Стив Маккартер

Свод Единства. Ломая судьбы. Том 2

Новые роли

Максуд махнул рукой Единителю, чтобы тот пошел за ним, и подхватил попутно Эйр.

— Как все прошло? — спокойно спросил воин у девушки.

Он ведь не мог знать, как развивались события в той вылазке за луксорами. За внешним его спокойным видом бурлили совсем не тихие чувства.

— Плюс двести одиннадцать воинов. — ответила сабазадонка, разворачиваясь и становясь рядом с ним. — Потерь… нет.

Максуд повернулся к ней, услышав странную паузу в ее словах. Эйр сделала вид, что не заметила этого нахмуренного взгляда. Пусть лучше кто-то другой ему расскажет о Дэзирэ.

— Куда мы идем? — спросила девушка, быстро переведя тему разговора.

— На площадку. Нужно посмотреть, что там.

— Все серое с синим. — пожала плечами Эйр. — Думаешь, на горизонте появились два миллиона воинов человеков?

Максуд не ответил сабазадонке. Конечно, он не ожидал увидеть там хоть сколько-нибудь союзных войск. И вообще, он прекрасно знал, что окажется там внизу. Вряд ли, там хоть что-то изменилось. Он хотел пойти на смотровую площадку не для себя.

— Ты много сражался? — повернул голову Максуд, задавая вопрос алхимисту.

Жазэль шагала позади. Она уже успела изучить нового члена их армии. Он отличался от… от… Хм. В армии Максуда все отличались от всех. Значит, он был, как все, отличным от других. Жазэль покачала головой, ведь даже сама запуталась в собственных мыслях. Она еще раз бросила взгляд на алхимиста. Бледное лицо. Нет, белое. Именно белое. Подкрашенное. Черные круги вокруг глаз. Длинные волосы. Как для мужчины. Это ведь мужчина? Единитель. Что за имя? И пока она не заметила в нем ничего такого, за что бы Максуд так рисковал собой и другими, бросив перед боем почти всю свою армию. Она даже не сразу поверила, когда Эйр ей это рассказывала. И только после двух кивков Зверя и нескончаемого потока слов из Делорис, Жазэль решила поверить.

— Смотря, какой смысл ты вкладываешь в слово «сражался», человек. — ответил алхимист, крутя головой в разные стороны, чтобы успевать все рассматривать.

— Ты пришел, чтобы сразиться в этой всемирной войне против амалионов и вернуть контроль над миром в наши руки? — еще более серьезно спросил Максуд.

— Что? — поднял брови драйтл. — Я… я не знаю, что тут вообще происходит. Не нужно меня совать ни в какие сражения. Я не хочу убивать. И не буду. — уверенно заявил Единитель.

Эйр обернулась к нему. Она скривилась и неприятно-оценивающим взглядом прямо на ходу окинула драйтла.

— Может, ты не того взял? — спросила Эйр, адресуя вопрос Максуду, но глядя на алхимиста. — Смотри, какие глаза у него напуганные. И лицо бледное. Ты ему штанишки не проверял?

— Эйр. — осадил ее Максуд. — Это алхимист. Абсолютный. Единитель. Даже, если он пока не будет принимать прямого участия в сражениях, от него будет много пользы.

— Ага. — согласилась сабазадонка. — Сортиры тоже надо кому-то чистить.

Максуд вперил в нее сердитый взгляд.

Единителю совсем не понравилась эта женщина. Мало того, что она являлась человеком, так еще и таким вредным. Рядом с ним шла девушка с длинными каштановыми волосами. Слишком худая. Но лучше идти рядом с ней, чем с той Творящей. Он оглянулся. Огромный воин шагал сразу за ними. Таких бы побольше. И еще таких, как те, что сегодня поднимались с ним на скалу. Тогда можно и выиграть сражение. Или что они тут затеяли. Алхимисту сейчас было трудно оценить масштабность боевых действий. Но потенциал у союзников есть. Надо это признать. Чего же они хотят от него? И почему он здесь оказался?

Единитель поднялся по ступеням за этим Максудом и той сквернословкой. Воин впереди остановился, и алхимист обошел его слева, чтобы увидеть то, на что смотрел воин. Челюсть у Единителя начала медленно отвисать. Через несколько секунд он уже смог двигать головой вправо и влево, осматривая океан вражеских войск. На секунду алхимист задумался, видел ли он за всю свою жизнь хоть половину такого количества людей, что находились внизу. А сколько там у союзников? Алхимист со страхом перевел взгляд на крепость, увидев, что на ее фоне количество движущихся людей казалось ничтожно маленьким. И только на самой нижней ее стене плотность защитников хотя бы напоминала защищенный редут. Катастрофа. Совсем не о таких сражениях он читал в книгах. Там у врагов, конечно, были превосходящие по численности войска, именно поэтому победы человеков и драйтлов казались более героическими. Но не до такой же степени! Что здесь и можно сделать, так это выторговать себе условия получше при сдаче крепости. Он сглотнул.

— Они не подходят близко. Калибристо разместил лучников. — сообщила Эйр. — Почти все наши войска сейчас на первом рубеже. Азаниэль занят планированием отступлений между рубежами.

— Это и все ваши войска? — поднял брови алхимист. — Как вы собираетесь сражаться? Их в сотни раз больше! Даже во всех легендах прошлого с их приукрашиванием такой перевес никогда не встречался!

— Вот теперь встретился. — спокойно ответил на это Максуд. — Значит, будут новые легенды.

Всего лишь на секунду Единитель это представил. Абсолютный алхимист, Творящие, Максуд, хоть и не тот, все, как в старых историях. Потом он потряс головой. Это невозможно. Он совсем не тот боевой алхимист, которым хотел стать в детстве. Сейчас уже Единитель думал о том, чтобы купить дом в городе, найти себе жену, ну и дальше, что там положено по списку. А оказалось, что он втянут в какие-то глобальные события, о которых он ни слухом, ни духом. Хотя, насколько они глобальные? Он пару дней назад ушел из лагеря. Там все спокойно. Но лагерь, это совсем не город. Амалионы могли бы о нем и не знать ничего. А в городе когда он бывал последний раз? Почти месяц назад. Точно он знать не мог, произошло что-то в нем или нет. Но воевать против такой армады? Единитель покачал головой. Минимум стократное превосходство в силе. Нереально.

— Иногда все решает не численность. — сказал Максуд.

— А количество. — добавил Единитель.

— Ты смотри какой настрой! — подхватила разговор Эйр. — Сразу видно — прирожденный победить. Не характер, а сталь! Мужик! — затем Эйр чуть наклонилась к Максуду и громким шепотом спросила. — Ты все еще уверен, что взял нужного алхимиста?

Максуд кивнул:

— Уверен. Мы прошли по камню на самый верх скалы, а затем по ней пришли в крепость.

Показалось, что сабазадонка не была удовлетворена его ответом.

— Где водоносы? — спросил воин.

— Наверное, у себя. — пожала плечами Эйр.

— Сколько Творящих на стенах? — продолжал спрашивать Максуд.

— Э… ни одной, думаю. — опустила глаза сабазадонка.

Максуд вздохнул. Слишком все быстро произошло. Он не успел отдать нужные приказы. А с этой Дэзирэ никто, кроме него, не сладит. Тут еще с алхимистом вопрос остался не разрешенным. Пора отсюда уходить. Целая армия нуждается в его приказах.

— Ты видишь, сколько их? — мягко спросил Максуд у Единителя. — Настанет момент, и тебе придется принять решение. А пока ты можешь нам помочь по-другому.

— Как? — спросил алхимист.

Максуд опустил голову, размышляя. Конечно, от алхимиста он ожидал совсем другого. Но, с другой стороны, он вед вообще не рассчитывал, что встретится с алхимистом в этой жизни. Еще и перетянет его на свою сторону. Это была удача, о которой он и не мечтал! Если Единитель не намерен вступать в бой, то нужно максимально полезно использовать его таланты и умения здесь, в крепости.

— Я познакомлю тебя со строителями. Вы найдете общий язык. Только учти, они любят чужие секреты и не любят делиться своими. — Максуд снова вздохнул, глядя, как амалионы разбивают лагерь прямо у подножья крепости. — Как ты сюда попал?

Единитель призадумался. Как он здесь оказался? Жил себе жил, строил планы на будущее. Пока его не угораздило взяться за тот артефакт Ицуко. Потом все, как во сне, и вот через два дня он здесь. Два дня, которые полностью изменили его судьбу. Они перечеркнули все, чего он добился и к чему стремился. Другой мир. Все чужое. Враг у порога. Страшный враг. Алхимист вздохнул, протирая рукой лицо. Ему совсем не хотелось рассказывать, что сейчас стоит он тут только из-за того, что главе лагеря спьяну привиделись странные видения.

— Первые? — спросил Максуд.

Алхимист нахмурился, бросив взгляды на тех, кто сейчас находился на платформе. О чем они говорят? Единитель хорошо владел языком человеков, но в душе у него закралось ощущение, что он их не понимал. Алхимист покачал головой с непонимающим выражением на лице.

— Ладно. Сейчас к строителям. Сандрин, узнаешь, что там с Творящими? Я схожу к чемпионам, получу отчет и узнаю их мысли о дальнейшем ходе осады. Найдешь меня там. Жазэлизэ, ты со мной. Зверь тоже. Эйр — ты с Сандрин.

Всего несколько секунд понадобилось группе, чтобы покинуть платформу. Единитель держался сразу позади Максуда. Ему предстояло встретиться с какими-то строителями. Возможно, надо что-то починить в крепости. Или построить. Раз они строители.

Жазэль улыбалась внутри. Сейчас ей не было дела до амалионов, до Творящих и даже до этого алхимиста. Маршал будет готовить войско к обороне. Она будет под рукой. Так высоко забраться девушка никогда и не мечтала. Надо же, во что вылилось знакомство с бездомным сумасшедшим. «Жазэлизэ, ты со мной.» Она повторяла и повторяла себе эту фразу. Чемпионы, строители, водоносы, Творящие… Всюду она будет сопровождать Максуда. Сейчас нет никого важнее в крепости. А она рядом. Девушка краем глаза заметила Амайанту. Та летела совсем не высоко. И просто прямо. Не так, так обычно. Жазэль пробралась к ней поближе, открыла рот, чтобы спросить, в чем дело. Но девушка в золоте заметила это стремление Жазэль, скривилась и улетела на другую сторону от Максуда.

— Строители сейчас там. — сказала богиня воину, показывая рукой направление.

Максуд кивнул, повернулся к Жазэль и махнул ей. Девушка еще раз улыбнулась. Он не просто проверил, идет она или нет, а еще и напомнил, чтобы она пошла с ним.

— Планы изменились? — спросила Сандрин, видя, как воин поворачивает.

— Нет, строители сейчас на пятом рубеже. — пояснила Жазэль.

— Ваши эти штучки. — покачала головой Эйр.

Группа разделилась. Максуд, Зверь, Жазэль и Единитель свернули налево. Алхимист поравнялся с воином.

— Ты бы всерьез подумал о том, чтобы сдаться. Пока еще нет жертв, вас бы могли и пощадить. — сказал драйтл.

— Нет жертв? — Максуд улыбнулся. — Наведаемся к чемпионам, узнаем. Думаю, ему удалось убить около тысячи солдат амалионов. Это на счет жертв. А на счет сдачи — зачем им пленные враги? У них одна цель — стереть с земли все население человеков. Мы им только для одного — сделать из нас амалионов. Вот и все. В этом сражение не может быть компромиссов.

— Сделать амалионов? Ты так говоришь, как будто амалионами не рождаются, а становятся.

— Так и есть. — встряла Жазэль. — Если великий… кто бы ты ни был, не знает таких простых истин, то это плохо. Для нас, в первую очередь.

Единитель вытер пот с лица. Как все неясно здесь. Эти человеки говорят странные вещи. Он только с дороги, мысли еще немного путались.

— Их сотня тысяч или больше. Вас — горстка. Пару тысяч хоть есть? Как вы собираетесь противостоять врагу? — алхимист не мог найти и капли рационализма в их намерениях.

— Не все решает количество. — ответил Максуд. — У нас есть отряд Творящих. Думаешь, их будет просто победить даже такому войску?

— Нет. Но у них тоже есть Творящие. Я сам видел. — нашел, что противопоставить, драйтл.

— Да, есть. Будем надеяться, что наши лучше.

— Вся ваша затея — это одна сплошная надежда. — покачал головой Единитель.

— Во всех сражениях так. Есть надежда. И порой она играет самую важную роль.

— Одной надеждой войну не выиграть. — продолжал алхимист.

— Поэтому у нас есть план. — спокойно отвечал Максуд.

— И какой же это?

— А не много ли хочет знать драйтл, который и воевать не собирается? — повернулся к нему Максуд.

Единитель промолчал. Ему на самом деле не интересно, какой у этого сумасшедшего план. Это неважно. Никакой, даже самый гениальный план, не сможет заменить сто тысяч клинков. Они завернули за угол.

— Войска у них состоят в основном из амалионов. Если бы не было никого другого, то даже наша тысяча чемпионом смогла бы удерживать крепость очень и очень долго. — говорил Максуд. — У нас есть мрачные, Творящие, дробители. Это огромная сила. Если ты не видел их в деле, тебе трудно в это поверить. Но ты наберись терпения.

Алхимист молчал. Воин примерно знал, где могут находиться строители. У колодца. Подачу воды они уже сделали. Что же им взбрело в голову на этот раз? Максуд изредка посматривал на Амайанту, не будет ли та направлять его куда-то в другую сторону. Нет, он оказался прав. Большая группа строителей толпилась у того неприметного здания с колодцем. Само здание оказалось перестроенным. Вход таким и остался. Крышу снесли, достроили там что-то непонятное, из чего выходила труба. Эта труба опускалась ниже и имела вентиль. Несомненно, бочки так набирать гораздо удобнее, чем со щитами Творящих. Йоши Максуд сразу не заметил.

— О, мой дорогой мальчик! — воскликнул драйтл, пробиваясь сквозь других строителей. — Я все думал, когда же ты появишься. У меня много новостей…

Йоши мгновенно остановился и вытянулся по струне. Он выпучил глаза, глядя на Единителя. Потом повернул голову к Максуду, а взгляд оставил на алхимисте.

— Это… это…

— Да, Йоши, это алхимист. — кивнул Максуд.

— Сильный. — только и смог сказать пожилой драйтл.

— Очень сильный. — подтвердил воин.

Подбежали еще несколько драйтлов и окружили Максуда.

— Ох, совсем забыл. Смотри. — Йоши подошел поближе, подозвав одного из строителей. — Мы изучали щит, что ты нам дал. Не смогли ничего в нем найти такого, что отличало бы его от остальных.

— Но он точно поглощает силы Творящих. — сказал Максуд.

Единитель выпучил глаза. Есть материал, с которым можно противостоять этим ведьмам? Интерес потихоньку начал зарождаться в его сердце.

— Да, поэтому мы его распилили. — продолжал строитель. — Как, я не могу сказать. Это наши секретные технологии. Ты ведь понимаешь? Мы изучили сечение щита и снова ничего не обнаружили. Затем мы расплавили тот кусок, что выпилили. И знаешь, что?

Йоши показал пальцем на одного из своих драйтлов. Тот быстро вынул мешочек, высыпал его содержимое себе на ладошку. Жазэль подошла поближе, чтобы увидеть. Глаза у нее увеличились. Аста! Больше десятка мелких частичек. Если они от одного осколка, то эти драйтлы могут хорошо заработать. Не состояние, но приличные деньги. Йоши показал жестом драйтлу, что все уже увидели частички, и можно их прятать. Тот драйтл вынул из другого кармана коробочку, открыл ее и высыпал эти частички туда. Жазэль чуть удар не хватил. Та коробочка полностью набита такими же, или еще крупнее, частичками! За этот коробок можно купить небольшое королевство. И обеспечить безбедную жизнь для ста поколений. Она быстро отошла, чтобы не наброситься на строителя и не попытаться отобрать у него те сокровища. Жазэль еще раз их оглядела. Оборванцы. Да, вкусно готовят. И с ними приятно общаться. И уютно у них в доме. Но выглядят они очень бедно. И это при том, что располагают таким несметным богатством. Жазэль схватилась за руку Максуда и оперлась о него. Другой рукой она махала на себя, чтобы быстрее прийти в чувства. Это же надо! Такие сокровища доверить носить обычному драйтлу в рваных штанах! Нет, хватит об этом думать.

— А щит находится где-то здесь? — спросил Единитель.

Его очень заинтересовали возможности, которые смогли бы перед ним открыться, если ему удастся разгадать тайну поглощения силы Творящих. Он бы мог направить эти знания в нужное русло. Не сейчас, конечно. В будущем.

— На четвертом рубеже. У нас в хранилище. — ответил Йоши. — Мы не можем тебя туда пустить. Там много секретных вещей. Но я тебе принесу щит.

После этих слов драйтл отвернулся и зашагал по улице. Через несколько шагов он обернулся:

— Чего вы стоите?

Максуд вздохнул и направился к нему. Остальная группа потянулась за ним.

— Ты говорил, много новостей. — напомнил ему воин.

— Да. Мы усовершенствовали поставку воды. Вывели трубы на каждый уровень. Теперь можно не просто набрать воды, но и помыться, мы сделали специальные места. Правда, такие места находятся не на каждом рубеже. Пятый и четвертый. Только там. Но и это сделать оказалось сложно из-за того, что наш поршень… — он замолчал и округлил глаза. — Чуть не выдал тебе один из наших секретов. Ты же знаешь, что я не могу тебе рассказать подробностей. Так вот, нам нужна огромная емкость, чтобы разгрузить механизм подачи воды. Семнадцать метров до начала скалы от колодца. Если бы там на ней сверху удалось разместить емкость, то это бы упростило нашу работу, понимаешь?

Максуд кивнул.

— Я даже знаю, кто вам сможет с этим помочь.

— Правда? — поднял свои густые брови драйтл.

Воин показал головой в сторону алхимиста.

— Да, думаю это возможно. Сколько должно быть в ней отверстий и какого диаметра? Как они должны быть расположены? Какого объема емкость вам нужна? — спросил алхимист.

— Я специально не готовился к таким вопросам, молодой драйтл. Ведь такой емкости нет в крепости, построить ее для нас было бы трудно. — он порылся в своей суме. — Так, кое-какие черновики.

Строитель передал алхимисту больше десяти листиков. Жазэль одним глазом на них посмотрела. Чертежи. Со всеми размерами и в разных проекциях. Черновики. Ага. А как же.

— Они всегда подходят так к любому делу. — тихо пояснил ей Максуд.

Жазэль подняла брови и кивнула. Ее заметки в блокноте, по вопросам с работы, казались теперь ребячеством.

— Я оставил массив камня на скале. — задумчиво сказал алхимист, разглядывая чертежи. — Его должно бы хватить.

— Отлично. — обрадовался строитель. — Это развяжет нам руки. Ведь сейчас мы постоянно должны регулировать… — он резко повернулся к Максуду, и улыбнулся. — Просто поможет нам.

Весь пятый рубеж Йоши рассказывал всем, как трудно здесь достать нужный ему материал. Хорошо еще, что человеки не сильно противятся, когда строители просят у них что-то. Единитель всю дорогу изучал чертежи, иногда задавая вопросы строителю. Жазэль с Максудом шли молча. Летняя жара потихоньку начинала выматывать. Жазэль убирала пот со лба. Она посмотрела на Амайанту. Та простенько летела себе.

— Кто-то сегодня не весел. — тихо сказала она Максуду.

Воин только плечами пожал. Не хочет говорить, наверное. Жазэль недовольно отвернулась. Через сто шагов она увидела Творящих. И услышала повышенные тона.

Дэзирэ открыла глаза. Темный потолок. Старые стены. Она лежала на полу. Под головой никакой подушки или одежды. Только голый камень. У нее зачесалось за ухом, и она… Осознание. Нет ничего хуже. Оно ударило в девушку с такой силой, что той захотелось закричать. Закрыть глаза и кричать. Пока не умрешь. Возможно, она так и сделала бы, если бы не другие Творящие, что находились в комнате.

— Она нам больше не командир. Ты разве не видишь, во что она превратилась?

Дэзирэ узнала голос. Он принадлежал Арлет Шерро. Белой Творящей. Довольно редкий дар. И эта редкость совсем не делала его сильнее других. Скорее, наоборот. В группу ее взяли не из-за цвета. Сражения не были ее сильной стороной. И годков ей уже не мало. Около пятидесяти. Она ученый. Переводит тексты, экспериментирует с артефактами. Именно она раскрыла львиную долю способностей этих древних штук. И она находила им применение. Дэзирэ никогда не взяла бы ее в отряд. Но на этом настоял сам император. Наверное, Арлет, была его человеком. Дэзирэ давно подозревала ее в том, что она обо всем докладывает у нее за спиной. Шерро всюду совала свой нос, все ей хотелось знать. Она первая узнавала все сплетни и, наверное, пересказывала их кому надо.

— Нам нужно выбрать нового командира. Кого-то уравновешенного. Чтобы он не бросался в гущу вражеских войск, сражаясь в одиночку. Творящих нужно координировать. — продолжала Шерро. — Само то, что мы смогли объединиться в одну группу, это целое достижение. Видит Свод, императору это стоило целого потраченного года жизни. А теперь все может развалиться. Если каждая из нас будет так безрассудно бросать весь свой отряд, что тогда случиться? Поэтому я и говорю, что нам нужна опытная твердая рука. С голосом разума, а не горячей крови.

Дэзирэ закрыла глаза. Она не хотела такого слышать.

— И ты, конечно, предлагаешь себя?

Второй голос. Дэзирэ на секунду открыла глаза. Тревизо.

— Я ведь не решаю этот вопрос, ты понимаешь? — спросила Селюстир, откидываясь на спинку стула и ложа руки перед собой на стол. — Все произойдет так же, как и с Дэзирэ. В честном поединке.

— Да. — замялась Шерро. — Это все потому, что мы сейчас взбунтовали против Азаниэля и перешли к этому проходимцу. Опять-таки, глупое эмоциональное и не обдуманное решение.

— Мы не взбунтовали. — перебила ее Тревизо. — Так решил командир. Мы подчинились. Если тебя что-то не устраивает, можешь не идти с нами.

— Тише, тише. — подняла руки в успокаивающем жесте другая Творящая. — Называй это как хочешь. Но император думает, что мы взбунтовались.

— И почему же он так думает? — подняла бровь зеленая Творящая.

Шерро хмыкнула.

— То, что случилось с Дэзирэ не спасет ее. Для нее самой лучше бы было, если бы она там и умерла. Возможно, мне удалось бы убедить императора, что этот Максуд повлиял на нее какими-то чарами. Дэзирэ признали бы героем и ее семье не пришлось бы за нее стыдиться. Ты ведь знаешь, кто у нее отец.

— Почему стыдиться? — Тревизо повысила голос. — По-моему такой можно только гордиться.

— Гордиться? А ты это видела? — Шерро порылась у себя в карманах. — На, читай. Приказ императора об аресте Творящей. Представляешь, какое это пятно на ее семье?

Дэзирэ сильнее зажмурилась. Слезы сами потекли по щекам. Все решения в крепости она принимала с оглядкой на то, как это скажется на общей расстановке сил. И к чему это привело? К аресту?

— Дата вчерашняя. Почему же ты вчера не предоставила документ?

Наступила тишина.

— Страшно было сказать это в глаза Дэзирэ? — продолжала спрашивать Творящая.

У Дэзирэ немного потеплело в груди. Тревизо всегда была преданной. И осталась такой даже после того, что случилось. Даже после того, как она сама перестала быть одной из них. Дэзирэ тихо вздохнула. Теперь она не Творящая.

— Ты намекаешь, что я боялась той неуравновешенной? — подняла голос Шерро. — Я дальновидная.

— Угу. Держать указ в тайне, чтобы потом использовать его в нужный момент. Вогнать нож в спину. — Тревизо оставалась спокойной, несмотря на острые выражения.

Это ее спокойствие даже Дэзирэ иногда выводило из себя. В этом компоненте с ней могла потягаться только Сандрин.

— И как ты собираешься стать главной?

— Для начала, мы должны вернуться под покровительство Азаниэля. Попросить прощения за наш такой уход. И занять место в его армии, там, где мы и должны находиться. Мы люди, а не те неотесанные мужланы, которые пришли в армию этого Максуда.

— А потом? — спросила Тревизо.

— Император издаст новый указ, я стану командиром.

— Думаешь, остальные согласятся? Они уже собираются на улице, чтобы выяснить, кто станет командиром.

— Поэтому я и пришла к тебе. Ты сможешь на них повлиять. Я обещаю, в долгу не останусь. Твое место заместителя сохранится за тобой. Возможно, ты получишь еще несколько льгот и привилегий. — улыбнулась Шерро.

Тревизо тоже улыбнулась. Эта белая Творящая знала ее недостаточно хорошо. Взятки, привилегии, положение в обществе… Селюстир они абсолютно не заботили. Она делала только то, что сама считала правильным.

— Тревизо, долго тебя ждать? — раздался выкрик с улицы.

Стекол в окнах не было. Оконные проемы Творящие завесили тонкой светлой материей, чтобы днем в доме хватало освещения, но так, чтобы снаружи никто не мог заглянуть к ним. Дэзирэ лежала с закрытыми глазами. Слезы уже не струились по щекам. Ей совсем не хотелось показывать, что она пришла в себя. Болело у нее что-то? Дэзирэ и сама не знала. И не хотела знать. Ее душа была разорвана на части. Вся жизнь разрушилась в один день.

Селюстир встала.

— Тревизо, это нужно сделать до боев. — взволнованно проговорила Шерро.

— Сколько лет нашему отряду? — спросила зеленая Творящая и, не дождавшись ответа, продолжила. — Больше двадцати. И каждый раз командира выбирали только Творящие из отряда. Самая сильная из нас становится командиром, пока кто-то не решается бросить вызов. Кто я такая, чтобы ломать эти традиции? Посмотри на чем все здесь держится? Несколько народов драйтлов, Творящие, люди, луксоры, этот Максуд и Сандрин с ним. Хватит одной искры, чтобы все взлетело на воздух. А врагу только этого и надо. — она пристально посмотрела на Шерро, отчетливо произнося каждое следующее слово. — Я не буду тебе помогать.

Белая Творящая фыркнула, развернулась и направилась к двери. Тревизо вздохнула, когда та вышла из дома. Она покрутила головой в разные стороны, пока в шее что-то хрустнуло. Набрала воздуха в легкие и вышла на улицу.

Все Творящие уже собрались там. Они стояли в подобии круга почти на одинаковом удалении друг от друга. Только некоторые из них стояли по две. Тревизо посмотрела на чистое небо. Синее, на фоне серого камня. Оно красиво выглядело. Небо всегда было красивым.

— У нас три кандидата. — оповестила ее Барзэ.

Тревизо не спешила спрашивать. Она оглядела свою группу. Барзэ — один из кандидатов. Селюстир пробежала глазами по остальным. Только Камбер с вызовом смотрела ей в глаза. Значит, и она тоже. Кто же третий?

— Камбер, Барзэ и кто еще? — спросила Тревизо.

— Я. - сделала шаг внутрь круга Жеместье.

— Ты будешь участвовать? — спросила Барзэ.

Тревизо покачала головой.

— И как мы определим, кто станет командиром? — продолжала спрашивать Барзэ. — Три кандидата. Два поединка для каждой. И если каждая из нас выиграет один раз и проиграет тоже один раз, то мы ничего этим не добьемся.

Послышались шаги. Кто-то быстро приближался к ним. Тревизо повернула голову и вздохнула. Теперь точно все Творящие собрались в одном месте.

— Почему вы все здесь? Селюстир, немедленно отправь хотя бы двоих на стены. Наши солдаты там беззащитные перед Творящими врага. — Сандрин громко говорила требовательным тоном. — И где Дэзирэ? Она сама должна понимать, что передовую нельзя оставлять. Разве мне обязательно тыкать ее носом?

— Дэзирэ больше не Творящая. — так же громко сказала Барзэ.

Сандрин расслышала в ее голосе нотки вызова. Фиолетовоглазая повернула к ней голову.

— А разве можно выбирать? Сегодня ты Творящая, а завтра уже нет? — подняла Сандрин одну бровь.

— Андрекорв, ты нами не командуешь. Мы не будем тебя слушать. — сказала Творящая, которую Сандрин раньше не видела. — То, что ты обтираешься с Максудом, не дает тебе никаких привилегий. Иди, куда шла.

Сандрин сжала зубы. Браслет на левой руке потеплел.

— И кого же вы тогда будете слушать?

— Нового командира. Я им стану. Если хочешь, мы и тебя примем. У нас в доме грязные полы. — улыбнулась Барзэ.

— И когда же произойдет это грандиозное событие? — спросила Сандрин.

Барзэ непонимающе нахмурилась.

— А, так ты свое назначение не считаешь хоть сколь угодно значимым событием? — улыбнулась фиолетовая Творящая. — Какой человек, такое и событие.

Творящая напротив нее резко зажгла глаза. Сандрин улыбнулась еще шире. Раньше она бы тоже засияла. Но с браслетом она могла казаться смелее, чем есть на самом деле. Она могла стоять рядом со злой Творящей в боевой форме и демонстрировать ей свое безразличие, возвышаясь над ней.

— Барзэ! Немедленно потуши глаза! — прикрикнула Тревизо.

— А ты мне не командир. Дэзирэ уже нет. Теперь тебе не за кого прятаться. Я еще подумаю, оставлять тебя в группе или нет, когда стану командиром.

Тревизо сжала зубы. Проучить бы эту нахалку. Эх, было бы это легче. Наказать Творящих не так и просто. А решение Селюстир уже приняла. И отказываться от него не собиралась. Она не будет принимать участие в поединках.

— Какие будут идеи на счет трех участников? — спросила Камбер. — Как нам определить сильнейшую?

Сандрин посмотрела на Тревизо. Именно ей и был задан этот вопрос.

— Да, три участника, не совсем подходящее число. — ответила высокая Творящая с черными волосами, заплетенными в косички.

— Тогда я стану четвертым.

Творящие повернулись. Аннэ Сандрин Андрекорв стояла с высоко поднятой головой. Конечно, за ее спиной они часто о ней судачили, многое рассказывала Дэзирэ. Но самим видеть ее в бою большинству не доводилось. Если и видели, то уже здесь, в крепости. Творящие улыбнулись. Все, кроме Тревизо и Жеместье. Остальные были не прочь помериться силами с Первой Творящей Империи.

— Ты уверена? — тихо спросила Делорис. — Ты даже не знаешь, что нужно делать.

— Андрекорв. Наша подставная девочка. — начала говорить Шерро. — Боюсь император будет против совмещения нескольких должностей, он думает…

— Заткнись. — оборвала ее на полуслове Сандрин. — Ты готова встретиться со мной, Барзэ? — Андрекорв улыбнулась.

Творящая ответила ей тем же.

— Если возражений нет, то пары мы сформировали. — сказала Тревизо, и секунду подождала, чтобы услышать возможные возражения. — Тогда два поединка. Победители встретятся в финальном сражении за место командира. Барзэ и Андрекорв — вы первые.

Зеленая Творящая оскалилась. Другие девушки поджались к домам, оставив свободное пространство на улице. Творящие зашли на ступени дома и в небольшой просвет между домами. Сандрин стояла на месте. Барзэ отступила на пять шагов. Фиолетовая Творящая сделала то же самое.

— Надеюсь, телохранителю не понадобится встревать в поединок двух безумных Творящих. — тихо озвучила свои мысли Эйр.

— Поединок состоит из трех частей. — провозгласила Тревизо. — Первый, состязание защиты. Огни на одной руке. Каждая из участниц создаст щит. Затем по команде толчком вперед направит его на соперницу. Чей щит долетит до противника, та и победила.

Сандрин медленно зажгла глаза. Ее фиолетовые волосы принялись развеваться на ветру. У Барзэ глаза и так давно горели. Андрекорв не требовалось усиливать эмоции, чтобы вызвать зеленую жилку в глазах. Ее противница, казалось, не удивилась увиденному. Она лишь улыбалась, пока вынимала из сумки артефакт.

— Поединок должен быть честным. — напомнила Тревизо.

— Так пусть она достает свой артефакт. — ответила Барзэ. — Или у нее нет? Тогда это только ее проблемы. Разве где-то написано, что артефакты использовать запрещено?

Тревизо вздохнула. Совсем не честный поединок. В боях с Творящими правило только одно — нет никаких правил. И Барзэ никак не доказать, что по отношению к противнику, это не честно. Творящие всегда стремились, чтобы они получили преимущество, чтобы возможный бой, сражение, поединок изначально был с перевесом. Участники поединка изначально не в равных условиях. Но, с другой стороны, что же это за Творящая, которая не захочет получить преимущества всеми дозволенными и недозволенными методами? Дэзирэ сама им часто говорила, что на поле боя лучше бесчестно победить, чем с честью погибнуть. Конечно, она применяла эти слова совсем с другим подтекстом. Она имела в виду, что сделать засаду на врага, напасть на него ночью, убить всех командиров — в этом нет ничего постыдного. Такие методы войны обеспечивают хороший процент выживания. И с ней трудно было не согласиться. За последние три года, что Дэзирэ возглавляет отряд, потерь почти не происходило. Она хорошо планировала нападения и стремилась использовать хоть малейшую возможность для получения перевеса. Сейчас такую возможность увидела и Барзэ. Тревизо вздохнула. Наверное, из нее выйдет не такой и плохой командир.

— Создать щиты! — скомандовала Тревизо.

Сандрин вытянула щит. Широкий, овальный. На весь ее рост. Синий, с зеленой жилкой. Он замер напротив нее и не двигался. Барзэ улыбнулась. Артефакт она надела на правую руку. На вид такой же, какой Сандрин уже видела у Тревизо, когда они наполняли ров водой. Синие капельки завертелись вокруг запястья Творящей. Они слетели с него и замерли на секунду на внешнем кольце артефакта. Затем полетели дальше, вытягиваясь в щит примерно такого же размера, как и у Сандрин. Только этот оказался не таким прозрачным. Он выглядел толще и как-то странно вибрировал. Барзэ подмигнула своему противнику. Она стала боком, выставляя плечо и руку в блоке. Чтобы, если щит другой Творящей до нее достанет, удар имел бы не такие сильные последствия. Сандрин решила не менять свою позу, чем вызвала реакцию удивления на некоторых лицах.

— Готовься! — громко сказала Тревизо.

Ну что же. Тем будет интереснее. Сандрин улыбнулась и раскрутила белые капли на запястье одной руки. Барзэ сделала то же самое. Другие Творящие не стесняясь переговаривались, обсуждая, как быстро их подруга победит в этом поединке. Огоньки жужжали в воздухе. Щиты были готовы прийти в движение. Дело осталось лишь за Селюстир.

— В бой! — дала команду Творящая.

Сандрин выпустила огни. Щит оставался неподвижным всего долю секунды. Затем рванул к противнице. Щит Барзэ, в свою очередь, устремился к Сандрин. Звук битого стекла. Синяя полоска Барзэ, казалось, не заметила на своем пути никаких препятствий. Ее щит с потрясающей скоростью пролетел дистанцию от столкновения с другим щитом и до самой Творящей. Барзэ уже задирала уголки губ в улыбке. Внезапно ее щит, словно, взбесился. Он запрыгал в разные стороны, а затем, его, как будто руками, разорвали на несколько частей и разбросали в стороны. Звук битого стекла. Взгляды удивления Творящих. Открытый рот Барзэ. Довольная улыбка Делорис. Нахмуренный взгляд Эйр. Сабазадонка покачала головой. Такие игрища совсем не нужно устраивать в такое время.

— Победила Барзэ. Ее щит оказался лучше. — Тревизо нарушила тишину. — Второй бой. Тигры.

Едва заметная ухмылка коснулась лица Сандрин. Для противницы будет сюрпризом ее зверек. Творящие, которые участвовали в поединке, так и остались на своих местах. Они не двигались, не меняли позы. И, казалось, даже не дышали. Только сосредоточенно смотрели друг на друга, пытаясь выиграть поединок еще до его завершения. Остальные открыли дверь в дом и вошли, размещаясь возле окон, чтобы выглядывать из них. Только Тревизо задержалась на пороге. А Делорис и Эйр вообще остались стоять на улице. Только прижались к дому.

Дэзирэ закрыла глаза, делая вид, что еще не пришла в себя. Лишь бы не плакать. Ведь сейчас на ее глазах делят ее же место. Которое она сама себе выгрызла. Ей ведь нравилось быть командиром. Нравилось. Она уже и думает в прошедшем времени. Все правильно, ведь это все случилось в прошлой жизни. Сейчас у нее другая.

— Два тигра. По одному с каждой руки. — объяснила Тревизо, делая шаг назад и глубже заходя в дом.

— А я ведь зеленая Творящая. — рассмеялась Барзэ. — Наши тигры самые сильные. Третья часть нашего поединка и не понадобится.

— Ты сначала вторую выиграй! — бросила ей Делорис и повернулась к Эйр, ища поддержки, но та покачала головой.

Барзэ расставила руки в разные стороны и раскрутила капли. Сандрин демонстративно выставила одну руку вперед, показывая, что зеленые огни кружатся только на ней. Вторую она отвела в сторону. И тоже улыбнулась. Зеленая Творящая? Ну-ну.

— Готовься! — скомандовала Селюстир, хоть и видела, что противницы уже давно готовы. — В бой!

Тигры возникли одновременно. Три. Два обычных тигра Барзэ и один гигантский с зеленым отливом Сандрин. Он оказался в полтора раза больше любого из двух других. Барзэ открыла рот. Таких она еще не видела. Ничего, у нее ведь два.

Все тигры зарычали. Ее звери сразу же устремились в атаку, на ходу подбирая лапы для прыжка. Тигр Сандрин, наоборот, припал к земле, занимая выжидательную позицию. Два зверя одновременно прыгнули. Зеленоватый тигр, до этого неподвижно припавший к земле, внезапно выпрыгнул с места не прямо на врагов, а забирая влево. Одной лапой он задел ближайшего тигра, развернув его в воздухе, и ушел, таким образом, от схватки сразу с двумя врагами. Мгновенно его челюсти сомкнулись на шее своего развернутого в воздухе мелкого сородича. Несколько движений головой в разные стороны и на землю он уже приземлился один, в окружении белой дымки. Другой тигр уже приземлился. Он только начал разворачиваться. Резкое нападение. Высокая скорость. Заметно выше, чем у тигров Барзэ. Зеленоватый зверь сбил своего второго противника. Врезался в него и тот покатился в сторону Творящей. Еще прыжок. Он запрыгнула сверху на своего врага, впиваясь ему в шею зубами. Несколько секунд и с этим противником было покончено. Тигр взял небольшой разгон и прыгнул к Барзэ, которая замерла от неожиданности. Сандрин в воздухе развеяла свое творение, и зеленую Творящую окатило белой дымкой. Но бледной она стала не от дымки.

— Победила Андрекорв. — объявила Тревизо. — Ее тигр сильнее. Один — один. — Творящая сделала паузу. — Последнее сражение. Бой на мечах. До первой крови. Запрещается наносить удары в голову и область сердца.

Творящие начали снова выходить на улицу, чтобы не пропустить такого события. Они гудели, обсуждая увиденный бой зверей. В основном говорили о том, что Андрекорв сражалась не честно.

Барзэ зарычала и сотворила себе два меча. Синие. С изогнутыми остриями. Она вопросительно посмотрела на противницу. Сандрин не спешила. Браслет на левой руке потеплел. Девушка улыбнулась и создала себе один меч. Всего один.

— Этого мне будет достаточно. — объяснила Андрекорв.

Творящие начали перешептываться. Победа одним мечом, несомненно, будет выглядеть ярче. И обиднее для противницы. Но не слишком ли это смахивает на простое хвастовство, которое легко наказуемо? Делорис покачала головой. Что, что, а выделываться Творящие любили. Меч с плакучей дымки. Так его прозвали солдаты. Нижняя часть меча словно капала на землю, а верхняя испарялась. Сандрин медленно подняла свое творение на уровень глаз. Она согнулась в атакующей позе, руку отвела в сторону и немного назад. Она видела, как в такой же позе стоял Максуд. Ей показалась это эффектным.

— И что здесь происходит?

Делорис обернулась. Максуд с Жазэль подошли к ней. Еще два драйтла стояли чуть дальше за ними.

— Дерутся за место командира. — пояснила Эйр, вздыхая. — Варвары.

Единитель кивнул. Похоже, у Творящих так заведено. Наверное, старый обычай. И какой-то дикий. А чего от них еще ожидать?

— А Дэзирэ? — тихо спросил Максуд, чтобы не показаться маршалом, который не в курсе того, что тут вообще происходит.

— Наверное, убита. Я точно не знаю. — Делорис выглядела немного пристыженной и смущенной.

— Готовься. — прозвучала команда от Тревизо. — В бой!

Максуд не хотел наблюдать за этой картиной. Одна Творящая с оскалом на лице и двумя мечами явно не понимала, на что она нарывается. Она не отдавала себе отчет, на кого она замахнулась. А смотреть за избиением ему не хотелось. Он пробрался к Тревизо.

— Селюстир, что с Дэзирэ?

Та вздохнула, наблюдая за сражением. Андрекорв явно чувствовала свое превосходство, не давая, до поры, до времени, нужного отпора напористой Барзэ.

— В бою красноволосая отсекла ей обе руки.

Максуд шумно выпустил воздух. Вот тебе и Творящая, от которой веяло древним могуществом. Он вытер лицо рукой. Плохо дело. Ему показалось, что он нашел с ней общий язык. Начал ее понимать. Прекрасный воин. Сильная Творящая. Такая могла и должна была стать аннэ. Воин поджал губы и вздохнул.

— Почему ты не стала командиром? — спросил он, лениво поворачиваясь так, чтобы краем глаза наблюдать, как Барзэ отступает с видимым изумлением на лице.

— Не хочу. — просто ответила Тревизо.

Барзэ вскрикнула. Один из ее мечей Андрекорв уже выбила у нее из рук. Барзэ была в отчаянии. Она никак не могла пробить защиту противницы. Никак не могла подобраться к ней. И все время чувствовала, что Сандрин лишь играет с ней. Что та, если захочет, может закончить бой в любую секунду. Она зарычала и снова бросилась в атаку. Больше ей ничего другого и не оставалось. Она хотела стать командиром. Новым командиром. Безошибочная идеально выполненная комбинация не принесла никаких плодов. Андрекорв предугадала все ее выпады, разгадала все хитрости, а перед завершающим ударом перешла в контрнаступление. Долго Барзэ не смогла сдерживать такой натиск. Когда Сандрин отскочила, то раздался голос Тревизо:

— Стоп! Победила Андрекорв. Теперь она будет ожидать свою следующую соперницу.

Барзэ непонимающе уставилась на Селюстир. Потом посмотрела на себя. Три раны. Одна на внутренней стороне бедра, другая на животе. Третью она увидеть не могла, но обнаружила ее по крови, которая стекала с шеи. Когда она успела? Барзэ выпустила меч и быстро приложила руки к своим ранам.

— Тебе не стать командиром. Никто из нас тебя не признает. Лучше ходить под бездомной дворнягой. — зло рычала Барзэ. — Если ты и станешь командиром, то без отряда. Я первая уйду.

— Да, если мы вернемся к Азаниэлю, то император вознаградит нас за такой поступок. — вмешались Шерро. — Я смогу договориться.

Единитель громко хмыкнул. Творящие во всей своей красе. Как ему они и представлялись. Самое то, о чем он и читал в книгах. Устроили драку. Одна теперь не признает, что проиграла. Другая предлагает уйти к какому-то Азаниэлю за вознаграждение. Все его познания о Творящих только находили подтверждение в увиденном. Мерзкие создания.

— Я тоже не хочу, чтобы она была у нас в отряде. — вышла вперед Камбер.

— А о тебе самой Дэзирэ нас сильно спрашивала, когда тебя брала? — спросила Тревизо. — У нас есть отряд. И сегодня у отряда появится командир. И вы будете делать то, что этот командир скажет. Ясно вам?

Зеленые глаза Тревизо угрожающе светились. Единитель улыбнулся. Все, как он и думал. Он закивал, потирая руки. Пусть они друг друга поубивают.

— Второй бой. Затем сойдутся победители. — рявкнула Тревизо.

— Сандрин. — громко позвал Максуд.

Творящая обернулась.

— Спроси себя, тебе это действительно нужно? Ты хочешь командовать такими Творящими? — Максуд очень сильно выделил слово «такими». — Это то, к чему ты стремилась? Стать одной из них? Стать такой же?

Воцарилось молчание. Хотя все вопросы были адресованы только одному человеку, другие не смели говорить.

— Пусть у меня будет одна Творящая, но такая, на которую я смогу положиться в трудный момент. — продолжал давить маршал.

Аннэ Сандрин Андрекорв стала ровно и потушила глаза. Волосы ее перестали развеваться, опав прямыми локонами.

— Я не буду принимать участие в следующем поединке. — сказала она и направилась в сторону третьего рубежа, пройдя мимо рассерженной Барзэ, даже не взглянув на нее.

Делорис и Эйр, выждав несколько секунд, пошли вслед за ней. Сейчас лучше не трогать Творящую.

— К Единству это все! Я иду к Азаниэлю. Кто этот Максуд вообще такой? Искусный лжец. — выпалила Камбер, метнув злой взгляд в сторону воина, не скрывая в нем свое презрение.

— Правильно. Я тоже так думаю. Пойдемте все к Азаниэлю. Я с ним поговорю и все решу. — тут, как тут была Шерро.

Барзэ поднялась и потянулась к ним.

— Там и решим, кто будет командиром. — сказала она.

— Я с Максудом. — раздался тонкий голос.

Все замерли. Барзэ повернулась.

— Думаю, так сражаться за нас, как это делает Максуд, не будет больше никто. Азаниэль не бросится на врага, защищая истекающую кровью Творящую. — сказала Ревиаль.

— Я тоже с ним. — Жеместье подошла к ней поближе.

— Император вам этого не простит. — Шерро зло посмотрела на них.

Творящие засуетились. Они забежали в дом, быстро собирая свои немногочисленные вещи. Максуд с драйтлами и Жазэль стояли на улице. Зверь тоже находился рядом. Жазэль думала о том, что теперь отряд Творящих распался. Дэзирэ больше с ними нет, половина ушла к Азаниэлю. Мощь их армии только что уменьшилась. А кто там решил остаться? Селюстир с ними? Тревизо так и стояла на пороге, наблюдая за передвижениями остальных Творящих. Через минуту они уже поднимались по улице на пятый рубеж.

— А ты? — спросил Максуд.

— Ты что, сомневался во мне? — улыбнулась Селюстир. — Дэзирэ сделала правильный выбор, когда перешла на твою сторону. Если бы я была против, я еще тогда ушла бы.

— Молодой человек, ну право, не будем же мы тут стоять до вечера? У меня еще дел полно.

Максуд обернулся. Йоши призывал поторопиться. И он был прав. Все остальное потом.

— Вечером поговорим. — сказал Максуд. — И… спасибо тебе.

Воин кивнул Тревизо, пропустил строителя и алхимиста вперед, а сам пошел за ними. Теперь у него осталось всего пять Творящих. Зато с ним в армии только те, кому он мог доверять. Это было намного важнее того, что их количество могло быть чуть большим.

— Этот щит так важен? — спросила Жазэль. — Почему мы идем туда? Нам нужно поговорить с Калибристо, посмотреть, что там на самом краю крепости. Понаблюдать за врагами. Решить, какую тактику и стратегию нам надо применить.

— Ох, осломордая. — тихо сказала Амайанта, покачивая головой. — Думаешь, тот щит ему нужен?

— Тогда что? — так же не громко спрашивала девушка.

— Ему нужно заинтересовать алхимиста. Чтобы тот применил свои способности и спас человечество. Даже тебя. Хотя, на счет тебя надо будет с ним поговорить. Возможно, мне удастся его переубедить. — Амайанта улыбнулась и часто заморгала, глядя Жазэль прямо в глаза.

Клерк вздохнула. Пора бы ей самой уже замечать такие вещи.

— Проживешь тысячу лет и научишься видеть между строк. — улыбнулся ей Максуд.

Совсем не такой мерзкой улыбкой, как та богиня. Жазэль покривлялась на золотую девушку, пока та отвернулась.

— Я все видела.

Жазэль мгновенно вытянулась по струнке. Максуд издал смешок. Клерк еще больше напряглась.

— Как ты можешь быть таким веселым? Столько солдат только и ждут, чтобы на нас набросится. Они взяли нас в осаду и топчутся вокруг. А ты веселишься.

Девушка, может, и не хотела ничего такого говорить, но ее самообладание таяло с каждой секундой. Особенно, когда она через стену видела серое море амалионов.

— Если так изводиться как ты, то, когда придет время махать мечом, я его выроню. — сказал Максуд и подморгнул ей.

— Мы пойдем к строителям вечером? — совсем тихо спросила Жазэль. — Мне только с ними становится спокойно.

Воин кивнул. У них хорошо. Ему бы тоже сходить к ним. Тем более сейчас, когда он лишился Дэзирэ. Это был мощный союзник. Они с ней договаривались на свой лад, но ее помощь было трудно переоценить. Максуд вздохнул.

— А эти совсем, как новые. — сказал алхимист впереди.

— Нет, нет. Мы их отремонтировали. Усовершенствовали и немного улучшили. Ничего такого. Все для комфортного проживания. У нас ведь дети. А у тебя есть дети? — ответил ему Йоши.

— Нет, я еще молод. — улыбнулся Единитель.

— В таком возрасте у меня уже двое детей бегали по дому. Смотрите, еще не успеете. Все мы думаем, что молодость вечна. Что старость нас не коснется. Что мы все успеем. Но это не так. Скоро она и ко мне придет. Старость, я имею в виду.

Через пару бараков они пришли к складскому зданию. На одном его входе стояли чемпионы. Максуду кивать они не стали. Никак не поприветствовав маршала, воины смотрели прямо перед собой. Жазэль показалось это странным. Чуть-чуть. Она ведь не сильно разбиралась в этих военных штуках.

— Прошу меня подождать. Я сейчас вынесу. — Йоши вынул связку ключей и выбрал нужный.

Через пару минут он вышел с распиленным щитом.

— Вот и он. Столько трудностей. И мы считай ничего не узнали. Только то, что частички Аста каким-то образом смешаны с металлом. — драйтл протянул щит алхимисту.

Тот медленно взял его и положил на землю. Он пробудил способность. Вызвал пиктограммы. Синие круглые знаки начали вращаться вокруг них. Жазэль охнула и схватилась за руку Максуда. Амайанта принялась наперегонки гонять с синими символами. Клерк безумными глазами наблюдала за ними, водя головой. Все символы втягивались в руки алхимисту. И даже свет. Он искажался, становился все темнее, пока не оказался абсолютно черным. Единитель прислонил руки к щиту. Так он просидел целую минуту. В тишине. Никто ничего не говорил. Только Жазэль прижалась к Максуду и ее сердце отчеканивало громкий ритм. Наконец, алхимист поднялся.

— Да. Всюду Аста. Но эти осколки не беспорядочно расположены. У них есть определенная закономерность. Есть на чем нарисовать?

Жазэль тут же порылась в сумке и вынула листок. И свое секретное перо. Алхимист присвистнул, оценив такое полезное приспособление. Он рисовал пару минут. Жазэль заглянула ему через плечо. Что-то среднее, между кругом и звездой. То есть, это окружность, но через равные промежутки на ней встречались пики. Внутри окружности с такими горными шпилями алхимист разместил еще одну, поменьше. А затем и еще одну. В самом центре красовалась фигура, очень похожая на звезду.

— Вот такой рисунок.

Строитель буквально выхватил рисунок. На носу у него уже пристроились очки.

— Угу. Угу. А-а-а. — драйтл внимательно рассматривал рисунок. — Потрясающая точность. Ты это запомнил все? И так точно воспроизвел? Поразительно.

Алхимист пожал плечами.

— Думаю, можно провести несколько экспериментов. В дорогу, мой юный друг, нас ждут великие дела.

Йоши бесцеремонно потянул за рукав алхимиста. Тот не сильно сопротивлялся.

— И еще ты говорил, что сотворишь нам емкость.

— Создам. Творят Творящие. — поправил его алхимист.

— Ах, да. Как же это я так спутал. Ты можешь разместить Аста таким же узором на поверхности?

Максуд дальше не расслышал их разговора. Алхимист казался заинтересованным. Или ему хотелось так думать. Максуд посмотрел на солнце. Еще далеко до ночи. Будут ли они нападать в первую же ночь? Наверняка.

— О чем ты думаешь? — поинтересовалась Жазэль.

Воин пожал плечами.

— К чемпионам? — спросил Зверь.

Максуд кивнул.

— Что-то вы сегодня с Амайантой совсем кислые. — заметила девушка. — Может, подхватили чего?

Воин попытался улыбнуться. Плохой день. Алхимист оказался совсем не таким воином, которого он ожидал увидеть. Они потеряли Дэзирэ. Отряд Творящих разбился пополам. Сейчас еще Калибристо насыплет плохих новостей. Еще Сандрин сегодня вспомнила, что значит быть Творящей. Он посмотрел на Жазэль. Маленькая, молоденькая, худенькая, с такой надеждой в глазах. Всегда заводная. И почти никогда не унывающая. Разве, что, кроме тех случаев, когда впадает в панику, до смерти чего-то боится, ну и или что-то в этом духе. Зато, когда нужно, она умеет держать себя в руках. Например, как тогда с чемпионами. Максуд улыбнулся ей.

— Пошли, воин-клерк.

Жазэль потрусила рядом с ним. Амайанта даже не пошутила по поводу того, как Максуд ее назвал.

— А почему ты тогда алхимиста не пригласил с нами? — спросила девушка. Если ты хочешь его заинтересовать в нашей победе, то надо показать ему врага.

Максуд повернул голову к ней и пристально посмотрел в глаза. Да, точно. Жазэль и не подумала.

— Мои командиры. — обратился Калибристо к воинам. — Мы собрались, чтобы выбрать наказание, или же, наоборот, оправдать поступок одного из нас.

Нижняя стена, сплошь усеянная чемпионами и человеками, казалась живой. Люди на ней перемещались, говорили, что-то перетаскивали. Командующие чемпионов собрались внизу, под ней. Между первой и второй стеной места было предостаточно. Они выбрали такое, где народ не совался вообще. Калибристо смотрел на своих командиров. Десять сотников. Десять лучших воинов его армии. Кроме них, здесь же находилась Зодэма и Румадэу. Именно из-за него и был затеян этот сбор.

— Как вы знаете, он самовольно покинул расположение своей сотни. — продолжал Калибристо.

— Он выполнял важную миссию. — сказал один из чемпионов. — И помог заполучить алхимиста. Мы и без него справились.

— Гертиро, все знают, что Румадэу состоит в твоей сотне. И все знают, что ты хорошо к нему относишься. — сказал Калибристо.

— Кто-то же должен его защищать? Парень молодой. Ты поищи лучше воинов, чем он! Я его не отдам. — заявил своим глухим хриплым голосом чемпион.

— Он нарушил приказ. Хороший воин или плохой, это совсем не важно. — сказал еще один командир.

— Да. Пусть и хороший воин. Но толку от хорошего воина, если его не будет рядом в нужный момент? — согласился еще один сотник. — Хороший воин — это тот, кто выполняет приказы и прикрывает тебе спину.

Сразу несколько сотников закивали, шумя своими латами.

— Мы воины. — взял слово Калибристо. — Говорить много не будем. Я предлагаю занести ему предупреждение.

— Побойся Свода, Калибристо! — выпалил Гертиро. — У него их девять. Это будет десятым!

— Я знаю. Я обдумал свое решение. Считаю его верным. Как командир, я не приемлю того, что мои солдаты сбегают с поля боя. Кто поддержит это решение?

Семь драйтлов подняли руки.

— Решено. — Калибристо повернулся к опустившему голову чемпиону. — Румадэу. Ты получаешь предупреждение. Это уже десятое по счету. Ты переведен в победители. Чтобы вернутся к чемпионам, тебе нужно отличиться те же десять раз. Вопросы есть?

Румадэу вытянулся по струнке. Он поднял подбородок, принимая удар.

— Вопросов нет. — будничным тоном ответил чемпион.

— Отлично. Тогда сдавай оружие и доспехи. Ты переведен на урезанный на две трети пай.

— Калибристо, где же он получит десять отличительных отметок? Ты видишь здесь победителей? С кем ему воевать? — спросил один из тех драйтлов, что не поднимал руку. — Не с человеками же! Это чемпион. Ты посмотри на него.

— Мы решили. Таков протокол. — посмотрел чемпион на того командира.

— А в протоколе сказано, что делать, если рядом нет ни одного победителя, а отличный чемпион не может принять участие в сражении? — спросил Гертиро.

— Пусть ждет своего часа. Все уже решено. Ты не изменишь мнения большинства. Расходитесь. Занимайте свои места. Будем ожидать нападения.

— Может, подождал бы маршала? — последняя попытка спасти парня. — Думаю, он благодарен нашему чемпиону за то, что тот помог выбраться им из той передряги.

— Маршал не будет вмешиваться в наши дела. — повысил голос командир. — Я ему не позволю. Только чемпион может принимать такие решения.

Гертиро склонил голову и, посмотрев на Румадэу, развел огромными руками в стороны. Молодой воин уже снимал шлем. Длинные волосы, однако, у него были короче, чем у подавляющего большинства чемпионов. Закрывали уши и еще немного плелись вниз. Лента на лбу, чтобы в бою пот не стекал в глаза. Угловатые черты лица. Как и у всех чемпионов. Светлые глаза. С голубоватым оттенком. Зодэма всегда на него в шутку злилась за это. Ей самой достались зеленоватые.

— Все записали? Давайте, мы подписи поставим. — обратился командир к нескольким чемпионам, что старательно вели записи сразу по нескольким бланкам.

Сотники выстроились к трем драйтлам, чтобы поставить свои подписи. Через две минуты Калибристо выдал карточку воина Румадэу. Тот снимал последние металлические пластины. Воин отмахнулся от Калибристо. Развернулся и зашагал в крепость:

— Себе на память оставь. — бросил он через плечо.

Калибристо был готов закипеть.

— Стой ты. — схватил его за руку Гертиро. — Парень молодой, горячий еще. Тебе под стать. Был бы ты спокойнее, давно бы в легендарных ходил. А так, самый молодой чемпион за последние лет сто, а все никак не поднимешься. Он из такой же породы. И, между прочим, ты ему еще спасибо должен сказать. За дочку свою.

Гертиро не стал ждать, что ему ответит на это командир. Он направился к своему отряду. Своей сотне лучших бойцов на планете. А теперь их стало на одного меньше. Еще и на какого.

Калибристо остался стоять один. Все его сотники разошлись. Осталась только Зодэма. Она смотрела на него со своего шлема. Лицо скрыто за черной повязкой. Только глаза. Ее светлые глаза с зеленцой осуждающе смотрели на него.

— Я командир. Я должен принимать такие решения. Моя логика неоспорима. — сказал ей отец.

— А если бы мать пошла одна в опасное место, ты бы остался в строю? — печально спросила Зодэма.

— Не смей приплетать сюда мать. Она была моей женой. И мы любили друг друга.

— Так в чем же разница, отец? — задала она еще один вопрос напоследок.

Чемпионка прошла мимо него, бросив взгляд на доспехи Румадэу, которые пока никто не отнес на склад. Конечно, они сражались в разных сотнях. И так было правильно. Но знать, что он где-то рядом… А теперь все иначе. Зодэма тяжело вздохнула, поднимаясь на стену. Она увидела оттуда Максуда. Хоть бы тот их поступок принес много пользы. Это хоть как-то компенсировало бы то, что Румадэу лишился звания чемпиона.

Встретили Сандрин они только на втором рубеже. Саму. Делорис стояло метров за пятьдесят от нее. Смертеловка примкнула к отряду и пошла с ними. Молча. Жазэль понимала, что Сандрин сейчас не в духе. Хотя, ничего уж прям такого и не произошло. С чего бы ей так себя вести. И это Творящей, которая никогда не расстается с каменным лицом. Почти никогда.

Не доходя шагов десяти до Творящей, Максуд остановился. Он повернулся к своей группе. Все поняли без слов, чего он от них хотел. К Сандрин он пойдет сам. Ну еще Амайанта полетит. Воин поравнялся с девушкой. Аннэ стояла лицом к воротам на первый рубеж, чуть в стороне от дороги. Максуд встал рядом. Он почесал за ухом. Вздохнул. Открыл рот. Закрыл рот. Потом еще раз вздохнул. Живот зачесался. И пятка. Ноги чесать как-то неудобно.

— Ты рот свой откроешь или так и будешь стоять? — Амайанта уперла руки в бока и сердито смотрела на него.

Максуд еще раз вздохнул. Айя закатила глаза.

— Я… в общем… не мастер на слова. Не пойму, почему ты такая.

— Идиот. — Амайанта ляпнула себя по лицу ладошкой и протянула до самого подбородка. — Спроси, как она себя чувствует.

— Сандрин, как ты себя чувствуешь? — Максуд даже слов не пытался других подобрать, лучше уж сделать так, а то снова скажет что-то не то.

— Плохо. — ответила Творящая.

— Что-то болит? — взволновано спросил воин.

— Заткнись! — Амайанта чуть волосы на себе не рвала. — Заткнись, заткнись, идиот! Она Творящая, что у нее может болеть? Ей на душе плохо. Почему я тебе должна об этом говорить? Я богиня. Я должна вас убивать всех, а не заглядывать в душу. Ненавижу человеков! — бросила девушка в золоте и улетела.

Снова тишина. Придется выложить все, как есть.

— Мне сложно с тобой. — сказал Максуд на чистоту.

— Сложно? Почему? — спросила Сандрин, легонько выгнув брови.

В голосе ее не читалось абсолютно никаких эмоций. Но и сухим ее тон назвать было нельзя. Может, опустошенным. Если так можно охарактеризовать тон.

— Ты не такая, как все Творящие. У тебя чистые помыслы. Ты не думаешь, как бы всех обхитрить, как бы все представить повыгоднее для себя. Ты… ты настоящая. Как Эйр, как Жазэлизэ. Я не привык к таким Творящим.

— Я пока не могу понять, это комплимент или упрек. — аннэ еще ни разу на него не посмотрела.

— Это восхищение. — серьезно сказал воин. — Мы с тобой начали ладить. Я видел твою улыбку. Настоящую. И я не могу ее забыть. Но я не знаю, как себя вести с тобой. И это все только потому, что я не хочу разрушить то, что построено вопреки всему, что я раньше знал. Понимаешь? Творящие, это… с ними трудно иметь дело, трудно на них положиться. Порой невозможно даже просто говорить. Сейчас многое изменилось. Мне нужно время, чтобы это осмыслить. А ты, вот стоишь рядом. Здесь и сейчас.

Сандрин вздохнула.

— Почему ты не можешь говорить проще? — спросила она. — Ты же воин. Такие склонны все упрощать. А тебя послушать, так все в мире настолько сложно, что это нужно переосмысливать и переосмысливать. И пока ты допереосмыслишь, то надо начинать переосмысливать сначала.

Максуд задумался над ее словами. Она хотела сказать, что если взять все проблемы и изменения, что случились за годы его отсутствия, и начать над ними думать, осмысливая их, то, когда он закончит, наберется еще такая же туча изменений. И они снова будут нуждаться в обдумывании. И пока он будет обдумывать уже новую порцию…

— Ах… — воин вскрикнул, получив болезненный удар локтем в ребра. — Снова нахмурился? — догадался он.

Сандрин улыбнулась. Максуд хотел сказать, что за такую улыбку он готов еще пару раз получить. Но промолчал.

— А зря. Хуже бы точно не стало. — бросила ему Амайанта откуда-то сверху.

— Знаешь, если будешь бить меня с такой улыбкой, то я готов немного потерпеть. — улыбнулся Максуд.

Сандрин улыбнулась еще шире. Фиолетовые глаза зажглись жизнью.

— Я подумаю. — мягко сказала она. — А сколько это, немного, в понимании человека, которому тысячи лет?

— Меньше, чем ты думаешь. — сразу выпалил воин, почесывая ребра.

Амайанта засмеялась. Максуд перевел на нее взгляд. Она махнула рукой:

— Это я свое вспомнила.

Ненадолго установилась тишина. Максуд понимал, что сейчас говорить должна она. Но Творящая могла и ничего не сказать.

— Сегодня я была той стервой, которой меня и воспитывали. Настоящей Творящей. Той, с которой бы ты не хотел иметь ничего общего.

— Все мы совершаем ошибки. — опустил глаза воин.

— Я не знала, что с Дэзирэ. Я не знала, где она. Но я вцепилась в эту возможность возглавить их. Понимаешь? Я ведь не такая. Хоть и пытаюсь такой казаться.

— Нет, в чем-то ты такая.

Сандрин зыркнула на него.

— Нет, нет, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что все Творящие немного такие. Все. Мне кажется, что это неразрывно связано с вашим даром. Но ты научилась с этим бороться и стала более человечной, чем многие простые человеки. Ты прошла долгий путь, чтобы такой стать. И ничего постыдного нет в том, что иногда тебя тянет на темную сторону.

— Наверное, на мое преображение немного повлияла Жазэль. — опустила голову Творящая. — Она одновременно и корыстная, и живая. У нее есть свои темные закоулки, но в то же время, она остается самой собой. До знакомства с ней, я думала, что нельзя все совмещать. — Сандрин поджала губу. — Тебя же никуда не тянет.

Максуд ухмыльнулся. Ага. Прям никогда не тянет.

— И как ты относишься к моей этой темной стороне? — спросила Творящая, отводя взгляд в сторону.

Воин услышал тонкие нотки напряжения в ее голосе.

— Как к части тебя. Нельзя ведь дружить на половину. Или на одну треть. Нельзя любить на одну десятую. Тебе человек либо нравится, либо нет. Весь.

— Так я тебе нравлюсь? — все с той же напряженностью спросила Сандрин, не поворачивая к нему головы.

Максуд открыл рот, но никак не мог подобрать нужные слова.

— Если скажешь, что тебе это нужно осмыслить, я тебя убью. — так серьезно пообещала Сандрин, что Максуд ни на секунду не засомневался в правдивости ее слов.

— Ты мне нравишься.

— Нравишься? Та ты без ума от нее! — вопила Амайанта. — Не проходит и часа, чтобы ты о ней не думал. Давай, скажи ей, что ты влюбился, как восьмилетний идиот. Ну, давай!

— И почему я должна клещами все из тебя вытягивать? — похоже, Творящая немного сердилась.

— Я не привык говорить откровенно с Творящими.

Сандрин повернула голову к нему и подняла бровь.

— Ладно. Со всеми. Но с Творящими — особенно. Мне это в новинку. И, знаешь ли, груз тысячелетнего опыта общения с вами немного давит. Каждое слово, которое я мог сказать, обязательно было использовано против меня самого.

Они немного постояли в неловком молчании. Наверное, стоило быстрее закончить разговор.

— Я чувствую себя рядом с тобой… неполноценной. — сказала Сандрин. — Ты такой весь правильный. Все всегда знаешь. Все подскажешь. Все правильно решишь. Никогда не принимаешь опрометчивых решений. В тебе нет темной стороны, понимаешь? Я поэтому чувствую себя… неправильной. Ты спаситель мира. Ты собрал войско, чтобы человечество выжило. Ты готов отдать за это дело свою жизнь в любой момент, если это потребуется. А я? Я была готова разнести половину того отряда, чтобы управлять другой его половиной.

— Ты знаешь, почему я хочу, чтобы человеки победили? Не потому, что я хочу их спасти. Нет. Может, кое-кто думает, что так я спасаю самого себя. Я ведь могу возрождаться только в человеках. Не будет их, не будет и меня. Но и это не та причина, по которой я сражаюсь. Я уже достаточно прожил, чтобы умереть. — Максуд сделал паузу. — Я ненавижу амалионов. За все, что они со мной сделали. За все, что по их воле сделал я сам. Злость моя столь велика, что я хочу убить их всех. До последнего. И эта миссия не имеет ничего общего со спасением человечества. Правда в том, что мне наплевать на человеков. Я их не знаю. Как мне за них сражаться, если я и тысячной части от них не знаю? А вот амалионов мне знать не нужно, чтобы желать им смерти. Так что, кого и тянет темное прошлое, так это точно не тебя.

Сандрин молчала. Она не знала, что на это можно сказать человеку, который столько прожил и столько повидал. Воин усмехнулся.

— Не делай такое лицо. Все нормально. Раньше все было хуже. Я рождался. Убивал. Рождался. Убивал.

— И что поменялось? — хмыкнула девушка в золоте.

— Сейчас все не так. Я думал, что меня создали только с целью убийств, и я ничего не смогу делать другого. Как инквизиторы, которые созданы для убийства богов, как сами боги, которые созданы, чтобы убивать вообще всех, как машины, которые охотятся на абсолютных алхимистов. Я думал, что и я такая машина. А потом мне повстречалась Амайанта. И она изменила мое мнение на этот счет. Если богиня стала совсем другой, противоположностью самой себе, то почему бы и мне не стать? Потом, в дальнейшем. Выбросить меч, и просто жить? Может, я смогу пробуждаться даже без угрозы войны. В будущем. Когда перестроюсь.

— Когда все переосмыслишь? — улыбнулась Сандрин.

Максуд кивнул.

— У тебя больше тараканов в голове, чем у меня. — уверенно заявила Творящая. — Так что, зря я переживала, получается.

— Ну, получается. — согласился воин. — Все совершают ошибки. И я тоже. Не нужно себя казнить после каждой такой. Ты вовремя опомнилась. Ушла оттуда. Ты осознала, что тебе такая команда не нужна. Тревизо, Жеместье и Ревиаль. Им можно доверять. Насколько это можно делать в случае с Творящими. И поверь, это намного лучше, чем если бы у тебя был весь тот отряд. Намного.

Снова неловкое молчание.

— Они там все слушают? — спросила девушка.

Воин улыбнулся. Может, и слушают.

— Все, пойдем к чемпионам? — спросил он.

Сандрин кивнула. Максуд обернулся к тем людям, что терпеливо ждали, пока тысячелетний воин и Продленная фиолетовоглазая аннэ с зелеными жилками в глазах и древним амулетом на руке, не наговорятся. Он махнул им рукой. Творящая глубоко вдохнула, подняла подбородок и стерла с лица остатки выражения нормальной девушки. Она снова стала аннэ Сандрин Андрекорв.

Когда группа шла по второму рубеж, на пути им попался могучий высокий воин со светлыми глазами.

— Чемпион, где твои доспехи? — спросил Максуд. — Что случилось?

— А то ты не знаешь, — кинул чемпион, проходя мимо. — маршал.

Сандрин узнала голос.

— Румадэу, постой.

Воин лишь отмахнулся, идя своей дорогой.

— Его исключили из армии? — Творящая повернулась к Максуду.

— Из чемпионов.

— Изгнали? Из своего народа? — подняла одну бровь Сандрин.

— Нет. Чемпионы… это не только название народа. У них есть военная иерархия. Сначала кандидат.

— Куда кандидат? — спросила Жазэль.

— Никуда. Просто кандидат. — объяснил воин.

— Тупые чемпионы. — прокомментировала Эйр.

— Так вот. — продолжил Максуд. — Сначала ты кандидат. Потом, если получишь десять отличий и пройдешь все нужные испытания, то станешь победителем. Затем тебе нужно хорошо учить протоколы. Ведь, когда ты снова десять раз хорошо себя проявишь, то станешь кандидатом в чемпионы. Еще десять раз, испытания, включая знание протоколов, и ты чемпион. Такая же процедура для того, чтобы стать легендарным.

— Так, легендарные еще лучше чемпионов? — спросила Жазэль.

— Лучше. — подтвердил Максуд.

— А почему тогда они не пришли? А пришли чемпионы? — не понимала девушка.

— Наверное, лучшие их воины остались, чтобы защитить свою страну.

— А, как с сабазадонцами и Эйр? — улыбнулась Жазэль.

Сандрин тоже улыбнулась. А потом еще шире, когда Эйр через несколько секунд издала возмущенный возглас.

На первом рубеже все напоминало о том, что за стеной армия врага. Суетились солдаты, бегали чемпионы. На открытой площадке между двумя стенами стояли палатки. Ко второй стене приставлены лестницы. Чуть меньше десяти.

— Как будем защищать ворота? — раздался голос Калибристо.

Огромный чемпион шел к Максуду. Он презрительно посмотрел в сторону Эйр, даже губы скривил. Телохранитель всюду его сопровождал.

— Это самая слабая часть любой стены. Если они пробьют ворота… Я на них посмотрел, даже таран, который наши детишки в песочнице смогут сделать, и тот разобьет наши ворота без особых проблем.

Максуд кивнул. Он давно думал над этой проблемой. И, кажется, нашел решение. Переложить решение этой проблемы на другие головы — это тоже решение.

— Я поговорю с алхимистом. И со строителями. Кто-то из них должен предложить хороший вариант. — ответил воин.

— Тогда надо сделать это быстрее, за стеной этих тварей меньше не стало. — чемпион кивнул в сторону врага.

— Раньше ночи они не будут нападать. — вздохнул Максуд. — Но поторопиться все равно надо. Выдели на стене три места для водоносов. Их надо сберечь, нам нельзя потерять ни одного. Может, поставь их возле Творящих. Их отряд разделился. С нами осталось три. Плюс Сандрин и Делорис. Пять у нас и четыре у человеков. Но на Делорис не рассчитывай, она будет с мрачными. Творящим оставь три места. Надо будет зарядить дробителей. Этим займется Эстэль. И еще Сандрин, в случае необходимости, может покинуть стену, а ее место займет Эстэль.

— Три места для Творящих. Три места для водоносов. Рядом с цветными. Сделаю. — кивнул Калибристо. — Мрачные и дробители. Где будут они?

— Пока не знаю, посмотрим, как будут развиваться события. — Максуд обернулся. — Как тебе лестницы для отступления?

— Полное дерьмо.

Максуд кивнул. В пылу сражения взбираться по ним будет сложно. Выучка, дисциплина, но когда враг будет наступать на пятки… С этим нужно будет что-то придумать.

— Треть моих воинов должна отступить раньше. С луками. И прикрывать наш отход. Треть — это триста чемпионов. Как ты думаешь, триста драйтлов смогут сдержать эту армаду?

Максуд потер подбородок. Отступление — еще одна проблема.

— А как ты раньше тут оборонялся? — спросила Сандрин. — Ты же оборонялся здесь?

— Да. Два раза. И еще два раза нападал. — припоминал Максуд. — Мне понравилось, когда обороняющаяся сторона выставила здесь деревянные помосты. Их солдаты быстро отступили. А когда мы на них зашли, то их подожгли. Оказалось, что они пропитаны смолой. Оборона выиграла для себя несколько часов, пока горели бревна. И все это время их лучники могли стрелять.

— Неплохо. — кивнул Калибристо.

— Да, только у нас нет ни дерева, ни смолы. — поджал губы Максуд. — Нам такой вариант не подойдет.

Жазэль не сильно разбиралась в военной тематике, но ей показалось, что к обороне они абсолютно не готовы. Конечно, она помалкивала, но видела по лицам других воинов, что они примерно такого же мнения.

— И заклинатели нас не прикроют. У них уже нет ресурсов. — размышлял вслух Максуд. — Мне кажется, что твоих лучников нужно разбавить мрачными. Тогда шансы на удачное отступление возрастут.

Калибристо кисло закивал. Жазэль удивило, что битва еще не началась, а они уже думают, как будут отступать. Разве это правильно? А как же тот настрой только на победу? Вера в свои силы? Как там воины кричат? В атаку!

— И Творящие отступят в числе первых. Тогда они со второй стены тоже буду помогать. — Максуд и сам понимал, что три Творящие со своими стрелами не сильно затормозят наступление.

— Мне нужны дробители. — раздался новый голос. — Сегодня они хорошо себя проявили. Надо расставить их по всей линии стены.

Максуд повернулся. Азаниэль и Стайрэд встали рядом с ним.

— Они смогут подавлять вражеских Творящих. Надо только придумать, как их обратно забирать на стены. Думаю, те лестницы, что мы изготовили для отступления, могут подойти.

— Нет. — покачал головой Калибристо. — Ты разве не видел, как их сегодня ловили сетками? Одного повалили и утащили.

Азаниэль округлил глаза. Как и Максуд.

— Я не видел. С моего фланга дробитель уничтожил не ожидавшую такого дерзкого нападения Творящую. И довольный вернулся в строй солдат. — сказал генерал человеков.

— Вы потеряли дробителя? — спросил Максуд.

— Нет. — как-то зло бросил чемпион. — Его спасла твоя сабазадонка.

Максуд едва заметно улыбнулся.

— Так, теперь расскажи мне с самого начала, как все прошло. — сказал воин. — Какие силы были в расположении врага? Что за приемы он использовал? Сколько Творящих? Какую ловушку они приготовили?

Рассказ Калибристо был коротким. Воин умел донести все самое нужно сжато, без размытых предположений и общих фраз. Азаниэль дополнил рассказ своими наблюдениями, включая рассказ о ситуации с Дэзирэ. Плохие новости. Похоже, что враг не испытывал недостатка в черных доспехах и щитах, против Творящих. Вовсю использовал гравалионов. Это значило, что их количество измерялось, скорее всего, тысячами. Еще эти теневики, которые ночью могли делать все, что угодно. Красноволосая Творящая становилась проблемой. До вечера нужно было успеть решить еще несколько неотложных вопросов.

— Разместить на первом рубеже все имеющиеся у нас войска. — начал отдавать приказы Максуд. — Вынести на стены все, что можно оттуда сбросить вниз. Приготовить запас стрел на второй стене для лучников прикрытия. Азаниэль, твои Творящие, как и мои, должны отступить первыми. Они будут прикрывать отступление основных сил. Мрачные уйдут с ними. Дробителей держать двумя группами. Они будут отступать последними. Вряд ли враг будет тащить с собой сетки через стену. Только лестницы их не выдержат. Им нужно будет открыть ворота. Азаниэль, те мешочки у тебя остались?

— Может, сотня. — ответил генерал.

— Хорошо, нужно отдать несколько штук алхимисту и строителям, может, они смогут создать еще.

— Нет, это тайное оружие империи. Мы сможем с его помощью выигрывать целые войны. — покачал головой Азаниэль. — Я не могу их отдать. Древние секреты и новейшие разработки наших ученых. Император меня повесит.

