилась.

— Полетай где-нибудь. — попросил ее Максуд.

Амайанта нахмурилась.

— А мне можно хмуриться. — улыбнулась она. — Ладно. С вами все равно нудно.

Девушка в золоте взлетела вверх, оглядываясь по сторонам. Она не знала куда бы полететь. Затем сделала вид, что получила внезапное озарение, и умчалась. Максуд и Сандрин сделали несколько шагов молча.

— Она улетела? — спросила Творящая.

— Не-а. — покачал головой Максуд. — Только сделала вид.

— Не такой и дурак, каким кажется. — улыбнулась Амайанта, выглядывая из-за угла.

Она выставила руку и внимательно смотрела на нее. Похоже, она, действительно, немного увеличилась в размерах.

— Ты нарушаешь правила.

Красноволосая Творящая слушала Яваза с недовольством. Ей не было дела до каких-то там правил. И кто их придумал? Мифическое существо, которого она никогда не видела? Выдуманное божество, которое, по словам избранных, раздает указания?

— Твои правила. Ты и соблюдать.

Они стояли посреди военного лагеря. Ночь укрывала их от посторонних взглядов. Даже оранжевые костры, что горели то тут, то там, не давали достаточно освещения.

— Это правила для всех. Своим нападением на группу человеков чего ты добилась?

— Мне нет дела…

— Чего ты добилась? — поднял голос Яваз.

Солдаты, что беседовали недалеко от них, замолчали. Творящая склонила голову набок, гадая над возможными мотивами Яваза.

— Убить мою сестру. Я убить взамен.

Яваз не сиял своим голубоватым светом. Сейчас он хотел меньше вызывать внимания.

— И что прикажешь с тобой делать? Ты и так позволяешь себе слишком много вольностей. А тут прямое нарушение. Если ты думаешь, что я буду такое терпеть…

— Они обречены. Договор — тянуть время. Я тебе дам их на блюдо. Завтра. Ты только не оплошать.

Красноволосая развернулась и ушла. Яваз сжал зубы.

— Та еще штучка. Знаешь, как ее называют солдаты? — шаман, как обычно, подкрался тише ночи. — Стерва. Я бы эту… еще и не так назвал. Будущая аннэмор. Серьезное усиление для тебя. Конечно, если ты не дурак, и не думаешь, что победишь одними мечами.

— Она нарушила договор. С Первыми.

— Да плюнь ты на них! Жалкая никчемная копия настоящих богов прошлого. Они хуже тени, которую отбрасывала тень богов на другие тени. Смотри! Видишь молнии?

Яваз посмотрел на небо. Он привык к странностям этого человека. Или не человека. Существа с потребностями человека, и от которого пахло человеком. В его речах много истины, но понять которую зачастую бывает трудно.

— Видишь? Вон там посмотри. — шаман бегал вокруг него, тыча пальцем в небо. — А вон там? Ну что?

— Я ничего не вижу. — ответил древний амалион.

— Вот! — шаман многозначительно поднял указательный палец вверх, безумно выпучив глаза.

Яваз вздохнул.

— Ты хочешь сказать, что никто ее за это не наказал?

— Да. Первые — не боги. Они могут что-то замышлять, но влиять непосредственно, физически, не могут. Это как воспоминания. Они навевают нам мотивы наших будущих поступков.

Шаман резко ударил по голове амалиона, что заставило того отшагнуть, засветиться голубым светом и оскалиться.

— Но ударить они не могут. — закончил свою мысль шаман.

Амалион дождался пока шаман отвернется, чтобы почесать голову. Неприятно.

— Ты ей веришь? — спросил Яваз.

— Нет. Но я и тебе не верю. Нечего у меня такое спрашивать.

Рядом с ними солдаты везли бочку воды. Шаман попросил их остановиться и сел перед бочкой. Яваз махнул рукой и ушел. О шамане теперь можно позабыть минимум на час. Амалион прошел мимо стражников в свою палатку. Сел за стол. Тусклая лампа горела у него на столе, освещая карту. Он почесал подбородок. Договор гласил, что на пески нельзя заходить, пока последняя армия не примет своего решения. А если эта армия будет принимать его год? Или десять лет? Очевидно, что можно на этом сыграть даже в разговоре с наследниками богов. Только разговор этот вряд ли будет приятным.

Проснулась Жазэль поздно. И не от того, что ее несколько раз толкала Эйр, пытаясь разбудить. И не от того, что Делорис декламировала какие-то вдохновляющие речи из своих книг. Даже когда вошла Дэзирэ, Жазэль слышала ее сквозь сон. А проснулась она от того, что Амайанта прилетела к ней, чтобы пожаловаться на Максуда. Жазэль сначала укрыла себя одеялом с головой. Затем пришлось сунуть голову под подушку. И когда она снова начала засыпать, то в глазах стало светло. В закрытых глазах. Амайанта пробралась к ней под подушку и нагло там сияла. Только тогда Жазэль сдалась и приоткрыла один глаз. Рукой медленно стащила с себя подушку.

— Одна соня уже проснулась. — донесся до клерка голос Эйр.

Одна? Жазэль села в кровати. Открыла один глаз и посмотрела в сторону Сандрин. Та лежала, накрывшись с головой одеялом. Ей хорошо, она ведь не может слышать Амайанту.

— А я ему и говорю: «Ты идиот. Не видишь, что это ловушка?». Ну как осломордые могут быть такими… осломордыми? Ну ты. Да, ты, осломордая, ответь мне.

Жазэль очень сильно хотела закрыть уши руками. Но подозревала, что Амайанта найдет какой-то способ и дальше ей надоедать.

— Как выманить Максуда? А давай ему подсунем армию! О, точно, хорошая идея. Так и поступим! — девушка в золоте говорила разными голосами, и, судя по звуку, даже перемещалась по комнате для полноты ощущений.

Клерк смирилась с тем, что ей неминуемо придется проснуться. Она запустила руки в волосы и с завистью бросила взгляд в сторону Сандрин. У той даже волосы всегда выглядели идеально.

— Что еще за армия? — промямлила она, удивляясь, что способна все-таки произнести несколько связанных слов.

— Пока никто не знает. — ответила Эйр.

— Все уже знают. Кроме этой. — кивнула в сторону сабазадонки Амайанта и гордо подняла подбородок.

Ждала вопроса. Жазэль вздохнула. Придется его задать. Почему она сегодня делать все, потому, что надо, а не потому, что хочется?

— И что это за армия, Амайанта? — как можно безразличнее протянула девушка.

— Что, что. Луксоры, конечно. Приманка должна быть хороша.

— Эйр, это луксоры. Теперь я могу поспать? — Жазэль бухнулась на подушку.

— Луксоры? — раздался голос вошедшего Зверя.

Жазэль вскрикнула и принялась натягивать одеяло по самые уши.

— Ты уверена?

— Я — нет. Я вообще их не видела. Это Амайанта так говорит. — из-под подушки лениво выпорхнули слова, как два матерых воробушка.

— Тогда мы пойдем. — все тот же басистый мешающий спать голос Зверя.

— Ну, что я говорила? Идиоты! — над самим ухом раздался звонкий голос девушки в золотом.

— Все, выходи. Я буду одеваться! — Жазэль поняла, что уснуть ей уже никто не даст.

Услышав шаги, она вылезла из-под одеяла и начала одеваться.

— Я предлагаю послать туда поедателей.

Клерк только сейчас поняла, что Дэзирэ сидит на стуле в углу комнаты. Да, это было утро. Она еще не совсем проснулась. Мысли путались у нее в голове. Но поедатели? Кто это такие? Неужели она проспала пару дней и упустила пополнение для их армии?

— Кто это такие? — спросила Жазэль.

— Это ты. — ответила Дэзирэ. — И такие, как ты. Люди, которые ничего не умеют, которые ничем не помогут в войне тем, кто что-то умеет, таким, как я. Вы нахлебники. Спиногрызы. Просто сидите и поедаете наши припасы.

— Дэзирэ! — в предупреждающем тоне подала голос Сандрин.

— Таких не жалко. Можешь взять еще парочку своих друзей и сходить с ними. На вас даже нападать не станут. А если и станут, то нам дольше будет что поесть.

— Хватит говорить так с моей подругой. — Сандрин села в своей кровати.

— О, ты себе завела друзей? Это совсем на тебя не похоже. Сколько ты ее знаешь? Месяц, два? Слабые же у тебя критерии для набора в друзья. Я видела у поедателей ослих. Может, и им стоит попробовать?

— Что же ты тогда не прошла через эти критерии? — спросила окончательно проснувшаяся Сандрин. — Ты сама признаешь, что у ослих больше шансов стать моими друзьями, чем у тебя. Что это о тебе говорит?

Жазэль улыбнулась тому, как сумела Творящая выкрутить слова другой Творящей. Это все равно, что дать по лицу человеку его же собственной рукой! Но улыбка клерка сразу поникла, как только она увидела выражение лица Зимней. Наверное, от того холода, что от нее веял, у нее и стали волосы такого цвета.

— Знаешь, что было самым сложным в Северном? — подалась чуть вперед Дэзирэ. — Смотреть, как ты изображаешь великую начальницу. Первая Творящая императора. Бутафория. Смотреть на тебя и знать, что ты на самом деле никто. Быть выше тебя все это время и не иметь возможности сказать тебе об этом. Знать и уметь больше тебя, но притворяться законченным дерьмом, чтобы ты могла почувствовать свое превосходство хоть над кем-то, кроме этого недоразвитого ребенка. — Творящая ткнула пальцем в сторону Делорис.

Та моментально вскочила с кровати и зажгла глаза.

— Что, хочешь потягаться? Со мной? — засмеялась Дэзирэ.

— Ну и засранка. — покачала головой Амайанта.

Сандрин встала в своей ночной одежде.

— Уходи. Тебе здесь не рады.

— Дверь там. — показала на всякий случай Эйр.

Жазэль повернулась, чтобы увидеть выражение лица сабазадонки. Она знала, что Эйр хорошо относилась к Дэзирэ. Даже не смотря на ее контры с Сандрин, девушка уважала Зимнюю Творящую. Это было видно не вооруженным глазом. Но сегодня Дэзирэ перешла черту. Прийти сюда и у них в доме говорить на них же такие гадости. Что там говорить за Эйр, если даже Амайанта так о ней высказалась. А ведь та все время открыто ее поддерживала. Жазэль подумала, что, наверное, она пока плохо разбирается в людях, раз тоже начала потихоньку проникаться симпатией к Дэзирэ. Она этого явно не заслуживала. Но ее успокоило то, что Амайанта тоже просчиталась. Или нет. Амайанта могла сегодня хвалить, завтра ненавидеть, послезавтра снова уважать и любить.

— Если вас не разбудить, вы год проспите. — ядовито бросила Дэзирэ, выходя из комнаты. — Максуд, ты тоже еще дрыхнешь?

Жазэль улыбнулась. Не она одна сегодня не выспалась. Когда там она вернулась? Еще не начало светать. Ну, начало, но только-только начало. Кстати, Сандрин еще не было дома. Сколько же она поспала?

— Эй, вставай. — донеслось с той стороны стены.

— Я думаю. — спокойный сильный голос. — Нужно собрать всех генералов.

— И много у тебя таких?

— Азаниэль, генерал чемпионов и генерал Творящих. Еще нужен один, чтобы управлять боевыми драйтлами.

— О, я теперь генерал. Комната совещаний у нас будет вокруг твоей кровати? — наверное, улыбнулась Дэзирэ.

— Пошли кого-нибудь за Азаниэлем. К чемпионам я сам схожу. К дробителям пойдешь ты, у вас неплохо вчера получилось. — Максуд встал с кровати и потянулся за одеждой.

— Ты всегда так спишь? Правильно, зачем все эти тряпки? Пусть тело дышит.

Жазэль открыла рот и посмотрела на Сандрин. Боковым зрением она увидела, что точно таким взглядом на нее смотрит и Делорис. Эйр только хмыкнула, доставая из-под кровати свое оружие. Клерк ждала услышать шаги, которые означали бы, что Дэзирэ стрелой вылетела из комнаты мужчин. Но их не последовало. Лицо Сандрин сделалось из каменного серо-зелено-коричнево каменным. Жазэль даже смотреть стало на нее страшно. Она отвернулась и вскочила, чтобы побыстрее одеться.

Через пять минут все стояли на улице возле дома. Жазэль подняла голову посмотреть на солнце. Часов десять уже точно есть. Она опустила глаза, чтобы посмотреть на дом рядом с ними. Там уже собрались все Творящие. Все семь. Насколько она знала, их прибыло десять, включая Дэзирэ. Одну убили в первом сражении. Еще одну вчера. Потери, к сожалению, неминуемы. Даже среди них. Из Творящих некоторых она знала, как зовут. Некоторых просто видела. Но одну Творящую Жазэль раньше не замечала. Она резко выделялась среди остальных. Казалось бы, как можно выделяться в компании Творящих? Она сумела это сделать. Потому, что выглядела… обычной. Ну, совсем обычной с очками на глазах. Как простой человек. И она была заметно старше своих спутниц. Лет сорок пять или даже больше. Жазэль пожала плечами. Кто их знает.

— Жазэлизэ. Пойдем к чемпионам. Мне нужна помощь на случай, если они начнут паясничать о своих протоколах. — раздался голос только что вышедшего Максуда. — Ты готова?

Девушка обернулась. Максуд поправлял меч на спине. Над ним висела Амайанта, которая не кружилась, не вертелась и не высказывала своего мнения по всякому поводу. Девушка в золотом скрестила руки и смотрела поверх голов. Жазэль сделала удивленный кивок.

— Она злится? — спросила девушка, когда они уже отошли, показывая глазами на Айю.

— Да, похоже Дэзирэ испортила ей настроение.

— У богинь есть настроение? — удивилась Жазэль.

— Прикинь! — присвистнула Амайанта, копируя говор бандитов из темных переулков. — Это вы у нас сперли.

— Люди появились раньше богов. — Максуд напомнил ей, если вдруг она позабыла.

— Отец появился еще раньше. Вернее, он всегда был. И у него имелось настроение. Как всегда, плохое. Мы — его частички. Так что, у богов настроение появилось еще до людей и не спорь со мной.

Дорога проходила через мастеров. Или строителей, как любил говорить на них Максуд. Жазэль с теплом в душе посмотрела на их барак. Вчера она наконец поняла, что такое домашний уют, о котором столько читала в книгах. Наверное, у них он и был. Еще вчера девушка попыталась запомнить расположение всех предметов в комнате, чтобы попытаться как-нибудь это повторить в своем будущем доме. Так она надеялась снова вызвать в себе то прекрасное чувство. Если они выживут. Она опустила глаза. И нахмурилась. Вчера только она и Сандрин удостоились приглашения.

