Айгуль Малика

12 улыбок Моны Лизы

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована иллюстрация:

© prezent / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Предисловие

Меня зовут Айгуль, уже более 10 лет я работаю имидж-стилистом.

В прошлом я профессиональная скрипачка, работала музыкантом, затем на государственной службе, а в настоящее время занимаюсь любимым делом: помогаю людям выглядеть стильно.

Но в первую очередь я женщина, и у меня есть душа. Мы с ней в очень хороших отношениях. Я ее слушаю, слышу, и это взаимно.

Однажды моей душе стало невыносимо от переполнявших ее чувств и эмоций. Она сказала: «Освободи меня от этого молчания». Так появилась книга «12 улыбок Моны Лизы» по мотивам жизненных историй, которые оставили неизгладимый след в моей душе.

Иногда я думаю, что многие настолько к себе привыкли, что забыли, насколько уникальны. И я рада, что все-таки написала об этих невероятных людях, и мне верится, что в этих 12 историях каждый где-то и в чем-то узнает себя, возможно, взгрустнет, но непременно улыбнется, словно Мона Лиза. И, пожалуй, только ему будет известно, о чем он улыбается и почему.

Все персонажи выдуманы, любые совпадения случайны.

Добро пожаловать в мир удивительных героев, которые научат вас чувствовать по-настоящему.

Книга посвящается всем, кто однажды любил…

Улыбка 1

Имя: Лия.

Возраст: 36 лет.

Данные: рост 170 см, вес 55 кг, 85-64-90, брюнетка, длинные прямые волосы.

Деятельность: оперная певица.

Статус: замужем, трое детей.

Техническое задание: «Гардероб, в котором я буду выглядеть расслабленно и слегка небрежно, будто встала утром и, не задумываясь, надела то, что первым попалось под руку. Чтобы, глядя на меня, люди сразу понимали, что я творческий человек».

– Знаешь, Айгуль, какой у меня самый любимый аромат? – спросила меня Лия, когда в торговом центре, закончив с покупкой одежды, мы решили дополнить обновленный гардероб Лии достойным парфюмом.

– Нет, расскажи, – попросила я, чувствуя, что за ее вопросом кроется нечто интимное.

– Я хочу рассказать тебе одну историю. Мне кажется, ты почувствуешь меня еще глубже, и мы сможем выбрать действительно интересный аромат для меня. Давай сделаем паузу и попьем кофе?

– С удовольствием, – живо ответила я, чувствуя энергию приближающегося откровения…

– Мне было 14 лет, когда я впервые увидела его… Артура. Училась я в музыкальной школе при Академии искусств и за особую одаренность попала в класс профессора N. Это было большой привилегией, которая заключалась в том, что я ходила на специальность не в школу, а в академию. Я была единственной школьницей среди студентов профессора.

Однажды нас созвали на мероприятие, где за особые творческие заслуги награждались талантливые студенты академии. Они получали грамоты и выступали на сцене с определенным номером. Мы были приглашены для того, чтобы заполнить зрительный зал. Я сидела, скучала, изучала потолок концертного зала, когда на сцену вышел Артур, художник первого курса Академии искусств, чьи работы выставлялись на зарубежных выставках и вызывали широкий общественный интерес. Увидев его на сцене, лохматого, в мешкообразном коричневом свитере на три размера больше, нелепого и смущенного, я потеряла ощущение времени и окунулась в момент. Это было потрясение души. Если бы меня спросили, верю ли я в любовь с первого взгляда, я бы вспомнила именно эту секунду. Больше, увы, в моей жизни меня так не накрывало. Влюбилась как девчонка, хотя я и была, в сущности, девчонкой. И следующие четыре года прошли под девизом: «Хоть бы встретить его в коридоре академии». Встречала раз в полгода, проходящего с отсутствующим взглядом мимо меня, либо смотрящего сквозь меня… Но этих эмоций мне хватало до следующей подобной встречи в коридоре, пока я шла к профессору на урок. Боже, какие это были прекрасные иллюзии…

Через четыре года я поступила в Академию искусств и, конечно, затесалась в тусовку художников. К тому времени я знала об Артуре то, что он женился на своей одногруппнице, что у них родился ребенок, что он учится на последнем курсе и пишет дипломную работу. О нем говорили, что он сумасшедший художник, с которым мало кто общается в силу его сложного непредсказуемого характера и «клинической» личности. Он посылал на три буквы профессуру, несколько раз жег свои работы и все время ходил в одной и той же одежде. В том самом коричневом свитере. Но познакомиться с ним я по-прежнему мечтала.

И это произошло в самый неожиданный момент, когда я шла по улице с его одногруппником скульптором Романом. Я целенаправленно проводила много времени с Романом, чтобы однажды пересечься с Артуром и познакомиться с ним. Все так и произошло. Я так улыбалась Артуру и так восхищенно щебетала о том, как мне нравятся его картины, и что я с нетерпением жду открытия его персональной выставки! Он записал мой номер телефона, пообещав лично пригласить на открытие. Судьбоносный звонок прозвенел в этот же вечер, буквально через два часа после знакомства:

– Алло!

– Добрый вечер, будьте добры Лию к телефону.

– Это я.

– Привет, это Артур.

– Привет, Артур.

– Лия, я хочу заниматься с тобой любовью.

– …Я девственница, – смущенно произнесла я.

– Я могу это исправить.

Без фильтров, без лишних эмоциональных красок, без пустословия наш диалог прозвучал именно так. Артура не любили за его прямоту, смелость говорить то, что он думает. А меня это восхищало до дрожи в коленях.

Ты, наверное, понимаешь, что в момент его первого звонка воздух стал густым, видимость пропала, меня бросило в жар и я, наверное, испытала самую сильную эмоцию счастья… хотя это было только начало…

Расскажу тебе о том, к чему, собственно, веду этот разговор. Все последующие шесть месяцев я провела в его мастерской. Сейчас я совершенно не понимаю, как тогда закрыла первую сессию на одни пятерки. Я приходила в его мастерскую в восемь утра и уходила в девять вечера. И все это время мы бесконечно занимались любовью с перерывами на поесть и поспать. Среди множества картин, лежащих на полках, прислоненных к стенам или висящих на них, мы ели доширак, пили чай с сухарями, слушали первый альбом Земфиры и были бесконечно счастливы. Одним словом, мы были в очень творческой атмосфере. И самое главное – это аромат той самой мастерской. Какой там был аромат, Айгуль… Я называю его «мастерской художника», и когда я случайно где-то улавливаю эти особые нотки масляной краски, холста и еще непонятно чего, я словно окунаюсь в то время и эмоции… Мы сможем найти аромат, который хоть немного будет похож на «мастерскую художника»? – спросила Лия, и мне показалось, что ее взгляд стал совершенно другим, той самой Лии в мастерской.

– Конечно, – ответила я, хотя понятия не имела, что может хоть немного напоминать то, что описала Лия. – Что было дальше? – нетерпеливо спросила я.

– Дальше был, пожалуй, один из самых счастливых моментов моей жизни. Как-то раз мы занимались любовью, и он резко остановился. Я спросила, в чем дело, а он посмотрел мне в глаза своим сумасшедшим взглядом и произнес: «Я люблю тебя, но больше никогда тебе об этом не скажу», – и как ни в чем не бывало продолжил заниматься любовью. Ты не представляешь, как я мечтала об этих словах! Это было очень сильно для меня, и я заплакала.

А потом неожиданно приехала его жена. На момент нашего романа она уезжала с ребенком к родителям, но пришло время и ей защищать дипломную работу.

Как-то раз я шла на урок к профессору и случайно увидела, как из академии выходит он со своей женой под ручку, они шли в сторону остановки. Я молча шла за ними. Меня вырвало прямо на месте. Было чувство, что я проглотила нож, который режет меня изнутри. Я развернулась в сторону своего дома… Не помню, как оказалась в своей комнате. Знаешь, если бы мне сейчас показали этот момент как эпизод в кино, я не уверена, что смогла бы досмотреть его до конца. Представь, я хожу по комнате из угла в угол, и из меня исходит страшный звук. Страшный вой. Мне кажется, он был похож на рев умирающего слона…

Потом он признался, что у него был секс с женой, ведь она его жена. Затем он начал пить, а я, не выдержав душевной боли, рассталась с ним, сказав, что не хочу разрушать чужую семью.

Через два года я узнала, что он уехал в другой город, развелся с женой и снова женился…

– Мы сможем найти аромат, напоминающий «мастерскую художника»? – снова с надеждой в голосе спросила Лия.

– Сможем, – зачем-то уверенно ответила я.

Мы собрали Лие стильный гардероб, закрывающий все аспекты ее образа и стиля жизни. Она осталась очень довольна. Мы выбрали для нее стиль азиатской интеллектуальной моды: минимализм, лаконичность, геометрия и сложная простота. Также проработали с дизайнером одежды сценические наряды для Лии, в которых она смотрелась очень нетипично для оперной певицы, тем самым вызывая еще больший восторг ее поклонников.

Я пообещала Лие найти аромат, похожий на «мастерскую художника». Мне хотелось подарить ей эту Лию, Лию в 18 лет, по которой она так скучала… Но найти что-то похожее мне так и не удалось. Я переговорила со всеми знакомыми парфманьяками, аромастилистами, все было рядом, но все не то.

Я даже договорилась с одним художником на встречу в его мастерской, чтобы глубже послушать этот аромат. Да, сквозили нотки смолы, скипидара, дерева, бумаги и эротизма. Хотя, вероятно, эротизм вырисовывался в моем воображении от шлейфа рассказа Лии. Мне понравился этот запах. Я принюхивалась, трогала картины, ощущая рельеф выступающих мазков масляной краски. И вдруг я зачем-то спросила художника:

– В каком году вы окончили Академию искусств?

– В 2003-м, – ответил он.

– Вы случайно не учились вместе с Артуром?

– Учился. Он был гением. Сейчас в США живет. Откуда вы его знаете?

– Видела его работы в интерьере одной моей клиентки, – соврала я.

– У вас нет совместных фото?

– Сейчас посмотрю, – сказал художник и исчез.

Через несколько минут он принес несколько фотографий. На всех были тусовки, застолья, атмосфера студенческой богемы.

Артура я узнала сразу по его коричневому свитеру. Фантастическая энергетика передавалась даже через фотографию. Его глаза будто говорили: я хочу заниматься с тобой любовью.

История Лии не отпускала меня. Было в ней нечто высокохудожественное и тонкое, словно случайный звон колокольчика на ветру.

Прошло три месяца, и Лия позвонила мне…

– Айгуль, дорогая, мне надо срочно встретиться с тобой, – прощебетала Лия. В ее голосе я услышала звук колокольчика.

– Конечно, давай в пять в кофейне на Пушкина.

Я немного задержалась, но, когда вошла в кафе, заметила, что столик, за которым сидела Лия, светится, отражая ее сияние.

– Что случилось? – сразу же спросила я.

Лия, захлебываясь собственными эмоциями, начала свое повествование.

– Боже, боже, обожечки… а-а-а-а-а, мама мия… а-а-а-а-а. Обещай, что никому не расскажешь! Строго между нами! А если не сможешь сдержаться, без имен, хорошо?

– Обещаю!

– Это было вчера. Я же тебе говорила, что Артура совсем нет в соцсетях. Я периодически его искала, но безуспешно. Вдруг позавчера мне приходит сообщение от Кулагина Артура. Сердце забилось, как тогда в 18 лет от его звонка. Открываю – там фотография Ленина на площади Ленина, и больше ничего. Причем ракурс Ленина вообще нестандартный, просто мегаарт. Я понимаю, что сфотографировал его именно Артур, чтобы сказать без слов, что он в нашем городе. Я пишу: «Ты здесь?» Он: «Да». Я: «Встретимся?» Он: «Через час у Ленина».

Я аж вспотела, все бросила, побежала в соседнюю парикмахерскую помыть голову и уложиться. Фоток на его странице у него нет, я понятия не имею, как он сейчас выглядит, я же его 18 лет не видела. Еду на Ленина, а сама шепчу под нос: только не лысый и не толстый, только не лысый и не толстый… Я не помню, когда последний раз так волновалась. Когда пела в концертном зале Чайковского месяц назад, и то так не волновалась…

Приехала я раньше него. Сижу, жду. За 50 метров от себя вижу знакомую до боли походку и замираю. Лысый, но не толстый…

В общем, он сел рядом, волнуется, улыбается, а губы дрожат. Мы как обнялись и как заревели вместе. Я реву, он ревет, потом вместе смеемся, потом опять ревем – и все в обнимку, как две истерички. Творческие люди они же такие, сама понимаешь. Так просидели минут десять…

Я спрашиваю: «Помнишь, как ты мне позвонил первый раз и в лоб сказал, что хочешь заниматься со мной любовью?» А он отвечает: «Я и сейчас тебе скажу, что хочу заниматься с тобой любовью». И знаешь, что я ответила?

– Что? – спросила я.

– Я ответила, что тоже этого хочу.

Мы поехали в отель и впились друг в друга, как ненормальные. Было ощущение, что расстались вчера, и этих 18 лет разлуки не было. Я мужу никогда не изменяла, а тут было такое чувство, что я мужа и не знаю, будто еще не знакома с ним… Ты понимаешь, я окунулась в прошлое буквально!

Мы занимались любовью как боги, а в перерывах он просил меня голой отойти немного дальше, чтобы он мог глазами сфотографировать меня и написать потом картину. Он сказал, что я в прекрасной форме, что стала мягче и женственнее. Но самым ярким было то, что во время оргазма у него потекли слезы и он произнес, как всегда, в его духе: «Так кончилось, что аж заплакалось», – и мы оба рассмеялись…

Представляешь, Айгуль, этот ненормальный художник плачет от оргазмов!