— Человек, ты в своем уме? — не выдержал Калибристо. — Мы тут сдохнем все. А ты заливаешь нам про какие-то секреты? Это у жены твоей могут быть от тебя секреты. А здесь каждый хочет выжить. Отдай эти мешочки алхимисту!

Азаниэль гордо поднял подбородок. Жазэль стало противно на него смотреть. Она отвернулась. Решается их судьба. Его в том числе. А он не хочет дать оружие, которое сможет остановить амалионов. Два полководца сверлили друг друга взглядами. Стало понятно, что Азаниэль не собирается уступать.

— Я все сказал. — гордо промолвил генерал человеков. — Еще распоряжения будут? — он повернулся к Максуду.

Тот покачал головой. Генерал развернулся и ушел со скелетом.

— Оружие хорошее? — спросил Калибристо.

— Очень. Один мешочек может убить сразу несколько амалионов или гравалионов. Разорвать их на куски. — ответил Максуд, вспоминая увиденные им картины. — Мы такими отбили атаку луксоров в городе.

— Упертый осел. — прогремел чемпион.

Жазэль подняла брови. Куда только подевались его хорошие манеры. Раньше он говорил, как образованный представитель элиты своего народа. А сейчас… как обычный солдат. Жазэль сжала губы. Наверное, так и надо. На войне нужно быстро принимать решения и быстро доносить их до солдат. Команда из одного слова в нужный момент может повернуть битву в другую сторону. Тут уже не до того, чтобы правильно выбирать выражения.

— Чемпионы займут большую часть стены. — сказал Максуд. — С человеками вам нельзя делить ее поровну. Уводи войска со стены. Оставь дозорных. Остальные пусть отдыхают. Полевую кухню размести на третьем рубеже. С первого набега дальше они не продвинуться. Это будет разведка боем. Вряд ли они бросят все свои силы на первый же штурм.

Максуд поднял глаза к небу. Собирались тучи. Возможно, ночь будет темной.

— Я буду ночью на стене. Надо не прозевать момент нападения. Позаботься о водоносах. Они очень важны. Я скоро их сюда пришлю. Это пока все.

Калибристо кивнул и развернулся.

— Что вы там делаете? Выставляете напоказ свои задницы врагу? Думаете, он так быстрее к вам прибежит? — кричал чемпион. — Ну-ка спускайтесь. Гертиро! Твоя сотня заступает на дежурство. Остальным отдыхать. Скоро подвезут обед. Всем вниз.

Максуд повернулся к своей группе.

— Жазэлизэ, приведи сюда водоносов. Сандрин, тебе нужно решить с Творящими, как лучше держать оборону и прикрывать наши войска при отступлении. Эйр, приведи алхимиста и строителей. Мне нужен Йоши. Я пойду поговорю с Азаниэлем, уточню некоторые детали.

Максуд и Зверь пошли к человекам. Жазэль и Эйр пошли на верхние рубежи. Сандрин с Делорис решили сначала пройтись по стене, присматривая места для Творящих и оценивая силы врага.

На четвертом рубеже девушки разделились. Эйр отправилась искать алхимиста, а Жазэль наведалась к водоносам. После непродолжительного сеанса обнимания, в котором девушка избегала встречи с Болваном, она объяснила им, куда следует идти. Сама Жазэль с ними не пошла.

Девушка шагала по улице, отстукивая каблуками ритмичные шаги. Вот уже скоро и ее дом. Она прошла мимо него. Вот дом Творящих. Тревизо сидела на пороге и точила свой черный меч. Непривычно видеть Творящую с обычным оружием в руках.

— Привет. — поздоровалась Жазэль.

— Привет. — ответила Тревизо. — Нас вызывают? Другие Творящие уже пошли вниз.

— Те, которые перешли к Азаниэлю?

Тревизо кивнула.

— Нет. Я не по этому вопросу. Скоро придет Сандрин, вы там сами решите. — Жазэль сделала паузу. — Что с Дэзирэ?

Творящая вздохнула. Она отложила меч и подняла голову.

— У нее нет рук.

— Это я знаю. Где она? Как она себя чувствует?

— В доме. — Тревизо склонила голову, взгляд ее стал стеклянным. — По внешним признакам — пока не пришла в себя.

— Что вы будете с ней делать теперь? — спросила Жазэль, присев возле Селюстир.

Творящая пожала плечами.

— Надо идти к Азаниэлю и просить, чтобы ее взяли. Я слышала, у него имеется определенное количество искалеченных людей, которые больше не смогут сражаться. Мы не сможем о ней заботиться. Когда начнутся боевые действия, то мы будем нужны на стене.

Жазэль кивнула. Она все понимала.

— Можно мне с ней поговорить?

Тревизо подвинулась так, чтобы девушка могла открыть дверь и войти в дом. Жазэль так и сделала. Внутри было совсем не так светло, как снаружи. Ткань на окнах не так хорошо пропускала солнечный свет, как стекло.

— На полу? — вырвалось у Жазэль. — Они не могли положить тебя на кровать?

Девушка не старалась скрыть свою злобу. Разве так можно? Она присела к Творящей. Глаза у той были закрыты.

— Я знаю, ты чувствуешь себя не нужной. И бесполезной. Жизнь для тебя закончилась.

Жазэль полностью села на пол возле Творящей, протянув ноги. Она вздохнула.

— Все никогда не будет прежним. Уже никогда. Но это не значит, что теперь следует умереть. Старая жизнь закончилась, началась новая. Это как у бабочек. Сначала они ведь существуют, как гусеницы. А потом их жизнь круто меняется. Только у некоторых наоборот. Сначала они порхают… считают жизнь прекрасной… а затем… — у Жазэль на глазах навернулись слезы. — Затем они становятся гусеницами. И больше никогда не будут летать.

Девушка всхлипнула и вытерла нос.

— Но это не повод отчаиваться.

— Да? А что тогда повод? — открыла глаза Дэзирэ. — Когда и ног не будет? Это, по-твоему, будет достаточный повод?

— Ты потеряла все, что у тебя было. Но ты сама осталась, Дэзирэ. Со временем ты найдешь новый смысл жизни. Просто тебе нужно перетерпеть этот период.

Творящая фыркнула и отвернула голову. Жазэль молчала. Целую минуту они находились в тишине.

— Ты знаешь, что Тревизо собирается просить Азаниэля, чтобы он тебя принял? — спросила девушка.

Даже при таком освещении она увидела, как челюсти у Творящей крепко сжались.

— Мне это не нравится. Ты гордая. Ты лучше умрешь, чем пойдешь к нему.

Творящая медленно повернула голову к Жазэль.

— У меня есть другой вариант. Вставай. Скоро придет Сандрин и заберет Творящих на стену. Будет неправильно, если ты останешься одна.

Жазэль попыталась помочь Дэзирэ подняться. Но та дернула плечами, предупреждая ее действия. Творящая встала сама. Она ловко закинула ноги почти до самой головы и, резко выбросив тело вперед, вскочила на ноги. Клерк только рот открыла. Она тоже поднялась. Дэзирэ даже не спросила, куда они пойдут. Ей было все равно. Лишь бы не к Азаниэлю.

— Пошли.

Жазэль открыла дверь и вышла. Дэзирэ следовала за ней. Тревизо, когда их увидела, сразу поднялась.

— Помощь нужна? — спросила она у своего бывшего командира.

Та опустила глаза и покачала головой, проходя мимо Селюстир.

— Куда ты ее ведешь? — спросила Творящая у Жазэль.

— Я ее не веду, она сама идет. — акцентировала на этом внимание девушка. — Мы с ней идем к строителям. Я думаю, там тебя еще и работой нагрузят. — попыталась улыбнуться девушка Зимней Творящей.

Да, именно Зимней Творящей. Для нее она навсегда такой и останется. Кто бы что не говорил. Девушки зашагали по улице. Тревизо еще долго смотрела им вслед, думая о чем-то своем.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Жазэль, когда они отошли от дома.

Дэзирэ пожала плечами.

— Ничего не болит?

— Руки. — уныло вымолвила Творящая.

Жазэль вздохнула.

— Мы идем к строителям. У них много женщин, девушек и детей. Там тебе будет лучше. Пока так, а дальше сама решишь.

Конечно, Жазэль понимала, что решить Зимняя Творящая уже ничего не сможет. Но таким образом она хотела ее поддержать.

— У них очень добрый и гостеприимный народ. И готовят они вкусно. — сглотнула девушка, вспоминая те прекрасные блюда.

Клерк старалась не смотреть на Дэзирэ. Сразу по двум причинам. Первая — чтобы не смущать девушку. А вторая — она просто не могла вынести вида ее выпачканной в кровь рубахи с отсеченными рукавами. Еще и обрубок правой руки при ходьбе так колышется… Жазэль сжала губы.

— А еще у них есть стекла. Ну это такие прозрачные штуки, которые должны быть там, где вы юбки свои развесили. — улыбнулась Жазэль и покосилась на Дэзирэ.

Никакой реакции. Оно и понятно. До барака строителей осталось сто шагов. Их девушки прошли в тишине.

— О, девочка моя. Ты давно ела? — как всегда, Росита все видела из окна.

— Добрый день. Я не за этим. — улыбнулась девушка. — Хотела с вами поговорить.

— Ну-ка, ну-ка. Давай заходи, я на кухне.

Жазэль открыла дверь, пропустила вперед Дэзирэ. Творящая увидела перед собой ту самую маленькую женщину средних лет, что когда-то окликала ее на улице. Дэзирэ опустила голову.

— Росита, это Дэзирэ. Зимняя Творящая.

— Ох, дитя, так это правда? Пойдем, приляжешь. Ты ела? Какое там ела, те воины ни о чем другом и не думают, кроме, как о своей глупой войне. Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать. В туалет хочешь? Катрин! Катрин! — крикнула Росита.

Откуда-то из глубины барака выбежала девочка лет двенадцати.

— Это Катрин. Она будет тебе помогать. — обратилась женщина к Зимней Творящей. — Катрин, это Зимняя Творящая. Ты будешь о ней заботиться. Ты и еще Елена. Сейчас Творящую нужно сводить в туалет. Потом покормить. Тебе все ясно?

Дэзирэ стояла молча, потупив взгляд. Жазэль было ее искренне жаль. Но больше ничем помочь она не могла.

— Иди, дитя, ни о чем не беспокойся, мы хорошо позаботимся о твоей подруге.

Жазэль кивнула, посмотрела на Дэзирэ и обняла ее. Потом быстро отвернулась, чтобы никто не видел ее мокрых глаз, и ушла. Зимняя Творящая совсем не была похожа на того могущественного и смертоносного человека, которого она знала раньше. Если Жазэль так ее жаль, то какого же приходится самой Дэзирэ? Девушка вздохнула, вытирая глаза. Лучше ей этого и не знать. Но одно она понимала наверняка — за каменным лицом Творящей скрывалось очень многое.

Максуд стоял на стене. У ворот. В ста метрах от него расположились войска амалионов. Они иногда кричали что-то в их сторону или показывали какие-то жесты. Воин прошелся по стене. Чемпионы и человеки вели себя так, словно никакой смертельной опасности рядом и не было вовсе. Обычные разговоры. Улыбки. Все правильно. Каждый из них понимал, что они сейчас заперты. Наверное, каждый уже смирился с тем, что он может погибнуть. Как ни странно, но такое принятие дает некую свободу мысли и действий. Твоя голова становится свободной от переживаний и волнений. Ты принял свою судьбу. И теперь хочешь отдать свою жизнь подороже. Если враг придет за тобой и победит, то ты хотя бы станешь ему поперек горла. Максуд остановился. Сколько он уже сам? Воин посмотрел на Амайанту, которая зависла у него над плечом. Максуд прошелся вперед, шагов десять. Затем назад. И еще раз вперед. Каждый раз Амайанта летела за ним.

— Что с тобой такое? — спросил он, став так, чтобы одинаково далеко находится от двух дозорных.

Выражение ее лица изменилось не сразу. Через пару секунд она повернулась к нему.

— Ты что-то говорил?

— Да. Я спросил, что с тобой не так? — повторил свой вопрос Максуд.

Амайанта пожала плечами. Воин вздохнул и поискал глазами ближайшие ступени. Благо, в этой крепости их было предостаточно. Внизу к нему присоединилась Жазэль. Зверю воин показал, чтобы тот остался. Максуд выбрал уединенный уголок и направился туда.

— Ты тоже видишь, что с Амайантой что-то происходит? — спросил он у Жазэль.

Та кивнула, находясь все еще под впечатлением от встречи с Дэзирэ.

— Отстаньте от меня. — махнула им рукой девушка в золоте, отворачиваясь.

— Айя, что случилось? Я должен знать. Расскажи.

Она молчала. Воин вздохнул.

— Ладно. Тогда буду говорить я. — он нахмурился, пытаясь разобраться в девушке в золотом. — Ты чувствуешь печаль. Грусть. Разочарование. Еще… то чувство, которое возникает, когда ты понимаешь, что твои мечты рушатся.

Амайанта медленно покрутилась в воздухе вокруг своей оси. Ее взгляд был серьезным. Она оценивающе посмотрела на воина. Жазэль подняла брови. Максуд мог так глубоко понять богиню? С одного взгляда?

— Что ты можешь об этом знать? Разочарование, разрушенные мечты… У тебя все всегда получается. Оглянись вокруг! Хотел, чтобы сюда пришел Азаниэль? Он пришел. Хотел, чтобы выжила Сандрин? Она жива. Ты собрал армию. Ты маршал. Самый главный в этой войне. — она снова отвернулась. — Это вот та девка сейчас думает, что понимает меня. У нее ведь мечты каждый день рушатся. Она никто. И мечты у нее дурацкие.

Жазэль не обиделась на эти слова. У нее сложилось такое впечатление, что Амайанта их выдавливает из себя, чтобы казаться все той же остроумной и заведенной богиней, какой она всегда и являлась. Но что-то тут было не так.

— Тебе плохо. — уверенно заявила девушка. — Кому ты еще сможешь об этом рассказать, если не нам с Максудом?

— А зачем мне вообще кому-то рассказывать? — резко повернулась богиня, ее залитые белым огнем глаза вперились в девушку.

— Потому, что мы твои друзья, Айя. Для того они и нужны, чтобы поделиться с ними всем, что у тебя есть. — сказал воин.

— Умом бы с вами поделиться. Да ваши черепные кости такие толстые, что туда не влезет больше того, что и так уже там. — она скрестила руки на груди.

— Мы можем понять тебя сердцем, а не умом. — сказала Жазэль.

— Чего? — скривилась Амайанта.

— Айя, что же это у тебя не получается из того, что выходит у меня? Ты богиня! У тебя все должно получаться. И то, что я собрал армию — это и твоя заслуга. Без тебя я бы уже погиб несколько раз. — попытался достучаться до нее Максуд. — А если бы не ты, то я бы и не узнал, что алхимист здесь.

— Да? И что с этого? Все лавры тебе. Все знают, кто такой Максуд. Это великий воин. — Амайанта подняла руки к небесам. — Спаситель мира. А кто я такая? Ты видел, как эти человечишки отреагировали, когда узнали, какой именно бог тебе помогает?

Амайанта смотрела на двух человеков. Максуд молчал. Жазэль прикусила губу.

— Ты знаешь, как это быть тем, кого ненавидят? Тем, от кого все будут отворачиваться? Если я верну себе тело и смогу материализоваться в этом мире, кто меня будет любить? Меня будут ненавидеть. Все! Я стремилась к тому, чтобы собрать осколки, последнюю тысячу лет. И что теперь? Может, это и не нужно? — Амайанта пролетела вперед. — А зачем? Чтобы меня ненавидели и проклинали все человеки от мала и до велика? Кому я нужна?! — богиня снова отвернулась.

Даже Жазэль понимала, что она плачет. Девушка опустила глаза. А Максуд подошел чуть ближе и взял ее за руку. Он потянул, разворачивая девушка в золоте к себе лицом. Жазэль только рот открыла от удивления.

— Ты нужна мне, Амайанта. И я хочу дожить до того момента, когда ты полноценно появишься в нашем мире. Я буду за тебя рад. И я буду рядом. Тебе, разве, все равно, что я тебя поддерживаю? Мы часто хотим добиться чего-то, чтобы получить всеобщее признание. Но в глубине души мы знаем, что это признание нам нужно от вполне конкретных людей. От тех, кого мы хорошо знаем. Скажи мне, много ли ты людей знаешь? Мнение многих для тебе важнее, чем мое? Незнакомые тебе люди важнее меня? Меня и Жазэлизэ?

— Важнее Жазэль точно. — подняла подбородок девушка в золотом.

Максуд все еще держал ее маленькую ручку. Она ее не вырывала. Светящаяся золотая богиня в лучах солнца.

— Уважение нужно заработать. Никто не будет тебя любить просто так. У меня есть авторитет, потому что я сражаюсь за человеков. Сотни врагов пали от моих рук. И полсотни гравалионов. Люди это видели и поэтому уважают меня. — Максуд вдохнул побольше воздуха. — Но и то не все. Вот Азаниэль, например, больше боится, чем уважает. И ты, когда вернешь себе тело, тоже начнешь все с нуля. Тебе надо будет совершить сотни хороших поступков, и только тогда к тебе потянутся люди и драйтлы. Нельзя силой заставить любить.

— Правда? — подняла брови богиня.

Максуд заморгал. Выглядело так, как будто Айя говорит свою очередную шутку, но он знал, что это не так.

— А ты раньше считала, что можно? — удивилась Жазэль.

— И не раз. — честно призналась Амайанта.

— Нет. Человеки из-за страха смерти могут говорить тебе разные вещи. Даже, что любят. — сказал ей Максуд. — Но это все неправда. Полюбить можно только по своей воле. Так и с уважением. Его нельзя насильно насадить. Ты проделала длинный путь. Не останавливайся. Я верю, что однажды ты станешь прекрасным богом, к которому с радостью будут стекаться люди со всего света.

Амайанта потянула носом. Совсем, как человек. Жазэль улыбнулась.

— От тебя пахнет плохо. И руки у тебя холодные. — как-то обиженно произнесла богиня.

Максуд отпустил ее ручку. Она смотрела вниз, немного надув щеки и губы.

— Если бы о моем прошлом человеки знали столько же, сколько и о твоем, думаешь, что меня встретили бы объятиями? Как бы не так. — сказал Максуд.

— Тебя бы камнями забросали. — подтвердила Амайанта. — Надавали бы по твоей пустой башке. Кто бы захотел иметь дело с пьяным бездомным бродягой?

Жазэль улыбнулась.

— Разве, что это девка. Другие ей и не светят.

Теперь пришла очередь Максуда улыбаться. А Жазэль зло сверкнула глазами. Вообще-то, у нее с Оррмарином все ладится. А он, на минуточку, сын генерала.

Амайанта нахмурилась, словно прислушиваясь. Она повернула голову в одну сторону, с легким наклоном. Потом в другую.

— Что? — не выдержала Жазэль.

Вдруг, богиня почувствовала новую опасность? Или близкое нападение врага. Тогда нужно поскорее убираться с этого рубежа.

— Нашей богине полегчало? — улыбнулся воин. — А она никак не может понять, почему.

— Может ей и не нужно понимать? — звонким голосом спросила Амайанта. — Слуги для того и нужны, чтобы становилось легче. Какие же вы… прямо фу!

Богиня скривилась и улетела ввысь. Максуд почесал затылок.

— Ты не говорил, что она почти человек. — упрекнула его девушка.

Воин только плечами пожал.

— Наверное, осада и на ней сказывается. Все могут погибнуть. — Максуд вздохнул. — Я могу умереть. Ей здесь не найти другого человека, если крепость падет. А без носителя она будет медленно умирать. Даже на богов такое давит.

— Тебе не кажется, что раньше ей было все равно, что о ней думают другие?

Воин поднимался на стену, девушка шла за ним.

— Она меняется. — кивнул Максуд. — Главное, помогать ей в этом. Это наша с тобой работа, Жазэлизэ. Ты даже не подозреваешь, насколько она сильна. Ты не видела ни одного бога. А я повидал их десятки. Но такого могущественного я еще не встречал. Если она не свернет со своего пути, то станет спасением для всего человечества на тысячелетия вперед. Такие стычки, как эта, она будет пресекать еще в зародыше.

— А почему она тогда нам не помогает? — тихо спросила Жазэль.

— Она помогает, как может. Амайанта не находится в нашем мире, как мы с тобой. Но она становится сильнее. Иногда мне кажется, что моя цель — это не выиграть эту войну. — воин задрал голову, глядя на Амайанту в небе. — А провести ее. Если она станет богом на земле, то, возможно, этим я искуплю свою вину за сотни тысяч смертей. Я убивал, а она будет сберегать.

Жазэль поджала губы. Хотела бы она сказать, что поняла, о чем говорил Максуд. Но врать себе она не привыкла. Другим, та пожалуйста. Девушка вздохнула.

— В любом случае, ты должен выжить. И спасти эту крепость. И нас заодно. — посмотрела она с надеждой на воина.

Максуд кивнул.

— Что-то не так? — спросила девушка.

Воин улыбнулся.

— Разве может быть что-то не так в крепости, которая окружена таким роем врагов? — он вздохнул.

Наверное, ей можно было сказать правду.

— Эта армия не сможет противостоять такому противнику, Жазэлизэ. Она не выдержит натиска такой силы. И крепость падет.

Максуд внимательно наблюдал за врагом. За тем, как они перемещали разные подразделения. Жазэль открыла рот и беззвучно глотала воздух, пытаясь выдавить из себя хоть слово. А ведь он же твердил, что победа будет за нами. Говорил, что с такой армией никакой враг не страшен. Убеждал всех, что они еще и в наступление пойдут. Именно он!

— Но не пугайся. — повернулся маршал к ней. — Перед этой армией я таких задач никогда не ставил. Она и не должна выстоять.

Воин развернулся, оставив ошеломленную Жазэль стоять с потрясенным видом на стене. Когда она опомнилась, то Максуд внизу уже разговаривал с алхимистом и Йоши. Девушка поторопилась к ним.

— Мы сделали емкость. Теперь вода доступна в нашей системе почти по всей крепости. — донесся до нее голос строителя.

— Это хорошо, Йоши. Но я вызвал вас не для…

— Ты уже придумал, где разместишь их? — перебил его строитель.

Максуд вздохнул.

— Емкости для воды пусть стоят там, где и стоят. Мне…

— Какие емкости? — поднял брови драйтл и добавил намного тише. — Оружие.

Максуд нахмурился. Хорошо, что Сандрин не было рядом. Но рефлекторно он прижал руку ближе к ребрам.

— Я же тебе говорил. Бетти.

Воин окончательно запутался. Он широко открыл глаза, как будто хотел быстрее проснуться и тряхнул головой несколько раз.

— Так, Йоши, теперь по порядку. Кто такая Бетти и какое оружие ты хочешь мне показать?

— Бетти. Это и есть оружие. Ты же его уже видел! — недовольно говорил драйтл.

— Ты мне ничего не показывал. — отрицательно покачал головой воин.

— Разве? Я же тебе говорил, что у меня много новостей. И забыл показать? Ох, стар я стал. Ну, пойдем, посмотришь.

Жазэль пошла за ними. Максуд с Йоши шли впереди, алхимист и она сразу позади них.

— Что там Творящие? — спросил Единитель. — Поубивали друг друга?

Девушка заметила, что он явно получал удовольствие от того, что видел, как они грызлись между собой.

— У тебя проблемы с Творящими? — поинтересовалась Жазэль.

— С лживыми, лицемерными, эгоистичными, мнящими себя выше всех остальных ведьмами? Нет, абсолютно никаких. — улыбнулся алхимист.

— Если бы не они, мы бы не пробились к крепости.

— Если бы не они, может, и войны бы не было. — вполне серьезно ответил Единитель.

Жазэль покачала головой. Конечно, она не особо любила Творящих. Когда-то она сама стала жертвой их игр. Но, чем ближе она узнавала их… Нет. Все равно нет. Просто она поняла, что не все Творящие одинаковые. Сандрин была другой. Немного другой. И Делорис. Селюстир ей нравилась. Только в самом начале она вела себя, как остальные Творящие. А теперь Жазэль начинала различать в них человечность. В той же Дэзирэ. При всей ее показушности, она ведь перешла на сторону Максуда. Конечно, у нее были свои планы на этот счет. И Зимняя Творящая обращалась с ней не очень хорошо. Хм. Тогда почему Жазэль считала ее больше хорошей, чем плохой?

— Вот наша Бетти. — дрожащим тоном сказал Йоши, когда они взобрались на стену второго рубежа.

Максуд присел осмотреть устройство. В половину роста Йоши. Квадратное. По центру приделана круглая емкость. Под низом пружина. Под углом к емкости. Воин догадался, что в эту емкость должны что-то класть и пружина должна это что-то выталкивать. Но какой от этого толк? Он перевел взгляд на Йоши.

— Понимаю, понимаю. — кивнул строитель. — Вот смотри.

Йоши взял небольшой камень, который лежал рядом с Бетти. Он аккуратно уложил его в миску, напевая веселую песенку.

— Теперь нам нужны тумблера. Механизм секретный, но некоторые тайны я выдам. Вот здесь три тумблера с одной стороны, видишь?

Алхимист подвинул Максуда, чтобы самому лучше рассмотреть это каменное чудо. С одной стороны миски находились три переключателя. Йоши повернул один из них, и пружина сжалась. Потом второй. Пружина сжалась сильнее. И третий.

— Натягивать пружину нужно медленно. А выпрямлять, наоборот, быстро. — объяснял строитель. — Поэтому у нас здесь один тумблер.

Йоши быстро повернул его и камень с неимоверной скоростью улетел. Максуд еле успел проследить за ним взглядом. Строитель выстрелил сильно вправо. Камень высоко подлетел в небо и ударился о скалу, которая обхватывала крепость.

— А по врагу она так сможет? — не скрывал своего возбуждения воин.

— Сможет. — улыбнулся Йоши. — Это я туда выстрелил, чтобы их не напугать раньше времени. Так где их поставить?

— Их? — еще сильнее удивился Максуд.

— Ну да. У меня четыре такие машины. Для других пяти нам не хватает определенных деталей. — замялся строитель. — Но мы что-нибудь придумаем.

Максуд был восхищен. Конечно, такой камень не мог причинить много вреда, но потенциально эта штука могла бы им помочь.

— Насколько точно она стреляет? — спросил воин.

— Погрешность примерно пять шагов на дистанции в сто метров. Нам нужно будет разместить строителей на первой стене для корректировки выстрелов. Для каждой такой машины.

Максуд кивнул, понимая, как это будет сложно. Вряд ли там найдется место для строителей. Еще при схватке они будут только под ногами путаться.

— Если Азаниэль выдаст нам свои запасы определенного вещества, то мы сделаем горящие заряды. — Йоши развел руки в стороны, демонстрируя их воображаемую силу. — Тогда на врага упадет огонь с небес. Но пока он упрямится.

— Я поговорю с ним. — Пообещал Максуд. — Он даст вам все, что только нужно.

— Эй, молодой драйтл, что это вы задумали? — Йоши попытался отстранить алхимиста, что склонился над машиной и уже водил по ней руками.

— Я должен на нее посмотреть. — ответил Единитель.

— Так смотрите издали. Это секретная разработка, которую мы вели уже…

Йоши замер. Как и все остальные, что находились не так и далеко. Жазэль прижалась ближе к Максуду. Синие непонятные круглые рисунки летали в воздухе. Она наблюдала за ними с широко распахнутыми глазами. Максуд немного потыкал в нее пальцем, привлекая внимание, а потом показал на алхимиста. Жазэль еще больше удивилась. Солнечный свет вблизи его рук искажался. Он темнел и становился черным. Ладошек Единителя она не видела. Только черные пятна, которые поглощали все цвета вокруг. Казалось, что сам воздух вокруг его рук становится бесцветным. Алхимист приложил руки к машине. Прошла секунда. Две. Он хмыкнул, убирая руки.

— Неплохо. У вас нет металла нужных характеристик для изготовления пружин? — спросил алхимист. — Я могу его создать. Из чего угодно. — улыбнулся он, не дожидаясь никакого ответа. — Эту машину можно улучшить. Пружину сделаем чуть мощнее, и удлиним вот эту часть, чтобы забрасывать заряды подальше.

— Если вы сможете это все сделать, то, думаю, все останутся только довольны. — кивнул Йоши. — А теперь пройдемте.

Йоши повел их по стене еще дальше. Максуд повернул голову, наблюдая за врагом. Тот усиленно создавал видимость непринужденной стоянки.

— Вот вторая машина.

— Артефакт? — удивился алхимист.

— Какой цвет? — сразу спросил Максуд.

Жазэль подняла брови. О чем это они сейчас говорят?

— Машина работает на синем цвете. — довел до их ведома Йоши.

— Отлично. Мои Творящие обеспечат тебя синей дымкой.

— Лучше бы нас обеспечить знаниями. — признался строитель.

Максуд непонимающе посмотрел на него. Строитель вздохнул.

— Она работает. Стреляет. И делает это просто божественно.

— Кто-то упомянул меня? — Амайанта на большой скорости пролетела очень близко возле лица Максуда.

Но даже на такой скорости он успел увидеть улыбку на ее лице. И сам воин улыбнулся.

— Но мы не можем никуда из нее попасть. Куда бы мы не целились, все улетает куда-угодно, но только не в цель.

— Потому, что вы глупцы! — девушка в золоте кружила вокруг Максуда, радуясь ветру и солнцу.

— И почему мы глупцы? — спросил воин.

Йоши и Единитель уставились на него. Им стало любопытно. Их маршал крутил головой. Алхимист посмотрел по сторонам, много ли его солдат сейчас за ним наблюдают?

— Это артефакт для Творящих. Только они могут из него стрелять. Ну разве это непонятно? — девушка в золотом замерла возле древнего артефакта.

— Это оружие Творящих. — сказал Максуд. — Я покажу машину Эстэль. Ее профильный цвет — синий.

— А то что ты… — Йоши показал покрутил пальцем так, как крутил головой Максуд.

— Это секрет, Йоши. — улыбнулся воин.

— Я могу посмотреть? — спросил алхимист.

Строитель, после недолгих колебаний, разрешил. Жазэль снова наблюдала эти синие непонятные символы в воздухе. Амайанта радостно завизжала и принялась летать с ними наперегонки.

— Я двоих обогнала! — кричала она, проносясь в очередной раз мимо Максуда. — Но они жульничают на поворотах!

Через добрую минуту алхимист встал. Пот выступил у него на лбу.

— Сложный артефакт. Многоуровневый. — он отдышался и решил задать вопрос, на который не рассчитывал получить ответ. — А почему пиктограммы на разных артефактах разного цвета?

Максуд удивленно поднял брови. Единитель вздохнул. Зачем спросил? Он ведь знал, что больше никто их не видит.

— Когда абсолютный соединяет два потока, материальный и нематериальный, то он, как обычно, использует свои пиктограммы. — к удивлению алхимиста заговорил Максуд. — Если артефакт должен работать на синей дымке, то и создается он соединением с синим цветом. Поэтому и пиктограммы на этой машине синие.

Единитель открыл рот. А ведь он не говорил, что пиктограммы синего цвета. Этот Максуд знал, о чем говорил? Или болтал все, что на ум придет?

— И как алхимисты соединяют потоки? — спросил Единитель.

— Это ты Единитель? Мне же не подсунули обычного алхимиста? — воин покосился на Амайанту, та показала ему неприличный жест. — Это ты должен знать, как их объединять. Все артефакты созданы такими, как ты. Ты абсолютный. Ты можешь сделать еще один такой же, если захочешь. Была бы Творящая рядом.

— Или дымка. — склонил голову алхимист.

— Нет. — резко опроверг его слова воин. — Дымка для простых случаев. В Своде Единства все они описаны. Для создания артефакта нужна живая сила. Источник. Только так.

Алхимист снова на него уставился. Откуда он знает то, о чем сам Единитель впервые в жизни слышит?

— Думаю, ваше оружие пригодиться, Йоши. А вот эту штуковину надо пока припрятать. Используем ее в нужный момент. Эстэль только негде потренироваться. Будем надеяться, что у нее получится с первого раза. Или со второго.

— Да брось ты! У Творящих это в крови. Разрушать, я имею в виду. Это алхимист создает. А они только рушат. — со знанием дела говорила Амайанта, порхая то тут, то там.

— Тогда, раз этот молодой драйтл вызвался нам помочь, мы, возможно, сможем сделать еще несколько таких машин. — Йоши говорил медленно, делая какие-то подсчеты в уме. — А ты не забудь сделать так, чтобы скряга Азаниэль выдал нам нужные материалы.

— А что вам нужно? — спросил алхимист.

— Масло. Смола. Горючие смеси. По-моему, амалионы замерзают там на земле. Надо помочь им согреться. — улыбнулся Йоши.

Алхимист кивнул.

— Сможешь? — спросил Максуд.

— Создать масло? — усмехнулся Единитель. — Нет, конечно. Металл, камень, другие твердые породы и сплавы. Но жидкости… — он покачал головой.

— Что это за абсолютный такой? — даже Амайанта выражала свое раздражение.

Воин вздохнул. Жазэль опустила голову. Максуд и так наговорил ей сегодня такого, что она теперь места себе не находит. А тут он еще и вздыхает. Это говорит о том, что все еще хуже, чем он предполагал?

— Ладно. Я позвал вас для того, чтобы вы придумали, что нам делать с воротами. Это слабое место в нашей обороне. Ворота — всегда слабое место. Я хочу, чтобы вы это исправили. Причем, так, чтобы враг об этом не знал. Пусть штурмует их, пока мы будем поливать его огнем со стен.

— Подпорки не пробовали? Говорят, помогает. — серьезно кивал головой алхимист.

У Максуда начало появляться стойкое желание заехать ему по физиономии. Или он строит из себя дурака, или совсем не тот, за кого его принимают.

— Пойдем, покажешь, что там. Я посмотрю. — Йоши легонько подтолкнул Максуда в нужном направлении.

— Так. Ворота широкие. Можно поставить упоры. — говорил строитель у нижней стены, когда они добрались до ворот. — Камень здесь и здесь немного выдолбить. Тогда сюда упрем дерево.

— Ворота все равно разобьют. Или сожгут. Или разрубят. Или еще что-то. — покачал головой Максуд. — Здесь нужна стена.

— Стена позади ворот? — поднял брови строитель. — И как я сам не догадался. Тогда это будет сплошная стена без изъянов. Но как это сделать?

Максуд и Амайанта решительно уперлись взглядами в алхимиста. Жазэль поддержала их, бросив на него свой самый испытывающий взгляд.

— Что? — спросил алхимист. — Я ведь не строитель. Я не умею класть кладку.

— У нас и камня для этого нет. — сказал Максуд, не сводя с него глаз.

— Ну, камень я, может быть, смог бы вам раздобыть…

— Заткнись! — рявкнул Максуд так резко с ним сблизившись, что даже Жазэль не поняла, как он это сделал.

Воин взялся обеими руками за рубаху алхимиста и подтянул его лицо вплотную к своему.

— Ты абсолютный. Ты Единитель. Ты можешь все. Вообще все. Нет пределов твоей силе. Хватит вести себя как разнузданная девочка! Бери и делай. Понял?! Ты не видишь, кто там за стеной? Вызывай свои пиктограммы! Прямо сейчас.

Максуд обернулся к Жазэль:

— Ты видела Творящих? — спросил воин таким тоном, что волосы на затылке у клерка зашевелились.

— Сейчас поищу. — бросила девушка, убегая на стену, ведь оттуда будет лучше видно.

— Ну, чего встал? — Максуд с силой отпустил алхимиста.

Тот сжал зубы и очень зло смотрел на воина. Они бодались взглядами с минуту.

— Крепость защищена. Ты сам это сказал.

— Вызывай. — рявкнул Максуд.

Алхимист напоследок бросил в него свирепый взгляд, но призвал свою способность. Синие алхимические пиктограммы завертелись в воздухе. Свет преломился, стекаясь к рукам Единителя. Он наклонился и приложил руки к камню. Зеленые пиктограммы покрывали большой кусок площади и стены. Дальше он не видел пиктограмм. Странно. Защищенным оказался только этот участок? Алхимист попытался стереть зеленые пиктограммы, но у него ничего не вышло. Он поднялся и покачал головой.

— Какого цвета? — зло спросил Максуд.

— Зеленого. — нехотя ответил Единитель.

— Быстроход! — крикнул Максуд.

Через секунду лицо алхимиста обдало ветерком. Человек в черном мундире стоял перед ними.

— Какие приказы у тебя от Азаниэля?

Тот немного помялся, видимо не ожидая, что его присутствие так быстро раскроют.

— Быть поближе к тебе, чтобы как можно быстрее передать приказы Азаниэлю.

— Или новости, если удастся подслушать. — добавил за него Максуд. — Мне нужна Тревизо. Знаешь, кто это?

Быстроход исчез так же внезапно, как и появился. Значит, знает.

— Ты стой здесь. — показал Максуд пальцем на алхимиста. — Ты придумай конструкцию, чтобы ушло поменьше камня, но она была понадежнее.

Йоши поднял брови, потом прищурился. Он вынул лист бумаги и нарисовал чертеж. Как под линейку.

— Думаю, можно сделать стену вот такой толщины, как указано на моем черновичке. В трех местах сделаем ребра жесткости и упрем их в камень.

— Нет, они будут соединены с камнем. Будут с ним одним целым, да алхимист? — спросил Максуд.

Единитель спокойно выдержал его взгляд. Минуту они стояли молча. Затем подошла Тревизо. Алхимист даже не взглянул на нее.

— Селюстир, зажги глаза. — приказал маршал.

Тревизо без лишних вопросов перешла в боевую форму. Максуд упер взгляд в алхимиста. Тот вздохнул. Но снова вызвал символы, которые удивленная Творящая рассматривала во все глаза. Потом он приложил руки к камню.

И увидел. Увидел все. Всю крепость. Он ее почувствовал. Понял. Осознал. Вся картина целиком. Каждый ее кусочек был тщательно запечатан пиктограммами разного цвета. Она возникла перед его глазами, как мозаика. Алхимист ахнул. Несколько секунд он наслаждался тем, что увидел. Затем решил еще раз попробовать снять защиту с камня. Пиктограммы легко стерлись. Единитель улыбнулся. Они хотят защитить ворота? Он им покажет, как это делается.

Стена метров на пять в одну и другую стороны от ворот задрожала. Как и небольшая площадь перед ними, где они все и стояли. Селюстир посмотрела на Максуда. Тот, видимо, одолжил на время каменное лицо Сандрин. Медленно из камня начала выливаться жидкость. Каменная жидкость. Тревизо открыла рот, впервые в жизни увидев жидкий камень. Эта жидкость направлялась к воротам. Она стекала к ним, поднималась стеной и затвердевала в проеме. Ребра жесткости, о которых говорил Йоши, росли вместе со стеной. В один момент вся конструкция слилась. Деревянные ворота оказались полностью закрыты каменной стеной.

Йоши ахнул. Он подбежал к стене и потрогал ее руками, мотая головой в разные стороны.

— Так-то лучше. — совсем не одобрительно как-то прозвучали слова Максуда. — Надеюсь никто не собирался выходить ближайшее время.

Алхимист поднялся. Он гордо поднял подбородок. Признаться, сам он был удивлен ничуть не меньше любого из присутствующих здесь. За тем лишь исключением, что никто из них не знал, насколько это было сложно сделать. Кроме, возможно, этого Максуда.

— Нам нужны ступени. Для отступления. Широкие. Камень можешь взять прямо с улицы.

— Улица разбита по секторам. У каждого защита разного цвета. — сказал алхимист.

— И что? — поднял брови Максуд. — Главное, не забудь вернуть защиту на место, как все сделаешь. Защити все одним цветом. Вряд ли у них есть свой Единитель.

— Зачем вообще защищать? Вряд ли у них есть алхимист. — в тон ему ответил драйтл.

— Вряд ли ты знаешь, о чем говоришь. — Максуд снова вперил в него свой колючий взгляд темных глаз.

Алхимист сжал зубы. Если у врага имеются другие алхимисты, то, получается, он будет воевать против своего народа?

— Защити все, кроме ступеней. Их надо будет разрушить. Возможно нам придется отступать еще дальше. Сделай ступени на три рубежа вверх. Тебе это по силам? Потом надо будет трансформировать ступени и перетянуть их на другую сторону стены.

— Все они защищены. — вытаращил глаза Единитель. — На это уйдет масса времени. И передвигать такие массивы камня совсем не просто. Я бы…

— Это разве мои проблемы? — перебил его воин. — Смотри, как высоко солнце. Времени до его захода еще прорва. Я в тебя верю.

Максуд развернулся. Потом остановился.

— Быстроход!

Снова через пару секунд рядом появился черный мундир.

— Будь здесь. — воин развернулся к алхимисту. — У меня есть фиолетовая, серая и синяя Творящие. Рассчитывай только на эти цвета. Когда тебе понадобиться одна из Творящих, скажи об этом быстроходу. Если тебе потребуется белый цвет, у Азаниэля есть. Йоши, приготовь какие-нибудь подвижные платформы для твоего оружия. Ему придется перемещаться.

— Оно очень тяжелое, молодой человек. Нам придется целой толпой таскать каждую из таких машин. Думаю, мы будем сильно мешать воинам.

— Нет, вы все время будете на задней линии. — Максуд на секунду умолк. — Но это не убережет нас от всяких неожиданностей. Я выделю по одному чемпиону для каждой машины. — сообщил воин и развернулся, чтобы уйти.

— Максуд! Чем мы можем помочь? — подошли заклинатели.

Воин остановился подумать. Крепость окружена. Если они и смогут призвать зверей, то те никак не доберутся сюда. Максуд развел руками.

— Вы заклинатели. Но поблизости нет ваших зверей. Держитесь вместе. На рубеж позади сражения. Если пойдут луксоры, вы сможете помочь. Преподнесем врагу сюрприз. А до того, не высовывайтесь. К вам будет направлена Творящая.

— Вы заклинатели? — спросил заинтересованно алхимист, оглядывая небольшую группу драйтлов. — А диадему сможете…

— Призвать. — подсказал Максуд.

— Да, призвать диадему сможете?

— Если она будет в пределах досягаемости. — ответил Клыкастый.

— И какие у вас пределы? — спросил алхимист. — Я шел сюда по другой стороне реки. Там расположена стая этих птиц. Может километр отсюда или больше. На небольших скалах.

— Нет-нет. — замахал руками заклинатель. — Слишком далеко. Километр — это чересчур. Метров триста, может чуть больше. Это если отдать все силы.

Километр. Триста метров. Отдать силы. Максуд поджал губы. Но эти птицы огромны. Если стая достаточно большая, то можно рассчитывать на их помощь.

— Ты сможешь провести их по верхушке скалы до ближайшей точки к птицам? — повернулся воин к алхимисту.

— Я же говорю, что километр… — Клыкастый осекся, когда Максуд бросил на него взгляд.

— Да, думаю, сделаю. — кивнул Единитель.

— Хорошо. Тогда этим займитесь в первую очередь. Или ступенями. Сам решай. До вечера нужно сделать и то, и то.

— Тогда сначала птицы. — заявил алхимист.

— Отлично, с вами пойдет эта Творящая. Ее зовут Селюстир.

— Мне не нужно знать ее имя. — пренебрежительно выбросил слова на воздух Единитель.

Максуд ничего не сказал на это. Лишь отметил что-то в уме. Он поднялся по лестнице на второй рубеж. Всю площадь между двумя рубежами занимали палатки, чаны с водой, выделенные специальный свободные зоны для раненых. Максуд покачал головой. Кто будет принимать раненых здесь? Их нужно размещать за второй стеной. Это как минимум.

— Калибристо! Госпиталь здесь не стоит устраивать! — крикнул Максуд, увидев чемпиона, который шел внизу.

— Это не мы. Скажи человечьему генералу. — ответил чемпион и отвернулся, объясняя что-то своим солдатам.

Хорошо. Тогда вечером, когда алхимист создаст ступени, надо будет все это перенести наверх. Предупредить Азаниэля и Калибристо, что нужно сделать это быстро. Еще Азаниэль должен дать материалы для строителей. Надо к нему сходить. Максуд поискал глазами Амайанту. Та кружила над головами солдат, пролетая с большой скоростью мимо них. Заклинатели с Творящей должны справиться. От нее требовалось только глаза зажечь в нужный момент. И взять с собой зеленую дымку. На всякий случай. Тревизо скривилась, когда он так ей сказал, но Максуд настоял на своем и она согласилась.

Разговор с Азаниэлем не затянулся. Он согласился со всем, что говорил Максуд. Только захотел отправить Оррмарина осмотреть такие машины. Маршал не был против.

— Если твой план — это влезть на скалу, то с этим буду проблемы. — сказала Тревизо, глядя на отвесную двухметровую стену с острыми краями перед собой.

— У тебя ведь зеленый цвет? — спросил алхимист.

Творящая кивнула.

— Хорошо. — вздохнул Единитель.

Он призвал способность. Синие пиктограммы закружили, рассекая воздух. Ему нужно найти зеленый участок. Алхимист приложил руки. Ничего. Он убрал руки и снова приложил их. Как и в первый раз, никаких пиктограмм он не увидел. Алхимист повернулся к Творящей. Высокая с черными волосами и дымником через плечо.

— Может, ты глаза зажжешь?

— Может, ты думаешь, что все Творящие могут читать мысли? — таким же тоном ответила ему Тревизо.

Алхимист попробовал еще раз. Теперь другое дело. Так, этот участок синий. Слева белый. Справа зеленый. Он попытался стереть символы прямо со своего места. И у него получилось. Единитель улыбнулся. Это здорово развязывало ему руки. Значит, пределы досягаемости его силы пока не установлены. Он призвал нужные пиктограммы. Встал.

— Пойдемте за мной.

Он, Творящая и десять заклинателей направились направо. Обогнуть два дома.

— Ого! — сказал кто-то из заклинателей.

Алхимист мельком посмотрел на лицо Творящей. Оно не выражало абсолютно никаких эмоций. Наверное, если бы она умерла, то он бы это понял только через пару дней. Единитель начал подниматься по ступеням. Тревизо шла за ним. Молча. И только заклинатели перешептывались, осматривая и трогая прекрасно исполненные ступени. Таких он даже в полиоте не создавал, когда они выходили на крышу по утрам. Эти были еще красивее. С головами зверей на перилах. Их он научился создавать, когда становилось нудно в бесконечных походах с Ицуко.

Единитель создал и небольшую прямую платформу. Как раз, чтобы все там поместились. Второй раз по ступеням здесь бегать он не собирался. Он снова вызвал пиктограммы и присел, приложив руки к камню. Затем встал, вытягивая из-под ног каменную башню. Это будет его соединительный элемент. Нужные пиктограммы закружились в воздухе. Ступени начали перетекать в платформу, немного ее поднимая. Они начали движение. У платформы вырастало что-то похожее на ноги и упиралось в камень. Сама платформа передвигалась вперед и все новые и новые ноги не давали ей упасть. А старые, уже не нужные опоры втягивались в платформу, давая алхимисту материал для новых. Откуда взялась такая идея Единитель не знал и сам. И нужные пиктограммы, и точно рассчитанное время их применения казались чем-то само-собой разумеющимся. Ты просто это знаешь. И можешь. Да, теперь он мог. Единитель улыбнулся. Ему начинало нравиться. Восхищенные возгласы заклинателей стали утихать, когда они начали подбираться ближе к краю скалы. Алхимист подвел их максимально близко. И остановил платформу.

— Вон там. — показал он рукой на небольшие скалы на том берегу реки.

— Туда километра два! — прикрикнул один из них.

Остальные заугукали.

— По-вашему, Максуд нас зря сюда направил? — спокойно спросила Творящая.

Ее зажженные глаза быстро погасили все недовольные возгласы.

— Ладно. Давайте попробуем. — Клыкастый закрыл глаза.

Секунд десять держалась полная тишина. Все заклинатели стояли, как будто в каком-то трансе. Их тела легонько покачивались. Тревизо сглотнула. Странная картина. Можно сказать, неприятная.

— Я их чувствую! — вырвалось у одного из заклинателей.

— И я. — добавил кто-то другой.

— Забираем. — скомандовал Клыкастый.

Еще через минуту в небе появились птицы. Заклинатели открыли глаза.

— Мы создали связь. Но вам нужно знать, что диадемы… очень воинственные.

— Как чемпионы? — усмехнулась Тревизо.

— Да, как чемпионы среди птиц. — серьезно закивал головой заклинатель. — С ними нужно быть осторожнее. Мы разместим их здесь на скале. Но пару линий домов от скалы нужно освободить. Чтобы там никто не жил. Они могут напасть.

— Вы их не контролируете? — подняла бровь Творящая.

— Сейчас контролируем. Их можно даже погладить. Но мы не можем делать это все время. Наша власть ослабнет. Сильно ослабнет. Мы оставим столько ниточек, сколько будет достаточно, чтобы их удержать. Но не больше. Это очень изнуряет. А нам еще их в бой вести.

Тревизо кивнула, показывая, что она понимала и соглашалась с их словами.

Когда они на платформе таким же способом добрались до жилых улиц, то алхимист заметил, что еще через один дом от того места, где он создавал ступени, стена упирается в скалу. Здесь левый фланг крепости заканчивался.

— Я предлагаю отдать вот этот угол птицам. Там всего несколько домов. Даже не знаю, живет там кто-то или нет. Предупредим человеков и все. — предложил Единитель.

Заклинатели согласились. Тревизо было вообще все равно. Она сейчас хотела только отдохнуть. Ее сильно вымотал поход. Вот почему Максуд сказал взять ей зеленые дымки с собой. Еще чуть-чуть и ей бы пришлось их использовать. Теперь нужно было отчитаться перед Максудом. А Единителю еще предстояло создать ступени. Они пошли вниз. На четвертом рубеже заклинатели отсеялись. Им нужно было собрать вещи, чтобы поудобнее устроиться на ночь на втором рубеже. До самого низа Творящая и алхимист шли молча. Тревизо, как обычно, нацепила свое каменное лицо. Ей не привыкать видеть людей, которые не любят Творящих. Может, даже ненавидят. Ей все равно.

Они прошли через ворота на первый рубеж. У подножья стены между вторым и первым рубежом собралась целая толпа строителей. Тревизо вздохнула. Глазами она поискала Сандрин или Максуда. Не нашла.

— Думаю, нам туда. — показала пальцем Селюстир алхимисту.

Через несколько секунд они подошли. Строители громко спорили, перекрикивались, суетились.

— Что. Здесь. Происходит? — громким властным голосом спросила Тревизо.

Даже Единитель повел глазами посмотреть на нее, чтобы убедиться в том, что это действительно говорила Творящая. Шум вмиг стих.

— Понимаешь, милая девочка… — вперед выступил Йоши. — Эти безалаберные солдатики человеков с тем отпрыском генерала пришли посмотреть на наши машины. Они объяснили, что таковы условия договора между Азаниэлем и Максудом. Мы просили Максуда, чтобы он поговорил с Азаниэлем…

— Стоп. — перебила Творящая. — Конкретно здесь что произошло? И покороче.

Строитель вздохнул.

— Они упустили одну из наших машин. — Йоши опустил голову и покачал ней со стороны в сторону. — Это если совсем коротко.

— У вас нет нужных деталей? — поинтересовался алхимист. — Я могу помочь.

Йоши еще раз покачал головой и велел строителям расступиться. На камнях лежал артефакт. Наверное, в этот момент алхимист должен быть скривиться в ужасе и завопить проклятия. Но он спокойно подошел к штуковине. По сравнению с теми машинами, что создали строители, эта казалась миниатюрной. Квадратная подставка. Тридцать сантиметров на тридцать. Далее к ней приделана трубка на подвижном механизме. Скорее всего, из этой трубки вылетает какой-то заряд. Трубка толщиной с ногу. И длиной сантиметров тридцать. Несколько упоров, чтобы она не перевешивала плиту, низко склоняясь. Иначе говоря, стрелять из нее можно было только под небольшим наклоном. Ни о какой настильной траектории движения полета того, что из нее должно вылетать, разговор не шел. Единитель присмотрелся. Очевидно, при падении трубка треснула в одном месте. Он осмотрел платформу. Та была цела.

— Мне нужна Творящая с синим профильным цветом. — сказал, не оборачиваясь алхимист.

Тревизо облегченно вздохнула. Хвала Своду, что ее цвет — зеленый. Она быстро пошла искать Эстэль. Все Творящие должны быть на первом рубеже, значит, она где-то тут. Селюстир забежала на стену, чтобы рассмотреть все. Желтые волосы сверху увидеть оказалось не трудно. На врага она даже мимолетного взгляда не бросила. Он ее не волновал.

Когда алхимист починил артефакт, то все строители отошли с широко раскрытыми ртами. Даже Йоши не проронил и слова. Единитель подморгнул ему и отправился дальше, прихватив с собой улыбчивую Творящую со странной прической и не менее странным цветом волос. Он нашел участки с синей защитой. Без проблем снял ее и, отогнав мешающих ему людей, принялся создавать ступени. Это заняло много времени. Таких ступеней нужно было сделать несколько. А стена широкая. Конечно, второй рубеж по протяженности уступал первому, но все равно это сделать было довольно непросто. Алхимист заметил, что Творящая, та, чье имя он и не старался запомнить, тоже устала. Это только ее проблемы. Расположение ступеней алхимист выбрал именно таким не спроста. Он выдохнул, осматривая плоды своей работы.

— Тебя зовет Максуд. — Единитель резко обернулся, но уже никого не было рядом.

Эти черные мундиры с их странной манерой передвижения. Кто они такие? Алхимист еще раз огляделся. Никого нет. И где искать этого Максуда? Единитель вздохнул. Он попал в такую кабалу. Наверное, за последние три дня событий произошло больше, чем за предыдущий год. И они накатывали друг на друга, продолжая собираться в подобие снежного кома. Наверное, скоро ему нужно будет сбежать ото всех и спокойно посидеть в тишине, обдумывая, что вообще происходит. Алхимист пошарил глазами по стене. Нашел того воина. Как вообще происходит осада? Он читал в книгах, что некоторые длятся по несколько месяцев. Так что, у него будет время все обдумать. Единитель зашагал по улице. Он поставил на нее защиту. На всем поставил. Кроме ступеней. Их надо будет трансформировать. Драйтл подошел к стене. Сверху Максуд вел споры с чемпионами. В какой-то момент он заметил его.

— Алхимист! У меня нет Творящей, которую я бы мог к тебе приставить. Держись не ближе второго рубежа. Когда мы отступим, перейдешь на третий, ясно? Все время на один рубеж позади нас. Это, конечно, если ты не захочешь вступить в бой сам. — Максуд сделал небольшую паузу. — Иди сейчас, чтобы я потом тебя не искал и не напоминал тебе. На первый рубеж не суйся вообще, это понятно?

Единитель не счел нужным кивать. Драйтл развернулся и ушел. Он же не идиот, чтобы ему по два раза все объяснять.

— Прикрывать отступление могут и луксоры. — говорил за его спиной чемпион.

Максуд не соглашался. У воина имелись другие идеи на этот счет. После разговора с Калибристо Максуд поискал глазами Сандрин. Он толком и не видел ее здесь. Так, мельком. Даже не поговорить. Маршал посмотрел на солнце. Через пару часов можно ожидать заката. Когда будет нападение? Он бы на месте врага попытался измотать ожиданием. Напасть не сразу после захода солнца. А за полночь. Надо будет выставить усиленные патрули. А все остальные пусть спят. Если это возможно перед штурмом. Или просто пусть полежат хоть. Максуд повернулся лицом к врагу. Сто метров. Сто тысяч. Против двух тысяч. Немного неравная расстановка сил. И у них много Творящих. Это очень плохо. А еще хуже то, что у них есть теневики. Ночью они могут создать множество проблем.

— Почему ты не переживаешь? И даже не волнуешься? — с интересом заглянула ему в лицо Амайанта.

Максуд почувствовал, как она пытается прочесть все его чувства.

— И что ты там нашла? — улыбнулся воин.

Девушка в золотом прищурилась, уперла руки в бока.

— Ничего.

Максуд улыбнулся еще шире.

— Так и должно быть. — сказал он.

— Фух, я думала, что наше Единство ослабело. — она замерла. — Постой, как это, так и должно быть? Нет, не должно. — запротестовала Амайанта. — Ты человек. Ты должен испытывать все эти ваши мерзкие чувства. Все до единого. Особенно перед боем. Ты видел сколько их? У них есть гравалионы. Разве чемпионы смогут с ними справиться? А теневики? О них ты подумал? И та красноволосая, видать, та еще штучка. С ней проблем не оберешься. Видел, что она сделала с Дэзирэ? Еще там есть кто-то главный. Кто-то очень сильный. Очень.

— Айя. — остановил ее Максуд. — Ты пытаешься меня запугать?

Затем воин округли глаза и даже на полшага отошел. Глаза Амайанты засияли белым божественным светом.

— Если ты сейчас скажешь хоть одно слово своим поганым ртом…

— Ты переживаешь за меня!?

— Я? Пф! — фыркнула богиня. — Делать мне больше нечего. Я переживаю, что не успею найти нормального избранного для себя. На замену тебе. Не нормальному. Понял? Вот что я хотела сказать.

Максуд улыбался. Амайанта не хотела, чтобы он погиб. От осознания этого на душе у него стало теплее. Ненадолго. Девушка в золоте, почувствовав то же, что и он, начала злиться. Он махнул рукой. И, скривившись, осел на стену.

— Быстроход! — позвал он негромко. — Быстроход.

— Что, опять началось? Ты не мог потерпеть? — кружила вокруг него девушка в золоте.

— А говорила, что не переживаешь обо мне. — выдавил воин из себя.

Богиня решила, что эту реплику она пропустит мимо ушей.

— Я здесь. — послышался голос быстрохода.

— Найди Сандрин. Быстро.

Наверное, слово «быстро» черный мундир уже не услышал. Максуд, как мог, отполз к краю стены, где имелись выступы для защиты находящихся на стене воинов от атаки нападающей стороны. Он сел так, как будто решил немного отдохнуть. Пот градом катился по его вискам. Амайанта высматривала Сандрин, отлетая то в одну, то в другую сторону. Через минуту пришла Творящая. Она присела возле него и зажгла свет в своих глазах. Ее пальцы, покрытые фиолетовой дымкой, проникли в голову к воину.

— Я уже второй раз блокирую тебе болевые ощущения. Но это не значит, что боли нет. — тихо говорила ему Сандрин. — Боль есть, просто ты ее не чувствуешь. И меня это беспокоит. Я не могу понять ее природу.

Максуд выдохнул и глубоко вдохнул, радуясь, что боль отступает.

— Я становлюсь сильнее. — пояснил воин. — Скачками. Но это всегда болезненно.

— И сколько таких скачков всего? — спросила Творящая с фиолетовыми глазами.

Максуд поймал ее взгляд. Слегка растерянный. На лице признаки переживания. Он улыбнулся.

— Кто его знает? Я могу за один обрести свою силу. Или за два. Или за десять. Но чаще всего — их три.

— Как твоих Шагов к Единству?

Максуд кивнул. Как Шагов.

— Ты сможешь… — она не договорила.

— Сражаться ночью? Надо немного подождать. В переходной момент это делать нежелательно.

Сандрин поджала губы. Потерять маршала в ночной схватке… не рассчитывать на воина его калибра… Теперь еще придется переживать, чтобы его не убили.

— Если ты не сможешь драться в полную силу, то лучше не принимай участия этой ночью вообще ни в чем. — уверенно сказала Сандрин.

— Угу. И оставить свою армию, которую мы с таким трудом собрали, уже второй раз? Нет. Командовать я смогу.

Творящая покачала головой:

— Я тебя знаю. Ты только увидишь амалиона, сразу схватишься за меч и побежишь к нему. Даже если он будет один.

— И за тысячу километров. — добавила Амайанта.

Очевидно, что она разделяла мнение Сандрин. Максуд посмотрел на обоих девушек. Такую заботу о нем проявляли последний раз… Он нахмурился, припоминая. Сандрин тут же угрожающе покачала пальцем. Ай, Свод Единства, тысячу лет о нем уже никто не заботился. Максуд встал. Творящая тоже поднялась.

— Никаких сражений. Эйр переживает, что ты отберешь у нее всю славу. — улыбнулась Сандрин.

— Да, Эйр может говорить такие вещи, будучи полностью уверенной в истинности сказанного. Кстати, где она?

— Грызется с чемпионами. Показывает им тот меч, что ты ей отдал. Убеждает, что лучшего оружия еще не придумали.

Они вдвоем стояли и смотрели на грозный военный лагерь. В ста метрах от них самих. Говорить особо не хотелось.

— Я думаю они не будут нападать с приходом темноты. Будут ждать. Может, за полночь. Или ближе к утру.

— Все равно спать никто не будет. — заметила Сандрин.

Максуд кивнул. Так оно и было.

— Ты сражался ночью? — совсем не громко спросила Творящая, и сразу добавила. — Конечно сражался, о чем я спрашиваю.

— Тысячи раз. — кивнул воин.

— И как это?

Максуд пожал плечами.

— Там в городе, ты ведь тоже дралась ночью. Что тебя интересует? Какие ощущения? Или какие трудности у нас могут возникнуть?

— И то, и другое. Те бои в городе, я так понимаю, ни в какое сравнение не пойдут с тем, что будет здесь.

Воин секунду помолчал.

— Ночной бой отличается тем, что нужно быть внимательнее. Не рисковать лишний раз. Ты можешь что-то не заметить. Спрятанный нож, подкравшегося врага. Нужно больше надеяться на бойцов, что рядом с тобой. Но надо быть аккуратнее, чтобы не сразить кого-то из своих. И самому окликать союзников, если ты к ним приближаешься. Смотреть, куда ступаешь. Ноги держать немного согнутыми. Знаешь, сколько воинов себе вывихи заработали, пока только добирались к врагу по ночам? Все нужно делать осторожно.

— А трудности, с которыми мы столкнемся?

— Творящие. Их ночью не видно. Только стрелы от них. Которые ты замечаешь слишком поздно. Это одна из самых больших наших проблем. Если мы будем делать щиты, то наши Творящие сразу себя обнаружат и привлекут на себя шквал атак. Вряд ли кто-то такое выдержит.

— Но, если не ставить щиты, то они будут убивать наших защитников. — возразила Сандрин.

— И так, и так плохо. — согласился Максуд.

— А вторая проблема — эта та ночная тварь?

— Те. Правильно говорить, те ночные твари. Не верю, что у них только одна такая.

Творящая замолчала. Она посмотрела на солдат Азаниэля, которые только что прошли мимо них.

— А ты сможешь с ними сразиться?

Максуд не ответил. Сейчас у него переходный этап. Уже второй. Надо надеяться, что амалионы нападут ближе к утру. Сандрин позвали.

— Это Делорис. — сказала Творящая. — Ей нужно наполнить дымник серым цветом. Мрачные сильно истощают ее. Я ей сказала, пусть сама не наполняет, бережет силы.

Сандрин едва заметно улыбнулась и пошла к Делорис. Максуд смотрел ей вслед. Пока прямо перед его глазами не возникла Амайанта.

— И что это за силу ты набираешь? А? — девушка в золотом склонилась еще ближе, чуть своим носом не задевая глаза воина.

Максуд отодвинул ее рукой.

— Я силен Амайанта.

— Ой не смеши. — через силу рассмеялась золотая девушка. — Ты? В чем силен? В поедании супа?

— А буду еще сильнее. Но мне нужно время. — пояснил воин.

Амайанта открыла рот с сердитым выражением лица. Затем замерла. Она закрыла рот и прищурилась.

— Сначала человеки. Чтобы было кого вести в крепость. Потом и сама крепость. Драйтлы. — она очень внимательно посмотрела на воина. — Отдельные пункты одного плана.

Максуд вздохнул и пошел к водоносам. Ему предстояло убедиться, что они правильно поняли, что им нужно делать. А еще необходимо их успокоить. Они ведь никогда не принимали участия в сражениях. А здесь не просто сражение, а ночное. С чемпионами, дробителями, амалионами, гравалионами… Им не позавидуешь.

— Ты знаешь, что делаешь? — донесся до него голос Амайанты.

Два часа до захода солнца. Максуд обошел все участки стены. Проверил, как размещены войска. Несмотря на все несогласие Калибристо, ему удалось разместить сто чемпионов на стороне человеков. Из пятидесяти дробителей двадцать находились там же. Еще десять у чемпионов. Заклинатели на втором рубеже. Там же четыре чемпиона, которые будут передвигать машины Йоши на специальных платформах. Возле каждой такой суетились не меньше десяти строителей. Успели они создать свои огненные шары? Алхимиста Максуд не видел. Наверное, еще создает. Творящие заняли позиции. Он еще раз предупредил Эстэль, что по его приказу она должна попытаться разобраться с машиной. Они с Сандрин смотрели на нее, и Творящая выдвинула предположение, что туда нужно заряжать синий шар. Возможно, так и есть. Максуд видел сотни разнообразных артефактов. Но такого еще не встречал.

Первоначальное свое решение о том, чтобы оставить на стене минимум солдат, а остальных насильно загнать на отдых, маршал изменил. Он поговорили с генералами и было решено этого не делать. До наступления темноты. Пусть враг думает, что на стене стоит каждый солдат. Максуд отдал приказ к излишней суете. Солдаты ходили, говорили, что-то переносили. Все делали для того, чтобы враг четко понимал, что на стене сейчас абсолютно все защитники.

Все знали, с чем им предстоит столкнуться ночью. Максуд счел ненужным говорить перед боем что-то солдатам. Лишний раз настраивать их не было смысла. Пришлось подбодрить только Делорис. Та получила себе место среди чемпионов. Отдельно от Сандрин. Творящих в распоряжении Максуда было катастрофически мало, поэтому он не мог позволить двум из них находиться рядом. Из-за этого смертеловка сильно переживала. Максуд ее успокоил. Сказал, что основная ее роль будет заключаться в том, чтобы помогать мрачным. Только в начале боя она должна создавать щиты или выпускать стрелы. Он строго настрого предупредил ее, что Творящие должны отступить первыми, чтобы остаться в живых, и чтобы прикрывать отступление союзников. В этом сражении Максуд не планировал сильно рисковать малочисленными Творящими. Отходя от Делорис, он вспомнил о Дэзирэ. Она бы ждала этого боя с горящими глазами. И стала бы настоящим проклятием для врагов в бою. Судьба иной раз поворачивает совсем не туда.

Чемпионы все делали молча. Они создавали видимость какой-то работы. Но молча. Они всегда перед боем проводили время в тишине. Каждый взывал к своим идеалам и к своей личной мотивации. Максуд не мешал им. Амайанта не мешала ему. Она летала рядом, но ничего не говорила. Просто наблюдала. Быстроход от него не отходил далеко. Это хорошо. В бою надо будет отдавать команды. Фронт растянулся на большое расстояние. Самому не побегать. Почти две тысячи солдат поместились первой стене. Он помнил времена, когда на ней размещалось пять тысяч.

Зашло солнце. Темнота спускалась медленно. Всем воинам на стене было приказано спрятаться за рельефные выступы. Несколько человек из каждого небольшого отряда постоянно выглядывали. Изредка чемпионы выстреливали огненную стрелу вперед. Спрятаться нужно сразу по двум причинам. Первая — это, чтобы не подставляться под удар вражеских Творящих. Или лучников, если такие есть у врага. Этот вид оружия не пользовался популярностью. Но так было раньше. Сейчас вот Максуд заметил, что почти у каждого чемпиона есть лук. Он видел их аккуратно сложенными и ожидавшими своих хозяев на втором рубеже. Те чемпионы, что отступят первыми, возьмут их в руки. Максуда немного тревожила мысль, что, вряд ли, чемпион попадет к своему луку. А каждый охотник настраивал свой лук под себя. И из другого мог показать совсем не такие хорошие результаты. Калибристо на этот счет только рассмеялся. Он сказал, что каждую неделю чемпионы обмениваются луками в произвольном порядке. Он давно понял, что стрелять в активном сражении со своего оружия — это роскошь. Поэтому чемпион за пару выстрелов должен приноровиться к любому луку. Максуда такая информация только обрадовала. Вторая причина, по которой людям нужно спрятаться — это приучить врага к тому, что все защитники укрылись. Так он не сможет понять, что большая часть из них спокойно отдыхает.

Командиры тихо начали уводить свои соединения со стены. Костры разводить было запрещено. Да и не из чего. Все дерево, которое у них скопилось, использовали только повара. И еще строители, чтобы отлить нужные им детали для всего, что они только могли придумать.

Максуд остался на стене. Он ходил по дальнему от врага ее краю, замечая важных для себя людей. Теперь он знал, где выбрали себе позицию Калибристо и каждая из Творящих. Сам он стал так, чтобы находиться равно удаленно от командира чемпионов и Сандрин. Азаниэлю приказы будет передавать быстроход. Максуд улыбнулся, очередной раз заметив выражение лица черного мундира. Никаких признаков превосходства, наглости или чего-то подобного. Сконцентрированный взгляд и готовность в любой момент применить свои способности, чтобы они все могли выжить. Теперь черные мундиры относились к Максуду совсем иначе. Может, не уважали, но боялись.

— И… — замялась Амайанта. — Ну…

— Хочешь спросить, как я себя чувствую? — улыбнулся воин.

Амайанта не ответила. Тишина продержалась целых несколько секунд.

— И что ты мне ответишь? — не выдержала девушка в золотом.

— На твой не заданный вопрос? — поднял бровь воин.

Золотая девушка сжала зубы и немного наклонила лицо вперед.

— Нормально. Сандрин ведь заблокировала мою боль.

— Тогда чем ты недоволен? — спросила богиня.

— А в этой ситуации можно оставаться довольным? — в свою очередь спросил Максуд, показывая в сторону врага.

— Ты набираешься сил. Что бы это ни значило. У тебя есть армия. Алхимист. — девушка в золотом опустила голову. — Сандрин.

— И ты. — добавил воин. — И мне нужна твоя помощь.

Амайанта шумно выпустила воздух:

— Полети туда, посмотри там, прилети сюда, расскажи тут…

Максуд кивнул.

— Да. Из вас, осломордых, разведчики никудышные. — бросила Амайанта, поднимаясь все выше.

— Сказала невидимая, умеющая летать, всесильная богиня.

— Я именно такая и есть. — улыбнулась девушка в золоте, уносясь в стан врага.

Максуд вздохнул с облегчением. Теперь он точно будет знать, когда враг начнет наступление. Дрожь битвы пока не заявляла на него свои права. Значит, амалионы только готовят наступление. В том, что оно будет этой ночью, воин и не сомневался. Вряд ли враг бросит свои основные ударные группы. Скорее, разведка боем. Если для него все будет складываться удачно, тогда он пошлет в бой элитные войска, которые будет держать под рукой. Сейчас же ему нужно было узнать все заготовленные хитрости и приемы защитников. Для этого сгодятся и молодые зеленые амалионы. Конечно, все секреты Максуд показывать не хотел. Он надеялся, что некоторые удастся приберечь на потом. Например, машины Йоши. Да, они стояли на своих позициях и были готовы к нанесению удара. Но Йоши получил приказ стрелять только по прямой указке Максуда. Когда начнется отступление, чемпионы и строители должны перебросить машины на следующую стену. Затем еще на следующую.

Если враг все же решить не нападать этой ночью, то так только лучше. Сейчас время играло на руку коалиции. Возможно, алхимист все же решит принимать прямое участие в войне. И сам Максуд тоже станет сильнее.

Воин еще около часа провел на стене. Потом пошел на второй рубеж. Узнать, как дела у строителей и алхимиста. Там Йоши заверил его, что все в порядке. Им удалось успеть сделать сотню таких огненных шаров. Максуд их осмотрел. Размером чуть больше кулака. И маленький фитилек. Строители вели себя сдержанно, не выказывая переживаний и нервозности. Когда воин подошел к алхимисту поинтересоваться, как у того дела, то драйтл держал на одной ладошке фиолетового зверька. Другой рукой гладя его. Алхимист посмотрел на зверька, потом на Максуда. Снова на зверька.

— Что-то не так? — спросил маршал.

Единитель пожал плечами.

— Обычно Жука прячется, когда видит новых людей. Или меняет цвет, чтобы замаскироваться.

— Предзнаменователь? — спросил Максуд.

Алхимист поднял брови. Этому человеку было известно слишком много.

— Да. Он здесь, у меня на руках. Значит, мое ключевое событие еще не наступило. Это странно, ведь я перешел на вашу сторону. Мне сказали, что она исчезнет, когда событие настанет.

— Наверное, так и будет. — кивнул Максуд. — Желаю тебе скорейшего его наступления.

— Тебе пора на стену. — Амайанта мягко спускалась с ночной темноты.

— Занять свои места! — громко скомандовал маршал, сходя по ступеням на первый рубеж.

Ключевое событие

Максуд шел через первый рубеж, который на глазах превращался в муравейник. Обитатели этого муравейника по команде маршала принялись подниматься на стену, готовые принять бой. Человеки и чемпионы, все занимали места в строю наверху, где уже не маленькая часть армии стояла с мечами в руках.

— Не высовываться! — скомандовал Максуд, остуживая горячие головы. — Творящим быть готовыми. Не зажигать глаза до нападения. Нельзя себя обнаружить раньше них.

Его громкий голос раскатами грома прокатился вдоль стены. Солдаты в первых рядах присели, прячась за выступы рельефа крепости. Творящие гордо стояли прямо. Они не считали нужным прятаться. Максуд шел по ступеням. Он остановился почти на самом верху, чтобы оглядеться. Весь первый рубеж неплохо освещался. Он видел, что там ждали заклинатели, три водоноса, и двадцать дробителей. Луксоры здесь не сильно помогут. Пока. Поэтому он приказал им прислать пару представителей, а остальным ждать приказа. Маршал зашел на стену. Относительно плотный строй чемпионов. Почему-то ему больше хотелось находиться рядом с ними, а не с человеками. Наверное, потому, что сейчас чемпионы — самая грозная сила, что у него есть. Он не хотел потерять ни одного из них. Максуд посмотрел влево и вправо. Луна еще не появилась на небе, поэтому далеко заглянуть он не смог. Видел только тех, кто был ближе всего. Чемпионы склонились на одно колено, чтобы не быть замеченными врагом. Максуд стоял во весь рост. Наверное, где-то дальше так же стоит и Сандрин. Чего ей бояться?

Дрожь пробежала по спине Максуда. И он улыбнулся. Сегодня состоится первое сражение. Конечно, ему бы лучше не принимать в нем участие. Возможно, это получится. Максуд простоял пару минут на стене.

— Где же они? — прошептал воин. — Я ничего не вижу.

— Хочешь их увидеть? — спросила Амайанта, заставляя свои глаза сиять. — Так узри!

Она зарычала, поднимая руки высоко вверх. Затем одним рывком опустила их и громко выдохнула. В тот же миг огромная белая молния ударила с неба прямо в землю перед крепостью, на целую секунду озарив все вокруг своим светом. Через ров уже были переброшены деревянные широки мостики, которые практически полностью его перекрыли. Как им удалось бесшумно это сделать? Сотни лестниц виднелись поверх армады синелицых. Пока только амалионы. Первыми пойдут те, кого не жалко. Еще через секунду тишина треснула пополам от грома с небес и воинственных криков нападавших. Амалионы поняли, что прятаться больше нет смысла. Десятки тысяч глоток издали истошные крики. Наверное, если бы сейчас Максуд попытался что-то сказать солдату рядом с собой, то тот бы его не расслышал. Маршал улыбнулся. Все, как в старые добрые времена. Только он слабее. Пока.

Он отошел ближе к ступеням. Поискал глазами быстрохода. Тот стоял внизу.

— Уводи всех на рубеж назад! — попытался докричаться до него воин.

Тот кивнул и побежал к мрачным и остальным драйтлам, что ждали своего часа. По глухому звуку стало понятно, что враг начал массово приставлять лестницы. Внезапно небо озарилось синими огнями. Стрелы Творящих. Они летели со всех сторон в защитников крепости. Синие с зеленым отливом, белым или серым. Были и просто ярко синие. Пока большого урона светящиеся ночью синие полоски не могли причинить. Большинство воинов спрятались за выступами на стенах. Атака началась. Союзные Творящие дали залпы в те места, где, по их мнению, находились вражеские Творящие. Затем Сандрин и остальные выставили щиты, полностью раскрыв свое местоположение. Пусть некоторое время они послужат мишенями. Пока амалионы не заберутся на стены. Тогда Творящие врага перестанут обстреливать защитный редут. Но сейчас Творящим коалиции предстояло выдержать серьезный массированный обстрел врага. Максуд заметил, как Сандрин запрыгнула сверху на выступ. Она убрала щит, оставив гореть глаза. Она сделала себя мишенью. И это правильный шаг. Большинство из вражеских Творящих попытаются убить в первую очередь ее, беззащитную фиолетовоглазую Творящую. Максуд не ошибся. Тут же в нее полетели стрелы с разных сторон. Конечно, они не могли причинить ей вреда. А вот она могла. Аннэ Сандрин Андрекорв выпускала свои синие светящиеся линии с большой скоростью. Синие капельки непрерывно вертелись вокруг ее запястий, дожидаясь, пока Творящая не отправит их в нужном направлении. И ждать им приходилось не долго.

Воин посмотрел мельком на Амайанту, продолжая наблюдать за своими солдатами. Затем выражение лица богини заставило его полноценно к ней повернуться. Девушка в золотом не шевелилась. Ее открытый рот и выпученные глаза заставили Максуда заволноваться. Что же могло вызвать такую реакцию богини? Воин проследил за ней взглядом. Она не сводила глаз с Сандрин. Вражеские силовые линии разбивались, не долетая сантиметров до нее. Некоторые улетали вверх или в стороны, другие разлетались и осыпались битым стеклом.

— У нее есть амулет. — объяснил Максуд.

Амайанта, казалось, вообще его не слушала. Лицо ее не выражало никаких эмоций. Только распахнутые глаза и открытый рот говорили о ее изумлении.

Первые команды Калибристо заглушили вой врага. Чемпионы поднялись. Мощный одновременный выдох тысячи воинов. Первые решившиеся взобраться на крепость были отброшены молниеносной атакой чемпионов. Завязалось сражение. Теперь Творящих нужно уводить. Вражеские действовали хитро. Они выпускали стрелы и сразу же прятали глаза под капюшонами. Максуд был уверен, что они еще и местоположение меняют, перебегая на несколько шагов в одну или другую сторону. А вот союзные Творящие себе такого позволить не могли.