— А почему ты меня взял? Вчера. Сюда вот.

— А почему я взял Сандрин, тебе не интересно?

— Ну, с ней как раз все понятно. А меня зачем? — донимала его вопросами девушка.

— И что тебе понятно с Сандрин? — гнул свою линию Максуд.

— Я тебя прошу, давай не будем. Я же не слепая. — Жазэль закатила глаза. — Так что там на счет меня?

Максуд пожал плечами.

— Хотел, чтобы ты присутствовала. У тебя здесь никого нет. Иногда мне кажется, что самый близкий человек для тебя здесь, это я. Я знаю, как тщательно мастера стараются обустроить свой быт. Хотел, чтобы ты тоже это увидела. А заодно и поела вкусно. Тебе на пользу.

— А Оррмарину нравится, что я худенькая. — выдала свой секрет Жазэль.

Но кому ей еще такое рассказать? Подруг у нее не было. Уже лет десять. Или больше. Друзей тоже. Она в хороших отношениях с Сандрин, но та Творящая. Делорис еще подросток. Эйр… Ну, Эйр это Эйр. А с Максудом почему-то всегда так легко. Он был мужчиной, она женщиной, но с ним она чувствовала себя безопасно во всех смыслах. В женских книгах часто пишут, что за мужчиной должно быть, как за каменной стеной. Наверное, Максуд и был такой каменной стометровой стеной. Ее напряжение спадало, когда он находился поблизости. Конечно, не тогда, когда он махал мечом, сея смерть и отбирая жизни. А вот как сейчас.

— У тебя еще вся жизнь впереди. Ты только никуда не спеши. — Максуд дал совет таким тоном, что это было больше похоже на простое выражение мнения.

Жазэль кивнула.

— Мои дорогие! Куда же вы? Подождите.

Девушка повернула голову и увидела в окне Росиду, жену Йоши. Генерала мастеров, как выразился бы Максуд.

— Росида, доброго утра. Извини, мы спешим. — добродушно сказал Максуд, помахав ей рукой.

Жазэль улыбнулась и тоже помахала.

— Ничего не хочу слышать. Никуда не пойдете, пока не отведаете моего сыра. Это старый секретный рецепт. Весь наш род его любит. У Йоши свои секреты, а у меня свои. Я вам на дорожку дам.

Максуд остановился. Он понимал, что спорить с ней бесполезно. Росида захлопнула окно и сразу же открылась дверь, из которой она выбежала. Жазэль от удивления открыла рот. Она примерно прикинула расстояние от окна до двери. Метров десять или пятнадцать. Теперь девушка даже не была уверенна в том, что сначала закрылось окно, а только потом открылась дверь. Может, это случилось одновременно? Жазэль бросила взгляд на невозмутимого Максуда.

— А ты думала, они простачки? — насмешливо сказала Амайанта. — Как и ты?

— Вот держите, за добавкой приходите в любое время. Мои двери для вас всегда открыты.

Жазэль поблагодарила невысокую пышную женщину с седыми волосами. Как и Максуд. Быстро попрощавшись, они отправились дальше.

— Айя, здесь никого нет. — сказал Максуд.

— И что? — лениво протянула девушка в золоте, выгибая спину и потягиваясь.

— Можешь попробовать.

— Что? — воскликнула Жазэль.

Клерк не была уверена, что правильно поняла смысл его слов.

— Я видел, как ты вчера глазела на стол. Не думал, что стесняться — это то, что ты умеешь делать.

— Чего? — нахмурилась Амайанта. — Я богиня. Мне не нужно есть.

— Боги едят.

— Мне не нужно спать.

— Боги спят.

— Заткнись уже, а? Еще боги убивают. В кого тут всадить пару молний?

Жазэль хихикнула. Максуд удивленно посмотрел на нее. Девушка перевела взгляд на богиню и выражение ее лица ей совсем не понравилось.

— Серьезно? Молния? — спросила клерк.

Максуд закивал, а Амайанта фыркнула. Воин оглянулся. Никого нет.

— Попробуй. Я же знаю, что ты хочешь. Ты не можешь меня обмануть.

Жазэль посмотрела в глаза воину, желая понять, шутит он или нет. Откуда он знает? Почему она не может его обмануть?

— Боги говорят только правду? — спросила Жазэль, вопросительно выгнув брови.

— Конечно, милая. — ласково ответила Амайанта. — На счет тебя я часто молчу, потому что не хочется признавать твою красоту достойной вознесения. Но тебя легко заметить среди тысяч других.

Жазэль приоткрыла рот, ловя каждое ее слово. Амайанта вздохнула и покачала головой:

— Даже не хочется тебя сейчас обзывать. Ты как котенок, который смотрит в глаза, пока летит с моста в воду.

— Держи. Пробуй. — Максуд протянул на ладошке несколько крошек сыра. — Вечность ждать мы не намерены.

Амайанта конечно же сделала очень гордый вид, задрала подбородок, сложила губы бантиком, даже хвост на голове туже затянулся. В один миг она подлетела к руке. Глаза ее горели безумным желанием.

— Только не нюхай. — предупредил Максуд. — Есть продукты, которые вкусные, но… испускают зловоние.

Амайанта слегка насторожилась, но взяла самый маленький кусочек от крошки. Жазэль застыла в изумлении. Амайанта взяла в руки что-то реальное! Из нашего мира! Она повертела секунду крошку в руках и проглотила, почти не разжевывая. Максуд улыбался, ожидая ее реакции. Амайанта действительно ощутила вкус. Она была ошеломлена таким открытием. Сначала запах, потом ощущения на коже, теперь вкус. Жизнь возвращалась к ней! Айя была готова взмыть в небо и парить там годами напролет. Максуд ощущал все те же чувства. Медленно улыбка начала таять на лице воина. Выражение стало больше вопросительным.

— Что? Ты же была довольна. Теперь зла. Почему? — недоумевал Максуд.

— Потому, что ты идиот. Сначала я забыла об этом и обрадовалась, а потом снова вспомнила.

Максуд вздохнул и завернул сыр. Он протянул его Жазэль, которая ловко спрятала его в карман.

— Ты почувствовала вкус. Не говори мне, что это не так. — на ходу пытался вытянуть детали из богини Максуд.

— Не хочется этого признавать, но ты прав. И да, я была довольна, потом зла. Довольна, потому, что почувствовала вкус еды спустя тысячи лет. А зла, потому, что еще никогда в своей жизни не пробовала столь отвратительную вонючую желеобразную мерзость.

Ну и брюзга. Жазэль причмокнула. Капризная богиня. Такой попробуй угоди. Конечно, клерк сама не пробовала этот сыр, но, если учесть, что вчера она ела самую вкусную еду за последние лет пять, то сыр просто обязан быть потрясающим.

Вот они и пришли к чемпионам. Как обычно, два стражника преградили им путь. Дверь за ними распахнулась.

— А я все ждал, когда же вы придете. — сказал чемпион, остановившись за спинами стражников.

Сейчас он был без шлема. Длинные белые волосы каким-то образом собраны так, чтобы не лезли в лицо и не закрывали уши. Почему она не увидела их раньше? Ведь они не помещаются под шлемом. Жазэль быстро перевела взгляд на охранников. Теперь понятно. Они носили подобие шарфов. Черных, которые закрывали шею сзади и спереди доходили до кадыка, оставляя всего небольшой участок открытой кожи.

— Я собираю генералов. — властный голос Максуда казался Жазэль даже еще более сильным, чем у чемпиона.

Похоже, чемпион тоже это заметил.

— По поводу управления и структурирования нового войска?

— Именно по этому поводу. — подтвердил Максуд.

— Зодэма! — обернувшись, крикнул чемпион. — Четвертый протокол по красной линии.

Жазэль улыбнулась еле заметно. Генерал чемпионов, или какое-там у них было принято носить звание, огромный мужчина в тяжелых доспехах, стоял сейчас за двумя стражниками. Ощущение складывалось такое, что он прятался за ними. А ведь взрослый мужчина.

— Он боится? — спросила шепотом Жазэль.

— Нет. — так же шепотом ответил Максуд. — Такой протокол. Ждет телохранителя. А пока не имеет права выйти из-под охраны.

Жазэль закатила глаза и покачала головой.

— Каждое такое правило… — продолжил воин. — пишется после чьей-то смерти. Иначе говоря, весь их протокол написан кровью.

Девушка перестала улыбаться. Она не была уверена, что правильно поняла смысл, который Максуд пытался до нее донести. Каждое правило написано кровью. Значит, кто-то когда-то вышел без телохранителя и был убит. Теперь командир ходит с телохранителем. Кто-то вышел из-за спин стражников без телохранителя, и был убит. Теперь чемпион, связанный правилами, стоял и ждал, чтобы все было по протоколу. И каждый пункт в их протоколе появился после чьей-то смерти? Жазэль стало нехорошо и она содрогнулась. Лучше бы Максуд ничего не говорил. Нет, он это специально сказал. Чтобы она не относилась так легкомысленно к их заморочкам. Ведь протоколы чемпионов корнями уходят в глубокое прошлое. Даже Максуд о них знает. А ему тысячи лет. Жазэль стало стыдно за то, что она так отнеслась к ним. Теперь они в ее глазах перестали быть прибабахнутыми занудами. Интересно, Эйр знает о том, что ей рассказал Максуд?

Тихий лязг металла. Девушка подняла глаза. Вышел второй воин. В шлеме, с маской на лице. Такие же латы. Только этот воин поменьше. Ну, побольше Максуда, но поменьше их командира. В общем, по сравнению с другими чемпионами, этот был поменьше. Жазэль сразу же бросила взгляд на их шарфы. Тот же материал. Наверное, их можно было натягивать и в качестве маски, как сделал воин, стоящий перед ними. Зодэма. Как же зовут командира?

Стражники расступились, и чемпионы вышли к ней и Максуду. Последний повернулся и зашагал. Жазэль еще пару секунд завороженно смотрела на чемпионов, которые стояли перед ней. И сколько раз она их уже видела? И говорила с ними, и спорила. Но все равно не могла отвести взгляд. Черные доспехи из множества широких пластин, красивые рогатые шлемы. Пусть командир и держал такой в руках. Опомнилась девушка только тогда, когда ее чуть не пнули чемпионы. Она спохватилась и побежала догонять Максуда, ругаясь на себя. В дороге она не говорила. Чемпионы держались слишком близко, чтобы она могла что-то спросить у Максуда. Вести непринужденный разговор она не хотела. С Максудом было комфортно даже молчать. С каждым шагом их пути внутри Жазэль росла уверенность. Наверное, так действовал монотонный стук железа на каждый шаг чемпионов. Ей даже сравнить его было не с чем. Но он однозначно действовал на нее успокаивающе.

Потерять себя

Возле их дома собралась целая толпа. Вернее, две толпы. В одной стояли Дэзирэ с Тревизо, Сандрин с Делорис, Эйр со Зверем, Азаниэль со Стайрэдом, дробитель и… мрачный. У Жазэль похолодело все внутри при его виде. Она сжала губы. В другой толпе было около десятка дробителей, заклинатели, даже водоносы. И там же держались группой остальные Творящие.

Максуд с Жазэль заняли свободные места в кругу. Дэзирэ бросила испытывающий взгляд на клерка. Чемпионам тоже нашлось место, где стать.

— Обычно, войска собираются не так. Но у нас не обычная война. — сказал Максуд. — Будем знакомиться непосредственно на поле боя. К сожалению, другого выхода нет. Сейчас же достаточно узнать имена друг друга.

Воин назвал тех, кого он знал, как зовут. Далее он посмотрел вопросительно на чемпиона.

— Калибристо. — представился тот.

— Гранит. — проскрежетал дробитель.

Максуд посмотрел на мрачного. Конечно, он не подал вид, что рад его здесь видеть. Конечно, он никому не сказал, что волновался на их счет. Ему очень не хотелось, чтобы мрачные перешли на сторону врага.

— Ночной страх, который приходит тогда, когда ты его не ждешь.

Все водили головами ища в выражениях находящихся вокруг людей подсказку для того, чтобы понять, как на это реагировать.

— А покороче нет? — спросил Максуд.

Мрачный нахмурился и стал еще мрачнее.

— Если мы будем называть тебя Страхом, это будет приемлемо? — задал второй вопрос Максуд.

Мрачный сделал вид, что кивнул. Жазэль бы с удовольствием закатила глаза, но боялась, что мрачный заметит.

— Итак. Внизу появилось войско. Больше тысячи луксоров.

— Луксоров? Ты высылал разведчиков? — спросил Калибристо.

— У меня свои источники. — немного помявшись, ответил Максуд. — Это луксоры.

— Это ловушка. — заявила Эйр.

— Надо проверить. — не согласился с ней Зверь.

— Ходят слухи… — прищурился чемпион. — Что тебе тысяча лет. Это правда?

Дробитель уверенно закивал. Мрачный внимательно осмотрел Максуда.

— Нет. — ответил воин. — Мне гораздо больше.

— Хорошо. Не люблю недосказанность. Все должно быть предельно ясно. Так проще. Как нам тебя называть? У тебя есть звание?

— Маршал. — заговорил Азаниэль. — Наш император даровал ему это звание.

Жазэль приоткрыла рот. Неприкрытая ложь. Зачем? Азаниэль нашел лазейку, как сохранить свое лицо, подчиняясь приказам Максуда. Оррмарин говорил с ней об этом, но отец молодого воина склонялся к другому варианту. Что-то насчет обороны крепости. Жазэль не запомнила. Но девушка понимала, что этого в глазах собравшихся будет недостаточно. И Азаниэлю все равно придется выполнять приказы. Соврав о таком высоком звании Максуда, он отвел от себя много косых взглядов в будущем. И еще приплел императора, который ни сном, ни духом, кто такой Максуд, обозначив, таким образом, верховенство империи в этой войне. Вернее, попытался обозначить.

— Маршал так маршал. — пожал плечами Калибристо. — Я бы хотел сначала услышать, что думаешь ты. Потом мы можем высказаться, если ты захочешь услышать наше мнение.

Жазэль обвела взглядом весь круг. Не было ни одного человека или драйтла, который сейчас смотрел бы не на Максуда. У Жазэль мурашки пошли по коже. Самые высокие чины самой сильной армии сейчас стояли рядом с ней. Могла ли она мечтать о таком, лежа в серой комнате серого дома в сером городе еще два месяца тому назад? Рядом с ней творилась история. Она могла протянуть руку и ухватиться за нее. Жазэль наслаждалась одним своим присутствием здесь. Чувство гордости затопило ее.