– Ого-о-о-о, – единственный комментарий, пришедший мне в голову…

– В общем, провели мы вместе шесть часов, и потом он сказал, что ему пора собираться. Он прилетел в город всего на день по семейным делам, и что через два часа у него вылет в Москву, и у него нет выбора… Мы договорились об особой конспирации. Завели почтовый ящик, логин и пароль которого придумали вместе. Мы оставляем друг другу сообщения в черновике. То есть не отправляем никакому адресату. И когда он читает сообщение в черновике, он его удаляет и пишет новое. И я, прочитав его сообщение, тоже удаляю его, чтобы он понял, что я его прочитала, и пишу новое. Мы за эти сутки уже столькими сообщениями завалили друг друга! Это невероятные ощущения и чувства, Айгуль! Я живу! Мы друг другу вспомнили все прошлые обиды, он делился воспоминаниями, о которых я совсем забыла! Мы попросили друг у друга прощение за ту боль, что причинили друг другу тогда. Айгуль, понимаешь, ничего не изменилось! Нам будто также 18 и 23! И даже при его лысой голове я вижу того растрепанного домовенка Кузю, понимаешь, что стоял на сцене, когда я его увидела впервые! И запах такой же, и все остальное такое же, ты понимаешь, о чем я! Только жаль, мастерской уже нет…

Мы попрощались с Лией, я была переполнена ее эмоциями счастья, так внезапно свалившегося, такого яркого и непредсказуемого… А вечером того же дня по всем каналам передавали новость о крушении самолета, летевшего из Москвы в Нью-Йорк. Среди погибших числился Кулагин Артур…

Я долго не решалась позвонить Лие. Несколько раз пыталась написать сообщение. Но через неделю все же пригласила ее на встречу.

– Лия, прости, мне не удалось найти аромат, похожий на «мастерскую художника».

– И не надо… Мне было бы тяжело вдыхать его…

– Но у меня есть нечто другое.

Я протянула Лие пакет с заготовленным символом. Я заказала его сразу после визита в мастерскую одногруппника Артура. В пакете лежала точная копия коричневого свитера Артура. Лия заплакала.

– Перед полетом он отправил мне сообщение. Там было написано: «За эти годы я не разбогател, я такой же бедный, как тогда. У меня нет ничего, кроме долгов и моих картин, которые редко покупают. Я не знаю, когда мы встретимся вновь, но я готов отдать свою жизнь за те минуты, что мы провели вместе…»

– Лия зарыдала так, что я подумала, что именно так звучит рев умирающего слона… На нас смотрело все кафе, я вывела Лию на улицу и посадила в машину. Руки сами повели автомобиль в мастерскую одногруппника Артура. Он оказался на месте. Лия вошла, вдохнула и улыбнулась…

Улыбка 2

Имя: Диана.

Возраст: 33 года.

Данные: рост 164 см, вес 52 кг, 80-65-87, брюнетка, стрижка каре.

Деятельность: маркетолог сети ресторанов.

Статус: замужем, двое детей.

Техническое задание: «Мне нужна одежда, в которой я буду выглядеть по-деловому строго, но в то же время, не скучно. Чтобы мне было комфортно. Ткани исключительно натуральные! Образ должен быть динамичным и современным».

Мы шли довольные и счастливые по торговому центру, напевая песню Pretty Woman из фильма «Красотка». Наши руки были заняты красочными пакетами из бутиков, а эмоции радости били через край. Шопинг прошел легко и эффективно. В итоге мы собрали стильную актуальную капсулу, в которой при минимуме вещей получилось максимум комбинаций и эффектных комплектов. Все, как я люблю. С лица Дианы не сходила улыбка, пока мимо нас не прошел мужчина с длинной бородой, одетый очень добротно и специфически. Рядом шла женщина в платке и длинном платье.

– Muslimstyle, – спокойно отметила я, а на лице Дианы появилось напряжение.

– Айгуль, дорогая, тебе приходилось одевать ортодоксальных мусульман?

– Конечно, и женщин, и мужчин. Мужчины, как правило, желают качественные брюки, чтобы колени не оттягивались. Пять раз в день намаз, сама понимаешь. А женщин я одеваю вовсе не в специальных магазинах мусульманской одежды. Здесь главное – соблюдать каноны ислама и выбирать соответствующий крой одежды.

– Каноны ислама…

– Что тебя так расстроило?

– Знаешь, наверное, мне нужно выговориться. Я мало кому в этом мире доверяю, но ты человек из другого мира, и я чувствую безопасность рядом с тобой. Ты не против, если я поделюсь с тобой одной историей из моей жизни? Я уверена, что ты как никто другой услышишь ее и поддержишь меня…

– Конечно, идем. Давай поужинаем?

Через 10 минут мы сидели в уютном ресторанчике, где каждый выбрал из меню блюдо для себя. Как только официант скрылся из вида, Диана начала свое повествование…

– Это было два года назад. Мы с мужем проживали очередной кризис отношений. Я жила с ощущением тотальной нежеланности. То, сколько было секса в неделю у моих подруг, столько у меня было с мужем в год! Это подавляло меня. Я ходила на бесконечные тренинги, семинары, занятия! Одним словом, прокачивала себя, как могла, потому что винила во всем себя. Я очень мучилась и страдала… Чтобы как-то отвлечься от этого, я с головой ушла в работу. Тогда у меня уже было имя, внушительные результаты, безупречная репутация. Я сотрудничала с крупнейшими компаниями и иногда в качестве «халтуры» консультировала бизнесменов. Заполнила свое время максимально. Так и жила. Пока не появился Тимур… Мусульманин Тимур… Он обратился по рекомендации коллеги. Ему нужна была консультация по продвижению его компании. На первой же встрече случился какой-то необъяснимый коннект на уровне душ. Я помню, он спросил о моей личной жизни, есть ли у меня кто-то? Я ответила что-то невнятное, на что он произнес: «Значит ваш мужчина будет либо позже, либо лучше…». А еще он сказал, что если вдруг мне понадобится любая помощь, то я смело могу звонить ему в любое время суток… Помощь мне понадобилась уже на следующий день.

Это было зимой. У меня неожиданно сел аккумулятор в машине. Прямо в центре города, пока я ходила по делам. Сижу и думаю: таксиста вызывать или кого-то просить о помощи? Тут внутренний голос подсказал набрать Тимура, он же хотел помочь… Я позвонила, объяснила ситуацию, на что он ответил: «Адрес?». Он подъехал, прикурил аккумулятор. Машина завелась. Я хотела поблагодарить и проститься, но он предложил выпить кофе и обсудить интересующий его вопрос в сфере маркетинга… Лучше бы я тогда отказалась, но чувство благодарности за оказанную помощь одержало верх, и я согласилась…

Мы пили кофе, говорили о его бизнесе. И как-то разговор зашел о религии. Он говорил о Всевышнем так, что я нырнула в его слова, как в самую чистую, теплую, благоухающую воду, из которой совершенно не хотелось выходить. А его бесконечные истории о пророке Мухаммеде, цитаты и суры… Господи, сколько в его словах было магии, чистого света и устойчивой мужественности…

Через пару дней я осознала, что в течение дня мы созваниваемся несколько раз и бесконечно переписываемся. И это затягивало со скоростью света. У меня было чувство, что я его знаю всю жизнь, вот так виртуозно он влился в мою сложную, многослойную жизнь. Уровень глубины наших диалогов возрастал, а степень душевной близости просто зашкаливала. Мы могли говорить бесконечно. И да, важный момент, он был моложе меня на пять лет. Мне было 30, ему 25…

Однажды он сказал, что в 21 год планировал жениться, сделал предложение девушке, шла активная подготовка к свадьбе, но в последний момент он инициировал расставание, так как понял, что это не его женщина. С тех пор он был один. На мой вопрос о том, есть ли у него любовница, он коротко и твердо ответил, что у него еще не было сексуального опыта, так как по канонам ислама его первой женщиной должна быть его жена…

Вот тогда у меня случился окончательный разрыв шаблонов. Напротив меня сидел красивый, спортивный, умный, успешный, богатый молодой мужчина, который планировал заниматься сексом исключительно со своей будущей женой. Такого я еще никогда не встречала. Однако влечение только усиливалось, что подтверждали уже ежедневные встречи, сопровождающиеся бесконечно захватывающими разговорами обо всем.

Как-то раз мы куда-то ехали, он был за рулем и произнес: «Знаешь, Диана, раньше я не понимал тех, кто говорил, что достаточно трех встреч с женщиной, чтобы понять, что она твоя женщина. Теперь я их понимаю, и, если бы ты была свободна, я бы не задумываясь сделал тебе предложение. Я тебя люблю, Диана». Это было так неожиданно, и в то же время очень желанно. Я тоже его полюбила. Всем сердцем.

Однажды он пришел ко мне в офис. Принес цветы, еду. Мы пили кофе, разговаривали, смеялись. Тут я поняла, что если я его не поцелую, то просто не смогу жить с этой оглушающей энергией. Я подошла, села к нему на колени, положила руки на плечи и потянулась к его губам. Он покраснел, отвернулся и произнес сквозь зубы: «Не надо, я не могу…» Но степень моего возбуждения была настолько сильной, что я ладонями повернула его лицо в свою сторону и поцеловала… Айгуль, это было так вкусно… – Диана нервно засмеялась, судорожно вытирая глаза салфеткой. – В общем, мы целовались без перерыва семь часов. Ты вряд ли в это поверишь, но мы действительно целовались семь часов без остановки. По ощущениям мы целовались пять минут, но это было семь часов.

Далее мы уже не могли без поцелуев, но мне хотелось большего… Через месяц я уговорила его на секс. Он сопротивлялся всеми силами, говорил о грехе, о том, что в будущем нам придется за это ответить, но я сказала, что хочу быть его первой женщиной.

Первый секс был очень нелепым. С учетом того, что я была его первой женщиной, а он у меня первым девственником, все случилось за пять секунд. Все закончилось, не успев начаться! Как его трясло… но в этом было столько живого и настоящего…

Но самое интересное было потом. Я не знаю, в чем было дело, но то, какую он раскрыл во мне женщину, я могла представить только в самых заветных и сладостных мечтах. Мы были действительно парой. У нас была идеальная совместимость. Мы совпали во всем. Нам было интересно говорить, нам было интересно молчать, у нас был нереальный секс! Я впервые за всю свою жизнь начала испытывать фантастические оргазмы даже от поцелуев. Ты представляешь, мы целуемся в губы, я просто сжимала бедра, и у меня случался оргазм! Как он меня «поливал», какие слова он мне говорил! Он мог позвонить в самый неожиданный момент и просто сказать «люблю» и положить трубку. Как я светилась! Помолодела на 10 лет, похудела, дела на работе пошли в гору! Я была счастлива! Я так растворилась в нем, что даже выучила восемь сур! Я начала молиться с ним! Когда приходило время намаза, мы синхронно садились, и в этом была высшая степень близости…

Помню один момент. Однажды я работала в офисе, и у меня поднялась температура. Подхватила грипп. Тимур к тому времени снял офис в том же бизнес-центре, где работала я, чтобы быть ближе ко мне. С тех пор я понимаю выражение: «Мужчина – это поступки». Захотел быть ближе – снял офис рядом со мной. Так вот, я заболела, чувствую себя неважно, и вдруг заходит он. «Устала, моя любимая, – говорит, – идем ко мне на колени, отдохни». Я сажусь к нему на колени лицом к его груди и засыпаю в позе малыша… Так сладко впала в глубокий сон. Через какое-то время я пробуждаюсь от специфического ритма дыхания и какого-то шепота.

Глаза еще закрыты, пробуждение не окончательное, но я прислушиваюсь и начинаю понимать, что он молится. Держит меня в объятиях и тихо читает молитву. Наверное, так защищенно и надежно я чувствовала себя только в объятиях мамы, когда была грудничком. Это был самый сильный момент моей жизни, связанный с мужчиной.

Диана снова замолчала и заплакала… Мне становилось все тяжелее от предстоящего финала истории. Подошел официант, принес наш заказ, а мне очень захотелось вина. Я попросила принести бутылку красного сухого… Диана после некоторого молчания продолжила.

– Дальше было сложнее. Тимур хотел, чтобы я стала его женой. Он познакомился с моими детьми, очень сдружился со старшей дочерью. А отношения с мужем у меня, естественно, становились все хуже и хуже. Я не могла заниматься с ним сексом, мне казалось, что я изменяю Тимуру. И в то же время я боялась развода, потому что думала о детях.

Однажды я начала разговор со старшим ребенком:

– Солнце, девочка моя, знаешь, отношения родителей могут быть разными. Мы можем быть друг другу мужем и женой, друзьями, мамой и папой наших детей. Но так случилось, что мы уже не можем быть мужем и женой, но друзьями и вашими родителями останемся навсегда.

На это мой ребенок ответил:

– Пожалуйста, не делайте этого, не расставайтесь. Ведь когда мы будем с тобой, мама, мы будем скучать по папе, а когда будем с папой, мы будем скучать по тебе…

Уровень стресса на тот момент передать невозможно. Я стала весить 47 кг. А шел уже второй год наших отношений с Тимуром. Я пыталась договориться с мужем о разводе, плакала, умоляла его отпустить меня, но причина развода – мы совершенно разные люди – его абсолютно не волновала, а признаться в измене я не могла. В то же время Тимур говорил о том, как его съедает внутренний конфликт. Как он безумно любит меня, и секс со мной – это лучшее, что было в его жизни, но после каждой близости он испытывает все муки ада, что терзают его душу. Как он ненавидит себя за свои деяния, что занимается любовью с замужней женщиной и боится быть причиной разрушения чужой семьи. Что он совершает ужасный грех, за который понесет наказание… Напряжение росло. Тимур страдал, зная, что каждый день я провожу с мужем. Вскоре я очутилась в больнице с неприятным диагнозом, связанным с головным мозгом. Психосоматика проявила себя.

Диана замолчала и залпом выпила бокал вина. Я вслед за ней опустошила свой.