— Творящие! Назад! — заорал Максуд, перекрикивая и амалионов, и Калибристо.

Он видел, как Сандрин обернулась к нему. Еще несколько синих стрел разлетелись в щепки перед ней.

— Назад! — повторил приказ маршал.

Быстроход должен был услышать. Максуд прошелся по стене, наблюдая за сражением. Амалионы выбирались на стену с большой скоростью и все время усиливали натиск. С чемпионами, все же, им не тягаться. Здоровенные железные мощные машины выстроились в три ряда. Там, где человекам и в два ряда было бы свободно, у них стоял один. Чтобы друг другу не мешать. Это правильно. Две огромные ручищи махали мечами с высокой интенсивностью. Еще немного и Калибристо отдаст приказ. Первый ряд будет заменен вторым. Сразу же ряд, который сражался, еще раз поменяется местами и станет последним. Он вступит в бой еще раз, когда отдохнет. Такая тактика позволяла чемпионам предлагать врагу сумасшедший темп ведения боя, который не мог выдержать практически никто. Конечно, и сами чемпионы уставали. Поэтому и три ряда. Но даже такая тактика начнет проигрывать в затяжном сражении. При всем уважении к чемпионам, они не всесильны.

Максуд шел дальше. Дробители пока стояли каменными глыбами, готовыми в любой момент вступить в бой. Маршал строго запретил это делать без его приказа. Даже если рядом с ними уснет амалион, они должны поправить ему подушечку и спеть колыбельную. Максуд позаботился о том, чтобы Гранит донес до своих ребят смысл его слов. Сандрин внизу. Она заметила его и развела руки в стороны. Немой вопрос «почему?». Максуд отвернулся от нее и пошел дальше по внутреннему краю стены. У человеков дела обстояли не так хорошо. Два ряда солдат. Но вкрапления чемпионов и дробителей давали о себе знать. Пока амалионы нигде не могли захватить хоть сколько-нибудь маленький участок стены. Но все изменится. Когда пару тысяч синелицых будут убиты, а их места займут свежие воины, то защита начнет прогибаться. Сначала появятся маленькие островки. Края этих островков будут сражаться на стене, в то время, как основная часть хлынет со стен прямо на площадь, заполоняя собой весь первый рубеж. Те, кто останется на стене, окажутся в ловушке. Конечно, первые такие островки не будут нести в себе опасности. Командиры соединений будут отдавать гневные приказы тут же подавить их. И воины будут бросаться на врагов, яростно выполняя волю старшего по званию. Смерти. Много смертей.

Воин остановился недалеко от Азаниэля. Тот сражался, но, похоже, без своей силы поглотителя.

— Она восстановилась? — крикнул ему Максуд.

Тот выбрал момент между двумя ударами меча, чтобы ответить.

— Нет!

Максуд кивнул. Конечно, генерал врал. Держал туз в рукаве. Наверное, сила Аста еще не полностью вернулась, но безобидным котенком для врага он уже не являлся. Чемпионы и дробители сменяли друг друга, давая напарнику время на отдых. Воин прошел мимо одного железного драйтла. Тот тяжело дышал, глядя, как каменный драйтл с руганью крушит амалионов.

Бой кипел. Звуки металлического звона клинков, скрежет металла, вопли раненых и предсмертные крики. Эти звуки наполнили собой все пространство. Максуда тревожило только то, что вражеских Творящих не было видно. Если противник что-то задумал, а они вовремя не разгадают его планы, то ситуация резко ухудшиться. Маршал шел обратно к чемпионам. Пока все выглядело не очень опасным. Амалионы лезли. Чемпионы и человеки рубили их, те падали. Лезли новые амалионы. Сколько их уже погибло? За десять минут боя — тысяча точно. Или больше. Да, были бы у них равные армии, то от амалионов и следа бы уже не осталось. Максуд вздохнул. Рядом упала отрубленная синяя рука. Он швырнул ее ногой со стены внутрь крепости. Не хватало еще, чтобы чемпион на ней поскользнулся.

— Калибристо! Как у вас дела? — спросил Максуд, подходя к железному драйтлу.

— Жду своей очереди. — ответил из третьего ряда чемпион. — Пока все хорошо. Что там человеки? Если где и прорвут — так это у них там.

Маршал кивнул. Он обернулся еще раз посмотреть на рубеж. Ни единой живой души. Хорошо. Зато вторая стена была усеяна наблюдателями. Максуд разозлился, увидев там строителей.

— Быстроход! Убрать строителей на рубеж назад. Когда я говорил подвинуть всех на один рубеж, ты плохо расслышал?

Черный мундир, который всегда следовал за ним у подножья стены, исчез. Вместо него тут же появилось еще два. Очевидно, Азаниэлю стало понятно, что наступает момент, когда войскам потребуется слаженность. Максуд постоял еще минуту, наблюдая, как люди на второй стене зашевелились. Маршал пошел в обратную сторону. Он еще два раза возвращался к Калибристо, пока не принял решение.

— Лучники, назад! — скомандовал воин таким голосом, что даже амалионы невольно вздрогнули.

— Слышали? — заорал Калибристо, пробиваясь в первый ряд.

Триста чемпионов посыпали со стены. Они быстро пересекли рубеж и взбежали по ступеням наверх.

— Быстроход! Еще всех на рубеж назад. Творящих оставить. — громко командовал Максуд. — Предупредить Азаниэля.

Все три быстрохода, что стояли внизу под стеной, исчезли.

— Отступаем! — громко проревел маршал.

— Рывок! — скомандовал Калибристо.

Оставшиеся чемпионы вмиг выровнялись одним фронтом, чтобы сбросить волну амалионов. Через пару секунд они уже спрыгивали со стен, уносясь на второй рубеж. Максуд быстро взбежал по широким ступеням алхимиста и занял такое место, чтобы не мешать остальным воинам. Чемпионы отступали слаженно. Между ними и преследователями возникло приличное расстояние. Маршал не опасался за то, что кого-то из них не успеет взобраться на вторую стену. С человеками дела обстояли похуже. Те отступали неровной волной. Их отступление прикрывали чемпионы и дробители. Скелет и Азаниэль, который, судя по всему применил свою силу, о которой наврал. Творящие выпустили первые стрелы. Раздались крики павших. Преследование пока еще было жидким. Амалионы не сразу поняли, что защитники сдают им стену. Да и заполнить ее моментально своими солдатами с лестниц было невозможно. Поэтому лучники Калибристо и Творящие довольно неплохо прикрыли отступление союзных войск, забрав жизни сотен амалионов. Может, полтысячи тварей умерло в безуспешной попытке преследования, пока основная масса не добралась до второй стены.

Пару ступеней уже пустовали — все чемпионы забрались на стену. Максуд открыл рот, чтобы приказать алхимисту разрушить их. Но увидел синие светящиеся пиктограммы в воздухе. Они кружились с левого края стены. Первые ступени исчезли, затем и вторые. Синие пиктограммы приближались. Амалионы замешкались, получая снизу специально заготовленные лестницы для атаки второй стены. Это дало много времени лучникам. И Творящим. Еще несколько сотен синелицых полегло, просто ожидая своей смерти. Конечно, они прикрывались деревянными щитами. Конечно, они укрыли бы их от стрел. Стрел человеков. Но лук чемпиона — это совсем другое дело. И синие полоски Творящих, которые продолжали безжалостно разить их по всему периметру стены. Человеки еще отступали. Алхимист еще только добирался до них, убирая свои ступени.

— Быстроход! Алхимист должен приготовить такие ступени на следующий рубеж!

Максуд говорил об этом Единителю, но не был уверен, успел тот сделать такие же или нет. Времени проверить самому у него не было. Маршал поискал глазами Сандрин. Уже пора. Он пошел туда, где увидел фиолетовые огоньки. Амалионы бросились на штурм. Серо-синяя их волна продолжала перебегать пустое пространство пятого рубежа, потеряв еще добрую сотню бойцов. Через две минуту воин добрался до Творящей.

— Творящие, назад! — громко скомандовал Максуд.

Быстроходы бросились разносить его приказ.

— Сандрин, убери свой блок. — сказал воин, подойдя к ней совсем близко.

Вдвоем они отошли назад, давая место чемпионам. Творящая быстро запустила пальцы в голову Максуду. Воин сразу скривился и осел на стену.

— Нет, так не пойдет. Можешь это сделать частично? — сквозь сжатые зубы попросил воин.

— Почему не полностью? — спросила Сандрин, присаживаясь возле него и снова прикасаясь к его голове своей фиолетовой дымкой.

— Я должен понимать. — ответил Максуд через некоторое время, вставая. — Отходи. Мы будем отступать еще. Предупреди всех. Пусть ждут приказов.

Сандрин сошла со стены. Ей совсем не нравился ход сражения. И то, что воин не использует мрачных. И водоносы, для которых и наполнялся ров, остались без дела. Луксоров их маршал вообще решил не использовать. Машины, которые создали строители, бездействовали. Половина дробителей просто переходила с места на место. Она не генерал, но что-то тут не так. Максуду снова плохо. Насколько ясно он может мыслить в такой ситуации? Сандрин нашла Творящих, они отступили еще на один рубеж. На следующем должна находиться Жазэль. Сандрин оставила за главную Селюстир, предупредив, что они будут отступать и дальше. Та покачала головой. Андрекорв разделяла ее чувства.

Фиолетовоглазая пересекала третий рубеж. На стене, между третьим и четвертым разместилось приличное количество зевак. Клерк стояла там же.

— Жазэль! — крикнула Сандрин, не доходя до стены.

Творящая помахала рукой, подзывая девушку. Жазэль оглянулась. Может, Сандрин звала какую-то другую Жазэль? Когда девушка убедилась, что никакого ее двойника поблизости нет, то она покачала головой, ясно давая понять, что она не намерена и шагу ступить со стены. Ну, в том направлении, в котором звала ее Творящая, уж точно. Сандрин зажгла глаза и продолжила идти к ней. Холодный пот выступил на лбу у Жазэль. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Не отвертеться. Что ей нужно? Клерк сбежала по ступеням, которые создал алхимист, вниз.

— Амайанта там? — спросила Творящая, убирая фиолетовый свет.

— Мне не видно. — закачала головой девушка.

— Ты можешь ее позвать?

— Амайанта! — крикнула Жазэль и пожала плечами.

Сандрин схватила девушка за руку и против ее воли поволокла ближе к сражению.

— Я не пойду. — упиралась девушка.

— Я тебя защищу. Ничего не бойся. Мы не будем сражаться. Мне нужно поговорить с Амайантой.

— Так попроси Максуда. Он как раз там! — Жазэль замолчала. — Ой. Ты хочешь поговорить с ней без Максуда. О Максуде?

Творящая не ответила. Они взобрались на стену и пересекли четвертый рубеж. Максуд находился на внешней стене четвертого рубежа. Жазэль стало плохо. Теперь она сама схватилась за Сандрин. Эти крики. Нет, вопли. Страшные душераздирающие вопли. Звон оружия. Команды генералов. Других командиров. Суета солдат. Между стенами сновали бригады, которые забирали раненых. Вон сбоку поволокли чемпиона. Внезапно Жазэль стало легче. Она осмотрелась, и увидела, как Сандрин убрала руку от ее головы.

— Спасибо.

Жазэль немного расхрабрилась. Она подошла вплотную к стене, поджидая удобного момента. Максуда они сразу заметили, поэтому подобрались поближе. Такой момент наступил, когда Амайанта, облетая вокруг Максуда в очередной раз, пролетала как раз над девушками.

— Айя! — позвала Жазэль.

Достаточно громко, чтобы богиня услышала. Та посмотрела вниз и полетела дальше.

— Нужно поговорить! — крикнула ей вдогонку девушка.

Амайанта зависла в воздухе. Потом лениво покрутилась вокруг своей оси.

— Чего тебе, осломордая? — бросила она свысока во всех смыслах.

— Нужно поговорить.

— Так говори.

Жазэль стиснула зубы и поманила богиню рукой. Та скривилась, окинула девушку взглядом, и все-таки спустилась. Клерк повернулась к Творящей и кивнула.

— В каком состоянии Максуд? — спросила Сандрин, глядя наверх.

Амайанта тоже задрала голову вверх, тщетно пытаясь найти там хоть кого-нибудь.

— Это она кому? — спросила богиня, так и не найдя в небе ничего интересного.

— Это она тебе. — пояснила Жазэль.

Клерк показала Сандрин пальцем туда, где находилась Амайанта, чтобы Творящая не задирала голову. Амайанта услужливо облетела их и остановилась с другой стороны. Теперь Сандрин будет говорить со стеной. Жазэль почесала бровь. Эта богиня бывает просто невыносимой.

— Я переживаю за судьбу армии. Способен ли сейчас Максуд управлять ею? — обращалась Творящая к стене.

— Лучше, чем кто-либо из вас.

— Лучше, чем кто-либо из вас. — повторила ее слова Жазэль.

Сандрин на секунду умолкла. Некое возбуждение охватило ее. Она говорила с богом. Пусть и через посредника. Раньше она даже не задумывалась над этим, когда Максуд общался с богиней. Это воспринималось, как само собой разумеющееся. Теперь же она говорила с ней сама.

— Мы отступаем, хотя могли сражаться. Половина способностей наших драйтлов он не использует. Машины только отводятся назад. А ведь в крепости они не смогут стрелять. Можно было применить их еще на первом рубеже, но он не стал. Луксоры вообще остались в казармах.

Жазэль открывала рот все шире и шире на каждую фразу Творящей. Неужели, все, что она говорила, правда? Максуд сошел с ума? У них и так войск, как кот наплакал, а он еще и разбрасывается ими. Те же мрачные ничего не делают. А Жазэль на собственной шкуре испытала, что они такое. Два раза, причем.

— Он сказал, что мы будем еще отступать. — продолжала Сандрин.

— А мне он сказал, что эта армия не сможет выдержать натиска врага. Но она и не для этого. — выпалила Жазэль.

— Ему сейчас плохо. Наверное, его боль влияет на…

Сандрин не смогла продолжить. Жазэль остановила ее жестом, выслушивая ответ Амайанты. Творящая натянула на себя каменное лицо. Судя по тому, как Жазэль повела взгляд вверх и в сторону, Амайанта улетела.

— И что она сказала? — спросила Творящая.

Жазэль почесала за ухом.

— Ну, если выбросить из ее слов все ругательства и проклятия, даже то, где она очень интересно обозначила наше не совсем человеческое происхождение, то все сводится к тому, что мы две дуры. А она, богиня, сейчас полетит и пронзит Максуда молнией. Чтобы мы, две дуры, побыстрее сдохли и перестали, наконец, ее донимать.

Сандрин пожевала губу.

— И она нас называла точно не дурами.

Жазэль покачала головой. Точно не дурами. Ладно. Остается только надеяться, что Максуд понимает, что делает. Сандрин провела девушку обратно через рубеж. Поднялась с ней на стену и велела идти на следующую. Она посмотрела по сторонам, когда осталась одна. Все Творящие ждали. Недалеко от нее стояла Тревизо. Черноволосая кивнула ей, как бы спрашивая, все в порядке? Сандрин показала большой палец. Пусть хоть внешне она будет выглядеть спокойной.

Один рубеж сдан врагу. За второй идет сражение. Творящая шумно выпустила воздух. Еще эта богиня. Могла она это все спланировать? Но зачем ей это? А кто может знать? Она ведь бог. Сандрин поняла, что у нее начинается паника. От этого в голову лезут странные мысли, которых бы никогда там и не было в какой-то другой, более спокойной, ситуации. Плохо только то, что Амайанта обязательно расскажет Максуду, что Сандрин в нем усомнилась и посчитала свихнувшимся. Остатки нормального настроения улетучились. Творящая вздохнула в очередной раз. Трудно вот так просто стоять и наблюдать, как сражается ее армия. Как уносят раненых. Как падают со стен мертвые. А она ничем не может помочь. Вернее, может, но не помогает. А от этого еще только хуже. Через десять минут Максуд скомандовал отступать. Сандрин узнала об этом, когда рядом появился быстроход. Он передал приказ маршала прикрывать отступление и помчался к другим Творящим. Фиолетовые глаза аннэ зажглись. Синие огоньки медленно раскручивались вокруг запястий. Она уже выбирала себе цели. На всех рубежах, кроме первого, на стенах в нескольких местах горели факелы. Именно там и можно присмотреть себе несколько жертв. Как только последний чемпион спрыгнет со стены, Сандрин выпустит стрелы. Или нет. Ее посетила другая идея. Творящая приготовила на правой руке синие огни. На левой она смешала их с белым цветом. Девушке показалось, что со второго рубежа чемпионы уходят уже не так слажено. Наверное, сказывается усталость. Или падение боевого духа. Амалионы нахлынули на стену. Сандрин создала широкий щит, разместив его горизонтально. Прямой не воодушевленный толчок. Очень сильный. Щит за пару секунд долетел до нижней стены и снес не меньше десятка амалионов, ломая им кости. Дальше Творящая выпускала стрелы. Первые чемпионы начали прибывать на стену. Они обходили ее стороной, чтобы не мешать ей выпускать стрелы. Каждый ее выстрел — смерть одного из их общих врагов. Того, что с мечом мог на них наброситься. Когда плотность чемпионов вокруг Сандрин возросла, она была вынуждена отступить. Не следующую стену.

Сандрин нервно шла через третий рубеж. Это рубеж уже широкий. Здесь есть постройки. Первый рубеж около двадцати метров. Чистое поле. Убивать амалионов там совсем просто. Второй рубеж такой же. Примерно. Третий рубеж уже наполовину жилой. Здесь находилось парочка бараков и несколько двухкомнатных домов, как тот, в котором жила она сама. И он был шире. Метров сорок, наверное. Конечно, четвертый и пятый рубежи еще шире. В длине стены каждый последующий рубеж уступал предыдущему. Но в площади совсем нет. Сандрин недовольно поднималась по ступеням. Два рубежа уже сданы врагу. И где этот алхимист? Почему Максуд такого высокого мнения о нем? Как он может им помочь? И почему не помогает? Странная битва. Творящая покачала головой, отгоняя темные мысли. Она посмотрела в одну сторону. Затем в другую. Остальные Творящие уже заняли свои места. Места для наблюдения. Иначе их Сандрин не могла назвать.

Все другие не военные жители крепости давно ушли со стены. Они теперь перебрались на пятую, последнюю стену. Заклинатели, водоносы, строители, даже луксоры. Все ушли выше. Сандрин покачала головой. Она слышала много рассказов об осадах. И ни в одном крепость так быстро не сдавали. Иногда на одной стене бои продолжались не один день, прежде, чем одна из сторон побеждала. Максуд же сдал уже две стены. За час. Наверное, меньшие по протяженности стены лучше оборонять. Творящая пыталась найти какое-то рациональное объяснение таким тактическим поступкам маршала. Ей не хотелось верить в то, что их армия настолько слаба, что за час проиграла уже два сражения. Или амалионы настолько сильны? Сандрин видела, как чемпионы сражаются на стенах. Она была уверена, что каждый чемпион только на первой стене убил по меньшей мере пять амалионов. А это пять тысяч синелицых. Но враг, казалось, вообще никак не почувствовал такой потери. А ведь еще сражались солдаты Азаниэля. Сам Азаниэль. А сколько сотен бойцов терял враг при переходе с одного рубежа на другой по пустому пространству? Сотни три лучников, почти десяток Творящих непрерывно выстреливали свои стрелы. Наверное, от пяти сотен до тысячи бойцов амалионы теряли просто покрывая пространство. Потом еще ставили лестницы и штурмовали стены. Все повторялось. Творящая не хотела даже думать о том, какое же общее число потерь у врага. За десять тысяч, вероятно. И они лезут и лезут. Она вздохнула. Может, не такие и плохие приказы отдает Максуд, раз ему удается выдерживать такое соотношение потерь?

Андрекорв подняла подбородок. Творящие стояли молча. Только они. На этот раз, кроме них, на стене больше никто не находился. Выглядело мрачновато. Серая темная стена. Через каждые метров десять горит факел, в свете которого видно ровно стоящую Творящую. Каждая из них была готова в нужный момент создать себе мечи и врубиться в ряды противника, убивая их одного за другим. Но пока они просто наблюдали. Видимое спокойствие. Тихий океан совсем не такой тихий, каким кажется. Сандрин это знала. Чувствовала.

На этот раз сражение затянулось чуть дольше. Когда появился быстроход, то Сандрин уже приготовилась прикрывать отступление. Команды, которые он передал, удивили ее. Всем Творящим было приказано собраться не стене слева одной группой. Сандрин не спеша направилась в нужную сторону, оглядываясь. Она видела, как Делорис покинула стену и смешалась с мрачными, что ждали внизу. Одной группой они начали выдвигаться на стену. Двадцать дробителей, которые недовольно отступали вот уже третий рубеж подряд, собирались плотной группой, пока к ним не примкнула Эстэль. Они побежали в сторону, противоположную той, куда направлялись все Творящие. Что-то затевалось. Сандрин улыбнулась. Предвкушение. Она смотрела себе под ноги, переступая колчаны со стрелами, которые здесь заранее оставили специально для чемпионов, что должны прикрывать отступление. На прошлом рубеже еще и щиты лежали. Творящая подняла бровь. Четвертый рубеж. Колчаны стрел. Их приготовили здесь заранее. Конечно, по приказу маршала. Она нахмурилась и дошла до края стены, где та упиралась в скалу. Начали подходить другие Творящие. Сандрин, понимая, откуда будет наступать враг, выстроила всех в одну линию. Ближайший факел она сбила щитом. Луна только поднималась. У них за спиной. Поэтому они находились в тени от скалы и враг не мог их видеть. Пускай так будет и дальше. Зато с противоположной стороны свои места уже заняли каменные драйтлы. Сандрин знала, что они там, но не могла их увидеть. Наверное, они стали поближе к скале и слились с ней. Даже лунный свет на таком расстоянии не давал возможности распознать их. Угадал ли Максуд с тем, кого с какой стороны поставить? Или спланировал заранее? Скоро она узнает.

Чемпионы спрыгивали со стены впереди них и мчались к той, на которой она находилась. Кто-то из Творящих зажег глаза.

— Потушить! Быстро! — рявкнула Сандрин. — Приказа прикрывать не было.

— Ты думаешь, нас просто так здесь поставили? — ответила та Творящая.

Сандрин узнала голос. Шерро.

— Поэтому я тебе и приказываю потушить глаза. Потому, что думаю, что мы здесь не просто так.

— Если у тебя не хватает мозгов понимать нужные вещи, это только твои проблемы. — нахально ответила Шерро.

— Если ты сейчас же не потушишь свои долбаные глаза и выдашь нас, обнажив планы маршала, я тебя убью. И это не угроза. Обещание.

Творящая фыркнула, попыталась отпустить колкость, но глаза потушила.

Все они молча наблюдали, как чемпионы отступали. Еще медленнее, чем раньше. И Сандрин поняла почему. Гравалионы. Это могло стать проблемой. Нет, это уже стало проблемой. Огромной. Творящая невольно посмотрела назад в сторону пятого рубежа. Одна стена. И все. Больше ничего. Внутри у нее все похолодело. Только тепло браслета на левой руке подтверждало то, что она и так знала. Придется сражаться не на жизнь, а на смерть. Отступление слаженным назвать можно было лишь с натяжкой. Гравалионы напирали со всех сторон, тесня чемпионов. Другого фланга Сандрин не видела, но она понимала, что дела там обстоят еще похуже. Чемпионов там мало. И дробителей не так и много. Скелет и поглотитель вдвоем много не сделают. Тревизо повернулась к ней. Сандрин показала успокаивающий жест рукой. Кто бы ей самой такой показал?

Через несколько секунд лучники начали выпускать первые стрелы. Сандрин поняла, почему отступление проходило медленно. Отступали строем. Обтекая здания и держа линию. Против гравалионов не так-то просто это сделать. Встречаться с ними в ближнем бою ей совсем не хотелось. При всей огромной силе и мощи Творящих, в бою с гравалионами они умрут. Она видела их в деле. И знала, что они могут двигаться со скоростью быстроходов. Никакая Творящая не сможет такому противостоять. Может, только она. Если отдаст весь контроль над собой браслету. А ей совсем не хотелось этого делать. Разве, что ситуация станет безвыходной. Сандрин поискала глазами черный мундир. Никаких признаков быстрохода девушка не обнаружила. Она набрала воздуха в легкие. И Максуда не видно. Раньше он отступал вместе с чемпионами, которые брались за луки и прикрывали отступление. Теперь его на стене не видно.

— Делорис, приготовиться!

Не видно, но слышно. Сандрин успокоилась. Как-то сразу стала бодрее себя чувствовать. Она начала верить в нашу общую победу. Такой внезапный перепад. По измененной осанке некоторых других Творящих Сандрин поняла, что не только ее боевой дух взлетел до небес. Творящая улыбнулась. И оскалилась. Она будет убивать.

Задние ряды отступающих чемпионов зашли на ступени. Максуд находился среди них. Они пятились, поднимаясь по ступеням все выше и выше. Первый ряд, который непосредственно сражался с гравалионами, был вооружен щитами. Теми самыми, что лежали аккуратно сложенные на рубеже пониже. Дальний ряд чемпионов почти взобрался на стену.

— Делорис, давай!

Сандрин через секунду же услышала крики гравалионов, которые падали целыми рядами прямо перед носом у защитников.

— Творящие! В бой!

Сандрин зажгла глаза и выбросила несколько стрел в ближайших гравалионов с наспех раскрученных огоньков. Другие Творящие делали то же самое, разбрасывая руки в разные стороны и убивая нападавших тварей.

— Дробители! Вперед!

С другой стороны послышался скрежет скал. Сандрин даже различала топот их ног. А еще хруст черепов и звук лопнувших костей.

— Армия! В атаку! — голос Максуда звучал так уверенно и так громко, что не приходилось сомневаться в том, чтобы хотя бы один солдат не расслышал приказ.

Безмолвные чемпионы, что до этой секунды пятились под натиском гравалионов, одним общим порывом набросились на врагов, поставленных на колени. Слетали головы. Разрубленные пополам тела падали на каменную улицу. Реки крови затопили рубеж. Мрачные молча шли впереди войска. Все гравалионы вокруг них падали. Они продвигались одной группой посередине рубежа, слегка растянувшись в ширь. Серые глаза Делорис горели таким же мрачным огнем. Жуткая картина, когда группа высоких очень худых и странно одетых существ ночью шагает прямо через армию врага. А этот самый враг падает со всех сторон. Там, где сила мрачных доставала меньше, работу делали Творящие и дробители. Каменные драйтлы и отряд Сандрин вырезали самые отдаленные места, где могли оказаться гравалионы, обходя самые края рубежа. Творящие непрерывно выпускали стрелы, убивая ошеломленных, не способных полноценно сражаться гравалионов. Союзные войска молча наступали. Вся армия шла вперед, отбирая сотни жизней всего за несколько шагов, в абсолютной тишине. Основную же работу делали чемпионы. И, наверное, солдаты Азаниэля. Они быстро продвигались почти по всей ширине рубежа. Сандрин довольно улыбалась. Сражение. Ход которого они повернули. Теперь она увидела Максуда. Тот, как и положено маршалу, начал раздавать приказы. Затем резко обернулся. Сандрин почему-то охватило плохое предчувствие. Она мгновенно повернула голову в ту же сторону, проследив за его взглядом. Сзади на стене стоял алхимист. Один. А к нему мчались около десяти гравалионов. Еще секунда и они его убьют. Творящая только начала раскручивать новую порцию огоньков, вытягивая силу из синего цвета. Десять целей. Ей ни за что не успеть. Даже, если она предупредит всех остальных Творящих, они не успеют. Пара гравалионов уже заносили свои мечи.

Глубинный звук. Такой, как будто ты находишься под водой, а рядом произошло извержение вулкана. Весь рубеж повалился на землю. Кроме Творящих и мрачных. И, конечно, самого источника этого взрыва.

Максуд в мгновения ока оказался возле гравалионов. Половина из них умерли, так и не успев подняться. Другая половина не успела нанести и одного удара.

Сандрин открыла рот. На свете есть мало вещей, способных ее удивить. Эта была одна из них.

Синий светящийся объект резко врезался в Максуда и воина отбросило на несколько метров. Маршал кубарем покатился по каменной улице. Через секунду он уже стоял на ногах. Битва впереди снова разгоралась. Мрачные, после своего шествия через весь четвертый рубеж, зашли на стену. Творящие и лучники, которые теперь шли за спинами чемпионов, стреляли по целям на стене. Делорис с серыми зажженными глазами следовала за мрачными. Сандрин быстро оценила обстановку, окинув взглядом поле боя. В основном, сейчас роль Творящих сводилась к добиванию тех, кто недостаточно сильно подпадал под влияние мрачных. Управятся и без нее. Фиолетовоглазая окликнула Тревизо и развернулась.

Алхимист уже смирился со смертью. Никогда он не видел еще, чтобы живые существа так быстро двигались. Да, зубочистки могли развивать потрясающую скорость. Но это ни в какое сравнение не шло с тем, что он только что видел. Несколько огромных четырехруких монстров были готовы разрубить его на мелкие части. И этот воин в черных доспехах неимоверным образом их убил. Единитель не сводил с него глаз. Сейчас воин остался без оружия. Оба его меча разлетелись в стороны при внезапной атаке синего светящегося амалиона. Максуд отвел руки в стороны. Оба меча со свистом влипли в его ладоши. Он не спеша пошел вперед. Черные доспехи, два меча, отведенные немного назад. Оба тянулись по камню, издавая скрежет. Алхимист округлил глаза. Эта картина была ему хорошо знакома. Бросок черного воина. Мечи высекли искры. Несколько комбинаций в головокружительном ритме. Воины отскочили друг от друга.

— Заставь врага поверить в свою слабость. — улыбнулся амалион.

Максуд узнал его голос. Это тот же, с которым он уже сталкивался, когда Амайанта привела его к алхимисту.

— Ты и есть слаб. — каким-то до странности сильным голосом ответил воин в черных доспехах.

Атака Творящей. Молниеносные движения, которые заставили Единителя просто открыть рот. Разве Творящие так умеют? Сумасшедшая схватка продолжилась. Творящая с фиолетовыми глазами стала настоящей метелью. Но синий амалион не уступал ей в скорости. В одно мгновение поединок остановился. Сандрин склонилась. Один из мечей амалиона насквозь пробил ее. Сам амалион находился в двух шагах, а Творящая держалась за рукоять, что выступала из нее.

— Твоя шавка? Недостаточно хороша.

Максуд улыбнулся. Оскалился.

— Я думал убить тебя сам. Но теперь оставлю это право ей.

Воин демонстративно отбросил оба свои меча. Алхимист улыбнулся, понимая, что он может вернуть их себе в руки в любой момент.

Сандрин выпрямилась. Она спокойно вытянула меч из себя.

— Забирай контроль полностью. — тихо сказала Творящая.

Тут же ее тело задрожало. Тепло браслета расплылось по ее жилам. Улыбка заиграла на лице. Неестественно высокий прыжок с частыми оборотами вокруг своей оси заставил алхимиста открыть рот еще шире. Амалион ушел от ударов, подбирая еще один меч с поля боя. Сандрин продолжала нападать. Мечи амалиона жалили ее со всех сторон, нанося глубокие раны. Она их не чувствовала. Кровь из них не сочилась, плоть срасталась. Творящая прекрасно знала, что она только разогревается. Вернее, она не знала, но каким-то образом понимала это. Ее скорость все увеличивалась. Частые пропущенные удары от амалиона перешли в редкие. Ее сила только росла. Через несколько секунд амалион перестал атаковать. Его лицо скривилось в странной гримасе. Сначала удивления, потом страха. Атаки Сандрин больше не выходило просто отбивать. Амалиону приходилось вкладывать всю силу, чтобы отражать ее удары. Несколько из ее выпадов он уже пропустил.

Максуд повернулся к алхимисту и тот окаменел. Единитель узнал этот взгляд. Только, когда он в первый раз увидел его на картине, не было так страшно. Непроизвольно алхимист сделал пару шагов назад. Мурашки пошли у него по спине.

— Я приказал тебе через быстрохода уйти на пятый рубеж. Ты что-то не понял из этого?

Алхимист не мог ответить. Он только покачал головой в разные стороны. Максуд кивнул головой в сторону — выполняй. Драйтл медленно начал отступать. Подумать только! Максуд — это не должность и не звание. Это реальный человек! Вот бы был здесь Ицуко. С ним нужно поделиться такой информацией во что бы то ни стало. Пожалуй, это один из немногих драйтлов, который на это заслужил. Единитель отходил медленно, чтобы видеть бой. Он прекрасно понимал, что Творящая начала побеждать. Скорости уже поугасли и теперь он мог различать моменты, когда она пробивала его защиту, вонзая клинок в его тело. Амалион очередной раз взвыл, предпринимая отчаянную контратаку. Резко сблизившись, он ударил Творящую в живот той рукой, которая потеряла меч секунду назад. Сандрин отодвинуло на метр. Синий светящийся противник и не думал продолжать наступление. Он выиграл для себя долю секунды, чтобы попытаться убежать. Быстрый разворот и прыжок.

Рука Максуда пробила его насквозь в районе сердца. Импульс воина в черных доспехах сбил его с намеченной траектории, и они оба приземлились прямо перед Творящей. Та одним движением снесла голову врагу.

— А говорил, что оставишь мне.

— Все ради красивого финала. — ответил Максуд.

Внезапно он повернулся к алхимисту.

— Ты еще здесь? — рявкнул он.

Единитель быстро побежал прочь от стены.

— Пойдем посмотрим. — предложил Максуд.

Они вдвоем побежали вперед. Рубеж, ступени, рубеж. Везде одни трупы гравалионов. Всюду их тела начинали быстро разлагаться, оставляя после себя лохмотья и груды железа. Четвертый рубеж мрачные только проходили. Максуд сразу оценил обстановку. Мрак, которым были укрыты гравалионы действовал уже на меньшей территории, ведь постепенно рубежи расширялись. Дробителям справа и Творящим слева становилось сложнее. Мрачные быстро шли вперед, оставляя после себя только поваленных еле дышавших врагов. Чемпионы Калибристо и человеки Азаниэля быстро с ними расправлялись. Полная победа. Максуд кивнул Сандрин и показал на левый фланг. Сам он отправился на правый. Третий рубеж воины прошли без их с Сандрин помощи. На четвертом появился повод для беспокойства. Гравалионы, не зная, что их ждет впереди, все еще напирали, поднимаясь по своим лестницам. Делорис уже начала вливать в себя бутылки с серой дымкой, которые она заранее заготовила. На сколько ее хватит? Много ли таких бутылок еще у нее в дымнике? Максуд задавался этими вопросами, но абсолютно не переживал на этот счет.

Амайанта вылетела из него.

— Не поможешь? — спросил воин.

— Не-а.

Он изучающе посмотрел на нее.

— Хочу посмотреть. Снаружи. — пояснила она, и поднялась чуть повыше.

Четвертый рубеж. Еще шире. Делорис вылила на шею себе очередную колбу. Максуд только сейчас вспомнил, что мечей у него нет. Он присмотрел парочку на улице. От гравалионов. Воин взял их в руки и сразу выбросил. Шел к врагу без мечей. Когда к ним оставалось несколько шагов, он выставил руки в разные стороны и те два меча влипли в его ладоши.

— Как ты это делаешь? — подняла брови Амайанта.

— Спросила та, что может вызвать молнию. — парировал Максуд.

Он со скоростью быстрохода врезался во фланг гравалионов, что вступили в бой с дробителями. Бесконечные обороты вокруг себя, рубящие удары, колющие выпады. Отсеченные конечности падали на каменную улицу. Дробители, обросшие каменными шипами, сражались еще более яростно, но по количеству поверженных врагов быстро стали проигрывать маршалу.

— Не мешай! — бросил ему один из них.

Максуд в этот момент понял, что его помощь излишня. Он и забыл, настолько они становятся сильны, когда рядом Творящая с профильным синим цветом. Он нашел глазами Эстэль. Та безумным взглядом пялилась на него. Максуд подмигнул ей. Что он еще мог сделать? Мог бы выйти из Шага. Но тогда его внутренности начнут разрываться. Надо протянуть до того момента, когда Творящие освободятся. Надо находиться поближе к Сандрин и Селюстир. Сильные Творящие. Одна из них зеленая. Дробителям помощь не требовалась. Он это уже осознал. Маршал стал пробираться на левый фланг, где Сандрин кружила между врагами, своими Творящими и их стрелами. На первый взгляд было непонятно, она убила больше врагов или вся ее группа. Но только на первый. Максуд улыбнулся. Артефакт знал свое дело. Конечно, это было не так и хорошо. Но в данной конкретной ситуации его все устраивало. Он посмотрел вперед. На стену продолжали прибывать гравалионы. Улыбка воина стала еще шире. Элитные соединения врага. Чем больше их погибнет, тем лучше.

На стену мрачные зашли быстро. Делорис подгоняла их, и они ускорились. Максуд не переживал за то, что теперь чемпионам и человекам нужно двигаться быстрее. Нет ничего сложного в том, чтобы добивать врага. Три минуты и весь пятый рубеж был очищен от врага. Войска коалиции заняли внешнюю стену первого рубежа.

— Ни шагу назад! — прогремел голос маршала, и быстроходы разнесли его команду.

Жазэль торопилась. Она быстро шагала по каменной улице, цокая каблуками. Четвертый рубеж сейчас, днем, казался пустынным. В основном все воины сейчас находились на первом рубеже. Там и полевая кухня готовила пищу. Так что придется туда сегодня идти за своей порцией. Но сейчас она направлялась к строителям. Ну, не к самим строителям. Но к ним в барак.

Девушка открыла двери и вошла. В той части барака, где находилась недавно выстроенная кухня, хлопотала Росита. Жазэль улыбнулась и направилась к ней. После двух минут беседы и съеденного кусочка вкуснейшего пирога, клерк спросила о той девушке, что она приводила.

— Творящая? У нее кровать в самом углу. Она сама там попросила, так что не думай, что мы поместили ее туда специально.

Девушка недолго поговорила с женой Йоши. Потом Жазэль поблагодарила маленькую полненькую женщину и прошлась по бараку. Слева играли дети. Они радостно шумели. Хотела бы девушка так же беззаботно проводить время в крепости. Или за ее пределами. Нет, уж лучше здесь. Тут как-то безопаснее.

Девушка дошла до стены. Справа часть комнаты закрыта шторами. Жазэль раздвинула их руками и присела на табурет, что стоял у кровати.

— Привет.

Ответ она и не ждала услышать. Жазэль подняла глаза. На стене висел плащ. Черный. Или темный. Освещение оставляло желать лучшего.

— Вчера было сражение. — продолжила клерк. — Наши войска сдавали рубеж за рубежом. Представляешь? Сначала мы отступили с первого. Потом со второго. Когда наши солдаты взобрались на стены третьего рубежа, у меня началась паника. Ты представляешь, что со мной случилось, когда они и третий рубеж сдали?

Жазэль вытерла лоб, ведь даже одно воспоминание о пережитых чувствах той ночи заставили ее покрыться холодным потом.

— Конечно, Максуд хотел, чтобы мы меньше солдат потеряли. Поэтому он сдавал рубежи так быстро. Я так понимаю, что ему нужно было сохранить боевые порядки, чтобы враг не начал просачиваться сквозь наших защитников. — пыталась клерк втянуть Творящую в разговор, но пока у нее не получилось.

— Сколько времени ушло на сдачу трех рубежей? — впервые заговорила девушка в кровати.

Дэзирэ лежала на животе, отвернув голову к стене. Она по шею была укрыта простыней. И только ее волосы, цвета инея, давали понять, что здесь лежит Зимняя Творящая.

— Ну, может, час. Может, чуть больше. — припоминала Жазэль, подняв глаза к потолку.

— И они попались? Идиоты.

Жазэль заморгала. Она не совсем понимала, что именно хотела этим сказать Дэзирэ. Ладно, раз пришла, то нужно вести разговор, как она и задумала изначально.

— Ты что, куда попались? Я же говорю, Максуд отступал, чтобы побольше сохранить жизней.

— Чушь. — прервала ее Дэзирэ. — Ты знаешь, что он умнее, чем кажется?

Жазэль вздохнула.

— Ну и что он тогда задумал? — спросила клерк.

— А я откуда знаю? И дураку понятно, что что-то задумал. Хорошо, что амалионы хуже дураков. Но победа над такими совсем не в радость.

Жазэль улыбнулась. Сейчас Дэзирэ говорила, как высокомерная Творящая. Зимняя Творящая. Значит, полученные увечья не полностью ее сломили. Часть ее все же еще жила. Девушка немного успокоилась, ведь Росита рассказала ей страшные вещи о душевном состоянии Дэзирэ. Но Жазэль отчетливо видела, что еще не все потеряно.

— И почему ты так решила? Что такого несуразного в моей теории о том, что она так поступил, чтобы сохранить побольше жизней?

— А потом вдруг, как по сигналу, они перешли в атаку и разбили в пух и прах самые лучшие и самые подготовленные войска амалионов? Тысячи три гравалионов?

Жазэль уставилась в серую стену. Он что, специально заманивал их глубже в крепость?

— Ох, Жазэлизэ. Не военный ты человек. — Дэзирэ вздохнула. — Как и я теперь.

— Он почти сдал и третий рубеж. — все же решила закончить свой рассказ девушка. — А потом все, как взбесились, и набросились на врага. Творящие с одной стороны, дробители с твоим Гранитом с другой стороны. Мрачные с Делорис прошли парадным маршем через все три рубежа. А чемпионы и наши солдаты добивали попавших под влияние мрачных гравалионов.

Девушка посмотрела на кровать. Дэзирэ не шевелилась. Наверное, она уже несколько раз слышала эту историю, когда строители бесконечно рассказывали ее друг другу. Жазэль вздохнула.

— На нас напал древний амалион. Синий. Ну, все они синие, но это светился. По словам очевидцем, он двигался, как гравалион.

Никакого движения на кровати.

— Максуд и Сандрин вступили с ним в схватку. Ну, Максуд, он… может становиться сильнее. И он стал.

— А Сандрин?

Жазэль замолчала. Ее там не было. Когда воины практически сдали третий рубеж, то все желающие поглазеть на зрелище переместились на стену пятого рубежа. Оттуда сложно что-то рассмотреть ночью. Еще и через дома.

— Говорят, что она не уступала им в скорости. Максуд бросил мечи и победил врага голыми руками.

Творящая громко цокнула языком.

— Он точно не Творящий? С такими-то замашками и таким желанием покрасоваться.

Жазэль усмехнулась. Конечно, Максуда она считала скромным и не склонным к пафосно себя выставлять на людях, но в битве он делал то, что другие солдаты ни за что не стали бы делать. Выделывался.

— Потом ему стало плохо. Ему и до этого было плохо. Как оказалось. А потом стало хуже. Сандрин, Селюстир и… как же ее… Жеместье!

— Милизен?

— Наверное. — пожала плечами клерк. — Не знаю, как ее зовут. Или не помню. Они втроем сделали то, что раньше делала ты.

Дэзирэ повернулась в кровати, легла на спину. Ее красные глаза можно было заметить и за километр. Жазэль постаралась не подать виду, что они прямо притягивали взгляд. Как же сейчас клерк не хотела, чтобы Дэзирэ спросила что-то в духе «как я выгляжу». На такой вопрос она совсем не хотела отвечать.

— Почему? — произнесла всего одно слово Творящая.

Жазэль похлопала ресницами. Она прекрасно поняла смысл вопроса. Но решила втянуть в разговор и Зимнюю Творящую. Та молчала, нацепив каменное лицо. Прошла минута. Клерк вздохнула и опустила взгляд.

— Ты одна из нас. Почему другие должны знать, а ты нет?

— Может, потому, что я теперь не одна из вас? Посмотри на меня! Я калека. У меня нет рук. Я больше не Творящая.

— Не говори так. — перебила ее Жазэль.

— Как? Не говорить правду?

Жазэль сжала зубы.

— Я тоже не принимаю участия в сражение. И Росита не принимает. Но ты спроси у ее мужа, кто для него самый главный… драйтл на свете.

— Зачем ты пришла?

Настал момент, когда нужно сказать правду.

— Ты не заслужила того, что получила. Я не могу спокойно смотреть на это все. Не хочу, чтобы твой мир разрушился.

— Он уже разрушился. Ты ничего с этим не сделаешь. Немного опоздала с такими разговорами, подруга. — Дэзирэ снова перевернулась на живот и отвернула голову.

— Ничего я не опоздала. Раньше ты называла меня поедателем.

— Я теперь сама такой стала. — бросила от стены Творящая. — Тебе лучше уйти.

— Я не это хотела сказать. — Жазэль прикусила губу. — Знаешь, когда-то я отдала бы все на свете, чтобы ко мне кто-то пришел и поговорил. А ты сама отказываешься от этого.

Девушка встала.

— И знаешь, что? Мне все равно на твои желания. Я буду приходить сюда каждый день. И говорить с тобой. Нравится тебе это или нет. Можешь считать это моей местью за твою наглость и самомнение. Но от меня тебе никуда не деться. — Жазэль замолчала на секунду. — Хочешь знать, зачем я сюда пришла? Почему я здесь? Хотела, чтобы ты узнала одну истину, которую мне в свое время никто не сообщил.

Клерк раздвинула шторы и сделал шаг из покоев Творящей. Остановилась и бросила взгляд на Дэзирэ.

— Ты не можешь быть сломлена, пока сама так не посчитаешь.

Она ушла, оставив штору открытой. Дэзирэ потерла головой о подушку, вытирая слезы на красных глазах. И откуда они берутся. Давно бы им пора закончится. Девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок. Обычный день ее новой жизни. Смотреть в потолок. Смотреть на ложку, которой тебя кормят. Смотреть на девочку, которая тебя одевает и раздевает. На другую, которая водит тебя в туалет. Дэзирэ закрыла глаза и слезы покатились по ее щекам. Она вздохнула. Хорошо она себя повела с Жазэлизэ или плохо? Ей было наплевать. Вообще. Абсолютно. Дэзирэ сглотнула. Еще некоторое время она полежала в кровати, ожидая, пока высохнут слезы. Затем позвала девочку, чтобы та помогла ей одеть плащ. Росита сказала, что ее прежняя одежда сильно износилась. Так она пыталась сказать две вещи. Первая — отрубленные рукава рубахи не совсем отвечают современной моде. И вторая — плащ поможет скрыть твою ущербность. Конечно, ей хватило такта, не говорить это вслух.

Дэзирэ шла по четвертому рубежу. День, но солдат нет. Все внизу. Хорошо. Меньше кто будет ее видеть. Девушка пыталась идти своей обычной походкой. Но это получалось плохо. Сбалансировать свой организм оказалось труднее. Она и не думала, что руки придают такую стабильность. Хорошо, что ей не придется к этому привыкать.

Ворота пятого рубежа. Стена пятого рубежа. Дэзирэ взошла на нее по ступеням. Самым ближайшим. Она прошла к тому месту, где стена упиралась в стену. Камень возвышался над стеной на добрых пару метров. И уходил вниз. Перепад высоты шел параллельно перепаду высоты самой крепости. Разница в два метра сохранялась до стены четвертого рубежа. Дэзирэ вздохнула. Надо попытать счастья у другого края стены. Девушка развернулась, и быстрым шагом направилась в другую сторону. Справа от нее раскинулись войска амалионов. Те самые, с которыми она планировала сражаться, чтобы прославиться. Чтобы стать достойным членом семьи. Дэзирэ опустила голову и смотрела себе под ноги до самого края стены. Такая же высокая скала. Но чуть ниже она имела изъян. Выемку. Дэзирэ долго простояла на стене, делая расчеты в уме. Как она не прикидывала, а сантиметров десять никак ей не хватало. Она вздохнула и села на стену, опираясь о скалу. Девушка размышляла. Потом встала и пошла к ближайшим ступеням. Сбежала по ним вниз. И принялась обходить пятый рубеж в тех местах, что казались наименее пригодными к проживанию. Через целый час поисков она нашла то, что искала. Дэзирэ облегченно улыбнулась. Вытереть пот со лба она не могла. Поэтому резко помотала головой в разные стороны. Похожа на собаку. Девушка сжала зубы. Ничего. Теперь нужно придумать, как этот камень доставить на стену. Дэзирэ попробовала его толкать в нужном направлении. Это получалось плохо, но получалось. Сантиметр за сантиметром камень приближался к стене. Под вечер она дотолкала его до нужных ей ступеней. Присела не него отдохнуть. Не в первый раз. Ей нужно было придумать, как затолкать его наверх.

Дэзирэ встала с камня, который составила со ступенями. Она села рядом с ним на улице, повернувшись к нему лицом. Уперлась ногами и попыталась закатить его на ступень повыше. С третьей попытки она поняла, что ногами нужно перебирать поочередно. Так она закатила камень на первую ступень. Потом на вторую и третью. Сколько их всего, она не собиралась считать, чтобы не расстраиваться. Вот только дальше ее прием уже не действовал — она не дотягивалась. Ничего.

Она села на камень так, чтобы обхватить его обеими ногами и сжать коленями. Потом завалилась на левый бок, чтобы спиной упасть как раз на ступень повыше. Перевернулась на спину. Камень, крепко зажатый коленями, оказался сверху. Если бы только она могла его бросить в момент разворота, то закинула бы его сразу на еще одну ступень повыше. А так пришлось корячиться, чтобы сползти на ступень ниже, оставив камень на своем новом месте.

Солнце совсем скоро скатится к закату, Дэзирэ затолкала камень на стену. Еще немного усилий осталось приложить, чтобы дотолкать его до самой скалы. Дэзирэ присела отдышаться. Сил на то, чтобы совершить задуманное, у нее не осталось совсем. Хоть бы дойти до кровати. Или вообще туда не идти? Нет, хочется в туалет. Снова унижаться перед теми драйтлами. Ничего. Скоро это все закончится. Совсем скоро. Прийти в ту казарму. Отдохнуть и набраться сил для последнего рывка.

Вечером к ней еще раз пришла Жазэль. Второй раз за день. Совсем не вовремя. Дэзирэ вообще не было до нее дела. Она много о чем думала. Много с кем попрощалась.

Жазэль возвращалась к себе домой. Прямо у порога спорили Азаниэль и Калибристо. Изредка вставлял что-то каменный драйтл. Представитель мрачных молчал. Как и другие драйтлы, что находились здесь же. Девушка протолкалась между ними. Несмотря на то, что ей пришлось отодвигать воинов руками, никто не обратил на нее внимание. Хоть бы взглянули! Она мысленно выругала их. Открыла дверь и вошла в дом. Шумно выдохнула. Хорошо, хоть двери толстые. Почти не слышно этих их переговоров.

— Оррмарин не заходил. — улыбнулась со своей кровати Эйр.

Сабазадонка сидела и точила свой меч. Ночью Максуд поставил ее вместе с людьми Азаниэля. Эйр бурчала, что ей это не нравится, но сама понимала, лучше места ей не найти. Рядом с Творящими она бесполезна. Чемпионы к ней… ну не очень относятся. Или обниматься с водоносами, или воевать вместе с человеками. Делорис сидела на своей кровати и раскладывала бутылочки с серой дымкой. Рядом с ней лежал дымник.

Жазэль вопросительно подняла брови. Эйр кивнула на дверь. Значит, ему не стало лучше. Девушка вздохнула. В другой комнате Сандрин сидела на стуле. Перед его кроватью. Амайанта, со скрещенными на груди руками, зависла у окна.

— Как он? — спросила девушка у богини.

Сандрин повернулась, чтобы ответить, но поняла, что вопрос задан не ей.

— Айя, как он?

— Почему ты меня так называешь? Я для тебя богиня Амайанта. — не поворачиваясь к ней зло бросила девушка в золотом.

Жазэль вздохнула. Сейчас богиня находилась в плохом расположении духа. Она ведь уже называла и раньше ее Айей. И та не показывала, что это непозволительно. Значит, как и в первый раз, она понятия не имеет, как долго Максуд пролежит в постели.

— Ты вообще ничего не чувствуешь? Хоть какие-то изменения?

Амайанта не ответила. Жазэль не удивилась. Она подошла поближе.

— Может, ты его поцелуешь, и он проснется? — предположила клерк.

Сандрин подняла бровь, глядя на нее удивленным взглядом.

— Тогда я поцелую.

Взгляд Сандрин с удивленного преобразился в предупреждающий. Жазэль улыбнулась.

— Только Зверю не предлагайте, хорошо? Он ест всякую всячину.

Сандрин вскочила со своего места. Жазэль радостно захлопала ресницами. Амайанта фыркнула возле окна. Не подлетела.

Максуд потер глаза. И лоб. И лицо.

— Как все было плохо? — спросил воин.

— Селюстир говорит, что лучше, чем в первый раз. Теперь не каждая вена лопнула. А всего лишь через одну. — сообщила ему Творящая.

Максуд кивнул. Прогресс. На этот раз без Творящих он умирал бы ровно в два раза дольше.

— Сколько времени я тут провел?

— Больше, чем нужно! — раздался голос Эйр с другой комнаты.

Максуд улыбнулся. Теперь лицо не болело. Он пошевелил ногами, головой. Нормальные ощущения. Как у живого. Воин поднялся и сел.

— Который сейчас час? — спросил он.

— Полдень примерно. — ответила Жазэль.

Воин поднял брови и кивнул. Приятное удивление. Не все так плохо. У него еще есть время собрать всех.

— Мне нужны генералы. Эйр, сходи за каменными дружками и заклинателями. Можешь и водоносов прихватить. Жазэль, ты…

— Все уже здесь. — мягко перебила его Сандрин. — Грызутся уже час.

Максуд встал с кровати. Покрутил головой в одну и другую сторону, пока в шее не раздался треск.

— Тогда все за мной. Поговорим с ними.

Воин вышел из комнаты, кивнул Эйр, которая уже закрепляла меч у себя за спиной. Они направились к выходу. Максуд оглянулся.

— Жазэлизэ, ты тоже.

— А я там зачем? — подняла брови девушка.

Конечно, ей хотелось там присутствовать. Но, она прекрасно понимала всю серьезность их положения. Тем более после этой ночи. Если у нее и оставались какие-то надежды, то теперь их просто нет. Лишний раз выслушивать, насколько все плохо, ей совсем не хотелось.

— Тебе можно доверять. Значит, когда нужно будет поручить кому-то что-то важное, то можно использовать тебя. Ты должна быть в курсе всего, что происходит. Пошли. — и воин вышел из дома.

Голоса на улице сразу умолкли. Все взоры были обращены к маршалу Максуду. Воин окинул взглядом всех собравшихся. Два чемпиона. Второй, очевидно, — Зодэма. Азаниэль и скелет. По представителю от остальных групп драйтлов. Даже Йоши был здесь. И алхимист. Зверя Максуд не заметил. Луксоров представлял другой воин. Селюстир со своими Творящими стояли чуть в стороне. Шерро пристроилась сразу за Азаниэлем.

— Как самочувствие у маршала? — спросил Калибристо, высоко задрав подбородок.

Похоже, что он освоился с тем фактом, что все его войска находятся в подчинении Максуда. Наверное, у маршала получилось прошлой ночью добиться уважения к себе.

— Готов к бою. — улыбнулся воин.

— Перед боем нам нужно что-то есть. — сказал Азаниэль. — Наши запасы иссякли. Мы не получили обеда. А у чемпионов есть нужные нам запасы.

— Ты правильно сказал, у чемпионов. Наши запасы, мы и будем их есть. — парировал Калибристо.

Алхимист открыл рот. Еще и с провизией проблемы? Мало того, что в войсках стократное превосходство, так еще есть нечего. Он вздохнул и закрыл рот. Два командира боролись взглядами.

— Калибристо, на сколько дней у тебя хватит запасов? — спросил Максуд.

— Неделя, с учетом того, что я кормлю весь четвертый рубеж. Всю твою армию. — ткнул чемпион пальцем в сторону маршала.

— Неделя. — задумчиво произнес Максуд. — Это с учетом всех вчерашних потерь?

Калибристо сжал зубы. Значит, нет.

— Тогда, дней восемь. Армия Азаниэля не такая многочисленная. Дня четыре у нас будет. Запасами надо поделиться. Без человеков нам будет сложнее обороняться. Этой ночью они хорошо себя показали, с этим ты не можешь спорить. — громко говорил Максуд.

— Да, без них сложнее. Но дольше. — пояснил свою позицию чемпион.

Тишина повисла на улице. Никто не решался задать тот вопрос, который замер у всех на устах. Дольше, для чего? Зачем им держаться дольше? Помощи не откуда ждать. День они продержатся или десять. Что это изменит? И такие размышления приводили к единственному логическому вопросу. Зачем мы вообще сражаемся?

Алхимист вздохнул. Он себе такой вопрос уже задавал. Как только увидел союзные войска. Маленькое перышко на фоне мирового океана. Никаких шансов. Он знал это с самого начала. Теперь выяснилось, что у них осталось припасов на четыре дня. А их маршал только что пришел в себя. Конечно, маршал был не прост. Алхимист еще с ночи остался уверенным, что он как-то связан с теми Максудами из книг. Может, это династия драйтлов. Или человеков, таких же сильных, как и Творящие. Единителю предстояло еще выяснить это. Конечно, вчера Максуд и та Творящая творили невообразимые вещи. Но насколько они сильны? Выстоят ли они вдвоем против ста тысяч? Еще и те синие светящиеся амалионы… Ночью они с ним справились. Но сколько таких всего? Есть и сильнее? Единитель увлекся своими мыслями, пропуская мимо ушей спор на счет припасов.

— Ладно. Но каждый день мы будем выдавать нужный вес сами. Все будем учитывать. Потом ваш император все вернет. — Калибристо до последнего настаивал на своих условиях.

Еще через полчаса все бытовые вопросы были утрясены. К главному пока никто не переходил. Чемпион решил сделать это первым.

— Прежде, чем мы обсудим планы на ночь… а мы их обсудим! — Калибристо не двусмысленно посмотрел на Максуда. — Хотелось бы узнать, почему наш маршал не посвятил нас в свои гениальные задумки, которые помогли нам победить прошлой ночью, уничтожив элиту вражеских войск.

Сандрин и Жазэль переглянулись. Гениальные? И в чем же?

— Некогда маршалу каждому подряд рассказывать, что у него в голове. — выкрикнула Эйр.

Чемпион зло посмотрел на нее. А его телохранитель сжался. Неприязнь к сабазадонцам была у них в крови. Взаимная.

— Что ты хочешь знать? — спросил Максуд.

— Что он хочет знать? — вмешался Азаниэль. — Все! Почему не работали машины, зачем ты приказал увести водоносов, почему луксоры не принимали участия в сражении. И самое главное — почему мы сдавали рубеж за рубежом с сумасшедшей скоростью.

— Не с сумасшедшей, а с тонко рассчитанной, которая и нужна была, чтобы поймать их на крючок. — заметила Эйр.

Максуд снова удостоил ее взглядом. Он немного улыбнулся, подняв бровь. И кивнул. Сабазадонцы, если даже не понимали происходящего, то очень хорошо умели прочувствовать ситуацию. Не всегда можно понять, какую ловушку готовит враг. Но они могли ее почувствовать. Поэтому из сабазадонцев и получались великолепные командиры.

— Все с самого начала. — Калибристо сделал широкий жест рукой, призывая маршала не утаивать перед его генералами никаких деталей.

— Ну что же. — Максуд набрал воздуха. — Для начала в общих чертах о ситуации. Обороняться нам придется не один день. И не два. Раскрывать все карты в первой же их атаке я не имел права. Точно так же и враг, направил на нас свои плохо обученные соединения. Водоносы, машины, заклинатели — я их приберег.

— Почему тогда они все время находились рядом? — спросил Азаниэль. — Если ты с самого начала не планировал их использовать, то они только мешали нашим силам.

Чемпион вперил взгляд в маршала. Алхимисту стал интересным разговор. Жазэль слушала во все уши начиная с того места, где зашел разговор о планировании. Она зыркнула вверх. Даже Амайанта замерла в своем полете, застыв на месте и желая услышать ответ воина.

— Азаниэль, ты видел тараны? Может, были другие попытки выбить ворота, а я просто не заметил?

Воцарилась тишина. Каждый гадал, на что это намекает маршал. Что он хотел этим сказать.

— Нападения на ворота не было. — подтвердил Калибристо. — Что странно. Первым делом атакующая сторона пытается пробить себе путь через ворота. Зашел в крепость, значит победил.

— Да, но у нас крепость из нескольких уровней. Рубежей. — высказался Азаниэль. — Зачем им сносить ворота, если впереди еще четверо? Они заготовили достаточное количество лестниц, чтобы дойти до последнего рубежа.

— Если бы они разнесли ворота, то было бы проще заходить в них на каждую ночную атаку. — не согласился Калибристо. — Я считаю, что ворота им были нужны.

— Нужны. — согласился Максуд. — Но они не нападали. Откуда они могли знать, что им ни за что их не разрушить?

Снова тишина.

— Их предупредили? — раздался голос Жазэль.

Она и сама не ожидала, что задаст вопрос. Сразу же посмотрела на Максуда. Тот скользил взглядом по командирам, ожидая их реакцию. Амайанта сверху задрала нос, как будто и не слышала, что Жазэль что-то говорила.

— Значит, среди человеков есть предатель. — спокойно сказал Калибристо. — Зачем их кормить?

Снова начались споры. Алхимист потер лоб. Через две минуты, когда маршала попросили продолжить, разговор снова стал для него интересным.

— Поэтому все должно было выглядеть так, что никаких хитростей я не готовлю. Вся армия в полной боевой готовности. Мы защищаемся, они атакуют. Рубежи нельзя сдавать быстро. Но и затягивать я не собирался. Наши воины уставали, для моего плана им потребовались бы все их силы при отступлении через три рубежа. Поэтому, выбрав правильное время, я скомандовал отступать. Первые два рубежа все шло по первоначальному плану. Творящие на стенах и лучники заботятся о том, чтобы прикрыть отступление. Враг давит, напирает и продавливает нас. Он идет вперед. Рубеж за рубежом. После взятого второго рубежа у вражеских командиров закралась мысль, что они могут победить.

— Но отдавать всю славу этим желторотикам никто не собирался. — усмехнулся Калибристо. — Командир принял решение срочно вводить в бой элитные части. Даже если мы упремся на последних двух рубежах, они бы нас сломили намного быстрее, нежели простые синелицые.

Максуд кивнул.

— Ты выманил их лучше соединения. — сказал Азаниэль. — Заманил их в ловушку и уничтожил. — он покачал головой. — Хорошая задумка. Сколько они потеряли? Тысяч пять гравалионов?

— Примерно так. — согласился Максуд. — Никто не знает их общей численности.

— Девяносто тысяч амалионов. Десять тысяч луксоров. Двадцать тысяч гравалионов. — спокойно сообщила Амайанта.

Максуд посерел. Та, почувствовав его злость на нее же, подморгнула ему. Маршал сообщил примерные цифры армии врага. Заметив, что эти данные на начало вчерашнего боя. Калибристо сказал, что для первого дня, они хорошо постарались. Потом Максуд спросил о потерях. В бою погибло семьдесят чемпионов и сто двадцать семь человек. Еще день два таких потерь и ночные сражения придется начинать с четвертого или даже третьего рубежа. Число защитников таяло, а протяженность внешней стены крепости оставалась прежней.

— Что сегодня будем делать ночью? — задала вопрос Эйр. — Помимо того, что Азаниэль будет искать шпиона, а чемпионы скряжничать с припасами?

— Амалионы получили по зубам. — сказал Максуд. — Вряд ли сегодня они пойдут в такую же атаку. Может, попробуют применить какую-то хитрость. Первоначальное наше построение будет таким же, как и вчера. Потом посмотрим. Будем действовать по обстоятельствам, в зависимости от того, что предложит нам противник. Сейчас идите и обеспечьте, чтобы ваши воины хорошо отдохнули перед ночным сражением. Насколько это возможно, конечно.

Драйтлы и человеки принялись расходится. Еще прозвучало пару вопросов в адрес Максуда. Алхимист ждал, покуда он на все ответит. На улице остались только Единитель, Максуд с Творящей и Эйр с Жазэль. Маршал задержал на драйтле взгляд. Поднял брови.

— Я читал историю. Много сражений. Башня Тарновина, Кабарбарон, Ксерон… — алхимист остановился.

— Что ты хочешь знать, драйтл с крашеным лицом? — спросила Эйр. — Я не слышала о тех сражениях, что ты назвал. Но могу точно тебе сказать — Максуд там был. Собственной персоной. Так что давай, иди своей дорогой, не мешай нам. У меня есть вопросы к маршалу.

— Ты бессмертен. — округлили глаза Единитель, получив подтверждения своим догадкам.

Эйр вздохнула. Теперь начнется.

— И ты сражался вместе с другими алхимистами. Настоящими. Абсолютными.

— Такими же, как и ты. — показал Максуд на него пальцем.

Единитель сглотнул.

— И какие они были?

— Что-то похолодало. — выкрикнула Амайанта и стрелой влетела в Максуда.

Воин не дернулся. Он уже привык к такому ее поведению.

— Все они были первоклассными воинами. Ты тоже таким станешь. Они стали великим не за один день. Всегда помни об этом. — спокойный голос Максуда звучал как-то отстраненно.

Воин тоже почувствовал то, что богиня ощутила несколькими секундами ранее.

Воздух засвистел. Порывистый ветер часто менял направление, обдувая улицу. Свет начал густеть и собираться в образ. Синяя фигура женщины в роскошном платье появилась совсем рядом. Высокая и стройная. Эйр держалась за меч. Алхимист отошел на два шага с явными признаками удивления.

— Что тебе нужно? — спросил Максуд, не дожидаясь, пока Первая заговорит.

Полупрозрачная девушка, сотканная из синих лучей света, внимательно посмотрела на Сандрин.

— Ее нужно убить. — Она повернулась к Эйр. — Убей.

Сабазадонка медленно вынула меч, глядя стеклянным взглядом перед собой. Ее дыхание было ровным, лицо ничего не выражало. Максуд покосился на нее.

— Ты, что, купилась? — ухмыльнулась Эйр, вкладывая меч обратно.

Первая переместилась на пару метров назад. Глаза ее сверкали яростью. Секунду она не говорила ничего.

— На сторону врага стал бог.

— Бог? — удивился Максуд. — Их нет в нашем мире. Я бы его ощутил.

— Я бы тоже. — резко повернула к нему голову Первая. — Но он там. Я его видела. Своими глазами.

— Почему я должен тебе верить? — спросил воин.

Первая наклонила голову и улыбнулась. Максуд кивнул.

— Ты пришла торговаться.

— Я постараюсь помочь решить проблему с богом. Ты за это убьешь ее.

— Нет. — сразу же ответил Максуд.

— Из-за нее вы проиграете. Амалионы не будут свержены, а человечество будет уничтожено.

— Нет. — еще раз сказал Максуд.

Первая бросилась на него с невероятной скоростью. Воин выставил руку вперед, намереваясь поймать ее. Но на него упал лишь разбитый свет, который она после себя оставила. Солнечные лучи синего цвета озарили вспышкой улицу. Все закончилось.

— Чем ты ей так насолила? — первой нарушила тишину Эйр.

— Еще один бог? — выкрикнула Жазэль.

Еще один? И без того большие глаза Единителя сделались просто огромными. Где же ты, Ицуко? Боги уже живут среди нас. Все те, о которых Ицуко рассказывал темными вечерами у костра. Они здесь! Если ему удастся выжить, то он многое расскажет своему другу. Алхимист посмотрел на Максуда. Тот опустил голову. Наверное, хмурился. А еще его в полиоте называли Хмурым. Куда ему до Максуда.

— У нас есть чем угостить бога? — спросила Эйр. — У нас ведь полно всяких этих древних штуковин. Можно ему подсунуть чемпиона. Они будут спорить до скончания веков только о том, по какому протоколу им лучше спорить.

— Нужно что-то придумать. — сказал Максуд. — Плохо, что мы не знаем, какой это бог.

— А есть разница? — спросила Сандрин.

— Да. Боги отличаются по своим способностям. Управление огнем, стихией, водой, камнем, сознанием, пространством… Или, как Амайанта, всем и сразу. Это меняет дело.

Максуд еще ниже склонил голову и обернулся, чтобы зайти в дом.

— Стой. — алхимист вскинул руку.

Маршал поднял голову и вздохнул. Он продолжал стоять спиной ко всем остальным. Сейчас ему было совсем не до разговоров с абсолютным, который отказывался применять свою силу в бою. Нужно было подумать о том, как противостоять богу.

— Что ты знаешь о Семи мечах Алхимиста?

— Это не имеет значения. — покачал Максуд головой. — Все они уничтожены.

— Откуда такая уверенность? — спросил алхимист.

Максуд медленно повернулся к нему.

— Я их уничтожил. Все семь. По приказу Аста. Сбросил в жерло вулкана. И смотрел, как они, все семь, тонут в нем. И, если что, считать я умею.

— Я видел рисунки. Читал десятки книг, где упоминается этот меч. Один остался. Я более, чем уверен. У моего народа много легенд на этот счет.

— У народа, из которого происходят все великие Алхимисты, есть легенды о великих Алхимистах и их мечах? — поднял брови Максуд. — Удивительно.

Единитель сделал шаг вперед. Уверенность загорелась в нем.

— Что ты теряешь? Ты здесь заперт. С каждым днем ты будешь терять союзников, пока враг не займет крепость. Если у тебя и были планы, то наличие бога у врага, их все рушит. Я предлагаю тебе восстановить паритет. Я считаю, нет, я уверен, что меч есть. И я знаю, где стоит его искать! — алхимист не только выдержал тяжелый взгляд Максуда, а и напирал на него своим.

— Ты один такой умный? — спросил Максуд. — Никто ничего не знал о мече тысячу лет, и тут появляешься ты и заявляешь, что меч не просто существует, а ты даже знаешь, где он спрятан. Не стоит выдавать желаемое за действительное.

Алхимист сделал еще один шаг навстречу маршалу. Теперь они стояли близко друг к другу. Все остальные молча наблюдали за их разговором. Только Жазэль восторженно смотрела на алхимиста, что отважился так говорить с Максудом.

— Я сказал, что я уверен в его существовании. И я уверен, что тебе стоит рискнуть, чтобы найти его. Послать туда отряд, который его заберет. Я бы мог пойти и сам, но без моих доработок со строителями и без ступеней тебе будет сложнее.

Единитель атаковал его взглядом. Цепкий, уверенный, не терпящий возражений. Максуд улыбнулся внутренней улыбкой. Наконец-то, перед ним стоял не перепуганный мальчик со способностями к алхимии. Даже Амайанта вылетела посмотреть на драйтла. Перед Максудом сейчас находился абсолютный алхимист.

— И где же нам стоит поискать этот меч? — спросил воин.

Все вокруг замерли. Никто не обронил и слова. Только несколько пар глаз перебегали с Максуда на Единителя и обратно.

— Статуи инквизиторов стоят, как будто их только вчера изготовили. — сказал алхимист.

— Инквизиторы. — поправил его воин. — Инквизиторы стоят, как будто только вчера стали статуями.

Алхимист вздохнул. Еще одна легенда, о которой он читал или о которой рассказывал Ицуко. Мир потихоньку начал уходить у него из-под ног. Боги, меч алхимиста, теперь еще и инквизиторы. Что он вообще знает о том месте, которое раньше называл родным домом?

— Есть еще одна такая статуя. Статуя алхимиста. Ее не красят. Никогда. Но выглядит она, как новая.

Максуд задрал подбородок и прищурился, показывая, что ему интересно.

— Говорят, что помост к этой статуи создал сам Алхимист. Последний из них. Единственное созданное ним место, которое осталось до наших дней. Если бы у него действительно был такой меч, где бы он его спрятал?

Воин скрестил руки на груди. Надо подумать. Не над тем, что только что сказал абсолютный. Максуд принял решение, когда тот еще и не договорил. Если полный алхимист говорит такие вещи, к нему лучше прислушаться. Не так часто рождаются такие люди, чтобы пренебрегать их словами.

— Нужно все взвесить. — повернулась к нему Сандрин.

— Нет. — покачал головой Максуд. — Все предрешено. Вопрос только в том, кто пойдет. И как отряд выберется из крепости.

— Я пойду. Что тут думать? — выступила вперед Эйр. — Чемпионы ничему не хотят учиться. С людьми Азаниэля драться скучно. Телохранитель Сандрин пока не нужен. Война ведь. — усмехнулась сабазадонка. — Но из жалования не смей вычитать эти дни.

— Нужна Творящая. — сказал Максуд. — Не известно, сколько там амалионов. И она должна будет передать сообщение о том, что группа подошла к крепости, чтобы мы ее встретили. Или какое-то другое, если это понадобится.

Да, от подмоги в лице Творящей мог отказаться только полный идиот.

— Делорис нужна мрачным. Без меня тоже будет туго. — размышляла вслух Сандрин. — Из Творящих Азаниэля нельзя никому доверять. Тем более, что там есть шпион, и мы не знаем, кто он. Селюстир очень сильна. Зеленый цвет — нужный цвет. Здесь она нужнее. Остается Милизен или Эстэль.

— Эстэль. — кивнул Максуд. — Синий цвет со щитами. Может, им придется удирать.

— Кто это будет удирать? — отозвалась Эйр. — Возможно, применять стратегически выгодное отступление, но не более.

— Ты все равно останешься здесь. — посмотрел на сабазадонку Максуд. — Заменишь меня, если… если я снова не смогу вести армию в бою. Калибристо замечательный командир, но он чемпион. И думает, как чемпион.

— И только о чемпионах. — поддакнула Эйр.

Максуд кивнул.

— Жазэлизэ. Ты пойдешь.

Жазэль сначала никак не отреагировала на его слова. Нет, она их услышала. И поняла. Просто услышать свое имя в числе тех, кому предстоит выбраться из осажденной крепости, пройти уйму километров в неизвестном направлении, да еще и по чужой стране, скорее всего захваченной амалионами, она вообще не ожидала. Поэтому побледнела и выдохнула только через несколько секунд после реплики Максуда.

— Еще пойдет Эстэль. И нам нужна грубая сила. Воин.

— Я не пойду! Я не умею по скалам… это самое. И когда амалионы того, я тоже… это… не умею я! — сорвалась на крик от ужала Жазэль.

— Ты справишься. — Максуд даже не удостоил ее взглядом. — Есть предложения по воинам? Желательно, не человек.

— Каменные слишком тупоголовые. — задумчиво подняла глаза Эйр. — Зверь — не совсем то, что здесь нужно. — девушка вздохнула. — Чемпион.

Да. Именно чемпион им и был нужен. Машина для сражений. Такой и сам на небольшой отряд напасть сможет, и прикрыть отход союзного отряда. Нужен чемпион.

— Как на счет Румадэу? — спросила Сандрин. — Он ведь не в армии Калибристо сейчас?

Максуд кивнул. Отличный выбор. Хороший воин. Слегка темпераментный. Но добротный. И не мыслит слишком узко, как большинство чемпионов. За что, скорее всего, и заработал половину своих предупреждений.

— И я пойду.

Все обернулись в сторону говорившего.

— В таком плане должен принимать участие и кто-то со стороны Азаниэля. — продолжил Оррмарин.

Жазэль улыбнулась. Максуд был категорически против. Но спорить сейчас с сыном генерала означало только одно — поднимется шумиха. Азаниэль обязательно будет доказывать, что он должен принимать в этом участие. На уши будут подняты даже ленивые гусеницы, что спят под камнями. Шпион, который притаился в рядах защитников, волей не волей все узнает. Нельзя допустить, чтобы меч перехватили.

— При одному условии. — сказал Максуд. — Ты никому не скажешь об этом. Понял? Только отцу. И все. Скелет не должен знать.

Оррмарин кивнул.

— Выдвинитесь, как только стемнеет. В этот период времени амалионы заняты тасованием войск. Днем они показывают одни порядки, а потом перемещают войска, чтобы подготовить нам сюрприз. В это время и пойдете. По скале вас спустит Единитель.

— Нужны кони. — сказал алхимист. — Два дня я скакал сюда. К полиоту чуть ближе.

— Карты? — спросил воин.

Абсолютный кивнул. Он скоро сходит и принесет их. Все отметит на них. Даже примерный путь. И передаст что-нибудь отряду на случай, если на них выйдут дикие. Если они еще живы.

— Как мы проведем коней по скале? — спросил Оррмарин.

— На счет этого не беспокойся. — ответил маршал.

— Хорошо, тогда я раздобуду нам четыре лошади.

— По-тихому. — добавил к его словам Максуд.

Сын генерала кивнул. Жазэль немного приободрилась. Компания собиралась не слабенькая. Творящая и чемпион. Еще Оррмарин. Девушке не терпелось побыстрее ускакать с ним из крепости. Только вот ездить верхом на лошади она не умела. Ничего страшного, научится.

Минут через пять она уже собирала нужные вещи. Еще вечером стоит забежать к поварам, им ведь нужны продукты в дорогу. Оррмарин сказал, что отец выделит им сушеное мясо, которое может долго храниться. Оно не очень вкусное, но лучше есть его, чем быть голодными. А еще ей предстояло сходить к заклинателям. Нужно, чтобы лошадей провели. И убрали со скалы птиц. Огромных диадем.

Эйр плюхнулась в кровать. Сандрин подошла к Делорис проверить ее дымник. Максуд уселся на стул. С ними зашел и алхимист. Он стал у стены, чуть дальше дверного проема. Открылась дверь, и вошла высокая черноволосая Творящая. Сто ее косичек были разбросаны на одном плече.

— Есть мысли? — спросила она. — Что это за бог? Что они вообще умеют?

Все присутствующие на мгновение отвлеклись от своих дел и уставились на Максуда. Сам воин поводил глазами от одной девушки к другой. Пожал плечами.

— Лучше тебе сказать, маршал. — пригрозила Эйр.

— Я не знаю, что умеет делать этот бог. — признался Максуд.

— А другие что могли? — спросила сабазадонка.

— Ну… разное. Могли становиться огнем и выжигать все и всех. Вызывать природные катаклизмы. Ураганы, смерчи, молнии, ливни. Я слышал об одном, что мог даже вулкан заставить пробудиться. Когда-то еще раньше были и такие, что могли вообще все. Надеюсь, у них не один из таких богов.