— Наверное, это ловушка. — Максуд опустил голову, подбирая слова. — Но наверняка сказать трудно. Риск большой. Но и заполучить в свою армию тысячу луксоров дорогого стоит. Здесь нужно либо выйти большими силами и не дать застигнуть себя врасплох, либо, наоборот, отправить одного двух парламентеров. Что скажете?

— Лучше синица в руках, чем журавль в небе. — первым сказал чемпион.

— Я за драку. — высказал свое мнение дробитель.

— Слишком опасно. — Азаниэль в целом был против этой затеи.

— Тысяча луксоров нам бы пригодились. — Жазэль даже осмотрела Страха, нет ли при нем веток.

Максуд посмотрел на Дэзирэ. Из представитель своих групп только она еще не сказала и слова. Увидев, что на нее смотрят, Творящая скривилась и вздохнула.

— А если мы отправим туда ма-а-аленькое войско? А большое войско будет прятаться, чтобы прийти на помощь маленькому в нужный момент. Мы сами спровоцируем врага заглотнуть наживку. Он готовит нам ловушку. А мы приготовим ему ловушку на его ловушку. Красноволосая Творящая не успокоится. Ей нужна я. Она очень сильна, и я не хотела бы, чтобы она принимала участие в штурме крепости. Ее нужно остановить. Ты видел ее пятно через глаз? — спросила она у Максуда и тот кивнул. — Я убила такую же. Наверное, ее сестру. Она жаждет мести. Думаю, мне надо быть на виду и пойти в маленьком отряде, чтобы подстегнуть ее к нападению. Дальше за дело возьмутся дробители и чемпионы. Пока я убью Творящую, вы расправитесь с ее необычным войском. Все довольны. Ну и вдобавок узнаем, что там с луксорами.

— А если тысяча луксоров решит на нас наброситься? — задал вполне резонный вопрос Максуд.

— Я их остановлю, если ты еще раз покажешь тот чудный способ увеличения сил. — вперил в воина свой взгляд мрачный.

— О-шиб-ка! — твердила Амайанта. — Хотя, чего я стараюсь. Ты ведь уже все решил.

Богиня махнула рукой и полетела по своим делам.

— Из того, что мне доносили, я понял, что красноволосая — сильный противник. Если ее удастся нейтрализовать, то даже одно это будет стоить затраченных усилий. При условии, что мы не понесем потерь, вовремя отступив. — сказал Калибристо.

Максуд размышлял. У него имелось в запасе пару трюков. Одним из них был он сам. Луксоры смогли бы стать ценными союзниками. Он их давно ждал. В этой войне воин впервые за все свои жизни видел, как войска амалионов сражаются совместно с луксорами. Это непримиримые враги! Так всегда было. Тысячи лет. Поэтому он отказывался верить, что все луксоры перешли на сторону заклятых врагов. Должны же быть и те, кто еще помнит, кто такие амалионы и как они обходились с луксорами. У Максуда теплилась одна надежда. Он был уверен, что ситуацию с луксорами враг обязательно попытается использовать для получения выгоды. Но он надеялся, что сами луксоры в этом не замешены. Тогда это давало бы ему шанс на обретение союзников. Тысяча луксоров — не то, ради чего стоило так рисковать. Но луксоры многочисленны. Если за последние пятьсот лет все не изменилось кардинальным образом, то их десятки тысяч. Может, сто. И эта тысяча может быть первой ласточкой. За ними придут и другие. Это бой за перспективу. Не за тысячу, но за десять. Воин попытался донести свою точку зрения до собравшихся. К концу разговора он был уверен, что остался понятым. В свете его предположений и было решено все-таки пойти за луксорами. Намечался бой не за луксоров, а за всю перспективу их дела.

В первой группе пойдет Сандрин в шлеме и одежде воина, чтобы не выдать в себе Творящую. Дэзирэ будет обязательно на передовой, ее должны увидеть и опознать. Максуд и Зверь. Эйр просилась, но Максуд был против. Еще он приказал пойти в первой группе двум дробителям и двум мрачным. Делорис тоже пойдет. Воин объяснил ей, что она должна просто зажечь глаза, когда он подаст знак. Мрачные получат свои силы, только когда у нее будут гореть глаза. Максуд сказал это ей в порядке личной беседы, но захотел, чтобы Жазэль тоже слышала, поэтому Амайанта передала ей все, что нужно знать. Остальных мрачных воин планировал поставить по флангам второй группы. И приказал Делорис, на случай, если дело примет скверный оборот, чтобы она собирала всех мрачных вместе и снабдила их силой. Но только в случае крайней необходимости, полностью им доверять нельзя. Поэтому, если она поймет, что что-то не так, пусть тушит глаза и постарается отдалиться от них подальше. Напоследок Максуд поговорил с заклинателями.

Первоначальный план претерпел много изменений. Советы Азаниэля и Калибристо Максуд находил ценными. Хотя он сам и прожил несколько тысяч лет, командовал армиями не сказать, что часто. В основном его роль сводилась к «руби-кромсай». Но в нынешней войне у него имелось явное преимущество над всеми остальными — он знал об амалионах все. Их иерархию, военные построения, методы ведения войны, даже множество их уловок и хитростей.

Через час все войска были приведены в боевую готовность. Первая группа вышла за распахнутые ворота. Они отошли метров на сто вперед, давая возможность остальным строиться за ними. В передовой части все осталось так, как и было спланировано изначально. За исключением того, что Эйр все-таки затесалась в их ряды, найдя для себя задание. Она вызвалась охранять мрачных и Делорис в ближнем бою, если будут непредвиденные обстоятельства. Максуд не стал спорить. Помешать сабазадонцу прорваться на передовую было выше его сил. Воин оглянулся. Пятьсот чемпионов занимали свои места на левом фланге, выстраиваясь в колонну от самой крепости и аж до передовой группы. Правый фланг должны занять пятьсот человек Азаниэля во главе с ним самим. Четыре Творящие через равные промежутки должны укрепить левый фланг чемпионов. Их первостепенная задача — создание щита, чтобы защитить воинов от стрел вражеских Творящих. Каждой было приказано идти в полной боевой готовности с раскрученными синими огнями на обеих руках. Правому флангу досталось только три Творящих. Дробители распределились равномерно. Как и мрачные. Они в полном составе принимали участие в вылазке. Идея заключалась в том, чтобы идти подобием клина. Это давало возможность поместить в центе еще сто чемпионов и сто человеков. Остальные не задействованные силы находились на первом рубеже. Все. Не было ни единого воина способного держать меч, который бы остался на рубежах повыше. Те, что не могли сражаться по разным причинам, сейчас занимали места на первой стене в качестве наблюдателей.

Максуд снова заметил за Амайантой какую-то сосредоточенность. Он вопросительно посмотрел на нее, когда они встретились взглядом. Она скривилась и отмахнулась от него. Но воин видел, что-то не дает ей покоя. Неужели, она снова почувствовала абсолютного? Спрашивать вслух он не хотел.

Не больше пяти минут понадобилось хорошо вышколенным войскам, чтобы занять заранее оговоренные позиции. Максуд осмотрел свою армию. Каждый знал, что главная задача — остаться в живых. Это не миссия по захвату или по освобождению любой ценой. Нет. Не нужно геройствовать. Если они увидят, что дело может принять крутой оборот, всем приказано отходить, не вступая в бой. Никаких жертв. Максуд это ясно дал понять, когда объяснял каждому командиру, что он от них ждет. Никаких геройств. Чемпионам пришлось это доходчиво растолковать. Если они не дойдут до луксоров, так тому и быть. Вернутся в крепость. Главное, сделать это быстро и без потерь. Максуд сказал, что они не должны потерять ни единого воина. Каждому командиру придется держать ответ перед ним лично, если хоть один солдат из их группы погибнет. Осторожно подойти. Разведать. Идти дальше или отступить. Все предельно просто.

Максуд шагал не быстро. Важно было, чтобы порядки ни на сантиметр не нарушились. Напряженная тишина давила на уши. Луксоры размещались правее от ворот крепости, ближе к реке. Поэтому всей группе приходилось немного брать вправо, выставляя свой левый фланг по всей его длине под удар врагу. Именно поэтому на том фланге Максуд поставил чемпионов, а не человеков. Именно поэтому там находилось на одну Творящую больше.

Напряжение витало в воздухе. С каждым шагом приближался момент истины. Луксоры на нашей стороне или нет? Что приготовил враг? Как быстро их сможет обнаружить Амайанта? Максуд высматривал ее в небе. Девушка в золотом обследовала местность по обе стороны от группы солдат. Максуд опасался, чтобы их не взяли в кольцо или не ударили во фланг, чтобы опять-таки взять в кольцо. Прямого удара он боялся не так сильно. Впереди рядом с ним шли мрачные. Они остановят любую атаку, дав время всей группе быстро отступить. Другое дело круговая оборона. Им бы пришлось прорываться, а это чистой воды сражение и потери, которых он стремился избежать. Двести метров до луксоров. Амайанта пролетела над ним вправо. Значит, слева нет врага. Сто пятьдесят метров. Только приглушенный лязг металлических доспехов. Только тяжелое дыхание воинов. Только натянутые в струну нервы. Даже каменное лицо Сандрин выглядело как-то необычно. Немного встревоженно. Максуд уже умел отличать оттенки ее выражений. Он едва заметно поднял уголки губ. Сандрин была совсем не такой каменной, какой хотела казаться. А вот Дэзирэ шла с улыбкой. Она знала, что ввяжется в бой. И Максуд тоже это знал. Она знала, что он не сможет ее остановить. И он тоже это знал. Дэзирэ принадлежала к той редкой породе воинов, которые тонули в азарте войны. Когда такие, как она, сражаются с мечом в руке на поле боя — то это и есть для них истинное счастье. Призвание таких людей — баталии. Их ничто не сможет удержать. Максуд давно заметил это в глазах Дэзирэ. И окончательно убедился во время вчерашнего боя, когда она танцевала в гуще сражения с безумно довольным видом. Она жила боем. Она жила ради боя. Хотя Максуд и осуждал ее отношение ко всем не военным особам, что нашли пристанище в крепости, но отчасти понимал. Для нее мир делился пополам. Славные воины и бесславные все остальные. Иметь в союзниках такую Творящую он считал привилегией.

Сто двадцать метров до луксоров.

Амайанта.

— Он здесь! Он точно здесь! Он идет! — вопила она, еще не долетев к нему.

Максуд нахмурился, обдумывая, кого это Айя может иметь в виду.

— Абсолютный, Максуд! Абсолютный! Он идет! — ее возбужденные глаза, казалось, даже вибрировали от напряжения.

Амайанта не могла оставаться на одном месте, она кружила и быстро меняла направление полета, придавая своей траектории непредсказуемость.

— Ты абсолютно уверена в том, что он здесь? — спросил воин, замедляя шаг.

— Спрашиваешь, абсолютно ли я уверена в том, что абсолютный абсолютно точно решил сюда прийти? Ты и дальше намереваешься спорить с богиней?

— Думаешь, кто-то в силах заставить сбиться его с намеченного пути? — усмехнулся воин, он тоже был возбужден, но нашел в себе силы выдавить улыбку, чтобы казаться спокойнее, чем он был на самом деле.

Амайанта многозначительно на него уставилась. Максуд похолодел. Наверное, даже побледнел.

— Как далеко? — сглотнув, спросил воин.

— Не знаю. — покачала головой девушка в золоте. — Но она жива.

Максуд за секунду обдумал многое. Абсолютный в их рядах означал только одно — глобальное преимущество в войне мирового масштаба. Если он хорошо подготовлен, то решит целый ряд проблем. Нет, целые ряды рядов проблем. Он им нужен. Он был важнее луксоров. Важнее этой тысячи. Даже десятков и сотен тысяч. Заполучить абсолютного. Он даже в самых смелых мечтах на такое не надеялся. Но, с другой стороны, глупо надеяться, что он будет так силен, как в древности. И не факт, что они пришел, чтобы воевать на стороне человеков. С ним нужно поговорить. Это не подлежало сомнению. Поговорить раньше, чем это сделают амалионы. Его смущала только одна вещь. Та, которую чувствовала Амайанта. Сам Максуд потерялся в своих ощущениях, ведь такое скопление всемогущих драйтлов и человеков на маленьком участке затуманивало его восприятие. Но та проблема, на которую намекнула Айя, появится позже. И с ней предстоит разобраться тоже позже. Возможно, строители знают и этот секрет. Ведь столько лет прошло. Хотелось бы верить.

Решение нужно было принимать быстро. И он принял.

Назревал первый бой коалиционных войск. Первый бой под его командованием. Впервые за много сотен лет человекам предстоит сразиться бок о бок с драйтлами. Жаль, что это все произойдет без него.

— Калибристо! Принимай командование! Займи место. — громкий командный голос Максуда заставил Эйр содрогнуться.

Что еще задумал этот человек?

Из строя чемпионов в ту же секунду выбежали три солдата. Одним был сам Калибристо. Другой, судя по размерам, Зодэма. И еще один большой воин. Тотчас из строя внутри клина трое других солдат заняли свободные места на фланге чемпионов.

— Мне нужно уйти. План ты знаешь. Если увидишь опасность — сразу назад. Ни одна жертва не должна быть у тебя на руках. Ты понял? — черные глаза воина вперились в чемпиона.

Максуд не дождался ответа. Он свернул вправо и быстрым шагом пошел в ту сторону, куда вела его Амайанта. Жаль, что они не взяли с собой Жазэлизэ. Айя могла бы предупредить ее об опасности. С абсолютным он и сам мог поговорить, даже без Амайанты. Богиня была бы нужнее здесь. Но без Жазэлизэ ее пребывание на передовой не имело смысла — разведданные некому передавать.

— Сам ты никуда не пойдешь. — услышал воин за спиной голос Сандрин.

— Единство вас всех подери. Маршал уходит сам. Зодэма, проследи за ними. — скрипучий голос Калибристо только что направил им подмогу.

От чемпиона Максуд отказываться не стал. Как и от Сандрин. Через десять шагов им пришлось пройти через подлесок, поэтому, как Максуд не старался, разглядеть, что твориться позади, никак не мог. Зато увидел еще одного чемпиона, который быстро приближался.

— Отец узнает. — Сандрин приоткрыла рот, услышав томный голос того чемпиона, которого звали Зодэма.