– Знаешь, Айгуль, Фаина Раневская как-то сказала: «Если женщина идет с гордо поднятой головой, у нее есть любовник, если она идет с опущенной головой, у нее тоже есть любовник. Да и вообще, если у женщины есть голова – у нее есть любовник». Я с ней не согласна. Я бы сказала, что если у женщины есть голова, то у нее есть один мужчина, самый лучший для нее!

– Диана, что было дальше? – каким-то чужим глухим голосом произнесла я.

– Дальше шел третий год наших отношений. Он познакомил меня со своей семьей, представив своей правой рукой в его бизнесе, и я надеялась, что никто из его близких ни о чем не догадывается. Кстати, был один интересный момент. Я помогала ему в бизнесе, и его компания за три года достигла федерального уровня, а ее филиалы открывались уже в крупных городах России. Тогда он решил нанять психолога, чтобы тестировать управленцев и сотрудников на соответствующие должности. Его психолог разработал тест из двухсот вопросов. Тимур попросил интереса ради меня тоже ответить на них. Я помню, потратила час времени, но его просьбу выполнила. Через какое-то время Тимур поделился обратной связью психолога. Психолог первым делом спросил, чьи это ответы? Тимур что-то придумал, а психолог сказал: «Эти ответы один в один схожи с вашими, Тимур. Стопроцентное совпадение». Мы были очень близки… на клеточном уровне близки… до тошноты близки.

С каждым днем Тимур становился мрачнее и мрачнее, его тяготило собственное положение. А я ждала поступка, понимаешь? Великого поступка. В глубине души я хотела, чтобы он пришел и сказал: «Все, Диана, я поговорил с твоим мужем. Собирай вещи, вы будете жить со мной». А он говорил, что не хочет быть причиной распада чужой семьи, а я продолжала ждать его волевого решения, мне очень хотелось, чтобы он меня забрал…

Повисла пауза. Мы молча выпили по второму бокалу…

– А потом я превратилась в одну большую зияющую рану, из которой торчало мясо, знаешь, такое теплое, дышащее паром… Прости, хочу быстрее проскочить этот момент. В общем, он посетил тренинг в компании таких же молодых бизнесменов, как и он. Познакомился там с покрытой девушкой-мусульманской и через месяц женился на ней…

– Как же так? – произнесла я…

Что было в последующие полгода, словами не описать. Я не выходила из кабинета психолога, сидела на антидепрессантах. По ночам я ждала, когда все заснут, запиралась в ванной, ложилась на пол, свернувшись калачиком и плакала. Чтобы не разбудить родных, приходилось сдерживать крики души, что рвались наружу от невыносимой боли. И из меня выходил только хрип. Сухой, царапающий хрип.

– Он ничего не объяснил?! – спросила я.

– Знаешь, Айгуль, дорогая, когда в жизни любимого мужчины появляется другая женщина, в его глазах можно разглядеть некий оттенок, едва уловимый, но считываемый. Оттенок стыда. Мне все стало понятно, когда он вернулся с тренинга… Я лишь спросила: «Ты влюблен?», он ответил: «Да». Потом я его везде заблокировала, он звонил мне с других номеров. Я наврала, что мои отношения с мужем выровнялись, что я счастлива и желаю счастья ему. Но только одному Богу известно, как мне было плохо…

– Диана, но, согласись, это же был красивый опыт? Если бы тебе представилась возможность не прожить это, ты бы отказалась от этого отрезка жизни?

– В том то и дело, что пока не знаю, слишком больно все это…

– Ты потом еще его видела?

Диана многозначительно посмотрела на меня, и мы синхронно глотнули из наших бокалов…

– Прошел год, и он объявился. Все они возвращаются, все! И он не исключение. Это был незнакомый номер телефона, но, когда я услышала до боли знакомый голос, я все-таки продолжила разговор. Он попросил о встрече. Он жил в Питере и прилетел по делам в наш город. Мы встретились. Он поправился, и что-то в нем изменилось. Я долго не могла понять, что, но потом бессознательное выдало одно лишь слово, которое идеально описало это изменение в нем. «Каблук», – сказало оно мне. Знаешь, сразу видно, что перед тобой «меченый» мужчина, такой подавленный, плоский… не принадлежащий себе…

Сначала мы обменялись формальными фразами, а потом перешли к откровениям. Я высказала все, что было тогда у меня на душе, и про предательство, и про мясо, и про мои слезы в запертой ванной. А он знаешь, что мне сказал? «Диана, в тот момент я окончательно понял, что ты никогда не разведешься, и мой поступок был продиктовал умом, а не сердцем. Я очень хотел семью, и та девушка в тот момент просто оказалась в нужном месте и в нужный час. Я знаю, что мои слова прозвучат совсем нелепо и глупо, но я всю жизнь буду любить только тебя. И если тебе что-то будет нужно, знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня».

Меня в тот момент взяла какая-то ведьменская злость, я взяла его за руку, повела в туалет кафе, поцеловала его там и во время поцелуя откровенно начала ласкать себя и кончила… А потом расплакалась… Он целовал мне лицо, крепко обнимал меня и шептал: «Прости, прости, прости…»

Когда я успокоилась и мы вышли из туалета, я холодным голосом произнесла, что мне от него нужен только секс. На что он мне ответил: «Диана, однажды я уже ослушался воли Всевышнего, второго такого случая я не допущу… это неправильно». На этом мы и попрощались.

Недавно я все-таки развелась с мужем. Тимур об этом еще не знает.

– Диана, мне грустно от этой истории, послевкусие печали и незавершенности. Что бы тебе хотелось сделать в данный момент?

– Знаешь, дорогая, я помню, как он учил меня сурам. В этом было столько близости и чистоты. Я же совсем была далека от веры, от ислама и Корана. А Тимур это очень красиво и нежно ввел в мою жизнь. Как он красиво корректировал мое произношение и сколько смыслов доносил до меня. Я бы хотела прочесть тебе первую суру. Ты не против?

– Конечно, прочти ее.

Диана вдохнула воздух и полилась: «Бисмилляяхир-Рахмаанир-Рахим…»

Пока она ее читала, передо мной проскользнули картинки, как она сидит у него на коленях с температурой, как она лежит, свернувшись калачиком, в запертой ванной и тихо плачет, как она ненавидит его, и как сильно он любит ее…

Прошел год. Однажды в торговом центре я услышала: «Айгуль, дорогая, привет». Я повернулась в сторону голоса и не могла поверить своим глазам! Передо мной стояла Диана, покрытая платком, одетая в muslimstyle. Ее тело выдавало семимесячную беременность. Рядом стоял красивый мужчина, очень тепло улыбающийся мне.

– Айгуль, познакомься, это Тимур. Мой муж.

– Тимур? – многозначительно взглянув на Диану, переспросила я.

– Да, Тимур, – кивая, ответила она.

– Очень приятно, – сказала я и потянулась обнять Диану.

Обняв ее, я шепотом произнесла ей на ухо: «Альхамдулиллах».

И она улыбнулась…

Улыбка 3

Имя: Карина.

Возраст: 37 лет.

Данные: рост 176 см, вес 68 кг, 95-75-98, брюнетка, короткая стрижка.

Деятельность: биржевой брокер.

Статус: не замужем, двое детей.

Техническое задание: «Мне нужен спорт-шик. Чтобы в образе считывалась принадлежность к спорту и в то же время чтобы это было адаптировано к городским джунглям. Не хочу выглядеть фитнес-инструктором, только что вышедшим из зала».

Карина – живое подтверждение того, что женщины, которых изображал на своих полотнах Микеланджело, существуют несмотря на то, что великому гению позировали исключительно мужчины. Потрясающая высеченная фигура Карины в сочетании с красивым, невероятно привлекательным лицом, приковывали к себе внимание и скучающих мужчин, печально ждущих своих дам возле примерочных, и консультантов бутиков, азартно предлагающих примерить актуальные тренды сезона, да и всех окружающих людей. Одним словом, эффектная женщина плыла, словно огромная акула, по торговому центру, вызывая эмоции абсолютного восхищения. Однако сама Карина этого будто не замечала, словно это норма ее образа жизни. А еще всю эту гармонию вишенкой на торте завершал низкий глубокий бархатный голос с хрипотцой.

– Карина, как давно ты занимаешься спортом? – спросила я.

– 16 лет тренажерного зала. Семь кубков мисс-бикини.

– Ты очень эффектная и красивая. И энергетика у тебя потрясающая, знаешь, о таких, как ты, говорят «Женщина +». То есть с положительным зарядом.

– Ха, забавно, но я тебе хочу сказать, что в жизни каждой «Женщины +» был период состояния полного дна, когда она «Женщина –». И «Женщины +» – это те, кто самостоятельно, через кровь и слезы, смогли выкарабкаться из минуса в плюс, как Мюнхгаузен, вытаскивающий себя за волосы из болота!

– Точно…

– И мой жирный плюс – это результат не менее жирного минуса. Знаешь, такого минуса, который либо как гильотина рубит голову, либо ты его сама с колена на две части, чтобы сложить эти части в плюс…

– Расскажи…

– Хорошо, но при одном условии: если ты тоже эту историю превратишь для себя в плюс, и если ты угостишь меня кофе.

– Даже не сомневайся ни в том, ни в другом.

Мы зашли в приятное кафе, где в воздухе витал аромат хорошего кофе. Заказали два американо и два чизкейка. Через пару минут, выдохнув, Карина в очень спокойном темпе начала свой рассказ.

– Когда мне было 17 лет, моя подруга пригласила меня в свою школу на дискотеку. Мы немного выпили для храбрости, и, естественно, от души танцевали. И, знаешь, как бывает в фильмах, я спинным мозгом весь вечер на энергетическом уровне ощущала чей-то взгляд. Будто за мной постоянно кто-то наблюдает. Тело подсказало направление. В дальнем углу я заметила силуэт, который на протяжении всего вечера ни разу не поменял своего положения. Силуэт принадлежал высокому худому парню с длинными волосами. Зазвучала медленная композиция, объявили «белый танец», и под действием алкоголя и интриги я сама подошла к нему и пригласила на танец. Он лишь кивнул и покорно отправился со мной на середину танцпола. Звучала Уитни Хьюстон с ее бессмертным хитом, а он не проронил ни слова. Мне было неловко заводить разговор первой, но я все же спросила: «Ты здесь учишься?», он только отрицательно промычал. «Ты пришел с друзьями?», – не сдавалась я. «Ддддддда, – ответил он, и я поняла, что он сильно заикается. – Ммммменя зовввввввввут Ссссссссашшшшша». «А я – Карина», – быстро ответила я. Далее до окончания танца мы не проронили ни слова.

Однако меня это не смутило, от него вкусно пахло и в целом он был симпатичным и каким-то трепетно-уязвимым. В итоге он проводил меня до дома, даже до квартиры, но зайти я не предложила – дома были родители.

На следующий день в моем почтовом ящике лежал конверт, на котором каллиграфическим почерком было написано «Карине». Я открыла конверт, в нем было письмо от Саши. Когда я начала его читать, я будто погрузилась в эпоху Пушкина. Он писал безупречно красивым литературным языком, проникновенно и чисто. Его письмо я перечитывала весь день, чуть ли не через каждые 15 минут. Тогда сотовых телефонов и соцсетей не было. И в этом письме было столько жизни, столько выразительных слов и эмоций, которых в силу дефекта речи он не мог выразить вслух.

Каждый день в почтовом ящике меня ожидало новое письмо. Каждый день! И каждое письмо было круче предыдущего. Он описывал прожитый день, чем занимался, кого видел, что слышал и о чем думал. И все описанное было невероятно высокохудожественным, вкусным и очень сильным по эмоционально-психологическому воздействию. После каждого прочитанного письма хотелось долго молчать, наслаждаясь послевкусием его строк…

В то время вышел фильм «Матрица», и он мне такую аналитику по фильму написал, целое сочинение о герое, философии фильма и своем отношении к этому. А какие он стихи сочинял для меня, Айгулька! Я осознавала, что мой внутренний сосуд совершенно не способен вместить такой поток энергии, интеллекта и глубины, которые были в этих письмах. Он был орешком не для моих зубов. Его духовно-интеллектуальный уровень многократно превышал мой. И я чувствовала себя маленьким бассейном, в котором случайно оказался огромный кит…

После 38-го письма я решила подкараулить его возле почтового ящика, чтобы завершить эти странные односторонние отношения. Увидев меня, он очень растерялся, сильно изменился в лице и долго не мог выговорить «привет». В этот момент мне стало не по себе. Если бы тогда был ватсап, я думаю, диалог был бы на равных, а так я понимала, что на мои 10 слов он едва сможет произнести одно…

В общем, с трудом и чувством огромной вины я попросила его больше не писать мне, потому что не могу ответить на его вдохновение мной взаимностью. Я тогда испугалась своего несоответствия ему, и, чтобы не разочаровать его, решила стать «девчонкой первого удара», то есть стать инициатором завершения отношений. Ты только представь, как его письма раскрыли его космическую личность, а я даже ответы писать боялась, потому что мой русский хромал «ващщеее». А когда я думала о том, как мне придется что-то ему рассказывать с моим уровнем мышления лишь о красоте Киану Ривз в «Матрице», я, конечно же, испугалась и решила первой поставить точку. Он молча развернулся и ушел, а письма его я перечитывала еще не один год…

– Карина, это потрясающая завязка! Что же было дальше? – спросила я.

– Дальше я поступила в вуз и параллельно начала «лепить» свое тело, много путешествовала, два раза выходила замуж, рожала, изучала рынок ценных бумаг, зарабатывала и… иногда перечитывала его письма. И знаешь, что интересно, с каждым годом, на новом жизненном этапе, я всегда в этих письмах находила что-то незамеченное ранее. Это как фильм «Москва слезам не верит», когда в каждый период жизни ты что-то для себя в нем понимаешь по-новому…

– Ага, – согласилась я.