— Таких богов были единицы! И я в этом мире осталась одна. — бросила ему Амайанта скрестив руки на груди.

— Ничего, как-нибудь справимся. — закивал сам себе Максуд, не обращая внимания на слова богини.

— Справится он. — подняла руки к небу девушка в золоте. — Все сделают другие, а он, как обычно, припишет все заслуги себе.

Максуд и Жазэль сначала переглянулись, а затем обернули к ней головы. Их лица застыли в вопросительных выражениях. Алхимист со своего места наблюдал сразу за всеми. Здесь происходило что-то странное и он никак не мог разобрать, что именно.

— Нам помогут Первые. — озвучила предположение Жазэль.

— Первые? Я вас умоляю. — богиня полетела к окну. И смачно ругнулась.

— Что она сказала? — выпрямилась Сандрин.

Алхимист пока держался тихо. Ему было ничего не понятно. Лучше какое-то время просто понаблюдать.

— До ругательства или после? — спросила Жазэль. — Она сказала: «Первые? Я вас умоляю.» — Жазэль намеренно исказила свой голос, чтобы он хоть чуточку стал похож на голос девушки в золоте.

Амайанта так резко повернулась к ней, что Жазэль непроизвольно одернула голову назад.

— Больше никогда так не делай, дурочка. — сказала богиня голосом самой Жазэль. — Иначе, клянусь богами, я выпущу тебе кишки и разбросаю их по округе. — добавила она суровым голосом Максуда.

Жазэль и маршал открыли рты.

— Я так не разговариваю. — сказал воин.

Обе девушки посмотрели на него, подняв бровь. Максуд вздохнул и покачал головой. С ними спорить — себе дороже. Он махнул рукой.

— И какие такие заслуги я себе приписываю? — спросил воин.

Единитель уже слегка улыбался. Ситуация в его понимании складывалась странная. Максуд и та девушка говорили еще с кем-то. Остальные слушали, как будто они понимали, в чем дело, как будто знали, что здесь есть еще кто-то, кого невозможно увидеть. Но почему тогда этого кого-то видел маршал и девушка?

— Какие? Тебе напомнить? Разве не ты недавно рассказывал, что убил всех амалионов? И теперь они за это мстят человекам? — Амайанта ехидно склонила голову.

— Это одно из предположений. — пояснил воин.

— Предположений? Твой мозг не способен предполагать. Он и факты с трудом воспринимает, а оперировать ними, чтобы делать умозаключения… Ты себя здорово переоцениваешь. — задрала подбородок девушка в золотом.

Максуд и Амайанта вперили друг в друга суровые взгляды. Жазэль перестала рыться в вещах и села на кровать. Она оказалась втянутой в разговор по самые уши. Теперь не отвертеться.

— О чем они говорят? — спросила Сандрин.

— Ну… — девушка думала о том, как бы мягче передать их разговор и не вызвать ответную реакцию у богини. — Амайанта сказала, что у Максуда весьма посредственные умственные способности. Если коротко.

— Почему она так сказала? — продолжила задавать вопросы Творящая.

— Потому, что Максуд считает, что, когда он убил почти всех амалионов, те решили раз и навсегда избавиться от человеков и с тех пор вынашивают планы по уничтожению своих врагов. Амайанта говорит, что это все басни.

— И какая тогда настоящая причина? — спросила Сандрин.

Амайанта повернулась к Творящей.

— Настоящая причина? — богиня снова посмотрела на Максуда. — Хочешь знать?

— Хочешь знать? — повторила Жазэль.

— Да. — ответила Сандрин.

— Она у Максуда спрашивает. — шепнула девушка.

Теперь уже воин скрестил руки на груди и задрал подбородок, готовый выслушать версию Амайанты. Та величественно вознеслась к потолку от своего окна.

— Боги. — улыбнулась девушка в золотом. — Вот кто настоящая причина.

Жазэль удивленно заморгала.

— Ты будешь говорить или нет? — прикрикнула на клерка Эйр.

Девушка быстро повторила слова Амайанты. Богиня, дождавшись, пока все с интересом ждут объяснений, продолжила.

— Еще когда человечество качалось в своей колыбели, амалионы, их старшие братья, вовсю изучали мир. Они были, как бы это правильно сказать, господствующей нацией. Потом пришли мы. И все изменилось. Мы стали искать себе игрушки. Человеки с их недоразвитыми приземленными потребностями нас не сильно интересовали. Цивилизация амалионов в этом плане выглядела гораздо предпочтительнее. Там было, что разрушать, понимаешь? — Амайанта повернулась к Жазэль. — Ты мешаешь мне своим бубнежом.

— Ты мешаешь мне… — Жазэль осеклась. — Буду потише. — сказала они почти шепотом и опустила глаза.

— Я уже рассказывала, как ненавижу человеков? — спросила Амайанта и специально проследила, чтобы девушка передела все слово в слово. — Ах, нет. До этого мы еще дойдем. Так вот. Амалионов мы любили. — она мечтательно посмотрела вверх. — Убивать. Издеваться, мучить до смерти. Мы устраивали целые представления. Для себя. Ну знаешь, чей амалион дольше проживет, если их жарить на огне. Или держать под водой. Сможет ли он выжить без ноги. Или без двух. Весело же. — Амайанта прикусила губу. — Да, славные были деньки. Закончилось все тем, что нам пришлось воевать друг с другом.

— Почему пришлось? — спросил Максуд.

Девушка в золотом выпучила глаза.

— Ты что, не понимаешь? Нам же было скучно! Чем еще себя занять? Все плотские утехи нам давно надоели. Амалионов мучить тоже стало не интересно. И мы решили поиграть в войну. Амалионами. Закончилось это тем, что один из богов… — Амайанта сделала паузу и поклонилась. — Не будем называть ее имени, победила. Другие не хотели с этим смириться и в порыве особо буйной ярости принялись… э… делать то, что и всегда. Убивать. Но с особым рвением и выдумкой. Вот тогда, когда амалионов почти не осталось, мы уже вынуждены были переключить свое внимание на человеков. Но с вами было еще скучнее. Вы даже сдохнуть интересно не можете.

— Да, но при чем здесь ненависть амалионов к людям? — спросил Максуд. — Почему они хотят всех нас уничтожить?

— А я разве не сказала? — спросила Амайанта и наигранно захлопала ресницами. — Боги… Понимаешь, первые боги, такие, как я, созданы из потоков. Поэтому мы такие сильные. Остальные… им нужно тело. Человеческое тело. Боги могли приходить и уходить в другой мир. Но, чтобы быть здесь, в этом мире, они нуждались в человеческом теле. Сейчас все боги в другом мире. Но, если они захотят здесь пошалить, то, как ты думаешь, что им для этого понадобиться? И что они будут делать, когда вернуться?

Жазэль закончила передавать слова Амайанты. Наступила тишина.

— Амалионы боятся, что вернуться боги? В тела человеков? — спросил алхимист. — Поэтому они хотят исключить эту возможность. — сказал он себе под нос. — В этом есть смысл. Если боги действительно хотят вернуться.

Максуд и Жазэль уставились на Амайанту, а все остальные на них. Девушка в золотом подняла подбородок, получив свой момент славы.

— Ну? — поторопил ее Максуд.

— Скажу так: нет ничего постоянного. Сегодня им нравится там, а завтра… Кто знает, что может произойти завтра? — Амайанта опустила голову и посмотрела на Жазэль. — Последнее предложение было вопросительным. Для большей трагичности. Перескажи теперь его с правильной интонацией.

Девушка закатила глаза, но выполнила просьбу или приказ богини. Ненадолго воцарилась тишина. Алхимист уже давно понял, что Максуд и та девушка общаются с кем-то. Кем-то очень могущественным и очень древним. Может, даже с одним из богов. Ицуко ему много о них рассказывал. Конечно, слушал он вполуха. Имя Амайанты он точно помнил. То ли это скверный кровожадный бог, то ли хитрый и ловкий обманщик, ведь даже такие водились среди богов. Судя по рассказам Ицуко, конечно.

— Ты думаешь, что амалионы так боятся богов, которые уже тысячу лет не возвращаются, что готовы ради этого истребить все человечество? — спросила Жазэль.

Амайанта облетела вокруг девушки и замерла рядом с ее лицом. Девушка наклонила голову в сторону, чтобы не столкнуться с летающей сияющей сущностью. Богиня улыбалась.

— Скажи Тревизо пусть зажжет глаза. Создаст меч и уколет Сандрин. — сказала девушка в золотом, взлетая под потолок и поближе к Максуду.

Жазэль немного поморгала, но передала слова Селюстир. Творящая не задавала лишних вопросов. Ровный широкий меч через секунду уже возник в ее руках. Делорис прикусила губу, завидуя, что другие могут сотворить такие ровные мечи. Селюстир подошла ближе к Сандрин и ткнула мечом в ногу. Меч в последний момент отклонился от траектории и ушел вбок. Жазэль закричала и опустилась на кровать, прижавшись к стене.

Черное бесформенное существо с красными глазами и множеством отростков, похожих на рога, лапищей отвело меч Тревизо. Ног у существа не было. Оно вытягивалось из руки Сандрин. И это было еще ужаснее. Существо, увидев реакцию Жазэль, повернулось к ней и немного опустило голову. Хмыкнуло и исчезло.

— Еще раз. — скомандовала Амайанта.

Жазэль с трудом передала команду. Существо возникло снова.

— Ты меня видишь, человек? — раздался скрипучий жуткий голос.

Алхимист чуть не подпрыгнул от удивления. Тревизо отошла на два шага, держа меч перед собой. Эйр схватилась с кровати, держа меч в руках.

— Не только она.

Существо медленно повернулось. Увидело девушку в золотом, парившую под потолком.

— Амайанта? Ты тоже здесь? Заточена? — существо немного сжалось. — Мне трудно здесь находиться.

— Коли еще. — сказала Жазэль, не дожидаясь, пока богиня отдаст распоряжение.

Тревизо подошла и занесла меч. Как и прежде, он уходил в сторону, не доходя до Сандрин.

— Как ты это делаешь? — спросило существо. — Ты можешь свободно находиться здесь? Разве отец не подверг тебя наказанию?

От этого голоса у Жазэль мурашки шли по коже. Или от того, что она видела перед собой. Наверное, все вместе друг друга дополняло.

— Он наказал всех. — ответила Амайанта.

— Ты знаешь, какое наказание получила? Ты знаешь, как от него избавиться? Говори, говори, говори! — ревело существо, размахивая лапами.

— У каждого свое наказание. И каждый должен понять его сам. — спокойно говорила богиня.

— Ах ты, мерзкое отродье!

Существо попыталось наброситься на Амайанту. Богиня резко улетела в сторону, и оно замахало лапами.

— Я убью тебя! Слышишь? Я всех убью! А когда я выберусь, то убью тебя снова. Я залью это проклятую планету кровью! И твоя в ней будет тоже, слышишь!? Сейчас же отвечай мне.

Черное существо снова накинулось на Амайанту, захватив ее своей темнотой. Максуд открыл рот, как только девушка в золоте исчезла. Просто исчезла, как будто спряталась за покрывалом. У Жазэль челюсть отвисла. Вспышка света.

— А-а-а! — зарычало существо. — Сильная тварь! Я стану еще сильнее. Я тебя убью! И всех их.

Жазэль схватила за руку Тревизо, не давая той в очередной раз попытаться уколоть Сандрин. Черное существо корчилось от боли, а затем в один момент выросло перед Жазэль.

— Тебя я убью первой! — и оно исчезло.

Втянулось в руку Сандрин. Жазэль бросила взгляд туда, куда затянулось это черное создание. Браслет. Красивый золотой браслет. Это украшение появилось у Сандрин после того похода в крепость. Когда они первый раз тут были.

— Ты его нашла. Еще тогда. Артефакт, который искала в крепости. Ты нашла его. — Жазэль смотрела в глаза Сандрин.

— Нашла. — подтвердила Творящая.

— Ну как тебе боги? — спросила Амайанта у клерка. — Стоит таких боятся?

Жазэль открыла рот:

— Он… он…

— Да. Самый младший из моего поколения. — улыбнулась Амайанта, затем склонилась над девушкой — И самый слабый.

— А самый сильный… — не закончила свое предложение Жазэль, пристально глядя в глаза богине.

Амайанта улыбнулась еще шире. Потом улыбка с ее лица внезапно спала, и девушка в золотом пролетела сквозь стену. Клерк выдохнула и ее плечи поникли.

— Что ты видела? — спросила Сандрин. — Ты видела моего защитника?

— Защитника? Убийцу. — Жазэль опустила голову. — Страшного убийцу. И Амайанта говорит, что он самый слабый из тех богов. — девушка быстро подняла глаза на Максуда. — Нам нужен меч. Срочно. Срочно нужен. Собирай всех, нам пора выдвигаться. Нам не обойтись без такого оружия. Меч. Почему мы раньше за ним не пошли?

Девушка вскочила, судорожно перебирая те вещи, которые уже два раза перебрала. Алхимист посмотрел на свои руки. Мелкая дрожь. Да уж. Был бы Ицуко здесь. Сколько бы он узнал.

— Значит, вы вдвоем говорите с невидимым богом. — утвердительно сказал Единитель.

— С богиней. — поправил Максуд. — Ее зовут Амайанта.

— Она нам помогает?

— Да. — кивнул Максуд. — Но делает вид, что только мне, и то, не по своей воле.

— И что она умеет? Как она может помочь в войне против амалионов? — алхимисту были интересны ответы на сотни своих вопросов. — Почему ее видите только вы? Как она выглядит? Она слышит только вас?

Максуд посмотрел на него усталым взглядом. Да, сейчас совсем не тот момент, чтобы посидеть компанией у костра и поговорить до утра. Под стенами крепости огромное войско, подкрепленное богом.

— Я принесу карты. Расскажу о дороге. — алхимист повернулся к Жазэль. — У меня будет одна просьба. Может, даже требование. Вам будет не сложно его выполнить.

Жазэль на секунду перестала теребить в руках вещи. Она замерла и посмотрела сначала на алхимиста, потом на Максуда.

— Наверное, сейчас не подходящая ситуация, чтобы предъявлять требования. — сказал воин.

— Это вы выполните. — алхимист схлестнулся с воином взглядами.

Повисла тишина.

— Выполним, при условии, что это не помешает нашей основной миссии. — разрядила обстановку Сандрин. — Если это…

— Вам понадобится нож. Любой. И две минуты времени. — успокоил их Единитель. — Больше ничего. Я скоро вернусь.

Все проследили, как драйтл вышел из комнаты. Максуд вытер лицо рукой. Так всегда при осаде. С каждым днем все сложнее. Проблемы начинают накапливаться, взаимоотношения портиться. Пока все это не дойдет до критической точки. Потом либо оставшиеся в живых сплотятся и дадут отпор врагу, либо найдутся предатели, которые загубят всех защитников.

— Ему можно доверять? — спросила Тревизо. — Какой-то он странный.

— Он единственный в своем роде. — сказал Максуд. — На много-много поколений назад и вперед. Такие рождаются раз на сотни лет. Не удивительно, что он немного странный. Тем более, мы не знаем ничего о его прошлом. Селюстир, сегодня ты будешь главной среди наших Творящих. Сандрин пойдет наверх. Алхимиста нельзя оставлять одного без прикрытия. Я буду нужен внизу. А пока поищу Айю.

На улице солнце, как обычно, жгло кожу. Сухой воздух только усиливал жару. С одной стороны, хотелось, чтобы побыстрее наступил вечер. А вот с другой… Максуд прошелся от своего дома в одну и другую сторону. Амайанты не было нигде видно. Он мысленно позвал ее, надеясь, что она как-то сможет его услышать. Похоже, напрасно. Тогда он попытался вспомнить что-то хорошее и усилить свои позитивные чувства. Отклика он не ощутил. Ладно, есть еще и другие дела.

Максуд зашел в дом. Стекол в нем не было. Как и дверей. Кровати сгнили. На полу лежал драйтл. Воин огляделся. Смотреть, конечно, не на что. Но нужно дать драйтлу на полу время свыкнуться с мыслью, что к нему пришли.

— Ты когда ел последний раз?

Ответа не последовало. Максуд вздохнул.

— Ты знаешь, сколько мне лет? У? Несколько тысяч. Я и сам точно не помню. Может десять. Может пять. Или чуть меньше. Знаешь, сколько раз я испытывал разочарование? — Максуд на секунду умолк. — Десятки тысяч раз. Понимаешь, иногда ты взбираешься на гору, а иногда падаешь с нее. Это жизнь. Бесконечные горы. То вверх, то вниз. Сейчас тебе кажется, что ты катишься. Но я пришел потому, что мне нужна твоя помощь. Лично мне и вообще всем людям в мире. У врага есть бог. Если он нападет… Защититься нам нечем.

— Тогда я тебе зачем? — спросил драйтл.

— Когда-то давно существовали мечи алхимистов. — начал рассказ Максуд.

— Это те черные выдуманные штуки?

— Да, именно те. Их выдумали аж семь штук. И они убивали. Пока все семь не были уничтожены.

Драйтл цокнул языком:

— Печальный конец истории.

— Да. — согласился Максуд. — А теперь появилась надежда, что один такой меч все еще существует.

— И где же он? — безразлично спросил драйтл на полу.

— В землях алхимистов. Его нужно забрать.

— Мы не можем выйти из крепости. Разве, что амалионы устроят нам коридор славы, провожая нас в путь.

— Румадэу, я пришел сюда не шутить. Меч есть. И мы должны его найти. Я собираю группу.

— Ты сильнее меня, зачем я там нужен? — драйтл все так же валялся на полу.

— Я не иду.

— Та Творящая, Сандрин, кажется, — она хороший воин. — потянулся чемпион.

— И она тоже останется здесь. — поведал ему Максуд.

— А человеки? — с тенью надежды спросил Румадэу.

— И так будет двое. Сын генерала и Жазэлизэ. Еще с вами пойдет Творящая.

Чемпион вздохнул.

— У меня другие планы. Десять отличий. Я смогу их добыть в ночных боях.

— А-а. Значит, я в тебе ошибся. — сказал Максуд, разворачиваясь к нему спиной. — Здесь либо спасение жизней, либо твои долбаные отличия. Попрошу Калибристо, он мне выделит кого-то, может, Зодэму.

Максуд вышел на улицу, шагая домой. Амайанта летала над ним. Он не видел ее, но ощущал, что она там.

— Как мы выйдем из крепости. — чемпион быстро настиг его. — И если мы выйдем, то как отыщем меч? Ты знаешь точное его местоположение?

Темная кожа. Как после хорошего загара. Светлые глаза. Очень светлые. Может даже показаться, что они светятся, хотя это не так.

— Твоя задача обороняться и нападать. Всем остальным будет заниматься Жазэлизэ. Я ей доверил управление группой.

— Девчонке? Ей бы куколками играть. — покачал головой чемпион.

— Скажи ей так, и ты будешь идти всю дорогу по пояс в болоте, пока она будет ступать босыми ногами по мягкой зеленой травке. Ты ее недооцениваешь.

Румадэу на это ничего не ответил. Он молча шагал рядом, иногда потягивая носом.

— Оружие себе подбери, знаешь, куда его сгружают? Хорошо, можешь взять все, что тебе нужно. Латы будут лишними. Ваше дело не направление пробивать, а незаметно красться. Ножей побольше возьми.

— Ты учишь чемпиона? — поднял брови Румадэу.

— Приходится. — пожал плечами Максуд. — Выходим после того, как наступит темнота. Собираемся на пятом рубеже и идем к дальнему краю, где стена упирается в скалу.

Воин показал пальцем то место, что он имел в виду. Чемпион кивнул.

— Можешь прийти заранее. Одной группой мы не идем.

— Хм. Никто об этом не должен знать? — спросил Румадэу.

— Не должен знать только тот, кто не должен.

— Крыса. Куда же без них. — понимающе кивнул чемпион. — Хорошо.

— Сначала поешь. Жазэлизэ соберет провизии. Отнесешь. Пока побудешь у меня в доме.

Чемпион снова кивнул. На перекрестке они разошлись. Румадэу предстояло собрать оружие для себя. Драйтл почесал свой подбородок, обдумывая на ходу, какие виды оружия и в каком количестве ему могут понадобиться.

Максуд еще побегал по рубежу, проводя нужные встречи и втихую договариваясь о ночной вылазке. Все это время Амайанта кружила на определенном расстоянии, не подлетая ближе. Потихоньку подкрадывался вечер. Лучи солнца перестали так греть, а их цвет слегка изменился и стал более оранжевым. Максуд смотрел на амалионов со смотровой площадки. Они, как обычно, усердно создавали видимость того, что сегодня не планируют нападать. Передние части рассаживались у костров, которые уже кое-где начали зажигаться. Амайанта тоже наблюдала. Воину показалось, что за последние пару часов она еще так близко не подлетала.

— У Сандрин в браслете бог?

— А ты думал, что там маленький котенок, которой так мило мурлычет, что стрелы врагов не могут поразить твою любимую Творящую?

— Я не знал, Айя. Я бы тебе сказал.

— Что-о-о? — скривилась богиня, почти стиснув губы. — Ты бы мне сказал? Как сказал, кто ты, сколько тебе лет, что ты умеешь? Как рассказал о своих Шагах?

— Ну, в итоге-то я рассказал. — оправдывался Максуд.

— Угу. Вот и сейчас. Я все узнаю последней. — печально констатировала богиня.

— Я не хотел, чтобы кто-то об этом знал, поэтому не говорил об этом вслух. Чем меньше враг знает, тем лучше. Я думал, что это обычный артефакт. Иначе я бы рассказал.

Амайанта перевела на него внимательный взгляд. Она сощурила глаза.

— Ладно. Ты говоришь правду. У тебя бы действительно не хватило мозгов понять, что это за браслет. И как это я сразу не догадалась? Твой пятиграммовый мозг попросту не может отличить артефакт от заточенного бога. Это ведь не твоя вина, что ты родился таким идиотом. Всему виной твоя гулящая неразборчивая мать.

Максуд усмехнулся.

— Он говорил ужасные вещи. — сказала Амайанта. — Смешно было наблюдать за осломордой, у которой сердце в пятки ушло. А ты, как будто, был к такому готов?

— Я его знаю очень давно. Мы все время по разные стороны стены. Он губит судьбы людей.

— Почему ты разрешил, чтобы Сандрин вступила с ним в Единство?

Максуд округлил глаза.

— О, Свод. Ты совсем идиот. — девушка отвернулась, мотая головой.

— Я думал, что…

— Он просто артефакт, да, да, я уже поняла. Значит, ты совсем не испугался?

Она заглянула ему прямо в глаза. Воин выдержал ее взгляд. Он не ответил. Девушка в золоте улыбнулась и перешла на шепот.

— Всего один раз. Когда он меня обхватил своими лапами, да?

Максуд сглотнул. Зачем ей говорить о том, о чем она и так знает?

— Ты испугался за меня. А говорил, что не ведаешь, что такое страх. — улыбнулась Амайанта.

— Это другое. Я бы сказал, что я переживал.

— Не-а! — богиня выставила палец и очень выразительно покачала ним со стороны в сторону. — То отвратительное чувство я никогда не забуду. Это было не оно. Укол страха. Игла, которая кольнула прямо в сердце.

Амайанта улыбалась, глядя на воина. Максуд слегка поднял брови и кивнул, открывая рот, чтобы ей что-то сказать.

— О, нет. — не дала ему это сделать девушка в золоте. — Сейчас ты сморозишь чушь.

— Тебе нравится, что я испытываю страх за тебя. Тебе приятно понимать, что ты важна для меня. — воин улыбнулся и с уважением кивнул ей. — Ты, наконец-то, осознала свою значимость.

— Я же говорю — чушь! Свою значимость? Только осознала? Мою значимость невозможно переоценить! Я значимее вас всех вместе взятых. — как-то не по-настоящему вспылила Амайанта. Максуд улыбнулся. Он напитался теплыми чувствами к ней.

— Не смей. Открывать. Рот.

Воин вздохнул.

— У тебя есть идеи на счет чувств? Я могу ведь попытаться испытать несколько специально. Что там у тебя по списку? Не поверю, что ты об этом не думала.

Девушка в золоте подлетела к краю платформы и села на камень.

— А ты заметил, что последнее время чувства должны быть связаны со мной? Например, дружба. — медленно говорила богиня. — Ты ведь дружишь и с другими. Но осколок я получила только тогда, когда ты подружился со мной. Или прощение. Ты простил меня, и я смогла вычеркнуть еще одно чувство.

Действительно. Ведь он и раньше испытывал эти чувства. И, скорее всего, даже тогда, когда Амайанта уже была рядом с ним. Но никак на нее это тогда не действовало.

— К чему ты клонишь? — все еще недоумевал воин.

— К тому, что, возможно, ты уже сто раз это чувство испытывал, но я его не ощутила. Оно не было связано со мной. — Амайанта опустила взгляд и теперь болтала ногами. — Поэтому я и не могу получить последний осколок.

— Так тебе остался всего один? — поднял брови Максуд, чуть не сделав свой вопрос выкриком радости.

— Угу.

— А почему ты тогда не летаешь, не кружишься, не заставляешь меня испытывать все подряд чувства по списку? Тебе остался последний шаг, а я не вижу твоего радостного возбуждения. Твоего энтузиазма по этому поводу. Ты можешь вернуть себе силу, Амайанта. Стать той богиней, которой раньше и была. Все твои проблемы в один миг могут решиться.

— Угу.

Амайанта пожала плечами. Страх. Беспричинный. Или нет? Максуд ощутил это чувство. Такое иногда возникает у человека, когда он не уверен в том, что сможет выполнить то, за что взялся.

— У тебя получится. Ты проделала хорошую работу. Последнее чувство. Еще немного постараться, и все. — подбодрил ее воин.

— Угу.

— Что ты заладила? Рассказывай. Я ведь все равно почувствую. Только не сразу.

— Узнаешь, как это узнавать последним. — улыбнулась Амайанта.

— Ладно. — сказал Максуд. — Ты боишься, что… что последний осколок, вовсе не последний.

Девушку шумно выпустила воздух. Как это она может не знать, сколько у нее всего осколков?

— Тогда, ты думаешь, что если вернешь себе тело, то сразу же примешься есть все подряд и растолстеешь! — воин выдвинул другое предположение.

Максуд мельком посмотрел на нее. Никаких признаков улыбки. Воин вздохнул.

— Значит, ты боишься, что не вернешь все свои силы.

— Как раз на оборот. — сказала Амайанта и отвернула голову.

— Не понимаю.

— Я понимаю, что ты не понимаешь. Я другого от тебя и не ожидала. — хмыкнула девушка в золоте.

Ненадолго воцарилась тишина. Максуд посмотрел на солнце. Оно уже начинало садиться.

— Я не знаю, что делать потом. Когда я верну тело. Я так долго была… такой. Что мне делать? Раньше я хотела вернуть тело, чтобы стать повелительницей мира. Ты показал мне, что это совсем не просто. Заслужить любовь и уважение, эти все бла-бла-бла. А если я буду плохой богиней?

— Ты? — поднял брови воин. — Ты уже была плохой богиней. Теперь будешь хорошей. Я в этом уверен.

— Да? Ты слышал, как говорил мой брат? И что он говорил? — Максуду показалось, что у Амайанты и плечи опустились. — И я ведь такая была. Убить, убить, убить. И даже хуже. Он многого себе не мог позволить, пока я была полна сил. Ему и в голову не могли прийти те идеи, что я притворяла в жизнь. И мне хватило бы сил делать это бесконечно. А если я снова стану такой же?

— Тебе было противно его слушать? — спросил Максуд.

Девушка кивнула.

— Так, словно все ошибки прошлого в один миг вернулись и начали с тобой разговаривать. Мерзкое ощущение.

— Ты такой не станешь, Айя. Я хорошо тебя знаю. Лучше, чем ты можешь себе даже представить. Знаю тебя всю. От начала и до конца. Ты не такая. Ты — это росток, который нужно переносить в руках, чтобы с ним ничего не случилось. Ты настолько нежная и ранимая, что тебе приходится все это скрывать от других за своими проделками, демонстрируя свою силу и непоколебимую волю. Но ты слепа. Ты даже и десятой части не видишь из того, чего ты уже смогла добиться. Сегодня ты говорила с тем богом. И что? Мне показалось, что говорил современный человек с каким-то доисторическим полуживотным, у которого кроме инстинктов ничего нет. Вообще ничего. И ты такой была. Я знаю. Но ты проделала долгий путь. Посмотри на себя сейчас. Если бы ты с этого дня вернула себе тело и стало богом в нашем мире, я бы первым тебе поклонился. Ты много говорила о том, что тебе нужен достойный. Но все наоборот, Айя. Это нам нужен достойный. И этот достойный — ты. Я тобой восхищаюсь. Восхищаюсь твоему стремлению идти к своей цели тысячами лет. Ты не сбилась с пути. Как это вообще возможно за столько лет? Ты даришь надежду. Не только мне. Сначала я думал, что буду на тебя ровняться. Что я изменюсь и стану лучше. По твоему примеру. Но потом понял, что всем нам нужно пройти хотя бы тысячную часть того пути, что прошла ты. И мир станет лучше. Когда мне тяжело, когда надежды мало, я вспоминаю о тебе. Ты… ты… ты меня…

— Воодушевляю? — возбужденно спросила девушка в золотом.

— Да, воодушевляешь.

Амайанта взлетела. Она закинула голову назад, расставила руки.

— Воодушевление. Мое последнее чувство! Восхищение мной! Не моей силой, не моими умениями. А той личностью, которой я стала. И я тебя воодушевила. — Амайанта начала крутиться вокруг своей оси с бешеной скоростью. — Я это сделала! Кто молодец, а, осломордый? Ну же! Давай обнимемся!

Она вынырнула из воздуха и подлетела к Максуду. Тот расставил руки, а девушка ловко пролетела между ними и рассмеялась.

— Дурачок. — она взлетела еще выше. — Лети ко мне! Ну же! Где ты? — девушка еще секунду повисела в воздухе. — Где она лазит?

Девушка в золотом быстро улетела. Максуд остался один. Надо же, последнее чувство. И что теперь? Распадется ли ее Единство с ним? Как изменятся их отношения?

Амайанта прилетела так же быстро, как и скрылась. Девушка в золоте ругалась так сильно, что Максуд невольно посмотрел на платформу, не треснет ли она от таких проклятий. Девушка кружилась, взлетала, падала, кричала, рычала, зло нашептывала и откровенно проклинала. Воин не решался с ней заговорить. По опыту он знал, что ей нужно дать немного остыть. Ведь тот гнев, что она переливала ему, казался ему необъятным. Через пять минут она уже более-менее успокоилась.

— Может, теперь расскажешь? — мягко спросил воин.

— Рассказать? Что тебе рассказать? Как меня одурачил Отец? Не в первый раз уже, скажу я тебе! Чувства. Познать все чувства. Пятьдесят осколков. Познай их и будет тебе счастье. Я познала! И что? — крикнула Амайанта прямо в небо. — И что? Ненавижу тебя! Понял? Ненавижу!

Она полетала по платформе что-то рыща глазами. Опустилась, взяла крохотный камешек и запустила в небо.

— Надеюсь, что попала тебе прямо в глаз! В тот, которым ты за мной наблюдаешь, чтобы посмеяться вечерком.

Максуд еще подождал пять минут. Амайанта уже не так резво крутилась и тон ее ругательств стал помягче.

— Так что произошло. Ты познала все чувства? Это точно? Может, что-то осталось?

— Может, хватит прикидываться, что у тебя там в голове что-то есть? — зло бросила Амайанта. — Это было испытанием. Загадкой. Условием. Я все сделала. И что же я узнала, когда выполнила последнее задание? Что это еще не все! Ты представляешь? Теперь, помимо всех чувств, мне нужен еще и поступок!

— Поступок?

— Я что, непонятно говорю? Или на другом языке? Я так и сказала. Поступок.

— Какой?

— Ты идиот? Если бы я знала, какой поступок, разве я бы так сердилась? — выпалила богиня.

Максуд почесал затылок. Да, действительно, у нее были причины так злиться.

— Я тысячи лет думала, что иду к своей цели. И что? — она подняла голову. — Я спрашиваю, и что?

— Ты шла к цели, и ты ее достигла. Теперь у тебя новая цель. — попытался ее успокоить Максуд.

Амайанта медленно опустила голову и зло посмотрела на него. Ее глаза начали наливаться белым светом.

— Да постой же ты. Сколько там у тебя осколков? Пятьдесят? И ты не за каждое чувство получала по осколку. Сколько же это ты всего испытала?

Богиня слегка наклонила голову вбок, показывая, что она готова слушать дальше.

— А поступок, он всего один. Понять, какой, и все. Это тебе не сотня чувств.

Амайанта несколько секунд не двигалась. Потом глаза ее стали обычного золотого цвета.

— Ну да. Что это я так разнервничалась. А боги ведь не могут нервничать. Наверное, только богини. — она покачала головой. — Один поступок. Что это может быть? Что-то стоящее. Или хитрое. Может, нужно… нет… а вот это… тоже нет.

Максуд наблюдал, как девушка в золоте кружится по платформе, разговаривая сама с собой. Она то поднимала голову, то опускала ее и говорила себе под нос. Похоже, сейчас она перебрала сотню вариантов.

— Я думаю, — громко произнес воин, чтобы богиня остановилась и обратила на него внимание, — что это должно быть связано с человеком. Все твои чувства так или иначе завязаны на людях. И поступок должен быть тоже.

— Да, может, ты прав. Поступок. Самый сильный поступок для человека — это спасение. Я тебя спасала уже… даже забыла, сколько раз, так разнервничалась. Много раз, в общем. И ничего.

— Может, тогда ты должна полюбить человека?

Амайанта рассмеялась.

— Нет. Отец вас тоже не любил.

— Почему ты так думаешь? — поднял брови Максуд.

Богиня махнула рукой:

— Так, что же это может быть еще?

Еще пару минут она перебирала вслух всевозможные бредовые и не очень поступки. Максуд терпеливо слушал, иногда высказывая свое мнение в нужный момент. Постепенно Амайанта приходила к выводу, что за тысячу лет она так или иначе уже совершила все поступки, что могла придумать.

— Знаешь, может, этот поступок должен быть иным. Или в ином смысле. Не обычный. Не такой, какой может тебе прийти в голову сразу. Может, тебе нужно ознакомиться с другими цивилизациями в нашем мире, другими народами? Они видят мир совершенно иначе. Для каждой из них — это как другой мир.

— Другой мир… — произнесла Амайанта.

— Да, как другой мир. — кивнул воин.

— Нет, Максуд, не «как другой мир», а что ни на есть «другой мир». Я поняла, что мне нужны чувства. И нужны здесь, в этом мире. Я это, словно, знала. Хоть и знания мои были, как в тумане. Как сон, который ты не помнишь. Вот так и с чувствами. И с поступком так же. Я не чувствую его здесь. Никак. — она прикусила губу и закивала. — Это может быть в его духе.

Максуд нахмурился и вытер лицо. С этими богами всегда сложно. Девушка в золоте пролетела в задумчивом состоянии рядом с его лицом. Она подлетела к краю платформы и села на камень.

— Знаешь, что? Иди погуляй. Мне нужно побыть одной. — Амайанта скрестила руки на груди и уставилась на закат.

Красивое оранжевое солнце медленно садится и уходит за горизонт. Оранжевый закат. Последнее время она находила его… прекрасным. Такого раньше с ней не случалось.

— Ты умеешь летать! — запротестовал воин.

— А ты ходить! Так что, топай отсюда. Я буду наблюдать за закатом. — снова отвернула голову девушка в золоте.

— Мне он тоже нравится. — спокойно сказал Максуд.

— Вот и иди полюбуйся ним. Где-нибудь из другого места.

— Из другого? Хорошо. — Максуд подошел поближе к ней, сел так, что даже подвинул немного Амайанту. — Вот мое другое место.

Айя зло посмотрела на нахального воина.

— Дружба — это когда делишься с другом. — произнес Максуд, не сводя глаз с оранжевого диска на небосводе.

Через секунду, не в силах сдерживаться, Амайанта заплакала.

— Я никогда не стану богиней.

— Ты никогда и не переставала ней быть. А сейчас ты стала только сильнее. Думаешь, раньше много людей тобой восхищались?

— Да и сейчас не много. Один бездомный только. — усмехнулась Айя. — Это вообще не показатель.

Максуд улыбнулся. Он порылся в кармане и вынул небольшой сверток. Развернул его. Сладости. Росита готовила их для детей, но Максуд умыкнул немного. Прошлое угощение Амайанте не очень понравилось. Но ведь оно не было сладким! Воин взял несколько крошек на ладонь и протянул девушке. Та косо посмотрела на ладонь, потом ему в глаза. Отвернулась. Но рукой потянулась к крошке. Взяла ее. Мягкая. Пахнет. Такая душистая! И сладкая! Глаза Амайанты увеличились в два раза, когда она ощутила этот прекрасный вкус. Максуд довольно улыбнулся. Девушка в золоте пересела так, чтобы прислониться к воину спиной. Она брала крошки с его ладони. Так приятно есть сладенькое, наблюдая за красивейшим закатом.

Единитель добрался до дома, в котором сейчас жил. Через два от жилища Максуда. Алхимист разобрал одну из своих сумок. Ту, что была с картой, что выдал ему Ицуко. На карте имелись линии, что отмечали его маршрут. Ему же предстояло нанести на карту другой. Он прекрасно понимал, где находится полиот. И показал на карте три возможных пути. Обозначил каждый из них цифрой. Первый казался ему наиболее безопасным. Третий — наименее. Единитель сложил карту. Снял с шеи кусочек артефакта, что достался ему от матери. Он вызвал синие пиктограммы. Те закружили по комнате. Они его успокаивали. Иногда алхимист заставлял кружить их намного дольше, чем ему было нужно. Вот и сейчас. Наверное, он чувствовал себя примерно так же, как и тогда, в свой первый день в полиоте. Тогда он понял, что его жизнь изменилась раз и навсегда. Как и сейчас.

Синие пиктограммы еще немного покружили по комнате. Единитель приложил руки к артефакту. Тот превратился в широкую тонкую короткую полоску. С высеченной на ней пиктограммой. Она подходила для воды. Одна из тех пиктограмм, что была известна, но которую никто не мог применить. Негласный символ мира для любого алхимиста. Если группу встретят люди Ицуко, которые будут играть роль диких, то им достаточно будет объяснить, кто они такие и показать этот артефакт. Этого должно хватить.

Абсолютный посидел немного в тишине, переваривая разговор у маршала. Амайанта. На нашей стороне. Древний бог. Амалионы боятся возвращения других богов и поэтому жаждут уничтожить человечество. Почему сейчас? Собирали силы? Или почувствовали, что боги возвращаются? Один был с Максудом. Другой на их стороне. Неужели это все началось на самом деле? Во что же он ввязался? Алхимист вздохнул.

Он снова вышел на улицу и направился к дому Максуда. Там он объяснил той девушке, как выглядит полиот. Рассказал о болотистой местности, об опасностях, что их могут поджидать со стороны зверей или народа драйтлов, которые будут выдавать себя за кровожадных воинов. Их он просил не убивать. Творящей сказал лишний раз не показывать, кто она такая.

— А какая просьба? — спросила Жазэль, поглядывая на свою собранную сумку. — Ты говорил, что будет просьба.

Тогда алхимист поведал им, что он от них хочет. Жазэль согласилась.

— Возьми эту штуку.

Клерк подняла глаза. К ней подошла Сандрин. На руке у нее лежал куб. Тот самый, с которым она как-то раз ходила на задание еще в Минерино.

— Я так понимаю, что это очень редкая и дорогая штуковина. Ты рискуешь ее не увидеть. — посмотрела Жазэль в глаза Творящей.

— Я рискую не увидеть тебя. А с этой штукой такой риск уменьшится. Бери. — улыбнулась Творящая.

— А что он делает? — спросил заинтересовавшийся алхимист.

Сандрин улыбнулась. Она протянула куб алхимисту. Тот выставил ладонь и получил артефакт. Что это артефакт, он понял сразу. Прозрачный. Со стрелкой внутри. Глаза Сандрин вспыхнули фиолетовым огнем. Капли со свистом закружились на запястье. Фиолетовый шар взлетел над ней к потолку.

— А теперь тебе нужно захотеть найти этот шар. — сказала Творящая алхимисту.

С этими словами она заставила шар двинуться за спину Единителю. Тот слегка нахмурился и пожелал знать, где сейчас находится шар. Он посмотрел на куб у себя в руках. Его стрелка показывала то назад влево, то назад вправо.

— Он не работает. — покачал головой алхимист.

— Ошибаешься. — улыбнулась Сандрин.

Единитель обернулся. Шар перемещался с угла комнаты в угол. Драйтл бросил взгляд на куб. Стрелка все время следовала за передвижениями шара.

— Неплохо. — наконец сказал он, отдавая куб Жазэль. — Полезная вещица.

— Я называю его искателем. — пояснила Творящая.

Клерк ловко схватила артефакт и быстро спрятала его в одном из своих потайных карманов. Она еще раз пересмотрела свои собранные вещи и отправилась к Азаниэлю. Надо забрать припасы еды. Конечно, лучше бы их нес Оррмарин. Но тогда у солдат могли бы возникнуть вопросы, куда это направляется сын генерала. А так, можно было подумать, что она несет провизию маршалу Максуду. Девушка, довольная тем, что увидит Оррмарина, мчалась на пятый рубеж. Днем Азаниэль проводил время там. Жазэль удивилась, обнаружив, что пятый рубеж очень людный. Сюда перебрались заклинатели и водоносы. А строители оборудовали для себя на этом рубеже целые ангары. И то правильно. Если придется отступать, то вся их работа и так на пятом рубеже. А сами люди перейдут и все.

Азаниэль ждал ее. Он стоял у своего с сыном дома. Один. Без охраны. И без Оррмарина. Генерал не поздоровался. Жазэль не сочла нужным делать это первой. Девушкам не к лицу проявлять такое дружелюбие первыми. Азаниэль молча открыл дверь. Жазэль заглянула туда. Сумка стояла посреди комнаты. Как всегда, самая тяжелая работа доставалась именно ей. Клерк вздохнула. Без приглашения зашла в дом и потянула за лямки сумку. Ее даже с места сдвинуть трудно. На вид она не очень большая. Но тяжелая. Даже на вид. Девушка попыхтела, пока не добралась до порога.

— Мне не нравится, что ты трешься вокруг моего сына.

— Трусь? — переспросила Жазэль, не совсем понимая, что имеет в виду генерал.

— Крутишься, вьешься, называй, как хочешь. Сути это не меняет. Я понимаю, чем ты прельстилась. У него завидное положение и перспективное будущее. Но и партию я ему буду подбирать соответствующую. Уж точно не бездомную испорченную девку.

Жазэль покраснела от гнева. Вообще-то, это не она терлась вокруг него, а он вокруг нее. Он проявлял инициативу и это он приходит к ней в свободное время, а не наоборот.

— Если ты не остановишься, я буду вынужден раскрыть детали твоей юности. Думаю, это разрушит все твои чары.

Прежде, чем девушка смогла успокоить свой гнев до такой степени, чтобы начать говорить, генерал зашел в дом и закрыл за собой дверь. Жазэль с силой пнула сумку. Потом схватила ее двумя руками и закинула на плечи. Тяжело? Ничуть.

Возле ворот на пятый рубеж она встретила чемпиона. Без лат. Сильно загоревшая кожа. Когда же они успевают, если все время в железках ходят? За все время — это первый чемпион, которого она увидела без лат. Высокий, широкий, могучий. Светлые глаза и длинные волосы. Тоже светлые.

— Провизия? — спросил чемпион.

Жазэль кивнула. Воин подставил руку. Девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Я иду с вами. За мечом.

Клерк сразу же приложила палец к губам, зашипев на него. Не стоит вслух ничего говорить об их миссии. Она переложила сумку ему на руку и огромное облегчение пронизало весь ее организм. Чемпион нахмурился, взвешивая сумку в руках. Он посмотрел на Жазэль. Потом на сумку. Снова на Жазэль. Наверное, не мог решить, кто же из них тяжелее.

— Все, пока! Я побежала по делам. — девушка обошла его и направилась на четвертый рубеж.

Всю дорогу она сжимала зубы и придумывала все новые и новые ругательства для генерала. Это она-то вьется вокруг того молодого… хорошего, доброго, красивого… Нет! Это он вьется вокруг нее. Надо будет ему рассказать о той встрече с его отцом. И, возможно, рассказать и о другом. О том, чем ее пугал Азаниэль. На этом, скорее всего, их отношениям придет конец. Но надежда все-таки есть. Пусть лучше он от нее узнает, чем от отца. Если он ее действительно любит, то они переживут.

Жазэль подходила к бараку строителей. Его не трудно отличить от всех остальных. Она подошла к дверям. Совсем не такие, как были раньше. И ручек нет. Жазэль осмотрела косяки. На одном из них находился неприметный тумблер. Девушка повернула его. Дверь отворилась. Сама! Никого за ней не было. Жазэль вошла.

— Там такой же. Закрывай за собой. — улыбалась ей Росита, стоя на кухне в переднике.

Клерк подошла спросить, где Творящая. Ответ бы прежним — она на своем месте. Девушка кивнула и быстро пошла в самый конец барака. Времени на разговоры с Роситой у нее не было. Раскрыла штору. Дэзирэ смотрела в потолок и не подала вида, что заметила посетителя.

— Привет. — села Жазэль на стул.

Клерк легонько притопывала ногой. Нервное. Обе молчали.

— Можешь говорить. — нарушила тишину Дэзирэ. — Чем быстрее расскажешь, тем быстрее уйдешь. Сама я теперь не могу тебя прогнать.

Жазэль слегка нахмурилась, но ничего не ответила.

— Что ты так нервничаешь? — спросила Творящая. — Положи то, что у тебя в руках, иначе сломаешь.

Снова ничего в ответ. Дэзирэ вздохнула и повернула к девушке голову. Надо быстрее с ней заканчивать.

— Что?

Жазэль пожала плечами. Она даже не знала с чего начать.

— Ну, в армии врага есть бог.

Творящая едва заметно подняла одну бровь. Ей все равно. Она все уже для себя решила. То, что у врага есть бог, ничего не меняло для нее лично.

— Мы хотим раздобыть оружие, которым можно убить бога. — выпалила Жазэль.

— Одобряю. Можешь идти. — Творящая отвернула голову.

Через минуту она вздохнула и снова повернулась к Жазэль.

— Еще что?

Клерк повертела штучкой у себя в руках. Дэзирэ узнала предмет. Небольшой тубус, в котором помещается маленькое перо и чернильница. Такими пользуются во всяких темных делах те, кто хочет нечестно заработать. Или что-то узнать. Пока у самой Творящей не появилось перо-артефакт, она и сама таким пользовалась.

Дэзирэ вопросительно подняла брови.

— Мне Эйр как-то рассказывала… — Жазэль набрала воздуха в грудь, чтобы немного успокоиться, затем прочистила горло. — Она рассказывала, что у ее народа есть обычай. Если кто-то идет на опасное задание, то в таких случаях принято обмениваться с тем, кто остается.

Дэзирэ прекрасно знала этот обычай. В их армии он не поощрялся, но встречался повсеместно. У других народов существовал не просто обычай, а целый обряд. Ты меняешься вещью с кем-то, обещая ее вернуть. Люди верят, что это помогает им вернуться самим, чтобы отдать чужую вещь и забрать свою. Творящая окинула взглядом девушку.

— Ты идешь на задание. — она покачала головой.

Как же все плохо у Максуда, если раздобыть оружие, которым можно убить даже бога, он отправляет неподготовленную не приспособленную к таким задачам едва живую от страха девушку.

— Я буду не сама. С нами чемпион и Эстэль.

А вот это уже другое дело. Эстэль, хоть и баламутная, хоть и не знает, что такое ответственность, является Творящей. Лишь бы Жазэлизэ не рассказывала, как они собираются туда добраться. И куда это «туда». Тогда разговор еще затянется. Сейчас же ей хотелось побыть наедине с собой.

— Вот я и подумала… — Жазэль подняла свое перо и поболтала ним в воздухе.

Только теперь Дэзирэ поняла. Она пришла обменяться чем-то с ней. Почему с ней? Творящая совсем не хотела этого делать. Нет, ей было все равно, что узнает Жазэль, когда вернется. Если вернется. Дэзирэ не хотела производить обмен. Это старый обычай. Древний. Со своими правилами. Он накладывал определенные обязательства. Она нахмурилась.

Выражения лица клерка пришло в упадок. Ее плечи поникли, уголки губ опустились. Дэзирэ не выдержала и вздохнула.

— Ладно. У меня в правом кармане. — Творящая повернулась на левый бок, чтобы дать доступ девушке к своему правому карману.

Жазэль вложила туда свое перо и вынула какую-то колбу. Стеклянную. Но стекло темное и ничего не разобрать, что там внутри. Деревянная пробка чуть торчала из бутылочки.

— Краска для волос. Огненная. Льешь воду на волосы и намазываешь жидкостью из бутылочки. — объяснила Дэзирэ. — Когда-то давно мне нужно было красить в такой цвет волосы. В тот период все складывалось так успешно, что я с дурости решила, что она приносит мне удачу. И носила с собой.

Клерк улыбнулась, крепко сжав бутылочку. Затем поместила ее в карман своего темного кителя. Она наклонилась обняться с Дэзирэ. И Творящая, предварительно фыркнув, отвернулась. Жазэлизэ сжала зубы.

— Спасибо! Я верну, обещаю!

Дэзирэ услышала, как девушка побежала. Ох, Жазэлизэ. Не стоит обещать того, что не сможешь выполнить.

Творящая лежала так еще пару часов. Голова была свободна. Мысли надолго не задерживались. Те, что оставались, Дэзирэ быстро прогоняла. Мало кто из строителей сейчас спал. Только дети. Или те, кто прям очень сильно устал за день. Когда каждую ночь враг напирает, тут особо не до сна. Поэтому девушке было не сложно отыскать кого-то, кто надел бы ей плащ. Конечно, пришлось рассказывать, что она целый день лежала и теперь хочет пройтись, ведь никак не может уснуть. Врать Творящие умели хорошо. Каменное лицо, казалось, для этого и придумано. Все решено. Дело за малым.

Уже через минуту она вышла из дому. Направилась на пятый рубеж. По пути ей никто не встретился. Поднялась по ступеням. Прошла по стене. Остановилась у камня. Молча постояла там какое-то время. Отошла на десять шагов от него. Должно хватить. Всего десять шагов. И все. Забытье. Никаких унижений. Никаких улыбающихся сочувственными улыбками драйтлов. Она больше никогда не увидит отца. Это к лучшему. Она не хотела ему смотреть в глаза и признавать, что потерпела окончательное и сокрушительное поражение, о чем он всегда и говорил. Больше никакой войны с амалионами и гравалионами. Только десять шагов. Одно место во всей этой крепости, где можно выбраться на край скалы, чтобы броситься вниз. Плохо, что умрет она не сразу. Но другие способы казались ей еще хуже.

Дэзирэ набрала воздуха в грудь. Только бы хватило смелости. Она постояла, несколько секунд тяжело дыша. Закрыла глаза. А когда открыла их, то была полна решимости. Последний глубокий вдох перед последним забегом длинною в жизнь. Короткий разбег. Как и вся ее жизнь. Конец сломленной судьбе.

Дэзирэ наклонила корпус вперед, отставляя правую ногу слегка назад. Она рванула к скале со всех сил. И остановилась прямо у камня. Пришлось тормозить так, чтобы еще и в скалу не влипнуть. Девушка тяжело дышала. Сейчас она словно пережила это падение. Глаза заслезились. Дэзирэ ногой сбросила фиолетовую ящерицу, что разлеглась греться на еще не успевшем остыть камне. Встала ровно. Закрыла глаза. Еще раз. Она отмерила десять шагов. Полная грудь воздуха. Разбег.

Торможение.

— Да что же ты никак не успокоишься? — в сердцах произнесла Дэзирэ.

Поскользнуться на ящерице совсем не входило в ее планы. Если бы она хотела получить новые травмы, то просто спрыгнула бы со стены вниз головой. Да, может быть, и добилась бы своей цели. А, может, осталась бы жива и сделала этим только хуже. Девушка вздохнула, глядя на ящерицу. Синюю. Хм, а не была ли она фиолетовой минуту назад? Какая разница. Сейчас с ящерицей нужно разобраться раз и навсегда. Дэзирэ занесла ногу, чтобы растоптать ее. Но не смогла. Если она решила умереть, то уж точно не стоит прихватывать с собой ни в чем неповинное существо. Пусть и глупое. Девушка подставила носок левой ноги поближе к ящерице. Затем одним движением запустила ее воздух над четверым рубежом. Она проследила за ее полетом в ночь. Убедилась, что ящерица упала достаточно далеко. Или ей так показалось. Посмотрела прямо в небо. Ее внимание привлекли крики огромных птиц. Диадемы. Их боевой нрав был хорошо известен всем, кто хоть раз слышал о них. Если таким суждено склевать ее тело… Что же, это лучше, чем дождаться, когда придут амалионы. Дэзирэ вздохнула. И Единство ее дернуло посмотреть снова на камень. Эта зловредная фиолетовая ящерица снова грелась на теплом камне. Просто нет слов! Дэзирэ присела к ней.

— Это мой камень, подруга. — мягко произнесла девушка. — Он уже занят, понимаешь? Найди себе другой. Смотри, сколько их тут. Есть покрупнее. Потеплее. Или помельче. Тебе какие больше нравятся?

— А я думал, что я странный, раз с ней разговариваю.

Девушка резко обернулась. Высокий человек. Или драйтл. Бледный. С черной обводкой вокруг глаз. Волосы длинные и растрепанные. Или у него такая прическа. Странная прическа. Если уж Творящая так говорит о волосах…

Луна осветила ее лицо и всколыхнувшиеся волосы цвета инея.

Алхимист был быстр. Что же это могло значить? Теперь Единитель пересказывал сам себе услышанные ранее истории о Первом Алхимисте. Искал в них подсказки или описание его силы. Ведь, скорее всего, такой же обладал и он. Был быстр. Никто не мог догнать его. Что это значило? Как он передвигался? Или это просто фигура речи такая? Истории рассказывались из уст в уста сотни тысяч раз. Каждый мог выбросить какое-то слово, а другое добавить. Нет, с этим текстом ничего не придумать. Вряд ли он сохранился в первозданном виде. Если таковой вообще имелся. Нечего и думать над этим.

Алхимист шел по каменной улице вверх. Лучше поразмышлять на другие темы. Например, какая атака будет сегодня? До какого рубежа дойдет враг? Что будет, когда он все-таки займет крепость? Или Максуд не позволит этому случиться? Максуд — это сила, с которой стоит считаться. Но у врага есть бог. Им бы меч раздобыть. Наверное, ситуация немного выровнялась бы тогда. Оставалось надеяться, что группа сможет добраться до полиота. И, что меч действительно там. Слишком рискованная затея. Но другие пути развития событий казались хуже. Если не попробовать раздобыть тот черный меч, то они рисковали проиграть богу войну.

Конечно, если бы Единитель направил свою способность на то, чтобы сражаться с врагом, то у защитников дела пошли бы лучше. Но он не мог этого сделать. Убивать — не его это путь. Когда-то давно по его милости чуть не погибла большая птица. Диадема. Когда она очнулась, он был готов ее расцеловать. А потом ему пришлось убить двоих людей. Хоть Творящую ему вовсе не было жалко, но то событие оставило неизгладимый след на его душе. С тех самых пор он зарекся намеренно приносить вред кому бы то ни было. И убил только двух зубочисток, что сами напали на них с Ицуко на берегу реки. Сейчас же он даже думать не хотел о том, что перед ним встанет выбор.

— О, ты пришел. Смотри, мы собрали еще две машины. — Йоши уже встречал его возле здания, которое подходило для их работы. — Последние две соберем, как только ты создашь необходимые детали.

— Металл собрали?

— Горы. Выбирай, какой хочешь. — показал строитель на груду оружия внутри здания.

Алхимисту не было нужды рыться в оружии. Он прекрасно знал, что Йоши, со свойственной ему скрупулезностью, давно выбрал только лучшие образцы. Строители принялись разбирать оставшиеся две машины, чтобы поместить туда детали, что он создаст. Как только пиктограммы закружились в воздухе, то все строители тут же бросили все свои дела. Так было каждый раз, когда Единитель взывал к своей способности. Строители просто стояли и молча глазели на эти странные сверкающие и летающие штуки.

Металл они собирали особенный. Алхимист переделал все пружины для всех машин. Теперь они стреляли еще дальше. Также он внес предложение по изменении их конструкции. Строители очень долго совещались. Конечно, без него. А потом решили принять правки. Сейчас он занимался тем, что создавал недостающие сложные детали, которые тоже было решено заменить более стойкими. Такая деталь на одной из машин сломалась во время испытаний. Новый материал показывал хорошие результаты.

Работы хватило как раз до вечера. И еще десять минут осталось, чтобы немного отдохнуть. Строители одной группой пошли ужинать. Приглашали с собой и алхимиста, но Единитель был вынужден отказаться.

Пустая мастерская. Ряд машин стоял у стены. На столах разместились щиты и мечи. Следующее, что они хотели сделать, — это воссоздать то оружие, которое может защитить от Творящих. Они планировали сделать около ста щитов и такое же количество мечей. Единитель лично стоял за этой идеей. Чем больше у людей средств защиты от них, тем лучше.

Алхимист посидел в комнате, прислонившись спиной к стене. Жука сидела на плече. Она лениво потягивалась и зевала. Он смотрел на мастерскую. Строители здорово здесь все организовали. Даже подвели воду, сделали раковины и что-то вроде ванны, где можно было обмывать тяжелые предметы, чтобы не поднимать их. Двери работали на Аста. Единителю тоже выдали ключ. Он видел в деле мастеров. Наверное, не так и много людей видели, как они работают. Только теперь алхимист понял, почему строители всегда закрываются в помещении. Такое лишний раз не стоит никому показывать.

Единитель поднялся. В комнате стало темно. За десять минут вечер превратился в ночь. Он вышел из мастерской и закрыл за собой дверь. Пошел к тому углу крепости, где и было договорено о встрече. Жука перелезла с плеча в карман. Когда он подходил к месту встречи, то заметил светлые глаза в темноте. Сначала он подумал, что это Творящая. Но нет. Только с близкого расстояния можно было разглядеть легкое свечение. Или сияние.

— Привет, алхимист.

Знакомый голос. Военный. Твердый и гулкий. Чемпион. Тот, с которым они сюда и пришли.

— Румадэу, приветствую тебя. Не знал, что у чемпионов светятся глаза.

— Они не светятся. Они отпугивают тьму. Светлые глаза, понимаешь? — спросил чемпион.

Честно говоря, алхимист не совсем понял, о чем ему говорил драйтл, но счел разумным кивнуть. Послышались тихие голоса. К ним кто-то подходил. Алхимист разинул рот, когда понял, что еще и лошадей ведут. Он абсолютно не слышал стука их копыт. Пока группа собиралась, он осмотрел ноги животных. Каждое копыто обвязано. Правильно, чтобы меньше шума они издавали, пока будут передвигаться по скале. Хотя, шум не самое страшное, когда ты попытаешься вести лошадей через скалу.

— О них не беспокойся. — раздался спокойный голос за плечом у Единителя. — Они пройдут.

Наверное, заклинатель. Алхимист кивнул и отошел от лошадей.

— Ну и где ваш чемпион? — женский голос. — Этот, что ли? Чемпионы нынче не те. Слышишь, мальчик, когда я буду чихать, ты держись за что-нибудь тяжелое, чтобы тебя не унесло, хорошо?

— А ты кто такая? На Творящую не похожа, они красивые. — ответил Румадэу. — На драйтла тоже — они сильные. Человек, что ли?

— Сейчас я тебе…

— Эйр, успокойся! Я здесь главная. Всем приказано слушать меня! Ясно? — Жазэль повысила голос. — Еще раз спрашиваю, ясно? Вы оглохли?

— Нет. — ответили вместе чемпион и сабазадонка.

— Нет, не ясно? — спросила клерк.

— Нет, не оглохли. — ответила Эйр.

Жазэль сжала зубы:

— Я все еще не уверена, что твое присутствие здесь — правильно.

— Так всегда. — сказал чемпион. — Воин хороший, а места почему-то нигде ему нет. Ни Максуду не нужен, ни человекам. И в группе не нужен.

— Тебе же лучше знать. Это ведь тебя выперли из чемпионов! — огрызнулась Эйр.

— Заткнитесь оба! Быстро! Иначе я отправлю одного скакуна назад, а вы поскачете вдвоем на одной лошади! — Жазэль еще сильнее подняла голос. — Хоть это вам ясно? И поверьте, я пойду на такой шаг, если вы двое будете пререкаться со мной или ссориться друг с другом. Понятно? Вы два идиота, раз ставите свои распри выше спасения жизней всех, кто сейчас здесь находится. Максуду нужен меч. И мы его добудем. Надеюсь, это понятно даже вам. Если среди вас есть осломордые тугодумы, то прошу таких остаться.

Амайанта бы ней гордилась. Жазэль подождала еще секунду.

— Я здесь главная, всем ясно? Не слышу ответа.

Пришлось подождать с минуту, пока каждый из членов команды не издал звук, который бы она смогла принять за согласие.

— Я тебе нож взяла. — Эйр протянула маленькое оружие в ножнах командиру. — Если, не дай Свод, останешься одна с этим чемпионом, держи рукоять в руке.

Румадэу заморгал.

— Я тебе потом что-то подарю, чтобы ты… э…

Эйр зло улыбнулась чемпиону и сказала Жазэль:

— А если ты ему захочешь что-то подарить в ответ, то подари кусочек мозгов. Свиных, говяжьих, все равно лучше, чем те, что у него сейчас.

Чемпион сделал шаг вперед, и командир стала между ними.

— Эйр, еще слово и, клянусь Сводом, ты останешься в крепости. Румадэу, не обязательно отвечать на все ее колкости. Все, выдвигаемся.

Алхимист улыбнулся. Насколько он помнил, Эйр не должна была идти в группе. Значит, что-то заставило их передумать. Группа все равно оставалась не многочисленной, такой будет легко действовать скрытно. А лишний меч никогда не помешает. Хоть он и не видел ее в деле, но раз Максуд одобрил ее пребывание здесь, значит, она того стоила.

Единитель вызвал пиктограммы. Смотрел, как они крутятся и светятся в воздухе.

— Ого. — сказала Эйр. — Давай лучше прямо через лагерь амалионов, там нас хоть меньше врагов заметит.

Жазэль шикнула на нее, и девушка замолчала.

Алхимист закрыл глаза. Как-то у него уже получалось не показывать пиктограммы. Всего пару раз. Первый раз он представлял себе полную темноту. Второй раз захотел, чтобы пиктограммы светились только у него в голове. В обоих случаях окружающие не видели пиктограмм. Единитель попробовал сначала один способ, потом другой.

— Вы их видите? — спросил он.

— Командир! — позвала Эйр. — Он издевается или серьезно?

— Да, мы видим. — ответила Жазэль.

Единство! Эти пиктограммы сведут его с ума. Как же сделать их невидимыми? Алхимист выдохнул. Он многого не знает. Но он абсолютный. Ему не нужно знать, чтобы сделать. Алхимист сосредоточился. Он не обращал внимания на крутящиеся пиктограммы и принялся трансформировать стену. Надо было создавать такие ступени, чтобы по ним смогли пройти лошади. Когда последняя ступень была создана, пиктограммы в темноте ночной уже не светились. Как-то у него получилось задуманное.

Назад он возвращался только с заклинателем. Остальные отправились в поход вместе с его картой.

В мастерской уже кипела работа. Строители кружились над столами, быстро выполняя свою работу. На вошедшего Единителя никто не обратил внимания. Несколько щитов и мечей уже лежали уложенные в углу комнаты. Алхимист направился к ним, изучая их внешний вид. Затем он применил способность, чтобы увидеть, как нанесены частички Аста. Поразительная точность. Эти строители знали свое дело. Идеальные пропорции и геометрически точные линии. Когда подошел Йоши, то Единитель похвалил его. Конечно, Йоши отнекивался, говоря, что это обычная работа. Но алхимист видел, что старику на самом деле приятно получить похвалу от алхимиста. В чем-то они ведь коллеги. Получить признание от одного из таких — многое значит. Алхимист улыбнулся. Он решил почаще говорить хорошие слова Йоши или другим мастерам. Тем более, они их действительно заслуживали. Еще какое-то время он провел в мастерской. Затем почувствовал, что ему стало душновато. Наверное, Жуке тоже хотелось на свежий воздух. Она спрыгнула прямо с плеча. Шмякнулась на пол и, как ни в чем не бывало, погнала к дверям. Странно, ведь раньше она почти никогда не уходила от него. В крепости такого не случалось вообще ни разу. Единитель пошел за Жукой. Его питомец ловко пролез под дверью, заставив алхимиста поднять брови и быстро последовать за ней. Жука передвигалась с большой скоростью. Единителю пришлось бежать за ней. Потерять своего единственного друга ему совсем не хотелось. Он завернул за угол. Темнота. Фонари здесь не горели. Сердце забилось чаще. Где же она есть? Алхимист побежал поближе к стене. Там в свете луны можно хоть что-то разобрать. Он увидел стену. И склонившуюся фигуру в плаще.

— Это мой камень, подруга. — мягко произнесла фигура девичьим голосом. — Он уже занят, понимаешь? Найди себе другой. Смотри, сколько их тут. Есть покрупнее. Потеплее. Или помельче. Тебе какие больше нравятся?

Алхимист улыбнулся, тихонько приближаясь.

— А я думал, что я странный, раз с ней разговариваю.

Девушка резко обернулась. Луна осветила ее лицо и всколыхнувшиеся волосы цвета инея. Алхимист ахнул. Не специально. Вздох сам вырвался из его груди. Ицуко давно твердил ему, что парню пора найти себе девушку и жениться. Единитель терпеливо отбивался от его атак, все время повторяя, что он еще не увидел ту девушку, которую полюбит. Сейчас же она смотрела прямо на него. В свете луны ее взгляд казался еще выразительнее, а глаза еще глубже. И эти волосы…

Она поднялась.

— Похоже, у тебя и других странностей хватает, с такой-то внешностью. Одной больше, одной меньше…

Алхимист зачарованно слушал ее голос. Впитывал каждое слово, ловил каждое выражение на ее лице.

— Ты говорить наш язык?

Единитель опомнился. Он покрутил головой, как будто только что проснулся.

— Единитель. — представился он, отвешивая девушке легкий поклон.

— Разъединяющая. — хмыкнула она.

Алхимист улыбнулся. И удивился, когда Жука по плащу девушки взобралась на ее плечо.

— И что же девушка делает одна в такой поздний час на стене? — мягко спросил драйтл.

— Ждет своего кавалера. — сразу же ответила девушка.

— Хм. И какой же он?

— Кавалер? Высокий. Нет, низкий. — сказала девушка в плаще, окинув его взглядом. — Не люблю высоких. Они всюду набивают себе лбы.

— Это потому, что у них там в голове твердые кости. А твердое притягивается друг другу. Заявляю это, как алхимист.

Отчаянная попытка пояснить, кто он такой. О нем ведь должны знать в крепости? Здесь же нет других алхимистов. Так что, пару баллов это ему добавит точно.

— Научный подход. — кивнула девушка, растягивая слова. — Сотни экспериментов, чтобы это узнать. Вот откуда у тебя та шишка на голове?

Алхимист ощупал голову, сразу не поняв, что она шутит. Потом резко выпрямился. Девушка улыбалась. Не было ничего красивее на свете, чем та ее улыбка. Пусть шутит так хоть каждую секунду. Он смотрел на нее и моргал. Слова не лезли на язык. Да что там, даже в голове двух мыслей не было. Пустота. Он стоял и таращился на ту, красивее которой еще никогда в жизни не видел. Она вопросительно подняла брови.

— И ты не боишься?

— Чего? — совсем не попал в разговор алхимист.

— Моего кавалера.

— Это с маленьким ростом и мягким черепом? Нет. У меня твердая кость. Раз, и все. Шишка именно от этого.

— Вот как? — еще сильнее удивилась девушка в плаще. — Значит, ты бабник?

Алхимист разинул рот и беспомощно заморгал. Почему она так решила? Она сказала про кавалера, он сказал, что не боится его и у него есть шишка. От ударов таких низких кавалеров с мягкой лобной костью.

— Ох… нет! Я не это хотел сказать.

— Так у тебя слова расходятся с делом?

Загнала в угол. Он бы ей ответил! Ну и ответил бы! В другие времена. Он ведь мог подолгу говорить, не умолкая. Но с ней все красноречие куда-то делось. Ицуко бы нашел словечко, чтобы описать то место, куда именно девалось его красноречие.

— Побуду. — выдавил алхимист.

— Что, прости?

— Я тут побуду, пока твой кавалер придет? — еще менее уверенно вымолвил Единитель.

— Ты спрашиваешь у беззащитной девушки глубокой ночью в крепости, осажденной врагами, о том, побыть ли с ней рядом, чтобы ей не было страшно? Ну, пока она ждет своего суженого.

Алхимист протер глаза. Ему нужна была пауза, чтобы прокрутить ее слова у себя в голове еще раз. Что она хотела этим сказать?

— Забирай своего охранника и можешь идти. — темная фигура сошла со стены по ступеням.

— Жука, давай сюда. — позвал алхимист.

Зверек недовольно выпрямился на лапах. Пополз по плащу вниз и побежал по камню к Единителю.

— Так что ты на самом деле здесь делала? — спросил алхимист, усаживая Жуку на плечо.

— Искала свет в конце туннеля. — серьезно ответила девушка с волосами цвета инея.

Одна сторона лица полностью открыта, волосы только закрывали ухо. С другой стороны зимние волосы спадали ниже подбородка.

Они стояли на расстоянии пары шагов.

— Свет должен сиять в ночи, выгрызая у тьмы место, где душа может полетать. — сказал алхимист, вспоминая, как говорил не раз ему Ицуко.

— Так и есть. Вот только когда света вокруг уже не видно… — девушка замолчала.

— Если вокруг тебя погаснут огни, то тебе остается только одно — сияй внутри. — еще одно красивое выражение, которое он запомнил.

Девушка замерла. Улыбка медленно сошла с ее уст. Он чем-то обидел ее?

— Единитель! Единитель! — крики с четвертого рубежа долетели до них. — К Максуду! Единитель!

Алхимист вздохнул.

— Там внизу, наверное, сражение. — сказал он.

Девушка легонько кивнула.

— Наверное, что-то от меня нужно. — продолжил алхимист.

Девушка снова кивнула.

— Если пообещаешь, что мы еще встретимся, то я побегу вниз, чтобы ты смогла выполнить свое обещание. — улыбнулся Единитель, похоже его красноречие начинало прорезаться.

Девушка в темном плаще задрала один уголок рта в подобии улыбки. Алхимист улыбнулся шире.

— Я понимаю это, как «да». И это не вопрос, а утверждение. — он поклонился, и взбежал на стену, чтобы опуститься по ступеням, которые сам же и создал, вниз, поближе к врагам.

Крики еще звучали в ночи, пока он не добрался до солдат, что пришли за ним. Ясности в мыслях не наблюдалось. Зато улыбка играла на его лице. Сердце сильно билось, с трепетом вспоминая каждую подробность разговора с той, что казалась ему самой красивой девушкой на свете. И, конечно, с живым умом и острым языком. Ицуко говорил, что от таких нужно держаться подальше. Алхимист улыбнулся. Ах, Ицуко, видел бы ты ее!

Черный меч алхимиста

Группа медленно продвигалась вперед. Отчасти из-за того, что Жазэль не умела ездить верхом. Первый час в дороге Оррмарин беспрерывно объяснял и показывал ей азы управления лошадью. Начиная от того, какие элементы сбруи как называются и заканчивая мелкими нюансами управления. Прыгала она на седле невпопад. С этим пришлось провозиться дольше всего. Хотя, подстроиться под ритм лошади у девушки так и не получилось, но она хоть поняла, что к чему. Еще два часа она то ускоряла лошадь, то замедляла ее. Поворачивала, больше, чем нужно, влево или вправо. Девушка вся промокла от напряжения. Некоторые моменты, которые были ей совсем не понятны и которые не получалось понять даже после того, как Оррмарин объяснял их по несколько раз, поясняли ей другие члены группы. Эйр объясняла все просто. Наверное, Жазэль даже лучше ее понимала, чем Оррмарина, который давал лишнюю смысловую нагрузку. Говорил десятью словами то, что Эйр могла сказать одним. Ладно, двумя, ведь одно было ругательное. Клерк поняла, что вообще ничего не понимает в верховой езде. Как она проскачет несколько дней? И это при том, что сабазадонка заранее сказала, что к вечеру она даже не сможет ходить нормально. Жазэль уже была совсем не рада тому, что отправилась в такое рискованное путешествие. Здесь все чувства, на самом деле, перемешались. Сначала она была категорически против такого предприятия. Потом, когда узнала, что у врага есть бог, то страстно желала, чтобы меч раздобыли, как можно скорее. Но страх никуда не делся. Просто желание оказалось сильнее него. Потом Максуд назначил ее главной. Радость. И страх. Ответственность? Нет, ее давления девушка не ощущала вообще. Лишний раз не нужно было напоминать, что от их успеха может зависеть жизнь каждого воина в крепости. Наверное, когда ты постоянно под угрозой смерти, то такое давление рано или поздно перестает сковывать тебя страхом. Так что, давления от того, что ее назначили командиром, она не ощущала. Тем более, что в случае боевых действий командование переходит к Эйр. Именно поэтому ее и было решено подключить к операции. Эстэль хорошая Творящая, Румадэу прекрасный воин. Но Эйр — могла стать генералом. Так сказал Максуд. Жазэль в тот момент посмотрела на сабазадонку. Ожидала увидеть какое-то выражение лица, соответствующее такой похвале. Но ничего не увидела. Похоже, для самой Эйр это был не комплимент, а сухая констатация факта. Это немного успокоила Жазэль. Значит, на Эйр можно положиться. Хорошо. Так что, переживать ей не о чем. Когда все спокойно — она главная. Когда опасность — Эйр. Выполняй просто ее команды и все. Что тут сложного?

Жазэль больше переживала о том, что она сильно тормозит группу. Девушка ведь совсем не умела ездить верхом. И лошади казались ей… необычными. Красивыми, но такими, которыми лучше любоваться на расстоянии. Сейчас же она скакала на одной из них. Или просто пыталась удержаться в седле. Для нее пока это одно и то же. Но ее опасения оказались напрасными. По карте у них было задано направление. На местности же конкретный участок пути они могли пройти разными способами. Поэтому группа выбирала наименее опасный путь — через леса. Или по окраине леса. Быстро скакать там никак не получалось. Так что, обучение Жазэль вообще не мешало команде. Даже наоборот, вносило какое-то разнообразие и разряжало напряженную обстановку. Несколько раз Эйр заливалась смехом. Оррмарин брал перерыв, чтобы обдумать, как еще можно объяснить какой-то момент Жазэль. Эстэль иногда вставляла пару едких комментариев, но не обидных. В тему. Один только Румадэу держался молча. Но пару раз Жазэль удалось расслышать и его смешок или хмыканье. Впереди группы расположилась Эйр. За ней Эстэль. Жазэль и Оррмарин по возможности скакали рядом. И замыкал группу чемпион.

Пару раз Эйр останавливала команду и Эстэль зажигала глаза. Еще пару раз они углублялись в лес. В такие моменты внутреннее напряжение Жазэль достигало предела. Ей даже страшно было подумать, как она себя будет чувствовать, когда окажется в реальной опасности. Наверное, так же, как и тогда, когда она убегала вместе с армией из Минерино. Те события она помнит, как в тумане. И это хорошо. Лучше бы их вообще забыть. Девочку, быстрохода, амалионов, гравалионов…

Сабазадонка в очередной раз призвала остановиться всю группу. Она спрыгнула с коня и направилась в лес. Через десять минут ожидания, Эйр вернулась. Раздала всем сломанные веточки какого-то вонючего дерева. Приказала сорвать ягоды и растереть ладоши, шею и кисточки ног. Жазэль и Эстэль запротестовали.

— Вы хотите выжить или быть съеденными теми тварями? — насупилась Эйр. — Вы погубите всю группу. Быстро намазались!

Пришлось прислушаться. Черный сок из этих ягод вонял еще сильнее, чем листья и ветки.

— И не вздумайте выбрасывать ветки! — говорила Эйр. — Прикрепите их куда хотите, но они должны быть всю дорогу с вами. Я проверю.

Она запрыгнула на коня, прикрепляя ветки к своим сумкам. Все последовали ее примеру. Затем Эйр взяла круто вправо, и они снова пошли лесом. Жазэль видела маршрут на карте. Там присутствовали резкие повороты, но не так быстро. Совсем не так.

— А почему мы повернули? — спросила девушка. — Маршрут в начале пути более ровный.

— Как и твои извилины. Они более ровные. — улыбнулась Эйр.

— Она имеет в виду, что мы специально отклонились от маршрута. — пояснил Оррмарин. — И специально сразу же не замаскировали свой запах теми зловонными ягодами. Мы пустим врага по ложному следу.

— Нас будут преследовать? — чуть не сорвалась на крик Жазэль.

Как это? Они вышли ночью, их никто не видел. Кто будет за ними гнаться? Гнаться? Может, им уже наступают на пяты? Жазэль привстала в седле, чтобы оглянуться.

Сабазадонка увидела это движение клерка.

— Нет, нет. Засаду они сделают впереди. — сказала Эйр, улыбаясь сама себе.

Жазэль посмотрела на Оррмарина круглыми глазами.

— Она шутит. — тихо произнес воин. — Иногда шутки разряжают обстановку.

Ничего себе разряжают! Ничего себе шуточки! Сердце из груди Жазэль отчаянно рвалось на волю. Девушка вытерла холодный пот со лба. Она не трусиха. Но сейчас ей было определенно страшно. Очень. Почти, как от ужаса Творящих. Даже волосы взмокли. Тошнота подступила к горлу. От самой мысли о том, что за соседними деревьями могут скрываться амалионы, становилось не по себе. Жазэль вздохнула. Наверное, сегодня будет день вздохов. Девушка поерзала в неудобном седле, которое натерло уже все места. А еще оно скрипело. Жутко. Этот скрип начинал сводить с ума. Жазэль снова вытерла пот с лица.