Это была женщина.

— Узнает. — подтвердил подошедший чемпион.

— Он будет сердится. — продолжила растягивать слова Зодэма.

— Он всегда сердится. — ответил чемпион.

— У тебя осталась одна провинность, и ты потеряешь свое место.

— Я не мог разрешить тебе идти одной. — пояснил воин, похоже, он не чувствовал никакого сомнения в своем выборе. — Ты же не думаешь, что он сочтет нарушением дисциплины то, что я пришел тебе на помощь?

Чемпионы переглянулись. Они оба отлично знали ответ. Максуд и Сандрин шли посередине. Два чемпиона заняли места по бокам. Один больше другого. Черные латы. Черные шлемы. Черные шарфы, которые оставляли открытыми только глаза. Творящая изучала того чемпиона, что шел с ней рядом. Широкие пластины на руках ее заинтриговали. Одна такая из двух частей была размещена на предплечье, другая на плече. Странной формы с прорезью. Она чуть наклонила голову, чтобы увидеть другую руку, — то же самое. Интересно. Сзади послышались первые вопли, крики и вой. Никто из них и ухом не повел. Но Максуд заметил, как чемпионы вжали головы, и походка их стала более напряженной. Руки находились еще ближе к мечам. Иногда какая-то часть тела у них, казалось, двигалась сама. Резко выброшенный вперед локтевой сустав, или голова сильно одернутая в сторону. Чемпионы. В состоянии боя движения их носили весьма странный характер. Отрывистые, резкие, внезапные, даже, может показаться, что неконтролируемые. Но это не так. Совсем не так. Чемпион многое мог и умел. Сандрин тоже начала замечать такие странности в поведение воинов, но сделала вид, что она такое видит день через день.

Вой позади них все еще долетал до ушей, когда их группа вышла на открытую местность к реке. Их четверо. Сандрин старалась не думать о том, как они будут возвращаться. Если их войска отступили, то путь назад может быть заполнен амалионами, гравалионами и прочими врагами. Она глубоко вдохнула, восстанавливая уверенное состояние души. Максуд шел вперед. Амайанта замерла далеко впереди. К ней надо было добираться. Чем дальше они удалялись от крепости, тем сильнее возрастал шанс нарваться на неприятеля. Тем длиннее и опаснее становился их путь домой.

— Ну что там? — спросил Максуд.

Чемпион заинтересовано посмотрел на воина, потом вперед, потом снова на воина, не понимая, с кем он говорит.

— Да, да. Ты была права. — тихо сказал Максуд, заставив чемпионов переглянуться через их с Сандрин головы. — Я тоже чувствую.

Они остановились. Чемпионы все так же подергивались в своем боевом ритме. Они вынули мечи. Очень длинные. Как для человека. Сандрин прикинула, что такой меч доходил бы Максуду до груди. Хоть эти громадины и находили поведение Максуда странным, но вслух не говорили ничего.

— Да. Его я это чувствую. — еще подтвердил Максуд.

Зодэма, ощущая чье-то приближение, стала в боевой стойке. Ее друг не торопился повторять за ней. Он хмыкнул и забросил оба меча себе на плечи. На самом деле только со стороны казалось, будто это он так отдыхает. Держать мечи в таком положении было крайне неудобно.

— Алхимист! — громко крикнул воин. — Я знаю, ты здесь. Если ты выбрал сторону, то озвучь свой выбор. Скоро сюда прибудут амалионы, мы не можем долго ждать.

Чемпион потянул носом. Запах битвы. Он улыбнулся, размял шею, наклонив голову к одному и другому плечу. По спине Максуда пробежала дрожь сражения. Его уже не избежать. Воин вздохнул, ему не хотелось здесь сражаться. Сандрин вынула меч и перекинула со спины черный щит амалионов. Она до последнего момента не хотела раскрывать свою личность. Впереди поляна, за ней небольшие заросли и река. Справа несколько деревьев и открытая местность. А вот слева…

— Я о тебе слышал. — слева из-за деревьев начали выходить они.

Амалионы с красными платками по самые глаза. И гравалионы. Четырехрукие монстры. Они издавали устрашающие звуки, еще не зная, что пугать ими тут некого. Чемпионы усмехнулись. Зодэма, которая стояла дальше всех от врага, пока не меняла свою позицию. Говоривший подсвечивался голубоватым сиянием. Древний амалион. Сильный. Только такие могли сиять.

— Чего тебе? — спокойно спросил Максуд таким тоном, как будто амалион отвлекал его от чего-то важного.

Чемпион под своим шарфом улыбнулся. Этот человек ему начинал нравиться. Впереди около пятидесяти синемордых. Еще около двадцати четырехруких громадин. Этот светится, явно представляя собой угрозу. А человек и не думает давать команду к отступлению. Чемпион повернул голову, чтобы лучше рассмотреть врага. Мечи он так и не опустил.

— Говорят, ты почти бог. — продолжал древний, приближаясь.

— Чего? — возмутилась, скривившись Амайанта. — Кто это тебе наплел такого?

— Сильный, умный, умелый. — амалион подошел еще ближе. — Я вот вижу обычного солдата, попавшегося в ловушку.

— И мне его покажи, вместе посмеемся. — Максуд все еще стоял без оружия.

Амалион улыбнулся. Он посмотрел в небо, прикусил губу, вздохнул.

— Покажи свое мастерство в бою с ними, потом посмотрим, поверю ли я в ту болтовню.

Максуд усмехнулся:

— Другими словами, ты сам боишься вступать в бой со мной, чтобы не опозориться перед своими солдатами? Конечно, сначала посмотреть на меня — правильное решение. Так ты будешь знать, как далеко тебе следует убегать.

Чемпион засмеялся, неожиданно для себя самого. Он бы похлопал человека по плечу, если бы тот стоял рядом. Да, с таким можно славно здесь умереть.

Справа раздался шум. Никто не смотрел в ту сторону. Даже когда из кустов вывалился высокий человек, на него никто не обратил внимания. Только Сандрин мельком бросила на него взгляд. Белый. Бледный. Странные волосы. Длинные. На лбу красная повязка. Лицо настолько бледное, что у нее возникли подозрения на счет того, что его подкрасили. Контуры вокруг глаз черные, что делало его больше похожим на скелета, чем на человека.

— Ты определился, за кого ты будешь сражаться? — не глядя в его сторону, спросил Максуд. — Я представляю человечество, этот вот — амалионов. Ты за кого?

Амалионы продолжали приближаться. Не больше пяти шагов оставалось между ними и первым чемпионом, который стоял возле Творящей. Сандрин взглянула украдкой на Максуда. Он смотрел на нее. Она поняла этот взгляд. Если человек сделает неправильный выбор… Сандрин опустила голову и зажгла глаза. Правой рукой она перехватила щит, чтобы освободить левую. Вокруг запястья завертелись синие огни. Все предстояло сделать быстро.

— Я также люблю амалионов, как мух, которые не дают уснуть после тяжелого дня. — сказал пришедший бледный человек.

Каждый понял, что это своего рода сигнал. Чемпион мгновенно пришел в действие. Как механизм, который ждал тысячу лет, пока его починят. Он спружинил в сторону амалионов опуская свои мечи. Сандрин правой рукой перехватила щит, потушив глаза. Зодэма бросилась в бой. Только Максуд остался стоять на месте.

— А ты командуешь, но сам не вмешиваешься? — задал вопрос абсолютный.

— Что-то вроде этого. — кивнул Максуд. — Она давно за тобой охотится?

Драйтл поменялся в лице. Он не мог решить, знает ли этот человек, о чем говорит. Затем бледный натянул улыбку.

— Ты о той чокнутой дочурке старого учителя? Я ей ничего не обещал! — отрицательно качая головой, улыбнулся драйтл.

— Извини. Дела. — сказал ему Максуд.

Чемпион дрался с отвагой льва и силой медведя. Двух медведей. Он крошил направо и налево бедных амалионов, которые еще не знали, что значит повстречать чемпиона на своем пути. Их мечи казались зубочистками против его клинка. Их жалкие попытки нападения напоминали больше укусы назойливых комаров. Чемпион крутился, разя своими мечами и убивая все больше и больше врагов. Иногда его меч разрубывал амалиона пополам. Вдоль. Иногда он разносил в щепки их щиты и перебивал мечи. Он не чувствовал сопротивления, пока в бой не вступили гравалионы. Эти четырехрукие страшилы налетели вихрем, успев несколько раз чиркнуть его по броне. Чемпион отпрыгнул, бросив взгляд на Зодэму. Та так же вступила в бой с монстрами. Они двигались очень быстро. Неожиданно быстро. Слишком быстро. Два чемпиона слаженно отступали параллельными курсами, все ближе и ближе подбираясь к Сандрин. Творящая пока вела бой против обычных амалионов. Чемпион с трудом поспевал за атаками монстров, пропуская удар за ударом. Пока все они не причиняли ему вреда, враг еще не приноровился к его латам. Особо прыткий гравалион уже обошел его с левого фланга и выбросил мечи в смертельном уколе. Чемпион поднял локоть почти до уровня лица и согнул руку в суставе. Обе пластины со скрежетом соединились. Два меча противника врубились в только что образовавшийся щит. Через разрез в нем, чемпион увидел удивленное лицо врага. Отточенным хорошо заученным движением правой руки чемпион просунул меч в правой руке как раз в эту щель. Выпад, с выпрямлением левой руки, чтобы щит не мог помещать продолжению укола. Гравалион пропустил из-за щита начало атаки врага. А когда он все понял, оказалось слишком поздно. В последний миг гравалион попытался уклониться, выставляя на защиту все четыре руки, но чемпион неожиданно резко сблизился с ним, подныривая ближе. Острие клинка вышло из затылка гравалиона сантиметров на тридцать. Чемпион ударил левой рукой рукоятью меча в грудь поверженному врагу, чтобы тот освободил застрявший клинок. Справа уже приближалось два новых врага. Чемпион успел посмотреть на Зодэму. Творящая позади нее все еще сражалась с амалионами. Пока Сандрин в безопасности. От него самого два оставшихся гравалиона немного отступили, видя, что несколько монстров из их числа были повержены. Воин улыбнулся и поискал глазами того разговорчивого амалиона. К нему можно пробиться. Несколько комбинаций для отпугивания врага, и он добрался до него, убив парочку нерасторопных амалионов. Чемпион замахнулся на этого светящегося синелицего. Тот с проворством ураганного ветра ушел из-под удара, подпрыгнул и заехал в лицо чемпиону ногой. Воин повалился на землю. Неожиданно. Зодэма бросилась на помощь. Чемпион вскочил на ноги. Амалион вынул оба свои меча. Быстрая комбинация. Один клинок из руки Зодэмы полетел в сторону. Освободившейся рукой она схватилась за бок, отступая. Чемпион открыл рот от удивления.

— Отступайте! — крикнул Максуд.

Чемпион быстро бросился на ближайших врагов, с которыми на небольшом расстоянии сражалась Творящая. Она мгновенно отступала, не в силах сдержать натиск гравалионов. Воин вклинился в сражение, укрывая от их атак Творящую. Ее терять никак нельзя было. Калибристо за такое может и наказать. Краем глаза он наблюдал за Зодэмой, которая уже раздобыла себе второй меч и стала по другую сторону от Сандрин, сражаясь с быстрыми гравалионами.

Сияющий амалион выбрал себе цель. Максуд. Он улыбнулся и напал. Как вихрь налетает на поля, как тайфун налетает на корабли в море. Только Максуд не был полем. И кораблем тоже. Он был скалой, о которую разбился не один такой ураган. Удар ногой в нужный момент, как раз тогда, когда первый меч уже пролетел, а второй еще только намеревался нанести удар. Амалиона отбросило метров на пять. Слева на Максуда накинулся гравалион. Мгновенно сместившись, воин подобрался так близко к нему, что, подпрыгнув, одной рукой схватился за его шею, а другой, как кувалдой, размозжил тому голову. Мозги зверя полетели во все стороны. Ближайший к нему гравалион застыл от удивления всего на долю секунды. Этого было достаточно. Стремительная атака Максуда закончилась тем, что воин кулаком пробил ребра зверя, проткнув и его сердце. Гравалион умер с выражением удивления на лице. Двое других гравалионов, которые готовились к атаке, подсознательно подались назад. У чемпиона чуть глаза из орбит не вылезли. И это он еще без мечей!

— Назад, назад! — крикнул чемпион. — Мы тебя прикроем.

Конечно, и Сандрин надо было прикрыть, но и за Зодэмой нужно приглядывать. Два чемпиона, стоя по обе стороны от Сандрин, отбивали попытки напасть на нее и все время с максимальной скоростью пятились назад. Амалионы уже не вмешивались, а атакующая прыть гравалионов немного поугасла. Они заняли более выжидательную позицию, поняв, что в лице чемпионов обрели достойных противников, и не желали подставляться под мечи железных воинов. Теперь у чемпиона было время краем глаза понаблюдать за Максудом.

Амалион не спеша поднялся, отряхнулся от пыли. Один его меч лежал на земле. Он сделал вид, что наклоняется за ним. Дешевая уловка. Два метательных ножа полетели в голову Максуду. Резкий уклон. Когда Максуд выровнялся, амалион уже взмыл в воздух. Клинки заблестели на солнце. Воин снова уклонился от атаки, повернувшись вокруг своей оси. Резкий выпад и удар кулаком. Именно таким ударом он пробил гравалиона. Древний только охнул и отлетел на несколько метров. Максуд замер в позе удара, наблюдая за противником. Гравалионы его уже не тревожили. Звуки боя переместились. Пора отступать. Амалион сплюнул кровь.

— Неплохо. — сказал он совсем не таким уверенным тоном, как раньше.

Он соединил две руки с двумя мечами. Странный жест. Максуд насторожился. И не зря. Очень это было похоже на условный сигнал. Сначала ему только показалось, что тень от амалиона начала двигаться в то время, как сам он оставался на месте. Невидимая лапа оглушила его одним ударом. Вторым повалила на землю. Максуд хватал ртом воздух. Что-то схватило его за ногу, подняло в воздух и бросило обратно на землю. Он упал, кувыркаясь в пыли. Воин вскочил на ноги. Тень двигалась очень быстро. Максуд отпрыгнул, что было сил, но та зацепила его в воздухе и он снова упал. Тень на мгновение оторвалась от земли и приняла форму… куска чего-то. Как кусок неба не был бы похож ни на что, так и эта вздыбившаяся внезапно материализовавшаяся тень была ни с чем не сравнима. Бросок. Максуд теперь видел ее контуры и мог правильно выбрать направление. Со второй попытки черная смерть снова дотянулась до него, обрушив всю свою силу. Она прошла сквозь него и Максуд взвыл. Наверное, если бы не Амайанта внутри, то тень бы разорвала его. Воин обернулся к черному куску ночи. Та заходила на вторую атаку.