– Дальше было, действительно, как в кино! Случилось это год назад. Я занималась в тренажерном зале, когда туда вошел красивый эффектный мегастильный мужчина с потрясающей фигурой и зеленой бородой. Он выглядел эпатажно и при этом невероятно гармонично. На футболке было написано «Мразь», на голове была бандана, будто сшитая из картофельного мешка, рельефные ноги украшали фиолетовые лосины, а на ногах были кроссовки с изображением марихуаны. Я замерла и проводила его взглядом до самой беговой дорожки, куда он держал путь. Он поймал мой взгляд, улыбнулся, кивнул, я в ответ тоже кивнула и, растерянно отвернувшись, продолжила тягать вес. Он мне очень понравился, но в тот день мы еще не познакомились. На следующей тренировке я поймала себя на том, что жду встречи с ним, но его, увы, не было. Я подумала, что, скорее всего, это был всего лишь гостевой визит, и больше я этого мужчину не увижу.

Однажды я пришла в спортзал, на ресепшне сотрудница протянула мне конверт и сказала: «Это вам передал мужчина с зеленой бородой». Я взяла конверт в руки и несколько секунд просто не могла пошевелиться. На конверте тем же каллиграфическим почерком было написано «Карине». Я тут же открыла конверт, там лежало письмо, в котором было написано, что он рад был неожиданной встрече, что я безумно похорошела, что у меня такие же живые глаза и потрясающие линии тела. Что он будет рад, если я ему позвоню. В конце был написан номер его телефона. А в голове у меня сверлил один лишь вопрос: почему я его не узнала???

Два дня я не решалась позвонить. Но интерес был настолько велик, что я все же набрала его номер.

– Привет, это Карина.

– О, Карина, здравствуй! Как я рад твоему звонку. Надеюсь, ты еще не обедала и сможешь сделать это со мной. Откуда тебя забрать?

– Я в центре…

– Ок. Через 10 минут буду.

Я еще долго молчала от недоумения. Я слушала бархатистый баритон, обволакивающий мой слух, и при этом Саша совершенно не заикался! Даже намека на это не было!

– Айгуль, ты знаешь о сути цыганского гипноза? – неожиданно спросила меня Карина.

– Нет, ответила я…

– Послушай, может, тебе пригодится в будущем. Цыганки одновременно стимулируют все органы чувств своей жертвы: слух, зрение, обоняние и физику. Когда они входят в твое личное пространство, на тебя начинают воздействовать их громкий голос, давящий аромат, пестрые цвета в совокупности с «цацками» на руках, и они все время тебя гладят, прикасаются к тебе. И когда все твои чувства обострены, ты входишь в транс и поддаешься их воздействию.

Это я к чему? К тому, что теперь я понимаю, как во время нашего первого обеда я ощутила на себе все прелести данного гипноза. Голос Саши будто доходил до самой сердцевины моей матки, его запах уверенно якорил, спортивное тело в стильном образе соблазняло мои глаза, а его, будто случайные, касания рукой моей спины окончательно ввели меня в транс.

И все-таки я сидела и совершенно не узнавала в нем того прежнего Сашу, с которым познакомилась 20 лет назад. Он рассказал, что, когда ему был 21 год, он мечтал об электрогитаре и нашел объявление о продаже желанного инструмента. Накопил деньги и отправился по указанному в объявлении адресу. Это был самый криминальный район нашего города. По пути на него напала шпана, отняла деньги и избила до полусмерти. С многочисленными переломами он попал в реанимацию, и, благодаря высшим силам, выжил. Лицо было изуродовано. Тогда его родители решились на героический шаг. Они продали квартиру и повезли его в Израиль в лучшую клинику лицевой хирургии. Там ему сделали пластическую операцию на лицо. Но самым судьбоносным моментом было то, что в Израиле они познакомились с гениальным психотерапевтом, который через уникальные методики и гипноз полностью снял у Саши заикание.

– Здорово…

– Я так же, как и ты, Айгуль, завороженно слушала эту историю, не отрывая от Саши глаз. В моих руках был сочный бургер. Саша вдруг сказал, что по моим пальцам течет соус и неожиданно начал облизывать мою ладонь и пальцы. Прямо у всех на глазах! Я была в шоке, а потом вдруг что-то в моей голове переключилось, знаешь, будто тумблер включили, и я начала с дикой страстью целовать его в губы. «Зачем ты бросила меня? Зачем? Зачем?», – шептал он, жадно целуя мне шею и лицо. Я ответила, что испугалась несоответствия его интеллектуальному уровню. Он резко остановился. «Дурочка ты, – произнес он, – мне тогда было достаточно одного часа, чтобы понять, кто ты. Ты забыла, наверное, до того, как я начал писать тебе письма, в день нашего знакомства на дискотеке я тебя провожал до дома. Ты всю дорогу говорила и говорила без остановки. Я понимал, что ты это делаешь, чтобы я максимально молчал и не чувствовал себя ущербным, но твоего монолога мне было достаточно, чтобы оценить интеллектуальный, духовный и душевный уровень твоей личности. А когда несколько лет спустя появился Гришковец со своими монологами, я часто думал: это же моя Карина. Ты всегда была умной, глубокой, невероятно красивой и искренней». И мы снова начали целоваться.

Карина, рассказывая свою историю, безумно красиво жестикулировала, словно давая возможность насладиться красотой ее рельефных спортивных рук.

– Айгуль, смысл того, что я расскажу дальше, станет понятным и очевидным, когда я дойду до кульминации истории. Но пока по порядку. Через час после обеда мы уже были в номере отеля и занимались любовью. Я действительно была в трансе, действие цыганского гипноза усиливалось с каждой минутой. Я не думала, что первый секс может случиться так быстро и так идеально. Многие говорят о том, что нет смысла ожидать от первой близости с новым партнером космического удовольствия, но с Сашей было просто нереально круто. Такое чувство, что он зашел ко мне в голову, изучил все мои сексуальные программы и установки и действовал исключительно по инструкции. Он меня вел будто опытный танцор в страстном танго, и у меня как-то само все получалось, все «па» давались легко и виртуозно. Я чувствовала себя так раскованно и расслабленно, как никогда и ни с кем. Одним словом, это был самый лучший любовник в моей жизни.

– Айгуль, ответь мне на один вопрос. Сколько лет своей жизни ты была во взаимной тотальной любви? Я спрашиваю не о продолжительности всего периода отношений, а именно о пике любви, когда вы ноздря в ноздрю, друг без друга дышать не можете? – снова неожиданно спросила меня Карина.

В голову полез бред. Сначала импульс, влюбленность, близость, притирка, неоправданные ожидания, расставания… не то.

– Два года, – ответила я.

– А я 80 дней. Из своих 37 лет 80 дней тотальной, взаимной, круглосуточной любви…

Мы замолчали. Действительно, сколько лет пары бывают в состоянии абсолютного принятия, эйфории и страсти? «80 дней», – эхом отдавалось у меня внутри…

– Почему всего 80? – осторожно спросила я.

– Скоро узнаешь. Я слышала интересную мысль, – Карина виртуозно жонглировала темами, перескакивая с одной на другую… Говорят, у каждого человека, помимо известных субличностей по Берну, живут внутренние мужчина и женщина. Например, мой внутренний мужчина – «пахарь», который ежедневно ходит в спортзал, зарабатывает деньги интеллектуальным трудом, матерится за рулем и громко ржет. А моя внутренняя женщина весьма неуверенная в себе, с хорошими манерами, творческая и плаксивая. И у них вполне гармоничные отношения между собой. То есть проявляя себя во вне, я всегда чувствую, кто в данный момент доминирует: мой внутренний мужчина или женщина. У мужчин ровно такая же ситуация. Так вот, образуя пару с кем-то, наши внутренние мужчина и женщина на бессознательном уровне приглядываются к внутренней паре партнера. И если есть гармоничный контакт всех четырех субличностей, если они друг другу интересны, то такие пары легко входят в роман.

Внутренняя женщина Саши была потрясающей, об этом говорила его забота, внимательность к мелочам и просьбам, потрясающая эмпатия. По произношению одного лишь слова он моментально определял мое настроение и состояние. Его внутренний мужчина был силен, атлетичен, сексуален и интеллектуален. Мне было хорошо с ним. Целиком хорошо. Все два с половиной месяца мы были неразлучны. Много гуляли, ходили в походы, путешествовали по Европе. Он делал восхитительные сюрпризы и подарки. Подарил мне кольцо дорогущее…

– Почему вы так быстро расстались? – спросила я.

– У нас было очень много страсти и переписок по ватсап. Помимо физического удовольствия, я получала огромное морально-психологическое. Потому что то, какие он писал сообщения, какие вел диалоги со мной и как красиво ухаживал… извини за грубость, но он гениально «трахал мне мозг» в хорошем смысле этого слова. Мой мозг бился в постоянном оргазме.

Мы засмеялись.

– И он был фантастическим любовником. Я даже объяснить тебе не могу, насколько это невообразимо. Говорят, в руках истинного мастера звучит любой инструмент. Вот я с ним и зазвучала, как скрипка Страдивари. Я была потрясена его опытом. Я испытала с ним все виды удовольствий, кстати, сквирт существует, и это божественно. Он приносил какие-то устройства, игрушки, применял такие техники, которые до сих пор остаются для меня загадкой – мое тело познало то, что многим и не снилось. А в совокупности с его внутренним миром, эрудицией, «вкуснейшими» переписками… ты понимаешь, как я попала и как летала.

– Карина, не томи… что дальше?

– Дальше… не знаю даже, с чего начать. Дело в том, что он всегда уклонялся от прямого ответа на мой вопрос о его работе. «Онлайн-бизнес», – говорил он и переводил тему разговора. Подробности мне были неизвестны.

Однажды у нас была встреча одноклассников. Там была Юлька Швецова. Наша рыжая бестия. Бескомплексная, яркая, сексуальная. Организатор самых элитных свадеб нашего региона. Мы вышли покурить, и разговор сам зашел о сексуальности, когда тебе 30+. Юля рассказала, что существует закрытый элитный клуб для влиятельных и богатых женщин, членство в котором стоит очень дорого, и все участники проходят тщательный фейсконтроль. В этом клубе есть эксклюзивный вип-список мужчин по вызову. И она часто вызывает некоего Ромео. Открывает телефон, набирает пароль личного кабинета сообщества и показывает мне фотографию Саши. Затем продолжает: «Ромео я пользуюсь уже второй год, проверенный человек, отличный любовник. Правда, у него отпуск сейчас. Как мы его заждались! Кстати, он входит в двадцатку топовых порноактеров Европы. Обожаю смотреть фильмы с ним, он бесподобен. Хочешь скину ссылку?»

Заикаясь, я произнесла: «Ддддда». Потом под предлогом, что у меня скрутило живот, я уехала домой, напилась и весь вечер смотрела фильмы с Сашей, захлебываясь собственными слезами. Публичная измена, думала я. Он делал с порноактрисами ровно то, что проделывал со мной… А потом я часа два стояла под душем и в истерике терла тело железной губкой для посуды. В какой-то момент даже хотела хлоркой себя облить… Говоря твоим языком, в один миг я стала «Женщиной –».

– М-да…

– Я долго приходила в себя. В телефоне скопилось более 500 непрочитанных сообщений от Саши и 800 пропущенных вызовов. Дверь я никому не открывала, дети были у родителей. Благо, подруга откачала, прокапала меня.

Тогда единственное, на что были у меня силы, – на сообщение в одно предложение: «Я знаю, кем ты работаешь, Ромео».

– Он что-то ответил?

– Нет, – сухо произнесла Карина.

– И вы больше не виделись?

– Нет. Поэтому, Айгуль, как говорила твоя Шанель, чем хуже у женщины дела, тем лучше она должна выглядеть…

Карина громко засмеялась каким-то режущим смехом, от которого мне стало жутко.

– Карина, если бы перед тобой сидел высший разум или создатель, какой бы ты вопрос ему задала?

– Ты спросила в точку, Айгулька. Я бы хотела понять одно. Это какая должна быть у человека «клиника» или «травматика», чтобы, будучи выпускником МГИМО, кандидатом экономических наук, эрудированным, образованным, богатым и глубоким человеком из интеллигентной семьи, быть порноактером и проститутом??? Ну как так, как???

Прошел год. С тех пор мы с Кариной не виделись. Однажды раздался телефонный звонок, это была Карина.

– Айгуль, мы можем встретиться? Есть одно важное дело.

– Конечно.

Через час мы уже сидели в кафе. Карина была «Женщина +++».

– Айгулька! Не знаю, с чего начать, но мне необходимо исключительно красивое коктейльное платье, в котором я буду в «Республике» на презентации книги, претендующей стать бестселлером. Хорошо, по порядку. Я долго игнорировала стремление Саши поговорить со мной, но он просто преследовал меня, и я все-таки выслушала его. Он не оправдывался, не извинялся, просто сказал, что давно взял ответственность за свою жизнь, что каждое решение, принятое им, взвешенное и осознанное, и что уже вряд ли в его жизни что-то изменится, да он этого и не хочет. Он признался, что я даже десятой части не знаю того, через что он в детстве прошел, и что мне даже близко этого знать нельзя. И самая светлая часть его жизни – это тот один час, когда он провожал меня домой с дискотеки. Что все остальное было жалким подобием, имитацией тех эмоций, что он пережил, слушая мой монолог. «Я знаю, какую боль разочарования ты испытала, узнав обо мне, как о Ромео. Я не должен был заводить отношения, но я не смог. Карина, я очень хочу искупить свою вину. Вину за боль и обман. Все, что ты попросишь, все, что ты захочешь. Прошу тебя, дай мне эту возможность просто искупить вину…»

Карина замолчала и несколько секунд улыбалась, глядя мне в глаза.

– В этот момент во мне проснулось такое светлое чувство благодарности. Ведь все, что он делал для меня, было только положительным и искренним, что в юности с его письмами, что в зрелости с его отношением ко мне. И это были самые красивые эмоции, которые я когда-либо проживала. Я была по-настоящему счастлива! 80 дней оглушительного счастья!