Под утро Эйр велела всем остановиться. Жазэль снова вздохнула. Какой из нее командир? Пока передвигаются, Эйр берет командование на себя. Если начнется заварушка, то снова она будет командовать. Что же решала сама Жазэль? Вздох. Очередной. Почему Максуд назначил ее главной? Она ведь ней не являлась. Все люди в отряде в сто тысяч раз опытнее ее самой. И вообще, почему Максуд всюду берет ее с собой? Девушку снова начали одолевать негативные мысли.

— Слезайте. Привяжите коней. Чемпион, проверишь коня Жазэль. — Эйр первая спрыгнула с коня. — У нас есть немного крупы. Попробуем ее приготовить, пока есть возможность готовить. Припасы, которые можно есть на ходу, оставим на потом. Ясно?

Жазэль кивнула. Все логично. Оррмарин помог ей встать с коня, когда сам устроил своего возле тонкого высокого дерева. Он вынул из кармана небольшое яблочко и вложил в руку девушки.

— Спасибо. — улыбнулась Жазэль.

То, что ей сейчас было нужно. И подкрепиться, и фигуру не испортить.

— Это не тебе. Ему. — кивнул молодой человек в сторону коня клерка.

Жазэль покосилась сначала на коня, потом на Оррмарина. Тот еще раз кивнул.

— Дай ему сама. С рук.

Жазэль округлили глаза. Лезть в рот тому большому зверю? Она замотала головой. Оррмарин закивал в ответ. Она снова замотала. Воин взял ее под локоть и вытянул ее руку перед собой. Мягко подвел к коню. Девушка закрыла глаза. А, почувствовав теплое дыхание в руку и влажное прикосновение, чуть вскрикнула и отдернула руку. Она открыла глаза. Оррмарин качал головой, а конь довольно хрустел яблоком.

— Они любят угощения. — сказал Оррмарин.

— Все их любят. — подправила Жазэль.

— Хоть по тебе этого и не скажешь. — встряла Эйр. — Оррмарин, ты знаешь, как выглядит белое бездымное дерево для костра? Отлично. Насобирай. Я тоже пойду. Чемпион! Ты остаешься в лагере. Эстэль, ты тоже. Жазэль, выдели порции, миски, ложки и котелок.

Задания получены. Оррмарин и Эйр ушли в разные стороны. Эстэль села под дерево. Она и не думала помогать Жазэль с ее хлопотами. Чемпион сказал, что должен заняться разведкой, от лагеря отходить далеко не будет. Жазэль стало совсем страшно, когда они с Творящей остались одни. В этом густом лесу и так было неприятно находится. Но, когда большая часть группы разошлась, то это ощущение стало намного сильнее.

— Она правда аннэ? — спросила Творящая.

Жазэль поводила глазами. О чем это она спрашивает? Аннэ Сандрин Андрекорв как-то с этим связана?

— Кто? — спросила девушка, вынимая из сумки крупу.

— Сандрин.

— А почему ты у нее не спросишь? — подняла брови клерк.

— И что она мне скажет? Конечно, будет утверждать, что так оно и есть. — пожала плечами Ревиаль.

— Если ее все называют аннэ Сандрин Андрекорв, то, наверное, так оно и есть.

— Ага. Я знавала одну Творящую, которую называли Месть Ночи. Ты думаешь, что она за нее на самом деле мстила? — Эстэль вздохнула.

— Сандрин никогда не врала. Нет, врала. И часто. Но с корыстью. — подняла указательный палец Жазэль, как будто этот жест оправдывал Сандрин. — Но на счет своих заслуг она скорее могла преуменьшить, чем наоборот.

Эстэль рассмеялась.

— Сандрин? Такая с фиолетовыми глазами и волосами? Мы об одной и той же Творящей говорим? Творящая, которая преуменьшает свои заслуги? — Эстэль снова рассмеялась. — Надо будет рассказать Дэзирэ, посмеемся вместе.

Жазэль подняла взгляд на нее. У той спала улыбка с лица. Наверное, сказала по старой памяти. Повисла тишина. Только Жазэль цокала посудой. С Ревиаль они больше не говорили. Вскоре вернулся Оррмарин с приличной охапкой толстых веток. Эйр пришла чуть позже, когда он уже развел огонь. Солнце поднялось достаточно высоко, и Жазэль только радовалась, что они находятся в тени леса.

— А этот где лазит? Я же велела ему оставаться в лагере. — недовольно бурчала Эйр.

— Этот не отходил от лагеря далеко и прекрасно слышал, как два слона протянули ветки к нашему лагерю. — чемпион приближался к ним. — Я нашел воду. Можно пить, сколько влезет, а затем пополнить запасы.

Похоже, что сабазадонка за такую новость могла многое простить. Через десять минут котелок с водой уже грелся на огне. Два рогача сделал чемпион, планку, которую поместили на эти два рогача, принесла Эйр. Котелок висел как раз над костром. Жазэль удивилась тому, что дыма практически не было видно. А вот запах от костра она ощущала. Приятный запах благородных дров. Каждый костер пахнет по-своему. Когда она проходила мимо дорогих заведений в городе, где подавали горячую еду, то там пахло примерно так же. В дешевых заведениях воняло дымом. Поэтому она разделяла костры на благородные и не очень. Этот, по ее представлению, был благородным.

— Давай местами поменяемся. — предложил чемпион девушке.

Жазэль посмотрела направо. Там сидела Эйр. Конечно, сабазадонка слышала предложение чемпиона и теперь пристально смотрела на Жазэль. Румадэу вздохнул.

— Я вижу, как ты принюхиваешься к костру. — пояснил он. — А когда там начнет еще и едой пахнуть… Ветер в мою сторону. Не хочешь, сиди там.

Девушка улыбнулась и поднялась с места. Тем более, так она будет сидеть рядом с Оррмарином. Эйр недовольно смотрела ей в спину.

— Эй, ты не хочешь поменяться местами? — спросила она у Творящей.

Та покачала головой. И злорадно при этом улыбалась.

— Мне рядом с тобой сидеть неприятней. — сообщил ей чемпион, когда уселся по левую руку от сабазадонки.

— Это мне неприятнее. Я готова даже заплатить Жазэль деньжат, лишь бы она пересела обратно.

— А я готов подарить свой меч кому-угодно, лишь бы ты отсела подальше. — довольно провозгласил чемпион.

— Конечно, меч тебе ведь не нужен. Ты бесполезен, что с ним, что без него. Тогда я готова…

— Хватит вам! — перебила их Жазэль. — Сначала мерились, кому неприятнее сидеть друг возле друга, теперь меряетесь тем, на что готовы пойти, чтобы отсесть. Лучше посоревнуйтесь кто дольше промолчит или быстрее уснет. А лучше — и то, и то сразу.

Эйр подбросила дров в огонь.

— Вам нужно заключить союз.

Чемпион и сабазадонка наперебой принялись доказывать глупость такой идеи Жазэль.

— Тихо! — прикрикнула клерк. — Союз на один поход. На несколько дней. И все. Вернемся в крепость… и пусть дальше с вами Максуд разбирается. Мне такие проблемы ни к чему. Ясно? Поэтому прямо сейчас и здесь вы должны договориться. Не говорить плохих слов в адрес друг друга, не подначивать, не оскорблять.

— Все правильно. — добавила Эстэль. — Очевидно же, что вы друг другу будете спину прикрывать, если дойдет до драки. Лучше бы быть уверенным в том человеке, что стоит у тебя за спиной.

Эйр и Румадэу сидели молча. Жазэль хлопнула в ладоши.

— Так тому и быть. С вашего молчаливого согласия объявляю вас на время не враждующими членами нашей команды.

Клерк улыбнулась и потянула носом. Запах костра приятно обволакивал все ее надежды. Убаюкивал бдительность и смягчал беспрерывное ощущение тревоги. Румадэу оказался прав. Через пять минут, когда закипела вода и туда бросили крупу, запах стал еще слаще.

— Что разведал? — спросила Эйр.

Чемпион пожал плечами.

— Это же не я ходил в ту сторону, куда пролегает наш маршрут.

Сабазадонка помешала варево деревянной ложкой. Взяла немного воды и долила в котелок.

— Ну? — спросила Жазэль.

— Что, ну? — выгнула бровь Эйр. — Лес заканчивается в той стороне. Надо оставить здесь лошадей и сходить на разведку. Далее километров сто по степи. Или больше.

— Днем скакать опасно. — подала голос Ревиаль.

— А если только по ночам, то мы будем слишком долго добираться. — подумала вслух Жазэль. — Алхимист скакал двое суток. С перерывами. Но он точно не останавливался на целую ночь. Если мы весь день не будем скакать, то у нас дорога займет минимум трое суток. И еще трое обратно. И день возьмем в запас, на всякий случай. Выходит целая неделя. Сможет Максуд продержаться в крепости неделю?

Она обвела взглядом всех сидящих у костра. Никто ей не ответил. Все смотрели либо в костер, либо себе под ноги. У Жазэль сильнее забилось сердце. Целая неделя. Она еле пережила первую ночь, когда амалионы напали. Наверное, им не продержаться так долго. Двое суток туда и двое обратно. И минус запасной день. Только так. Все нужно сделать быстро, без проволочек. Только туда и только обратно.

— Поскачем днем. — сказала Жазэль, взвесив все «за» и «против».

— Слишком опасно. — покачала головой Эйр.

— А не слишком опасно оставлять их там без надежды? — спросила Жазэль. — Мы рискуем. Но и они там не молочко пьют в тени под деревом. Побеждает только тот, кто рискует.

И откуда у нее столько храбрости набралось? Жазэль еле сдержалась, чтобы не сказать: «Ух, вот это я даю!».

— Не знаю, что умеет их бог, но, думаю, меч Максуду пригодиться. — задумчиво произнесла Эстэль. — И, чем быстрее, тем лучше.

Эйр вздохнула. Они целую ночь удалялись от крепости. Маршрут был проложен так, чтобы не проезжать вблизи населенных пунктов. Крупных. Мелких на карте не было. Амалионам нечего делать в маленьких деревушках. Наверное.

— Ладно. Я тогда соберу других вонючих ягод. И еще возьмем про запас. — согласилась с ними сабазадонка. — Так и пойдем одной группой. Только чуть растянемся. Чтобы быть менее заметными.

— Можем держать дистанцию в километр. — предложила Эстэль.

— Нет. — отрицательно покачала головой Эйр. — Между первым участником группы и последним какое будет расстояние? Нам ни за что не собраться вместе, чтобы хоть какой-то отпор дать врагу. Поедем с дистанцией метров в сто, не больше.

Жазэль не знала, радоваться тому, что ее идею приняли, или нет. Если все получится, то она приняла правильное решение. Если это их только выдаст… тогда она ошиблась. Но до меча нужно добраться быстро — это сомнению не подлежало. Толку будет от той железки, если некому ней сражаться? Почему-то Жазэль была уверена, что совсем не каждый воин сможет убить вражеского бога тем мечом.

Каша получилась не очень вкусной. Соли нет, никаких заправок и всего сопутствующего вкусной еде тоже не было. Хоть так. Жазэль пришлось через силу затолкать в себя огромную порцию, чтобы не чувствовать голода еще длительное время. Эйр порылась в сумках с провизией и выдала каждому рацион на день. Только соленое мясо. Чтобы у каждого было при себе. Чтобы каждый мог подкрепиться, когда захочет. Ведь неизвестно, когда будет следующий привал.

И все же решили отдохнуть два часа. Эйр и Румадэу по часу должны отдежурить. Оррмарина планировалось привлечь на следующей стоянке вместе с Ревиаль.

Жазэль проспала почти все два часа. Рядом с Оррмарином было спокойнее. Она знала, что он во что бы то ни стало попытается ее защитить. А другого ей и не надо. Делать вид, что между ними ничего нет, она не собиралась. Прятаться от членов своей группы не имело смысла. Если кто еще и не знал, что они вместе, так это чемпион. Это ничего не меняло.

По степи скакать надо было быстрее. Заспанной Жазэль удавалось это хуже остальных. Ноги ныли. И не только ноги, почти все тело. Она думала, что сон пойдет ей на пользу, а оказалось, что ей стало еще хуже. Оррмарин посоветовал ей больше двигаться, разминая части тела и гоняя кровь по мышцам. Девушка первое время так и хотела поступить. Но спать она хотела сильнее. К обеду у нее уже затекли ноги и шея. Спина от постоянного напряжения, казалось, вот-вот треснет.

После обеда они вошли в лес. Старый привычный и такой безопасный. Ну, после степи он показался Жазэль очень безопасным. И здесь они держались рядом. А не так, как скакали полдня. Она постоянно оглядывалась и задирала голову, глядя вперед. Ее поставили в середине группы. и она боялась, чтобы группа не расплылась. Теперь все вместе. Оррмарин сказал, что коням нужен отдых. Часа два так точно. Чемпион отправился на поиски воды. Конечно у них с собой были запасы, но лучше их постоянно пополнять. Это Жазэль уже уяснила. Готовить есть никто ничего не планировал. Все время нужно пустить на отдых.

Оррмарин и Эстэль по часу выполняли роль часового. Воды найти не удалось. Это Жазэль узнала уже тогда, когда ее разбудили. В сон она буквально провалилась. Группа снова поменялась лошадьми. Уже во второй раз. Оррмарин объяснял, что это плохо, когда конь должен каждый раз привыкать к новому наезднику, но чемпион был настолько массивен, что нельзя было разрешать ему ехать всю дорогу на одном скакуне. Поэтому Жазэль уже второй раз предстояло приноровиться к новой лошади. Каждая скачет как-то не так. Что именно не так, Жазэль не могла сказать, но бег у лошадей отличался. У нее болели разные мышцы в разных седлах. Или это седла отличались?

Дальше они скакали по окраине леса. Эйр вышла вперед и оторвалась метров на двести. Остальная группа тянулась за ней. Край леса не имел четких границ и оказался какой-то переходящей зоной между степью и, собственно, лесом. Поэтому группа шла не по самому его краю, а немного углубившись, чтобы быть прикрытой редкими деревьями и кустами. Далеко впереди Жазэль видела холм. Или скалу, которая от времени сгорбилась. Она, как и все члены группы, могла изучить карту перед походом. На их пути не должно встретиться никакой горы. По левую сторону от их маршрута и правда размешалась какая-то возвышенность. Но она совсем не касалась к той черной линии, что указывала направление на карте. Поэтому девушка ожидала резкого поворота вправо в любой момент. Но этого не случилось. Когда до холма оставалось совсем не далеко, Жазэль направила коня поближе к Эйр.

— Почему мы сюда идем? — спросила она, когда приблизилась к сабазадонке.

— А почему бы и нет? — парировала Эйр.

— Потому, что на карте у нас другой маршрут.

Конечно, сейчас карта находилась у Эйр, но Жазэль хорошо запоминала увиденное на бумаге.

— А если за нами погоня? — спросила уже сабазадонка.

— И как нам поможет эта глыба?

— С этой глыбы мы сможем увидеть преследователей. — серьезно ответила Эйр.

Жазэль вздохнула. Перспектива увидеть за своей спиной отряд амалионов или гравалионов совсем ее не радовала. Она чуть отдалилась от Эйр, чтобы быть больше защищенной деревьями. И немного удивилась, когда Эйр повела их к горе не напрямую. Они объехали этот холм и, так сказать, с тыльной стороны собирались на него взобраться. На веревке к седлу Эйр был привязан огромный букет из веток с ягодами. Очередные несъедобные ягодки, которые будут вонять еще сильнее, чем предыдущие. Жазэль вздохнула. Поскорее бы они влезли на ту гору.

— Я останусь постерегу лошадей. — предложила клерк.

Сабазадонка усмехнулась и повернулась к ней:

— Это мы все можем остаться стеречь скакунов. А ты уж точно должна быть наверху.

Эстэль подняла брови. Как и Оррмарин.

— Если кто и увидит погоню, так это она. — пояснила Эйр. — Не знаю, как это работает, но орлы могли бы ей позавидовать.

Румадэу оценивающе окинул взглядом хрупкую девушку. Может, от нее хоть какой-то толк будет. Жазэль поджала губу и согласилась со словами сабазадонки.

Дорога наверх заняла многовато времени. Того самого, которого у них не было. Но Эйр уперто настаивала на том, что это нужно сделать. Наверное, когда-то этот холм был все же скалой. Со временем она начала рушиться, ее склоны заносились песком и землей. Кое-где виднелась каменная порода. Но в основном они поднимались по земляной почве, заросшей низенькой травой. Ничего необычного Жазэль на пути к вершине не заметила. На самом верху она присела отдышаться. Такой подъем серьезно ее вымотал. Лучше уж ехать на той лошади, чем вот так карабкаться вверх. Она вытерла лоб и тут же вспомнила, что руки у нее грязные. Принялась тыльной стороной ладони оттирать то место, к которому она прикоснулась.

— Зеркало дать? — спросила Эйр.

— Да. — закивала Жазэль, протягивая руку. — А у тебя есть?

Сабазадонка зацокала языком и неодобрительно покачала головой.

— Я никого не вижу. — сказал чемпион. — Если погоня и идет за нами, то на большом расстоянии.

— Не тебе об этом говорить. Зачем ты вообще вылез? — бросила Эйр. — Жазэль, давай, смотри.

Клерк поднялась. Эйр тут же схватила ее за руку и усадила обратно на траву.

— Ты сдурела? Мы здесь как на ладони.

Жазэль посмотрела на Оррмарина, Румадэу и саму Эйр. Все они сидели на корточках. А она подумала, что они просто отдыхают.

— Ладно. — сказала девушка, одергивая руку. — Куда смотреть?

— Туда, откуда мы пришли. — покачал головой чемпион, ведь как это можно не понимать?

— И откуда мы пришли? — нахмурилась Жазэль. — Тут все какое-то одинаковое.

Эйр вздохнула. Ну как можно вообще не ориентироваться на местности?

— Видишь лес слева? Мы по нему прошли. По самому краю. Вон там он заканчивается. Видишь тот здоровенный дуб. Широкий. Нет, за ним. Да, вот тот. Теперь посмотри вдаль. Синее поле. Видишь его? Вот это и есть наш путь. От синего поля до дуба. От дуба сюда.

Жазэль сосредоточилась. Сначала она провела взглядом по кромке леса вплоть до второго дуба. Если погоня совсем рядом, то ее нужно заметить совсем быстро. Поэтому в первую очередь она решила проверить прилегающую территорию. Затем степь. Конечно, далековато. И то поле, которое они проходили, вблизи вовсе не казалось синим. Как она могла догадаться о направлении, с которого они пришли? Жазэль вздохнула и всмотрелась.

— Группа солдат. Без коней.

Румадэу издал неопределенный звук и подался вперед, прищуривая глаза. Оррмарин тоже напрягал зрение. Эйр и не пыталась. Она прекрасно знала, что Жазэль может увидеть то, что другим не под силу.

— Сколько? Как далеко? — спокойно спросила сабазадонка.

— Они только выходят с синего поля. Еще идут. Надо подождать, пока все выйдут, тогда я скажу примерную численность. — не сводя глаз с горизонта, ответила Жазэль.

Через секунду Эйр не выдержала:

— Ну хоть примерно? Ты же уже их видишь. Сколько их? Уже вышло с поля сколько?

— М… может, человек пятьдесят.

— Они идут или бегут?

Румадэу повернулся к девушкам. Лицо его исказилось в изумлении. Неужели, она и это видит?

— Я бы сказала, что медленно бегут.

— Ладно, подождем. Две минуты ничего не решат. — сказала Эйр и отвернулась от того синего поля.

Внутри у нее все кипело. Но показывать этого было нельзя. Она посмотрела на двух других. Оррмарин выглядел спокойным. Его она считала проблемой. Защищать Жазэль еще как-то можно. И ей этого в какой-то степени хотелось, ведь они, можно сказать, подружились. А вот этот юнец? Зачем он вообще здесь? Ну, умеет он держать меч, и что? Это вовсе не значит, что он отличный воин и справится с дюжиной амалионов. Вся нагрузка ляжет на нее с чемпионом. И Эстэль. Оставалось надеяться, что она очень умелая Творящая. Конечно, в отряде Дэзирэ не должно быть откровенно слабых бойцов, но наверняка Эйр не знала.

— Вышли. — сказала Жазэль и поджала губу.

Девушка нахмурилась, вздохнула, повернула немного голову набок.

— Да говори ты уже! — вспылила сабазадонка.

— Может, сто. Примерно так. — ответила Жазэль.

— Спускаемся. — скомандовала Эйр. — Натремся ягодами. Обвесим ветками лошадей со всех сторон.

— Что будем делать? — спросил чемпион, спускаясь за остальными. — Устроим засаду?

— На сто человек? Ты с дуба рухнул? — не оборачиваясь спрашивала Эйр.

— Я и Творящая — это сила. Ты можешь проследить за этими двумя.

Эйр остановилась, Жазэль подхватила ее за руку и уволокла вниз за собой.

— Сначала меч. — заявила уверенно клерк. — Мы пришли за ним, а не за тем, чтобы драться. Попытаемся уйти от погони. Эйр, на сколько они отстают?

— Амалионы выносливее людей. Они могут долго бежать. Но отдыхать им все же нужно. Мы выигрываем минимум полдня. И движемся мы быстрее. Пока расклад неплохой. У нас еще есть время все обдумать.

— На обратном пути нам не миновать встречи с ними. — сказал чемпион.

— Если мы пойдем тем же маршрутом. — поправила Эйр. — У нас их три. Можем выбрать любой другой.

— И напороться на другие опасности.

— Ты ныть сюда пришел? — спросила Жазэль.

Эйр подняла брови и с уважением кивнула.

— Если мы решим уйти по другому маршруту, то так и сделаем. — поставила точку клерк.

Румадэу насупился. Когда это он ныл? Надо рассмотреть все возможные варианты. Он вздохнул. Хотя девка в чем-то права. Главная их цель — меч. Подраться он всегда успеет. Разве чемпион не найдет момент для славы в крепости, осажденной врагом? Румадэу нахмурился. Теперь уже не чемпион. Победитель. Десять отличий до чемпиона. Он потер лоб.

— Ну что там? — спросила снизу Эстэль, до которой еще предстояло спускаться.

Жазэль слегка улыбнулась. Творящие проявляли нетерпение?

— Погоня. Около ста врагов. — сообщила клерк.

— С черными мечами и щитами? — задала интересующий ее вопрос Эстэль.

Жазэль пожала плечами и покачала головой. С такого расстояния невозможно было разглядеть какие-то детали. Творящая кивнула.

— Они далеко. — пояснила Жазэль. — Эйр говорит, что отстают на полдня.

— Устроим засаду? — спросила Творящая.

— Я так и предложил. — подал голос чемпион.

— А я ответила, что наша первостепенная задача — меч. Именно за ним мы и пришли. — сердито повысила голос Жазэль.

— Значит, встретимся с ними чуть позже. — пожала плечами Эстэль и принялась напевать себе песенку под нос.

Жазэль наблюдала за ней, пока отвязывала своего коня. Беззаботная. Уверенная в себе. Или хочет такой казаться. С этими Творящими никогда не разберешь, что они на самом деле чувствуют. Они могут говорить одно, делать другое, а выглядеть при этом вообще не сопоставимо с тем, о чем говорят и что делают.

— Всем намазаться. Обвесить коней. Сейчас поскачем быстрее. Попытаемся сделать так, чтобы запаха осталось поменьше. — вводила в курс дела Эйр.

— Лошади устанут. — покачал головой Оррмарин, подводя своего скакуна к чемпиону.

— Через километров сорок будем пересекать ручей. Там и передохнут. — сабазадонка оставалась непреклонной.

Жазэль запрыгнула на своего коня. С помощью Оррмарина. Сама она пока еще и не пробовала. И высоко, и ногу нужно сильно задирать. Сложно. Девушка убрала руку молодого воина, которую тот, как бы невзначай, оставил на ее ноге. Солдат вздохнул и направился к своему коню. Группа была в седлах. Эйр поехала впереди.

Два часа они скакали чуть быстрее обычного. Жазэль посмотрела на небо. Далеко за полдень. Сабазадонка впереди остановилась у рощи. Она вынула карту и сверялась с ней. Остальные подошли поближе.

— Что там? — спросил чемпион.

— Поселение. У нас несколько возможностей. — говорила Эйр, все еще глядя на карту. — Сделать крюк и обойти его. Или попытаться пройти вблизи его незаметно.

— А почему бы не сделать маленький крюк? — спросила Эстэль. — Зачем большой?

Эйр вздохнула.

— Судя по карте, поселение находиться между рваных холмов. Или наполовину скал. Либо близко к нему, либо большой крюк.

— А если мы отправим разведчика? — спросил Оррмарин. — Так мы сможем сэкономить много времени.

— Или потерять его, если разведчик сообщит, что в поселении есть люди. — нахмурилась Эйр.

— Если там есть люди, то их нужно предупредить. — заявила Жазэль.

— И что ты им скажешь? — повернулась к ней Творящая. — В мире идет война, берите палки, а то скоро сюда придет сто тысяч амалионов! Хорошенько укрепите свои хижины и запаситесь едой. Так?

— По мнению Максуда все близ лежащие населенные пункты давно уничтожены. — Эйр складывала карту. — Когда армии стягивались сюда, чтобы взять нас в кольцо, вряд ли они оставили кого-то в живых.

— Тогда тем более следует отправить разведчика. — стоял на своем Оррмарин.

— Согласен. Разведчик будет полезен в любом случае. — кивнул чемпион. — Я могу пойти.

— Нет. — покачала головой Эйр. — Ты такой же незаметный как аленький цветочек на снегу.

— Надо, чтобы пошла Творящая. — предложила Жазэль. — Ты сможешь отправить нам крысу, если тебе нужна будет помощь?

— Лучше птичку. — скривилась Эстэль. — Не люблю тех с хвостами. Пусть они почти не настоящие.

— Все, решили. — остановила дальнейшие разговоры Эйр. — Ты на разведку. Оррмарин, покорми лошадей. Мы с чемпионом разойдемся в разные стороны на посты.

Жазэль была не против. Она осталась одна с Оррмарином. Минут десять они беседовали о том и о сем. Девушка наблюдала, как он вынимал корм и делил поровну для каждой лошади. Воин посоветовал ей наблюдать не за ним, а за возможным появлением птички. Тогда девушка сказала, что пусть он и наблюдает. На что Оррмарин ответил, что за одной прекрасной пташкой он уже давно наблюдает.

Прибыла Эстэль. Чемпион не спеша бежал за ней. Эйр тоже подтянулась.

— Никого. Вообще никого. Из живых, я имею в виду. Мертвые там есть. Старые. Молодых нет.

— Набрали себе пополнение и ушли. — опустила голову Эйр. — В путь.

У Жазэль куда и делось хорошее настроение, которое у нее разыгралось, пока они с Оррмарином были одни. Снова в путь. Девушка влезла в седло. Она сразу вынула соленое мясо. Сухое. Тоненькие кусочки. Взяла несколько в рот. Жазэль подумала, что после того, что она увидит в деревне, есть ей вообще не будет хотеться. Поэтому надо было подкрепиться прямо сейчас. Она жевала твердое мясо, наблюдая за прекрасной природой. Конечно, сейчас она совсем не казалась такой красивой, как раньше. Все эти деревья. Разноцветные поля из трав и цветов. Даже этот легонький летний ветерок. Сейчас Жазэль не видела в нем былого изящества. В другое время здесь приятно провести денек другой, любуясь чудесной природой. Но только не сейчас. Теперь она хотела только одного — побыстрее добраться обратно до крепости. Ни о каком чудесном путешествии речь не шла. Опасная вылазка. Рискованный поход. Вот как это называлось. Жазэль сглотнула. Мясо не лезло в горло.

Когда подъезжали к поселку, то Эйр приподнялась в седле, чтобы лучше рассмотреть. Жазэль хотела бы тоже так сделать, но не знала, удержится ли она в седле. Но когда она представила, что может там увидеть, то решила и вовсе отвернуться. Две минуты, и уже все позади.

А ведь здесь могло быть красиво. Поселение находилось внизу, и со всех сторон его обступали высокие холмы. Только в трех местах эти холмы разделялись и там шли дороги. Через два таких места они как раз и проезжали. Впереди завиднелся лес. Жазэль облегченно выдохнула. Еще никогда она так не радовалась тому, что придется уклоняться от веток, убирать их руками, выпутывать из волос мелкую кору или всяких паучков. Лучше уж так. Девушке показалось, что даже Эйр впереди поскакала веселее и чуть быстрее. Группа сократила интервалы. Наверное, сейчас подсознательно каждому хотелось быть ближе к своим. Жазэль не стала исключением. Она скакала по серединке, ее позиция являлась самой безопасной. Хоть это и ни капельки не успокаивало.

Лес. Вот он. Его густая темнота манила к себе. Хвоей пахнуть начало еще задолго до него. Наконец-то! И там будет не так жарко, как на этом палящем солнце.

Эйр почему-то замедлилась. Почти остановилась. Жазэль и остальные уже настигли ее. И тоже остановились.

Впереди на деревьях были прибиты несколько десятков человек. Именно прибиты. Руки задраны вверх и огромные гвозди торчали из их ладош. Глаза у всех выколоты. Дети и женщины тоже здесь висели. Большая половина людей были нагими. Множество порезов. У всех распороты животы. Кишки свисали до самой земли. Это при том, что ноги их находились выше уровня земли почти на метр. У некоторых людей имелись и другие надрезы. Их внутренние органы лежали под ними. У нескольких людей не было гениталий, ушей, носов. Жазэль вскочила с лошади и, немного отбежав, вырвала. Ее рвало снова и снова. Голова закружилась. Слабость ударила по всему организму. Она отошла немного в сторону и села. Подошла Эйр. Подала воды. Жазэль жадно отхлебнула. Сабазадонка взяла ее под руку и повела. Стала Эйр специально так, чтобы заслонить ту мучительную картину от глаз клерка. Но ведь конь был и в другой стороне. Жазэль подняла глаза. Нет, группа переехала и их коней перевели так, чтобы Жазэль могла спокойно ехать дальше. Эйр помогла девушке взобраться в седло, воду оставила ей.

— Они сначала умерли, а потом с ними сделали все то, что сделали? — схватила Жазэль сабазадонку за руку, пока та еще не отошла от нее.

Эйр поджала губы. Конечно. Жазэль и сама знала ответ. Она свободной рукой поискала маленький нож в карманах.

— Да, иногда лучше так, чем попасть им в лапы. — тихо сказала Эйр, мягко освобождаясь от хватки девушки.

Жазэль сглотнула и тут же еще отхлебнула воды. Нельзя сдаваться им. Она не хотела так же висеть на дереве. Сколько те бедолаги прожили, прежде, чем настала смерть? Сколько боли и отчаяния они испытали? Насколько далеко было слышно их крики? Голова закружилась. Жазэль отогнала от себя все мысли. Глубоко вдохнула. Только хвойный лес. Спокойный, угрюмый. Старый лес. Величественный. Высокие ели. Иногда встречались другие лиственные деревья. Возле одного невысокого деревца Эйр приказала всем остановиться. Она начала обламывать его веточки и мазать местами слома руки, шею, ноги. Потом ветки она вставляла в сумки на лошади. Остальные молча повторяли за ней. Даже Творящая молчала. По ее виду Жазэль не могла понять насколько сильно ее проняла увиденная картина. И проняла ли вообще. Но, судя по тому, что теперь она не снимала каменное лицо, какие-то чувства Творящая все же пыталась скрыть.

Лес выдался на удивление непроходимым. Слишком много поваленных деревьев, зарослей всяких кустарников, которые обрывала Эйр и раздавала все новые и новые порции веток. Но, надо отдать ему должное, мучил он группу не долго. Как-то быстро он закончился и начались поля. Наверное, к этим полям вела и обычная хорошая дорога. Кто-то же должен их обрабатывать? Но на карте такой не значилось, спросить было не у кого, а из группы, отправленной сюда Максудом, местных как-то не нашлось. Поля с пшеницей проскакали быстро. Только у края остановились. Там протекал ручей. Все спешились. Кони пили воду. Люди поочередно наполняли свои фляги с водой, пройдя выше по течению. Вода оказалась холодной. И Жазэль с удовольствие бродила по колено в этом ручью. Никто из него не выходил. Коням, как показалось девушке, было особенно приятно поболтаться в холодной воде. Еще бы, в такой-то жаркий день. Эйр о чем-то совещалась с Оррмарином и Румадэу. Жазэль подвела своего коня к ним.

— Что решаем? — спросила девушка.

— Эйр предлагает сделать большой привал днем. Чтобы потом продвигаться всю ночь. — пояснил Оррмарин.

— Мне кажется, что днем мы можем двигаться быстрее. — сказала Жазэль.

— Это правда. — кивнула Эйр. — Но днем легче заметить готовящуюся атаку. Наши дозорные смогут увидеть врага задолго до того, как тот подкрадется к нам. Конечно, если правильно выбрать место стоянки.

— Днем не так легко уснуть. — высказала свое мнение Эстэль. — А нам нужно хорошо отдыхать, чтобы быть готовыми к нападению.

— А ты что скажешь? — Жазэль повернулась к Оррмарину.

Воин пожал плечами.

— Днем быстрее. Но ночью опаснее спать. — поразмыслил Оррмарин. — Я за безопасность.

— Тогда и я тоже. — подавила улыбку девушка. — Значит, будем спать днем.

— Осталось только выбрать место хорошее. — Эйр уже запрыгивала на коня.

Она никуда не двигалась. Ей просто необходимо было сделаться выше. Сабазадонка привстала в седле. Она осматривала местность. За ручьем шли поля. Слева очень далеко виднелись холмы, покрытые растительностью. Справа все дальше и дальше уходил тот лес, из которого они недавно вышли.

— Ладно. — снова опустилась в седло Эйр. — Через пару километров стоит большое дерево. Прямо посреди поля. Там и станем лагерем. Дозорные попытаются влезть на дерево. Если кто заснет и свалится оттуда, пинайте на себя. — сабазадонка обвела всех хмурым взглядом. Причем, досталось даже Жазэль. — Еду будем готовить завтра. Сегодня поспать и ехать. Всем ясно?

Она, не дожидаясь ответа, направила своего коня к тому большому дереву.

Дуб. Широкий. Такому лет триста. Или больше. Жазэль смотрела на него с восторгом. Огромные и длинные ветви тянулись параллельно земли. Под таким целая армия может отдыхать в тени. Девушка присмотрелась к его коре и рельефу. Дозорным будет просто на него влезть. Только что оттуда можно будет увидеть? Там столько веток, что придется вылезти на самый-самый верх. Она вздохнула с облегчением. Хорошо, что она не воин.

Спать предстоит на земле. Травы под дубом почти не было. В такой густой тени даже трава не хотела расти. Оррмарин из некоторых сумок вытянул провизию, веревку и еще что-то. Одну такую освободившеюся сумку он протянул Жазэль. Вместо подушки. Девушка с улыбкой приняла подношение. Она не спешила ее класть на землю. Надо посмотреть, где ляжет Оррмарин. Или нет. Наоборот. Нужно самой первой лечь и посмотреть, как он себя поведет. Она так и сделала. Выбрала первое попавшееся место и улеглась. Сделала вид, что осматривает ветви дуба, а сама краем глаза следила за воином. Тот немного отошел и сел на землю поодаль от нее.

— Ты долго не выдержишь лежать на муравейнике. — улыбнулся Оррмарин.

Жазэль быстро вскочила. Отряхнула этих мелких кусачих тварей с одежды и подбежала к Оррмарину. Подушку бросила на землю рядом с его сумкой. Ладно, пусть хоть так. Зато вместе. Эйр сообщила, что первой дежурить будет она. Затем Эстэль, Оррмарин и чемпион. Никто не возражал. Четыре часа. Долгий отдых. Жазэль стало немного не по себе от того, что все эти четыре часа их преследователи не будут останавливаться. Насколько близко они смогут подойти? Будет ли видна погоня? Девушка тревожно обвела взглядом тех, кто попадал в ее поле зрения.

— Отбрось все мысли. — мягко сказал ей Оррмарин, ложась рядышком. — Так ты не уснешь. Сейчас все хорошо. Проблем нет. Сосредоточься на этом. Я здесь, и ты здесь. Нам нужно отдохнуть. Я, кстати, заметил изменения в твоей походке.

Жазэль пнула его локтем. Конечно, изменения. От этой верховой езды у нее все тело ломило, болело, зудело, ныло. А некоторые места еще и постоянно чесались. Так, отбросить все мысли. Рядом Оррмарин. Пусть все проблемы отойдут на задний план. Прямо сейчас и прямо здесь нет никаких проблем. А когда будут, тогда и нужно их решать. Не сейчас. Жазэль чуть ближе придвинулась к воину и закрыла глаза. Он подлез рукой ей под затылок и убрал сумку. Жазэль улыбнулась. На руке лежать удобнее, чем на той сумке, в которой находилось непонятно что и пахло не очень приятно.

Эйр запрыгнула на выступ на дереве. Старый сук, который сто лет назад отвалился. Ей не составило никакого труда взбираться вверх. Ветки росли с достаточной частотой, чтобы по ним было комфортно взбираться все выше и выше. Примерно, когда она достигла половины высоты дерева, зеленая листва уже стала не такой густой и перед ней открылось то направление, которое ее интересовало. Сабазадонка минут десять наблюдала. Потом поискала другие удобные места на дереве, чтобы осмотреть и другие направления. На вид все казалось спокойным. Хотя она точно знала, что за ними погоня. Конечно, кроме Жазэль больше никто ее не видел, чтобы подтвердить слова клерка. Но Эйр не нуждалась в подтверждении. Она была уверена. Сабазадонка вынула из кармана несколько кусков сухого соленого мяса. Достала карту из сумки, что болталась на спине. Почти половина пути. Несомненно, эти четыре часа отдыха их задержат. Но без этого никуда. И людям, и коням нужно пополнить свои силы. Она снова посмотрела вдаль. Никаких признаков опасности. И все же, она понимала, откуда они должны прийти. Останавливаются ли они, чтобы отдохнуть? Меняют свой темп? Как им удается так точно следовать за ними? Наверное, у них есть луксор. Ведь амалионы со своим нюхом не смогли бы их выследить, если принять во внимание все те ягоды и ветки, которые способны замаскировать их запах. Да, без луксора не обошлось. Если Эстэль увидит его и сможет убрать на расстоянии — это будет отлично. Если нет, тогда надежда на чемпиона. В ближнем бою с ним больше никто не сможет справиться. Главное, самому чемпиону об этом не говорить. Нечего его расхваливать. Жазэль настаивала, чтобы Эйр проявила к нему терпение? Так это она еще сдерживает себя. На этого чемпиона ей не так сильно хочется сорваться, как на других. Этого выперли из чемпионов. Он теперь победитель. На гуляку не похож. Там таких и не держат. Значит, имеет свое мнение. Тогда, получается, оно не всегда совпадает с мнением руководства, которое вдолбило себе в голову все те правила, что работали тысячу или больше лет назад. Сейчас время изменилось. Правила нужно тоже менять. Может, этот чемпион тоже так думает. Или он просто много болтает, не выполняет приказы командира и ведет себя вызывающе? Тогда бы его тоже выперли. Эйр вздохнула. Единство с этим чемпионом. Она снова поднялась и принялась выбирать места с лучшим обзором по другим направлениям. Затем снова вернулась на свое прежнее место. Снова достала пару кусочков мяса. Конечно, она могла есть и больше. Но, как научила ее жизнь, лучше экономить. Вскоре Эйр спустилась на землю и разбудила Эстэль. Сабазадонка хмурилась, ожидая, что ей придется настаивать на том, чтобы Творящая взобралась на дерево. Но та без напоминаний ловко запрыгнула на столетний сук, подпрыгнула, схватилась руками за выступ на другой ветке и, подтянувшись, влезла на дерево. Неплохо. На все про все пять секунд. Эйр легла на то же место, где спала Творящая. Уснула она быстро. Девушка давно приучила себя к тому, что даже двадцать минут можно и нужно использовать для сна. А тут у нее впереди было целых три длинных часа отдыха. Эйр расслабилась и закрыла глаза. Пусть эти синемордые пропадут пропадом. Им бы выжить, а об остальном пусть думает Максуд. Он не дурак. Он сразу понимал, что та армия, которая окружена в крепости, не сможет долго сопротивляться. Не говоря уже о том, чтобы перейти в атаку. Да, им удалось обхитрить противника в первом же сражении. Удалось нанести опустошающий удар по его элитным соединениям. Но теперь враг подготовится лучше. Единство с ними всеми. Эйр уснула.

Растолкала ее Жазэль. Эйр посмотрела по сторонам. Все уже сидели в седлах. Она выпучила глаза на клерка.

— Я хотела, чтобы ты подольше отдохнула. — объяснила девушка. — Мы все уже собрали. Тебе только на лошадь сесть.

Сабазадонка так и сделала. Они поскакали вперед. На ходу девушка вынула карту и еще раз с ней сверилась. Хоть Эйр и видела ее уже сто раз, но проехать даже пару лишних километров ей совсем не хотелось. Она скакала впереди, за ней расположились Эстэль и Жазэль. Мужчины замыкали группу.

— А у тебя есть одна из тех штук, что надевают на руки? — спросила клерк у Творящей.

Та подняла брови и оценивающе посмотрела на Жазэль.

— Я видела у Тревизо такую.

— Артефакт. — кивнула Эстэль. — У нас у каждой есть.

— А у Дэзирэ? — спросила Жазэль.

Эстэль замолчала. На целую минуту.

— Нет. У нее никогда не было. Фиолетовый артефакт не так-то просто раздобыть.

— Они по цветам различаются? У Селюстир был какой-то металлический. — припоминала Жазэль. — Я не видела на нем ничего зеленого.

Ревиаль улыбнулась. Впервые с тех пор, как они увидели ту ужасную картину возле деревни.

— Артефакт сам по себе бесполезен. Он работает на силе Творящих. Вернее, на той силе, к которой мы можем прикоснуться и перенести в наш мир. Материализовать, понимаешь?

— Ты имеешь в виду дымки? Артефакты работают на дымках?

Эстэль высоко подняла брови и закивала.

— Да. Некоторые на дымках. Некоторые могут работать прямо от источника силы.

— От Творящих. — догадалась девушка.

— Именно. — подтвердила ее догадки Ревиаль. — У меня синий. У Селюстир зеленый. Фиолетовый найти сложно. Я ни разу такого не видела. А на другие Дэзирэ не согласна размениваться. — Творящая опустила глаза. — Была не согласна. Теперь ей уже все равно.

— Не надо так о ней говорить. — покачала головой Жазэль. — Она ведь жива.

— Она не живет, она существует. — задумчиво произнесла Эстэль. — Даже не знаю, чтобы я делала, оказавшись в такой ситуации. Потерять все, что у тебя есть. Все, что ты заработала тяжким трудом. А вместе с этим ты получаешь еще и разрушенные мечты, будущего нет.

Творящая покачала головой еще сильнее и опустила голову.

— Она сильная. Я бы не выдержала. Уже прыгнула бы с моста.

Жазэль чуть приоткрыла рот. Она начала переживать за Дэзирэ. Ей она совсем не казалась такой сильной. А что, если Зимняя Творящая наметила себе такой же план. А Жазэль не поняла, не предвидела, не смогла помочь… Холодный пот пробил девушку. Она не хотела об этом говорить вслух. Но всерьез запереживала о Дэзирэ. Почему-то ее тянуло к Творящей. Хоть они совсем и не были подругами. Но, после Эйр, конечно, Дэзирэ для нее была самой близкой. Сандрин это Сандрин. Наверное, свою роль играла их длинная предыстория в отношениях. Отлично, мало того, что кругом война, войска в осаде, за ними погоня, так еще теперь думай о том, что ты не смогла вовремя помочь Творящей. Жазэль выдохнула. Одна проблема за раз. Сначала меч. На другие дела она пока никак повлиять не могла. Добыть меч. А все остальное — потом. Пусть уже Максуд решает, что там делать и как.

— Еще одно поселение. Через десять километров. — как-то совсем уныло произнесла Эйр.

И Жазэль прекрасно понимала почему. Она шумно выдохнула. Главное, отвернуться в нужный момент. Клерк заметила, как сабазадонка постоянно поднимается в седле. Наверное, выискивает очередной холм, чтобы они смогли оценить дистанцию до врага. То, что он идет за ними, не вызывало никаких сомнений. А, может, она что-то другое высматривала. Скоро стемнеет, вряд ли успеют взобраться еще на одну такую старую скалу, как тогда. Девушка еще немного понаблюдала за Эйр, потом не выдержала и догнала ее.

— Что ты все время смотришь? Давай, я посмотрю, что искать? — предложила Жазэль.

Эйр смерила ее взглядом. Ее серьезное выражение лица совсем не понравилось клерку.

— Я ищу признаки засады. — созналась Эйр.

— Засады? Как? Они же сзади! — удивилась Жазэль.

— Сзади. А ты знаешь, как распределены их силы на этом участке? Как происходит сообщение между вражескими частями? Может, о нашем приближении оповещена уже тысяча их солдат. — сабазадонка вперила взгляд в девушку и смотрела на нее, пока не убедилась, что та прекрасно поняла ситуацию. — Ищи что-то необычное. Вытоптанная трава, сломанные ветки. Конечно, найти плохо припрятанный воз или дюжину спящих солдат не стоит надеяться.

Жазэль кивнула. Что-то необычное. Она попыталась приподняться в седле. Мышцы отдали гулом. Но надо было обязательно хоть что-то увидеть. Чтобы успокоить себя в первую очередь. Девушка осмотрела медленно все, что находилось впереди нее. Скоро они дойдут до поселка. Его деревянные убогие низкие дома уже виднелись. Поля, иногда деревья. Здесь особо негде спрятать войско. Жазэль немного успокоилась. Если войска нет, то малочисленные отряды врага им не страшны. Наверное. Хотелось в это верить. Затем девушка приподнялась еще раз и оглянулась. На небольшой рельефной возвышенности далеко позади она заметила движение. Все внутри застыло.

— Идут? — спросила Эйр, видя выражение лица клерка.

Девушка закивала.

— Намного ближе. Чем раньше. — у нее во рту как-то быстро пересохло и слова вылетали с трудом.

Жазэль потянулась к сумке, чтобы вынуть флягу и попить воды.

— Так и должно быть. — больше самой себе сказала Эйр. — Мы чуть больше четырех часов не двигались. Может, за ночь оторвемся. Пока видно, нужно скакать быстрее.

Она сообщила все группе, что нужно ускориться. До темноты оставалось больше часа. И этот час предстояло проехать в хорошем темпе.

Никто не высылал разведчика к поселку. Все и так знали, что там увидят. Когда они проезжали вблизи поселения, то Жазэль жмурила глаза, отворачивалась, пробовала закрыть лицо рукой. Но все равно мельком увидела. Целый длинный ряд из трупов. Страшно изуродованных. Из того, что попало на глаза девушке, у некоторых отсутствовали конечности. Жазэль опасалась, что ей станет еще хуже, чем было в первый раз. Но ее опасения оказались напрасными. Наверное, организм как-то подстроился, чтобы такой шок больше не повторился.

Когда стемнело, Жазэль вздохнула с облегчением. Физическим. А вот морально ей становилось только хуже. Ночью все плохие мысли усиливаются в десять раз, а хорошие… куда-то деваются. Если Эйр была хоть чуточку права на счет того, что впереди их могли ждать неприятельские войска, то, вполне вероятно, они прямо сейчас идут к ним в лапы. Вон за тем деревом может находиться целая армия амалионов. Или гравалионов. Девушка еще раз вздохнула, отгоняя от себя страшные мысли. Всю ночь ей пришлось бороться с самой собой. Под утро она была как выжатый лимон.

Утром Эйр скомандовала сделать быстрый привал. Она и Оррмарин ушли за дровами. Эстэль развела огонь из тех веток, что нашла под деревом, где они все сели. Чемпион ухаживал за лошадьми. Творящая попросила его сделать два рогача и перекладину для котелка. Так что, когда Эйр и Оррмарин вернулись, вода уже прогревалась. Сабазадонка быстро добросила туда веток потолще и порылась в сумках, ища крупу. Бросать ее следовало в кипящую воду.

— К вечеру будем там. — сообщила сабазадонка.

— Дай посмотреть. — протянул руку чемпион.

Эйр вручила ему карту, показав пальцем то место, где они находились сейчас. Жазэль тоже взглянула. Они почти на месте! Осталось совсем немного.

— А почему к вечеру? — спросила клерк. — Судя по карте, мы почти на месте. Еще часов пять. Наверное. Или даже меньше.

— Видишь вот эти обозначения на карте? — подвинул чемпион карту немного ближе к Жазэль.

Девушка посмотрела. Штрихованные линии. Мелкий-мелкий штрих. Какое-то огромное пятно. И через него проходил их маршрут. И что? Она подняла брови и посмотрела на Румадэу.

— Так обозначают болота. — вздохнула Эстэль. — Мы будем идти по настолько заболоченной местности, что на карте это обозначено одним сплошным огромным болотом.

Болота? Жазэль округлила глаза. Прекрасно. Конечно, болота. Сзади их догоняют преследователи, а впереди находятся болота. Что может быть лучше? Стоп, такой вопрос нельзя задавать. Обязательно найдется еще что-то, способное ухудшить их и без того плохое положение. Она потерла руками лицо. Сейчас бы умыться. Но надо беречь воду. Девушка мельком посмотрела на чемпиона. Да, теперь он не отправляется искать источник воды. Бережет силы. Все понимают, что с врагом столкновения не избежать. Жазэль вздохнула. Зачем она нужна этой группе? Чем она может помочь в таком опасном походе? Почему Максуд направил ее сюда? Она ощутила, как ее немного потормошили за локоть.

— Все будет хорошо, не переживай. — успокоил ее Оррмарин своей улыбкой.

Жазэль улыбнулась в ответ. Через силу.

— Итак. — сказала Эйр, чтобы каждый ее услышал. — Впереди болота. Наш любимый алхимист, по чьей милости мы сюда и попали, любезно предоставил сведения, которых нет на карте. Ориентиры. Их не много. Но я хочу, чтобы каждый из вас о них знал.

— Зачем? — сразу спросила Жазэль.

Эйр спокойно и очень серьезно на нее смотрела.

— Возможно, назад мы будем возвращаться не в полном составе. Каждый должен знать, как перейти болота.

Эйр рассказала о том, что между всеми болотами есть проходы, но два будет найти не так и просто. Им необходимо искать красную рощу. Слева от нее и будет первый проход. Вход в него под ветками деревьев. Если этого не знать, то можно очень долго искать и ничего не найти. Второй проход будет возле старого разрушенного здания из камня. Возможно, какой-то древний форт. К нему подходить не нужно, напротив него будет озерцо. Оно, как бы внутри болота. Но именно по краю этого озера и можно пройти дальше. Потом будет рукой подать до полиота, куда им и предстояло добраться. Жазэль слушала все внимательно. Даже во второй раз, когда Эйр повторила еще раз все, что говорил ей алхимист. Она еще упомянула, что алхимисты, если они им встретятся, то могут быть враждебно настроены. Если им попадутся алхимисты с бледными лицами и черными кругами вокруг глаз, то им следует рассказать все, как есть. Обязательно упомянув Единителя. Если им попадутся другие алхимисты, особенно если полиот работает, как и раньше, то надо будет действовать по ситуации. Что значит «по ситуации»? Жазэль не знала ответа на свой вопрос и не хотела знать. Есть Эйр, Румадэу, Эстэль. Пусть они знают, как это, действовать по ситуации. Ей это не нужно. Девушка попыталась успокоиться, чтобы унять громко бьющееся сердце. Но ничего не помогало. Группа быстро поела. Костер никто закапывать не собирался. Враг шел за ними. Прятаться не было смысла. Но, когда они снова отправились в путь, Эйр в очередной раз нарвала веток с ягодами. Тех, что Жазэль считала самыми вонючими. Она хорошо замотала их в какие-то тряпки. Потом в сумку.

— А это зачем? — спросила Жазэль.

— Мы долго не прятали свой запах. Они от этого отвыкли. Если нам надо будет применить какую-то хитрость, то с этими ветками наши шансы увеличатся.

Жазэль сглотнула. Осознание того, что боя не избежать, вдруг накатило на нее. Дальше она ехала сама не своя. Ехали не быстро. Стало заметно, что лошади устали. Они фыркали и уже не так резво отзывались на управляющие команды наездника. Устали амалионы или нет? Жазэль этого не знала.

Через полтора часа выматывающего движения по заболоченным местам они увидели красную рощу. Эйр нашла нужное широкое дерево, под ветвями которого обнаружилась дорожка. Даже неимоверная вонь болот не могла отогнать негативные мысли от Жазэль. Комары и другие мошки тоже не очень хорошо с этим справлялись.

Группа продолжила движение. Еще через час прямо из болот выходил холм. Может, когда-то это было какое-то сооружение. Башня, может. Но за сотни лет она покрылась мхом, зеленью и наполовину разрушилась. Но все равно — это хоть такая, но возвышенность. Эйр кивнула Жазэль, и они вместе принялись туда карабкаться. Остальные остались ждать внизу. Девушкам пришлось хорошенько запачкаться, ведь Эйр запретила им лезть туда в полный рост. Двигались они почти ползком. Влезли на самый верх. Обе девушки лежали на зеленом мху.

— Вижу то разрушенное здание. — тихо сказала Жазэль. — А за ним, еще дальше, полиот.

Три высоких здания. Как и говорил алхимист. Ни стен вокруг них, ни каких-либо других зданий не было видно. Еще километров пять назад болота стали все чаще чередоваться с сушей. И становилось все больше деревьев. А дальше так и вообще целый лес вырос. Он и закрывал полиот от их взгляда. Еще правее от тех зданий находилось поселение. Может, город. Плохо. Там могут быть амалионы. Эйр цокнула языком и прикусила губу. Жазэль посмотрела на нее и потом проследила за ее взглядом. Смотрела сабазадонка ровно в другую сторону. Назад. На преследователей, которые подошли уже очень близко. Жазэль ахнула. Настолько близко? Их можно было всех сосчитать! Ее прошиб пот. Десять минут, и они будут здесь. Лицо ее побледнело, а руки начали трястись. Около сотни бойцов. Или больше. И есть огромные воины — луксоры. Они выделялись среди остальных. Среди амалионов в черных доспехах. Жазэль закрыла глаза. Черные доспехи. Эстэль будет бесполезна. Хотя под вечер спускался туман, или это от болот шло такое испарение, преследователей еще можно было рассмотреть.

— Спускаемся. — сказала Эйр.

Девушки медленно подались назад. Когда верхушка холмика оказалась намного ниже их, Эйр выпрямилась во весь рост и сбежала вниз. Жазэль повторила за ней.

— Совсем близко? — спросил ожидавший внизу чемпион.

— Впереди развалины. Там, где вторая тропа между болот. — не ответила на вопрос сабазадонка. — Устроимся там. Нам не оторваться. Они идут быстрее, чем мы.

Румадэу на это только улыбнулся. Сжимая и разжимая руки в кулаки. Эйр заскочила на коня и погнала его вперед.

— Может, нас укроет туман? — спросила Жазэль, взбираясь на лошадь.

— Нет, они нас ведь по запаху находят. — покачал головой Оррмарин.

Ехали они очень быстро. Быстрее еще никогда в жизни Жазэль не скакала. Всю дорогу до развалин она одной рукой проверяла тот меленький нож, что дала ей Эйр. Если он не пригодится против амалионов, то уж лучше она сама сделает дело, чем висеть там на деревьях и погибать в страшных муках. Снова тошнота подошла к горлу. Тошнота отвращения и страха. Жазэль набрала воздуха побольше. И выдохнула. Показались развалины. Она подняла голову вверх. Скоро стемнеет.

Эйр уже спрыгнула со своего коня и сорвала с него всю охапку недавно заготовленных веток с ягодами.

— Мажься, быстро! — прикрикнула она на Жазэль.

Девушка непонимающе окинула взглядом всю группу.

— Оррмарин, спрячь лошадей. Желательно не в той стороне, куда поедет Жазэль. Хотя, нет, лучше в той. Если они уловят запах, то будут думать, что мы просто прятали животных. Румадэу, станешь со мной на приеме.

Жазэль, быстро сдавливающая в руках ягоды и натиравшая ими все открытые участки кожи, не могла не подметить, что сабазадонка впервые назвала чемпиона по имени. Наверное, очень скверное у них положение, раз она так себя повела.

Эйр вручила клерку карту, сама достала щит из-за спины. Оррмарин собрал лошадей и уже поскакал в ту же сторону, куда предстояло двигаться Жазэль. Клерк еще мазалась соком ягод. Эстэль совала ветки во все места в сумках и на сбруе, чтобы Жазэль сама не тратила на это время.

— Ты пойдешь в развалины. — сказала Эйр, обращаясь к Творящей. — Поднимешься и будешь ждать. Мы станем так, чтобы тебе хорошо открылись их спины. Займем тропу. Она не широкая, сможем удержать. Нападешь по моей команде, поняла? И еще. У них черные доспехи.

Творящая тяжело вздохнула. И запрокинула голову, руками проверяя свой металлический меч за спиной.

— Все, гони!

Эйр шлепнула коня Жазэль по бедру, и тот рванул с места. Девушка понеслась в направлении дорожки. Ничего себе, не широкая? Метров пять минимум. А если еще и краями можно ходить, то все восемь. Но, об этом сейчас некогда думать. Она промчалась возле Оррмарина, помахав ему рукой. Он улыбнулся ей и поднял руку. Жазэль выдохнула. Теперь сама. С картой и ножом. Чего ей бояться? Если бы она сейчас шла своими ногами, то, наверное, они бы у нее подкосились. Даже сидя в седле девушка чувствовала, как они дрожат. В горле пересохло. Глаза заслезились. Ей до ужаса стало страшно. Она порылась в сумке на боку, ища флягу. Нащупала ее, но вынимать не стала. На такой скорости вряд ли ей удастся смочить горло. Девушка открыла рот, тяжело дыша. Паника. Еще эта ночь спускалась быстрее, чем она думала. Жазэль на несколько секунд зажмурила глаза, собираясь с мыслями. Она командир. Не зря ее Максуд послал на это задание. Он в нее верит. Нельзя его подводить. Девушка выдохнула. В каком направлении полиот, она прекрасно знала, ведь видела его с того холмика. Конечно, туман немного мешал ей. Конь сбавил ход, издав звук, который напугал Жазэль еще больше. Она резко одернула его, и они сменили направление. Туман усиливался, ночь спускалась. Болота повсюду. И внезапно пейзаж изменился. Под ногами у коня зашелестела галька. Или другие камешки. Широкая просека, вся усыпанная мелкими черными камнями. Или не черными, трудно разглядеть. Жазэль поднялась в седле, пытаясь разглядеть полиот. Деревья нависли над ней и не давали заглянуть за них. Впереди болота. Она направила коня вправо, обходя его. Большое болото. Повернула влево, чтобы вернуться на тот же путь. Стало еще темнее. Она слышала, как ноги коня с характерным звуком ступают по втягивающей тине болот. Она спрыгнула с животного. Так виднее дорогу. И так она сама может пощупать почву. Еще немного прошла влево. Компенсировала ли она тот крюк, что пришлось сделать? Жазэль не знала. Темнота обрушилась на лес. Здесь она казалась еще гуще. Лес. Значит, болото здесь не такое и непроходимое. Надо выбирать дорогу поближе к деревьям. Девушка одной рукой подняла какую-то длинную палку с земли. Кривая. Выбросила. Поискала другую. Ею можно прощупывать себе дорогу, чтобы не утонуть. Это все хорошо, но куда идти? От карты толку вообще никакого. Жазэль остановилась и вытерла лицо. Поджала губы. Надо успокоиться. И принять, что она полностью заблудилась. Полиот. Ей нужно к нему. Его не видно. Но к нему ведут дороги. В одну и другую сторону, еще там еще есть городок. Значит, если она приблизительно правильно выберет направление, то выйдет на дорогу. Скакать влево или вправо, она уже решит на той самой дороге. Главное, не сомневаться, что она найдет выход. Главное, быть уверенной в себе. Главное, не попасться в руки этим тварям.

Жазэль еще долго ходила по лесу, обходя те места, где палка глубоко входила под воду. Конечно, пару раз ей пришлось до пояса и самой намочиться. Ведь основное в ее плане — это идти прямо. Если она начнет петлять, то рано или поздно сильно собьется с намеченного пути и вообще может начать ходить кругами. Поэтому нужно стараться идти прямо. Так, как она ощущала, что будет прямо. Зато теперь ее по запаху точно не найдут. Жазэль и сама прекрасно слышала, как от нее воняет болотом. Во всем есть и свои плюсы. Но, это как-то абсолютно ее не успокаивало. Проблуждав по лесу еще с час, девушка сдалась. Она заблудилось окончательно и бесповоротно. Наверное, она неправильно выбрала первоначальное направление. Обходя то большое болота, так и не вернулась на правильный курс. Девушка подняла голову к небу. За темными кронами и ветвями деревьев, даже неба не видать. Еще этот туман. И так ничего не видно. Рука болела. Та, которой она несла палку. Ведь было так темно, что палкой приходилось не только почву щупать, а еще и постоянно приподнимать ее вверх и нести перед собой, чтобы не выколоть себе глаза о какие-то колючие кусты.

Жазэль стояла на месте. Идей не было. От слова «совсем». Помощи ждать неоткуда. Может, ей стоило остаться там, в сторонке, дождаться, когда Эйр и остальные победят, а потом вместе с ними отправиться в полиот? Эйр бы что-нибудь придумала. Обязательно придумала. А теперь, даже если они найдут полиот, то кто найдет ее саму? Жазэль тихо заплакала. Она не хотела плакать. Слезы предательски сами катились по ее щекам. Конец всем надеждам. Только черная тьма вокруг. А если у них есть луксоры и они победят, то могут найти ее по запаху. Вполне возможно, что это вонючее болото не собьет их с пути. Тогда она не доживет и до утра. А ей так хотелось увидеть рассвет. Если бы она знала, что сегодняшний рассвет был для нее последним, то попыталась бы ним напоследок насладиться. Она бы целый час не сводила глаз с солнца. Жазэль закрыла глаза. Как же ей хотелось увидеть рассвет. Хотелось увидеть Эйр и остальных. Оррмарина. Ей хотелось увидеть даже Сандрин. Может, она просто хотела жить? Жазэль резко открыла глаза.

Стоп. Хочется. Ей хочется жить. Самая последняя и самая смелая ее надежда разгоралась в сердце. Девушка пошарила по карманам и нашла, что искала.

Куб.

— Я хочу жить. Жить! Слышишь. Дай мне жизнь! Я хочу выжить! — повторяла и повторяла Жазэль.

Стрелка немного качнулась, сделала оборот и установилась в одном направлении. Как девушка не крутила куб, стрелка все время показывала в одну сторону. Жазэль рукавом вытерла слезы, потом нос. Раз ничего другого нет, придется положиться на древний артефакт.

С новыми силами девушка взялась за палку и пошла по указанному направлению. Она шла долго. Часа два. Расстояние прошла небольшое, но движение ночью по заболоченному лесу требовало больших временных затрат. Жазэль увидела три высоких здания полиота. Лес расступился, и она смогла разглядеть отблески луны на их крышах. Девушка улыбнулась и вздохнула. Возможно, это и вправду было спасение. Она вытерла лицо уже в сотый раз. Наверное, оно сейчас от этого стало только грязнее. Жазэль пошла вперед, ведя за собой коня. Огромные темные здания все приближались. Через пять минут она уже отчетливо видела стены полиота. Конечно, как их можно не заметить в свете костра? Волосы на затылке зашевелились. Дыхание замерло. Глаза перестали моргать. Когда момент абсолютного ужаса остался позади, Жазэль вдохнула. Тихо-тихо. Закрыла глаза и снова открыла. Костер. Синемордые. Человек, прибитый к дереву. Девушку бросило в пот. Она посмотрела на полиот. Раскрытые нараспашку двери. Туда можно пробраться. Но не сейчас. А сколько ждать? Вполне возможно, что по ее пятам идут враги. Впереди другие враги. Еще этот бедолага. Конь рядом фыркнул. Жазэль чуть не подпрыгнула. Услышали ли этот звук амалионы? Она быстро развернулась и повела коня назад. Его нужно привязать, а самой понаблюдать. Девушка обернулась. Вход в полиот прямо напротив нее. Справа костер и амалионы. Она отвела чуть дальше коня и привязала его. Снова пошла вперед, ближе к стене. Что же ей делать? Ей нужно выжить. Жить, точно, куб! Это он ее сюда привел. Жазэль вынула его из кармана и прикрывая рукой взглянула на его слегка светящуюся стрелку. Подняла глаза. Покачала головой. Снова посмотрела на куб. Затем она сместилась левее, чтобы никаких двояких трактовок его направления не было. Она сглотнула. Стрелка ясно указывала на того человека, что висел на дереве. Не на полиот. Полиот слева, человек прямо. Стрелка тоже прямо. Жазэль вздохнула. Может, ей просто нужно в ту сторону? Она прокралась вправо, затратив на это много времени, чтобы ступать осторожно. Изредка наблюдая за стрелкой. Она указывала все время на того человека. Вот Единство! Кругом одни враги. Жазэль вздохнула в очередной раз. Ее путь к спасению лежит через того человека, что совсем скоро должен умереть. Девушка уже довольно долго здесь находится. Она слышала все шутки и оскорбления амалионов в адрес того бедолаги. Слышала все их обещания о том, что они собирались с ним сделать. Она не придавала им значения, ведь иначе ей бы стало дурно. Жазэль присмотрелась к нему. Острый нос. Темные глаза. Растрепанные средней длины волосы. Темные. Наверное. Странное выражение лица. Такое, как будто он не понимал, что находится в пяти минутах от смерти. Его тело. Голый до пояса. Весь в крови. Даже со своего места Жазэль видела десяток порезов. Все они кровоточили. А руки прибиты над головой к дереву. Сколько ему осталось жить? И как это он так держится, не кричит? Может, он мертв? Нет, амалионы бы с ним не разговаривали. Она сосчитала их. Десяток синемордых. Девушка присела. Сейчас нужно было все обдумать.

Возвращаться? Там ее ждут враги. Идти домой другой дорогой? Без меча? Меч нужен. Сможет она его сама добыть? Нет. У нее не хватит физических сил это сделать. Еще этот куб, который показывал путь к спасению. И этот путь ясно проходил через бедолагу на дереве. Что бы сделал Максуд на ее месте? Нет, Максуд мужчина. Что бы сделала Сандрин?

Жазэль открыла рот и широко распахнула глаза.

Идея.

Наверное, она умрет.

Она и так, и так умрет.

Девушка быстро выдохнула. Амалионы засуетились, им надоело прижигать раны человека горящими ветками с костра. Один из них достал нож. Жазэль тоже достала нож. Маленький в ножнах. Одно движение и ножны упали на землю. Она пошарила в сумке и положила под ноги себе флягу с водой. Крепко сжала нож в руке.

Свободной рукой Жазэль крепко схватилась за волосы. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы максимально коротко обрезать свои волосы. Благо, нож Эйр был очень острым. Фляга с водой. Она вылила ее себе на голову. Вынула из кармана пузырек, который ей дала Дэзирэ. Извини, подруга. Открыла его и быстро вылила на голову. Втерла все его содержимое себе в волосы. Жазэль пыталась сделать это равномерно, но не знала, насколько хорошо или плохо у нее получается. Она посмотрела на руку. В темноте не понять. Схватила нож с земли и сунула в карман. Ножны где-то потерялись.

— Ты уже нам надоел. — говорил амалион раздраженным тоном. — Не ноешь, не просишь, не умоляешь. Даже не кричишь.

— Да, толку такого мучить? Я сразу говорил, что надо его прибить и дело с концом. — сказал другой синемордый.

— Та тебе всех прибить. А развлекаться как мы будем? Сколько нам тут торчать? — послышался голос еще одного амалиона.

— Эй, смотрите!

Вдруг один из амалионов выхватил меч и повернулся спиной к пленнику. Другие повернули головы в ту сторону, в которую он смотрел.

Творящая вышла из темноты. Каменное лицо, огненно-рыжие волосы, задранный подбородок. У амалионов челюсти отвисли. Что она тут делает?

Несколько долгих мгновений тишину нарушал только треск костра.

Творящая улыбнулась.

— Люблю, когда убегают не сразу, а сначала дергаются. — она вытянула руку вперед и разжала ладонь, на которой засветился какой-то предмет. — Поиграем?

Амалионы бросились в рассыпную, перепрыгивая друг через друга. Умереть в глуши от стрелы Творящей не хотел никто.

Человек шагал по земле. С любовью. Можно, оказывается, даже шагать с любовью. Все эти цветущие травы вокруг. Этот чудесный пейзаж. Необъятная степь раскинулась перед ним, изредка населенная невысокими деревьями. Они, как островки в море, размешались то тут, то там. Человек улыбнулся. Красота. Он вдохнул полной грудью. Подставил лицо солнцу. Закрыл глаза. Постоял так добрых пять минут. Затем принялся обувью ковырять землю. И еще сильнее улыбаться. Как маленькие дети, когда они находят для себя новую забаву.

Человек наклонился к земле. К той, что только что исковырял. Он вдохнул ее запах. Затем еще раз. И еще раз.

— Ты дерьмо там раскопал?

Человек закрыл глаза и наслаждался запахом земли.

— Я серьезно. Хватит уже. Ты и так странный.

Человек поднялся. Он точно знал, куда будет лежать его путь. Он пошел. Идти далеко, поэтому он не торопился, хорошо рассматривая все вокруг и экономя силы. Он шел по степи. Мелкая травка не доходила ему выше щиколотки. Она не мешала ему идти. Чего не скажешь о маленьком зверьке, который шел той же дорогой. Какой-то дивный вид маленькой лисицы. С длинными ушами. Зверьку трава доходила до живота и лапки путались в ней.

Человек впереди остановился. Он запрокинул голову, любуясь солнцем. Зверек, не обратив внимание на то, что человек прекратил движение, подошел поближе.

Резкий удар ногой и зверек взмыл в воздух, отлетая на десяток метров.

— Ах ты… — донеслось издали.

Человек улыбнулся и с чувством выполненного долга зашагал дальше. Степь он прошел за день. У реки пришлось сесть отдохнуть. Он попил воды прямо из реки. Не вкусная, но ничего. Силы необходимо пополнять. Воды пить нужно много.

— Водохлеб несчастный.

Небольшая крыса села на берегу реки. Одной лапой она почесала затылок и зевнула. Человек поднялся. Реку необходимо преодолеть. Он вошел в воду и поплыл. За ним в воду плюхнулась небольшая уточка с четырьмя лапами. Обсыхать на другом берегу нужды не было. Солнце еще светило, летом не бывает таких холодов, чтобы необходимо было просушивать одежду.

Два дня человек шел. Останавливался только ночью на несколько часов. Детеныш волчонка сопровождал его всю дорогу на некотором отдалении.

— Ну и вонище.

Человек остановился. Болота. Нужно быть осторожным. Первое время он шел без опаски. Участки суши попадались достаточно большие. Но потом пришлось подобрать длинную ветку и прощупывать себе путь. Он двигался вперед. Лишь однажды понадобилось возвращаться, чтобы выбрать другое направление. Большой паук с дюжиной лап не отставал.

Болота ненадолго закончились. Небольшой участок лесополосы. И она была разделена широким ручьем из мелкого камня. Гладкий черный камень. Человек поднял глаза, чтобы посмотреть на высокие столбы.

— И твой скелет там будет висеть.

Несколько столбов были утыканы костьми разных животных. Даже людскими. Человек осмотрелся. Рядом никого. Он пошел дальше. Через пару сотен метров снова начались болота. Палку он не выбрасывал. Знал, что еще пригодится.

По пути он обошел небольшой городок. Болотистую местность пришлось проходить еще полтора дня. Потом лес. Степь. Огромное озеро. Человек расстроенно покачал головой. Такое обходить нужно несколько дней. Он заметил вдалеке парусную лодку. Пошел в ее сторону. Небольшой котенок с длинными лапами следовал за ним.

— Тебе не надоело? — спросил человек.

Ответа не последовало.

Возле лодки находилось несколько человек. Двое мужчин средних лет стояли в деревянной посудине. Около десятка женщин толпились с большими сумками и ящиками на берегу. Человек посмотрел на солнце. Утро. Наверное, они спешат на рынок.

— Ох, сейчас будет умора. Давно я ждал.

Человек направился прямиком к лодке. Женщины недовольно бурчали, плохо отзываясь о тех людях, что находились в лодке. Они сердились. Человек понимал этот язык. Он понимал все языки.

— Тебе тоже на ту сторону? — спросил один из драйтлов на лодке, когда человек подошел совсем близко.

В ответ человек кивнул.

— Это стоит денег.

— Да каких денег? — выкрикнула одна женщина. — Чтобы мы застряли посреди озера? Ты-то на себя посмотри. Худой какой. Тебе одному нас не переправить.

Человек посмотрел на двоих в лодке. Один держался за живот. Наверное, ему нездоровилось.

— Так что по деньгам? — еще раз спросил драйтл.

— Ну же, ответь ему. Ну давай. Ответь, ответь, ответь, ответь…

Человек покачал головой.

— Чего тогда пришел?

Женщины продолжили высказывать свое недовольство.

— Ладно. Хватит вам уже. Два раза в неделю вас перевожу. Уже столько лет. Хоть бы раз вы улыбнулись и сказали «спасибо».

— Так ты деньги такие дерешь, за что говорить? — сказала полненькая девушка.

Другие поддержали ее шумными возгласами. Драйтл в лодке поднял руки и покачал головой. Потом посмотрел на прибывшего человека.

— Шестом когда-то работал? — спросил он.

Человек кивнул.

— Хорошо. Если поможешь, то приму твою помощь в счет уплаты. Идет?

Человек кивнул.

— Ты говорить то умеешь?

Человек вздохнул.

— Ладно. Помоги этим ворчливым курам погрузить вещи и отправимся.

Погрузка заняла не больше пяти минут. Еще два часа они плыли озером. Парус почти не пригодился. Всю работу делал драйтл и человек, отталкиваясь от дна длинными шестами. Озеро оказалось не так и широким. Но обходить его пришлось бы долго. Оно имело вытянутую форму. Впереди себя человек увидел противоположный берег. А вот слева и справа — нет. Человек ловко работал шестом, словно занимался такими перевозками всю жизнь. Он заметил маленькую мышь, которая спряталась в одной из сумок. Судя по тихому хрусту, что оттуда доносился, она нашла что-то вкусное. Когда лодка начала подплывать к другому берегу, то стало заметно рынок. Длинная линия торгашей. Вдоль озера. Чуть дальше виднелись постройки. Город.

— Тебе надолго? — спросил драйтл.

Человек пожал плечами.

— После обеда, когда этим, с позволения сказать, дамам, надоест продавать свои никому не нужные товары, мы будем идти обратно. Если согласишься помочь, поедешь бесплатно.

Человек кивнул.

— Так что, мне искать кого-то или на тебя стоит рассчитывать?

Человек подумал. А куда ему еще идти? Его ничто не держит. Он ничего не чувствует. Может делать, что хочет. Но жизнь научила его, что совпадений случается очень мало. Если ему предлагают ехать обратно, то нужно согласится. И он кивнул.

— Хорошо. — сказал довольный драйтл. — Моему напарнику плохо сегодня. Вчера замуж выходила его племянница. Выпил чуток лишнего. Помощи от него сегодня не жди. А ты, я смотрю, хорошо управляешься. Раньше доводилась плавать?

Человек кивнул.

— А с девушками раньше доводилось знакомиться? — раздался женский голос.

Женщины в лодке засмеялись.

— Такой мужик и нужен. — сказала другая. — Работящий и молчаливый. Полная противоположность тебе, Марфус.

Тут же поднялся щебет, который раздул эту мысль до масштабов вселенной.

Город обойти не составило труда. Направление нужное человек знал. Конечно, он слегка выделялся среди остальных. Старомодный плащ, растрепанные волосы, очень острый нос, сам высокий. Но никто не обращал на него внимания. Грязная кошка всюду бежала за ним.

Он вышел из города. Туда, куда ему следовало направиться, дорога не вела. Вообще в ту сторону не было никакой дороги.

— Что-то ты давно не пил. Надо с собой носить бутыль.

— Заботишься обо мне? — спросил человек и улыбнулся.

— Нет. Хочу, чтобы не сдох сразу, а помучился.

Человек улыбнулся еще шире. Он пошел по траве. Впереди виднелся жиденький лес. Все же лучше, чем болота.

Часа два у него ушло на то, чтобы добраться до нужного места. Этим местом оказались старые развалины, заросшие кустарниками и покрытые мхом. До половины эти развалины находились под землей.

— Эта та самая гробница?

Человек вздохнул и постоял немного, собираясь с мыслями. Затем он обошел это разрушенное строение. Нашел вход. Он забрался внутрь. Темнота не сильно мешала ему. Он быстро нашел нужную комнату. Остановился и сел на землю. Перед ним зияла выкопанная яма. Метра два в глубину с давно обрушившимися краями.

— А ты ее не чувствовал? Зачем тогда шел?

— Потому, что помнил, где она. — ответил человек.

Он прислонился спиной к холодной стене и просидел так еще некоторое время. Почему он здесь? Того, что он искал нет. И он не чувствует ее. Зачем он здесь? Человек поднялся. Надо успеть на корабль.

— А потом что?

Человек вышел из старого места захоронения скелета и отправился снова в город. Надо попить воды. Можно из озера. Только отойти, чтобы драйтлы не видели. Лишние расспросы ему ни к чему.

Попив воды, он без труда нашел ту же лодку, на которой и прибыл сюда. Ее хозяин, хоть и старался этого не показывать, очень обрадовался, что ему самому не придется править лодкой. Женщины в лодке вели себя веселее. Наверное, удачная торговля. Когда лодка причалила, то одна из девушек подошла.

— А где ты остановился? — Спросила она. — Я могу сдать комнату.

— Ой, комнату она сдаст. У тебя всего одна комната в доме. — покачала головой проходящая рядом женщина.

Человек улыбнулся и покачал головой.

— Со мной бы ты заговорил. — стараясь выглядеть загадочной, произнесла все та же девушка.