— На солнце! Быстро! — скомандовал Максуд.

Сандрин развернулась и припустила бежать, выходя из-под тени деревьев на открытое пространство. Но куда бежать? Справа находилось то место, где они оставили свои основные силы. И оттуда надвигались амалионы. Их было хорошо видно. Метров триста. Может, чуть больше. Позади гравалионы рыскали возможность посоревноваться в том, кто первый их убьет.

— К скале! — крикнул абсолютный, который был впереди нее и побежал со всех ног.

Сандрин метнулась за ним, все время оглядываясь. Они были почти на том месте, где водоносы брали воду из реки. Скала здесь поднималась вертикально вверх на высоту всей крепости и даже выше. Тупик. Путь открыт только к реке. Но куда бежать дальше? Если они окажутся отрезанными от крепости, то погибнут, сколько бы Шагов у Максуда не было. Творящую бросило в холодный пот от осознания того факта, что они уже отрезаны. Она обернулась. Чемпионы отступали и находились в каких-то паре метров от нее, отбиваясь от наседающего врага и стараясь не дать тому обойти их. Как они могли так быстро двигаться? Еще и спиной вперед. До скал оставалось не больше пятидесяти метров. До армии справа — двести. Гравалионы сидели на пятках.

Максуд стремительно вышел в свет. Тень закружила вокруг него. Теперь можно было различить ее голову и тело. Теневик. Чем дольше такие были на солнце, тем сильнее обрастали очертаниями и границами.

— Сегодня ты умрешь. — засмеялся синелицый. — Яваз вознаградит меня.

Максуд сжал зубы. Пора было показать этой тени, что она не является повелителем всего на свете. Теневик бросился в атаку, обходя его с правого фланга. Тактический маневр. Максуд сделал вид, что разворачивается, но сам резко переместился, чтобы напасть самому. Он схватил тень чуть ниже головы. Ужасная рожа застыла в десяти сантиметрах от его лица. Серые расплывчатые контуры. Впавший нос, как у скелетов. Огромные серые глаза, без зрачков и рельефа. И черная пасть. Как картинка. Словно, он держал в руках рисунок. Воин резко выдернул руку, вырвав кусок из тени. Серая тварь взвыла и принялась дергаться в разные стороны, а потом помчалась к спасительной тени. У Максуда не было времени смотреть на лицо того амалиона. Наверное, он был удивлен. Воин побежал к своей отступающей группе. Только некоторые гравалионы пытались на него напасть. Максуд подпрыгнул, обернулся вокруг своей оси, вынимая оба меча. Два полных оборота и голова гравалиона взлетела, отделяясь от тела. Раз уж в руках мечи, то можно ими поработать. Воин догонял группу, раня и убивая не ожидавших нападения монстров. Максуд заметил войско врага с правой стороны. Все совсем плохо. Он взглянул вперед. Сандрин уже ждала возле скалы. Почему сюда? Абсолютный. Камень.

— Этот камень не трансформируется! — кричал Максуд, желая побыстрее пробраться к чемпионам, что заняли оборону у скалы.

Похоже, что именно на это надеялся абсолютный. И поэтому они мчались к скале. Но она создана не из обычного камня. Ее задумали так, чтобы алхимисты не могли изменить ни ее, ни крепость. Иначе все, кто держал оборону крепости, стали бы легкой добычей любого врага, в рядах которого числились бы алхимисты. Максуд на бегу опустился на колени, и проехался так межу ног у чемпиона побольше, остановившись у того за спиной.

— Ты видишь в этом проблему, человек. А я нет. — говорил себе под нос абсолютный.

Его слова были не громкими, но Сандрин отчетливо их слышала. Она опустила голову и зажгла глаза, готовая в любой момент взорваться огненной мощью и прийти на помощь чемпионам. Войско слева почти добралось до них. Творящая посмотрела вперед. Гравалионы, видя приближение своих солдат нападали только для того, чтобы связать боем чемпионов и не дать им свободы действий. Сандрин нравилось наблюдать за этими союзниками. Да, их движения казались странными. Часто голова поворачивалась невпопад с остальными телом, иногда даже не в ту сторону, какую бы ты мог ожидать. Поднимались плечи или руки двигались странным образом, даже когда вообще не требовалось никакого движения.

— Нельзя… трансформировать. — повторил Максуд, тяжело дыша.

В этот момент почва под ногами загудела. Она забугрилась и всем пришлось приложить усилия, чтобы не потерять равновесие.

— Ступени — мой конек! — торжественно объявил алхимист.

Сандрин повернулась посмотреть на него из-под капюшона. Она охнула. Ступени. Черновой работы, но это были ступени! Они формировались на лету прямо у нее на глазах. А почва под ногами все еще ходила ходуном. Алхимист взбежал по ним выше, Сандрин помчалась за ним.

— Отступаем… наверх! — скомандовал Максуд.

Воин пятился, наблюдая за тем, смогут ли отступить чемпионы. Конечно, опасаться за них было нечего. А вот самому пришлось поднажать, чтобы его не затоптали. Он запрыгнул на первую, вторую, третью ступень. Армия нахлынула на них и амалионы устремились за ними. Максуд оглянулся.

— Быстрее! — недовольно кричал алхимист.

— Быстрее! — передал команду Максуд.

Двое чемпионов, синхронно нанесли по два удара, вырубив пространство перед собой и выиграв секунду времени. Они метнулись за Максудом и понеслись вверх. Сандрин знала, что ступени будет удержать проще, чем сражаться на открытой местности с целой армией. Брови ее взмыли вверх, когда она поняла, что нижние ступени рушатся, а амалионы, что стояли на них, падают вниз. Все ступени вплоть до бегущих чемпионов обрушились. Радость засияла на ее лице. Вот так абсолютный. Она раньше не слышала о них и никогда не встречала. Его способности были для нее в новинку. Создать ступени на верх скалы — необычное и замечательное решение.

— Человек, ты молодец. Хорошо удираешь. — подбодрил ее алхимист. — И те драйтлы тоже ничего.

Ступени вели вправо. По отвесной скале невозможно было подниматься вертикально, поэтому он создал ступени, которые забирали круто вправо, нависая над армией врагов. Сандрин перевела дух и теперь спокойно смогла оценить обстановку. Тысячи синемордых рычали и выкрикивали непристойности внизу. Еще бы чуть-чуть и им пришлось бы встретиться с ними лицом к лицу. С таким огромным войском. Сандрин вздохнула, почувствовав облегчение.

— Там! — крикнул Максуд, показывая рукой.

Сандрин обернулась посмотреть, куда указывал воин. Она задержала дыхание. Несколько вражеских Творящих стояли одной линией. Две женщины и два мужчины. К ним подошла еще одна. Красноволосая. Значит, ее не удалось устранить. Сандрин видела поднятые руки и огни, что вертелись у них вокруг запястий.

— Мерзкие Творящие! — зло бросил алхимист. — А мы, как на ладони.

Первые стрелы вылетели залпом. Десяток синих линий с большой скоростью устремился к ним. Укрыться было негде. Алхимист широко раскрыл свои и без того большие глаза. Он совсем не так представлял конец своего пути. Если от руки Творящих, то в честном бою, а не быть убитым удирая по скале. Спастись не представлялось возможным. Смерть была неизбежна. Синие стрелы мчались вперед. Он уже буквально чувствовал, как одна из них его проткнет. Но в последний миг они остановились, вернее, встряли в какой-то щит. Как будто, это было стекло, которого он раньше не видел. Стрелы осыпались, разрушая и сам щит. Сотни тысяч осколков стекла полетели вниз. Новый щит. Полу прозрачный синий прямоугольник, через который он искаженно мог видеть врагов. Что за чудеса?

— Чего встал? Двигайся!

Алхимист опомнился, закрыл рот и сглотнул. Он посмотрел вниз. Та девушка, которую он принял за солдата, теперь сняла капюшон. Ее фиолетовые волосы плавно играли с волнами ветра, как будто маленькие невидимые дети пытались их расчесать. Глаза ее горели ярким фиолетовым огнем.

— Ты — Творящая! — зашипел алхимист.

— А ты будешь трупом, если так и будешь стоять! — зло бросила Сандрин, создавая еще один щит.

Алхимист устремился вверх. Он сменил направление, теперь ступени появлялись слева. Так они перемещались не просто вверх, а еще и вбок, уходя от армии. Скала поворачивала, и вражеским Творящим пришлось бы ее огибать, чтобы гнаться за ними. Алхимист прыгал по ступеням, не обращая внимания, что там сзади. Это уже заботы Творящей. Подумать только, одна из них прямо здесь! И она будет на его стороне? Он покачал головой. Сейчас лучше об этом не думать. Бежать ему помогала длинная каменная палка, которая плыла по скале, обеспечивая ему контакт с камнем. Алхимисту необходимо прикасаться к тому, что он хотел бы изменить. Удирать от погони было бы крайне неудобно в скрюченном состоянии, постоянно опуская руки до уровня скалы. Намного лучше создать переносчик его силы. Позади себя он все время слышал этот новый для него звук битого стекла. Каждую секунду. Вот уже и поворот скалы. Теперь тем Творящим придется менять место дислокации.

Еще после трех минут бега он остановился. Отдышаться. Да, у него имелась определенная подготовка. Да, он был вынослив и силен. Но бежать стремглав на такою высоту по крутым ступеням… В общем, алхимист остановился, чтобы хоть немного восстановить дыхание. Он повернулся к тем, кто бежал за ним, чтобы подбодрить их. Но не заметил в их глазах ничего, кроме немого вопроса «Почему стоим?». Те два железных здоровяка, казалось, вообще не дышали. По крайней мере, он не заметил, чтобы у них поднималась и опускалась грудь. Воин, что был с ними, смотрел ясным спокойным взглядом. Даже эта Творящая не дышала так тяжело, как он.

— Мне надо поднакопить силы для следующих ступеней. — соврал он самым наглым образом.

Но выглядеть белой вороной не хотелось.

Амайанта вырвалась из Максуда, и он сразу же ощутил приступ слабости.

— Ну красавчик же? А? Ты посмотри на него. Весь такой белый, с черными глазами, с этим носом. А руки? Руки ты видел?

— Видел. — ответил Максуд. — И руки у него есть. И ноги. Даже голова. Чудо, а не драйтл.

— Что ты понимаешь? Это же абсолютный. Смотри сколько он убил вра…

Амайанта бросила взгляд вниз и замерла. Разрез ее глаз сузился, что говорило о том, что она начинала сердиться. Хотя Максуду не требовалось видеть ее разрез глаз, чтобы понять это.

— А почему он их не убил?

— А мне по чем знать? Это же абсолютный. У них всех шарики за ролики.

Девушка в золоте повернулась к нему с застывшим выражением удивления на лице! Максуд сначала улыбнулся, а через секунду опешил. Он просто не знал, что сказать. Богиня, которой лет больше чем ему в несколько раз, не встречала раньше абсолютных? Он посмотрел налево. Туда, где в тридцати сантиметрах от него расположилось лицо чемпиона.

— Более странного разговора мне еще не приходилось слышать. — покачал головой чемпион, намереваясь почесать затылок. — Зодэма, ты как? Ранена?

— Царапина. — кисло промурлыкала чемпионка.

— Надо посмотреть. — подался воин поближе к ней.

— Угу, вот лекари пусть и смотрят. — игриво ответила чемпионка, гордо поднимая подбородок. — Что это за амалион? Я таких раньше не видела. Он светился или мне показалось?

— Светился. — Максуд покивал головой — Древний амалион. Чистокровный. Они очень сильные. Сильнее гравалионов.

— Ну-ну. Румадэу на собственных латах почувствовал его силу. — Зодэма улыбнулась под шарфом, и только образовавшиеся возле глаз морщинки выдали ее. — Пока ты там лежал в песке, он станцевал на тебе два танца. И один из них был просто прекрасен.

Чемпион нахлобучился, засопев.

— А с виду такой мелкий. — сказал Румадэу, ища возможности почесать подбородок. — Ну, не то чтобы я имел в виду, что все мелкие… ну… ты ведь понял, да человек?

Огромной закованной в железо ручищей чемпион похлопал Максуда по плечу. Воин улыбнулся.

— Ну и компания. — громко сказал абсолютный. — Похоже из вас самый нормальный это я.

— Тяжело такое осознавать, да? — подмигнул ему чемпион.

— Тебе-то откуда знать, как это быть самым нормальным в компании? — поддела его Зодэма.

Румадэу показательно выпятил грудь и скрестил на ней руки. Он старательно делал вид, что ей удалось его задеть. Таким нехитрым способом он хотел добиться того, что Зодэма будет более мягко с ним общаться хотя бы некоторое время.

— Раз у нас привал, можешь считать, что я лекарь. — Сандрин перепрыгнула на ступеньку к Зодэме. — Показывай, я вижу, что ты ранена.

Чемпионка быстро потянулась пальцами к месту ранения. Там отсутствовала одна пластина. Ее выбил сильным ударом под правильным углом гравалион. Везучий засранец. Зодэма быстро отщелкнула нижнюю и верхнюю пластины, давая доступ к своему телу Творящей. Румадэу прыгнул на ступень выше, чтобы не мешать девушкам. Глаза Сандрин засияли фиолетовым огнем. Волосы начали развеваться подобно водорослям в прозрачной воде океана.

— Не видел Творящих, которые бы… ну чтобы… волосы так. — не мог подобрать подходящих слов чемпион.

— Как увидит красивую девушку, так и слова забывает сразу. — улыбнулась Зодэма. — А со мной говорит без умолку.

— Что? Почему ты вечно меня… — он сжал зубы и повернулся к абсолютному.

Алхимист в этот момент прикидывал, сколько же они заплатили Творящей, что она кинулась при первой же возможности помогать этому драйтлу. Он нахмурился. Плохо, что с ним будет Творящая. Он огляделся. Все пространство занимали черно серые войска амалионов. Все, куда мог дотянуться его взгляд, было занято их солдатами. Казалось, что даже деревья вырастают прямо из них. Очень много. Должно быть, за скалой находится огромный город драйтлов. И войск у них не меньше. Хотя алхимист и не видел ничего подобного, пока добирался сюда, но в душе надеялся на то, что он недостаточно внимательно смотрел. Ничего, сейчас заберутся на верх скалы, и он все увидит. Творящая возилась с чемпионкой. Другой чемпион стоял рядом с тем сильным драйтлом, что сражался без оружия. Алхимист почувствовал гордость за свой род. Драйтлы представляли собой силу. Амалионам такую ни за что не сокрушить.