На его просьбу мне в голову пришел моментальный ответ. Я сказала, чтобы через 80 дней у меня на столе лежала рукопись его будущей книги. Он был ошеломлен, но выбора у него не было.

Ровно через 80 дней он прислал мне на электронную почту свою книгу. Все время, что я ее читала, я не переставая рыдала. Это была автобиография. Когда я узнала, через что он в жизни прошел… господи…

Карина вытерла слезы и потянулась к сумке. Через секунду она протянула мне книгу. Обложка книги была в форме конверта для писем, а на строчке адресата каллиграфическим почерком было написано «Карине».

– Айгуль, я хочу, чтобы ты была первой, у кого будет эта книга. И она улыбнулась…

Улыбка 4

Имя: Валентина Ивановна.

Возраст: 65 лет.

Данные: рост 160 см, вес 80 кг, 100-80-100, блондинка, укладка в стиле Мерлин Монро.

Деятельность: пенсионерка.

Статус: вдова, двое детей, пятеро внуков.

Техническое задание: «Я улетаю в Сочи с внуками на три месяца. Нужен комфортный гардероб, в котором я одинаково достойно буду смотреться на прогулках, а также в моменты приятного досуга».

Валентина Ивановна была тем вином, которое с годами становится дороже и ароматнее. В свои 65 она выглядела от силы на 48-50. И я, как чувственный человек, сразу уловила ее высокие вибрации. Не знаю, как описать эти чувства, но мне хотелось бесконечно ей угождать, и вовсе не из-за вежливости и уважения к возрасту! Хотелось открывать перед ней дверь, просить в бутиках стакан воды для нее, заботиться о ее самочувствии и просто ухаживать за ней. В ней царила некая зрелая сексуальность, она наслаждалась всем, что ее окружает, начиная от чашки выпитого кофе, заканчивая комплиментом управляющего бутиком. Мне хотелось как можно дольше быть в ее обволакивающем поле и понять секрет такого фантастического магнетизма.

Когда уже все пункты шопинг-листа были заполнены, а Валентина Ивановна благодарила меня за стиль европейской эйджэстетики, как она сама его назвала, я все же отважилась спросить:

– Валентина Ивановна, признайтесь, в чем секрет вашей «вкусности»? Ну как вам удается быть такой живой и настоящей?

– Айгулек (так она меня почему-то называла), я просто по натуре кошка.

– Это как? – живо спросила я.

– Как бы тебе это объяснить… Знаешь, в чем разница между мышлением кошки и собаки?

– Никогда не думала, – ответила я.

– Собака, когда ее кормит человек, думает: «Меня кормит человек, он Бог», а кошка, когда ее кормит человек, думает: «Меня кормит человек, я Бог». Поняла?

– Поняла…

– Ой, Айгулек, ты мне нравишься. Идем пообедаем! Я угощаю! Заодно расскажу тебе, какой хозяин был у кошки по имени Валентина Ивановна!

– Да-а-а, Валентина Ивановна, – с нескрываемой радостью произнесла я.

Мы устроились в уютном кафе, сделали заказ. Она очень глубоко посмотрела мне в глаза, хитро улыбнулась и начала свое повествование…

– «Иди ко мне, твое место не на кухне», – говорил мне Игореша всякий раз, когда ему удавалось прийти ко мне на обед. Но Игорешей он был для меня, а для остальных – генерал-лейтенант Иванов Игорь Станиславович! Ты когда-нибудь общалась с генералами?

– Нет, ни разу…

– Эх, жаль, Айгулек. Генерал – это не мужчина, это особый вид из «Красной книги»! Даже не знаю, с чего начать… Пожалуй, начну с конца.

Два года назад умер мой любимый мужчина, мой генерал. Долгие годы я была его любовницей… Музой, как он мне говорил. Иногда мне кажется, что я прожила свою жизнь с ним бессовестно счастливо, несмотря на то что у моего генерала была генеральша. Познакомились мы абсолютно случайно, в 80-х. В то время я была перспективным фотографом и состояла в союзе фотографов СССР. И вот как-то раз звонит мне председатель союза и говорит: «Валя, срочно езжай снимать портреты героев». Я и поехала. А там мой Игореша. И вот я сажаю его, настраиваю объектив и говорю: «Расслабьте лицо, губы, подбородок, смотрите строго в одну точку и спокойно дышите», а он: «Сложно спокойно дышать рядом с вами», – и так улыбнулся, что именно этот момент зафиксировал мой «Зенит». А когда дома я начала проявлять фотографии, то его лицо, его типаж, настолько оглушили меня своим совершенством, что я мгновенно влюбилась. Ты видела фотографии Маяковского?

– Да, конечно, – ответила я.

– Что можешь сказать, Айгулек, о типаже Маяковского?

– Сильный, мощный, властный, я бы даже сказала, местами жесткий…

– Правильно, молодец! Вот Игорек по энергетике как Маяковский, только еще красивее…

– Божечки…

– Показать?

– Конечно, Валентина Ивановна!

Она потянулась к кошельку, бережно окунула пальцы в кармашек, вытащила небольшую фотографию и протянула мне. Это был действительно необычайно красивый мужчина, на вид лет сорока. В его лице считывалось благородство, сила и мужественность. Я вдруг подумала, что если бы я была режиссером, то он бы однозначно играл королей, знатных князей либо отважных рыцарей.

– Очень красивый мужчина, – робко произнесла я.

– Ты и половины не знаешь, Айгулек, – кокетливо улыбаясь, ответила Валентина Ивановна. А я-то замужем была, и муж мой был кандидатом наук, доцентом кафедры, очень уважаемым человеком. Двое детей у нас тогда уже было. Но совершенно неожиданно мой муж умер от пневмонии… Наступили очень сложные времена! Я не знала, как жить без мужчины, как мальчишек моих воспитывать и растить. Стала я молодой вдовой. Надо было как-то крутиться, работать! И вот тогда-то устроила меня подруга в столовую МВД. Выручила она меня тогда очень. «Хоть пацанов своих прокормишь», – сказала она. И, действительно, с тех пор еду я не покупала, все носила в дом с работы.

Однажды кто-то из персонала, работающего в вип-буфете, не вышел на работу, и меня срочно вызвали на обслуживание руководства МВД. Я понесла поднос с обедом начальнику и вижу, сидит мой Игореша за столом. Я растерялась, перестаралась и в лучших традициях банальщины споткнулась и опрокинула на него все содержимое подноса! И так искренне заплакала, сев на пол, машинально собирая еду… Знаешь, так стало жалко себя, что опозорилась, не оправдала возложенную ответственность, что работаю в столовке, чтобы прокормить детей, что забросила фотографию и творчество, что экономлю на всем, на чем можно, что совсем одинока и нелюбима… в общем, разревелась, как в последний раз…

А он вдруг как крикнет на меня по имени: «Валентина! Стоять! – я молниеносно встала, – А теперь немедленно улыбаться!». Пауза, искра от его глаз прямо в мои, и мы оба расхохотались…

В тот же день меня уволили с ужасной формулировкой о несоответствии занимаемой должности. И вот я реву весь вечер и думаю: ни еды, ни денег, ничего. Ох, в голову шли разные мысли: продать квартиру и жить всем в однокомнатной, мыть подъезды, идти нянечкой в детсад… Очень тяжелый был момент.

Три дня я искала работу, ходила по друзьям и знакомым, просила предложить мне хоть что-то, но на все мои просьбы я получала лишь отрицательные ответы. Фотография не приносила особого дохода, а деньги нужны были каждый день.

Однажды вечером раздался звонок в дверь. Я открыла, стоит молодой мужчина с двумя огромными пакетами. Протягивает их мне и говорит: «Это от Игоря Станиславовича», – разворачивается и уходит. Открываю пакеты, а там – сосиски, колбаса, сыры, фрукты и другой дефицит. Мальчишки прибежали, начали прыгать от восторга, хватать сосиски и аж сырыми их есть. Столько было восторга у них, а у меня по щекам потекли слезы…

Как ты понимаешь, в скором времени я стала его любовницей. Знаешь, несмотря на то что теоретически этот «статус» меня угнетал и пробуждал чувство вины, рядом с ним я ощущала жажду жизни. Смерть мужа показала мне хрупкость жизни – ты не знаешь, что может быть завтра, а потому с момента смерти супруга я научилась жить только «в сегодня», и каждое «сегодня», проведенное с Игорешей, было как целая жизнь, красивая, наполненная и необыкновенно счастливая. И я ни секунды не жалела ни о чем… Вдруг она задумалась…

– Айгулек, посмотри на ту воркующую пару за соседним столиком. Как думаешь, кто они друг другу? Супруги или любовники? – неожиданно спросила меня Валентина Ивановна.

– Не знаю, но между ними явно любовные отношения.

– Который час?

– 13:29.

– Я просто вспомнила забавную фразу одного писателя: «Супруги ужинают, любовники обедают. Если увидите парочку в кафе в полдень, попробуйте щелкнуть фотоаппаратом – нарветесь на неприятности. Попробуйте сделать то же самое с другой парочкой вечером – вам улыбнутся и примут картинные позы под вашей вспышкой». Одним словом, обеденное время было моим, и фотоаппарат всегда был рядом…

– Что было дальше, Валентина Ивановна?

Все было хорошо, Айгулек. Забота была, финансовая поддержка, правильное общение с моими мальчишками и, конечно, была огромная страсть!

– Он был хорош?

– Он был Мужчиной с большой буквы! И Любовником тоже с большой буквы! И вообще, все было большим!

Мы обе расхохотались спонтанной шутке Валентины Ивановны.

Близость для нас была ритуалом. Он приходил в 12:30 с пакетами, наполненными продуктами. Его ждал обед, обязательно включающий в себя рыбу с овощами. Когда он ел, я докладывала ему о прожитом вчерашнем вечере и сегодняшнем утре. Все это было обязательно под звучащую пластинку песен Муслима Магомаева. И вот когда начинала звучать его любимая «О, море, море…», Игореша молча вставал, прижимал меня к себе и, в общем, у нас начиналось. «Ты мое море», – шептал он мне… А потом в обязательном порядке я сажала его в кресло и, не изменяя выбранной композиции и ракурсу, фотографировала его. Так было каждую нашу встречу. «Ты не можешь быть со мной всегда, Игореша, а твои фотографии со мной круглосуточно». Он молча соглашался и с неизменным выражением лица смотрел в объектив.

Так и встречались 33 года…

– Валентина Ивановна, простите за вопрос, но вы знали что-нибудь о его жене, семье? Вы говорили на эти темы?

– Айгулек, милая моя. Ты думаешь, эта история о генерале и его пылкой любовнице Валентине? Нет, эта история о другом. О любви его жены.

– В смысле?

– Игореша тяжело заболел, умирал в муках, рак был у него. Наша общая знакомая, которая жила по соседству с ним, мне рассказывала, как каждый вечер его супруга бережно, под руку, тихими и мелкими шагами выгуливает его вокруг дома. Он уже перестал узнавать людей, болезнь прогрессировала. Иногда я приезжала вечером, парковала машину возле его дома и ждала, когда они выйдут на прогулку. В одно и то же время медленно, под руку они ходили вокруг дома. А я сидела, плакала и видела, сколько в походке его жены непоколебимого достоинства! Я понимала, что физически он приехать ко мне уже не сможет, но самый страшный вопрос, который я боялась задать себе: а помнит ли он меня?

Он умер. На похороны я не пошла, лишь на следующий день мы с сыновьями пришли возложить ему цветы. А через некоторое время мальчишки оцифровали более 10 тысяч кадров его портрета, сделанных мною, и собрали в пятиминутный ролик, на протяжении которого лицо 38-летнего Игореши за пять минут превращается в 68-летнего Игоря Станиславовича. Как он красиво старел, Айгулек…

Через 40 дней раздался звонок в дверь! Пришла она, его жена. Катерина. Красивая, статная, спокойная. Молча вошла, села на кухне и поставила на стол коньяк. Я также молча достала две рюмки, нарезала лимон, сделала бутерброды.

– Валентина, спасибо вам, что вы были в нашей жизни. Спасибо, что благодаря вам у Игоря Станиславовича горели глаза. Спасибо, что всякий раз, улавливая на нем ваши духи, я искала себе максимально контрастный аромат, ухаживала за своей внешностью, занималась спортом, находила себе хобби, развивалась и двигалась вперед. Спасибо, что вечера он все же проводил дома. Спасибо, что не старались разрушить нашу семью и вдохновляли его. Спасибо, что были той, кем не смогла стать ему я.

Мы с ней залпом, не чокаясь, выпили и навзрыд обе разревелись. А потом весь вечер знакомили друг друга с нашим генералом: она меня с Игорем Станиславовичем, а я ее – с Игорешей. Мы то смеялись, то плакали, то обнимались. В один вечер мы почувствовали себя так, будто всю жизнь знали о существовании близкого родного человека, но не могли ни разу встретиться, и наконец долгожданная встреча произошла. Я показала Екатерине ролик, и она изменилась в лице.

«Валя, можно задать тебе щепетильный вопрос?», – спросила меня Катя. Я положительно кивнула. Она продолжила: «Вот скажи, Валя, а Игорь Станиславович пукал при тебе?» Мне сначала захотелось расхохотаться, но взгляд Кати выражал совершенно другую эмоцию, будто сейчас должно решиться что-то важное. «Нет, ни разу», – честно ответила я. «А при мне пукал и говорил: «Эх, Катюша, не понимаешь ты ничего! Когда мужик пердит перед женщиной, значит с ней он чувствует себя в безопасности!», – и Катя облегченно засмеялась.

Я лишь, Айгулек, через силу улыбнулась, потому что в этот момент Катя мне отомстила…

Знаешь, мы с Катей очень близко общаемся. Мы стали друг другу родными людьми, обе растим внуков, ходим на курсы живописи, в театр, кино, вот в Сочи тоже вместе летим. Люблю я ее, хороший она человек.