Человек поклонился и, не удостоив ее взгляда, отправился своей дорогой.

Куда теперь идти? Все планы, что у него были, оказались выкопаны в той старой могиле. Яма свежая. Лет пятьдесят. Максимум сто. Он ее не чувствовал. Что делать дальше? Почему он здесь? Может, он зря ушел? Надо вернуться. Может, там будет хоть какая-то подсказка.

Снова лес, степь, болота.

— Ты кто такой?

Человек остановился. Два драйтла с белыми лицами приближались к нему. В руках одного из них заблестел меч.

— Ты зачем пришел в наши земли? Не знаешь, что бывает с теми, кто решил зайти к диким?

Один из самых молодых языков, что понимал человек.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — крикнул другой драйтл.

Оба они продолжали приближаться.

— Я ему просто башку снесу. Видел тот столб? Там старые кости совсем уже рассыпались. Пора бы уже заменить. — сказал драйтл уже на другом языке, более древнем.

— Пора бы им ответить.

Зеленая ящерица потирала лапки.

Драйтл сделал вид, что поворачивается к своему другу, а сам резким выпадом набросился на человека. Тот прытко отскочил.

— Хррбркфаа. — сказал он.

— Чего? — спросил драйтл. — На каком это языке?

— Аха-ха-ха. Всегда люблю эти моменты. Великий и могучий, но говорить не умеет!

— Я не хочу причинять вам зла. — повторил человек.

— Ты хоть слово понимаешь? — спросил один драйтл у другого.

— Наверное, он нам угрожает. — ответил драйтл и тоже вынул меч.

— Угрожает, аха-ха-ха.

— Они вдвоем с двух сторон пошли в наступление. Человек уклонился от двух их ударов. Перехватил руку одного драйтла и коленом выбил меч, который тут же подхватил другой рукой и отбил удар вооруженного драйтла. Короткая схватка и второй меч оказался на земле.

— Краабужкремоа. — сказал человек, бросая свой меч.

Два драйтла молчаливо стояли. Оба не сводили с него взгляд, лишь изредка поглядывая на тот меч, что лежал поближе к ним. Человек развернулся и ушел.

— Странный он. — сказал один драйтл другому.

— Не то слово. — согласился с ним второй.

Человек шел дальше. Он чувствовал себя злым. Почему они напали? У него ведь не было никаких злых намерений по отношению к ним. И вообще, они должны быть ему благодарны.

— Куда идем?

Человек не ответил. Этот голос всюду его преследовал. Иногда он отвечал, иногда нет. В основном, если уж совсем было скучно, то можно что-то и сказать.

— Туда, откуда начали?

Человек снова не ответил. Это же очевидные вещи. Больше некуда. Пару часов он пробирался по болотам. Совсем стемнело. Ночью идти здесь не удобно. Он вздохнул, нашел дерево, возле которого росло побольше травы, и сел. Восстановить силы. Через час он услышал шорох. Он вскочил, но понял, что попался, когда на него набросились с разных сторон. Он сражался, как мог. Убил одного, еще парочка получила болезненные удары. Но после того, как ему по голове заехали чем-то тяжелым, он потерял сознание.

Очнулся от боли. Не самой сильной, что он испытывал, но от того не менее неприятной. Человек открыл глаза. Перед ним горел костер. Справа стена. Длинная. Распахнутые ворота. Он задрал голову и посмотрел вверх. Руки прибиты к дереву. Ноги привязаны к тому же дереву. До пояса его раздели. Тело покрылось кровью. Мелкие раны.

— О, очнулся! — сказал один из синемордых.

— Сейчас начнет кричать. — улыбнулся другой.

Этот амалион вынул ветку из костра и прижег одну из ран на теле человека. Его брови взлетели вверх. Он взял другую ветку и повторил свои действия. Ничего.

— Может, ты его слишком сильно по башке стукнул?

— Как обычно стукнул. Хочешь, покажу? — ответил откуда-то другой амалион.

Синемордые засмеялись.

— Подожди, он пока еще не понял, что к чему. Дай ему немного времени. До утра еще долго.

Амалионы закивали, предвкушая интереснейшее развлечение. Они перекидывались шутками, потирая руки. Решали, кто и что будет делать с пленником. Спорили о разных способах причинения боли. Самые серьезные решили оставить на потом, чтобы человек не умер раньше положенного.

— Да проснись же ты! Как это вообще возможно? Ты здесь, но это не ты! Давай! Ты что, совсем никого не чувствуешь?

Человек отрицательно покачал головой.

— Но как это возможно? Ты же здесь! Ты должен чувствовать! Не может быть иначе. По-другому просто не бывает! Ты мне врешь? Решил разыграть?

Подошел один из амалионов и с садистской улыбкой на лице показал нож. Он водил им прямо у лица человека, очевидно, ожидая увидеть ужас в его глазах. Потом амалион сжал зубы. Улыбка исчезла. Он сделал аккуратный надрез на боку пленника. Кровь тонкой струйкой потекла вниз.

— Ты и правда ничего не чувствуешь. Ты умрешь. Что тогда будет…

Амалионы еще около часа издевались над человеком и мучили его. Все время смотрели на его выражение лица, но так и не смогли добиться хоть капли проявления ужаса, страха или волнения. В конце концов им это все надоело. Они решили закончить с ним.

Один из амалионов подпрыгнул на месте, доставая меч. Другой хмыкнул. Но все же повернулся, чтобы посмотреть, что так всполошило его друга. Он услышал шаги. Отчетливые шаги по сухим мелким веткам. Через секунду уже можно было разглядеть фигуру. Тощая не высокая девушка. С красными волосами. Или рыжими. Короткие волосы, чудная прическа. Слишком чудная для обычного человека. У амалиона челюсть отвисла. Здесь? В этих забытых Сводом болотах? Единство ее подери! Он оглянулся, стараясь понять, что будут делать другие амалионы.

Творящая не сбавляла шаг. Ее непроницаемое лицо не предвещало ничего хорошо. Они всегда так выглядят, когда хотят убить. Или что-то узнать. Или поесть. Они вообще странно выглядят. Творящая улыбнулась, медленно останавливаясь, не доходя до них нескольких шагов.

— Люблю, когда убегают не сразу, а сначала дергаются. — рыжеволосая выставила одну руку вперед со сжатой ладонью. — Поиграем? — спросила она и разжала кулак.

Как только амалионы заметили светящийся предмет у нее на ладони, все сомнения на счет ее желания убить их моментально развеялись. Страх смерти окутал их с головой. Они бросились убегать так далеко, как только могли. В эту сторону лучше не возвращаться. Застать врасплох Творящую невозможно. А вот умереть, даже не поняв, что ты умер, — это они могут устроить.

Человек посмотрел на нее. Та выдохнула и закрыла глаза. Поместила куб в карман и вытерла лицо. Осмотрелась. Человек наморщил лоб.

— И зачем ей такое представление? — тихо спросил он, ему не сильно хотелось ее пугать звуками своей речи.

Возможно, она его спасет. Хотя, зачем ей это? Зачем она вообще сюда пришла? И просить о помощи он тоже не мог.

— Плохо, когда говорить не умеешь.

— Ого, так ты актер? — спросила девушка. — И что же ты решил показать амалионам, что они тебя за это на дерево прибили?

Человек нахмурился. Еще сильнее. Он не совсем понимал, о чем она толкует.

Девушка подошла поближе. Только теперь он понял, насколько сильно она напугана. Пальцы ее так дрожали, что, наверное, она не смогла бы поднести и ложку ко рту.

— Кто здесь и актер, так это ты, маленькая обманщица. — опустил голову человек.

— А ты бы предпочел, чтобы я их не обманывала? Знаешь, я могу и уйти. — девушка выгнула брови. Она страшно хотела оглянуться, но ситуация требовала другого.

— Она тебя слышит? То есть, понимает?

— Может хватить уже говорить о себе во втором лице и другим голосом? — проявила негодование девушка с огненными волосами.

— Она… она… и меня слышит?

— Ты сможешь меня освободить? — спросил человек.

Девушка осмотрела его. Она быстро вынула нож и срезала веревки на ногах. До рук ей никак не дотянуться.

— Подставь к дереву вон тот пенек, что принесли амалионы.

Снова этот голос. Девушка внимательно посмотрела на прибитого к дереву человека. Затем все же оглянулась. Пошла и прикатила тот пенек, о котором говорил голос. Она встала на него и попробовала дотянуться до рук человека. Еле-еле, но она доставала.

— И как мне их…

— Подковырни. Ему не больно. Вернее, больно, но нам все равно. И сделай это побыстрее, пока амалионы не вернулись с подкреплением.

Девушка в ужасе отпрянула.

— Подковырни. — кивнул головой человек. — Думаю, что гвоздей нужной длины у них не нашлось. Прибили, чем смогли. Это не должно быть сложно.

Огненно-рыжая шевелюра тряхнулась в кивке. Девушка повиновалась и принялась подставлять нож между шляпкой и ладонью. Конечно, после пары минут она поняла, что у нее ничего не выйдет. А еще она поглядывала вниз, где ноги человека стояли на том же пеньке.

— Прижми нож максимально сильно к гвоздю под его шляпкой и просто держи. — сказал ей пленник.

Девушка так и сделала. На лице человека проявилось выражение крайнего напряжение. С каким-то странным звуком он смог выдернуть руку. Девушка еле удержалась на пеньке. Он поднес руку ко рту, схватил зубами шляпку и потянул. Выплюнул гвоздь.

— Дай нож. — потребовал человек.

Девушка секунду мялась. Раз уж пришла его спасти… все равно она ним не умеет работать. Девушка отдала нож и спрыгнула с пенька. Человек подставил нож под шляпку на другой руке. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы освободиться. Он облегченно вздохнул и спрыгнул. Бледная кожа резко контрастировала с красной кровью, которая покрывала все его тело. Он вынул гвоздь и посмотрел на девушку. Та, увидев его взгляд, тут же применила каменное лицо.

— Ты не Творящая. Не надо притворяться. — сказал человек, протягивая ей нож. — Кто ты?

— Меня зовут Жазэлизэ. — сообщила девушка.

Человек окинул ее с ног до головы и задержал взгляд на ярко оранжевых волосах.

— Надо было замаскироваться. Знаешь ли, у хрупкой девушки не так много шансов победить десяток амалионов. — услужливо пояснила Жазэль.

Человек кивнул. Он пошел к тому месту, где амалионы оставили его вещи. Одел сорочку. Сверху плащ.

— И все? Ты не спросишь, как она тебя слышит? Как она меня слышит?

Жазэль сердито нахмурилась. Человек спокойно поправлял одежду. К нему поближе подбежала крыса.

— Ты совсем чокнутый? Кто она такая? Нас никто не может слышать!

Девушка закричала. Крыса повернулась, сверкнув глазами в свете костра. Жазэль готова была поклясться, что на ее морде сияла улыбка.

— Она еще и видит меня? — глаза крысы увеличились, а то место, где должны быть брови, слегка приподнялось. — Юх-ху!

Крыса подпрыгнула и сделала полный оборот в воздухе. Затем стала на задние лапы и выпрямилась.

— Позвольте представиться, о милейшая госпожа. — крыса поклонилась. — Кризис.

Жазэль уже немного отошла от потрясения. Говорящая крыса! Она незаметно ущипнула себя. Не спит. Выдохнула. Вот это поворот. События сегодняшней ночи она надолго запомнит.

— Что кризис? — спросила девушка.

Крыса посмотрела на человека, потом на девушку. Снова на человека.

— Это его имя. Кризис. — пояснил человек. — Я его называю заноза. Чаще всего в заднице. Но это еще не самое худшее для него место.

— Я Кри-зис! — затрясла крыса лапками, поднимая их к верху и задрав голову к небу.

— За-но-за. — повторил почти таким же тоном человек.

— Что ты понимаешь в нас? Мы созданы для высших целей! — огрызнулась ему крыса, затем повернулась к Жазэль. — Как там ты говорила тебя зовут?

Девушка открыла рот, чтобы ответить.

— Не важно, в общем. Я Кризис. Ты не встречала моих братьев? Апокалипсиса, Армагеддона, Катастрофу?

Жазэль надула щеки и покачала головой.

— Нет, не встречала. — ответил за нее человек. — Зато она будет вспоминать о тебе каждый раз, как только в ее пальце окажется заноза.

— Так, подождите. — Жазэль опустила голову. — Незнакомый человек, который, похоже, не чувствует боли. Говорящая крыса. Это очень… очень… удивительно.

— Как и девушка, которая выдала себя за Творящую. — сказал человек. — Кстати, смелый поступок. Зачем ты это сделала?

Жазэль пожала плечами. Она никак не могла поверить в происходящее. Но, после того как видела богиню, наверное, говорящие крысы совсем не такая и диковинка.

— Я хотела выжить. Подумала, что лучший способ это сделать — напасть на амалионов. — девушка улыбнулась.

— Нет, это не лучший способ. — покачал головой человек. — Лучший способ выжить — это где-нибудь спрятаться.

— Идиот. — крыса очень эмоционально отреагировала на слова человека. — Она так шутит. Деревянная твоя башка.

Человек хмыкнул, прокручивая слова Жазэль в памяти и пытаясь понять, где именно она вставила шутку.

— А как тебя зовут? — подняла бровь девушка.

— Да, давай, скажи ей. — крыса уселась спиной к дереву и заложила ногу за ногу. Ой, лапу за лапу. А передней лапой поковырялась в зубах какой-то мелкой скалкой.

— Демостэносаиоз Димитриоз Дендроз.

Жазэль изменилась в лице. Такое имя ей ни за что не запомнить. Разве что, кто-то предложит ей целое состояние. Она подняла брови и опустила взгляд.

— А если я буду называть тебя Оз? У тебя все те имена заканчиваются на «оз».

У крысы отвисла челюсть, и тоненькая деревяшка выпала на землю.

— И почему я до такого не додумался? Где ты была все эти годы?

Девушка пожала плечами.

— Они вернутся? — спросила она.

— Амалионы? Что они вообще здесь делают, на болотах? — спросил в свою очередь Оз. — Они ведь любят жить в городах. На просторах.

— Ага, на просторах. — печально согласилась Жазэль, вспоминая степь перед крепостью.

— Что ты тут делаешь? — растянул свои слова Оз. — Кто ты на самом деле?

Жазэль нахмурилась, выгнув одну бровь. Почему он так странно говорил? То, что с ним не все гладко, это вообще ясно, как светлый день в середине лета. Но это последнее предложение. Девушка бросила взгляд на крысу. Та вытянула морду и застыла, готовая первой поймать каждое выпорхнувшее из нее слово.

— А почему ты так странно говоришь? — шепотом спросила Жазэль.

Крыса покатилась по земле от хохота. Она распласталась на земле и била по ней передними лапами, дергая в разные стороны задними.

— Ты слышал? Почему… почему… — крыса заливалась смехом. — Странно говоришь…

Человек в плаще выпрямился.

— Тебе показалось, человек.

Жазэль еще сильнее нахмурилась. Ладно, теперь пора переходить к делу, пока она еще не окончательно вышла из образа Творящей.

— Я могу рассчитывать на твою помощь. Ты мой должник. Я спасла тебя. Если ты помнишь.

Оз склонил голову чуть вперед, ожидая продолжения ее мысли. Жазэль не заметила никакой другой реакции на ее слова. Расположен он к беседе в подобном ключе, или считает ее притязания беспочвенными? Непонятно.

— Мне нужна помощь. Помоги мне достать одну штуку, и мы будем в расчете. — девушки испытывающе смотрела на него.

— Достать одну штуку? — поднял брови Оз. — И что это за штука, и откуда ее нужно достать?

Крыса уже пришла в себя и снова сидела, прислонившись к дереву. Она потянула носом и одной лапой почесала себе бок.

— Это полиот. — показала Жазэль рукой влево, не сводя глаз с Оза. — Там кое-что есть, что мне нужно. Пойдем, возьмем это, и все. Можешь идти куда хочешь.

— О, точно. Куда же ты хочешь пойти… Оз? — спросила крыса.

— Тебе некуда идти? — продолжила задавать вопросы девушка.

Человек не ответил. Жазэль не стала развивать тему. Сначала она посмотрит, как у них пойдет дело в полиоте. Потом она пример решение.

— Я действительно твой должник. В чем именно заключается твоя просьба? — человек выпрямился и подал лицо вперед, намереваясь выслушать просьбу девушки.

Жазэль снова показала на распахнутые ворота.

— Полиот. Пойдем. — она развернулась и зашагала прямиком в ночь.

Как же ей было страшно. Страшно еще от того, что она осмелилась выйти на амалионов. Страшно от того, что этот человек был немного… страшным. Не в плане внешности. Хотя, и в плане внешности тоже. Еще та крыса. Что-то здесь творилось вообще не понятное. Но самое страшное не это. А то, что она сейчас обернулась к нему спиной. Но ей надо было пережить этот момент. Правильно себя поставить. Если она начнет показывать свой страх или меньжеваться, то Оз быстро перехватит инициативу. А ей никак нельзя было такого допустить. Только не в ее абсолютно безнадежной ситуации. И если этот куб ошибся, то она потом задаст этой Сандрин.

Девушка шла по ночной прохладе, щупая ее своим лицом. Позади нее слышались шаги Оза. Пот градом катился по ее лицу. Крыса бежала впереди. Жазэль как можно тише сделала глубокий вдох. Ворота. Она не прошла и трех шагов внутрь полиота, как нашла то, за чем сюда пришла. Статуя. Величественная и высокая. В свете луны она казалась еще массивнее и от того у Жазэль пробудились какие-то странные чувства, которые она не могла объяснить. Сзади подошел Оз.

— Надо разбить пьедестал. — показала девушка рукой на статую.

— И как ты это предлагаешь сделать?

Жазэль подняла голову. Крыса сидела на самом верху статуи.

— Это ведь не простой памятник, а, Оз? Так ведь говорю?

Человек в плаще подошел поближе и присел. Он провел рукой по пьедесталу. Жазэль прикусила губу, понимая, что человек с пробитыми ладонями вряд ли будет ей хорошим помощником. Она почесала затылок. Положение ухудшалось, а время шло. От этого ее положение еще быстрее ухудшалось.

— Сейчас попробуем. — Оз встал и направился к одному из зданий.

Через минуту он пришел с большим камнем. Несколько ударов по пьедесталу. Никакого результата. Он сел.

Жазэль обошла статую. На самого Алхимиста она не смотрела. Ей было совершенно не до этого. Ей нужно поторапливаться. Девушка обошла еще раз вокруг статуи. Она внимательно осмотрела пьедестал. Идеально ровный. Только в одном месте каменная улица чуть наплывала на него. В остальном — все идеально, как будто только вчера сделано. Как и статуи инквизиторов. Жазэль подняла глаза. Нет, это точно не статуя одного из них. Алхимист, как и рассказывал Единитель.

Оз снова ушел. Через минут пять он пришел с какой-то металлической трубой. Попробовал разбить пьедестал. Безрезультатно. Так же, как и в первый раз. Жазэль, даже хорошо присмотревшись, не смогла увидеть никаких следов, которые мог бы оставить такой акт вандализма. Она покачала головой.

— Попробуй здесь. — девушка поманила его пальцем. — Здесь камень находит на пьедестал. Если удастся его раздолбать, то, возможно, можно начать отсюда бить и сам пьедестал.

Человек в плаще последовал за ней. Она нагнулась и показала пальцем то место, о котором она говорила. Оз тоже согнулся, чтобы рассмотреть. Он покачал головой, давая понять, что никакого наплыва камня он не видит. Жазэль вздохнула.

— Тогда просто бей вот сюда. Видишь? Где мой палец. Только подожди, чтобы я его убрала. Запомнил место?

Оз ударил. Сильно. Раздался хруст. Маленькая трещина. Жазэль ее отчетливо видела. Она хотела обрадоваться и попросить Оза продолжить, но трещина с таким же хрустом начала расползаться. От нее отделялись трещины-веточки, от них еще такие же трещины-веточки. Все это сопровождалось хрустом.

— Ой-ой. — донеслось сверху.

Человек в плаще быстро сообразил, что к чему и, схватив Жазэль за плечи, уволок ее в сторону. Через пять секунд статуя завалилась. Поднялось небольшое облачко пыли. Из этого облачка пошатываясь вышла крыса.

— Убить меня вздумал? Тебе это не под силу.

Жазэль бросилась к статуе. Она принялась руками разгребать остатки статуи и пьедестала, пытаясь найти в них хоть что-то. Она рылась минуты три, пока не заметила, что Оз просто стоит в стороне.

— Может, поможешь? — спросил девушка, вытирая лицо.

— Это здесь нужно достать штуку? — спросил он.

— Нет, я просто так развлекаюсь по ночам, рушу древние статуи. Такая у меня черта характера.

Оз остался на месте.

— Ну, идиот, она снова шутит! Конечно штука должна быть там. — помогла крыса. — Девка, у него с шутками совсем того. Все, что скажешь, воспринимает прямо в лоб.

Жазэль кивнула, она уже и сама догадалась. Она вопросительно посмотрела на Оза. Тот подошел и принялся помогать ей рыться в обломках. Через минуту он уже вытащил каменный длинный ящик. Или что-то на него похожее. Длиной около метра. В ширину и толщину сантиметров тридцать. Жазэль облегченно вздохнула и не могла сдержаться, чтобы не усесться на холодный камень. Она его нашла. Хвала Своду.

Оз поднялся, отпуская каменный ящик. Он поправил одежду. И зашагал прочь. Жазэль смотрела ему вслед. Потом взялась за ящик. Какой же он тяжелый! Она попыталась сдвинуть его с места. Это у нее получилось. И о том, чтобы унести такую тяжесть самой не было и речи.

— Стой! — выкрикнула девушка.

Шаги в темноте замерли.

— Что там на счет того, что тебе некуда идти? — закинула удочку девушка.

— Я найду, куда мне пойти. — донеслось из темноты.

— А ты знаешь, что началась война?

— Войны никогда не заканчиваются. — ответ прилетел мгновенно.

— Эта не такая. Война человеков против амалионов. — не сдавалась Жазэль.

— Многие из великих войн были такими.

— Ты спрашивал, что амалионы здесь делали? Они захватывают мир. Раньше здесь жили драйтлы. Алхимисты. Это статуя одного из них. Абсолютного. Синемордые опустошили уже многие города и продолжают наступление по всем направлениям.

Жазэль не знала, удалось ли ей заинтересовать Оза. Она секунду молчала, пока не услышала его шаги. Он удалялся. Она закрыла глаза. Не для того ее сюда направил Максуд, чтобы она сдалась уже тогда, когда меч почти у нее в руках.

— Помоги! — взмолилась она. — Мне одной не справиться.

Шаги. Все дальше и дальше. Последняя попытка.

— На их стороне бог! Он убьет всех! И тебя тоже!

Жазэль прислушалась. Тишина. Неужели он ушел так далеко, что она уже не слышит его. Девушка склонила голову и заплакала. Одной рукой она держала этот каменный ящик. Сомнений, что меч там, у нее не возникало никаких. Вот она рядом с ним. Вот удачный итог ее миссии. И вот вся ее безнадежность. Что она сможет сделать с этим тяжеленным предметом одна посреди ночи, когда враги окружают ее?

— Расскажи подробнее. — раздался голос Оза совсем близко.

Жазэль быстро вытерла глаза и утерла нос.

— Мы в крепости тысячи фонтанов. Коалиция. Человеки, драйтлы. Разные драйтлы. Мы объединились, чтобы сражаться против амалионов. — протараторила Жазэль. — У них есть бог.

— Ты его видела?

— Нет. Но я видела Первую. Она была этим… немного напугана. Сказала… что попытается придумать, что с этим делать.

— Тебя послала Первая?

Отлично, значит, он знает, кто такие Первые. Иначе бы ей пришлось сильно изгаляться, убеждая его в существовании Первых и, собственно, богов.

— Нет. Максуд не очень с ними ладит.

— Кто? — спросил Оз.

— Максуд. Наш маршал. Он… интересная личность. — Жазэль пока так решила ограничить свой рассказ о нем. — С нами Единитель. Абсолютный алхимист.

Девушка вздохнула. Дальше надо было рассказать о черном мече. Поверит ли он?

— И что?

— Ты слышал когда-нибудь о черных мечах, которые могли бы убить бога? — попыталась Жазэль.

— Их семь. — ответил Оз.

Девушка облегченно вздохнула. Затем насторожилась. С одной стороны, хорошо, что он так много знал. А с другой, откуда это он так много знал?

— Все они уничтожены. — поведала ему Жазэль.

— Без мечей человекам не выстоять. И с мечами у обычного человека нет шансов, а без них… — Оз покачал головой. — Ты уверена, что у них есть бог? Это должно ощущаться.

Оз закрыл глаза, словно пытался отсюда ощутить бога.

— Уверена. — заявила девушка. — Мы всерьез всполошились. Тут и родилось предположение, что один из мечей уцелел. Максуд это отрицал… — Жазэль прикусила язык, понимая, что незачем говорить то, что сам Максуд их и уничтожил. — Но мы решили рискнуть.

— Мы? — спросил человек в плаще.

— Да. Я и моя группа. Нам пришлось разделиться, чтобы отразить нападение амалионов.

— Они так же сражаются, как и ты? — поднял брови Оз.

— Краской и ножом?

Оз нахмурился. Жазэль вздохнула.

— Точно. Никаких шуток. Нет, они не так сражаются. Сын генерала, чемпион, сабазадонка и Творящая. Вот моя группа.

Брови человека в плаще взлетели до небес.

— А ты думал? — хмыкнула Жазэль. — Все серьезно. Мы пришли сюда, чтобы раздобыть меч. И вот он здесь. И его нужно доставить в крепость. Я бы хотела тебя попросить…

— Хватит сидеть. — перебил ее Оз. — Идти далеко?

Он наклонился и взял тяжелый ящик. Водрузил себе на плечо. Жазэль только рот открыла. А быстро она его смогла убедить. Правда, она и сама не поняла, как именно. Но это не важно. Сейчас самое главное — это доставить меч. Если с этим Озом что-то не так, пусть Максуд сам разбирается. У нее была задача доставить меч, она ее выполняла всеми доступными средствами. Девушка вскочила и побежала вприпрыжку за Озом, который быстрым шагом выходил за пределы пустого полиота.

— Стой, стой. Нужно сделать еще кое-что. Я обещала абсолютному.

Человек в плаще остановился. Он сбросил ношу на землю. Камень с глухим стуком упал на землю. Жазэль повернулась левым боком к нему.

— Так. Если стоять лицом к статуе, то слева длинное здание. Вторые двери. Там коридор. Тоже вторые двери.

Девушка повернулась к Озу. Конечно, ей совсем не хотелось оставлять меч в одиночестве, но идти самой — это выглядело еще похуже. Она поманила человека в плаще рукой и тот пошел за ней. Она бросила взгляд на его руки. Кровь почти не текла.

— Я первый. — сказал Оз, заходя в открытые двери.

Ничего против этого девушка не имела. Жазэль протиснулась за ним. Она обернулась, крысы не было видно. Только длинноухая маленькая лисица.

— Чего смотришь? — гавкнула она.

Девушка покачала головой и вошла в комнату за Озом. Темнота. Абсолютная. Вообще ничего не видно. Она услышала шаги. Оз, похоже, лучше ориентировался в темноте. Жазэль слышала, как он остановился, принялся открывать ящики стола. Через несколько секунд он зажег лампу. Жазэль стояла в дверях и смотрела на человека, который сгорбился возле лампы. В руке она крепко сжимала нож.

Эйр встала возле Румадэу. Не совсем близко. Метра два. Эстэль взбиралась в развалины.

— Что, плохо без своих лат? — спросила девушка.

— Ты думаешь, моя сила в них? — усмехнулся воин.

— Я думаю, твоя сила с ними связана. — выдвинула предположение сабазадонка.

— Знаешь, победители ведь не носят таких лат. — спокойно ответил чемпион.

— Да, они носят другие. Латы. — сделала ударение Эйр на последнем слове.

Чемпион вздохнул. Как бы он не хотел казаться спокойным, а до каменного лица Творящих ему было далековато. Эйр не сомневалась в его умениях. Чемпионами не становятся просто так. И моральное состояние у них всегда на высшем уровне. Почти, как у сабазадонцев.

— И сколько тебе осталось отличий, чтобы снова вступить в ряды железных болванов?

— Мм… Я не сильно продвинулся. — ответил Румадэу.

— Значит, десять.

— Около того. — кивнул чемпион. — Плюс, минус.

— И как ты собираешься их раздобыть? Ты же не встал на путь истинный, чтобы держаться подальше от тех дровосеков?

Чемпион покосился на Эйр. Девушка выдержала взгляд. Он отвернулся, спокойно ожидая приближения врага.

— Они не разрешат тебе с ними сражаться. И с человеками ты сражаться не станешь. — размышляла вслух сабазадонка. — К Творящим примкнуть или дробителям — об этом нет и речи. Заклинатели и мрачные — особый контингент. Может, ты умеешь водой управлять? Нет? Тогда и к водоносам тебе путь заказан.

— К чему ты все это говоришь? — перебил ее чемпион.

— К тому, что твой единственный выход — быть рядом с Максудом. Он всегда в центре всех событий. Вообще всех. Вообще всегда. Если ты не заметил. С ним можно получить отметки. Думаю, если ты доставишь меч, то это будет первая.

Ненадолго они погрузились в вечернюю тишину.

— Зачем ты мне все это говоришь? — задал вполне резонный вопрос Румадэу.

— Чтобы поднять твой боевой дух. Я же знаю, как сражаются чемпионы. Не хочу, чтобы мне пришлось краснеть за тебя перед амалионами.

Она широко улыбнулась. Чемпион тоже.

— В два раза. — сказал он.

— Что в два раза? — не поняла девушка.

— Я убью больше тебя.

Эйр хохотнула.

— А ты и считать умеешь? Я теперь серьезно пересмотрю свое отношение к чемпионам.

Румадэу размял шею. Эти сабазадонцы только говорить и умеют. Как доходит до драки, то становится понятным, что все рассказы о них — сплошная выдумка. Чемпион обернулся. Сзади подходил Оррмарин.

— Иди к развалинам. Творящей понадобится помощь. — кивнула ему Эйр.

— Творящей? Помощь? — округлил глаза воин.

— Черные доспехи. — сказала сабазадонка.

Оррмарин вздохнул. Он побежал в ту сторону, где пряталась Эстэль.

— Я одного не могу понять. — сказал Румадэу, когда человек достаточно удалился.

— Только одного? Нет, мне точно придется менять о вас мнение.

— Смешно. Но не очень. — серьезность в тоне чемпиона заставила Эйр выслушать его. — Вот мы тут стоим. Прикрываем эту дорожку. Впереди Творящая. Амалионы поймут, что мы решили защищать узкий участок. Если у них не получится сразу пробить нас, то они обойдут вон с той стороны. — он кивнул влево, но Эйр не повернулась, а он испепелил ее взглядом. — Ты видела. — кивнул он сам себе, сделав выводы. — Ладно. Тогда второй вопрос. Мы разделены. Когда они нападут на Творящую, то мы не сможем ей помочь. А она нам. По раздельности у нас меньше ш…

Он осекся и умолк. Чемпион повернулся к ней в пол оборота и поднял брови. Сабазадонка стояла неподвижно, смотрела прямо перед собой. Она все это знала? Сколько у нее было времени оценить обстановку? Она только и делала, что раздавала команды, когда же она успела подумать о том, что…

Первые амалионы выскочили из леса и, не сбавляя скорости, продолжили бежать вперед. Затем раздалась команда, и амалионы изменили направление движения, чтобы выйти прямо на Эйр и Румадэу в лоб. Они растянулись чуть шире и все-таки чуть сбавили шаг. Но только для того, чтобы потом взять разгон.

— Смелые ребята. — улыбнулась Эйр.

— Именно такие и погибают первыми. — кивнул Румадэу.

Сабазадонка заметила, как у чемпиона перестроилась шея. Рука. Другая рука. Он был готов. Но мечи пока не вынимал. Эйр, наоборот, нетороплива высунула свой меч из ножен на спине. Отвела руку вправо и назад для широкого замаха. Краем глаза она проверила расстояние между собой и чемпионом, что стоял слева от нее. Должно хватить.

Два воина молча ждали нападения в спускающейся ночной темноте. Ни слова из уст. Синемордые понеслись на них с диким воем. Запах быстрой победы вскружил им головы. Возможность легкой добычи заставила их глаза гореть. Черные мечи. У некоторых присутствовали и щиты. Эйр слегка повернула голову вправо. Чтобы всем телом вложиться в замах. Вернее, ей нужно было, чтобы амалионы так подумали. Румадэу неодобрительно бросил взгляд на сабазадонку, которая раньше времени обнаружила свои планы. Придется ему приглядывать за ней в бою.

Расстояние между защитниками и нападавшими быстро сокращалось. Первые ряды амалионов, скалясь и вопя, уже заносили мечи для смертельных ударов. Каждому хотелось отличиться. Такая армада могла просто снести двух несчастных воинов на своем и пути. Любых двух. Но только других.

Уже совсем близко. Чемпион мгновенно высвободил два своих меча. Эйр крутанулась вправо вокруг своей оси, направив удар меча с той стороны, с которой его вовсе не ожидали два амалиона, что первыми к ней подоспели. Оба с разрубленными шеями по инерции двигались еще какое-то время. Эйр сделала два шага назад. Чемпион раскроил черепа двоим синемордым и еще двоих убил другим способом. Но остаться на месте не представлялось возможным, вражеские солдаты напирали всей своей массой. Он медленно отступил, чтобы выровняться с Эйр в одной линии. Румадэу метнул взгляд на ряды амалионов. Гравалионов среди них не было. Хорошая новость. Но пару человек заметно выделялись своими размерами. И амалионов оказалось намного больше сотни. Он рубил мечами направо и налево с такой скоростью, что еще с десяток амалионов, обуреваемых жаждой смерти, полегли всего за несколько секунд. Бросил взгляд на Эйр. Ей, конечно, досталась меньшая часть суши для обороны. Но держалась она молодцом. Широкие размашистые движения. Возможно, у нее не хватало сил, чтобы сражаться с мощными воинами врага на равных. Но она с лихвой компенсировала это другими своими действиями. Скорость. Траектория рубящих и колющих движений. В основном, ее техника ведения боя состояла из круговых движений, в которых она набирала необходимую инерцию и пробивала защиту амалионов. Эти же круговые движения позволяли ей отбивать удары врага и уклоняться от их атак. В сочетании с хирургически точными движениями и потрясающей ловкостью она становилась смертельной машиной по уничтожению врагов. Румадэу поймал себя на мысли, что пытается в каждую свободную полусекунду посмотреть на нее. Ее манера боя сильно отличалась от его. Но была не менее устрашающей. Враги падали вокруг нее с потрясающей скоростью. Сам Румадэу орудовал двумя мечами. Двумя очень тяжелыми мечами, как для человека, так и для амалиона. Ему было просто продавливать вражеских солдат, разбивая их защиту. Конечно, он уже получил пару легоньких ран. Царапины, случайны отскоки мечей. Интересно, Эйр еще не ранена?

Бой кипел не шуточный. Теперь амалионы, поняв, что быстрым наскоком не получится снести этих двоих сопротивляющихся, выпустили вперед тех, кто был вооружен еще и щитами. Интенсивность сражения уменьшилась, опасность быть поверженными для сабазадонки и чемпиона возросла в несколько раз. Теперь Эйр пришлось пустить в ход некоторые свои хитрости и наносить удары во все незащищенные части амалионов, к которым она могла безопасно для себя дотянуться. Теперь она не стеснялась наносить не смертельные раны, а те, которые получится. Для чемпиона же кардинального изменения не произошло. Только в каждый удар надо было вкладывать еще больше силы. Чтобы щиты противника прогибались. Чтобы они опускали руки, оголяя жизненно важные участки тела. Но врагов было много. Медленно они отступали. Румадэу поглядывал то на Эйр, то на развалины. Сабазадонка пока и не думала звать на помощь. Чемпион сглотнул, уклоняясь от одного из ударов амалионов. Он тут же отсек руку синемордому, чтобы другим было не повадно нападать исподтишка. Еще один из подлых уколов врага повредил ему ногу. Другой разрубил бы ему колено, если бы нога в этот момент удачно не перестроилась. Простое везение. Он снова посмотрел на пыхтевшую Эйр. Не каждый командир чемпионов обладал таким железным самообладанием. В смертельном бою, когда ты можешь умереть буквально каждую секунду, не позвать на помощь силу, которая только и ждет твоей команды. Чемпиону вспомнился Гертиро. Наверное, единственный из командиров, кто перед смертью требовал бы, чтобы ему доставили еще больше врагов. Нет, все чемпионы были хорошо обучены. Все имели высокий боевой дух. Он за всю жизнь не увидел ни одного труса в их рядах. Но Эйр… Они сейчас сражались вдвоем против целой долбаной армии. И их шансы были не высоки.

— Еще не пора? — сквозь зубы прошипел чемпион.

— Нет. — тяжело дыша, ответила сабазадонка. — Нужно их остановить. — зарычала девушка, ускорившись и вихрем налетев на ближайших врагов.

— Ладно. — как смог выкрикнул Румадэу.

Чемпион напрягся. У каждого воина есть свой арсенал самых любимых и самых опасных, по его мнению, приемов. Пришло время их применить. Румадэу зарычал и… перешел в наступление. Он вклинился в ряды врага так быстро и неожиданно для них, что несколько амалионов упали замертво на землю даже не успев понять, как следует защищаться против этого огромного воина. Чемпион улучил момент, чтобы зацепить парочку амалионов и со стороны Эйр. Сабазадонка, мгновенно прочувствовав момент, тоже ринулась в атаку. Румадэу видел, как ее техника абсолютно изменилась. Моментально. Она перешла в совершенно близкий бой против противника и теперь движения ее стали похожи на укусы змеи. Короткие, быстрые. И смертельные. Практически без рубящих ударов. Одни уколы. Она интересным образом вкладывала вес в свой каждый удар. Один из амалионов успел подставить щит и ее укол заставил его потерять равновесие и свалиться в воду. Румадэу ухмыльнулся, делая оборот вокруг себя в гуще врагов. Его два меча пронеслись с огромной скоростью, и он расчистил себе место для дальнейшей обороны. Эйр выровняла линию с ним. А эта сабазадонка успевала за самим чемпионом!? Румадэу был крайне удивлен. Амалионы резко остановились и перестали нападать, немного попятившись назад и освобождая пространство. Они стали плотнее, прикрываясь щитами. Короткая передышка для чемпиона и сабазадонки — как раз то, что им и было нужно. Эйр быстро бросила взгляд на чемпиона, оценивая степень тяжести его ранений. Румадэу с этой же целью осмотрел Эйр. Глазами они не встретились. Не было нужды. Серьезных видимых ран не было заметно ни на поверхности тела, ни по осанке и способе держать меч. Оба удовлетворенно уставились на своих врагов.

Сейчас последует очередная попытка врага продавить их оборону. Эйр ногой уперлась в камни. Она посмотрела под ноги. Несколько камней. Амалионы накатили. Девушка отбивала атаки врага, уперев носок правой ноги в такой небольшой камень. Его можно поддеть и швырнуть в случае надобности. Девушка обратила внимание, что чемпиона стоял ближе к ней, чем того требовала ситуация. С одной стороны — это хорошо. Но теперь воин вряд ли мог оборонять дальний край узкого прохода, в котором они сражались. Один из амалионов по самому дальнему его краю обходил Румадэу.

— Ты близко! — крикнула сквозь зубы Эйр.

Чемпион чуть сместился влево. Амалион уже был готов напасть за его спиной. Настал момент. Эйр сгруппировалась, чтобы бросить камень. Хлопок заставил Румадэу обернутся с занесенным мечом. Амалион держался одной рукой за разбитую голову, сквозь его пальцы сочилась голубая кровь. Чемпион одним махом отсек ему и руку, и голову. Снова вступил в бой с теми, что нападали спереди. Сражение продолжалось еще несколько секунд. Чемпион понимал, что им нельзя отступать, как бы тяжело не пришлось. Эйр что-то задумала и ее план требовал стоять намертво. Синемордые снова отпрянули. И дали время защитникам отдышаться. Сколько они еще так протянут? Он не привык жаловаться, но силы не бесконечные.

Впереди амалионы принялись разделяться. Большая группа отправилась налево от обороняющихся в попытке обойти их с тыла. Румадэу бросил взгляд на Эйр. Амалионы двигались той самой дорогой, о которой он говорил Эйр перед боем. Надо было отступать, чтобы раньше них прийти на развилку. И избежать окружения. Сабазадонка осталась стоять на месте, не сводя глаз с тех врагов, что стояли со щитами в трех метрах. Амалионы впереди них не спешили нападать. Умирать не хотел никто. Они ожидали, пока их бойцы обойдут этих воинов сзади. Румадэу снова посмотрел на Эйр. Что она задумала? Синемордые слева от них уже обходили озеро. Сколько у них осталось времени до полного окружения? Очевидно, Эйр считала, что еще много. Амалионы слева нашли тропку. Они уже начали пересекать болото.

— Не забыл, как командой действовать надо? — спросила Эйр. — Эстэль! — громко заорала девушка.

Она тут же набросилась на первого врага, ногой подбив ему щит вверх и вогнав меч прямо в сердце. Румадэу моментально бросился за ней вперед. Но не прямо перед собой. А в ту брешь, что проделала Эйр. Он ураганом заскочил внутрь строя амалионов. И на мгновение улыбнулся, распознав в их глазах страх. Они уже знали, что умрут. И знали, что ничего не смогут сделать против взбешенного чемпиона. Несколько круговых движений.

— К развалинам! — скомандовала Эйр.

В этот момент сразу несколько синих стрел вылетели с вершины старого разрушенного здания. Два амалиона закричали. Эйр и Румадэу перешли в сумасшедшую атаку, сметая уже не такие стройные и совсем не многочисленные ряды врага. Тем более, что многие из амалионов обернулись, встречая новую угрозу в лице Творящей. Оррмарин с криком напал на них у подножья развалин. Чемпион быстро прорубил себе путь. Он оглянулся. Как и ожидалось, Эйр уже стояла рядом, вытаскивая меч из очередного поверженного амалиона. Группа почти воссоединилась.

— И займись этим. — бросила сабазадонка.

Чемпион нахмурился, но, услышав резкий громкий рев, выругался. Луксоры. Вот что это за два больших воина в рядах амалионов. Один из них сейчас расталкивал синемордых. Румадэу вздохнул. Конечно, луксор представлял для него опасность только в одном случае — если зверь застанет его врасплох, и он пропустит удар его могучей лапы. Но не заметить такую громадину было бы сложно. Даже в вечерних сумерках. Синие стрелы пролетали над головами сбитых с толку амалионов. Чемпион рванулся к луксору, отгоняя амалионов. Они стали друг напротив друга. Луксор взвыл, поднявшись на двух лапах. Зверь напал, размахнувшись лапой. Румадэу на его замах ответил двумя своими. Встречные замахи. Только вот у чемпиона в руках крепко сидели два меча. О перерубил лапу зверю в двух местах. Два куска мяса свалились на землю раньше, чем зверь взвыл, здрав голову. Румадэу расценил это, как сигнал к атаке. Чемпион подпрыгнул, раскрутившись в воздухе. Оба его меча сильно полоснули по шее зверя. Он не убил его сразу. Но сомнений быть не может — он умрет. Луксор попятился назад, держась одной лапой за кровоточащее горло. Кровь рекой текла по его шерсти сквозь пальцы. Амалионы отступали.

Эйр почти пробилась к развалинам. Это не так и сложно было сделать. Большинство амалионов из этой группы они убили. Те, что остались, находились между нескольких огней. Творящая выпускала стрелы и им приходилось все время держать ее в поле зрения, Оррмарин нападал с той же стороны. Еще разъяренный чемпион, с которым, судя по всему, этой группе раньше не приходилось встречаться. И сама Эйр. Так что, через жиденькое построение синемордых можно было пробраться без проблем. Она уже стояла у подножья развалин, с которых Эстэль пыталась убить защищенных от ее смертельных стрел амалионов. А вот когда на Эйр помчался луксор, то сабазадонке понадобилось призвать все свое самообладание, чтобы обдумать, что можно сделать. И никаких мыслей, кроме тех, которые твердили о побеге, у нее не возникало. Ровная местность, от луксора нигде не укрыться. Эта тварь может быстро двигаться, если захочет. Она приготовилась припасть к земле и попытаться ранить его лапу, чтобы он стал не таким подвижным. Тогда у нее появятся шансы. Секунда до нужного момента. Эйр выставила меч в нужном положении. Внезапно луксор сместился с намеченной траектории. Чемпион врезался в него всем весом, смещая в сторону. Обе громадины пролетели в сантиметре от сабазадонки и завалились на землю. Эйр сразу же запрыгнула на одного из них и принялась колоть луксора в жизненно важные зоны. Сперва шея. Три быстрых укола. Затем грудь. Голову она вряд ли бы пробила. Чемпион под ней тоже тыкал своими мечами поверженного зверя.

Румадэу ощутил странные чувства. Очень странные. Какое-то изменение в организме. Амалионы, отойдя от первоначального шока, попытались на них наброситься. Эйр принялась защищать оказавшегося на земле Румадэу. Но поняла, что это будет сделать сложно. Черные платки закрывали лица амалионов. Специальные отряды. Хорошо подготовленные воины. Всего несколько секунд им понадобилось, чтобы оттеснить ее. На плече у нее уже зияла рана. Две пары амалионов подавали друг другу знаки, о которых она, к счастью, знала. Это немного помогло ей выжить. Где чемпион? Эйр мельком взглянула на него. Тот не мог подняться. Одной рукой он отбивался от амалионов, другую держал в лапах умирающий луксор. Эйр никак не могла ему помочь. Чемпион яростно сражался левой рукой, не давая приблизиться к себе амалионам. И те сильно наседали на него, в свою очередь, не давая времени высвободить ему правую руку. Кто-то из амалионов пожертвовал собой, чтобы обездвижить рабочую руку Румадэу. Он подставился под меч и ухватился за него обеими руками, когда тот вошел ему в живот. Румадэу напрягся. Еще один амалион схватился за руку. Его словно разрывали на части. С одной стороны луксор все еще тянул левую руку, амалионы тянули правую. Двое синемордых уже направили мечи к его груди. Эйр застыла на долю секунды, не в силах оторвать взгляд от чемпиона. Она не могла ничего предпринять, чтобы спасти его.

И тут оба меча достигли груди Румадэу.

Ничего не произошло. Амалионы остановились, затем попробовали еще и еще уколоть чемпиона. Луксор, наконец-то, испустил дух. Чемпион освободил правую руку и одним замахом перерубил двоих амалионов, что тыкали в него мечами. После другого замаха и его левая рука стала свободной. Чемпион рванулся в сторону Эйр. Вдвоем они быстро покончили с элитными амалионами. Другие нападать остерегались, прячась от стрел Творящей.

— Там узкая дорожка, в той стороне. — Эйр побежала вперед. — Спускайся! — крикнула она Ревиаль.

Эстэль выпустила еще несколько залпов синих стрел, разя амалионов, пока абсолютно все капли у нее из запястья не преобразовались в стрелы. Она быстро сбежала вниз и припустила за сабазадонкой. Чемпион и Оррмарин тоже быстро отступали. Амалионы растерялись. Их осталось не так и много, чтобы попробовать разбить внезапно окрепший отряд обороняющихся. Большая их часть еще занята обходом болота. Еще эта Творящая. Откуда она взялась? Конечно, на них были надеты латы и у некоторых имелись щиты, но открытое лицо и шея давали прекрасные шансы умелой Творящей их убить. Та не гнушалась стрелять даже в ноги. Теперь амалионы ждали свою вторую группу, чтобы вместе напасть. Люди же убегали.

Оррмарин бежал за Эстэль, у которой глаза горели ярко синим огнем. Он поравнялся с ней, оставив позади чемпиона.

— Эйр! Эйр!

— Что?

— Я их уведу. — кричал Оррмарин. — Прячьтесь.

Сабазадонка сбавила ход.

— Мы будем держаться вместе.

— Нет. Вместе мы только умрем. Их много, они нас возьму в кольцо или мы сами утонем в болотах, убегая, куда глаза глядят. Уже почти ночь. Ночью им будет проще.

С этим не поспоришь.

— Что ты предлагаешь? — спросила Эйр, все еще не останавливаясь и на бегу отводя рукой ветки, что так и хотели попасть ей в лицо.

— Прыгните в болото. Спрячьтесь. Я уведу их и попробую обмануть. У вас будет шанс.

Эйр прикинула, к чему это может привести. Шанс действительно у них появится. Потеря Оррмарина с точки зрения оборонительной способности группы не сильно скажется на них. Чемпион, Творящая и сабазадонка. Человек здесь не сильно строил погоду. Значит, они практически ничего не потеряют, зато обретут шанс на спасение.

— Хорошо. За мной. — приказала Эйр.

Она еще немного пробежала, подыскивая такое место, где ветки деревьев склоняются к самой этой туманной вонючей жидкости. Их так будет хуже видно. И в случае необходимости можно схватиться за ветки, если трясина начнет их утаскивать. Конечно, это выглядело очень рискованным мероприятием. Если их учуют, то они станут легкой добычей. Через пару десятков шагов Эйр увидела подходящее место. Спрыгнула в воду и погрузилась в вонючую жижу с головой. Вынырнула и кое-как подлезла под ветки. Оррмарин бежал со всех ног. Чемпион и Эстэль без раздумий прыгнули вслед за сабазадонкой. Каждый старался войти в болото так, чтобы издать меньше шума.

— С головой. — прошептала Эйр.

Ее приказ тут же выполнили. Под ветками места оказалось достаточно. Густые темные с широкими листьями. Спускающаяся темнота и плотный туман укрыли их от глаз амалионов. Эйр опасалась только на счет запаха. Она снова нырнула. Вынырнула и осторожно подняла руку из-под воды. Девушка показала указательным пальцем вниз, не двусмысленно требуя от своих членов команды сделать то же самое. Совсем рядом над их головами послышался топот ног. Эйр замерла. Только сердце у нее в груди бешено колотилось. Либо они уйдут, либо остановятся и тогда прощайся с жизнью. Когда последний амалион пробежал над ними, сабазадонка еще раз нырнула и другие последовали ее примеру. Они еще просидели в болоте минут пять. Дна ногами никто не ощущал. Но старые стволы деревьев, которые находились под водой, не давали им утонуть.

Выбраться на берег оказалось не таким и простым делом. Тем более с мечом в руках. Чемпион вообще держал два. Эйр вылезла первой. Она помогла выбраться Эстэль. Затем они вдвоем подхватили чемпиона. Самое важное сейчас — вытереть насухо мечи. Чем они и занялись. Затем вложили их в ножны. Эстэль быстро залечила их глубокие порезы. До мелких никому не было дела. Пошли обратной дорогой. Когда доходили до развилки, то услышали голоса. Стало понятно, что там амалионы. Судя по тому, что над ними никто в другую сторону не пробегал, пока они прятались в болоте, можно было сделать вывод, что это новая группа. Может, и не так, но предположения нужно строить, основываясь на худших вариантах развития событий. Эйр посмотрела вправо. Она махнула, и вся группа пошла за ней.

Они уходили все дальше и дальше. Периодически Эйр останавливалась и все по очереди опускались в тину, чтобы запах болота окончательно мог свести их с ума. Эйр не могла припомнить, чтобы от нее хоть когда-то так воняло. Но, в данных обстоятельствах это только приветствовалось. Сабазадонка хорошо ориентировалась на местности и имела прекрасное чувство направления. Она понимала насколько они отклонились. После двух часов ходьбы, было принято решение остановиться на отдых. До рассвета. Бродить по болотам ночью — одно из самых пренеприятнейших занятий, нужно сказать. Они еще раз по очереди окунулись в вонючую жижу, оставив мечи на суше. Теперь им предстояло отдыхать. Эйр вызвалась первой нести стражу.

Как только стало светать, группа направилась в нужную сторону. Несколько часов им пришлось блуждать по болотам, обходя непроходимые места. В середине дня они выбрались из болотистой местности и дошли до широкой полосы из черных мелких камней. Их внимание привлекли столбы. Высокие и тонкие они были обвешены скелетами животных. И не только. Под одним из таких столбов и уселась Эстэль. Ее абсолютно не смущали кости, которые касались ее спины.

— Что будем делать? — спросила она.

— Выживать. — хмыкнула Эйр.

— А Жазэль? Мы всю ночь шли в обратную сторону. Это значит, что мы не попытаемся найти меч?

Эйр покачала головой. В болотах, где могут находиться сотни амалионов, а, может, и тысяча, бродить несколько дней и ночей… Нет. Им ни за что не найти тот меч. Тем более без карты. Она понимала, в какую сторону им идти домой. Наверное, смогла бы снова найти ту красную рощу. Но она, как и все остальные, прекрасно понимала безнадежность такой затеи. Сабазадонка вздохнула.

— Без меча нам не так рады будут. — опустила голову Творящая. — И та девка нравилась Максуду.

Все немного помолчали. Затем первой тишину нарушила Эйр.

— Пойдем уже. Путь не близкий. Без коней нам понадобиться несколько дней, чтобы добраться до крепости.

Сабазадонка развернулась и направилась в нужном направлении. Чемпион повернулся и пошел за ней. Через десять шагов они остановились.

— Ты чего там сидишь?

— Вы всю ночь ходили, как две надутые жабы. Еще несколько дней в такой атмосфере определенно не пойдут мне на пользу. — сообщила им Эстэль. — Вы сейчас и здесь выскажете друг другу все, что у вас там накипело. Только тогда я пойду.

— Отлично. Не забудь улыбаться, когда амалионы придут за тобой. — Эйр отвернулась и зашагала прочь.

— Творящая — это сильная боевая единица. Как ты объяснишь Максуду, что потеряла ее? — спросил Румадэу.

— Почему ты ее поддерживаешь?

— Я поддерживаю целостность группа, а, значит, и наши шансы выжить.

Сабазадонка посмотрела на Творящую. Та закрыла глаза, выставила руки чуть в перед в одной из поз для медитации, и мурлыкала какой-то мотив себе под нос.

— Я так долго могу. — сказала Эстэль, почувствовав, что на нее смотрят.

Эйр вздохнула. Еще таких разговоров ей не хватало.

— Хочешь услышать, иди сюда.

Эстэль моментально вскочила и направилась к ним. Сабазадонка скривилась, сжала зубы, потом вздохнула.

— Ладно. — наконец, сказала она. — Я была не высокого мнения о чемпионах. Считала вас зазнайками и уставными выскочками. Раньше я никогда не встречала чемпиона. Сегодня увидела, что ты отменный воин. Мнение о твоем народе придется пересмотреть. — она замялась. — И… — прикусила губу и вздохнула. — спасибо за то, что спас меня.

Эстэль открыла рот. Ни о каком каменном лице сейчас и речи быть не могло.

— Я тоже не ожидал, что ты окажешься таким умелым бойцом. — кивнул Румадэу. — И умным командиром. Очень умным. Твои решения нас сегодня спасли не один раз. Раньше я тоже не встречал сабазадонцев. Считал вас обычными людьми, которые мнят себя великими воинами, а сами толком и меч держать не умеют. Все рассказы о вас не совсем правдивы. Если бы у тебя была комплекция чемпиона, ты могла бы стать одной из лучших среди нас. — он переступил с ноги на ногу, опустив голову. — И спасибо, что спасла меня.

Эстэль даже шаг назад сделала от изумления.

— Вы совсем ненормальные? — выкрикнула она. — От вас только и слышно было, какие чемпионы тупые, какие сабазадонцы неумелые. А каждый из вас никогда в жизни не видел хоть одного из тех, о ком говорил? — Творящая поводила взглядом с одного на другого, убеждаясь в правоте своих слов. — Ненормальные. А чего вы всю ночь злились? Когда все плохо, вы злитесь. Теперь же, когда каждый из вас спас жизнь другому и все хорошо, вы тоже злитесь. Что это еще такое? Что с вами не так?

— Хватит кричать. — успокоила ее Эйр. — Береги силы.

— Заткнись. — оборвала ее Эстэль. — И отвечай.

Сабазадонка в очередной раз вздохнула. Повернулась к чемпиону.

— Если у меня в отряде есть воин, который может отбивать мечи голой задницей, я бы предпочла об этом знать заранее, чтобы прикрываться этой самой задницей.

— Если бы я знал, что мечи амалионов не смогут меня пробить, я бы тебе сказал. — вперил в девушку взгляд чемпион.

Воцарилась тишина. Эйр резко повернула голову к Эстэль.

— Зажги глаза.

Творящая подняла брови, но выполнила просьбу. Эйр медленно вынула меч и одним резким ударом нанесла укол чемпиону в руку. Меч отскочил от руки, как и чемпион от Эйр. Свой меч он не выхватил. Румадэу замер, глядя на свою руку. Сабазадонка подошла ближе и еще пару раз уколола его в разные места.

— И что это значит? — спросила Эстэль.

— Это значит, что тебе нужно хорошенько запомнить этот вопрос и задать его тому, кто сможет на него ответить. — Эйр вложила меч в ножны у себя за спиной.

— Максуд. — догадалась Творящая. — Ты думаешь он специально направил Творящую на это задание?

— Не просто Творящую. — покачала головой Эйр. — А Творящую с профильным синим цветом. Видела, как Делорис усиливает мрачных? Тревизо так же действует на заклинателей. А ты… на чемпионов.

— И на дробителей. — подхватила эстафету девушка. — Хорошо, капитан. Что будем делать? — вытянулась по струнке Эстэль.

Капитан? Эйр улыбнулась.

— Пойдем домой. У меня тут осталось мясо завернутое. Но после болота его есть нельзя. — сабазадонка вытянула из кармана моточек, на всякий случай понюхав его.

Тряпка с мясом сразу же отправилась в ближайшие кусты.

— Бежать не будем. Идти далеко. Если найдешь воду, сразу говори. — сказала она чемпиону. — Может быть, придумаем какие-то капканы для зверей, если будем останавливаться надолго. Все, пошли.

Группа отправилась в долгий путь. В середине дня к ним прилетел орел. Огромная птица спикировала прямо на Эстэль. Эйр и Румадэу вынули мечи, но Творящая остановила их жестом. Она выставила руку и орел сел на нее. В ту же секунду он превратился в белую дымку и развеялся в лучах солнца. В руке у Творящей осталась записка.

— Сандрин спрашивает, как у нас дела. — поведала им Ревиаль, прочитав записку.

Эйр почесала затылок. Надо рассказать все, как есть. Не самые лучшие новости, но какие уже есть. Максуд должен знать правду. Эстэль вынула вонючие, но высохшие листики бумаги. Еще перо, которое работало на дымке, и села на землю. Она коротко описала ситуацию и вызвала птицу. Маленькой веревкой привязала записку к лапе пернатого и сбросила его с руки. Птица полетела. Творящая не потушила глаза.

— Любовнику еще хочешь написать? — усмехнулась Эйр.

Эстэль выставила руки в ее сторону и синие капли зажужжали вокруг ее запястий. Чемпион и сабазадонка застыли. Еще мгновение и стрелы сорвались с руки Творящей.

Они пролетели в нескольких сантиметрах от Эйр. Творящая улыбнулась.

— Кто приготовит нам поесть?

Румадэу оглянулся. Небольшой серый заяц еще дергал ногами. Эйр улыбнулась и порылась в карманах, нащупывая огниво. Теперь целый день они смогут не думать о пище.

Костер развели быстро. Чемпион разделал добычу и вскоре заяц уже готовился на вертеле.

— Жаль, соли нет. — поджала губы Эстэль.

— Не беда. — сказала Эйр, махая перед ними пучком травы. — С этим и соль не нужна.

Дальше до позднего времени шли без перерывов. Эйр сказала, что ночью тоже нужно идти. Никто с ней не спорил. Часа четыре они отдыхали. После полуночи снова отправились в путь. О Жазэль никто не говорил. Чемпион и Творящая почти не знали ее, а Эйр было больно вспоминать о худенькой молодой девушке, с которой она успела подружиться. На войне не обходится без потерь. Зато, можно было вспоминать разные ситуации, которые были связаны с клерком. Начиная от самого их знакомства. Эйр часто вздыхала на пути домой.

— Там дальше моя лошадь. Попытаемся закрепить как-то эту штуковину. — предложила девушка.

Оз не стал с ней спорить. Жазэль хорошо помнила, где она оставила коня, поэтому найти его не составило труда даже в темную ночь. Человек в плаще нес каменный ящик. Сколько он весил, Жазэль даже подумать было страшно. Хоть бы конь выдержал. Им ведь всем нужно на нем разместится.

— А можно разбить этот… эту коробку? — спросила девушка.

— Нет. — покачал головой Оз. — Она сотворена. Алхимистом. Ее не разбить.

Клерк внимательно осмотрела каменный ящик. И с чего он взял, что его создал сам алхимист и, что его нельзя разбить? Но спросить об этом девушка не отважилась. Оз хорошо закрепил тяжелую ношу позади седла коня. И к ней примастерил кое-что еще. Затем закашлялся и упал. Жазэль выпучила глаза, не зная, как ему помочь.

— Чего стоишь? — вытянула и без того длинную морду маленькая лисица. — Вода есть?

Жазэль кивнула. Она быстро вынула флягу из своей сумки. По весу поняла, что там ничего нет. Точно, она всю вылила себе на голову.

— Пусто? Сразу видно — девка! — бросила лиса и умчалась. — Чего стоишь? — донеслось издалека. — Давай за мной.

Девушка вздохнула, посмотрела на Оза, который скрючился на земле и продолжал кашлять. Оставлять меч без присмотра не хотелось. Но как она могла его защитить без Оза? А с ним? Жазэль еще раз вздохнула и поплелась в ту сторону, откуда продолжал доноситься голос загадочного зверька. Она несла флягу с собой. Вся вода у нее ушла на то, чтобы намочить волосы и спасти человека в плаще. Так что, нечего тут на нее наговаривать. Если бы не эта вода, Оз был бы давно мертв. Или еще мучился бы. Неизвестно еще, что лучше.

Она снова вошла в полиот. Серые здания в свете луны казались такими мрачными, что ей пришлось крепко держать себя в руках, чтобы не выбежать отсюда. Снова зверек ее позвал. Она пошла на голос. Открытые двери у какого-то крохотного здания.

— Тут бочка. Ты так и будешь стоять?

Жазэль поспешила. Она набрала полную флягу воды. Они пошли обратно. Оз лежал на земле. Стало совсем ясно, что ему по-настоящему плохо. Жазэль пришлось влить ему воду в рот, сам он пить не мог.

— Еще. Этого мало. Очень. — вертелась вокруг нее лисица. — Если бы те не была такой худой, то смогла бы его оттащить туда.

Делать ей больше нечего, как тащить на себе огромных незнакомых мужчин.

— Я схожу еще по воду. — сказала девушка и быстрым шагом направилась к знакомой бочке.

Ей пришлось сходить еще два раза, пока человек в плаще более-менее пришел в себя. Лисица сказала, что нужно отвести его к бочке. Жазэль поднырнула под руку Озу и кряхтя помогла ему дойти. Это оказалось сделать на удивление сложно. Он был тяжелый, как целая гора. Поэтому, когда она дотянула его до бочки, девушка села прямо на каменный пол и прислонилась спиной к стене, тяжело дыша. Восстанавливать дыхание пришлось долго. Но это долго показалось ей малюсенькой секундочкой по сравнению с тем временем, что Оз пил из бочки. Он пил и пил, пил и пил. Терпение у Жазэль уже давно лопнуло, но она продолжала молчать. А он пить. Разве можно столько пить? Она уже встала и походила немного. Заглянула в двери. Он пьет. Жазэль выпучила глаза, покачала головой и еще немного походила. Через минуту он вышел, вытирая рот.

— Пойдем.

Хоть бы «спасибо» сказал. Какой не благодарный человек. Девушка быстро проскочила в здание. Уровня воды в бочке в темную ночь конечно не видно. Она полезла рукой. Осталось меньше половины! Хотя бочка была почти полной! Не может этого быть! Жазэль быстро потопала ногами вокруг нее. Звуков, которые должны были сигнализировать о том, что на полу много воды, она не услышала. Жазэль сжала зубы. Воду в свою флягу набирать из этой бочки ей совсем не хотелось. Девушка развернулась и вышла, догоняя Оза.

Когда подошли к коню, Оз нашел длинную ветку.

— Иди за мной. — сказал он.

— Ты не пробудился? — спросила лисица. — Проснулся, но не пробудился. Эх, идите за мной. С этой палкой вы будете здесь целую ночь петлять.

Зверек побежал трусцой вперед. Жазэль запрыгнула на коня. У нее уже лучше получалось. Человек в плаще шел впереди. Она последовала за ним. Разговоров не было. Почти все время Жазэль занималась исключительно тем, чтобы не свалиться с седла. Нужно было постоянно удерживать равновесие, уклоняться от веток, колючек, пригибать голову, отцеплять ветки от каменного ящика, который все время за что-то да зацепится. Под утро она уже совсем выбилась из сил. Когда она спала последний раз?

— Мы выбрались из болот. Куда нам дальше? — спросил Оз.

Жазэль не сразу сообразила, что он от нее хотел. Сказывалась скопленная усталость. Она запустила руку за пазуху и вынула карту. Протянула ему. Без слов. Тот развернул ее. Девушку интересовало только одно — чтобы он понял, где они находятся и в какую сторону идти. И чтобы ей не пришлось это объяснять.

— Хорошо. — кивнул человек в плаще. — Ложись. Прямо на лошадь. Человекам нужно спать.

Жазэль подняла брови.

— Я тебя привяжу к лошади, чтобы ты не свалилась. За уздечку буду вести скакуна сам.

Может, и нужно было поспорить. Или не разрешить себя привязать. Но Жазэль так вымоталась, так устала. Ей сложно было даже просто держать глаза открытыми. Поэтому она не сопротивлялась. Веревок, конечно, не нашлось. Он попросил нож. Девушка отдала и его. Тогда Оз распустил одну из пустых сумок и связал из нее подобие веревки. Как-то по-хитрому продел ее вокруг Жазэль, вокруг седла и каких-то элементов из сбруи коня. Наверное, не первый раз он такое проделывал. Хорошо это или плохо? Надо об этом подумать. Потом. Жазэль свалилась на шею лошади.

Оз закончил свои приготовления.

— Теперь вперед. — сказал он и похлопал коня.

Человек в плаще быстрым шагом направился в нужную сторону. Карта была у него. Ориентиры он видел. Через некоторое время он перешел на бег. Но Жазэль этого не знала. Она крепко спала.

— Зачем ты меня спас? — спросил он.

— Это ты кому, коню? — лисица, что бежала рядом, зевнула.

— Нет. Тебе. Ты нашел воду. Ты вывел нас с болот.

— Я себе помогал. — все так же безразлично говорил зверек.

— И визжал, когда думал, что меня убьют. — сказал Оз.

— Что это ты удумал? К чему ведешь? — скривилась лисица.

— К тому, что ты ко мне привык и не хочешь моей смерти. — сделал логическое умозаключение человек в плаще.

— Тупой идиот, вот кто ты. — покачал головой пушистый зверек. — Я помогаю себе.

— Твоя задача — чтобы я был мертв. Разве не так? — поднял брови человек в плаще.

Лисица молча бежала впереди.

— Думай, как хочешь.

— Признай.

— Нет.

— Признай.

— Не-е-ет.

— Да.

— Заткнись уже.

Лисица припустила вперед, отрываясь от Оза.

— Да! — крикнул он ей вслед.

— Идиот. — прилетело к нему откуда-то спереди.

Дальше человек в плаще бежал молча. В таком темпе он провел полдня, пока Жазэль не проснулась. Девушка не с первого раза открыла глаза. Потом застонала. Тело все ломило от неудобного положения. Еще и все это время она находилась в седле. Оз увидел, что Жазэль проснулась. Он остановился сам и придержал коня. Развязал девушку, чтобы та могла свободно двигаться. Она изъявила желание слезть с коня. Жазэль попыталась встать сама, но ноги ее затекли, и он помог ей. Еще минуту она держалась за его руку. Клерк тряхнула головой в разные стороны. Расправить волосы. Старая привычка. К новой прическе еще привыкать и привыкать. Жазэль взяла одну из самых длинных прядей волос и посмотрела на нее. К цвету такому тоже нужно привыкнуть.

— Тебе нужно поесть. Человеки должны есть. — закивал Оз.

Странный он. И говорит странно. А как еще говорить, после того, как выпил целую половину бочки воды? Жазэль пожала плечами и отпустила его руку. Теперь, кажется, она уже могла самостоятельно стоять. Она размяла шею, руки, ноги. Он все время смотрел на нее. Ей стало не по себе.

— Я хочу пройтись. Можешь ты теперь сесть на лошадь.

— Мы так будем слишком медленно двигаться. — ввел ее в курс дела человек в плаще.

— Если человеки долгое время проводят в одном положении, то могут умереть. — возразила Жазэль.

Оз не стал спорить. Он ловко запрыгнул на коня. Жазэль с завистью посмотрела на него. Она так не могла. Особенно, когда сзади торчала та каменная штуковина. И один рулон, который вообще сильно выступал по обе стороны от лошади. Он-то и мешал закидывать ей ногу. А ему нет.

— О, ты жива? — удивилась лиса, когда подбежала поближе.

— Кто ты такая? — спросила Жазэль.

Девушка нахмурила брови. Ночь прошла, опасность миновала, теперь бы получить ответы хоть на некоторые вопросы.

— Я не она! — зло гаркнула лисица. — Я — Кризис!

На эти слова она запрокинула голову, растягивая свое имя. Жазэль больше было это похоже на завывание.

— И о чем мне это должно говорить? — спокойно спросила девушка, начиная идти вперед. — А куда нам? — спросила она, повернув голову к Озу.

Тот молча указал рукой направление. Жазэль кивнула и немного повернула.

— Ну так, кто ты такой? — обратилась она к лисе.

— Ты совсем тю-тю? Я — Кризис. Я знаменую собой славную эпоху богов. Которую люди ждут уже много лет.

— А браться твои, как там их… Апокалипсис, Катастрофа…

— Катастрофа — это сестра. Ты вообще ничего не понимаешь? — зло сверкнула глазами лиса.

— Они тоже знаменуют эпоху? — спросила Жазэль.

Зверек довольно закивал головой. Девушке показалось, что он даже улыбался.

— И имена у вас такие… такие…

— Какие? — подняла брови лиса.

— Ну такие, что сразу понятно — наступит что-то хорошее. Кризис, Катастрофа, Армагеддон. — Жазэль посмаковала слова. — Мм… аж хочется, чтобы побыстрее это все наступило.

— Видишь? — повернулась лиса к Озу. — Один ты баран, ничего не понимаешь.

— Ага! — Жазэль аж присела и тыкала пальцем в сторону лисицы.

— Что «ага»?

— Ты тоже шуток не понимаешь. — злорадно улыбнулась рыжеволосая.

— А-ну, а-ну. Пошути разок. Если хочешь, я тебе шутку подскажу.

— Ты мне подскажешь шутку, чтобы потом над ней самому и посмеяться? — нахмурилась Жазэль.

— А что тут такого? — пожала плечами лиса. Или девушке так показалось.

Клерк почесала лоб. Ладно, с чокнутой лисой разобраться не получилось. А могло? С говорящей лисой? Нет, это выше ее сил.

— А ты кто такой? — спросила девушка. — Что водохлеб, это я уже поняла.

— Я не водохлеб. — запротестовал человек в плаще.

— Ты воду хлебал? Значит, водохлеб. — кивнула Жазэль.

— Если следовать твоей логике, то все люди водохлебы. И звери. И птицы. И…

— Ох, и нудный ты.

— Почему? Обоснуй свою точку зрения. — обратился к ней Оз.

— Вот видишь! Еще одно доказательство.

Оз резко оглянулся, потом посмотрел по сторонам.

— Где? — спросил он.

Жазэль вздохнула.

— Что «где»?

— Доказательство. Ты сказала «вот видишь». Я не вижу.

Девушка хлопнула себя по лбу и протянула рукой до подбородка. Глубоко вдохнула. Сколько там им еще до крепости? Интересно, человек может проспать пару тройку дней?

— Я требую объяснений. — не унимался Оз.

— Да успокойся ты уже. — бросила ему лиса. — Понимаешь, э… как там тебя?

— Жазэлизэ.

— Да, Жальз, Жазл, тьфу, какое отвратительное имя. — лиса в прямом смысле слова плюнула себе под ноги.

Жазэль подняла брови.

— А у него имя получше? — спросила девушка в недоумении.

— Демостэносаиоз Димитриоз Дендроз? Обычное имя. Уж точно, получше, чем у тебя. И запомнить легче. — лиса закивала с таким видом, как будто ей было невдомек, как такое можно не понимать.

— Жа-зэль. — сказала по слогам девушка.

— Жа-зэль. — повторил зверек. — Язык сломать можно.

— В языке нет костей. — донесся голос Оза. — Его нельзя сломать.

— Да-да, мы поняли. — перебила его лиса. — Спасибо.

— Так что ты там хотел сказать? — спросила Жазэль у лисы.

— Только то, что нашему другу не хватает общения. Совсем. Поэтому он странный. И говорит странно. И еще странно то, что ты его понимаешь. И меня. Это вдвойне странно. Сколько там уже странностей я назвал? Так вот, весь вопрос в том, кто ты такая?

— Я кто? — раскинула Жазэль руки в стороны. — И это у меня спрашивает говорящая лиса? Которая путешествует с вдвойне странным человеком, который странным образом смог выпить столько воды? Я достаточно раз упомянула слово «странный»?

Еще десять минут не утихал спор о том, кто из них страннее. В ход пошел и довод о рыжих наспех обстриженных волосах. Жазэль оправдывалась, говоря, что если бы она этого не сделала, то не спасла бы их. На что получила ответ, что то, что она их спасла, странно. Закончилась все тем, что девушка схватилась за голову и велела всем замолчать. Естественно, лиса нашла такую реакцию девушки странной.

Хоть они и спорили еще час обо всем на свете, как-то Жазэль чувствовала себя уютно. Вот это и было по-настоящему странно! Ей интересно было узнать точку зрения… лисы. Тот зануда тоже иногда говорил умные вещи. И конечно они вдвоем со зверьком специально вставляли в разговор побольше метафор, чтобы их занудный друг все время переспрашивал и поправлял их. Это забавляло Жазэль. Забавляло до такой степени, что она даже очнуться не успела, как начало темнеть. Это она прошагала несколько часов по пересеченной местности? Своими ногами? Девушка сильно этому удивилась. Она порылась в кармане. Мяса уже нет. Пару часов назад она съела последний кусочек. Оз сказал, что был сыт. Конечно, столько воды влить в себя. Лиса… у него Жазэль не спрашивала. Пусть поймает себе что-нибудь.

— Тебе нужно поесть. — сказал Оз. — Если я приеду без тебя, меня могут не пустить в крепость.

Жазэль уже открыла рот, чтобы объяснить ему несколько вещей. Во-первых, не все так просто. Крепость окружена и подойти к ней будет не так-то просто. Во-вторых, они должны пройти по ступеням из скал, которые должен создать алхимист, которому должна сообщить об этом Творящая, которую должна поставить в известность об их прибытии другая Творящая. И в-третьих, и самых главных, единственная причина, по которой она должна выжить — это чтобы его пустили? Девушка надула щеки, но ничего не сказала. Еще передумает ехать.

— Да, поесть бы мне не мешало.

— Я нарою тебе корней. — предложил Кризис.

— Фу. — скривилась Жазэль.

— Почему нет? — спросила лиса, высунув язык набок.

— Потому, что ты будешь нести эти корни в своей пасти.

— И что?

Жазэль открыла рот. Потом закрыла. Снова открыла:

— Корни я есть не буду. — с обреченным видом выдавила она из себя.

— Ох, разбаловали тебя. — покачала головой лиса. — Пойду поищу тебе что-нибудь.

Оз слез с коня. Они пошли вместе к ближайшему дереву. Лошадь он вел за узду. Впереди виднелся лес, но ночью туда идти совсем не хотелось. Поэтому они решили дожидаться темноты в степи. Человек в плаще привязал коня, снял с него тяжелый каменный ящик и тот свернутый рулон.

— А ты есть не хочешь? — спросила девушка.

— Пока нет. — покачал головой Оз.

Жазэль порылась в сумках и вынула одеяло. Одно. Только ей. Оз пусть спит на земле.

— Я лучше в другую сторону! — мимо промчалась лиса с огромными глазищами.

Девушка посмотрела на Оза. Тот молча пожал плечами. А уже через минут двадцать лиса вернулась. С зайцем в зубах. Жазэль улыбнулась. Сегодня ей предстоял вкусный ужин. Она ни капельки не сомневалась, что Оз сможет его приготовить.

Рано-рано утром они собрались в дорогу. Жазэль сидела на коне, а Оз приготовился бежать.

— Ты только с такими выпученными глазами не бегай, как Кризис. А то моему коню страшно становится. — улыбнулась девушка.

— Страшно ему. — буркнула лиса. — Посмотрел бы я на него, если бы это его чуть не убила Творящая.

Немая сцена. Оз и Жазэль просто оцепенели.

— Да не бойтесь вы так, они не собирались на ночь оставаться.

— Они? — спросила Жазэль, и грея теплую надежду добавила. — Четверо?

— Трое. — ответила лиса. — Какая разница. Все, некогда тут с тобой беседовать.

— Стой! — остановила его девушка. — Творящая. Цвет? Синий?

— И что?

— Кто еще там был?

— Громила. Который без лат. Странно видеть их без лат.

— Чемпион. — сказала себе под нос Жазэль. — А еще?

— Девка с белыми волосами. Противнющая. Почти как ты.

— Эйр. Нам нужно их догнать. Это моя группа. Мы вмести шли за мечом. — выпалила Жазэль, повернувшись к Озу, а затем снова обратилась к лисе. — А еще воин с ними был? Красивый такой, статный, молодой?

Лиса покачала головой. Внутри Жазэль все похолодело. Где же Оррмарин? Что с ним произошло? Девушка крепко пообещала себе не делать преждевременных выводов. Только когда она все расспросит у Эйр, тогда и можно о чем-то думать.

— Они на конях? — спросил человек в плаще.

— Да какой там. Нет, конечно. — зевнула лиса.

— Творящая чуть не убила тебя стрелой? — спросила Жазэль.