— Далеко до вашего города? — спросил он.

— Города? У нас крепость. — ответил Максуд.

— Крепость? — алхимист припомнил уроки истории, в которых говорилось, что почти все крепости былых времен в Новой Империи разрушены. — Это, как форт? Застава? — решил прояснить алхимист.

— Более-менее. — сделал неопределенный жест рукой воин.

Из того, что алхимист знал о сооружениях такого рода, он сделал неутешительный для себя вывод.

— И сколько там драйтлов? Таких, как эти железные, и таких, как ты?

Максуд поднял глаза. Потом он посмотрел вправо и вверх и сердито покачал головой. И только после этого ответил.

— Железных тысяча. Таких, как я, нет вообще. И если ты считаешь меня драйтлом, ты заблуждаешься.

— Парень, клянусь, тебе не стоит стыдиться этого. Может, тебя и угнетали человеки, но ты нам нужен! — просиял алхимист.

Даже Сандрин обернулась, посмотреть своими холодными фиолетовыми глазами. Улыбка абсолютного спала. Значит, человек. Человек?

— Это невозможно. Человеки… они… они не такие. Я их видел. Драйтлы — это мощь, драйтлы — это сила. А человеки…

— Я тебя с одной познакомлю, которая в корне не согласна с такими речами. — пообещал Максуд. — И тем не менее, я — человек.

— Может, уже пойдем? — протянула Зодэма, защелкивая пластины у себя на боку.

Алхимист выставил руку вперед. Свет возле его ладошки начал темнеть, пока не стал черным. Густой черный свет закружился по спирали, равномерно поглощаемый его рукой. Синие пиктограммы прилетали из ниоткуда. По мере своего приближения к алхимисту они становились ярче и жирнее. Десятки пиктограмм влетали вместе с густым темным светом в ладошку абсолютного алхимиста. Он наклонился и прикоснулся к ступени. Затем выпрямился и от его руки к ступени потянулась каменная колонна. Он повернулся спиной к остальным и ступил на только что созданную новую ступень. Каменная колонна у его руки плыла по скале, примерно на той высоте, на какой он создавал ступени. Все задвигались.

Путь на самый верх занял какое-то время. Но, если кто-то думал, что по верху идти будет легче, то ему бы пришлось сильно разочароваться. Да, скала не имела единого пика. Ее верхняя часть была похожа на плато. Вот только не ровное плато. Постоянные перепады высот, чередующиеся шпили и впадины, ущелья и массивные наплывы. Алхимисту пришлось здорово постараться, чтобы выложить подобие ступеней среди всего этого хаоса. Порой, приходилось даже менять направление, чтобы обойти одно из препятствий. Всю дорого он думал о том, как ему удалось применить способность без визуализации пиктограмм. Там, внизу, он хотел одного — сделаться невидимым, чтобы враги на него не нападали. Может, желание скрыть пиктограммы было настолько большим, что так и получилось? Жука теперь уже вылезла из кармана и перебиралась на плечо. Ее любимое место.

— Как ты это делаешь? — не выдержал Максуд.

— Как я занимаюсь делом, которое изучал больше десяти лет и ради которого был рожден? — спросил через плечо алхимист. — Это алхимия. Здесь так просто не объяснишь.

— Нет. Расщепление, соединение, скорее всего, временная необратимость, это все ясно. Как ты делаешь это на этой самой скале? Она ведь не поддается трансформации.

Алхимист округлил глаза. Этот человек оказался весьма осведомлен.

— И откуда ты знаешь, что она не поддается? — спросил алхимист.

— Точно. Откуда это ты знаешь? — вторила ему Амайанта, летя над самым ухом.

— Эту крепость сотворили так, чтобы никто не мог больше ничего с ней сделать. — пояснил Максуд.

— И как тогда ее делали, если ее, по твоим словам, нельзя менять? А главное, кто ее создал? — Амайанта скрестила руки на груди.

Больше всего ей не нравилось, когда выяснялось, что кто-то знал больше нее даже по какому-то неважному вопросу. А тут целая крепость.

— Ее сотворили из камня. Хотя у нас так уже не говорят. Творят Творящие. А мы создаем. Но пусть будет так. Сотворили. Как же ее могли сотворить из камня, который не поддается творению? — спросил алхимист, создавая новую и новую ступени.

— Абсолютные. Такие же, как и ты.

Алхимист остановился. Он обернулся. Чемпионы прекратили движения и на минуту их металлический лязг не стоял в ушах.

— Есть еще? — с надеждой спросил алхимист.

— Были. Тысячи лет назад. — сказал Максуд.

— Два алхимиста? — спросила Амайанта, вытаращив глаза. — Они вместе работали над сотворением крепости?

— Вместе. — кивнул воин. — Только с разницей в тысячу лет.

— Ты странно отвечаешь и говоришь с воздухом. — алхимист потыкал пальцем в направлении Максуда. — Надеюсь, чем выше у вашего войска чины, тем они здравомыслящее.

— У него и есть самый высокий чин. Он маршал. — развел руками Румадэу.

У алхимиста челюсть отвисла. Совсем дела плохи. Города нет. Есть какой-то форт. Всем там заправляет человек. Наполовину сумасшедший человек. Сандрин прочла эти мысли в глазах драйтла и повернулась к Максуду.

— Видишь, не только мне показалось при нашей первой встрече, что ты сумасшедший. — она улыбнулась воину.

— Еще не время останавливаться. — Максуд кивнул алхимисту, принуждая того двигаться дальше.

Тот продолжил движение. Зачем он сюда пришел? Что он надеялся здесь увидеть? Явно не кучку драйтлов во главе с человеком. И еще эта Творящая. Его бросило в пот. А там внизу стоят десятки тысяч вражеских солдат. А, может, и сотни. С высоты их хорошо видно. Ицуко был так уверен, что ему нужно сюда попасть. И глава. Весь лагерь его провожал. Вот он пришел. И что здесь увидел? Безнадежное положение горстки драйтлов, которыми заправляет человек?

Алхимист так был занят прокладыванием проходимого пути, что совсем пропустил, как внизу показалась крепость. Он заметил ее только тогда, когда оставалось сделать несколько шагов для того, чтобы спрыгнуть на ее каменные улицы. Огромная. Просто огромная крепость. Нет, это не сторожевой форт, который он рисовал у себя в мыслях. Эта крепость была больше некоторых городов, что попадались на его жизненном пути. Алхимист насчитал пять стен. Первая, у основания, была самой массивной и самой протяженной. Другие поменьше и повыше. На двух последних рубежах отчетливо виднелось движение не только на стенах, но и возле домов, бараков и еще каких-то сооружений. За десять метров от себя он увидел солдат. Те тыкали пальцем в его сторону и о чем-то переговаривались. Алхимист смог подавить свое восхищение громадной крепостью и проложил оставшийся путь.

Через минуту все уже стояли на каменной улице.

— Добро пожаловать в крепость тысячи фонтанов. Мое имя Максуд. Творящая — Сандрин. Чемпионы — Зодэма и Румадэу.

— Максуд? Легко запомнить. — хмыкнул алхимист. — Был такой… А, ты ведь все равно не знаешь.

Никто ему не ответил. Но все смотрели только на него. Наверное, он повел себя некрасиво, не назвавшись.

— Мое имя — Единитель.

— Единитель? Что еще за имя такое? — раздался женский голос.

Максуд оглянулся. Долго искать ее не пришлось. Эйр быстрым шагом подходила к ним. За ней шли Зверь, Жазэль и Делорис.

— Как вы… — только и мог сказать Максуд.

Делорис улыбнулась, увидев своего учителя целой и невредимой:

— Эйр сказала, что, если море не омывает нашу крепость, а земля прогнулась под тяжестью сапог амалионов, то вы сойдете с самого неба. — девушка подняла руки верх, глядя на солнце. — Боюсь, она и сама не подозревала, насколько будет близка к истине.

Калибристо занял позицию в центре передовой группы. Командовать отсюда было не так удобно, ведь ему приходилось оглядываться на построения человеков и драйтлов. Но, по задумке Максуда они вообще не должны вступать в бой. И этот план ему нравился. Нет боя — нет потерь. Каждый солдат представлял для него ценность. В крепость в идеале предстояло вернуться либо с тем же количеством бойцов, либо с большим. Другие варианты считались неприемлемыми. Конечно, он сейчас переживал только на счет Зодэмы. Он принял поспешное решение, отправив ее с этими человеками. Необдуманное. И еще тот чемпион побежал за ней. Как командир, он считал, что Румадэу нарушил все протоколы и должен получить серьезный разнос, понеся заслуженное наказание. Как отец, он остался доволен, что Зодэма не будет сражаться в одиночестве.

До луксоров оставалось не больше ста метров. Их военный лагерь, по меркам чемпионов, был ужасно спланирован. Именно спланирован. Калибристо не мог и мысли допустить о том, что его разбили, как попало. Луксоры заняли слишком обширную территорию, на ней они находились разрозненно, часовые вообще отсутствовали. Как он ни всматривался, так и не смог заметить хоть одной группы, которая бы была начеку. Складывалось впечатление, что они прибыли на ярмарку перед большим праздником, хорошо выпили, гуляли всю ночь, а теперь сидят и мило обсуждают все, что натворили. Калибристо еще раз оглянулся. Чемпионы хорошо держали строй. Группа внутри клина оставалась плотной и настроенной сразу броситься на выручку в случае необходимости. Человекам тоже надо отдать должное, держались они хорошо. Такой же четкий строй, как при первоначальном построении. Сосредоточенные лица солдат говорили о том, что они готовы к любой неожиданности. Их генерал, Азаниэль, находился на самом острие клина вместе с каким-то странным воином, которого он уже видел раньше. Калибристо решил, что тот воин не человек. Тем лучше.

Дэзирэ молча шла. Ее чутье подсказывало, что бой состоится. Интуиция навевала негативные мысли и настроения. В таких случаях она редко ошибалась. Творящая отбросила все мысли, которые могли бы ухудшить ее боевой настрой. Сегодня сюда она пришла с одной целью — убить красноволосую. Может, их отряд хорошо потрепают, но это забота чемпиона, что идет рядом с ней. Ее же цель — убить Творящую. Сильного противника, который в дальнейшем может причинить им немало неудобств. Отомстить за Мюрай. Пресечь дальнейшие попытки красноволосой причинить вред ее Творящим. Тем более, та сама искала встречи с Дэзирэ. А, значит, ей был брошен вызов лично. Она не привыкла отступать. Тому, кто позволил себе такую дерзость, нужно преподать урок. Последний урок. Дэзирэ улыбнулась, настраивая себя на ритм неминуемой битвы. Она не хотела оглядываться. Была уверена, что все боевые порядки соблюдены. Войско двигалось в полнейшей тишине. Только шелест лат, скрежет металл в такт движениям.

Вой и крики разрезали тишину острым ножом. Армия амалионов появилась из ниоткуда и напала на дальние части лагеря луксоров. Слишком большой лагерь. Их силы были расконцентрированы. Все луксоры находились в своей человеческой форме, не в боевой. Калибристо никак не мог этого понять, если взять во внимание тот факт, что они находились между двух воюющих сторон. Армада амалионов набросилась на луксоров, не давая времени тем принять боевую форму. Калибристо медлил. Войско шло дальше, ведь другого приказа пока не поступило. Ему нужно больше увидеть, чтобы принять правильное решение. Пока обе группы двигались в прежнем темпе. Молча, глядя вперед. Так, как будто ничего не произошло. Как будто они не слышали воинственных кличей и рева врага. Как будто перед ними не существовало только что появившейся вражеской армии. Чемпиона интересовала ширина линии нападения. Если атака была обширной, то существовала большая вероятность того, что фланги атакующей стороны попытаются обойти его отряд и взять в окружение. В противном же случае, он мог еще приблизиться к луксорам. Они быстро начнут отступать, а арьергард выдержит давление, которое способен оказать враг. Надо будет перестроить оборону, выставить Творящих побольше в переднюю линию, дробителей тоже в переднюю линию.

Дэзирэ дернулась от неожиданности, когда чемпион начал странно двигаться. Его голова резка дернулась в сторону, поворачиваясь. Правая рука, которая была ближе к ней, перестроилась. Именно перестроилась! От плеча и до локтя она, как показалось со стороны, просто перерисовалась. Была опущена вертикально вниз, а перестроилась в другое положение. Теперь нога. Ладошка. Дэзирэ отвернулась и задрала брови. Наверное, это что-то наподобие боевой формы луксоров. Или самих Творящих, когда у них горят глаза. Но в том, что светятся глаза, нет ничего необычного, а вот перестроение тела…

— Ускорить шаг! — громко скомандовал Калибристо.

Зверь отделился и первой группы и теперь бежал к луксорам, надо ходу принимая свой боевой облик. Одежда рвалась на нем, лопаясь по швам. Шерсть начала пробиваться из-под кожи. Он орал огрубевшим голосом, зазывая луксоров присоединиться. Весь лагерь этих могучих зверей начал преображаться. Калибристо не побоялся пройти еще немного вперед. Он знал, что враг пытается их затянуть поглубже, но между ними и врагом находилась тысяча луксоров. Если их положение покажется ему затруднительным, то луксоры обеспечат им выигрыш во времени, чтобы все без исключения успели вернуться к крепости. К его радости некоторые луксоры бросились в сторону его группы. Они оглядывались и неслись, не замечая ничего по сторонам.

— Расступиться. — скомандовал Калибристо, уходя влево.

Дэзирэ пришлось отступить вправо, чтобы между ней и чемпионом образовался широкий проход. Первые луксоры совсем скоро доберутся до них. Дэзирэ пока не заставляла свои глаза светиться, ей все еще не нужен был доступ к потокам творения. Битва бушевала на достаточном отдалении от нее.