Валентина Ивановна замолчала на несколько секунд, пристально посмотрела на меня и произнесла:

– Айгулек, я хочу подарить Катюше подарочный сертификат на твои услуги стилиста. Я думаю, что женщина, рядом с которой генерал чувствовал себя в безопасности, должна быть самой стильной генеральшей. И она улыбнулась…

Улыбка 5

Имя: Алла.

Возраст: 27 лет.

Данные: рост 170 см, вес 57 кг, 90-65-95, рыжеволосая, с небрежно уложенными кудрями.

Деятельность: ведущая центрального канала TV, журналист, блогер.

Статус: не замужем.

Техническое задание: «Как всегда что-то стильное…».

С Аллочкой мы знакомы более 10 лет. Можно сказать, мы вместе начинали свой профессиональный путь, она – в масс-медиа, будучи самым молодым корреспондентом новостей, а я – стилистом, пишущим о трендах и тенденциях на страницах глянцевого журнала. Именно она была в числе моих первых клиенток, на которых я набивала свою руку. А она, в свою очередь, помогала мне в ораторском искусстве, когда я вела свои первые мастер-классы. Наше взаимовыгодное сотрудничество весьма органично перетекло в крепкую дружбу. Я очень ценю в ней способность говорить правду человеку в лицо, а также ее безупречное умение выстраивать личные границы. Она легко говорила «нет» и не менее легко объясняла почему «нет». И я с ней всегда чувствую полноту общения, свежесть мыслей, вдохновение и восхищение! У нас с Аллой есть негласная преамбула, состоящая всего из двух фраз: «Прости за правду» – что означает начало конструктивной критики в мой адрес, либо «Я хочу признаться» – это значит, что сейчас последует информация, за которую она осуждает себя, либо испытывает чувство вины. В свою очередь я тоже пользуюсь этой преамбулой в ее адрес.

И в настоящее время, когда практически ежедневно я наблюдаю Аллу с экрана телевизора или компьютера, я горжусь, что каждый ее образ – мое творчество.

Так как мы обе дико заняты работой, мы встречаемся раз в полгода, обновляем гардероб и, как правило, ужинаем за бокалом вина. Это у нас традиция. И всякий раз она мне рассказывает фантастические истории о своих бесконечных романах. В числе ее воздыхателей и звезды шоу-бизнеса, и солисты Большого, и чиновники, и бизнесмены и даже доктора наук. И у всех этих историй фантастический интимный шлейф! Иногда мне кажется, что все ее мужчины – пришельцы с других планет, с высоким уровнем эмоционального интеллекта и сексуальной грамотности!

– Айгуль, прости за правду, – начала Алла.

– Говори…

– Ты, конечно, самобытна и уникальна, но ты забываешь, в каком веке и в какое время мы живем! Почему ты не переходишь в онлайн? Где твоя онлайн-школа? Где твой ютуб-канал? Сколько у тебя подписчиков? Давай я тебя прорекламирую у себя на странице?

– Алла, дорогая, я с живыми клиентами еле успеваю справляться, а ты мне еще подписчиков!

– Запомни: скромность – это путь к неизвестности! И даже если ты за один день не сможешь изменить свою жизнь, ты сможешь изменить мысль, которая изменит твою жизнь! Паблик «Цитаты от Аллы» к твоим услугам!

– Спасибо! Я знаю, что ты хочешь видеть меня счастливой, успешной, богатой…

– Я хочу видеть тебя главредом VOGUE! Мир должен узнать тебя!

– Алла…

– Ну ладно, в худшем случае стилистом Мадонны!

– Хорошо, увидишь.

– А теперь я должна тебе признаться…

– Ну наконец-то, – улыбаясь ответила я.

– Мать, я хочу тебе признаться в том, о чем никто не знает. Только ты в моем окружении способна выдержать мое признание достойно и не давать оценочных суждений! Ты всегда меня поддерживала и сейчас я рассчитываю на твою поддержку и понимание. И, прежде чем мы пойдем на шопинг, нам надо поговорить.

– Хорошо, конечно, поехали в наше место.

Мы приехали в кафе, которому не изменяем все годы нашей дружбы. Простое заведение с невзрачным интерьером подкупает безумно вкусным кофе и неизменно потрясающими эклерами, которые мы за одну встречу съедаем по 16 штук на двоих.

– Солнце, ты все мои романы помнишь?

– Конечно! По ним можно сценарии для сериалов писать!

– Да, согласна. Но давай пройдемся по каждому?

– У нас вечер воспоминаний что ли?

– Айгуль, понимаю, что это глупо и нелепо, но для меня это очень важно. Я хочу услышать о них как бы со стороны. Это связано с тем, что происходит со мной сейчас. Просто пойми.

– Хорошо, если для тебя это важно, я готова пересказать твои мемуары. Начнем с твоего первого мужчины… Помню, тебе было 18 лет, и ты готовила сюжет о сектах нашего города. Готовилась основательно: изучила практически все мировые оккультные учения. Влилась в доверие к каким-то адептам и со скрытой камерой проникла на их собрание. Ты снимала процесс на телефон Nokia, звук выключила, а вибрацию нет. И в момент коллективной медитации тебе начала звонить твоя мама. Ты хотела наощупь вслепую нажать на «выкл.», а в итоге нажала на громкую связь… и все присутствующие услышали, как твоя мама громко спросила: «Ну что, дочь, записала этих сатанистов?» Под оглушительную тишину медленным шагом к тебе подошел их духовный учитель и протянул руку. Ты начала говорить, что не из полиции, а журналист, который готовит материал о сектах города, показала свое удостоверение, а он продолжал держать вытянутую руку и представился: «Меня зовут Андрей Михайловский. А как зовут вас?» И в этот момент ты ощутила на себе любовный ток, будто все твои клетки одновременно вдохнули свежий воздух. Именно так ты сказала: «вдохнули свежий воздух». Алла, зачем я это помню, а? Ты влюбилась. Потом весь вечер он отвечал под запись на диктофон на все твои вопросы. Ты стала часто посещать его лекции, находить глубокие смыслы в его учении и даже несколько раз бывала на их выездных мероприятиях типа ретритов. И я помню, как однажды ты мне рассказала, что на одном из таких мероприятий на природе вы случайно остались вдвоем у реки. И между вами возникло неловкое молчание, природой которого было внезапное сексуальное влечение, обоюдно осознаваемое. И тут он сделал глубокий вдох и посмотрел на тебя так, что ты на расстоянии трех метров от него испытала оргазм. Что он на энергетическом уровне направил на тебя энергию, ты ощутила тантру, и вы оба поняли, что секс случился. Я, конечно, долго ходила под впечатлением от услышанного, откровенно говоря, смеялась, представляя все это, но видела бы ты свои глаза, Алла! Им поверил бы кто угодно! Потом вы долго беседовали, он говорил, что не может обременять себя узами, что любит тебя как духовное существо, проживающее человеческий опыт, и чтобы ты тоже воспринимала его именно так. Но однажды ночью он приехал к тебе домой и сказал, что готов быть твоим первым мужчиной, и сделал это на высоком духовном и физическом уровнях. Потом его секту начали преследовать органы, и он переехал в другую страну. Ты сделала прекрасный пятиминутный сюжет и вспоминала своего гуру с благодарностью. Как-то так…

– Да-да, было такое… Я недавно наводила справки о нем. Живет в Англии, продолжает свою деятельность…

Мы отпили немного кофе, потом Алла произнесла:

– Хорошо, Айгуль, кто следующий?

– Господи, Алла, что за испытания? Ладно. Дальше помню твою историю о горячем кавказце, у которого был строительный бизнес, и он курировал ремонт объектов в Останкино. Помню, как ты показывала мне его сообщения, и мы с тобой ухахатывались: «Лублу тэба, фкусная мой Алла». Я помню, что у тебя в метро вытащили все документы и кошелек, и как он решил этот вопрос за час. Курьерская доставка привезла все твои вещи, а кавказец сказал, что решит любые твои проблемы. Ты говорила, что он мог заниматься сексом по пять часов подряд. И он каждый день писал тебе в конце сообщений одну и ту же фразу: «Люблю, куплю, убежим». Мы с тобой потом еще долго эту фразу в конце сообщений отправляли друг другу. Вот это только помню, связанное с ним.

– Да-да, – весело произнесла она. – Кого помнишь еще? – настойчиво продолжала свой допрос Алла.

– Алла, у тебя было так много мужчин, что даже зацепиться за кого-то надолго сложно. Я помню какие-то урывки, ассоциации, яркие моменты. Тебе их всех пересказывать?

– Да, Айгуль, все! Мне это нужно!

– Хорошо, – вздохнула я.

– Дальше я помню историю о руководителе администрации президента города, куда ты поехала в командировку. Проходила международная конференция, и ты хитростью проникла на закрытое совещание и не сводила с него глаз, ведь духовные практики, полученные у Андрея Михайловского, научили тебя энергетическому воздействию на любого человека. Ты подошла к нему и попросила взять у него интервью. На тот момент он был самым молодым руководителем администрации президента среди субъектов Российской Федерации. Он согласился, он был тобой очарован, а на следующий день тебе позвонила его секретарь и сказала, что руководитель приглашает тебя на приватную встречу. Через час у твоего подъезда стоял черный «Мерседес», который отвез тебя в сауну. Ты очень переживала и говорила, что становишься шлюхой, но все-таки пошла в этот опыт. У вас там все произошло, и он попросил, чтобы ты сходила на него по-маленькому. И после этого мы решили, что все политики и крупные руководители – больные люди, которые нуждаются в особых видах извращений. Но мы тогда и сами были молоды, категоричны, любили вешать ярлыки.

– Точно, Айгуууууль. Любили вешать ярлыки. Ты же знаешь, где и кем сейчас работает этот руководитель, фамилию которого мы с тобой не называем.

– Конечно.

– Вот сейчас, наверное, на него тоже кто-то ходит… может, и несколько одновременно… статус-то его вон как вырос, и клиника, наверное, тоже.

– Алла, не будем додумывать…

– Хорошо, дальше?

– Я помню, что каждый твой роман был неповторим и красочен, и я слышала о каждом твоем мужчине по два раза: когда у вас только начиналось и когда уже заканчивалось. И все это было в радиусе полугода.

– Да, приблизительно так.

– Дальше у тебя вроде бы был гитарист популярной группы. Ты рассказывала о том, как тебя подстерегали его фанатки и писали на стене у твоей двери непристойные слова. Как он брал тебя на гастроли и как ты начала много пить. И как однажды обнаружила остатки белого порошка на журнальном столике. Как он клялся, что завязал, но ты все чаще наблюдала его истерики. Что он очень сильно тебя любил и часть песен написаны и посвящены именно тебе. Я и сейчас, когда по радио слышу эти песни, вспоминаю ваш роман. В тот момент ты сделала свою первую татуировку, помнишь?

– Да, конечно…

– Помню психолога, к которому ты ходила на терапию, а потом он в тебя влюбился. Однажды ночью ты долго не могла заснуть, лежала с закрытыми глазами, ровно дыша. И вдруг услышала, как он произносит тебе в ухо программирующие аффирмации, содержание которых сводилось к тому, что он для тебя единственный, неповторимый, мужчина твоей мечты. Ты собрала всю волю в кулак, продолжив изображать спящую Аллу, а на следующий день собрала вещи и оставила ему записку, в которой написала, что его гипноз не работает.

Потом был у тебя нефтяник-вахтовик, который каждый день отправлял тебе цветы, когда был на вахте, а когда приезжал домой, вы классно проводили время и много путешествовали. Но потом ты поняла, что не сможешь быть с ним, так как выяснилось, что у него на вахте есть другая семья. В общем, классика жанра.

Потом была история с айтишником, который поражал тебя чувством юмора. Алла, у тебя было много достойных мужчин. Тебе бы позавидовали многие женщины…

– Айгуль, а какой роман тебе запомнился больше остальных?

– Наверное, с режиссером. Мне нравится его творчество, его почерк, все, что он делает в современном кинематографе. Мне кажется, роман с ним тебя поднял на новый эстетический уровень. Иногда мне казалось, что ты даже говоришь его интонациями. Я очень сильно ощущала его воздействие на тебя. Да и учитывая тот факт, что ты снялась в эпизоде его фильма. Он научил тебя слушать классику, ты различаешь музыкальные эпохи и жанры, от Баха до Оксимирона. Много читала, помню, как даже рассказывала о том, как вечерами вы читаете, каждые 30 минут делаете перерыв, делитесь прочитанным, своим отношением к этому, занимаетесь любовью, а потом вновь беретесь за книгу. Мне нравилось, как ты рассказывала о его подарках тебе, все они были идеально подобраны для твоей личности: начиная от билетов на концерт Стинга в Риме и заканчивая курсами китайского языка. Алла, он мне нравился больше всех. Сколько фильмов за ваш роман ты пересмотрела другими глазами, сколько узнала новых имен в современном искусстве? Не помню, почему вы расстались, но мне нравилась эта история…

– Достаточно, Айгуль. Я готова.

Алла взяла меня за руку и проникновенно, явно волнуясь, посмотрела мне в глаза.

– Еще раз повторю, что я никому об этом не говорила. Ты единственный человек, которому я готова об этом сказать.

– Мне становится страшно, Алла.

– Айгуль. Мне 27 лет. Я известная медиаперсона, у меня два миллиона подписчиков в «Инстаграме», я умная, красивая, успешная, привлекательная, яркая девушка. И я – девственница.

– Что???