— Взглядом! Она на меня та-а-ак посмотрела. — словно выругался Кризис.

— Взглядом нельзя убить. — покачала головой Оз.

— Заткнись ты. Если бы она на тебя так взглянула, то тебя и бочка воды не спасла бы. Понял? У этих Творящих убийственный взгляд.

— Никогда не слышал о такой их способности. — продолжал недоверчиво относится к его словам Оз.

— А ты… ну… можешь их найти по запаху? — спросила Жазэль, не зная, обидный она вопрос задала или нет.

— Совсем сдурела? Что я тебе, собака какая-то?

— Но можешь стать. — наклонился человек в плаще.

— Ненавижу вас. — крикнула лиса и помчалась вперед, прячась в траве.

Оз махнул Жазэль и тоже побежал. Девушка вздохнула. Она пришпорила коня и поехала за этой парочкой. По лесу Оз бежал так ловко, что Жазэль показалось, как будто он и не заметил, что степь уже закончилась. Самое трудное, как всегда, досталось именно Жазэль. Уклоняйся от веток, выбирай такую траекторию, чтобы ящик и рулон ни за что не зацепились. Мука, а не продвижение вперед. Разговоров не было. У нее совсем не получалось скакать рядом с Озом. Все-таки у человека и коня немного разные способы передвижения. И дорогу надо выбирать разную.

Часов через пять такого бега прибежала собака.

— Они стоят лагерем. Меньше километра.

— Отлично. — обрадовалась Жазэль.

Ей станет в сто раз спокойнее, когда рядом будут ее друзья. Хотя… Хм. Жазэль на секунду призадумалась. Почему-то она себя хорошо чувствовала в компании этих двоих. Никакого страха. Или недоверия. А по вечерам у костра — ощущала даже уют. Все равно вместе будет безопаснее для всех. Подмога в лице сабазадонки и чемпиона дорогого стоит. О Творящей и говорить нечего. Она — это вообще чуть ли не единственный способ попасть внутрь крепости.

— Жазэль. — обратился к ней Оз. — Я не очень разговорчивый.

— Да? — удивилась девушка, припоминая все их споры.

— Да. С тобой — другая история. Больше ни с кем говорить я не хочу. — серьезным тоном заявил человек в плаще.

Собака поблизости засмеялась.

— Придумай что-то, чтобы это объяснить своим друзьям. — закончил мысль Оз.

Жазэль вздохнула. Если есть одно единственное в мире слово, которым можно охарактеризовать Оза и его… спутника, то это слово «странно». Девушка кивнула. Тогда они продолжили путь. Кризис показывал дорогу, припадая мордой к земле и тем самым вызывая улыбку у Жазэль.

— Я все вижу, человек! — бурчал зверь, сопя прямо в зеленую траву.

Девушке показалось, что дорога заняла у них целую вечность. Сердце так и рвалось из груди, а в голове застрял один вопрос. Всего один. Что с Оррмарином?

Когда они подходили к лагерю, то все трое их ждали на ногах. Двое с мечами, одна с зажженными глазами. И это не у Эйр светились глаза от счастья. Оз остановился, собака тоже. Только Жазэль подъехала ближе.

— Вы тут не видели ту прекрасную девушку, что выполнила задание? — спросила клерк, слегка наклоняясь в седле. — Ну ту героиню, которой достанутся все почести.

Эйр не улыбалась. Как и другие. И она не сводила глаз с ее огненно-оранжевых волос.

— Сколько нужно времени амалионам, чтобы сделать из человека своего соратника? — спросила сабазадонка.

— Несколько дней. — ответил Румадэу.

— А сколько отсутствовала Жазэль?

— Дай-ка я посчитаю. — Румадэу сделал задумчивое лицо и принялся загибать пальцы. — Как раз несколько дней.

— А где Оррмарин? Он на разведке? Или дрова собирает? — без запинки протараторила Жазэль.

Конечно, она боялась об этом спрашивать и оттягивала этот момент. Но больше терпеть сил у нее не осталось.

— Он… — замялась Эйр.

— Пропал. — сказала за нее Эстэль. — Увел амалионов, чтобы спасти нас. Больше мы его не видели.

— Вы убежали, а его оставили там? — обозленно обвинила их Жазэль.

— Ты знаешь, сколько их там было? — спросила Эйр. — Мы сражались с сотней, а потом пришло еще столько же. И это только те синемордые, которых мы видели. Ночью в лесу на болотах остаться — это значит умереть.

Жазэль обернулась.

— И не думай. — предостерегла ее Эйр, покачав головой. — То, что ты выжила — и так вызывает массу вопросов.

— Я — не амалион. — со слезами на глазах сказала Жазэль.

— У них кровь не красная. Покажи свою. — Эстэль все еще угрожающе раскручивала синие огни вокруг запястий.

Клерк быстро вынула нож и полоснула себя по ладошке. Красные капельки начали собираться очень быстро.

— А это кто? — спросила Эйр, кивая в сторону Оза.

— Его зовут Оз. — сказала Жазэль, поникнув. — Он почти не говорит. Если бы не он, то я бы не нашла ни дороги назад, ни меча, ни вас. Он друг.

Жазэль спрыгнула с коня и отдала поводья Озу.

— Это там сзади то, что я думаю? — спросила сабазадонка, кивая на каменный ящик.

Клерк кивнула.

— А что с твоими волосами? — спросила Эстэль. — Они прискачут за тобой на другой лошади?

Ревиаль улыбнулась и потушила глаза.

— Видишь, какая страшная! — сказал Кризис, обходя Творящую так, чтобы между ними стояла целая лошадь.

— Твой пес? — спросила Эйр у человека в плаще.

Тот кивнул.

— Ну и громкая же тварь. — сабазадонка вложила меч в ножны у себя за спиной, затем немного прищурилась, глядя на Оза. — Где я могла тебя видеть? Ты мне кажешься знакомым.

Тот лишь брови поднял вверх. Эйр еще долгую секунду смотрела на него, потом махнула рукой.

— Ну, рассказывай.

Жазэль выложила им все от самого начала и до самого конца. Как она помчалась прямиком в темную ночь абсолютно одна, как обратилась за помощью к кубу. Как она за день до похода обменялась с Дэзирэ безделушками и как решилась на эту авантюру с волосами. Затем рассказала, как они нашли меч. Про воду и про говорящую собаку Жазэль, конечно, тактично умолчала. И про то, что Оз совершенно не понимает шуток и не может отличить прямой текст от метафоры. Во время разговора человек в плаще держался чуть поодаль. Кризис же крутился вокруг Жазэль и постоянно вставлял острые комментарии, чем сильно отвлекал девушку от разговора. Пару раз Эйр прикрикивала на него, чтобы пес не лаял. Жазэль только улыбалась на это, выслушивая очередную ругань в адрес сабазадонки.

Пообщавшись минут десять, Эйр сказала, что у них еще привал. Примерно часа два. Хорошо бы, что-то поесть. Она попросила Эстэль попробовать поохотиться. Жазэль улыбнулась и наклонилась к собаке.

— Ну что, попробуешь утереть ей нос? — тихо спросила девушка.

— Что? Я? Не втягивай меня в эти грязные человечьи игры. — залаяла собака.

— Не расстраивайся. — так же тихо сказала Жазэль. — Ничего зазорного нет в том, чтобы бояться выступить против Творящей. Я бы и сама не попробовала.

— Чего? Ты сравниваешь себя со мной? Смотри и учись. — потом пес улыбнулся ехидной улыбкой. — Она точно ничего вам не принесет.

— Если ты будешь ей мешать, она может выпустить стрелу и в тебя. — предостерегла девушка Кризиса от его задумки.

У собаки вытянулась морда и округлились глаза. Наверное, Кризис представил, как синяя молния проходит сквозь него.

— Она что, удивилась? — согнулась рядом Эйр, глядя в огромные глаза собаки.

— Идиотка идиотная! — огрызнулся на сабазадонку Кризис и умчался прочь.

Жазэль осталась довольной. Теперь у них точно будет что поесть. Эйр сунула ей какой-то листик зеленой травы. Широкий.

— Приложи к руке. Потом попроси Эстэль, чтобы затянула рану. На ладошке такая рана — очень неудобно меч держ… Ну, все равно не удобно.

— А почему от вас так воняет? — спросила клерк.

— Во-во, все запахи мне сбили! — донесся лай собаки.

— Мыла с собой не взяли, пришлось пользоваться тем, что под руку попало. — отмахнулась сабазадонка. — Что, костер будем разжигать? Сегодня поедим?

— Ну а как же?! — улыбнулась Жазэль и пошла за своим одеялом.

Сидеть на сырой грязной земле — признак невоспитанности. Всего через две минуты Жазэль услышала истошный крик.

— Я певый. Идела? Я! Не Тоящая!

Кризис нес в зубах зайца. Похоже, у него была любовь к этим зверькам. Или здесь больше ничего не водилось? Девушке было все равно. Она погладила псину по голове.

— Еще раз так сделаешь, я тебе руку откушу! — выплюнул добычу пес, мило улыбаясь.

— Умничка. Хорошая собачка. Молодец. Дай лапу! — протянула руку Жазэль и еле успела ее одернуть, прежде, чем Кризис сомкнул челюсти.

— Иди, блох погоняй. — Эйр бесцеремонно ногой пнула псину.

Жазэль рассмеялась, выслушивая ответ Кризиса. Он еще долго ворчал, но далеко отходить не стал. Клерк давно заметила, что он все время держался к ней ближе, чем к Озу. И это было странно. Она мысленно добавила это «странно» в список других «странно» на самую странную страничку своего воображаемого блокнота.

— Эстэль! — крикнула Эйр. — Собака лучше тебя! Давай, иди сюда!

Кризис промолчал. На этот раз он не высказал ругательств. Жазэль снова улыбнулась. Эйр повернулась к ней и резко дернулась.

— Никак не привыкну к твоему новому образу. — покачивая головой, сообщила сабазадонка.

— Мне идет? — спросила до тошноты уравновешенным голосом Жазэль, нацепив каменное лицо.

У Эйр челюсть отвисла. Перед ней сидела Творящая. Ни дать, ни взять.

— Клянусь Сводом, если бы я тебя не знала, то приняла бы за одну из этих сумасшедших. А ты можешь так стать напротив Сандрин?

— Тебе интересно, кто из нас первый моргнет? — засмеялась Жазэль.

— Или у кого глаза первой загорятся. — улыбнулся чемпион, который уже разделывал зайца.

Подошла Эстэль. В руках у нее не было никакой добычи. Увидев это, Кризис довольно забурчал что-то о том, насколько он превосходит всех человеков вместе взятых. Творящая приблизилась к Жазэль и попросила ее встать. Затем подошла еще ближе и стала напротив нее. Тридцать сантиметров. Два каменных лица.

— Брезгливость. — сказала Эстэль.

Жазэль едва дернула верхней губой, позволяя лицу чуть-чуть скривиться.

— Снисхождение. — дала Творящая новую задачу.

Клерк едва заметно повела одним уголком рта. Но главное изменение произошло в ее глазах. Они словно насмехались над всем и вся. Эстэль довольно улыбнулась. Она отвернулась только лишь затем, чтобы набросится на Жазэль. Глаза Творящей горели огнем, лицо было искажено выражением ярости. Она замерла в сантиметре от лица Жазэль. Каменного лица. Но клерк изменила свое выражение. Слегка. Теперь оно означало, что, по ее мнению, Эстэль сейчас совершила огромную глупость и она, Жазэль, будет напоминать ей об этом всю ее жизнь. Будет рассказывать всем встречным об этом вопиющем эпизоде еще пятнадцать лет, а сама Эстэль умрет от стыда в страшных муках.

Даже Эйр не смогла сдержать смех и дружеский возглас одобрения. Чемпион вяло похлопал в ладоши. Эстэль улыбнулась:

— Ты сможешь одурачить кого-угодно. Прекрасная работа. Ты теперь наполовину своя.

Жазэль пренебрежительно подняла одну бровь. Как будто насмехалась над словами Ревиаль.

— Не переигрывай. — похлопала Творящая девушку по плечу.

Эстэль выбрала себе местечко и села на траву.

— Там справа, метров сто, есть вода. Сходи, посмотри на себя. — предложил ей чемпион.

Жазэль подняла глаза на Эйр. Та кивнула.

— Оз, хочешь воды?

Человек в плаще встал.

— Еще кто-то пойдет? — спросила Жазэль и обвела взглядом Эйр и Румадэу.

Чемпион был занят готовкой пищи, Эстэль вынула черный меч и принялась его точить. Сабазадонка покачала головой. У Жазэль чуть глаза из орбит не повылазили. Сабазадонка не против остаться с чемпионом? Это точно та самая сабазадонка перед ней?

— Скажешь хоть слово… — угрожающе посмотрела на нее Эйр.

Жазэль усмехнулась.

— Я, как командир отряда, рада, что все члены моей команды нашли общий язык. — девушка гордо задрала голову и пошла в указанном ей ранее направлении.

Кризис потрусил впереди, а Оз, наоборот, шел сзади. Новые члены ее команды представляли для нее интерес. Конечно, с ними не все так просто. Но после дробителей, мрачных, заклинателей, водоносов, теневиков и сияющих амалионов говорящая собака не казалась такой уж странной. Нет, лисица. Хм. Это животное определенно было чем-то другим. И Жазэль предстояло узнать, чем. Еще этот Оз. Водохлеб.

Когда они дошагали до ручья, то человек в плаще сразу же склонился над ним и принялся жадно пить. Кризис специально стал выше по течению и прыгал по ручью во все стороны. Жазэль пошла еще чуть выше. Она склонилась над водой. Яркие рыжие волосы. Короткие. Ей показалось, что поменялась не только прическа. Но и сами волосы. Теперь они были послушными и прямыми. Как у Сандрин. Жазэль расчесала их пальцами. Да, с такими волосами и расческа не нужна. Каждый волосок отдельно. Как приятно к ним прикасаться. Она всмотрелась в свое отражение и сделала каменное лицо. Вылитая Творящая. Эх, еще бы глаза уметь зажигать. Девушка вздохнула. Она умылась, стараясь сделать это так, чтобы ни одной капли не попало на волосы. Жазэль ведь не знала, насколько хорошо и долго будет держаться краска. Потом она попила воды. Кризис лег напротив нее по другую сторону ручья. Жазэль слегка улыбнулась. Потом начала смотреть на себя в протекающей воде. Ей и самой нравилось.

— Ты красивая? — спросил Кризис.

Жазэль пожала плечами. Конечно, она красивая. Вот только кавалеры что-то не выстраивались в долгую очередь у ее порога. А единственный, кому она действительно понравилась… Жазэль вытерла нос и перестала об этом думать. Иначе она может просто расплакаться.

— Даже если и красивая, то мало кто это замечает. — опустив голову, ответила девушка. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты так смотрела на себя. — пес положил голову на лапы. — Как будто тебе все не нравится. Мне бы с такой рожей тоже не понравилось бы ходить. Я тебя понимаю.

Жазэль изменилась в лице. Ее глаза горели яростью.

— Если мне что-то не нравится во мне, — продолжал Кризис. — я тут же переделываю. Вот смотри.

Он укоротил себе нос, сделал уши чуть длиннее и улыбнулся, оскалив зубы. Жазэль не выдержала и залилась хохотом. Настоящим смехом. Когда она в последний раз так смеялась?

— Дура ты. — бросил ей Кризис. Он встал и развернулся. — Тебе-то с твоей мордой всю жизнь ходить.

Пес деловито пошел ниже по течению. Жазэль села на землю и еще несколько минут смеялась. Потом смех медленно перешел в слезы. От того, почему у нее так сложилась жизнь. Почему она в смертельной опасности. Почему Оррмарин погиб. Сколько они еще смогут протянуть в той крепости. Ей казалось, что все их усилия направлены только на то, чтобы отстрочить одно ужасное событие, что неминуемо должно было произойти.

И как же она была права.

В лагере вся группа поела. Кости бросали собаке. Кризис, к большому удивлению Жазэль, их все сгрыз, сказав, что это его успокаивает. Оз отказался от еды. Оно и не удивительно. Похоже, его основной пищей была вода. Жазэль попросила Эстэль заживить ей руку. Творящая сделала это за несколько секунд. Жазэль прятала улыбку. Раньше о том, чтобы какая-то Творящая по ее просьбе стала бы ей помогать, не могло идти даже речи. Клерк не могла подумать о таком даже в самых смелых своих мечтах. А теперь она жила в одной комнате с двумя такими. Хорошо ладила с Селюстир. Достаточно неплохо с Эстэль. Милизен она знала хуже. А вот Дэзирэ… Жазэль захотелось поскорее ее увидеть. Наверное, ей было жаль Творящую. Жаль, что с ней произошла такая трагедия. Девушка порылась в кармане, нащупала пустой флакон из-под краски и крепко его сжала.

Отправились в дорогу. Клерк сидела на лошади. Она часто поглядывала на каменный ящик. Ее заслуга. Она не воин и не Творящая. Но этот меч добыла она. Жазэль пыталась гордиться собой, но как-то не получалось. Ведь она сделала то, ради чего ее отправил сюда Максуд. Ни больше, ни меньше. Ну еще кое-что алхимисту прихватила. Теперь нужно это все доставить в крепость. Тогда и можно будет вздохнуть свободно.

Кризис держался подальше от Оза, но оба они старались не отходить далеко от Жазэль.

На следующий день они увидели крепость. Утром. Группа еще немного прошла, выбирая себе укромное место, чтобы спрятаться. Решено было идти в крепость ночью. Амалионы в это время будут заняты предполагаемым штурмом. Или приготовлениями к нему. Такой вывод сделала Эйр из тех сообщений, что приходили от Сандрин каждый день. Эстэль отправила свое сообщение. Написала, что этой ночью их нужно встречать.

Это был самый длинный день для Жазэль за последние несколько лет. Нужно было не высовываться и просидеть целый длинный огромный день на одном месте. Конечно, в основном все спали, восстанавливая уйму потраченных сил. Дежурили по очереди. Даже Оз был задействован. Все, кроме самой Жазэль. Ближе к вечеру в лагерь к ним зашел гость.

Эйр встретила его с мечом в руке. Эстэль зажженными глазами, а Жазэль бросилась ему на шею. Хоть от него и воняло болотом, он был не брит, весь уставший. Но от этого поцелуй показался ей еще слаще. Оррмарин рассказал, что ему удалось убежать. Он чудом спасся на болотах, обнаружив тайную тропку, по которой ему и удалось уйти. Амалионы, которые его преследовали потонули. Или вернулись. Он еще долго блуждал по лесам и болотам, пока не набрел на те развалины, возле которых они сражались. Так он и нашел путь обратно.

Жазэль просто светилась от счастья и ни на шаг от него не отходила. А сам Оррмарин первым делом проверил каменный ящик. Он осмотрел его со всех сторон, попробовал, сколько тот весит.

— Ты уверена, что это именно то, что мы искали? — спросил он у девушки.

— Ага. Очень приочень уверена. — лепетала Жазэль. — Только открыть его сможет не кто иной, как наш Единитель. Другим, я так понимаю, не под силу.

Оррмарин вздохнул и оставил каменный ящик в покое.

— А почему ты не спросишь о моем новом образе? — сказала Жазэль, качая головой в одну и в другую сторону.

— Хм. — сделал задумчивое лицо Оррмарин. — Глаза подвела?

Девушка в шутку стукнула его рукой. Он рассмеялся.

Через десять шагов от них сидела Эйр и Эстэль.

— У тебя остались листики? — тихо спросила сабазадонка, не поворачиваясь к Ревиаль.

Творящая едва заметно кивнула, в свою очередь, тоже не поворачивая к ней головы. Эйр усмехнулась. Эстэль знала, как сделать что-то незаметно.

— Надо кое-что отправить Максуду. — прошептала сабазадонка.

Эстэль совсем отвернула голову от нее, оглядывая местность. Творящая словно наслаждалась видом. А затем произнесла:

— Мне кажется, они за нами наблюдают.

— Полдня. — Эйр нагнулась ближе к земле, как будто что-то там ее заинтересовало. — Я их тоже чувствую.

— Что передать?

Сияй внутри

Дэзирэ возвращалась в казарму. В ту, с которой уже успела попрощаться. В ту, в которую уже и не надеялась вернуться. Она заметила детали барака, которых раньше не замечала. Или не хотела. Или ей не было до этого дела. Раньше. А сейчас? Что же изменилось? Только то, что она не может быть Творящей. Не может раскручивать те желанные огоньки у своих запястий. Ее огни угасли. Навсегда. Но она может сиять изнутри. Пока Дэзирэ еще толком не понимала, что это значит. Но это точно что-то значило. Она еще никогда так не была в чем-то уверена, как в этом. Сияй внутри. Эти слова давали ей силы и надежду. Возможно, тот драйтл мог вводить в эйфорию? Может, это его умение? Способность? Пусть так. Она будет сиять. Еще та девка, что оставила у нее свое перо, говорила, что ты не можешь быть сломлена, пока сама так не посчитаешь. Дэзирэ прикусила губу. А она считала. Правда ведь считала. До этого вечера. Она даже была готова прыгнуть со скалы. Но теперь — будет сиять. Она больше не считает себя сломленной. Пусть у нее забрали силы, но никто не заберет у нее ее имени. Дэзирэ. Зимняя Творящая. Девушка улыбнулась и опустилась возле входных дверей, чтобы нажать носом на нужный рычажок.

Максуд и Сандрин стояли на стене. Чемпионы и человеки немного от них отошли, давая им больше пространства. Удалось убедить Калибристо в том, что его воинов нужно перемешать с воинами Азаниэля. Коэффициент полезности от такого решения конкретно для чемпионов падал. Но для обороны в целом — поднимался. В данной ситуации это правильное решение.

— Почему ты отправил Жазэль вместе с ними? — спросила Творящая, непривычно близко стоя возле него.

Сандрин сократила дистанцию после того их разговора, когда он признал, что она ему нравится. Конечно, она ничего такого в ответ не сказала. Но стало понятно, что их отношения перешли на новый уровень. Девушка чаще улыбалась, Максуд теперь слышал от нее такие тона, которых не мог припомнить раньше. И стояла она ближе, чем обычно. Намного ближе.

— Жазэль — уникальная. — растянул воин.

— А поподробнее. — Сандрин выглянула за стену.

— Там все равно ничего не видно. — сказал Максуд.

— Я дала тебе время обдумать ответ. Это было тактично с моей стороны.

— А… вот как? — Максуд слегка помялся. — Жазэль не простой человек, Сандрин. Ты много читала о войнах? О сражениях? А поворотных событиях в истории? Часто ли ты встречала такие в книгах?

— Достаточно часто. И читала я много. — кивнула Сандрин, глядя ему прямо в глаза.

Тяжелый взгляд. И Максуду нравилось, как она так на него смотрит. Он улыбнулся, не в силах сдерживаться.

— Эй, она тебе вопрос задала. — крикнула ему в самое ухо Амайанта. — А ты и поплыл, как шоколад на солнце.

— Я сражался десятки тысяч раз. Я видел, как возносятся и падают целые цивилизации. И я знаю, что иногда судьбу того или иного сражения может решить не ум и талант генерала, не счастливый случай и не заготовленная хитрость или какой-то природный катаклизм. Хотя, надо признать, все перечисленное не раз предрешало исход битвы.

— Ой, зануда. Давай покороче. — Айя покачала головой.

— Если один человек окажется в нужном месте в нужное время, то от его решения может многое зависеть. Вплоть до исхода целой войны. Один маленький человек. Одно маленькое решение. — Максуд умолк на секунду. — Ты знаешь, почему Жазэль видит Амайанту?

Сандрин покачала головой. Ее фиолетовый волосы при этом слегка качнулись.

— Амайанта была разбита на части. Давно. Тысячу лет назад. И она собирала эти частицы все время, что находится в нашем мире. Одна из них — в Жазэлизэ. И это не простое совпадение. Именно к ней ты обратилась, когда приехала в город тысячи фонтанов. Именно к ней отправили меня.

— И именно там мы и встретились. — закончила мысль Сандрин. — И она спасла меня и нас всех в том подвале.

— Она — уникальный человек, Сандрин. Я не знаю, что ей уготовано, но я уверен, что она одна из ключевых фигур в битве за наш мир.

— Я думала, что ты тот человек, который должен оказаться в нужном месте и в нужный час. — как-то совсем по-дружески сказала Творящая.

Максуд улыбнулся. И покачал головой.

— Я — ураган, который сметет все на своем пути. — горько улыбнулся воин.

— Почему тогда так печально?

— Потому, что после этого я умру. Если я не окрепну настолько, чтобы сражаться с ними на равных за Шаг до Единства, то в определенный момент мне придется вступить в это Единство. И тогда я умру. Сначала они все, потом я.

— А как тебе окрепнуть? — спросила Сандрин, поджимая губы.

— Этого не знает никто. Даже те амалионы, что меня создали. — безнадежно вздохнул воин. — Вчера я был близок к тому, чтобы подняться на ступень выше. Но пришлось вступить в бой за абсолютного. Теперь не знаю…

Сандрин повернулась в другую сторону, реагируя на выкрик солдата. Она почти прижалась спиной к Максуду.

— Жазэль говорила странные вещи. По ее словам, ты сказал, что эта армия и не предназначена для того, чтобы противостоять врагу. Якобы ты сказал, что она и не должна сдержать амалионов.

Творящая не оборачивалась. Стояла спиной к воину. Ее волосы пахли цветами. Такой тонкий и приятный едва уловимый запах. Воин вдохнул, прикрыв глаза. Максуд хотел обнять ее, но на стене на глазах у солдат это выглядело бы крайне неприлично.

— Ну скажи же ей. Хватит стрелять в меня своими чувствами. — вспылила Амайанта. — Целься в нее.

— Сандрин. Лучше повернись ко мне и немного отойди. Иначе ты рискуешь быть объятой.

Творящая медленно повернулась. Улыбка играла на ее слегка наклоненном в сторону лице.

— Великий маршал боится того, что о нем подумают его солдаты?

— Молодец… — восторженно хлопнула в ладоши Амайанта. — А я думала камень камнем.

Максуд чуть наклонился к Сандрин, крепко ее обнял и переставил на другое место. Позади себя.

— Так ты сможешь смотреть и на тех солдат, и на меня. — он убрал руки.

— Так что там на счет нашей армии? — Творящая подняла бровь.

Никакой тени улыбки на лице. Она спрашивала очень серьезно. Максуд вздохнул.

— Нас слишком мало. Как бы мы не были сильны, но таким количеством нам не удержать крепость.

— И ты знал это с самого начала. — констатировала Сандрин.

Воин кивнул. Он посмотрел в сторону войск амалионов. Пока движения не было заметно. Они суетились, до него доносились некоторые их слова, но серьезных перемещений войск не видно. Перед штурмом враг обязательно будет менять свои порядки.

— Знал. — подтвердил Максуд.

— Значит, армия тебе нужна совсем не для того, чтобы остановить здесь противника. — сделала предположение Творящая.

— Не для того.

— А для чего тогда? — не выдержала Амайанта. — Ты же всем здесь распинался, что мы сильны, мы сможем победить, мы…

— И мы победим. — грозно посмотрел воин на девушку в золоте.

— Эта армия была нужна не для противостояния амалионам. — Амайанта начала догадываться. — Она нужна для тебя. Это ты нуждался во времени, чтобы стать сильнее. И это ты ее собрал, чтобы она дала тебе возможность не вступать в бой раньше времени.

— Все верно. — согласился с ее словами Максуд.

Сандрин недовольно уперла в него взгляд. Она понимала, что сейчас он говорил с ней. Воин отвернулся от Амайанты и посмотрел Творящей в глаза.

— Я становлюсь сильнее. Очень медленно. Но становлюсь. Мне нужно время. Оборона крепости должна мне его дать.

— А зачем все эти трудности с армией вообще нужны были? — удивилась Амайанта.

— Почему тогда ты не переждал где-нибудь в горах, или в другом месте, пока набрался бы сил? — спросила Сандрин.

— Вот-вот. — поддержала ее девушка в золоте.

— Во-первых, я изначально вообще не планировал принимать в войне участие. Меня спасла Эйр и ты.

— А я? — вскрикнула Амайанта.

— И потом ты, но это пока не имеет отношения к моему рассказу.

— Я имею отношения ко всем рассказам. — сложила Айя руки на груди.

— Я не мог вас оставить. Должен был отдать долг. Потом у меня начали появляться друзья. И Айя. — Максуд считал богиню больше, чем другом, поэтому указал ее имя отдельно, а Сандрин не стала заострять на этом внимание. — Когда убили Стрелу, я окончательно решил, что хочу их смерти.

— Как красиво и героически все у тебя получается. — Амайанта мечтательно покачала головой.

— Как бы не было красиво, но силу я могу набирать только в условиях войны. Мне нужны короткие стычки, где бы я смог израсходовать некоторый свой запас. Это, как обычная физическая тренировка. Ты не станешь сильным, пока не начнешь выполнять упражнения. Так и со мной. Первый раз, когда я применил Шаг, мне было очень плохо и я мог умереть. Второй раз уже совсем другое дело.

— Ага, прям совсем другое дело. — покачала головой богиня, поднимая брови и кривя лицо.

— Когда я начну применять оба Шага без последствий, тогда мы и повоюем.

— И когда это случится? — в один голос спросили девушки.

Каждая из них смотрела на него и ждала ответа. Максуд только плечами пожал. Это так не работает. Он может вообще не получить свою силу. А может получить ее через минуту.

— Что-то затевается! — раздался громкий голос Калибристо.

Максуд сразу же посмотрел на Амайанту. Та вознесла руки к небу и шумно выпустила воздух. Выражение ее лица напоминало одно слово «опять»? Девушка в золоте медленно поплыла в сторону вражеских войск.

— Будь осторожна, у них есть бог. — на всякий случай предостерег ее воин.

Амайанта отмахнулась.

— А я тебе кто? Кот с помойки? — буркнула она себе под нос.

— Что ты о нем думаешь? — спросила Сандрин.

— Я его не знаю. Предполагать бессмысленно. Этим богом может оказаться кто угодно. — воин покачал головой.

— Нет, я о другом. — и Творящая подняла руку с золотым браслетом, шевеля пальцами.

— Ну, ты ведь слышала, как он разговаривает. — усмехнулся Максуд. — Мне с самого начала не нравилась твоя идея найти артефакт. А теперь, когда я знаю, что внутри него заточен бог… В общем, стало еще хуже.

— И я не могу его снять.

— Не можешь. — подтвердил Максуд.

— Он… меня захватит?

Воин пристально посмотрел на нее. Через каменное лицо Творящей невозможно пробиться. Невозможно что-либо понять и сделать хоть какие-то выводы. Но она задала вопрос. Настораживающий вопрос.

— О чем ты мне не говоришь, Сандрин?

Творящая опустила голову.

— Когда в разгаре битвы мне нужно сражаться в ближнем бою, он словно берет на себя контроль над моим телом. Движения мои становятся настолько быстрыми, что мне ни за что не уследить за ними. Может, это похоже на твои Шаги?

— Не совсем. Я себя контролирую сам. Вплоть до последнего Шага. Но, думаю, что с тобой не все так плохо. При условии, что ты можешь легко вернуть себе власть над своим телом.

— Да. Я чувствую его силу. Я могу не полностью давать ему волю. Столько, сколько считаю нужным. И разум мой всегда ясный. И я могу лишить его контроля над собой тогда, когда захочу.

— Хорошо. — кивнул Максуд. — Может, других он уговорил полностью ему подчиниться.

— Жазэль его видела. Она не рассказывала, какой он?

Максуд усмехнулся.

— Некоторые, самые сильные и поэтому самые опасные боги, могли менять свою форму, когда начинались боевые действия. И поверь, выглядели они чудовищно. А твой браслет — один из самых первых. И, думаю, один из самых страшных.

— Аста тоже меняла форму?

— Нет. — покачала головой Максуд. — Насколько я знаю, она не могла этого делать. Из ее поколения мало кто мог.

Максуд заметил в темной ночи светлое пятно, которое приближалось. Амайанта. Воин вопросительно поднял брови.

— Ничего нового. — безразлично сказала богиня. — Мосты, щиты от Творящих, прикрытие.

— Всем приготовиться! — громко скомандовал маршал.

Сандрин немного улыбнулась. От него исходила сила. И ей это определенно нравилось.

— А, вот еще что, там алхимисты. — словно, только что вспомнила Амайанта. — Целый отряд. Может, даже сотня.

Эта информация ничуть не напугала Максуда. Он знал, что ни один алхимист не сможет ничего сделать со стенами крепости. Возможное существование двух абсолютных в одном поколении он даже не рассматривал.

— Позвать алхимиста! — громко крикнул Максуд тем солдатам, что находились на первом рубеже. — Быстро!

Он бы предпочел, чтобы быстроходы его нашли, но те появятся рядом только тогда, когда начнется битва, чтобы передавать его приказы. Максуд посмотрел на освещенный первый рубеж. Водоносы, все луксоры, половина дробителей, мрачные. Только мастера и заклинатели находились в безопасных местах. Маршал оглянулся на второй рубеж. Семь готовых к бою машин. Пусть стоят. Еще рано показывать их врагу. Конечно, шпион мог уже им обо всем рассказать. Но он и сам не видел их в деле, так что шпиону не известна их настоящая мощь. И способ, которым Максуд собирался их использовать.

Уже стало понятно, что враг что-то задумал. Ночью они затушили все огни, чтобы ничего не было видно. Но шум, производимый тысячами воинов, никак не спрятать. Они перестраивались. Максуд посмотрел налево и направо. Под рукой нет Эйр. И нет Зверя. Сандрин должна быть сама по себе. Так будет лучше. Он кивнул ей и пошел вдоль стены. Внезапно у него возникло чувство очень резкого падения и внизу живота кольнуло. Максуд еле успел расставить ноги, чтобы удержать равновесие. Он сразу же поискал глазами Амайанту. Та подлетела через секунду.

— И зачем ты это сделала? — тихо спросил он.

Девушка пожала плечами, как будто не понимала, о чем он. Но она была довольна. Нет, не тем, что ей удалось застать его врасплох. Вернее, именно этим, но цель ее была совсем не баловство. Максуд прищурился, глядя на нее. Та угрожающе повернула голову, искоса на него глядя.

— Ты проверяла, не ослабла ли наша связь. С чего ты взяла, что она может ослабнуть?

Амайанта гордо вскинула голову.

— Ты думала, что мои отношения с Сандрин, повлияют и на нас с тобой? — продолжал копаться в мотивах ее поступка Максуд.

— Заткнись уже и топай! Тебе еще мир спасать.

Максуд широко открыл глаза. Вот что Амайанта маскировала уже пару дней, вызывая в нем разные неуместные чувства. Она прятала страх.

— Скажешь это вслух, и я тебя убью. — девушка в золоте кивала с таким видом, что сомневаться в правдивости ее слов не приходилось.

Максуд улыбнулся. Несомненно, ему это было приятно.

— У нас с тобой особая связь. — успокоил ее Максуд. — Никто не сможет ее нарушить. — он зашагал дальше по стене. — Разве, что появится другая богиня, покрасивее тебя.

— Красивее? Ты сказал «красивее»? — подлетела к нему Амайанта с распущенными волосами. Ее закрученные локоны развевались то ли от быстрого движения, то ли от ветра, которого она сама и создала, а золотая кожа сияла в ночной темноте. — Я сама красота. Твоя Сандрин и рядом не лежала, понял? Слепой осломордый. И стой тут теперь сам.

Максуд на секунду остановился. Что он сказал не так? Ну, пошутил. Зато уверил ее, что их связь незыблема. Он пожал плечами и пошел дальше. Солдаты кивали ему. Как человеки, так и чемпионы. Маршал приветствовал их в ответ. Скоро он увидел Азаниэля и подошел к нему.

— Они готовят алхимистов. Попытаются трансформировать нашу стену.

— И у них получится? — спросил генерал.

— Нет. Никто не может этого сделать. — отрицательно покачал головой маршал.

— А Единитель? — поднял бровь Азаниэль.

— Никто, кроме него. Я послал за ним. Думаю, он не обрадуется, если мы перебьем его народ. Прикажи своим без моей команды ничего в них не бросать. И пошли быстрохода передать мой приказ Калибристо.

Максуд направился дальше, но генерал схватил его за локоть.

— Твоя девка. Жазэль. Клерк. Держи ее при себе. Я не хочу, чтобы она путалась с моим сыном. Ему такая не нужна. Грязная шлюха, что…

Максуд мгновенно вырос прямо перед Азаниэлем, став к нему вплотную. Так, чтобы меньше кто видел, что его рука сжимает горло генерала.

— Не смей так о ней говорить. — сказал Максуд, останавливаясь после каждого слова. — Она мой друг. Если хочешь, чтобы твой кобель не крутился вокруг нее, то поговори с ним.

Воин разжал мертвую хватку и отвернулся.

— Передай быстроходам, что я тебе велел. — сурово бросил он через плечо.

— Прямо настоящий маршал. — бросила Амайанта, пролетая мимо. — Защитник слабых. Мечта любой девушки.

Максуд никак не отреагировал. Он дошел почти до конца стены, когда его позвали. Прибыл Единитель. Как раз и отряды амалионов пришли в движение. Маршал побежал к воротам. Наверное, туда и пришел алхимист. Небо озарилось. Синие стрелы со всех сторон полетели в защитников. Просто синие, синие с серым, с зеленым, с белым. Разноцветные светящиеся полоски превратили ночь во что-то другое. Все солдаты прятались за каменными выступами. Даже Творящие. Они пока не обнаружили себя и ждали команды. А вот Сандрин, наоборот, ответила. Она пыталась подавить огонь противника, выпуская стрелы в тех Творящих, которых ей удавалось обнаружить. Или которые не прятались после выстрела и не меняли свое местоположение. Через считанные секунды почти весь огонь враг сосредоточил на ней. Но все стрелы либо рикошетили от нее, либо рассыпались. Она же продолжала выпускать синие линии во врагов. Максуд добежал до Единителя. Он всю дорогу передвигался по внутренней стороне стены и пригнувшись, чтобы его не заметили снаружи.

— Сюда идут алхимисты. — сообщил воин.

Абсолютный открыл рот, не зная, как на это реагировать.

— Что ты собираешься делать? — округлил глаза Единитель, понимая, что его собратьям угрожает смертельная опасность.

— Пока ничего. Без моей команды им не причинят вреда. Ты можешь попытаться поговорить с ними?

— Да, обязательно! Когда? — встревоженно спросил алхимист.

— Думаю, скоро. — Максуд потер подбородок. — Если представится возможность. Меня ведь в свои планы они не посвящали.

— Идут! — закричал один из офицеров чемпионов.

— Стой здесь. Я позову. — Максуд выглянул за крепость.

— Хочешь, чтобы тебя убили? — выпалила Амайанта. — Первые ряды хорошо защищены. Дальше они несут мосты. За ними — подобие переносной крыши. Под ней находятся алхимисты.

— Спасибо. — кивнул Максуд.

Значит, оставалось только ждать пока подойдут алхимисты. Маршал нахмурился. Мосты, крыша…

— А осадные лестницы?

— Как же без них? — удивилась Амайанта, что он о таком вообще спрашивает.

— За крышей или перед ней?

— Конечно, за! Ты что, тупой? — девушка в золоте уперла руки в бока. — Сначала попробуют алхимисты. Когда у них не получится, тогда они будут действовать старым проверенным способом. Ты маршал или я?

Максуд пропустил мимо ушей последний вопрос. Он прислушался. Шум войска. Команды командиров. Вражеских и наших. Хлопок дерева о камень. Мосты. Маршал кивнул. Хорошо. Первая стадия атаки прошла. Теперь должны подойти амалионы с крышей. Взглянуть бы на нее.

— Не высовывайся. — погрозила ему пальцем Амайанта. — Сейчас Сандрин немного проредит их Творящих, тогда можно.

Ночь становилась темнее от того, что стрел в небе было все меньше и меньше. Кому-то Сандрин отбила охоту в нее стрелять, кто-то, наверное, понял, что это бессмысленно. Хотя Творящая еще перестреливалась с вражескими воинами, обстрел заметно уменьшился. Максуд услышал еще удары дерева о камень. Теперь о стену. Крыша уперлась в стену. Правильно, так ее держать удобнее.

— Давай! — крикнул Максуд.

Единитель призвал способность. В темноте синие пиктограммы выглядели особенно красиво. Даже некоторые солдаты ахнули, увидев, как бесконечные символы проносятся с головокружительной скоростью прямо у них под носом. Единитель взбежал на стену. А Амайанта, как обычно, принялась соревноваться с пиктограммами в скорости.

— Щит алхимисту! — скомандовал Максуд.

Две Творящие тут же появились возле абсолютно и выставили два щита. Милизен Максуд узнал, другую нет.

— Братья! Я один из вас! Вам незачем принимать участие в этой войне. — очень громко крикнул Единитель.

Град стрел молниеносно полетел в его сторону. Первый щит разбился вдребезги за секунду. Второй почти сразу после первого. Сандрин выпустила несколько стрел. Милизен набросилась на Единителя и повалилась вместе с ним на землю.

— Я здесь! Почему вы на стороне амалионов?

— Мы можем сбросить на них камни! — снова командир чемпионов.

— Нет! — громко скомандовал маршал.

Конечно, если бы не Единитель, он бы и сам приказал уничтожить алхимистов. Да, со стеной они ничего не смогут сделать. Но если враг располагает таким их количеством, то рано или поздно придется пожалеть, что они оставили алхимистов в живых. Если бы абсолютный решил принимать участие в войне, то такой снисходительности враг бы не дождался от Максуда. А так маршалу приходилось использовать каждую ситуацию, чтобы затянуть Единителя на свою сторону. Иногда надо и рисковать.

С той стороны стены раздались команды. Максуд понял, что враг убирает драйтлов. Амалионы выяснили, что они ничего не могут поделать со стеной и их затея с трансформацией камня провалилась.

— Теперь уходи. — сказал он абсолютному.

Милизен свела его вниз.

— Творящим на вторую стену! — очень громко выкрикнул команду Максуд.

Небо снова озарилось стрелами. Немного меньшим количеством, как показалось маршалу. Наверное, Сандрин все же удались пару точных выстрелов. Конечно, хорошо, если она попала в голову или сердце.

Максуд знал, что такой обстрел стрелами продолжится недолго. До той поры, пока не приставят лестницы и первые амалионы не поднимутся на уровень стены. Главная цель обстрела — дать возможность амалионам взобраться по лестницам.

— Держать стену! Не отступать! — громко скомандовал Максуд, выпрямляясь.

Он оглянулся. Сандрин уже стояла на четвертой стене. Глаза ее горели фиолетовым огнем.

Творящая снова ждала. Ждала приказов. Ждала, когда амалионы начнут образовывать островки на стене. Тогда и начнется ее работа. Расстояние не такое и большое. На первом рубеже зажгли факелы. Теперь им виднее то, что творилось на стене. Она посмотрела влево и вправо. Снова готовые к бою Творящие стоят в ожидании момента, когда смогут принять участие в сражении. У некоторых вокруг запястий вертелись синие огоньки. Каждая только и ждала возможности нанести урон врагу. Сандрин поискала взглядом Максуда. Спокойная ровная походка. Он никуда не торопился, перемещаясь по стене. В бой не вступал. Словно, знал, что им удастся отбить атаку врага. Наверное, враг не рассчитывал на еще один такой же массированный штурм. Он планировал убрать стену. Желательно, со всеми защитниками на ней.

Единитель не задержался на второй стене. Он быстро шел наверх. Запустил руку в карман, погладить Жуку. Иногда ее приятная теплая поверхность успокаивала его. Он порылся в другом кармане. Это же ее любимые места. Легонько похлопал себя там, где еще иногда она бывала. Посмотрел на плечо. На другое. Он остановился и позвал ее. Покрутил головой. Жуки нигде не было видно. Единитель вздохнул. Не хватало только ее потерять. Единственный друг, который у него тут был.

Алхимист продолжил подниматься. Конечно, ему бы находиться внизу, чтобы убрать ступени ко второй стене. Но это не его война. Он был очень зол. Ему не удалось увидеть ни одного из своих братьев, но он их чувствовал. Знал, что они там. В некоторых местах он видел синие пиктограммы. Может, и Серафеим среди них?

Абсолютный покачал головой. Ему нужно успокоится. Он взбежал на последнюю стену. Прошелся в нужную сторону. Нет и следа от той девушки. Алхимист вздохнул. Лязг оружия не давал ему забыть о том, где он находится. Еще Жуки нет. Он закрыл глаза. Постоял так целую минуту. Потом решил сойти на четвертый рубеж, чтобы быть готовым к применению способности. Ступени ведь сами не трансформируются. Но когда он достиг нужного рубежа, звуки битвы почти совсем улеглись. Такая короткая атака? Творящих уже не было на прежнем месте. Он заметил их на первой стене. Они стреляли из укрытий. В убегающего врага. Как благородно. Совсем в духе Творящих. Единитель скривился в презрительной гримасе. Все его мысли о Творящих находили подтверждения. Хитрые и мерзкие. Он услышал команды Максуда. Тот велел некоторым частям спускаться со стены. Алхимист чуть позже подошел к нему, и маршал сказал, что он может быть свободным на эту ночь. Вряд ли будет еще одно нападение.

Единитель зашагал к своему дому. Еще раз пошарил руками по карманам. Жуки нет. Он вздохнул. С кем ему теперь поговорить? Со строителями у него рабочие отношения. Максуд… ну, это Максуд. Даже от одной мысли, что рядом с ним находится человек, которому тысячи лет… Человек, о котором он часами мог разговаривать со своими друзьями в полиоте. Алхимист покачала головой. Только девушка. Та незнакомка. Она, как легкий ветерок, пролетела по всем его мыслям, оставляя приятный след. Он завтра ее поищет. А сегодня нужно выспаться.

На следующий день его разбудили солдаты. Человеческие. Его ждали на собрании. Все высшие чины оживленно спорили о рационе. Единитель узнал, что с учетом боевых потерь и перераспределения, а также того, что все будут получать только половину нормы, еды хватит на шесть дней. Те лошади, что еще остались в распоряжении Азаниэля, будут убиты. Это чуть улучшит питание, но на общей ситуации не сильно скажется. Еще Максуд предложил увеличить количество потребляемой воды, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток в еде. Строители должны организовать доставку. Чемпионы и человеки организуют специальные отряды, которые будут собирать все дерево в крепости. Еду нужно как-то готовить, а запасов древесины катастрофически мало.

Собрание проходило на смотровой площадке пятого рубежа. Единитель понимал, что толку от его присутствия здесь не много. Просто, Максуд хотел, чтобы он был в курсе всего, что здесь происходит. Но вряд ли у него получится заставить его убивать. В этом Единитель был уверен. Он посмотрел на бесчисленные ряды солдат врага. Синие морды, серые одежды, черные доспехи. Непобедимая масса. От того, что лицезришь такую картину, настроение совсем не поднимается. Ему крепость напоминала маленький остров. Который в период сильного шторма легко накроет волнами с головой. Просто еще шторма такого не было. Но будет. Глядя на амалионов, в этом нетрудно убедиться.

После сборов Единитель направился в мастерскую. Надо было закончить работы над последней машиной. Теперь их десять. Последняя была чуть измененной конструкции. Дальнобой, как называл ее Йоши. Да, она была особенной. Абсолютный внес в чертежи свои правки, потом Йоши внес правки в его правки. Затем он предложил строителю пофантазировать. Спросил, какую бы тот сделал машину, если бы располагал всеми материалами на свете. Йоши долго беседовал сам с собой. А потом представил свои мысли по этому поводу. Почти гениально. Но все уперлось в одну деталь, которая должна состоять из материала, о котором никто ничего раньше не слышал. Новый сплав. И алхимист целый день потратил на то, чтобы добиться нужных свойств от материала. Сегодня он вместе со строителями закончит работы над машиной.

Когда он вышел из мастерской, то на улице уже стемнело. Как обычно, никого на пятом рубеже не было, кроме него и строителей. Все войска ночью концентрировались на первой стене. Единитель посмотрел в темное небо. Сколько еще таких вечеров ему суждено прожить? Шесть дней. Потом еда закончится. Конечно, у них будут потери и провизии хватит на чуть дольше. И без еды они какое-то время проживут. Но что решал день или два, если ты знаешь, что скоро умрешь? Он потер лицо рукой. Сегодня он устал. Алхимист громко вздохнул. Идти вниз ему не хотелось. Хоть звуков сражения еще не было слышно, оно могло начаться в любую секунду. Если он понадобится, за ним пришлют. Абсолютный пошел к ступеням и зашел на стену. Посмотрел вправо. И пошел влево. По пути он осматривал крепость. Пятый рубеж почти безжизненный по ночам. На четвертом горели огни. Бараки мастеров и чемпионов. Еще несколько домов. Центральная улица более-менее освещалась. Третий рубеж выглядел черным пятном. На втором огни горели только на стене. Там, где мастера настраивали машины. Каждую ночь Максуд велел выкатывать их на стену и каждый день он приказывал спускать их вниз. Бережет. Готовит сюрприз врагу. Очень разумно. Главное, не опоздать с их применением. Но совать нос и указывать человеку, который воюет тысячи лет, алхимисту совсем не хотелось. Он широко открыл рот, чтобы зевнуть. По привычке посмотрел на плечо. Жуки не было. Алхимист наклонился, чтобы взять маленький камушек, на который он наступил. Драйтл покрутил его в руке, замахнулся и бросил в темноту.

— Теперь наблюдай внимательно. — раздался за его спиной знакомый голос. — Враг в панике начнет отступать.

Это была она. Единитель не смог сдержать улыбку. Девушка в черном плаще стояла на стене в пяти шагах от него.

— Тебе не надоело приходить на мой участок стены? — спросила она.

— Твой? — усмехнулся алхимист. — Думаю, дробители с тобой не согласились бы. Для них камень — это вообще чуть ли не что-то живое. — он сделал шаг к ней.

— А для тебя? — выгнула брови девушка. — Ты же алхимист. Говорят, что те ступени, что ты создал, ты укрываешь покрывалом каждую ночь, чтобы им не было холодно.

Единитель открыл рот от удивления. Кто это такое говорит? Это же явная чушь. Незнакомка рассмеялась. Она пошутила! Алхимист нацепил на себя улыбку понимания и почесал затылок.

— Я тут с твоей стены выбросил камень…

— Поплатишься жизнью. — перебила его девушка, говоря тоном уличного бандита.

Он улыбнулся и сделал еще один шаг к ней.

— Я тебя не видел днем.

— Я не хотела, чтобы ты меня видел днем.

— Это у тебя личная неприязнь или ты так ко всем относишься? — спросил алхимист, ступая еще шаг вперед.

Два шага между ними. Еще одно такое движение, и они будут стоять рядом.

— А ты думал, что ты особенный? — улыбнулась девушка. — Нет, тех, кто бросает камни с моей стены, я ненавижу всех одинаково. — сделала она шаг назад.

Алхимист вздохнул и улыбнулся.

— Зато на меня эта стена не сердится. Она говорит, что я хороший.

Он осторожно сделал шаг вперед. Девушка выжидающе смотрела на него.

— Я ведь алхимист. Могу превратить ее в красивейший дворец, или фонтан, или во что-угодно. — еще один шаг вперед.

— Думаю, она себе нравится такой, какая есть. — шаг назад в исполнении девушки.

— Признаю, моя ошибка.

— Тебе придется признавать это снова и снова, даже, если ты будешь не виноват. — задорно провозгласила девушка.

— Чувствую вину свою только за то, что до сих пор не сумел узнать твое имя.

Алхимист осторожно занес ногу, чтобы сделать шаг. Он ждал реакции девушки. Та просто смотрела на него. Он сделал шаг. Она сделала вопросительное выражение лица.

— И как же тебя зовут?

— Разве я не говорила? — озадаченное лицо девушки вызвало улыбку алхимиста.

— Правду не говорила.

— И с чего ты решил, что теперь скажу?

И что ей ответить? Рассказывать о том, какую важную он работу делает? Как он помогает Максуду со всеми этими ступенями? Как он рассказал о вероятном месте нахождения черного меча?

— А вдруг я завтра умру? Умирать я буду долго и всем так сильно надоем своими расспросами о тебе, что меня закидают землей…

— Фу… — брезгливо произнесла девушка и отставила ногу.

— Жука пропала. Тот зверек, с которым ты говорила. — поведал ей алхимист, и девушка замерла. — Помнишь? Это ведь мой друг. Не один год мы с ней были вместе. А теперь она пропала.

Незнакомка вернулась на прежнее место.

— Конечно, совсем не многие заводят себе питомцев. У тебя, может, и не было никогда ни одного. Ты не сможешь меня понять. Но такой зверек становится, как член семьи. — он опустил голову. — А в этом Сводом забытом месте и поговорить больше не с кем.

Единитель не приукрашивал. Ему действительно хотелось поговорить. Раньше он мог это делать с Жукой.

— Если ты в разговоре назовешь меня ящерицей, или предложишь мне отведать вкуснейших высохших мух, я тебе задам взбучку.

Алхимист улыбнулся. Незнакомка сделала шаг вперед. Несколько секунд он просто рассматривал ее лицо, не в силах отвести взгляд. Она была красива. И знала об этом. Привыкла, что на нее смотрят, поэтому совсем не смущалась, выжидая, когда к нему вернется дар речи. Он заморгал. Она восприняла это, как сигнал, что он уже очухался.

— И куда бы алхимист смог сводить девушку в эту чудесную летнюю ночь?

Внизу раздался особенно громкий крик ругательств от какого-то чемпиона. Алхимист улыбнулся.

— Предлагаю пойти туда, где таинственные незнакомки называют свои имена.

— Да? И где же это? — играючи спросила девушка.

— Я думал, — почесал затылок Единитель. — ты знаешь. — сделал он ударение на «ты».

Незнакомка в черном плаще подняла брови и уголки ее губ поднялись вместе с ними.

— Тогда… — продолжил абсолютный. — Предлагаю пройти чуть дальше по стене. Там есть такое место, откуда открывается чудесный вид на огромные сады. А чуть дальше, сразу за этим местом, есть другое, с которого можно наблюдать за прекрасным морским прибоем.

— И как жаль, что ночью этого всего не видно. — мечтательно покачала головой девушка.

— Да. Но я думал, что морской воздух поспособствует выпытыванию имени.

Незнакомка засмеялась. У алхимиста гора с плеч свалилась. Он почти мог нормально соображать в ее присутствии. Не то, что в первый раз, когда только увидел ее.

— Предлагаю пойти в неизведанные дали. Прямо по этой стене. — заявила девушка. — Интересно, куда же она нас приведет.

Он поравнялся с ней, она чуть отошла в сторону, чтобы они вдвоем смогли пойти по стене. Руку ей предлагать алхимист не стал. Тут хоть бы имя из нее вытащить.

— Ты в прошлый раз говорил что-то о сиянии. Это так, космическая пыль тебе в голову ударила? — невзначай спросила незнакомка.

— Нет. Вспомнил слова своего… друга и учителя. Его зовут Ицуко. Он бы тебе понравился.

— Тогда познакомь нас, может, мне хоть кто-то понравится. — снова нотки игривости прозвучали у нее в голосе.

— Нет, нет. Я тебя лучше познакомлю с той историей, что он мне рассказал. — алхимист прочистил горло. — Раньше в небе ночью светили только звезды. Не было ни одной луны. И вот прилетела Желтая луна. Она посмотрела на наш мир, на людей, что здесь жили. Некоторое время она наблюдала, изредка пролетая мимо нас. В какой-то момент она решила остаться. Солнце было против. Оно считало, что этот мир принадлежит только ему. Но Желтая луна так полюбила планету, что пошла на хитрость. Она стала появляться только ночью, чтобы не попадаться на глаза Солнцу. Многие говорят, что она не хотела ссориться с небесным светилом. Другие твердят, что ей было, что прятать, поэтому она выходила только ночью. Как бы там ни было, а Желтая луна прикипела к людям. Но ночью она не могла на них насмотреться. Все они спали. Света звезд совсем не хватало для того, чтобы они выходили из своих домов. Тогда Желтая луна придумала план. Она направляла на себя свет далеких-далеких звезд и отражала его на землю. Так она начала светиться по ночам. Теперь не только она видела людей, но и они видели Желтую луну. Все шло хорошо. Она все лучше и лучше узнавала нрав людей. Некоторых уже знала по именам. — он пристально посмотрел на нее, сделав паузу.

— Давай дальше. — она сделала вид, что не понимает, на что это он намекает.

— За некоторых она переживала, некоторых любила, некоторыми любовалась. Но однажды Солнце узнало, как ее обманула луна. Но сделать с ней ничего не могло. Когда оно светило, луны не было, а когда Солнце ложилось спать, она выходила из укрытия. И тогда Солнце договорилось со всеми звездами, чтобы они погасли на некоторое время. Люди не смогут видеть луну и забудут о ней. И она улетит. Так Солнце и поступило. И вот, когда погасли все огни, Желтая луна заскучала. Она не видела людей. Но слышала, как они выходят из своих домов и ждут ее появления. Они так привыкли к ней и так хотели, чтобы она продолжила им светить. Тогда-то Желтая луна и поняла, что если звезды светят, то и она сможет. Она ведь знала, что такое свет. Она отражала его годами напролет. Луна стала прямо по середине ночного неба и зажглась. И когда этот свет достиг Солнца, оно проснулось и удивилось. «Как ты можешь светить людям?» — спросило Солнце. «Ведь все звезды погасли». Тогда Желтая луна улыбнулась в ответ и сказала: «Если вокруг тебя погасли все огни, то сияй внутри».

Алхимист посмотрел на девушку. Та немного отвернула голову в сторону и напряженно думала о чем-то. Он понял, что не стоит сейчас ей мешать. Так они дошли до конца стены. Затем она сказала, что ей уже пора, проводить ее не нужно, и если он за ней пойдет, то Желтая луна ей об этом расскажет. Единитель остался на стене один.

Он был рад. Она пришла. Вторую ночь они говорили. Первую — случайно. А вот вторую он был уверен, что она знала, что встретится с ним. Единитель еще некоторое время провел на стене, вспоминая ее лицо. Ее улыбку. Ее голос. Ее смех. Он сейчас стоял посреди ночи на каменной стене и улыбался, как самый последний идиот. Влюбленный идиот.

Постояв еще пару минут, он все же направился к себе в дом.

Максуд в ночь, когда враг привел алхимистов под стены крепости, почти до утра оставался на боевом посту. Он не верил в то, что амалионы предпримут еще одну попытку штурма, но прозевать его совсем не хотелось. Все Творящие ушли. Кроме Сандрин. Она долго его ждала. Домой они шли вместе. Почти не разговаривали. После ночного дежурства сил оставалось не так и много. Амайанта порхала в небе, встречая рассвет. Максуд ощущал тонкий запах печали от нее. Но об этом он спросит как-нибудь в другой раз.

Сандрин открыла дверь в дом. Они вошли. Непривычно пустой дом. Эйр и Жазэль ушли. Зверь уже несколько дней живет с другими луксорами. Только Делорис спала на своей кровати. Сандрин сделала пару шагов по комнате и остановилась. Напротив дверей в другую комнату, в ту, где спал Максуд. Воин подошел ближе.

— Так хорошо спит. Может, не будем ее будить? — спросил он.

— Угу. Двери поплотнее только закрой. — сказала Творящая и проскользнула в его комнату.

Максуд улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Проснулся он днем. От того, что Сандрин его теребила. Он медленно поморгал глазами, щурясь от солнца. Она лежала рядом под одним одеялом с ним. На боку, подперев голову правой рукой. А левой все еще тормошила его.

— Я уже проснулся. — сказал сонным голосом Максуд.

— Ты уже второй раз так говоришь.

Воин провел рукой по ее шелковистым волосам.

— Скоро к тебе прибегут с теми или иными проблемами. А мы так и не поговорили. — тихо сказала Сандрин.

Разве? Максуд поднял брови, припоминая события сегодняшнего утра. Ну да, получается, что им было не до разговоров. Он нацепил вопросительное выражение лица, давая понять, что готов выслушать вопрос.

— И что мы будем делать?

— Сейчас? У меня есть предложение. — Максуд улыбнулся.

— А вообще? Как… как ты… для тебя…

— Отношения? Как и для других. Я такой же человек.

— Значит, мы… встречаемся?

— Встречаемся. — подтвердил Максуд.

— И со многими Творящими ты… встречался до меня?

У Максуда вырвался смех. Но Сандрин смотрела серьезней некуда.

— Нет. — отрицательно покачал он головой. — Творящие… их лучше называть Ведьмами. Это понятие более емко отражает саму их суть.

— Почему «их», а не «вас»? Я ведь тоже одна из них. — Сандрин слегка отстранилась.

Максуд притянул ее поближе к себе.

— Раньше Ведьмы были другими. Современные Творящие… вы потеряли в плане боевой значимости, в плане способностей и возможностей, но стали гораздо человечнее. В сотню раз. Раньше я и подумать не мог о том, чтобы даже просто пройтись под руку с одной из Ведьм. Это невозможно, поверь.

— А теперь мы человечные?

— Да. — кивнул воин. — И ты — самая человечная.

— Неприкрытая лесть. И не очень удачная. — ее фиолетовые глаза довольно искрились. — Но мне нравится.

— Сандрин! Где твой дымник?

Делорис за стеной громко кричала, чтобы ее было хорошо слышно.

— Ну точно не со мной здесь. — крикнула Творящая в ответ, вынуждая Максуда прикрыть ухо, над которым она кричала. — Поройся у меня под кроватью. А тебе зачем?

— Больше серого! Еще больше!

Максуд тихо засмеялся. Сандрин обняла его двумя руками за шею и поцеловала. Вставать с кровати они пока не собирались.

Вечером Творящая стояла возле Максуда на стене. Сегодня амалионы особо старались сделать вид, что никакого нападения не будет. Возможно, его и вправду не планировалось? Полночи Максуд провел на стене. Тишина. Даже Амайанта не сообщила ничего такого, чего стоило бы опасаться. Вместе с Сандрин он отправился домой. А вот утром его рано разбудили. Калибристо вошел в комнату, несмотря на протесты Делорис, которая пыталась ему помешать. Чемпион и не думал покидать дом без Максуда. Творящая в одной кровати с маршалом вообще не вызвала у него никакого удивления. Максуд оставил одеяло Сандрин, а сам оделся, пока чемпион хранил тайну о том, зачем же ему в такую рань понадобился маршал. «Сам увидишь» — мрачно отвечал Калибристо. Маршал подмигнул девушке и вышел вместе с чемпионом. Хорошо, что алхимист создал ступени со всех стен. Теперь не нужно было обходить, как раньше, по периметру все рубежи, чтобы попасть в нужные ворота. Что же заставило Калибристо прийти к нему? Ответ на этот вопрос Максуд увидел еще со стены четвертого рубежа.

Три огромные машины. Деревянные. Впереди какая-то рама и один длинный массивный брус торчит в обратную сторону. На его конце утолщение. Проходя мимо второй стены Максуд посмотрел на имевшиеся в их наличии машины. По размерам и, скорее всего, по своему потенциалу они были не сопоставимы с машинами врага. Почти вся армия этим утром собралась на первой стене. Солдаты показывали руками, тыкали пальцами. Горячо обсуждали. Только когда Калибристо и Максуд взобрались на стену, разговоры вокруг них сразу умолкали. Солдаты кивали и Максуд кивал им в ответ. Здесь стояли только чемпионы. Человеки держались отдельно. Это ночью маршал требует, чтобы две армии были смешаны. А днем, в период, когда никаких боевых действий не ведется, воины разбивались на два лагеря. Максуд подошел к самому краю стены и оперся рукой о рельефный выступ.

— Ну? — спросил Калибристо.

Чемпион с интересом ждал, что скажет маршал.

— Что это? — спросил Максуд.

— Что это? — поднял брови чемпион. — Ты же воевал всю свою жизнь и не знаешь?

— Раньше такого не было. Я бы знал.

Чемпион осунулся.

— Тогда плохо дело. Это осадные машины. Механизмы, которые были разработаны для того, чтобы стирать с лица земли такие крепости, как эта. У них есть современное обозначение. У строителей спросишь. По-моему, катапульты. Видишь ту ложку?

Максуд понял, что чемпион имеет в виду длинный брус с расширением на одном конце, который, действительно, напоминал ложку.

— Туда помещают камень. Огромный камень. Такой… — чемпион оглядел стену. — эту стену, может, и не пробьет с одного попадания. Но если пару дней непрерывно нас обстреливать, то первая стена превратится в пыль. А затем вторая. Потом они подгонят их ближе. Третья стена…

— Я понял логику. — перебил его Максуд. — Как быстро они могут стрелять?

— Двадцать минут они будут натягивать. Здесь нельзя торопиться. Нужно делать это постепенно, чтобы не сломать механизм. А еще это тяжело. Я бы сказал полчаса, но амалионы очень сильны. И выносливы. А у них еще есть могучие луксоры и гравалионы. Двадцать минут на выстрел. — поделился своими мыслями Калибристо.

— Значит, три выстрела в час. Три машины. Девять выстрелов. За десять часов девяносто. — воин почесал подбородок.

— И это при том, что никому нельзя будет находится на стенах. — раздался голос подходившего Азаниэля. — Нам придется покинуть один или даже два рубежа. Это откроет врагу дорогу к наступлению.

Максуд поискал глазами кого-то из Творящих. Конечно, он и так знал ответ, но хотел удостовериться.

— Селюстир! — крикнул он.

Девушка с черными, как смола, волосами обернулась. Она стояла дальше по стене. Творящая пошла в их сторону.

— Ты меня звал? — сказала Тревизо, когда подошла.

— Да. — кивнул Максуд. — Калибристо, как думаешь, с какого расстояния они будут стрелять?

— Если и подвинут их ближе к нам, то ненамного. Шагов на пятьдесят. Не больше.

— Ты сможешь достать на такое расстояние своими стрелами?

Творящая отрицательно покачала головой.

— Попробовать можно, но точности на такой дистанции не будет никакой. Это больше будет похоже на то, что я бросаюсь бумажными шариками в ветреную погоду. — она секунду помолчала, и добавила. — И толчок я тоже не смогу применить. Ни один из них. Слишком далеко.

— А когда сюда будет лететь камень? — последняя надежда, в которую Максуд и сам-то не верил с трудом.

— Какого размера и веса камни? — спросила Творящая.

Маршал перевел взгляд на Калибристо, переадресовывая вопрос ему.

— Килограмм сто. Судя по размерам. — сказал Азаниэль, всматриваясь в очертания машин.

— И такой вес способен разбить стену? — поднял брови Максуд.

— Еще как. — кивнул Калибристо. — Сначала они попытаются обстрелять всю стену. Если никакой трещины нигде не пойдет, то сделают это еще раз. И так, пока не обнаружат слабое место. Затем они будут целиться в это место. Пробьют брешь. Потом начнут ее расширять. Когда образуется проход достаточной ширины, то они примутся за вторую стену.

— А еще они могут метать не камни. — Азаниэль сделал задумчивое лицо. — Картечь. Пятьдесят ядер. Небольших. Три машины. Это сто пятьдесят ядер за раз. Скольких они убьют?

— Если попадут. — заметил Калибристо.

Готовься к худшему. Не стоит рассчитывать на то, что все выстрелы не достигнут цели. Даже один из трех выстрелов картечью, попав в нужное место, может убить сотню воинов. Таким количеством людей никто жертвовать не собирался. И Максуд не мог позволить своим солдатам умирать от выстрелов этой машины. Маршал огляделся. Черный мундир стоял за Азаниэлем.

— Позови Йоши. — потом он повернулся к Тревизо. — Так что на счет щитов?

— Исключено. — она покачала головой. — Может, от картечи. Но я совсем в этом не уверена. И стоять за таким щитом я бы не хотела.

Воцарилась тишина. Даже могучие чемпионы, которые стояли вокруг них, ничего не говорили. Казалось, что весь мир притих. Калибристо посмотрел на небо, потер лоб.

— Если у тебя есть какой-нибудь план, то самое время о нем рассказать. — тихо сказал чемпион.

— Пока мой план — дождаться Йоши. Как думаешь, насколько они готовы к использованию?

— Полностью готовы. — ответил за чемпиона Азаниэль. — Осталось только установить их в нужные места. Я думаю, они ждут темноты, чтобы выставить их. В разные места, чтобы возможности для обстрела стали обширнее.

Максуд обернулся, оценивающе глядя на количество солдат и ступени, созданные алхимистом. Насколько быстро сможет армия отойти назад? И насколько далеко смогут бить вражеские катапульты? Смогут ли они достать до пятого рубежа? Так далеко вряд ли. Хотя, на самом деле, он не знал их потенциала. Даже само отступление на пятый рубеж выглядело бы поражением. Не говоря о том, что враг смог бы разрушить все предыдущие стены. А одну самую последнюю они долго не удержат.

До самого прихода Йоши Максуд не проронил и слова. Сказать ему было нечего. Никаких хороших оптимистических прогнозов он дать не мог. Ситуация только ухудшалась. С каждым днем их становилось меньше. С каждым днем они были ближе к точке, когда закончатся припасы. А тут враг еще и технологическое новшество собирался применить.

— Что за спешка такая? Можно подумать, что мне заняться больше нечем. — ворчал Йоши. — Между прочим, я занимаюсь тем, что… ох, это же секретная информация.

— Йоши, взгляни на это. — Максуд показал рукой в сторону машин врага.

— Баллисты? Я видел. Если ты позвал меня на них посмотреть, так знай, что с других стен их тоже хорошо видно. — морщил лоб строитель.

— Я хочу знать, как их уничтожить. — Максуд вопросительно посмотрел на Йоши.

— Разбить. — ответил мастер.

Максуд почесал подбородок.

— Отправить туда группу… это самоубийство.

— Но они спасут всю крепость. — возразил Йоши. — Если им удастся разрушить ее ключевые элементы, то у врага уйдет несколько дней на починку механизмов.

— Несколько дней… — Максуд вздохнул.

Рисковать дробителями, Творящими, мрачными и чемпионами ради нескольких дней. А насколько упадут их оборонные возможности? Нет. Маршал покачал головой.

— Так не подойдет. Как их вообще можно уничтожить?

— Сжечь. — сказал Калибристо. — Их можно сжечь.

— А-ну расступитесь. — воскликнул Йоши. — Может враг и фитиль нам сюда завел?

Чемпион зло посмотрел на мастера.

— А твои машины, они смогут достать до этих гигантов? — спросил маршал. — Ты сделал горючие заряды?

Йоши громко хлопнул себя по лбу ладошкой.

— Это я должен был предложить. Совсем уже постарел. Но, нет. Мои машины не смогут туда дотянуться.

Разочарованные вздохи.

— Но вот машина алхимиста… она, думаю, сможет. Я сейчас велю ее сюда доставить.

— Нет. — Максуд отрицательно покачал головой.

— Нет? — спросил Калибристо.

— Враг ждет ночи. Вот и мы подождем. Подготовь своих солдат. Ночью они должны отойти на третий рубеж. Оставь здесь самых шумных и самых быстрых. — дал указания Максуд. — Постараемся подготовить сюрприз врагу.

— Лишь бы он его не проглотил. — тихо сказал Йоши.

Маршал посмотрел на солнце. Еще до темноты далеко.

— Если будут новости, найдите меня. Пока все делаем также, как и делали.

Максуд сошел со стены. Он еще раз посмотрел в небо. Где же Амайанта? Он ощущал ее. Знал, что она где-то рядом. Но никак не мог увидеть. Максуд остановился.

— Тревизо! — позвал он.

Через минуту Творящая стояла около него.

— Как ты себя чувствовала после того, как наделила заклинателей силой?

— Ответить для тебя или для них? — она кивнула в сторону солдат.

— Для меня.

— Плохо. Я чувствовала, как будто мои силы высасывают. И даже, когда я уже отпустила цвета Творения, еще долго не могла прийти в себя.

Максуд посмотрел на ее дымник. Раньше она ходила без него.

— Все зеленые?

Она кивнула.

— Делорис взяла два дымника.

Тревизо на секунду задумалась.

— Хм. Возьму дымник Дэзирэ. Лишним он точно не будет.

— Это может стать проблемой, когда вам придется вступить в ближний бой. Хотелось бы, чтобы вы были полны сил. Особенно смертеловка. — Максуд сам себе кивнул. — Но без мрачных у нас совсем дела будут плохи.

Внезапно он кое-что вспомнил. Глаза его стали круглыми. Только бы успеть.

— Давай, беги, маршал. — улыбнулась Тревизо.

Максуд быстрым шагом направился к себе домой. Ему нужно было застать там Сандрин. Он пробежал по ступеням наверх. На вторую стену. Сбежал вниз. Здесь уже не было солдат. Только под стеной стояли машины. И несколько строителей, которые за ними приглядывали. Максуд пересек второй рубеж. Третья стена. Он быстро забрался на нее.

— Стой. — крикнул он.

Амайанта застыла в воздухе.

— Ты почему меня избегаешь?

— Что-то не хочется никого видеть. Особенно тебя. — не оборачиваясь ответила девушка в золоте.

— Так не смотри. Говори с закрытыми глазами.

— Как же я соскучилась по твоим дурацким не смешным шуткам. Нет. Не соскучилась. Это если ты не понял. — она уперла в него взгляд из-под лба.

Максуд молча стоял. Амайанта находилась в паре метров от него. Она уже обернулась спиной к нему.

— Что? — спросила она. — Не можешь поверить, что кому-то с тобой не хочется говорить?

— В это я могу поверить. Но ты всегда говорила со мной.

Девушка в золоте пожала плечами. Максуд усиленно попытался ее прочувствовать. Ничего. Нет, у него получилось. Но она ничего не чувствовала. Полное опустошение. Он вздохнул. Она так и висела в воздухе.

— Знаешь, я до сих пор помню оду битву. Ну, не то, чтобы прям битва. Была такая башня. Тарновина. И там случилась бойня. Очень сложная ситуация. Шансов выжить у нас было так мало, что те воины, что были со мной тогда, прыгали бы от счастья, очутись бы они сейчас здесь.

— И к чему ты мне это рассказываешь? — спросила богиня, слегка повернувшись к воину.

Солнце отсвечивало от ее золотистой кожи. Золотые волосы купались в его лучах. Максуд стоял на стене. На фоне синего неба и серого океана врагов.

— Ты так и будешь молчать? — она повернулась сильнее.

— Ты любознательная. Интерес. Вот что отличает тебя от других богов. Они думали, что знают все на свете и им не было ни до чего дела. Кроме как, до самих себя. Ты не такая.

Амайанта закатила глаза, делая вид, что ей все равно, что говорит Максуд. Но ей было приятно. Она и не пыталась утаить это или скрыть. Воин улыбнулся.

— Если ты не продолжишь свой рассказ, то, клянусь Сводом Единства, я тебе задам трепку.

Максуд улыбнулся, заметив, что она на этот раз не залила глаза белым светом, как делала это раньше в те моменты, когда угрожала ему. Воин вздохнул.

— Мы выиграли ту битву. И не только благодаря мне. Героизм, отвага и умения моих солдат сослужили нам добрую службу. Мы победили. Я помню тот день. Это был самый лучший день на сотню моих жизней.

Он умолк. Амайанта выпучила глаза и втянула голову.

— Вот это рассказ. Ты на сцене не пробовал выступать? Воин говорит, что победил в битве и это был его лучший день. — она театрально изображала изумление. — Вот это поворот. Как это оригинально. Дай-ка я все это запишу.

Перед ней возникла большая доска с яркой надписью сверху «на помойку». Мелок замер у нее в руке.

— Как ты там говорил, все начиналось? Я был пьян. — вывела она на доске. — Мне приснилось, что я стал воином. Ну приснится же такое?

Она осеклась. Мелок завис у нее в руке и медленно растворился в воздухе. Доска померкла и исчезла.

— Ты не договорил. — поняла она.

Теперь богиня прищурила глаза и внимательно следила за человеком.

— Я помню тот день, как сейчас. И помню следующий. Мне не хотелось жить. Я не видел смысла в жизни.

Она смотрела на него, не сводя глаз. Повернула немного голову, пытаясь понять, что он хотел этим сказать.

— Опустошение. Полное душевное опустошение. Никаких чувств. Я выплеснул все в той битве.

— И к чему ты это рассказал?

— К тому, что у тебя в сердце сейчас вот такая дыра. — Максуд развел руки в стороны. — Пережить. Перетерпеть. Все наладиться. Нужно время.

Амайанта опустила голову.

— Сколько?

— У каждого по-разному. — пожал плечами Максуд. — Ты богиня. У вас все по-другому. Наверное.

— А если я буду в таком состоянии тысячу лет? Или целую вечность? — Амайанта все еще не поднимала головы.

— Я бы мог тебе помочь, если бы знал, что послужило причиной такого опустошения. Если это мои с Сандрин… отношения, то…

— Пф… — фыркнула Амайанта. — Думаешь, что все в мире только вокруг тебя и вертится, а, осломордый? Считаешь, что ты пуп земли? Все только и должны делать, что прислуживать тебе и ублажать? Что ты так важен для бедной богини, что она будет лить слезы, увидев тебя с каким-то ничтожным человеком вместе?

Максуд молча слушал. Он не пытался ее остановить, поспорить с ней или хоть как-то ответить. Девушка в золоте умолкла. Она внимательно присмотрелась к нему.

— Что это ты делаешь? — спросила она.

— Даю тебе возможность выговориться.

— Зачем?

— Тебе станет легче. Когда что-то носишь в себе, а потом кому-то расскажешь, всегда легче.

На лице Амайанты заблестели слезы. Отчасти, это были слезы радости. Максуд улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. Он чувствовал. Она была ему благодарна. Может, ей и не стало легче. Но она оценила его попытку помочь ей.

— Знаешь, ты дурак дураком, Максуд. — сказала она с горькой усмешкой.

— Знаю. — кивнул воин. — Если тебе от этого будет легче.

— Ой, да заткнись ты уже. — она махнула рукой и принялась вытирать слезы.

— Это все из-за поступка?

Девушка в золоте замерла. Она пристально смотрела ему в глаза.

— Да. — кивнул он. — Я догадывался, что это выбьет тебя из колеи. Но не хотел в это верить. И я не знаю, как тебе помочь. Знаешь, как плохо чувствовать себя беспомощным?

— Я — не знаю. А вот ты с этим чувством родился. — улыбнулась Амайанта, и немного помолчав, спросила. — И что ты предлагаешь?