— Стоять! — новая команда Калибристо заставила обе группы остановиться. Две линии клина второй группы у самого узкого места стояли на расстоянии десяти шагов. Эти десять шагов при отступлении займет первая группа. Сейчас туда просачивались луксоры. Дальше идти нельзя было. Калибристо это понимал. Слишком опасно. Они и так остановились на пересеченной местности, где росли целые ряды невысоких деревьев. Но через сто метров начинался лес. Там могли быть спрятаны значительные силы противника. Чемпиону все больше и больше казалось, что в атаке на луксоров есть что-то неправильное. Амалионы напали как раз тогда, когда их группа начала к ним подбираться. Вряд ли это можно считать простым совпадением. Амалионы выигрывали бой ровно до той поры, пока большинство луксоров не приняло боевую форму. Затем битва выровнялась. Калибристо это видел, но ничего не предпринимал. Он думал. Он поставил себя на место амалионов. Командир группы человеков должен был прийти на помощь луксорам, увидев, что амалионов можно одолеть и тем самым сократить потери среди будущих союзников. Враг готовил хитрость. Это не подлежало сомнению. Но какую? Калибристо улыбнулся, поняв, как его спровоцировать. Немного нарушить планы врага, а заодно и обнаружить его ловушку.

— Назад! Всем назад! — громко прокричал чемпион.

В один миг обе группы сделали последний шаг вперед и остановились. Весь издаваемый ими шум на миг улетучился. Войско замерло на одно мгновение. А в следующее слаженными движениями принялось отступать быстрым шагом. Дэзирэ бросила косой взгляд на чемпиона. К сожалению, за черным шарфом она не могла распознать его эмоций. Только холодные расчетливые светлые глаза воина. Они излучали уверенность в себе и в том, что он делал. Дэзирэ пришла сюда не для того, чтобы вытянуть несколько луксоров из лап врага и отступить. Она пришла победить в поединке!

Ждать реакции врага пришлось не долго. Внезапно поле боя озарилось и заиграло новыми красками. Синие стрелы, щиты, зеленые тигры. К этому всему добавились грозные рыки четырехруких монстров, выбегающих из укрытия в лесу. Дэзирэ оскалилась.

— Назад, назад, назад! — заорал чемпион. — Квадрат! Полный назад! Творящие! Щиты!

Клин пришел в действие еще до того, как командир закончил отдавать приказы. Стороны клина стали параллельно друг другу. Сто человек с правого фланга из начала и конца колонны человеков отделились от основной части. Стороны квадрата должны насчитывать по триста человек. Поэтому вперед выдвинулись человеки справа и чемпионы слева по сто душ с каждой стороны. Части, которые были внутри клина, разделились пополам. Одна половина ушла вперед, другая назад, образовав две недостающие стороны квадрата и полностью закончив формирование такого построения. Стояли в три ряда, чтобы квадрат оставался компактным. У Калибристо не было времени проверять боевой порядок человеков. Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять — кардинальных ошибок в их действиях нет. Впереди сквозь поле боя луксоров пробирались Творящие. Их было пятеро. Красноволосую Дэзирэ заметила сразу. Ее цель. Они впятером не обращали внимания на схватку амалионов, луксоров и гравалионов. В этом хаосе криков, смертей и боли образовалась такая мешанина, что сражением происходящее назвать было трудно. Дэзирэ отступала. Она просчитывала в голове возможные сценарии нападения. Без поединка в крепость она не вернется.

Тревизо, которая заняла место Сандрин, отступала с зажженными глазами. Она готовилась выставить щит. Делорис рядом с ней нервничала, готовая сделать то же самое. Дэзирэ пока еще выжидала. Дробители, разбросанные через равные промежутки по всем сторонам квадрата быстро принимали боевую форму. Мрачные выставили руки вперед, готовые применить свои силы. Калибристо отдавал приказы, командуя смещением квадрата и скоростью отступления. Впереди все еще оставалась прореха для того, чтобы убегающие луксоры могли укрыться. Меньше километра до крепости.

— Быстрее! — заорал Калибристо.

Сражение перемещалось все ближе и добралось до самой передней линии во главе с ним самим. Еще несколько секунд и они навяжут бой. Восемьсот метров до спасения.

Волна гравалионов, которая почти полностью поглотила луксоров, теперь с поднятыми мечами нахлынула на квадрат. Они не успели добежать каких-то пару шагов и замерли. У некоторых выпало оружие из рук. Одни хватались за головы, другие за животы, завалившись на землю. Дэзирэ поняла, что мрачные, до последнего ничем себя не выдав, перестали выжидать и применили свои страшные силы. Целые ряды гравалионов падали, как подкошенные. Отряд продолжал отступать. Луксоры все еще прибывали, но коридор теперь для них оставили совсем неширокий. Вражеские Творящие пробивались через ряды гравалионов, выходя на передний план. Теперь впереди их осталось трое. Очевидно, другие принялись обходить их армию. Враг предпринял попытку нападения на квадрат с флангов. Большие силы наступали с обеих сторон. Каждая такая ударная группировка противника разделилась на две части. Одна стремилась перекрыть путь к отступлению человекам и драйтлам, другая намеревалась ударить во фланг, чтобы связать боем войска и замедлить их продвижение. Атакующие, приблизившись к квадрату, падали на землю. Их места занимали новые воины и тоже падали. Вместо них прибывали другие, падая в общую кучу. От такого количества противников у кого угодно голова могла пойти кругом. Но только не у тех воинов, которые бесстрашно шагали к стенам крепости, держа строй. Стало понятно, что у врага по меньшей мере десять тысяч воинов принимают участие в битве. Закаленные сражениями человеки ничем не уступали по выучке и боевому духу своим союзникам чемпионам. Калибристо одобрительно кивнул, увидев на лице Азаниэля спокойствие. Человеки вели себя достойно перед лицом многотысячной армии. Малочисленный отряд плыл к стенам крепости, как льдинка в океане амалионов. Тревизо создала широкий синий наполовину прозрачный щит в рост человека, укрыв большую часть передней линии. Она держала его руками, чтобы он двигался вместе с ней. Делорис создала, какой смогла, закрывая тот кусок пространства, что оставила Селюстир. Первые вражеские стрелы полетели в их сторону. Дэзирэ все еще ждала. Три Творящих — не так и много. Конечно, хорошо бы Сандрин была рядом. Она ее не уважала, как человека, и стремилась доказать, что лучше нее, как Творящая. Но, надо признать, в бою та была хороша. С ее мечами без четких контуров, с ее зелеными молниями в глазах. В глубине души Дэзирэ подозревала, что у Сандрин огромный не раскрытый потенциал. Возможно, та специально себя сдерживала, не показывая все свои умения. Но здесь и сейчас есть только Дэзирэ. И она лучшая из всех Творящих. Иначе она бы не выборола себе место командира секретного боевого отряда. Творящая осмотрелась. С флангов амалионы и гравалионы подбирались все ближе, преодолевая ослабевающие силы мрачных. Только к передней стороне квадрата враг не мог приблизиться и на пять шагов.

— Мрачные, в центр! — завопила Делорис.

Она поняла, что час настал. Враг совсем близко поджимался по флангам, а сзади уже стояли ряды противника, желая отрезать им путь к отступлению. Творящая бросилась в центр квадрата. Калибристо не знал, в чем хитрость, но понимал, что, если Творящая так говорит, она знает, что делает. Путь и подросток. Он в таком возрасте уже был прославленным победителем, а через год из кандидата в чемпионы стал одним из них.

— Мрачные! В центр! — своим громким голосом чемпион повторил команду молодой Творящей.

Сам он принял боевую стойку, готовый отразить нападение врага, который на время уйдет из-под губительного для них действия мрачных. На фланги противник набросился быстрее. Дистанция между союзниками и врагами там была меньше. Калибристо не совсем понимал, почему так, но решил, что те мрачные, что стояли в первой линии, элементарно сильнее остальных. Щит впереди разрушился после очередных выстрелов Творящих. Гравалионы набирали ход, рассчитывая своей массой продавить себе путь внутрь квадрата. Несколько стрел вылетели в них с нашей стороны. Пять или шесть гравалионов упали, заставив замешкаться тех, что бежали сразу за ними. Ударить одной волной у врага не получилось. Сражались ли они раньше с чемпионами? Калибристо надеялся, что нет. Он до последнего момента не выставлял мечи в блоке. Два гравалиона и восемь их лап устремились к нему. Несколько молниеносных движений чемпиона оказались для них настоящим откровением. Один гравалион с перерезанным горлом, задыхаясь, попятился, другой лишился руки и взревел, безумно выкатив глаза и бросаясь на чемпиона во второй раз. Первую линию слева от Калибристо составляли чемпионы. Поэтому он был уверен в том, что квадрат с этой стороны выстоит. Здесь, с левого фланга и сзади слева. За фланг человеков в командире присутствовала некая настороженность и даже опасение. Натиск врага был силен, но это было совсем не то, что могло сломить их защиту. Всего несколько секунд длился контакт с врагом. Затем противники начали падать почти под ноги отступающим. Калибристо моментально решил воспользоваться ситуацией:

— Добить и назад! — заорал он во все горло.

Все шеренги сделал шаг вперед, добивая потерявшего над собой контроль врага. За пару секунд противник лишился нескольких сотен отменных бойцов.

— Назад! Назад! — Калибристо оглянулся.

Пятьсот метров. Пока все идет хорошо. Он бегло пробежался глазами по рядам своих солдат. Если потери и были, то он не заметил. Квадрат слаженным образом отступал все ближе к крепости, как единый живой механизм. Щиты снова начали возникать вокруг его армии. Вражеские Творящие разделились, и теперь на небольшом расстоянии пытались расстрелять своими стрелами его воинов. Союзные Творящие должны были им помешать. Насколько хватит щитов и сил у человеков выставлять эти щиты? Метров по пять местности с каждой от сторон квадрата оставались свободными. Наверное, мрачные работают на полную. Те амалионы и гравалионы, что рисковали подойди ближе, падали на землю. Те, что оставались на расстоянии более пяти шагов кривились, рычали, ругались, кричали, но ближе не подходили. Все начало меняться, когда обстрел Творящими врага усилился. Четыреста метров до крепости.

Калибристо не успел отдать никакого приказа. Дробители вылетели из его армии в разных направлениях на подавление вражеской стрелковой мощи. Они легко проникли через первые ряды ослабленных врагов и просачивались все глубже, добираясь до Творящих. Один такой вынырнул из-за спины Калибристо и с криком «Башку снесу!» помчался вперед на врага. Тут же две Творящие выпустили в него стрелы. Чемпион успел подумать, что этот порыв его солдат стоит внимания и заслуживает уважения, но он абсолютно бесполезный. Едва несколько первых стрел долетели до дробителя, как чемпион мгновенно изменил свое мнение на противоположное. Дробитель чуть-чуть качнулся и прихлопнул одну Творящую, как муху на обеденном столе. Другая убегала вглубь войска и дробитель погнался за ней, разнося по пути всех, кто попадался ему под каменные кулаки. Калибристо открыл рот. Вот это элемент неожиданности! Даже для своих! Какая же паника сейчас должна настигнуть их Творящих?

Дэзирэ поняла, что это и ее шанс. Она обогнула щит Тревизо, наконец-то, зажгла глаза и рванула прямиком к цели ее сегодняшней вылазки. Небольшой коридор прорубил ей дробитель, что вырвался вперед. Она проскочила за ним и выпустила несколько стрел в красноволосую. Та слишком легко отвела их в сторону и вверх своим небольшим щитом. Слишком самонадеянно. Дэзирэ взмыла в воздух, вытягивая из синих линий мечи искривленной формы для себя. Ей нужно нападать. Ей нужно победить. Она мощь. Она сила. Дэзирэ два раза ударила по щиту красноволосой, разбив его вдребезги. Еще один раз она промахнулась и одним выпадом зацепила противника.

— Дазирэ. — с сильным акцентом произнесла та, отпрыгивая и создавая себе меч, вместо щита.

Один меч, вторая рука свободна. Огней вокруг запястья нет. В чем хитрость? Дэзирэ осмотрелась. Армия отступала, дробители кружились, размахивая своими каменными кулаками, как кувалдами. К ним никто не хотел подступать, даже гравалионы. То же самое касалось и ее самой — к ней не подходили враги. Они старались обходить Творящих стороной, даже своих, чтобы не получить случайным выстрелом стрелы тяжелое ранение.

— Назад! — раздалась позади нее команда Калибристо.

Не для того она сюда пришла, чтобы отступить. Тем более, когда победа так близко. Творящая бросилась в атаку. У нее в арсенале имелись две самые опасные комбинации. Она применяла их всего несколько раз. И никогда в тренировочном бою. Только, когда Дэзирэ оставалась одна, она могла попрактиковаться и отточить свое мастерство владения приемами из этих комбинаций. Обе они хорошо соединялись друг с другом в любой последовательности. И еще ни разу ей не приходилось применять в поединке против одного врага одну и ту же комбинацию дважды. Сейчас она использовала обе свои заготовки в атаке на врага. Из одной плавно выплыла другая. Дэзирэ слегка выгнула бровь, когда ее соперник, орудуя всего одним мечом, смогла отбить большую часть ее ударов, уклониться от еще нескольких и каким-то непостижимым образом избежать пары смертельных выпадов замаскированных в серии ее ударов. Красноволосая, не давая Дэзирэ и секунды на размышление, перешла в контратаку. Ее меч кружился и, казалось, был тяжелее обычного меча Творящих. Дэзирэ пару раз отбивала его так, что меч противника почти касался ее лица. Еще через несколько ударов Дэзирэ отбивала ее нападки двумя своими мечами сразу. Необходимо было вкладывать в блоки больше силы, чем она обычно это делала. Красноволосая отскочила всего на секунду. Чтобы улыбнуться и сделать вид, что она лучше. Дэзирэ хмыкнула. Их мечи скрестились. Серые глаза оказались напротив фиолетовых. Битву взглядов Дэзирэ тоже не намеревалась проиграть. Они смотрели друг на друга и рычали, пытаясь пересилить друг друга.

Слева от нее на дробителя набросили сетки, он повалил несколько амалионов, которые удерживали сетку, но другие тут же перехватили ее концы и потянули. Гравалионы пришли им на помощь и вместе они завалили дробителя.

Триста метров до крепости.

Калибристо был сильно взволнован. Дочь. Враг повсюду. До крепости еще далеко. Гравалионы подошли уже ближе, чем на пять метров. Не больше двух хороших шагов отделяли их от войска коалиции. Дробители все вернулись после своего удачного, хоть и не санкционированного, контрнаступления. Чемпион видел впереди сражающуюся Творящую. Он пропитался уважением к ней. Если она знала, что делала. Если нет, то просто дура. Тут сразу так и не разберешь.

— Дробитель! Его поймали. — раздался сзади возглас.