– У меня никогда не было секса с мужчиной. Все, про кого я тебе рассказывала, действительно были в моей жизни, со всеми я общалась, каждому из них нравилась, но до секса у меня ни с кем не доходило, и большую часть я додумывала. Однажды я решила, что буду соблюдать обет целомудрия до тех пор, пока не пойму, что именно от этого мужчины я хочу детей. И этот мужчина появился, Айгуль. Это мой коллега на телевидении. Оператор. Я точно знаю, что он будет отцом моих детей. Сегодня вечером он придет ко мне домой, и я хочу, чтобы все произошло. Мне нужно, чтобы сегодня мы с тобой выбрали мне идеальное нижнее белье для первой ночи девственницы, это основная задача сегодняшнего шопинга…

У меня потекли слезы от оглушительной любви к Алле… Единственное, что я смогла сделать, это обнять ее так крепко, как только я могла…

– Алла, – шепотом начала я, – сейчас я чувствую одно: будто Вселенная поцеловала меня в область третьего глаза…

Алла, посмотрев мне в глаза, нежно поцеловала меня в область третьего глаза и улыбнулась…

Улыбка 6

Имя: Тамара.

Возраст: 38 лет

Данные: рост 165 см, вес 70 кг, 110-90-106, длинные прямые каштановые волосы.

Деятельность: владелица сети парикмахерских салонов.

Статус: замужем.

Техническое задание: «Хочу гардероб, в котором я буду выглядеть моложе и легче. Чтобы он был преимущественно из светлых тонов, актуального кроя и соответствовал моему подвижному образу жизни».

Тамара за услугой обратилась ко мне уже в третий раз. Между нашими встречами проходило менее года. К собственному гардеробу она относилась легко, покупала то, что актуально в данном сезоне, активно носила подобранные образы и с той же легкостью с ними прощалась: «К одежде надо относиться не как к выбору спутника жизни на всю жизнь, а как к легкому флирту», – говорила она. Шопинг с ней проходил всегда очень весело, мы много смеялись, обсуждали образы селебрити, и в итоге Тамаре собирался актуальнейший гардероб из свежих трендов и тенденций. За годы совместной работы у нас сформировался фундамент базового гардероба, в который мы с легкостью периодически внедряли тренды, актуальные цвета и эффектные детали. Поэтому несмотря на устойчивый стиль в одежде, Тамара всегда выглядела актуально и аппетитно. Ей очень шли ее округлые формы.

– Айгуль, слушай, вчера прочитала о двадцати модных тенденциях весны-лета. Что будем брать из этого? Я хочу, чтобы на этот раз мы поиграли с модными принтами.

– Конечно, Тамара, легко! Я знаю, куда тебя вести!

Когда шел уже второй час безуспешного шопинга, где на Тамару абсолютно ничего не садилось и ей ничего не нравилось, она явно начала нервничать. Я остановилась и решительно спросила:

– Тамара. Что случилось? У тебя идет полное неприятие всего, что сейчас происходит, на всех уровнях. Либо мы сейчас делаем паузу и об этом поговорим, либо отложим шопинг на неопределенное время.

– Ох, Айгуль, от тебя ничего не скрыть. У меня сейчас такой период…

– Рассказывай.

Тамара выдохнула и начала свой рассказ.

– Айгуль, мы с тобой знакомы уже два года. Мне нравится все, что ты делаешь, твой подход, вкус, результат и, конечно же, обратная связь о моем стиле, которую я получаю от окружения. И ты для меня уже как доктор. Я могу тебе доверять, я знаю, что ты поймешь, поэтому хочу с тобой поделиться очень личным…

Год назад, я записалась на один тренинг по обучению и развитию персонала. Тренера привозила известная организация нашего города. А руководитель организации – очень умный, хорошо известный в узких кругах бизнес-коуч. Мы познакомились, я рассказала о своем бизнесе, и он предложил мне выстроить внутри моей сети систему, которой мне очень не хватало. Мне стало интересно, потому что у этого коуча были впечатляющие кейсы, прекрасные отзывы, и я согласилась. Суть нашего взаимодействия заключалась в том, что я ежедневно, включая выходные дни, писала ему отчеты о проделанной работе, а также о результатах внедрения его инструментов в свой бизнес. Вначале все было нормально, достаточно типично и внятно, пока он не начал вытаскивать ту сторону жизни, которую я глубоко закопала.

В процессе работы коуч задал вопрос: что отнимает мою энергию? Я начала об этом думать, и руки сами напечатали имя мужа. Я вдруг внезапно поняла, насколько беспощадно он сжирает мою энергию, и как глубоко я спрятала это чувство внутри себя. Я поняла, что вся моя энергия уходила на обслуживание собственного самообмана. Знаешь, на тот момент наша жизнь напоминала существование квартирантов или студентов, которые вынужденно разделяют жилье. Одним словом, я максимально погрузилась в работу, чтобы минимизировать мысли о личной жизни. Когда я приходила домой, муж сидел за компьютером, пил пиво. В это время я ложилась перед телеком за просмотр очередного сериала. Сериал заканчивался, муж уже спал. А утром я просыпалась, его уже не было дома, и так каждый день. Выходные он проводил с друзьями в бане, на рыбалке, а я воскресенье, как правило, отсыпалась, и мы виделись только вечером на кухне, потому что по воскресеньям мы заказывали пиццу. Он брал кусок и уходил за свой компьютер. Наша жизнь превратилась в день сурка. Мы не занимались сексом, мы не спрашивали друг друга о делах, мы жили на автомате. Пока не прозвучал роковой вопрос коуча. Я поняла, что совсем не люблю мужа. Просто не люблю. Он не вызывал у меня никаких чувств, а только раздражал. Я начала заедать этот стресс и набрала 15 килограмм.

Однажды я все же решилась на эксперимент. Купила сексуальное нижнее белье, накрыла ужин при свечах, поставила Шаде, почему-то именно ее песни у меня ассоциируются с интимом. Сижу, жду. Возвращается он домой, смотрит на меня и спрашивает: «Сериалов своих насмотрелась что ли?»

И тут я как разревусь. Спрашиваю, захлебываясь слезами: «Почему у нас все пропало? Почему мы не разговариваем? Почему ты меня не хочешь? Что во мне не так?». А он мне: «Тамара, отстань от меня, не выноси мне мозг», – и идет включать компьютер… Я ему: «Давай сходим к психологу, у нас ненормальные отношения, их уже будто нет!» А он мне отвечает: «Это тебе к психологу надо, не чеши там, где не чешется…»

На следующее утро я подала на развод.

Это были худшие месяцы в моей жизни. Мы ругались каждый день. Он обвинял меня во всем, в чем только можно: что я плохая хозяйка, что я неряшлива, что я думаю только о себе, что я предала его, подав на развод, что я дрянь неблагодарная. В общем, это был очень тяжелый период.

И именно в этот период я случайно знакомлюсь с Ильей. Коуч-сессия пошла моему бизнесу на пользу, выстроенная система повысила узнаваемость салонов, увеличился поток клиентов, я открыла еще несколько точек, и в итоге мы пришли к тому, что настало время продавать франшизу. И мой коуч связал меня с человеком, который упаковывал франшизы, создавал соответствующие сайты и так далее. Им был Илья.

Когда я увидела его впервые, мне стало физически плохо от того, как мне стало хорошо. У меня закружилась голова, и я поняла, что передо мной мужчина моей мечты! Высокий, брутальный, спортивного телосложения, с идеально уложенными волосами и бородой. О таких говорят «высокопримативный». Степень градуса моего проснувшегося либидо оценить было невозможно. Я влюбилась сразу.

Мы очень плотно начали общаться по делу и встречались практически каждый день. Как-то раз он уехал на неделю в Европу путешествовать с друзьями и привез мне редкие постеры для интерьера моих салонов. Меня так подкупило это внимание, что я предложила в знак благодарности угостить его обедом. На что он ответил: а может, пикник? Мне понравилось его предложение, мы тут же поехали в маркет, купили вино, багет, сыр, орехи, черри и рванули за город. Разложились у реки и начали общаться совсем не о работе. Выяснилось, что он моложе меня на 12 лет! Ты же знаешь, Айгуль, мне никто не дает больше 30, а Илья выглядит минимум на 30 лет. И визуально мы смотрелись как ровесники, но тогда мне было 37, а ему 25! Я была в шоке.

В общем, сидим мы на пикнике, общаемся, шутим, голова захмелела, и в момент образовавшейся паузы он проникновенно посмотрел мне в глаза, провел ладонью по моему лицу и поцеловал. Это был самый сладкий поцелуй в моей жизни. А потом, как ты понимаешь, все закрутилось…

Начался роман с пикапером. Когда я вспоминаю этот отрезок своей жизни, у меня на уровне тела поднимаются такие процессы, будто я проживаю страшнейшее похмелье, жутчайшую интоксикацию. Когда мы впервые занялись любовью, я очень переживала, потому что кроме мужа у меня никого не было, а секса с мужем у меня тоже давно уже не было. Одним словом, я не знала, как это будет с другим мужчиной. А он во время прелюдии спокойным низким голосом проникновенно произнес: «Тамара, если тебе будет больно или неприятно, ты мне сразу, пожалуйста, скажи. Я не экстрасенс. И знай, я принимаю тебя любой». Естественно, после таких слов я отдалась без тени сомнения. Это только потом случайно узнаешь, что это фразы, которым их учит эксперт по соблазнению. Но это уже не имело никакого значения, потому что я стала наркоманкой, а он был моим самым желанным наркотиком. Это был одновременно очень яркий период и в то же время очень болезненный. Илья мог пропасть на неделю, а потом как ни в чем не бывало написать в ватсапе «Привет! Как настроение? Я скучал». Или же заниматься любовью, доводить меня до множества оргазмов, а потом резко попрощаться, сказав, что у него дела. Одним словом, мои отношения с ним были похожи на эмоциональные качели от точки «эйфория» до точки «дно». При этом он был очень образованным, начитанным, насмотренным. Мы могли часами обсуждать психологию, книги, фильмы и находить в этом бесконечную глубину и интерес.

Ежедневно я переживала из-за разницы в возрасте, а он говорил: «Тамара, ты же понимаешь, что это твои заморочки, а не мои, я принимаю тебя любой». При этом он никогда не говорил мне слов любви. Напротив, говорил, что женат на свободе, что те отношения, которые у него были до меня, загоняли его в рамки, и это становилось причиной их завершения. Одним словом, я не чувствовала себя расслабленной, в безопасности, собой. Я только думала о том, не выгляжу ли я старше его? где он сейчас? отслеживала его лайки в «Инстаграме». Господи, это была страшная созависимость. Но когда он был рядом, и я вдыхала его запах, слышала его голос, ощущала его прикосновения, все уходило на второй план. И да, мы скрывали наши отношения. Мы будто были вместе, но при этом не вместе. Он говорил, что ближе меня у него никого нет, что если все окружение у него во «дворе», то я уже в «сенях». Не знаю, как тебе объяснить, но у меня всегда было ощущение, что он избегает ответственности за наши отношения, но при этом ему они очень важны. Он всегда соблюдал дистанцию. И знаешь, Айгуль, было много мелочей, которые красной нитью указывали, что ценности меня совсем нет, а я все равно его оправдывала в своих глазах: молод, боится, переживает разницу в статусе и т. д. Как говорится, никогда не оправдывайтесь. Если человек вас любит, он оправдает вас сам. Я даже умудрилась оправдать его с точки зрения его детской травмы, как мне тогда казалось. Когда ему было 13 лет, у него умер папа и, соответственно, он стал «папой» для младшей сестренки и «мужем» для матери. Как-то раз я отправила его аккаунт из соцсетей психологу, чтобы она просто сказала свои ощущения о нем, и слова психолога стали для меня единственным топливом, оправдывающим отсутствие поступков, подарков, внимания и участия в моей жизни. Она мне написала: «Похоже, отец у него ушел, он его ждет, мать на руках держит. Он близость плохо будет переносить. Боится смерти, что привяжется, и потом – хлоп. Ты ему муза. Когда он потерял отца, он и мать потерял. С этого момента он один. Это его привычка. Лучше, чтобы все были далеко, тогда не больно. Он очень один. Но, возможно, решится. Это уже только от него зависит, ты на это не можешь влиять, на это влияет его мать…»

И в это же время мои близкие подруги в один голос мне говорили: «Он же пацан молоденький, пикапер, недоальфонс, незрелый ни черта, скоро денег у тебя просить будет, вот увидишь».

Так прошло полгода. Полгода моих неоправданных ожиданий. Пока последней каплей не стал Новый год. 25 декабря он улетел с друзьями в Таиланд, писал мне, естественно один раз в сутки «Как дела?», а 31 декабря просто отправил мне сообщение в ватсап, похожее на новогоднюю рассылку из серии: «С Новым годом! Счастья, здоровья, успехов!». И тут моя чаша терпения переполнилась, я написала ему все, что думаю и чувствую: что если он не готов быть моим мужчиной, то пусть себя не мучает и оставит меня. На что он ответил очень скользко и сухо: «Стоило оставить тебя и уехать, как началось…». Ты понимаешь, как мной манипулировали?

Знаешь, как сказал кто-то умный, многие женщины уходят не потому, что их не устраивает мужчина рядом, а потому что она больше не может терпеть себя такой, какой она стала рядом с этим мужчиной. И я уже не могла себя терпеть такой, какой стала с ним. Подозрительной, сомневающейся, неуверенной, недолюбленной, напряженной. Самое противное, что я так во всем старалась ему нравиться и угождать, перекраивала себя так, что совершенно потеряла себя настоящую.

Я столько плакала, даже вспоминать тошно. Я так верила в наши отношения. Так верила, что что-то может получиться по-настоящему интересное, нестандартное. Ведь сколько прецедентов, когда женщина намного старше своего мужчины, и они живут счастливой наполненной жизнью.

Одним словом, позавчера я разорвала с ним отношения в одностороннем порядке. Возможностей найти меня, поймать, поговорить, не говоря уже о том, чтобы меня вернуть, было бесконечно много, но по факту он не воспользовался ни одной…

А вчера я встретила подругу, которая сказала, что несколько раз видела его в «Тиндере». Как-то так.

– Тамара, это очень тяжело, наверное, ощущать, что его поступки – это отсутствие поступков?