— Выбраться отсюда. Победить в сражении, чтобы спокойно вздохнуть. Отставь пока свои проблемы. Ты мне нужна. Ты всем нужна. Ты не понимаешь, но ты уже оказала такую помощь, что люди будут о тебе говорить столетиями. Помоги нам выжить. Затем, я тебе обещаю, мы займемся твоими проблемами. Мы найдем решение. Не только ты хочешь снова стать богом. Я тоже хочу, чтобы ты воплотилась в этом мире.

— А тебе зачем? — так искренне спросила девушка в золоте, с такой надеждой глядя на Максуда.

— Человечество мучилось тысячелетиями. Бесконечные войны с богами и против богов. Потом против амалионов. Ты наведешь порядок.

— Или всех их убью.

— Нет. Ты сильно поменялась. Ты видела себя, какой ты была раньше. На руке у Сандрин. И тебе стало противно. И страшно. Я это понял. Ты не такая. Больше нет, Амайанта.

Богиня утерла нос рукой. Потянула носом.

— Решить твои проблемы, чтобы ты потом помог мне решить мои? — она вздохнула. — Разумно. Но как мне перестать думать о моих проблемах?

— Думай о чем-то другом. Нельзя ведь одновременно думать о разных вещах. — Максуд заморгал. — Боги ведь так не делают?

Амайанта хитро улыбнулась и пожала плечами.

— Куда мы идем?

— К Сандрин. У нее есть артефакт. Надеюсь, он все еще с ней.

— Ага. Золотой такой. На руке. Думаешь, она могла его потерять? — Амайанта снова принялась кружить вокруг него.

Он вздохнул с облегчением.

— И не смей причислять на свой счет ничего. Я сама так решила. — зазвенела девушка в золоте, поднимаясь все выше и выше.

— А как же. — тихо сказал себе под нос воин, снова переходя на быстрый шаг.

Сандрин сидела на ступенях. Солнце повернулась так, что единственная ступенька в дом, которая служила и порогом, находилась в тени. Максуд подошел к ней. Она видела его еще издали, но решила дождаться, пока он подойдет.

— Я отправила послание Эстэль. Спрашиваю, удалось ли им выбраться. Может, у нее еще будут какие-то сведения об армии врага.

Максуд кивнул.

— Сандрин, помнишь, у тебя был такой артефакт, который распылил фиолетовый свет? Я видел, как это делала Делорис в городе. Все уснули в том доме.

— Да. — кивнула Творящая. — Фиолетовый подвластен только таким, как я. Но с тем артефактом любая другая Творящая при должной сноровке может его использовать.

— Он только усыпляет?

— Нет. В моих руках он может делать все то же, что и я. Практически. В руках Делорис — усыплять. У нее только это получается пока. Почему ты спрашиваешь?

Максуд присел возле нее. Коснулся ее плеча своим.

— Сначала дело, потом все остальное. — напомнил ему голос Амайанты.

— Тревизо сказала, что чувствовала себя разбитой после того, как заклинатели использовали ее силу.

— И Делорис плохо себя чувствует каждый раз, как мрачные подпитываются ее цветом. — Сандрин нахмурилась. — Но этот артефакт работает только для фиолетового.

— Это потому, что он создан для фиолетового.

— Я разве не так сказала? — улыбнулась Творящая, поцеловав его в щеку. — Этот артефакт и раньше использовали только для фиолетового.

— Да, но раньше у нас не было алхимиста. — засиял Максуд. — Он сможет создать такой артефакт для любого цвета. Для всех цветов. Представь, Делорис распылит серый на мрачных и сможет полноценно принимать участие в битве. То же самое любая другая Творящая. Синий для чемпионов и для дробителей.

— А фиолетовый? — спросила Сандрин.

— Фиолетовый для аннэ. Только аннэ. Он слишком важен.

— Знаешь, многие мне не верят, что я аннэ.

Девушка положила голову на плечо Максуду. Она вздохнула. Но с хорошими чувствами.

— Так спокойно. — сказала она. — Наверное, так не должно быть, когда у твоих ворот стоит такая армия.

Сандрин мгновенно отстранилась. Она кое-что вспомнила.

— В первый наш бой здесь. У всех начиналась паника. Пока ты не пришел. Потом я почувствовала воодушевление. И по лицам других поняла, что не одна я. — Творящая внимательно глядела в глаза воину.

— Я умею быть убедительным. — улыбнулся Максуд. — Так ты дашь мне тот артефакт? И еще абсолютному понадобится помощь Творящих. Ему нужен доступ к потокам. Я схожу за Селюстир, чтобы она с Милизен пришли к алхимисту. А ты бери Делорис. Встретимся там.

Он поднялся. Но она удержала за руку.

— И как ты планируешь меня использовать?

— Надеюсь, до этого не дойдет. — честно признался Максуд. — Если в ход пойдут аннэ и аннэмор, то, значит, других вариантов у нас не останется. Если враг будет готов к твоему нападению, то нам не победить. Многие не верят, что ты аннэ. И это играет нам на руку. О Делорис они вообще не знают. Враг нас недооценивает. Но стоит ему понять, кто вы такие, и он сменит тактику.

Тон Максуда, как и его слова, совсем не понравились Сандрин. Он вернул ее в реальность. Враг, сражение, амалионы. Она поднялась.

— Я возьму артефакт. Мы с Делорис будем у алхимиста. — ее каменное лицо не давало понять, что она сейчас чувствовала.

Максуд кивнул. Он развернулся и снова зашагал тем же путем, которым добирался сюда. Ему предстояло забрать Творящих. По пути он немного поговорил с Амайантой. Конечно, она пыталась казаться такой же, какой была и раньше. Конечно, он делал вид, что не замечает, что она все еще в печали. И, конечно, они вдвоем знали правду.

Через час алхимист уже осматривал артефакт Сандрин. Синие пиктограммы витали в воздухе. Глаза Творящей горели фиолетовым огнем. А Единитель запоминал всю последовательность пиктограмм, которые были нанесены фиолетовым цветом на принесенному ему артефакте.

— Получится сделать такие же для других цветов? — спросил Максуд.

Алхимист вздохнул. Строители продолжали сгружать возле него части старых непригодных для использования артефактов. Конечно, это было целое сокровище. Йоши прекрасно об этом знал. Но их в могилу с собой не заберешь. А помощь нужна здесь и сейчас. Поэтому Йоши одобрил просьбу Максуда.

— Если эти пиктограммы подойдут и для других цветов, то, думаю, у меня получится. — задумчиво произнес абсолютный.

— Тогда начни с серого. Мрачные нам нужнее всех. Пока. — рекомендовал маршал.

Единитель помахал руками, отгоняя всех от себя. Он выбрал несколько деталей из кучки сломанных артефактов. Вес примерно такой же. Снова призвал свою способность. Скрывать символы, летающие в воздухе, не было нужды. Прятаться тут не от кого. Максуд кивнул Делорис, и та зажгла глаза. Алхимист очистил все осколки от тех пиктограмм, что там еще виднелись. Синие и зеленые, в основном. Затем он применил трансформацию и слияние, соединив их и получив куб нужной массы. Когда он исследовал артефакт Сандрин, то в точности знал его строение. Все внутренние полости, толщину каждой из стен и другие параметры. Воспроизвести в точности такой же артефакт на самом деле опытному алхимисту не составило никакого труда. Уже через минуту перед ним на столе лежала точная копия. Другое дело заставить его работать. Пиктограммы следовало нанести серым цветом. Он сосредоточился. Ощутил поток, который исходил от Делорис. Он нанес первую пиктограмму, чтобы посмотреть на то, какой она получится. Серый красивый круг с замысловатыми завитушками загорелся на артефакте. Единитель кивнул. Он нанес остальные в нужной последовательности.

Творящие спокойно смотрели на это все со стороны. Только Максуд находился ближе к Единителю, чем остальные.

— Пиктограммы нанесены. Форма точно скопирована. — сообщил алхимист. — Пробуй.

Делорис подошла к нему. Она вынула дымку из одного из своих дымников. Открыла колбу и капнула несколько капель в нужное отверстие. Затем взяла артефакт в руки и чуть отошла. Направила его на стену.

— А что мне захотеть? — спросила она у Сандрин.

Та пожала плечами.

— Ладно.

Помогла так помогла. Делорис дунула на артефакт. Ничего не произошло. Она набрала побольше воздуха в легкие и дунула на него сильнее. Ничего. Девушка повернулась к алхимисту.

— Я сделал его в точности таким же, как и тот, что вы мне принесли. Все пропорции, все пиктограммы, абсолютно все одинаковое. — заверил их Единитель.

— Значит, нужны другие пиктограммы. — обратился к нему Максуд.

— Другие? — поднял брови алхимист. — Сейчас я пороюсь в своих записях. Кажется, там как раз есть заметки о сотне пиктограмм на тему «Как создавать новые артефакты».

Максуд вперил в него тяжелый взгляд. Алхимист ответил таким же. Тишина прямо зависла в воздухе, накаленная поединком взглядов.

— Ты — абсолютный. — уведомил алхимиста воин.

— Я знаю.

— Знаешь. — кивнул Максуд. — Но не осознаешь. Не понимаешь, что это значит.

— Так, может, ты мне объяснишь? — задрал подбородок Единитель.

— Соединяющему потоки не нужно знать что-то, чтобы сделать. Знание для него совсем не главное. Желание. Вот что имеет вес. Он может создать все, что захочет. Если абсолютный захотел сделать совершенно новый артефакт, о котором никто и никогда не слышал, то у него это получится. Если он захочет создать новую пиктограмму, то у него это получится. Ты думаешь, что все те пиктограммы, что ты знаешь, созданы с самого начала самим отцом? Нет. — Максуд покачал головой. — Абсолютный может абсолютно все. Именно поэтому он и абсолютный. А теперь намотай свои сопли на кулак, мальчик, и сделай то, для чего ты и был рожден.

Единитель секунду стоял молча. Злость в нем полыхала. Он занимается алхимией уже чуть ли не двадцать лет, а этот человек его будет учить!? Создать новые пиктограммы? Курам на смех! Человек с ума сошел.

— Наверное, ты самый слабый из всех абсолютных. Недоабсолют. — продолжал Максуд. — Ты сразу мне был похож на зеленого сопляка, а не на могущественного алхимиста. Я сначала подумал, что…

Абсолютный зарычал. Пиктограммы взревели в воздухе издавая жужжащий звук.

— Хочешь новый артефакт? — ревел Единитель. — Хочешь новые пиктограммы? Получи же их! — алхимист повернулся к Делорис.

Творящая бросила ему артефакт. Он поймал его и серая вспышка озарила комнату. Когда все открыли глаза, то увидели, как алхимист смотрит на тот артефакт. Как мать, на своего ребенка. Казалось, что он больше всего на свете боялся выпустить его из рук. Никто не решался окликнуть его.

— Новые пиктограммы… новые последовательности… — мямлил Единитель, разглядывая сотню пиктограмм в неизвестной ему до этого последовательности.

Он с удивлением пялился на одну из четырех пиктограмм, которые раньше нигде не встречал. Новые пиктограммы. Он мог заявить это с уверенностью. Новые пиктограммы. Новые пиктограммы?

— Тебе просто нужен был хороший пинок. Не держи на меня зла. — сказал Максуд, вырывая артефакт из рук алхимиста. — Пробуй.

Воин бросил его Делорис.

— Зарядить? — спросила та, положив руку на дымник.

— Думаю, да. — кивнул Максуд.

Делорис снова вынула дымку, капнула пару капель. Повернулась к стене и дунула на артефакт. Долгую секунду ничего не происходило. В голове Максуда успела пробежать тысяча мыслей. А в следующее мгновение серый снег вырвался из артефакта, накрывая собой огромный участок стены, пробиваясь сквозь нее и сквозь потолок. Творящая повернулась с радостной улыбкой на лице.

— Твоим возможностям нет предела, парень. — сказал алхимисту Максуд. — Разве что только те, которые ты сам для себя выдумаешь.

— Следующий цвет — зеленый. — заявила Тревизо. — Мне нужно вернуться на пост.

Максуд подморгнул Сандрин и вышел.

Алхимист занимался созданием артефактов. Самым тяжелым оказалась настройка синего цвета. Как он не пытался, этот цвет рассеивался неправильно. Либо одной стрелой, либо в обратном направлении, либо вылетал круглыми шариками, которые покрывали слишком маленькую площадь. Несколько раз он переделывал его, но так и не смог добиться нужного результата. Из Творящих осталась только Милизен. Мастера сгрудились вокруг них и больше ничего не делали, кроме, как глазели на них. Единитель был рад, что он не оставался один с Творящей. Хоть она и показывала всем своим видом, что настроена на сотрудничество, что она милая и приветливая, но Единитель знал правду. Все Творящие — это зло. По всей видимости, неискоренимое. Конечно, в свете новых знаний о себе, он понимал, что теперь будет легче против них бороться. И теперь он знал, что их горящие глаза и все способности, связанные с потоками силы, не самое опасное их оружие. Они умели втереться в доверие. И только для одного — чтобы потом предать. Вогнать нож в спину. Как они поступили с его народом. Как одна из них поступила с Первым Алхимистом. На такую удочку он и сам однажды попался. Когда Зеленка пыталась его убить.

— Если так не получается, то, возможно, стоит пересмотреть конструкцию артефакта именно для этого цвета? — спросила синяя Творящая.

Единитель улыбнулся и покачал головой. Что она может знать о конструкции артефактов? Он пропустил ее слова мимо ушей, обдумывая пару вариантов для построения последовательностей из пиктограмм.

— А она ведь может оказаться права. — произнес Йоши. — Видел я артефакты для разных цветов, которые добывали огонь. Делают одно и то же, но под управлением разных потоков. А самое главное, выглядели они совершенно не одинаково.

Алхимист вздохнул и посмотрел в потолок. И как должен выглядеть артефакт? Откуда он знал? Алхимист долгую минуту молча стоял. Максуд говорил, что ему не обязательно знать, чтобы делать. Он может сделать и все тут. Все, что захочет. Единитель взял в руки штуковину. Вызвал нужные пиктограммы и изменил некоторые элементы артефакта. Сделал так, как ему казалось, будет правильным. Затем нанес абсолютно новую последовательность пиктограмм. Совсем не такую, какие тут были нанесены ранее. И не одну из тех, о которых он думал, как о возможных вариантах. Нет, совершенно новую. Вспышка синего света. Он прищурил глаза. Это оно. Улыбка заиграла на его лице. Он передал артефакт Творящей для испытания, но уже знал, что оно окажется удачным. Так и случилось. Творящая мило поблагодарила его и убежала. Сам Единитель еще целый час выслушивал восторженные отзывы строителей. Признаться, получать похвалы всегда приятно.

До самого вечера он чувствовал себя обессиленным. Только под вечер он начал ощущать, что приходит в себя. И когда начало темнеть, за ним прислал Максуд. Его присутствие требовалось на второй стене. Возле его улучшенной машины. Дальнобой. Снаряды к ней уже были аккуратно сложены рядом. Йоши и еще несколько строителей топтались тут же. Эту машину нельзя использовать без алхимиста. Йоши нашел ее конструкцию невозможной. Ведь она и выстрел не могла произвести из-за перевесов. А если бы и выстрелила, то непонятно куда и он был уверен, что она еще и перевернется при этом. На что алхимист заметил, что перед выстрелами он интегрирует ее в каменную стену самой крепости. Единитель улыбнулся, вспоминая то выражение лица Йоши, когда строитель об этом услышал. Теперь ее нужно испытать. И не просто испытать, а разбить и сжечь вражеские осадные машины. Катапульты, как иногда называли их солдаты. Или баллисты, как называл их Йоши. Самому Единителю не было дела до правильного их названия. Их нужно уничтожить. Точка. И сделать это быстро. Ведь ему еще бежать на пятый рубеж. На стену. Он снова улыбнулся.

Вызвал способность, скрыл пиктограммы, чтобы не обнаружить свое местоположение. Так как стрелять им надо было по высокой дуге, то машину он сцепил с камнем на улице, а не на стене. Чтобы их не достали вражеские попытки причинить им вред.

— Проблема только одна. — поделился мыслями Йоши.

— Одна? — улыбнулся Единитель глядя на машину, которую еще ни разу не испытывали. — Остальные ты уже решил?

— Нам нужно знать, куда стрелять.

— Ага. А еще нужно знать, выстрелит ли она. — сказал алхимист.

— И затем кто-то должен корректировать ее выстрелы. Кто-то должен наводить нас на цель. — задумчиво говорил Йоши. — Для этого мы планировали использовать моих людей на первой стене. Но их машины находятся далеко. И сейчас ночь, их не видно. Будет трудно.

— Так это уже целых несколько проблем. — сказал алхимист, заканчивая приготовления.

— Я обозначил их одной общей. Они имеют общий характер, связанный с…

Строитель осекся, когда в небе что-то засвистело. Свист приближался. Он становился все громче и отчетливее. Внезапно раздавшийся грохот заставил всех наклонится ближе к каменной улице. Начался обстрел. Солдаты массово покидали первую стену, пробегая через ступени. На второй стене они тоже не задержались, а побежали дальше. Первый из камней упал прямо посреди второго рубежа, попав в скопление чемпионов. Раздались крики. Камень прокатился по каменной площади, снося еще десяток воинов.

— У вас все готово? — раздался голос Максуда так близко, что строители подскочили со своих мест.

— Цели не видно. — испуганно произнес Йоши.

Максуд поднял глаза.

— Да, это нужно сделать. — сказал он, потом повернулся к Единителю. — Сейчас расскажу.

Тем временем второй камень врезался в первую стену. Судя по звуку, не разрушил ее. Она должна выдержать десяток попаданий в одно место камнями таких размеров, прежде, чем проломиться. Максуд больше переживал за своих людей, чем за стену. Первые потери среди чемпионов от нового оружия. Раненых и мертвых уже забирали. Но в общей сложности человек тридцать пострадало. Творящие должны поднять на ноги тех, кто остался жив. Воин снова задрал голову вверх. Он вынул меч и показал точное направление.

— Триста двадцать шагов.

Йоши поднял брови.

— Так далеко. Право, даже не знаю, сможет ли…

— Поворачивай. — сказал алхимист, взявшись за машину.

У нее имелся поворотный механизм на небольшой платформе, которую Единитель и соединил с камнем на площади. Максуд стоял, не двигаясь. Все нужные приготовления были закончены. Третий камень засвистел в воздухе. Он попал во вторую стену.

— Сейчас они поправят прицелы и начнут стрелять точнее. Все будут целится в первую стену. — сказал Йоши, закрепляя машину в нужном положении.

Парочка строителей уже поднесла ядра.

— Одно. Для пристрелки. — покачал головой Йоши.

Через секунду ядро взмыло в воздух. Горящий фитиль было видно в ночном небе только первые мгновения. Максуд взбежал на стену.

— Недолет.

— Сколько? — спросил Единитель.

— Пока не знаю. — ответил воин, и через несколько секунд сообщил. — Сорок два шага. И на двадцать шагов правее.

Новых выстрелов от врага пока не последовало. Примерно двадцать минут, как ему говорили. Что же, сейчас они это проверят. Знать, сколько у врага уйдет времени на перезарядку, было просто необходимо.

— Давай. — сказал Йоши.

Ядра, упакованные в одну сетку, вылетели. Максуд молча наблюдал. Попадание первого выстрела он хорошо видел. Лужица из огня набросилась на десяток амалионов. Их крик даже отсюда было хорошо слышно. Максуд посмотрел на первую стену. На ней стояли воины. Небольшое количество. Третья часть войска ждала под первой стеной. Две трети он увел. Оставлять стену практически голой — рискованная затея. Если у тебя нет невидимого разведчика. Вспышка света озарила вражескую осадную машину. Прямое попадание. Максуд улыбнулся. Он видел, как амалионы убегают в стороны от огня. И как оранжевое пламя поглощает механизмы.

— Первая машина разрушена. — сообщил маршал.

Строители подняли шум, празднуя свою маленькую победу.

— Триста восемьдесят шагов. — снова сказал Максуд, показывая новое направление мечом.

— Тебе нужно что-то длиннее меча. — сказал Йоши. — Так мы точнее сможем выставить дальнобой. Шест, копье, что угодно. Боюсь, у нас не так много времени. Они могут начать уводить машины.

Один из строителей бросил длинный деревянный брусок Максуду. Тот, посмотрев в небо, выставил его в нужном направлении. Затем чуть поправил. И еще чуть-чуть. Первый же выстрел поразил цель.

— Потрясающая точность. С роду ничего такого не видел! — бурчал себе под нос Йоши хвалебным тоном. — Подумать только. Попадание с первого выстрела. Даже легенды о таком нельзя сложить. Никто не поверит. С пятого, может? Да, расскажу жене, что с пятого попали.

Единитель улыбался, слушая разговор Йоши с самим собой. Он был доволен. Это наполовину и его заслуга. Изменения в конструкции, новые материалы. Можно было собой гордиться. Теперь он сберег сотни жизней защитников. А вот за третьей машиной пришлось поохотиться. Амалионы, поняв, что к чему, начали ее отводить. Об этом сообщил Максуд. Он указал направление и примерную скорость. После первого неудачного выстрела, амалионы изменили направление движения машины. Второй только задел машину. И огонь на ней принялись тушить специальные бригады водоносов. Пожар от первой машины ярко освещал все вокруг нее в радиусе ста метров. Тушить ее никто уже не собирался, ведь было слишком поздно. Вторую принялись тушить. Но Максуд догадался, что она получила серьезные повреждения. А вот к тому, чтобы приняться тушить последнюю машину, враг был готов.

— Давай все три. Увеличим чуток дальность из-за веса. Что скажешь? — спросил Йоши.

Алхимист молча взял еще пару ядер. Идея ему понравилась. Максуд сообщил последние данные о передвижениях вражеской машины. Откуда он все это знает, никто у него не спрашивал. Выстрел. Максуд затаил дыхание, ожидая увидеть вспышку огня где-то рядом с машиной. Он издал победный клич, когда два из выпущенных ядер окатили машину огнем. Остальные попали в группу амалионов, которые волокли за собой бочки с водой. Удача. Просто огромная удача была на их стороне.

— Ага. — сказала Амайанта. — Удача. Как бы не так.

Максуд повернул к ней голову. Он выглядел озадаченно.

— Ты можешь управлять ядрами?

— Если бы вы точнее их выстреливали, мне бы не пришлось. — протараторила Амайанта. — И не ядрами, а потоком воздуха. Видел, как я попала в тех, кто собирался тушить машину? Кто бы их самих потушил?

Максуд с гордостью посмотрел на Амайанту. Он гордился не тем, что она им помогла. И совсем не тем, что это так здорово у нее получилось. Он гордился тем, что она способствовала убийству десятков амалионов, но не чувствовала от этого радости или даже удовлетворения. Нет, она была довольна, но только тем, что разнесла машины. Тем, что у нее получилось задуманное. А вовсе не смертями синемордых. Такой бог и нужен. Если бы он мог, то обнял бы ее сейчас.

— И что ты там себе снова навыдумывал? — безразлично спросила Амайанта глядя на туповатое улыбающееся лицо Максуда.

Тот моргнул ей и громко приказал солдатам возвращаться на первую стену.

— Нет, я серьезно. О чем ты думаешь? — крутилась вокруг него девушка в золоте. — Давай, можешь приступать к похвалам, мольбам, восхвалениям. Желательно, чтобы все вокруг слышали, благодаря кому им удалось уничтожить машины. Мне ведь нужно зарабатывать авторитет.

Максуд улыбнулся. Он повернулся к Единителю.

— Амайанта передает привет. Это она нас координировала. И слегка подправляла траектории полета ядер. — он на секунду замолчал. — Но вы молодцы. Без ваших идей и умений у нас бы ничего не получилось. Так держать.

Маршал оставил их и направился к первой стене.

— Ну ты и осломордый. Нет, я не могу. Сначала ты меня похвалил, а потом сказал, что вы бы и без меня справились! Как это называется? — рассержено щебетала Айя.

— Это называется — здравый смысл. Я должен был их поддержать. Похвалить за работу. Воодушевить.

— Воодушевляешь ты другими методами. — слегка склонила голову Амайанта.

Максуд посмотрел на нее.

— Ты думал, я не замечу, как даже самые отчаявшиеся воины в твоем присутствии начинают верить, что они герои? — захлопала ресницами девушка в золоте.

Воин продолжал идти к стене. Глазами он поискал Сандрин.

Единитель вызвал пиктограммы и отсоединил платформу машины от улицы. Он порылся в карманах. Синяя колба. Треть ее была пуста. Надо будет пополнить запасы. Максуд давно сказал ему носить колбы с собой, чтобы он мог запечатывать и распечатывать разные участки крепости без находящихся рядом Творящих. Такой совет оказался весьма кстати.

Постояв и пообщавшись со строителями еще минут десять, он быстрым шагом направился наверх. На пятую стену. Всю дорогу он улыбался, вспоминая счастливые лица строителей, довольного Максуда и благодарных чемпионов. Люди приложили немало труда, чтобы создать ту машину. И он сам принимал в этом участие. Как же было приятно видеть, что твои труды дают свои плоды. Благодаря этой машине они смогут продержаться намного дольше. Намного. И сберечь множество жизней союзников. Алхимист был доволен. Наверное, впервые до такой степени за несколько лет.

На пятой стене никого не видно. Он постоял немного на месте. Все еще довольный собой. Потом пошел в один конец стены. Ночь и тишина. Вот и все его спутники. Других как-то не было поблизости. Алхимист вздохнул, развернулся и пошел в обратную сторону. Жизнь уже не казалась ему столь замечательной. Не доходя до края стены метров двадцати, он остановился. Послышался писк диадем. Он знал, что в эту часть крепости лучше не ходить. Но раньше ему здесь довелось столкнуться только с той девушкой, что отказывалась назвать свое имя. Пять минут он прождал на месте. Пошел в обратную сторону. Когда через двадцать минут он снова оказался здесь, то уже нервничал. Алхимист очень сильно хотел увидеть ту, с которой ему нравилось проводить время. Очаровательна, умна и загадочна. Сейчас он забыл обо всех своих заслугах. Хорошее настроение улетучилось. Он хотел только одного — чтобы она пришла. Но она ведь не обещала появляться здесь каждую ночь? С чего он взял, что он тоже ей нравится? Да, она коротает вечерки в его обществе. Может, ей уже надоело. Он вытер лоб и шумно выпустил воздух. Впредь он решил заранее договариваться о встрече. Так нервничать ему не приходилось с тех самых пор, как… как… а нервничал он так? Ну, на первом испытании. Наверное.

Когда прошел еще час, а девушка так и не показалась, он решил сесть. Домой идти алхимист не собирался. Он или дождется ее этой ночью, или с чистой совестью пойдет спать утром. Зная, что он не пропустил ее. Еще через час глаза у него начали слипаться.

— Если сравнивать человека с животным, то, знаешь с каким бы я сравнила тебя?

Долгожданный голос. Алхимист вскочил, выправляя свою одежду. Что она там спрашивала? Он слегка потрусил головой, чтобы развеять сон.

— С ослом. — ответила сама девушка в черном плаще, взбегая по ступеням и становясь от него на расстоянии пяти шагов.

— Потому, что у меня такие же красивые зубы? — спросил он и ступил шаг.

— Мм… да. Именно поэтому. — улыбнулась незнакомка своей обворожительной улыбкой.

У алхимиста по спине пробежали мурашки.

— А я бы сравнил тебя с искоркой от костра. На нее приятно смотреть, но невозможно поймать.

Девушка сделала удивленное лицо:

— Ты не совсем понял суть. Мы сравниваем с животными. Искорка — не животное.

И она сама сделала шаг вперед, вместо него, давая понять, что хоть сравнение и не в тему, но ей понравилось.

— Или ты раньше Искоркой называл ту проворовавшуюся мышь, что все время брала у тебя еду?

Единитель рассмеялся. Он сделал шаг вперед. Она посмотрела на него с вопросом.

— Так устал за сегодня. Стрелял из нашей машины по осадным машинам амалионов.

— Тем, что бросали в нас камни?

— Угу. За последней пришлось гоняться. Амалионы поняли, чем дело пахнет, и начали ее уводить, еще и петляя, чтобы нас запутать. — усмехнулся алхимист, вспоминая ту охоту.

— И как же ты в нее попал? Ночью, в движущуюся мишень? — она не скрывала свой интерес.

— Ну… — он почесал затылок, опустив взгляд. — По правде говоря, нам помог Максуд.

— А он может видеть в темноте? — с улыбкой спросила девушка.

— Ну… можно и так сказать. — он не знал, как ей ответить так, чтобы не соврать и не выдать больше положенного.

— Совсем неплохо иметь такого союзника. — она поджала губы. — Тогда можно всем рассказывать, какой ты меткий стрелок.

Незнакомка сделал шаг назад.

— Но я тут немного наблюдала за тобой. Уйдешь ты или нет. — девушка улыбнулась и сделала два шага вперед.

Алхимист предложил ей руку, она сделала вид, что не заметила. Почти до утра они гуляли вместе. Говорили, смеялись, даже немного спорили. Как только серость утра начала пробиваться сквозь тьму ночи, она ушла. Единитель еще какое-то время стоял на стене, ощущая приятное послевкусие от разговора с этой девушкой.

Следующие двое суток прошли спокойно. Враг не нападал. Он строил новые машины. Не для обстрела. Высокие башни на колесах. Через них противник планировал зайти на стены. Десятки таких башен возвышались над серой массой. Строили они их подальше от стен крепости, чтобы их не постигла участь катапульт. Максуд говорил, что в каждой такой будет группа с водой, чтобы быстро тушить башню в случае поджога. И еще сказал, что они будут быстро перемещаться. Луксоры смогут их дотолкать за минуты к стенам.

Но Единителя больше тревожила ситуация с едой. Он уже чувствовал постоянный голод. Живот отзывался разными звуками, намекая, что такой подход к питанию ни к чему хорошему не приведет. На редких собраниях генералы вели себя все агрессивнее. Максуду стоило усилий каждый раз держать их в руках. У них оставалось несколько дней. Единитель постоянно носил с собой флягу с водой. Когда чувство голода просыпалось, он пил из нее, чтобы хоть как-то утихомирить свой желудок. Еще ему до сих пор было печально от того, что куда-то запропастилась Жука. Если она пропала из-за того, что ключевое событие уже произошло, то хотя бы подсказку ему оставила бы. Что это за событие? Почему ключевое? Только одна радость давала ему надежду. Только ночи он ждал больше всего на свете. Целый день он думал только об одном — побыстрее бы ее увидеть. В эти две последние ночи они так же хорошо провели время. Он многое рассказывал о себе. Ей было интересно. Она очень удивилась, когда узнала, что его почти пятнадцать лет звали Сорок Третьим. Он рассказал ей о скале имен и пообещал ее сводить к ней. А она согласилась. Но при условии, что он впишет туда свое имя. В общем, только встречи с ней и позволяли продолжать радоваться жизни, невзирая на все проблемы. Часто он ловил себя на мысли, что сидит, стоит, идет и улыбается. Наверное, со стороны это могло показаться странным. Но его это не особо интересовало. Он понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно. Нет, это он понял с самой их первой встречи, когда она повернула к нему голову и ее волосы качнулись в свете луны, а глаза заглянули ему в душу. Сейчас он это принял. Смирился и понял, что ничего не хочет так сильно, как быть рядом с ней. Слышать ее голос, миловаться ее лицом. Обнимать и целовать. Он сглотнул. А она держала дистанцию. Все его попытки перейти на следующую ступень, разбивались о ее непробиваемую защиту. Она уходила от тех тем, на которые не хотела говорить, уклонялась, отвечала расплывчато или вообще переводила разговор в другое русло. О себе почти ничего не рассказала. Он знал, что отец ее очень строг и очень богат. Занимает видную должность в империи. А мать из простых. Судя по тому, как она это говорила, отец не раз акцентировал на этом моменте внимание, когда хотел чем-то упрекнуть свою жену. Конечно, девушка не говорила ничего такого прямо. Но ему показалось, что некоторые вещи он начал понимать и без слов. По ее изменению в тоне голоса, по повороту головы, даже по скорости речи. По взгляду, по паузам между предложениями. Алхимист прочистил горло, понимая, что снова улыбается. Он вздохнул.

Последние два дня делать особо было нечего. Поэтому он мог посвятить время ее поискам. Он ходил под разными предлогами к человекам, к строителям, даже к чемпионам. Но нигде ее не видел. Спрашивать прямо он не хотел. Во-первых, некоторая таинственность их отношений ему очень нравилась. Во-вторых, он не знал, как она отреагирует на такие его поиски. Не посчитает ли она его слишком настырным? Наверное, девушка не спроста не называла своего имени и практически не давала о себе никаких сведений. Он снова вздохнул. Сегодня он попросит ее рассказать хоть что-то более конкретное. Может, даже скажет, что она ему нравится. Признаваться в любви, наверное, было еще рано.

Целый день алхимист провел с мыслями о ней. А ночью, после наступления темноты отправился на стену. На вторую. Он стоял вместе с Творящими. С Сандрин. Остальные растянулись по стене. Его дальнобой периодически стрелял зажигательными ядрами. Но без подсказок Максуда выстрелы были не точными. Остальные машины маршал приказал не использовать. Напряжение увеличивалось вместе с возрастающим воем амалионов. Их боевые кличи и призывы к атаке гремели громом в эту ночь. Луна сегодня вышла рано. Когда осадные башни подошли совсем близко, то их можно было уже хорошо рассмотреть. Дальнобой успел дать два прицельных выстрела прежде, чем они примкнули к стене. Две башни остановились и их тушили. На стенах началась рубка. Алхимист наблюдал, как сражаются чемпионы. Ему нравились эти воины. Никакой человек не шел в сравнение с ними. Эти машины смерти крушили всех на своем пути. Их броня была не пробиваемая, сила неиссякаемая, скорость просто не сопоставима со скоростью движения амалионов. Только гравалионы были им под стать. И сегодня они придут. Об этом сказал Максуд. И алхимист ему верил. Напряжение достигло пика, когда с разных сторон стены начали доноситься крики наших солдат. Они в основном оповещали о том, что враг прорывается. Алхимист не сводил глаз с Максуда. Тот не принимал участия в сражении. Он носился от одного участка к другому, раздавая команды. Подтянулись гравалионы. Это Единитель понял по жуткому реву, что надолго застрял в ушах. Максуд спрыгнул со стены. Быстроходы от него разбежались в разные стороны. Алхимист их узнал. Трое в черных мундирах. Двое из них ночью чаще всего околачивались возле маршала. Один — возле Азаниэля. Максуд разрывался, крича, чтобы никто не отступал. В это время в бой вступили дробители. Всего их было около пятидесяти. Они совсем не такие быстрые, как гравалионы и чемпионы, но они могли отвлечь на себя внимание, принять удар. Их не так-то просто убить. Маршал вынул мечи. Единителю показалось, что он даже отсюда увидел его взгляд. И содрогнулся. Мурашки прошли по нему от самых пят и до ушей. Это точно не человек. Никто так не мог действовать на алхимиста. Никто. Максуд устремился к ближайшей прорехе в обороне. Он высоко подпрыгнул и заскочил прямо в логово тварей. Через несколько секунд островок вражеских солдат был ликвидирован. Единитель открыл рот. Не простых вражеских солдат, а гравалионов!

А в следующий миг произошло то, что перевернуло ход битвы. Раздался оглушительный треск дерева. И истошные крики. Фонтаны воды поднялись над стеной, бликуя в свете луны. С левой стороны и с правой. Еще один был заметно левее центра. Через секунду все повторилось. Фонтаны взмыли вверх, разбивая деревянные щиты, что были переброшены через ров, и сами башни. Даже со второй стены абсолютный заметил, как разлетаются бревна. И гравалионы. Теперь самый правый фонтан поднялся ближе к центу. Самый левый — тоже ближе к центру. А тот, что был смещен относительно центра влево, теперь взорвался чуть правее. Неплохо. Максуд правильно расставил троих водоносов. Двое шли навстречу друг другу, один направлялся к тому месту, откуда начал один из них. Единитель присмотрелся и заметил водоносов. Они бежали под первой стеной. А над ними взлетали в воздух доски, щепки, бревна, враги. Стоял крик. Вряд ли враг поймет, что нужно отводить башни. Тем более, они наполнены гравалионами, будет сложно это сделать. Слева и справа начали показываться языки пламени. Единитель громко хмыкнул и усмехнулся. Разбить башни и сжечь, чтобы враг не смог использовать материал. Максуд неплохо подготовился. Алхимист еще постоял на стене минут десять. Сражение выиграно. В этом у него не было никаких сомнений. Единитель улыбался, глядя на то, как языки пламени облизывают темное небо, слушая то, как кричат искалеченные враги, наблюдая, как Максуд раздает бесконечные команды. Он понял, что людям очень сильно повезло иметь такого командира в составе коалиционной армии. Сколько сражений он выиграл благодаря правильным тактическим приемам? Алхимист с восторгом наблюдал за маршалом. Раньше он только читал о нем и представлял то, как он разносит вражеские войска. А теперь может посмотреть на него в живую.

Затем он ушел. На пятый рубеж. Как обычно, девушку ждать пришлось больше часа. Он терпеливо прохаживался. Высматривать ее — напрасная трата времени. Вслушиваться, чтобы поймать ее шаги, — тоже. У него складывалось впечатление, что он увидит ее только тогда, когда она сама того захочет. Алхимист становился. Он смотрел на огонь. Тот горел особенно ярко. Ночь выдалась ветреной. Чувствовалось приближение осени. Днем все еще было жарко, но вот по ночам стало заметно холодать. А сегодняшней ночью еще и ветер начал дуть. Он посмотрел на небо. Туч пока не видно. Минут через десять появилась незнакомка. Сегодня он хотел во что бы то ни стало узнать ее имя. Со вчерашнего дня они уже перестали играть в пять шагов. Она подходила к нему, и они вдвоем гуляли. Не только по стене. Еще и по рубежу. В основном по той части, где людей не было вообще. Конечно, это опасная затея, гулять там, куда запретили ходить заклинатели из-за диадем. Может, она не знала? Или проверяла его храбрость? Или была из любительниц острых ощущений? Все равно он не узнает ответ. Она не скажет.

Вот и сегодня они прошли немного по стене. В одну сторону, и в другую. Ветер только усиливался. Ее волосы трепались на ветру, попадая в глаза. Но она не собиралась их смахивать. Может, не сильно мешали? Единитель предложил спуститься со стены, чтобы быть защищенными от ветра. Внутри у него все горело. Сегодня он скажет ей, что она ему нравится. И он твердо решил, что не уйдет, пока не раздобудет ее имя. Весело беседуя, они прошли в левую часть рубежа. Там походили между домами по улице. Единитель набирался смелости. Когда он уже был готов сказать ей, что она ему не просто нравится, а он влюблен по уши, кое-что произошло. Алхимист остановился. Она прошла еще пару шагов, прежде, чем среагировала. Обернулась. Знакомый звук. Такой не забыть.

— Диадемы. Они здесь. — почти напуганным голосом сказал алхимист.

Он знал, чем может грозить встреча с ними. А здесь весь камень защищен. Он не сможет использовать свою силу, дымки, чтобы случайно не разбить, он оставил в доме.

— Что им делать в крепости? — подняла брови девушка. — Может, случайно пролетают?

Она не знала! Она совершенно точно не знала о том, что здесь устроили для них место пребывания! Не только крики птиц, но и хлопки их крыльев над головами дали понять, что этих существ тут десятки. И они все летят прямо на них.

— Они могут нас убить. Бежим! — крикнул алхимист и схватил девушку за плащ.

Но бежать уже было некуда. Птицы опускались на каменную улицу со всех сторон, некоторые хлопали крыльями прямо над ними. Он поднял голову и увидел, что еще секунду и разъяренные птицы набросятся на них. Их когти и клювы отчетливо видны с такого расстояния. Алхимист подумал только о том, что он сможет укрыть собой девушку. Но когда его заклюют, они все равно доберутся и до нее. Что же делать? Он ощутил страх. Не укол страха. А целый океан. Этот страх накатил с такой силой, что Единитель не смог устоять на ногах. Боялся ли он хоть раз в жизни с такой силой? Определенно, нет. Глубинный всепроникающий страх. Каждая, даже самая мелкая частичка его организма, дрожала от страха. Он осунулся и упал на четвереньки. Птица упала у его ног, она билась в конвульсиях. Чуть дальше упала еще одна. И еще. С неба ему на ноги упала еще одна. Он и сам ничком упал на камень. Алхимист слышал, как птицы одна за другой падали на камень. Их грозный крик стал теперь жалостливым писком. У него еле хватило сил поднять глаза на девушку. Единитель замер. Бледное серьезное лицо. Непоколебимое, бесстрашное. Развевающиеся на ветру волосы. И глаза.

Они горели фиолетовым огнем.

— Тв… Тв… — не мог он и слова выговорить.

Она повернула голову к нему. Безжизненный взгляд, как и у них у всех.

— Хватайся за ногу. — девушка поставила ногу прямо перед ним.

Что? Она так хочет его унизить? Даже руки ему не подаст? А на что он надеялся? Чего ждать от Творящих он прекрасно знал. Только коварства и только предательства. Она была одна из них. И повела себя так же.

— Хватайся! — заорала она. — Быстро! Если жить хочешь! Ты нужен этим людям и м… — она не договорила. — Хватайся!

Алхимист переступил через себя. Как же это было унизительно. Но он должен выжить. Чтобы отомстить за этот инцидент. Он закрыл глаза и схватился за ее ногу. Она пошла вперед, волоча его за собой. К ближайшему дому. Несколько очень долгих шагов. Он краем глаза взглянул на нее. Ветер мешал ему смотреть. Здесь он дул прямо на них с большой силой. Девушка надавила плечом на двери. Она поднялась на порог, протянув его за собой. Сделала шаг в дом. Он отпустил руки. Живот весь сжимался от страха. Сердце колотилось с такой силой, что он слышал каждый его стук, даже не смотря на жалобные крики диадем, на шум ветра и свое собственное тяжелое дыхание. Творящая. Она Творящая. Как же так?

— Как только станет чуть лучше, закрой дверь. Окно лучше прикрой кроватью.

Алхимист перевернулся на спину. Страх уже не так сковывал его движения.

— Ты Творящая. Предательница. Я вас ненавижу. Всех. А тебя особенно. — выдавил он из себя. — Ты мне нравилась. А оказалось, что ты просто еще одна хитрая тварь. Хотела узнать о мне побольше? Какие секреты тебе были нужны, тварь? Убирайся прочь! Если я тебя хоть раз увижу, то убью. — брызгая слюной и превозмогая сковывающий ужас, рычал алхимист.

Она замерла в дверном проеме. Подул ветер. Сильный порыв. Как раз такой, который смог расстегнуть ее плащ и поднять его вверх. Алхимист шире открыл глаза. Она развернулась. И ушла. Не сказав и слова. А картина безрукой девушки на фоне Желтой луны, с одним лишь обрубком, надолго зависла перед глазами абсолютного. Через десять секунд он уже смог доползти до двери, чтобы закрыть ее. Через минуту заслонил окно. У него была вся ночь, чтобы подумать. А подумать было над чем. Все это время он не сомкнул глаз. Его душу разрывали в противоположные стороны мысли о той девушке. Он ее любил. Он ненавидел Творящих. Она Творящая. Как тут ужиться таким разным утверждениям? Сейчас он любил ее и был готов бросится за ней с обрыва. Через час уже ненавидел всем сердцем. И снова любил. Снова и снова.

Утром, когда диадемы улетели, он вышел из дома. Хотел он только одного — найти ее. Им нужно было поговорить. Он повел себя не так, как подобало мужчине. Оскорбил ее, обвинил и обозвал. А еще угрожал убить. Он напортачил. Все, что можно было испортить, он испортил. За ночь он пришел к выводу, что у нее не было цели выведать его какие-то тайны. Во-первых, таковых у него не имелось. Во-вторых, она явно скрывала то, что она потеряла обе руки. А могла ведь давить на жалость. Нет, она не предавала его. Но она была Творящей. Ну и что? Не все одинаковые. Наверное. Плохие только те, что хотят его убить. С этим моментом он пока не до конца разобрался. Но ему нужно поговорить с ней. Только так можно прийти к какому-то выводу. Он сжал зубы. Зная ее характер, легко предположить, что она не захочет его видеть. Но ее все равно нужно найти. Теперь он уже не стеснялся спрашивать о Творящей без рук с волосами цвета инея.

— Зимняя Творящая? — переспросил у него один из солдат человеков на пятом рубеже. — Дэзирэ. Но я думал, что она погибла.

Единитель поблагодарил его за сведения. Дэзирэ. Так, значит, ее зовут. Дэзирэ. Он улыбнулся, хотя понимал, что радоваться нечему. Но у него было ее имя. Такое… такое… Дэзирэ…

Первым делом он отправился к Йоши. Тот как раз завтракал со своей женой. Его угостили вкусной едой. Вкусной! Едой! Откуда у них такие продукты? Алхимист жадно съел все, что ему предложили. От добавки он тактично отказался. За едой Росита поведала ему историю Дэзирэ, сочувственно всхлипывая. Она долго рассказывала, какая это хорошая девушка, и как же ей не повезло. Алхимист провел с ними еще двадцать минут, все больше убеждаясь в том, какой же он осел.

Делать было нечего, оставался только один человек, к которому он мог пойти.

Стучать в дверь долго не пришлось.

— Это кто в такую рань? — женский голос.

Абсолютный посмотрел на солнце. Уже давно прошла та пора, которую девушка назвала «рань».

— Единитель. — громко произнес он.

Через минуту дверь открыла девушка в покрывале. Она отвернулась от него и пошла снова в кровать.

— Туда сам стучи. — бросила она, так и не удостоив его взглядом.

Алхимист вошел и постучал теперь в другую дверь. Подождал немного.

— К нам каждое утро будут ходить посетители? — знакомый голос.

— Спи, я сейчас выйду. — еще один знакомый голос.

Единитель замер с занесенным кулаком. Опустил руку. Максуд вышел по пояс раздетый.

— Что-то случилось? — заспанно спросил воин.

— Там Сандрин?

— И что?

— Она Творящая.

— Да? — поднял брови Максуд. — Кому ты успел рассказать?

Алхимист осекся. Ну да, он ведь точно знает, что Сандрин Творящая. Абсолютный опустил глаза.

— Они не предательницы, не лживые твари и не самые корыстные существа на земле? — тихо произнес абсолютный.

— Что? — раздался голос Сандрин.

— Именно такие. — улыбнулся Максуд, искоса поглядывая вглубь комнаты — Но лучше в мире тебе не найти.

Алхимист вздохнул. Этого он и боялся.

— Я ее потерял. — плечи Единителя поникли.

— Кого? — непонимающе посмотрел на него Максуд.

— Дэзирэ. Вчера я плохо с ней обошелся. Теперь не могу ее найти. Она жила у строителей. Но со вчерашней ночи там не появлялась.

— Ты знаком с Дэзирэ? — брови воина полезли вверх.

Он вышел из комнаты, дверь закрыл. Пошел на улицу. Алхимист потянулся за ним с опущенной головой.

— Здесь заброшенные дома. Наверное, в одном из них она и живет. — Максуд посмотрел вверх. — Тебе ведь она тоже нравится. — и после небольшой паузы добавил. — Только попробуй.

Они вдвоем пошли по улице, залитой солнцем. Один из лучших домов, если про них там можно было сказать, оставался тот, в котором поселился чемпион. Но Румадэу сейчас находился на задании. Вполне вероятно…

— Она в том же доме. — зазвенел голос Амайанты. — И она… мм… плачет. Как бы она не захотела… ну, того. Вы же слабые человечешки.

Максуд остановился и жестом показал Единителю, чтобы тот встал рядом.

— Теперь все мне расскажи. Можешь без подробностей. Чтобы я мог тебе помочь, мне нужно понимать, что произошло.

Алхимист вкратце изложил ему всю историю. Он сказал, что полюбил ее с первого взгляда, когда только увидел ее ночью на стене. Затем рассказал об их ночных прогулках и беседах. Потом перешел к событиям прошлой ночи. Максуд с уважением закивал, когда он рассказал о том, как его спасла Творящая. Еще Единитель добавил, что после той ночи, когда он ее встретил, пропала Жука, Предзнаменователь. Максуд чуть поднял брови и еще закивал. И в самом конце алхимист поведал, какие слова он сказал в адрес девушки. Он изучающе посмотрел на выражение лица воина. Ждал, что тот его сейчас отчитает. Похоже, что Максуд не осуждал его. Легкое удивление отобразилось на лице Единителя.

— Творящие… это сложно. — пояснил Максуд. — О них многое известно. Еще больше придумано. Тысячи историй рассказывают об их отвратительных человеческих качествах. И почти все они правдивы. Поверь.

Алхимист теперь округлил глаза.

— Но сейчас все меняется. Теперь я вижу в их глазах то, чего не видел никогда ранее за тысячи лет. Они становятся человечными. Настоящими. Понимаешь? Ты можешь взглянуть на нее и понять ее. Такого раньше не было. Никогда. А сейчас, если ты умеешь смотреть и тебе повезет, то ты можешь узнать, что она представляет из себя на самом деле. Раньше у них было не только каменное лицо, но и каменная душа. Теперь нет. Я не могу осуждать тебя за то, что твои предрассудки велели тебе так глупо поступить. Но знай, что я это не одобряю. Теперь я попытаюсь с ней поговорить. Ты подожди.

Максуд оставил Единителя растерянно моргать глазами посреди улицы. Алхимисту было над чем подумать. Сам воин вошел в дом. Абсолютный прикусил губу. Минуты шли мучительно долго.

Когда маршал вышел, то лицо его было серьезным. Алхимист понял, что хороших новостей ему не следует ждать. Надежды больше нет. Он обернулся. Сзади подходила Сандрин. Максуд коротко объяснил Единителю, что Зимняя Творящая не желает его видеть. И от себя добавил, что ей потребуется время. Много времени. На нее все навалилось. И еще вдобавок такое разочарование. Сандрин стояла молча. Затем воин сказал алхимисту, что тому лучше уйти. Абсолютный опустил голову, плечи поникли сами, и пошел по улице. Куда-то. Бесцельно. Сандрин смотрела ему вслед. Она многое поняла по его лицу, по его вздохам. По его походке. Не знала деталей, но ситуацию поняла. Как и то, что Дэзирэ не собиралась возвращаться к строителям. Она посмотрела на воина. Тот вкратце обрисовал ситуацию. Сандрин кивнула. Она оставила Максуда одного на улице. А сама вошла в дом.

— Собирайся. Ты пойдешь со мной. — сказала она с порога тоном, который не терпит возражений. — Будешь жить с нами. Прости, что сразу не предложила такой вариант. Теперь же это не предложение. Я ставлю тебя перед фактом. Я, Делорис и Тревизо будем по очереди тебе помогать. И мне все равно, как ты при этом будешь себя чувствовать. Тебе ясно? Ты Творящая. Ты одна из нас. И ты должна быть с нами.

Дэзирэ села на кровать. Глаза она не поднимала.

— Он ушел. Только Максуд ждет снаружи.

— Мне нужно в туалет. — тихо сказала Зимняя Творящая.

— Сегодня я буду тебе помогать. Пошли. У тебя есть одежда?

Дэзирэ кивнула. У нее были сумки с вещами. Они остались у строителей.

— Я попрошу Максуда забрать их. — сообщила ей Сандрин. — И если ты хоть одним своим ногтем подашь вид, что тебе неудобно меня о чем-то попросить или что-то в этом духе, пеняй на себя. Уяснила?

— Я бы хотела, чтобы ты заткнулась. — улыбнулась Дэзирэ. — Раз уж мне можно просить о чем угодно.

— Есть просьбы, которые я не в силах выполнить. — в свою очередь улыбнулась Сандрин.

Две Творящие. Две настоящие улыбки. Видели ли они друг друга до этого без масок? Наверное, нет. Девушки вышли. Максуд кивнул Творящим.

— Нужно забрать вещи. — намекнула Сандрин.

— Хорошо. — воин развернулся и пошел к строителям.

— Хорошо? — тихо переспросила Дэзирэ. — И он как-то смотрел на тебя… — она взглянула на Сандрин. — И ты на него? О Свод, да вы вместе.

Сандрин улыбнулась. Ей было приятно это осознавать. Дэзирэ тоже улыбалась. Ужасная ночь переросла в более-менее приятное утро. Ее хоть в туалет сводят. И Зимняя Творящая вздохнула.

Она весь день провела в доме Сандрин. Уже поняла, что спать будет в комнате с Делорис. Сандрин спит в другой комнате. Максуд принес ее вещи, которые ей помогли затолкать под кровать. В гости зашла Тревизо. Она была рада видеть Дэзирэ. Обнять не решилась, но и без этого было понятно, как она относится к командиру. Делорис много рассказывала о том, что произошло в эти последние дни. Хотя Дэзирэ и слышала разговоры строителей, но узнать все из первых уст было, конечно же, лучше. Вот только она не чувствовала себя участником. Только лишь сторонним наблюдателем. Зато она поняла, что значит быть настоящей. Сандрин почти весь день вела себя не как Творящая. Делорис почти никогда себя так и не вела. Даже Тревизо позволила маске упасть. Максуд старался не вмешиваться в женскую компанию, надеясь, что такое общение придаст сил Дэзирэ. И он не ошибся. Ближе к вечеру Дэзирэ зашла к нему в комнату и поблагодарила. Он покачал пальцем, давая понять, что это совершенно не нужно. Она знала, что нужно.

Днем тему алхимиста старались избегать. Это решение Дэзирэ. И ей предстоит все обдумать. Самой.

А сам Единитель пришел к Максуду. В дом он не заходил. Постучал в окно и попросил о помощи у него. Весь день алхимист думал. Он решил, что его чувства сильнее всех историй, которые могли оказаться простым обманом. Сам он знал не многих Творящих. Да, одна пыталась его убить. Но другая ведь спасла! И слова Максуда он помнил хорошо. Да и сам маршал состоял в отношениях с Творящей. Чего бы не сделал, по его словам, раньше. Все меняется. Конечно, алхимист не мог отказаться от своих идей за один день. Все те годы, что он тихо их ненавидел, оставили отпечаток на его душе. Но рана от того, как он обошелся с Дэзирэ, горела ярким огнем. Он ее любил. И убедился в этом еще сильнее, когда не перестал испытывать к ней чувств даже тогда, когда узнал, что она Творящая. Если она и не простит его, а она могла, то он хоть попытается сделать что-то для нее. То единственное, что он мог. Он твердо решил поступить так во что бы то ни стало. Как она будет к нему относится после этого? Это уже другое дело. Но он выполнит то, что задумал. Она его спасла. И он ее любил.

Воин под выдуманным предлогом забрал Сандрин с собой и вышел из дома. Втроем они прошли к одному из домов на пятом рубеже. Именно здесь и жил алхимист. Он усадил их за стол. Сам порылся в своих вещах и вывалил на стол артефакт. Прекрасно исполненный, до ужаса красивый. Рука. Как человеческая. Темная металлическая глянцевая поверхность. Каждый палец, запястье, локтевой сустав. Максуд присвистнул. Сандрин тоже не смогла сдержать возглас изумления. Вообще-то, она и не старалась. Процесс очеловечивания был уже запущен во всю.

— И ты думаешь, что это сработает? — искренне удивился Максуд.

— Я знал человека, у которого вместо руки была такая железка. — с горящими глазами поведал им абсолютный. — Я исследовал его руку. Создал свою. У меня ушли годы на это. Но она не работает. Теперь, когда я стал Единителем, я смогу ее пробудить. Она станет артефактом.

Максуд поднял брови.

— Перед вами просто кусок материала, из которого можно создать артефакт. — пояснил алхимист. — Мне нужен фиолетовый.

Сандрин кивнула.

— Сейчас. — уточнил Единитель.

Творящая чуть улыбнулась и зажгла глаза. Алхимист несколько раз глубоко вдохнул. Он создавал и пересоздавал последовательности нужных пиктограмм сотни раз, готовясь к этому моменту. А теперь… теперь был абсолютно уверен, что ни одна из них не подойдет. Он должен создать новую. Ту единственную, которая превратит руку в артефакт. Он не знал, как, но знал, что ему просто нужно это захотеть. И проблем в этом плане не было — этого он по-настоящему хотел больше всего на свете.

Синие пиктограммы. Тысячи пиктограмм. Даже у самого абсолютного читалось изумление на лице, когда они воронкой начали погружаться в руку. Тысячи. Ему бы ни за что не запомнить такую комбинацию. Обычно и сотни хватало для артефакта. Здесь же он использовал тысячи. Единитель даже не успевал рассмотреть пиктограммы, хотя заметил, что многие из них ему не знакомы. Синие знаки продолжали и продолжали появляться и исчезать в руке. Только через минуту фиолетовая вспышка ознаменовала конец его работы. Максуд прищурил глаза. Алхимист возбужденно взял в руки свое творение.

— Ты сможешь его поставить ей? — он вперил взгляд в Творящую.

Сандрин округлила глаза.

— Я понятия не имею, как это делается. — ответила она.

— Поверь, все, что я последнее время делаю — понятия не имею, как это получается. Так что, просто скажи, что ты это сделаешь.

Сандрин задумалась. Ей совсем не хотелось рушить надежды Единителя, но…

— У нее убиты нервы. Правая рука… то, что от нее осталось… она не может шевелить. И ничего не чувствует. Думаю, без этого твоя рука…

Творящая вздохнула. Алхимист сел на стул. Он упер локоть о стол и закрыл ладошкой лицо. Все напрасно?

— Ты же можешь нарастить кость и плоть. В чем проблема с нервами? — спросила Амайанта.

Максуд включился в разговор, передав вопрос Амайанты.

— Нет, это не одно и то же. Я могу продолжить что-то. Вену, нерв, кость. Но у нее нервы убиты. Они должны быть подключены к мозгу. Я не смогу их создать из ничего. — покачала головой Творящая.

— Хм. Такие слабенькие эти человеки. — сказала девушка в золоте, разглядывая свои ногти. — Вот бы была у вас знакомая богиня. Вот бы было здорово. Она бы смогла помочь.

— Ты можешь это сделать? — выпучил глаза Максуд.

— А ты знаешь много вещей, которые я не могу сделать? А-ну, осломордый, назови-ка мне хоть одну.

— Ты не можешь вести себя культурно. — посмотрел ей в глаза воин.

— Между «не могу» и «не хочу» огромная разница. Целая прорва разниц.

— Так ты сможешь помочь?

Амайанта потянулась, зевнула, еще раз потянулась, наблюдая краем глаза за тем, как терпение Максуда медленно испаряется.

— Конечно, глупенький. Это же проще простого.

Максуд посмотрел на Сандрин и Единителя, которые глаз с него не сводили, ожидая результата его беседы с богиней.

— Она сказала, что натыкалась на множество задач, которые не смогла решить. — объяснил воин. — Но с этой, надеется, что сможет справиться.

— Ах, ты лживый наглец! Хам! — и Амайанта добавила парочку заранее заготовленных оборотов, чем вызвала кивок удивления и одобрения со стороны Максуда.

Но подавить его эту мерзкую ухмылочку так и не смогла.

— Тогда нужно действовать быстро. — предложила Сандрин. — Чем раньше, тем лучше.

Все согласились.

Максуд подговорил пару строителей, чтобы они вызвали из его дома Тревизо. Она должна была прямо на улице залечить одному из них выдуманную рану. Им требовался союзник, который бы все знал. Когда в дом вернулась Сандрин, инициативу в разговоре на себя взяла Селюстир. Она стояла так, чтобы Сандрин, которая делала вид, что копается в каких-то своих вещах, что еще не перенесла в другую комнату, оказалась за спиной у Дэзирэ. Фиолетовые глаза зажглись ярким огнем. Дэзирэ ощутила это. Она повернулась. Но было уже поздно. Пальцы Сандрин накрыли ее голову, и она успела только удивленно поднять брови. В следующее мгновение обмякшая Зимняя Творящая рухнула прямо на руки Тревизо. Максуд принес стол со своей комнаты. Он составил его с тем, что находился в этой. Дэзирэ разместили на них. Вошел Единитель.

Все, кроме Сандрин и Единителя покинули комнату. Амайанта тоже осталась.

— У них получится? — спросила Тревизо, стоя на улице вместе с Делорис и Максудом.

Воин хмыкнул. Богиня. Самая сильная Творящая на планете. Абсолютный алхимист, который рождается один раз на несколько поколений.

— Если у кого-то и получится, так это только у них. — с надеждой в голосе сказал воин.

Стало совсем темно. Он с Тревизо пошел на стену, оставив Делорис здесь у дома на всякий случай. Артефакты с дымкой выдали мрачным, дробителям и чемпионам. С каждым из них был закреплен человек из армии Азаниэля. Только человек мог привести такой артефакт в действие. Поэтому без Делорис мрачные могли обойтись. Но Максуд не думал, что этой ночью враг нападет. Амалионам теперь нужно обдумать свои планы, узнав о такой мощи в лице водоносов. Максуд боялся, что теперь стратегия врага изменится. Он прибегнет к долгой осаде. Придется Максуду рисковать, прибегая к Шагам. Но, пока этого не случилось, нужно исходить из того, что есть.

Ночь прошла спокойно. Маршал провел большую ее часть на стене. Под утро он вернулся домой. Открыл двери дома и остановился. Сандрин спала на полу. Единитель тоже. По разные стороны стола. Делорис лежала у себя в кровати. А Дэзирэ на столах. Максуд взял Сандрин на руки и перенес в комнату.

После обеда Максуд проснулся. Сандрин сообщила ему, что получила послание от Эстэль. Они нашли меч и возвращаются. Сегодняшней ночью нужно их встретить. Максуд обрадовался этим новостям. Но Творящая поведала еще про одно письмо. Которое пришло чуть позже первого.

Через десять минут Максуд стоял перед Азаниэлем.

— Ты думал о том, чтобы передать Аста своему сыну?

— Это не твое дело, маршал. Со всем уважением. — ответил ему генерал.

— С твоими деньгами и возможностями ты бы мог уже купить ему Аста. Или получить ее другими способами. — рассуждал воин.

Азаниэль стоял молча. Скелет возле него тоже молчал.

— Так я и думал. — кивнул Максуд. — Ты пробовал. И, наверное, не один раз. Аста не приняла его.

Генерал задрал подбородок.

— Сегодня ночью будь рядом. Твой сын возвращается.

Максуд ушел, оставив Азаниэля в недоумении. Ему надо было срочно найти одного человека. И когда он его нашел, то задал всего один вопрос:

— Насколько сильно тебе подвластен фиолетовый?

Жазэль постоянно оглядывалась. Ее не покидало чувство, что все обрушится в самый последний момент. На них нападут, их схватят и замучают до смерти. Конечно, когда она держала Оррмарина под руку, страх немного отступал. Но ей все равно было не по себе. Эйр вела себя, наоборот, уверенно. Ни разу не оглянулась, не присмотрелась, не остановила группу. Ничего такого. И это выглядело еще более странным и опасным, чем, если бы она так делала. Озу, похоже, вообще было плевать, доберутся они до крепости или нет. Кризис без конца отвешивал не смешные колкости в адрес Эстэль. Сама Творящая надела на себя каменное лицо. Понять, о чем она думает, не представлялось возможным.

Клерк уменьшила размер шага, чтобы чаще передвигать ноги. Так ей казалось, что она быстрее попадет в крепость. Внутреннее напряжение достигло пика, когда они подошли к реке. Конечно, там имелось несколько кустов, в которых они и укрылись. Но, в основном, здесь открытая местность. Что, если за ними следят?

Только когда через реку начал вырастать мост, она убедила себя в том, что все хорошо. И не придется лезть в воду. Отличные новости. Тревизо, алхимист и заклинатель. Жазэль, как увидела Творящую, то подошла к ней самая первая и заключила в объятия. Селюстир совсем не сразу признала в ней Жазэль. Это было видно по ее отвисшей челюсти. Клерк улыбнулась и пожала плечами.

— Долгая история. — махнула она рукой.

А Селюстир задержала взгляд на Озе. Она его пристально разглядывала. Наверное, посчитала, что где-то его уже видела. Всем так казалось. Почему-то.

— Ты можешь открыть этот ящик? — спросил Оррмарин у алхимиста.

— Нужна помощь фиолетовой Творящей. — ответил Единитель, как ему и велели.

— Да, к тому же, в крепости будет безопасней. — подключилась Эйр. — Ты другого мнения?

— Нет, все правильно. Я волнуюсь, чтобы наша миссия не была напрасной. — улыбнулся Оррмарин.

Абсолютный снова трансформировал мост в берег реки. На скале их ждали крутые ступени. Заклинатель взял под контроль лошадь.

— У тебя получилось добыть, что я просил? — поинтересовался алхимист у Жазэль.

— А ты сомневался? — задрала она подбородок и напустила на себя истинный вид Творящей.

Единитель едва заметно вздрогнул. Такое преображение. Но она ведь не настоящая Творящая? Он отошел от нее. И повел группу в крепость. Ступени за собой он разрушал, оставляя после них лишь острые выступы. Диадем наверху не было. Их согнали заклинатели. При каждом воспоминании об этих птицах перед глазами алхимиста стояла Дэзирэ. На ветру, с поднятым плащом. И без рук. Даже ее фиолетовые светящиеся глаза казались в тот миг опечаленными. Он сглотнул. Он попросит прощения, когда она придет в себя. Сто раз попросит. Его пугало только одно — никто не знал, сколько она пробудет без сознания. Сандрин ничего не смогла сделать, чтобы привести Дэзирэ в чувства. Амайанта через Максуда сказала, что вообще не известно, придет ли она в себя. Алхимист еще раз вздохнул. Вот уже и крепость. Но здесь никого нет. А договор был другим. Он взглянул на первую стену и все понял — началась атака. Только одинокий черный мундир ждал их.

— Максуд ждет внизу. — сообщил он, прежде чем уйти вместе с ветром.

— Нужно открыть ящик. — сказал Оррмарин. — Возможно, Максуду как раз сейчас понадобится меч.

— Только я не могу его открыть без помощи Сандрин. — стоял на своем Единитель. — Перед тобой артефакт. Ни один алхимист не сможет его открыть. И ни один инструмент не сможет разбить крышку.

Оррмарин вздохнул.

— Когда придем к Максуду — уходи. Оставь Оррмарина под любым предлогом. — Жазэль задрала голову, это ей говорила Амайанта. — И не пялься на меня!

Девушка быстро опустила голову. Амайанта отвернулась от нее и уставилась на Оза. Глаза ее засияли белым светом. Жазэль показалось, что и Оз смотрит на нее. Девушка в золоте мгновенно улетела. Что это все значило? Пока они шли к первой стене, непринужденной беседы не получилось. Вообще не было никаких разговоров. Атмосфера показалась Жазэль хуже некуда. Даже в том лесу она не ощущала такого угнетения. Жазэль вынула куб. Она страстно пожелала жить. Шла она с правой стороны в группе. Оррмарин рядом с ней. Правой рукой она незаметно прикрыла куб, чтобы его свет не был так заметен. Стрела крутилась слева направо. И обратно. Но не полный оборот. В одну сторону, потом в другую. Жазэль изменила положение ладони, чтобы развернуть куб. Стрелка показывала так же.

— Сейчас, у Эстэль кое-что спрошу. — улыбнулась девушка Оррмарину и отстала. Она стала прямо за ним. Посмотрела на куб. Стрела показывала теперь назад. И крутилась слева направо и обратно. Но основное направление — назад. Она сглотнула.

У первой стены их ждала Милизен. Она показала в сторону, в угол. Туда, куда упиралась закругленная стена крепости. Примчался черный мундир.

— Отец хочет тебя видеть.

— Не сейчас. — резко ответил Оррмарин.

— А, все равно мне сначала нужно Сандрин найти. Без нее ничего не получится. — Единитель безразлично махнул рукой и с равнодушным выражением лица поплелся вдоль стены.

Жазэль посмотрела наверх. Шум битвы, крики, лязг оружия. Она этого всего и не заметила. У нее сложилось стойкое ощущение, что здесь происходит что-то поважнее штурма амалионов.

— Ладно. — бросил Оррмарин, обгоняя алхимиста. — Я скоро буду.

Единитель даже не кивнул. Он еще сбавил ход, а когда Оррмарин уже прилично отдалился от него, то резко развернулся и побежал к артефакту.

Он призвал свою способность и ящик трансформировался.

— Все прочь отсюда. — скомандовала Тревизо. — Только я и алхимист. Быстро.

Все принялись расходиться. Жазэль быстрым шагом пошла вдоль стены. Эстэль вместе с Милизен побежали на вторую стену, прикрывать возможный отход войск. Оз побрел за ними в ту же сторону. Эйр вынула меч и взобралась на стену. Уж она найдет, чем заняться.

Клерк не знала, что происходит. Тревожные чувства в ней даже подавили страх того, что она находилась в паре метров от войска врага. Слышала стоны и крики, но не обращала на них внимания. Может, она уже привыкла к этому? Или стала черствой и бездушной, как большинство солдат? Примерно у ворот она встретила Оррмарина и Азаниэля. Они шагали ей навстречу.

— Ты все еще пытаешься соблазнить моего сына? И волосы покрасила?

— Отец! — перебил его Оррмарин.

— Что? Ты знал, что она десять лет ублажала старого дурака, чтобы тот давал ей деньги? Она хуже шлюхи! — закричал Азаниэль.

Жазэль показалось, что он выкрикнул это на весь мир.

— Извини, мы потом это обсудим. — сказал Оррмарин клерку. — Сейчас у нас важное дело.

Они обошли ее и оставили одну. Совсем одну. Внезапно весь груз всех ее прожитых лет ударил ей в голову. То, от чего она убегала. То, что не хотела вспоминать. Жазэль опустила плечи. У нее не было печали, грусти или какого-то другого чувства. У нее не было ничего. Она просто стояла и смотрела в одну точку. Как не убегай от прошлого, в один прекрасный день оно тебя догонит.

— Эй. Не стой так. — голос богини слегка вывел ее из такого состояния. — Сейчас будет самое интересное. Пошли.

Жазэль повиновалась. Не потому, что хотела. И не потому, что ей было интересно узнать, что же должно произойти. Нет. Ей сказали «пошли», вот она и пошла. Как делала много лет подряд.

Со стены спустился Максуд. Перед Оррмарином и Азаниэлем. Он начал обговаривать отступление. Оррмарин посмотрел в сторону алхимиста. Похоже, тому уже удалось что-то сделать с ящиком. Он кивнул отцу и чуть ли не побежал в сторону абсолютного.

Рядом с алхимистом стояла Селюстир и Арлет Шерро.

— Ну что? — с нетерпением спросил Оррмарин.

Он посмотрел на отца. Метров двадцать.

— Последнее кольцо защиты. — с напряженным видом ответил Единитель.

Через секунду он выдохнул. И сдвинул крышку. Черный меч лежал внутри. Оррмарин выхватил его.

— Давай быстрее отнесем его Максуду. — предложила внезапно появившаяся Жазэль.

Оррмарин засмеялся, видя, как Максуд и его отец уходят в другую сторону. Только он и две Творящие. Ну еще алхимист.

— Ты сыграла свою роль. Думаешь, я не знал, что ты настоящая помойная нищенка? От этого находится рядом с тобой было еще противнее. — улыбнулся он. — Спасибо, что принесла мне его.

Тревизо зажгла глаза. В тот же миг две синие стрелы вонзились в ее левую грудь. Творящая завалилась в сторону, падая. Оррмарин мечом снес голову Жазэль. Алхимист влип в стену спиной.

— Ах ты тварь! — раздался голос Жазэль.

Шерро округлила глаза. Она начала понимать и быстро выставила щит. Он тут же разбился на мелкие осколки. Без видимых на то оснований. Она одной рукой вытянула еще один щит, а другой выбросила белый шар вверх. Картинка перед ними изменилась. Азаниэль, Максуд, Сандрин и Жазэль стояли не дальше, чем в пяти метрах от них. Оррмарин бросился к стене с мечом в руках. На ходу он хотел убить и Единителя, но меч отскочил от синего полу прозрачного щита, который теперь проявился прямо перед алхимистом. Шерро бежала за ним, прикрывая их общее отступление синими широкими полосками. Стрелы Сандрин вонзались в него, но не могли долететь до предателей. Оррмарин со спины убил нескольких чемпионов, чтобы освободить себе путь к отступлению.

Щит предательницы надежно укрыл ее от атаки Сандрин. В суматохе боя никто не обратил на них внимания. Никто и не пробовал их остановить. Но одна синяя стрела прошла под щитом Шерро как раз в тот момент, когда та запрыгнула на стену. Снизу-вверх. Она пробила Творящую насквозь. Еще пару метров ее тело двигалось по инерции, пока не завалилось на стену. Оррмарин уже спрыгивал с каменного выступа.

Сандрин бросилась к Тревизо. Та как раз залечивала себе рану, погрузив руку в зеленой дымке глубоко в тело.

— Как ты выжила? — недоумевала Сандрин.

— Знаешь, сердце с правой стороны — это до ужаса не удобно. Но оно того стоит. — улыбнулась Селюстир, превозмогая боль.

Сандрин улыбнулась в ответ.

— Он украл меч… он его украл… — повторяла Жазэль, не зная, от чего больше расстраиваться.

То ли от того, что он оказался предателем. То ли от того, что весь их поход и все те смертельные опасности, на которые она напарывалась, были все зря. Но больше всего ее расстроило то, что ее любимый оказался не тем, кем она его считала. А еще он скорее всего убил ее в своей иллюзии. И обидные слова Азаниэля все еще стучали у нее в голове. Слезы сами покатились из глаз.

Стоявший рядом генерал человеков не знал, что и думать. Похоже, он пребывал в шоковом состоянии. Амайанта журчала на ухо маршалу о том, как обошлись с Жазэль. Схватка на стенах крепости продолжалась.

Максуд медвежьим ударом сшиб Азаниэля. Тот влип в стену. Челюсть его была сломана, череп треснул от столкновения со стеной.

— Я предупреждал тебя о ней? Предупреждал, чтобы ты не смел говорить о ней гадости? — голос маршала гремел в ночи.

Максуд подходил к Азаниэлю. Внезапно перед ним выросли две Творящие с зажженными глазами из лагеря генерала. По правую и левую руку от самого Максуда встали Сандрин и Селюстир. Тоже в боевой форме.

— Он того не стоит. — мягко сказала Сандрин, не сводя глаз с Творящих.

— Ты больше не генерал. Твои люди будут добавлены в сотни чемпионов. Если мне нужно будет с ними поговорить отдельно, я сделаю это через Дамиана. Это мое решение. Захочешь его оспорить — я тебя убью. — пообещал маршал, затем перевел взгляд на двух девушек с горящими глазами, что стояли перед ним. — И ни одна Творящая не сможет мне помешать. А если попробует, то тоже умрет.

Максуд несколько секунд смотрел на них. Затем, убедившись, что смысл его слов до них дошел, обернулся и зашагал прочь. Сандрин и Селюстир пошли назад вместе с ним, только спиной вперед, чтобы не подставляться под возможные удары. Вокруг их запястий свистели огни. Другие Творящие, постояв еще несколько секунд, подошли к Азаниэлю, чтобы залечить его раны.

— Меч. Он украл меч. — плакала Жазэль.

— Дуреха. — как-то ласково произнесла Амайанта. — Меч мы давно вытащили.

— Тогда это… это все…

— Представление, чтобы вывести его на чистую воду. — кивнула богиня. — Единственное, что мы не знали, так это то, что Шерро была заодно с ним. Мы, конечно, догадывались, что кто-то из Творящих помогает врагу, передает сообщения и все такое.

— Но у нас есть еще одно дело. — громко вмешался в разговор Максуд.

Он подошел к клерку и остановился. Жазэль, непонимающе смотрела на него. Воин склонился в ее сторону.

— Прекрасно выглядишь. — громко сказал он, чтобы все его слышали. — Тебе идет.

— Дай-ка я посмотрю. — Сандрин подошла к ним поближе и стала напротив девушки.

С каменным лицом девушка смотрела на такое же каменное лицо другой девушки. Они вдвоем стояли молча. Шум битвы, крики солдат. Два лица друг напротив друга в свете луны. Потом медленно улыбка коснулась губ Сандрин.

— Тебе подходит такой образ. Так раньше Дэзирэ красила волосы. Думаю, у нее должны где-то остаться запасы для тебя.

Жазэль улыбнулась. Атмосфера резко изменилась. От напряженной до приятельской или даже дружеской. Сандрин, Максуд, даже Амайанта говорили с ней в теплых тонах. Слезы уже почти перестали струиться по ее щеках.

— А куда мы идем? — спросила девушка.

Но через двадцать метров она и сама поняла. Под второй стеной сидел Оз. Наверное, Максуд хочет узнать о нем побольше. Придется немного поработать переводчиком. Жазэль широко улыбнулась Озу и помахала рукой. Человек в плаще поднялся.

Максуд вынул оба свои меча и стал напротив него. Творящие зажгли глаза, выставив руки с крутящимися синими огнями вперед. Даже Амайанта приняла свой суровый вид с сияющими белыми глазами.

— Стойте, это Оз. Он мне помог. Он хороший. — замахала руками в разные стороны Жазэль.

— Ты пришел меня убить? — спросила Амайанта.

— Зачем ты здесь? — спросил Максуд.

— Чего вы взъелись? Он на нашей стороне. Если бы не он… — Жазэль попыталась встать между ними.

— А тебе не показалось, что ты его уже где-то видела? — коварно улыбнулась девушка в золоте.

Жазэль стала полуоборотом, чтобы видеть и Максуда, и Оза. Глубокие глаза, острый нос. Слишком острый. Сам длинный, в старой одежде. Очень старой. Плащи сейчас особо не в моде. Тем более такого покроя. Она такие раньше видела разве что на статуях. На тех, которые в каждом городе есть.

У девушки что-то сработало в голове.

— Ты… ты потомок их рода, или клана? — округлила глаза девушка.

— Нет, Жазэль. — ответил за него Максуд. — Это один из них. Это сам инквизитор.

Клерк ахнула, еще больше выпучив глаза.

— Значит, сейчас в каком-то городе стоит пьедестал без… без… без тебя?

Конец

Content

Стив Маккартер
Свод Единства. Ломая судьбы. Том 2

Новые роли

Ключевое событие

Черный меч алхимиста

Сияй внутри