Калибристо повернулся. Та зловредная девчонка. Эйр. Он не уделил и секунды своего внимания ей. Броситься сейчас на спасение дробителя — верная смерть. Ему уже не помочь. Квадрат из тысячи воинов не будет гнаться всего за одним. Такова цена ошибочных решений каждого солдата, что кинулся в бой без приказа.

— Железный чурбан! — крикнула все та же девушка и проскользнула мимо него.

Эйр стрелой метнулась вперед. Стала на спину неосторожному амалиону, что повалился под натиском атакующей разум мощи мрачных. И это позволило ей перепрыгнуть первый ряд воинов врага, махнув в воздухе пару раз мечом. Мечи противников пролетали совсем рядом с раскрутившейся в воздухе девушкой. Два амалиона с раскроенными головами рухнули на землю. Эйр приземлилась на плечи какому-то амалиону. Сильный тычок эфесом меча в глаз и воин повалился на спину под ее весом и силой удара. Над головой Эйр пару мечей засвистели в воздухе. Девушка сделала протяжный кувырок, пролетев под ногами у гравалионы. Она резко прыгнула вправо. Два меча ударились о землю, как раз там, где она только что находилась. Прыжок. Коленом в грудь сбила очередного амалиона. Оборот вокруг своей оси. Два трупа. Низкая стойка. Три меча по широкой дуге с разных сторон пронеслись у нее над головой. Резкое сближение с амалионом. Эйр проткнула его мечом и приложила все свои усилия, чтобы толкать его вперед. Она протащила его несколько шагов, пока запас инерции иссяк. Ну и еще те, кто не видел ее за телом амалиона, начали разворачиваться, поняв, что возле них только что пробежал человек. Эйр и сама резко развернулась на сто восемьдесят градусов, завлекая за собой проткнутого амалиона. Она бросила его в тех, кто уже был готов напасть на нее со спины. А те, кто теперь оказался со спины, не были готовы к такому дерзкому появлению человека прямо у них перед глазами. Два взмаха и укол. Два трупа упало по обе стороны от девушки. Последний прыжок коленом в грудь. Хороший прием. Эйр вонзила меч, поменяв хват, амалиону прямо в голову, пробивая его череп сверху-вниз. Враг завалился и Эйр вскочила с окровавленным клинком. Только бы успеть, пока они не опомнились. Дробитель лежал на земле. Каменный драйтл был завален сетками и на нем сидел гравалион, который молотил своими ручищами по дробителю. Но драйтл был опасен даже в таком состоянии. Поэтому амалионы не подходили к нему близко. Прыжок с разворотом. Застигнутый врасплох гравалион не успел издать и звука. Амалионы не знали, стоил ли подходить к дробителю, даже если тот в сетках. Это дало время Эйр разрубить как можно больше веревок. Меч высекал искры, ударяясь о каменные части тела драйтла, и она переживала, что клинок слишком быстро затупится. Амалионы пришли в себя и опомнились от такой молниеносной и неожиданной атаки. С криком они все же решили броситься на девушку. Почувствовав, что путы уже не держат как раньше, дробитель поднялся, убив одним махом двоих амалионов. Гравалион налетел на дробителя всей своей массой, стараясь его снова повалить на землю. Эйр мгновенно поднырнула под него, перерезая сухожилия на ногах. Гравалион потерял равновесия. Девушка видела, какие веревки натянулись, когда дробитель поднялся. Ей потребовалось всего несколько взмахов мечом, чтоб освободить его окончательно. Дробитель заревел страшным рыком. Даже Эйр, зная, что это тварь ее союзник, застыла на секунду. Голова гравалиона разлетелась на куски, обдав Эйр брызгами из крови и мозгов. Зато она пришла в чувства. Дробитель кинулся в сторону отступающих войск. Эйр рванула за ним. Ей не привыкать бежать за разъяренными существами разного рода сквозь вражеские ряды. Уклоняясь, меняя направление, отбивая удары, Эйр мчалась к своему спасению. Щит, который она прихватила с собой, теперь оказался весьма кстати. С левой стороны она прикрывалась ним, с правой парировала редкие удары в ее сторону мечом. Дробитель оставлял широкую борозду в армии врага, поэтому, если держаться достаточно близко к нему, попытки нападения врага можно свести к минимуму. Через секунду они пробили последний ряд и ввалились в квадрат союзных войск.

— Р-р-р. — зарычал Калибристо, зло посмотрев на Эйр. — Сабазадонка.

— Понаблюдал бы, может чему и научишься. — девушка изо всех сил пыталась выглядеть не затравленной работой всех мышц на предельных скоростях и доведенных до границы выносливости.

Она даже не могла заниматься восстановлением дыхания, так как на это просто не оставалось сил. Девушка пробралась сквозь первый ряд союзников и оглянулась назад. Глаза ее округлились. Но сил на второй такой рывок явно не осталось.

— Стайрэд! — заорала она во все горло. — Дэзирэ!

Только теперь она повернула голову направо, ища взглядом черный шлейф. На мгновение скелет материализовался в ближайшем углу квадрата, повернув голову в ее сторону. Он быстро бросил взгляд вперед и все понял.

— Я уже не могу! — крикнула Делорис откуда-от из глубины.

Двести метров до крепости.

Калибристо сложил два и два. Творящая подросток, которую он считал не совсем воином, увела в центр квадрата всех мрачных. Очевидно, она с ними взаимодействует каким-то образом. Если она перестанет выполнять свою часть работы…

— Готовься! — скомандовал чемпион за секунду до того, как армии схлестнулись.

Теперь позади них войска амалионов не дадут им добраться до крепости. Все будет зависеть от той стороны квадрата, что будет выгрызать им путь к спасению. Гравалионы навалились. Мрачные оказывали такую поддержку, на которую были способны. Одиночные враги роняли оружие, хватаясь за голову или вовсе падая на землю. Колючий квадрат тут же принимал такую жертву. Творящие выпускали стрелы во все стороны. Несколько вновь прибывших вражеских Творящих принялись поливать своими смертельными линиями из прозрачной силы войска коалиции. Но ни одна такая стрела не достигла цели. Жеместье и Ревиаль работали каждая за двоих, ставя больше и больше щитов поверх голов союзных солдат, отражая выпады вражеских Творящих.

Звериный вой неимоверной силы заглушил все прочие звуки боя. Калибристо оглянулся одним из своих странных рывков головы. На тех врагов, что преградили им путь к отступлению на врага напали звери. Птицы резко спускались с небес и клювами пробивали черепа амалионов и гравалионов. Они клевали, царапали когтями. Чемпион видел, как в бой вступили волки, медведи, тигры и другие всевозможные звери. Такая подмога сейчас в самый раз.

— Назад! — заорал Калибристо, напоминая, что им нужно отступать.

Сто пятьдесят метров.

До крепости оставалось не так и далеко. Но все может случиться. Дробители хорошо помогали. Но они в основном сосредоточились на правом фланге человеков. Все понимали, что если и будет прорыв, то именно там. Чемпионы сражались отважно и четко. Заученные до автоматизма быстрые смертельные удары. Умелое использование своих лат, своих особенностей защитных конструкций, включая два сборных щита на каждой из рук, тяжелый и длинный меч. Все это делало из чемпионов неустрашимых практически неуязвимых бойцов. И все же они начнут уставать. Они начнут ошибаться. Строй начнет терять свою изящность. Но не сейчас. Звери пришли на помощь в самый раз. Заклинатели не побоялись подойти достаточно близко, чтобы использовать все свои возможности. Разогнав силы врага позади квадрата, звери бросились на подмогу, обтекая построения коалиции. Пока амалионы и гравалионы сражались с напавшими на них зверями, квадрат не останавливался. Квадрат шел к своей цели. Внутри построения оставались только луксоры в человеческой форме. Против гравалионов с мечами им делать было нечего. Калибристо на вскидку оценил их количество в двести особей.

Сто метров до крепости.

— Ускорится! — скомандовал Калибристо. Он увидел боковым зрением ориентиры. Перед началом вылазки он стоял на этом самом месте. Сто двадцать метров. Значит, тыльная сторона квадрата находится на расстоянии в семьдесят метров от крепости. Именно на столько метров смогут прицельно бить его лучники. Квадрат вошел в зону их досягаемости. Последний рывок. Передняя линия отбивалась от атак гравалионов. Но делать это было просто. Все мрачные подтянулись к ней, когда стало понятно, что звери и лучники отбили охоту у врага нападать сзади и с флангов. Калибристо слышал, как вражеские командиры отдают приказы. Он оценил поле боя. Бесконечные серые шлемы синемордых. Синие стрелы над головами. Синие щиты над головами. Стрелы летели в одну и другую сторону. С зелеными окантовками, серыми, белыми. Разнообразие форм и цветов до сегодняшнего дня было невиданным для него зрелищем. Воин приоткрыл рот, наблюдая за этой фантастической картиной. Квадрат подходил все ближе к крепости. Никто не бросился их преследовать. Только Творящие все еще пытались одинокими выстрелами добраться хоть до кого-то. Калибристо остановился.

Он смотрел вправо. Туда, откуда к ним тянулась другая серая масса, которая через несколько секунд смешается с той, что перед ними. Никакого шанса пробиться.

— Нет, даже не думай, генерал! — сурово сказал ему один из чемпионов. — Мы сделали, что могли.

— Да, Гертиро, да. — раздосадовано закивал командир.

Пришла его очередь заходить за ворота. Но он не мог заставить себя это сделать. Два чемпиона схватили его под руки и затащили в крепость. Может, она уже вернулась?

— Вы ее видели? Зодэму? — крикнул Калибристо своим солдатам на стене.

Те покачали головой. Чемпион закрыл глаза. Лицо его сделалось совсем темным.

Дэзирэ схлестнулась с красноволосой взглядами. Мечи скрещены. Серые пустые глаза. Вообще, серый — отвратительный цвет. Никакого изящества и изысканности. Как будто, ты не знал какой цвет себе выбрать, взял один, потом другой. Все они наложились друг на друга, а в результате и вышел этот гнусный серый цвет. Под такой даже одежду сложно подобрать.

Один меч, против двух. Почему она выбрала заведомо слабый вариант ведения боя? Эта мысль не давала покоя. Они все еще пытались надавить друг на друга посильнее, Творящие находились на расстоянии выдоха. Дэзирэ только начала понимать, почему Творящая не использует второй меч, как та пустила в ход свободную руку. Схватившись за локоть Дэзирэ, красноволосая улыбнулась.

— Вот и все. — торжествующе сказала она со своим акцентом.

Дэзирэ мгновенно почувствовала жгучую боль в руке. Она хотела отпрыгнуть, но Творящая ее удержала. В руке что-то происходило. Девушка посмотрела на свой локоть. Он весь покрывался серой дымкой. Нестерпимая жгучая острая боль пронзила ее в самое сердце. Дэзирэ закричала, предприняв отчаянную попытку вырваться. Меч из левой руки выпал. Девушка чувствовала, как ее рука умирает. Она буквально ощущала, как отмирает кожа, мышцы, сухожилия и кости перестают нести в себе жизнь. Кровь чернеет в ее жилах. Творящая ударила ее по лицу и Дэзирэ выпустила и второй меч. Красноволосая махнула своим оружием. Дэзирэ вскрикнула и отошла на шаг. Ее мозг не мог поверить, что ее рука упала на землю. Отсеченная по самое плечо. Девушка продолжала пятиться.

— Ты умирать не сразу. — ухмыльнулась вражеская Творящая.

Еще один прыжок, и она снова оказалась рядом с Дэзирэ. Красноволосая схватилась за вторую руку девушки. Дэзирэ закричала от приступа боли. Еще никогда ей не доводилось чувствовать ничего подобного! От такого невыносимого импульса большинство людей потеряли бы сознание. Девушка через силу открыла глаза, заставив себя посмотреть на правую руку. Та покрывалась все тем же серым светом. Все поплыло перед ней. Красноволосая Творящая стояла, словно в тумане. Плохое предчувствие. Интуиция еще никогда ее не подводила. Не ошиблась и в этот раз.

— Ты просить меня убить. — наступала на нее Творящая, заставляя делать подсознательные шаги назад. — Я убить тебя медленно. За сестра.

Творящая напирала, Дэзирэ пятилась, повинуясь каким-то инстинктам. Как она все еще оставалась на ногах и в сознании, не знала даже она сама. Все вокруг потеряло для нее смысл. Все стало таким неважным. Таким ненужным. Все эти амалионы, луксоры, Творящие, чемпионы. Зачем это все? Как они жалки на фоне бесконечного времени, которое поглотило миллионы таких, как они. Дэзирэ хотела попросить смерти. Честно хотела. Но не стала. Это теперь казалось ей таким не важным. Таким далеким, как будто все происходило не с ней. С кем-то другим. Кто-то другой родился Творящим. Кто-то другой всю свою жизнь доказывал себе и остальным то, что сейчас казалось таким не обязательным. Кто-то другой возомнил себя всесильным и бросился в бой сломя голову. Кому-то другому отрубили руку и сейчас отрубят вторую. И этот кто-то… сейчас умрет. Дэзирэ улыбнулась. Наверное, кто-то не хотел, чтобы перед смертью он казался слабым. Девушка прикусила губу, чтобы добраться до своей крови. Во рту у нее давно пересохло. Вражеская Творящая совсем не ожидала плевка в свое лицо.

— Ах ты! — красноволосая на секунду отвернулась, вытирая рукавом лицо. — Убить сейчас.

Девушка видела, как Творящая вскинула руку и резко опустила свой меч. Дэзирэ почувствовала удар в грудь. Может, даже, во все тело. Мир закрутился перед ней с бешеной скоростью. Она не понимала, что происходит. Все размылось, темная пелена укрыла ее с головой. Такое состояние невесомости заполонило ее всю. Сколько она в нем пробыла? Можно ли было это сказать? Существовало ли здесь время вообще? Дэзирэ моргнула. Резкая остановка. Ее чуть не стошнило. Очертания вокруг приняли вполне узнаваемый характер. Тревизо? Да, это она. Творящая что-то говорила, склонившись над ней. Дэзирэ улыбнулась ей. Тревизо всегда была такой преданной. Все хорошо, что ты там говоришь? Девушка потянулась к ней рукой. Но никак не могла коснуться к ее лицу. Дэзирэ нахмурилась. Она опустила голову вниз, чтобы разобраться в чем дело. Там, где у нее должна была быть правая рука, беспомощно висел короткий обрубок.

Конец

Content

Стив Маккартер
Свод Единства. Ломая судьбы. Том 1

Пролог

Пробуждая способность

В поисках воды

Исправляя недозволенное

С чего все началось

Обретая имя

Поедатели припасов

Потерять себя