– Айгуль, я могу тебе сказать только одно. Если у тебя с человеком в отношениях лажа, то это значит, что ты что-то об этом человеке не знаешь. И это очень широкое понятие «что-то не знать». Это и его травмы, это и его мысли, контекст, чувства, его правда, о которой ты можешь не догадываться. Ведь мы пребываем в страшных иллюзиях, особенно когда влюблены.

– Тамара, мне грустно.

– Знаю. Мне тоже. Просто я хочу, чтобы ты понимала мое состояние. И именно это причина того, что у нас сегодня с тобой ничего не складывается. Ведь я рассталась с ним совсем недавно и так предательски каждый час захожу на его страницу в «Инстаграме», смотрю его статус в ватсапе. И очень скучаю по эмоциям счастья, которые проживала рядом с ним. При этом я осознаю, насколько токсичны эти отношения. Но я сделала выбор. Я выбираю себя. Осталось только прожить все стадии расставания от отрицания до принятия, и все со мной будет ок.

– Ты очень сильная, Тамара.

– Айгуль, знаешь, самое сложное менять мышление. И сейчас я в этом процессе. И я знаю, что все у меня будет хорошо, а на сегодня давай закончим, ладно?

– Конечно…

Мы расстались, и я долго еще не могла избавиться от состояния подступившей тошноты. Меня будто выжали, как лимон, и очень разболелась голова. Мне подумалось, что есть истории, которые дают надежду всему человечеству, и очень хотелось, чтобы героиней такой истории оказалась Тамара.

Прошло два месяца, когда я вновь встретилась с Тамарой. Эта была презентация женского клуба, куда мы обе были приглашены. Она беседовала с кем-то у фуршетного стола, в руках у нее был фужер с шампанским, а я несколько минут просто любовалась сиянием Тамары, не в силах отвести взгляд. И, заметив меня, она быстрым шагом направилась ко мне, распахнув руки в широкие объятия.

Тамара заметно похудела, на ней прекрасно сидел эффектный черный комбинезон, дополняли образ роскошные красные лодочки, лаконичный прямоугольный клатч и зрелищные серьги. Волосы были уложены в легкие волны, и я в очередной раз насладилась природой Тамары, так гармонично подчеркнутой ее нарядом.

– Айгуль, дорогая, я пришла сюда только потому, что знала, что ты в числе приглашенных гостей, и чтобы выгулять образ, подобранный тобой.

– Тамара, ты так светишься! Что с тобой?

– Давай сбежим на веранду, я тебе все расскажу.

– Айгуль, я еще долго переживала и мучилась об Илье. Несколько раз думала набрать его, встретиться, поговорить, но останавливала себя укусами в руку. И в этот период моя близкая подруга Ленка Смирнова, ты должна ее знать, просто заставила зарегистрироваться меня в «Тиндере». «Поверь мне, ветерану «Тиндера», что тебя это отвлечет от Ильи, и ты просто начнешь видеть других мужиков». Я сопротивлялась как могла, пока она не приехала ко мне, собственноручно не скачала мне это приложение в телефон и даже нашла какую-то левую фотографию девушки, зная, что я не захочу светиться там. И вот я начинаю смотреть. Смотрю, и мне никто не нравится: у этого взгляд тупой, у этого губы злые, этот толстый, этот самовлюбленный… и так до фотографии Давида. Меня сразу зацепили его глаза. В них столько было боли, доброты, интеллекта и бесконечной глубины. И я лайкнула только его, потому что меня уже утомили бесконечно сменяющие друг друга фотографии мужчин. И через пару минут у нас уже завязалась переписка. А я-то человек прямой, совершенно не умеющий флиртовать, я ему сразу начала задавать неудобные вопросы, а он – очень искренне и честно на них отвечать. Знаешь, по переписке я сразу почувствовала, что по ту сторону интересный человек без фальши и пустословия, и мы сразу решили встретиться вживую.

Я очень переживала, что личная встреча разочарует меня. Мы пили кофе, он явно нервничал, но даже через его напряжение ощущались душевная теплота, зрелость и высочайший интеллект. А уже через полтора часа я была у него дома, пила чай, курила и хохотала над его шутками. И знаешь, было чувство, что рядом с тобой человек из одного теста: одинаковые ценности, интересы, реакции… будто мы знаем друг друга с детства. А уже на второй встрече мы занимались любовью.

Я раньше не думала, что так просто можно ощущать себя собой. Не казаться, а быть, не ожидать, а наслаждаться, не думать, а принимать все таким, какое оно есть. И по-другому рядом с Давидом невозможно. Он настоящий.

Представляешь, мы занимаемся любовью, у него от наслаждения закрыты глаза, а мне важен зрительный контакт, ведь он так сближает и прибавляет остроту ощущениям. И вот я ему шепчу: «Давид, смотри мне в глаза», а он мне говорит: «А как же я тогда буду представлять Ким Кардашьян?». В общем, так много я ни с кем не смеялась и так расслабленно себя не чувствовала. Ему 41 год, за плечами два брака, болезненные расставания, дети. И это важно, это чертовски важно, когда у человека есть боль, опыт, прошлое, бэкграунд. Нам есть о чем смеяться, о чем заниматься любовью и о чем молчать. Я за один проведенный день с ним получила намного больше, чем за полгода, проведенных с Ильей.

Я не знаю, как сложатся наши отношения, я об этом совершенно не думаю, мне так хорошо жить и чувствовать своего человека рядом. Только сейчас я понимаю, что путь к этой любви должен был быть именно таким: через муки развода с мужем, через боль собственной нежеланности с Ильей. И если бы я держала на них зло, обиду и не признала свою ответственность за то, что притянула именно таких мужчин, которые должны были меня научить важному, то я бы не встретила Давида и не наслаждалась бы зрелыми, осознанными, самодостаточными отношениями, которые у нас сейчас.

– Тамара, я очень хочу тебе пожелать, чтобы ты как можно дольше оставалась в этом состоянии, которое только приумножалось бы.

– Так и будет. Представь сосуд, наполненный водой. И в этот сосуд наливают оливковое масло. Оно не растворится в воде, а вода останется такой же чистой и цельной. Я не растворюсь в Давиде, а он не поглотит меня. В этом и есть красота зрелых отношений.

Мы попрощались с Тамарой. Весь вечер я была на высоком душевном подъеме. Да, есть в этом мире истории со счастливым финалом, который таки дает надежду всему человечеству, думала я.

Тамара пропала на три года. Мы встретились с Тамарой вновь случайно на очередной тусовке. Я ее узнала не сразу. Она выглядела лет на 10 моложе своих лет, подтянутая, свежая и очень счастливая. Мы с нескрываемым счастьем обнимались минуты две подряд.

– Айгуль, я пропала так надолго, потому что у меня случились великие перемены в жизни. Ты даже не представляешь, какие!

– Ты по-прежнему счастлива с Давидом?

– Нет, Айгуль! Ох, даже не знаю с какого момента начать!

Тамара улыбнулась ослепительно белоснежной улыбкой и на той же улыбке начала свое повествование.

Примерно через несколько недель после нашего с тобой последнего разговора на веранде, Илья попросил встретиться. Тогда наш роман с Давидом набирал обороты, и я уже легко, на иной энергии встретилась с Ильей. Было видно, как тяжело давался ему этот разговор, но он все же высказался. Никогда мы не были настолько искренними друг с другом. Он признался, что очень переживал наше расставание, что в действительности ближе меня у него никого не было, и что я самая лучшая девушка в его жизни. В ту же секунду я отдалась гневу и обиде, высказала всю боль, что ощущала с ним. Сказала, что всегда находилась с ним в дефиците внимания, любви, что мне не хватало простых слов, говорящих о моей значимости в его жизни, что я никогда не ощущала безопасность и собственную необходимость рядом с ним, и что мне постоянно казалось, что он намеренно не берет ответственность за нас. Что я верила в наши отношения, верила в него и просто верила в любовь. На что он ответил, что у него сейчас время, которое ему упускать никак нельзя. Что он живет работой, своим бизнесом, и ему очень важно стать мужчиной. Что он переезжает в другую страну в целях развития своего бизнеса и ему очень важно, чтобы я знала, что всегда была значима и ценна для него. И что он любил так, как мог и показывал это так, как мог. Я сказала, что в моей жизни появился мужчина, который за неделю общения дал мне по эмоциям столько, сколько я не получила за полгода общения с Ильей. На что он ответил, что понимает, что еще детский сад, и ему не хватает жизненного опыта. В какой-то момент на меня снова нахлынула волна влечения к нему, и я спросила: «Ты готов быть моим мужчиной?». Илье тяжело дался этот ответ, но он честно сказал: «Нет, не готов. Потому что если возвращаться в эти отношения, то они должны быть на другом уровне, а в настоящее время он совсем не изменился и меняться не готов». Я поблагодарила его за красивые эмоции, за его искренность, на этом и расстались. С того времени ко мне прилипла тихая грусть по Илье.

А Давид оказался депрессивным, ворчливым и токсичным человеком, который раскрылся буквально через месяц после знакомства. Более негативного, вечно критикующего все вокруг человека я не встречала. А когда он начал критиковать части моего тела и мой вес, это было очень неделикатно и непростительно. Я просто собрала вещи и ушла.

Через два года раздался звонок. Экран высветил имя Ильи, и мое сердце остановилось, мое се-е-е-е-ердце замерло. Первое, что он спросил, откуда меня можно забрать? Через час я уже сидела в его машине, и мы ехали в направлении, известном только Илье. Он привез меня на место, где мы впервые целовались на пикнике. Им заранее было подготовлено все для очередного пикника.

В тот день он рассказал, что в течение всего нашего романа он переживал не из-за разницы возрасте, а из-за разницы в статусе. Что не соответствует моему уровню, и это сильно давило на него. Он решил, что поднимет бизнес на международный уровень, заработает первый миллион долларов, окружит себя достойным окружением и прочитает 500 книг, и тогда предложит мне серьезные отношения. И еще добавил к этому, что ему его смазливая внешность только мешает по жизни, и как он устал от того, что его всю жизнь воспринимают как героя-любовника.

Айгуль, с тех пор мы не расставались. У нас растет замечательный ребенок, скоро ему исполнится годик, и я по-настоящему счастливая женщина.

– Тамара, обалдеть…

– Знаю, Айгуль. Ты работаешь со многими женщинами и наверняка слышала истории похлеще моей. Но я тебя очень прошу, передай всем своим женщинам, что несмотря ни на что, надо верить в любовь.

И она улыбнулась…

Улыбка 7

Имя: Милана.

Возраст: 30 лет.

Данные: рост 168 см, вес 60 кг, 90-65-95, блондинка, ультракороткая стрижка с асимметричной челкой.

Деятельность: владелица магазинов одежды.

Статус: не замужем.

Техническое задание: отсутствует.

Иногда после шопинг-сопровождения я захожу к хозяйке одного бутика, к Милане. Я знаю ее много лет, и мне интересно с ней говорить обо всем. Я так отдыхаю.

В свое время она занималась юридической деятельностью, возглавляла отдел аппарата законодательного собрания, и в один прекрасный момент решила, что работа в системе – это не для нее. Через какое-то время она открыла бутик одежды, а после уже несколько точек. Она умеет создавать правильную атмосферу пространству представляемого ею бренда, беспощадно контролирует персонал и всегда в курсе новейших тенденций. А потому ассортимент ее бутика всегда разнообразен и актуален. Мне очень нравится все, что она делает и как она делает. Я с удовольствием привожу в ее пространство клиентов, потому что знаю, что всегда что-то уникальное в бутике Миланы найдется. Но в этот раз я решила навестить ее одна и узнать, как идут ее дела.

– Милана, привет! Как ты?

Если бы меня спросили, какой одной фразой я могу охарактеризовать Милану, я не задумываясь ответила бы: «Женщина – улыбка». Меня завораживает ее умение говорить и делать все «на улыбке».

– Айгуль, дорогая, ты же знаешь, у меня бывает все либо хорошо, либо очень хорошо.

– А сегодня?

– Очень хорошо.

– Милана?

– У меня сегодня такое состояние… тревожное… ты так вовремя пришла.

– Что случилось?

Милана начала говорить, а я, как всегда, завороженно слушать.

– Это было семь лет назад. Я только окончила вуз и совсем зеленой была приглашена по великим связям родного дяди пройти стажировку в законодательном собрании. Я попала в отдел, который благополучно потом возглавляла несколько лет, как ты знаешь, но сначала была стажировка и знакомство с руководителем. Когда я зашла в его кабинет, у меня сразу случился «жим-жим». То самое чувство, что тебя сейчас либо убьют, либо съедят как бедную овечку. Его звали Роман Александрович. Мне было 23 года, а ему – 39. Молодой, амбициозный, жесткий и на каком-то животном уровне устрашающе сильный. Хищник. Я робко вошла в кабинет, он взглядом указал на стул, куда я молча отправилась и присела.

– Значит, Крепская Милана Сергеевна? Что читали в последний раз? – твердо спросил он меня.

Я так растерялась от этого вопроса, что искренне, не думая, ответила: инструкцию к лекарству.

– Больная что ли? – продолжил он.

– Иногда, – ненавидя себя за тупость, ответила я.

Он протянул мне небольшую стопку бумаг и произнес:

– Это проект закона на стадии его формирования. Я даю тебе 15 минут, чтобы ты по этому шаблону внесла подобный законопроект об основах охраны здоровья людей, страдающих твоим заболеванием. Время пошло.

– Ну я ничем таким не болею, просто это была инструкция к обычному обезболивающему, – промямлила я.

– Минута прошла…

Через 15 минут у него на столе лежал мой законопроект. Он молча взял его и начал изучать. После того как он прочел последнюю страницу, он с невозмутимым лицом, не отрывая от меня глаз, скомкал его до круглой формы и бросил прямо в меня. Бумажный ком коснулся моей груди и упал на пол. У меня тихо полились слезы, я в ступоре смотрела на него и не могла произнести ни слова.

– Я даю тебе еще 15 минут. Время пошло.

Я выбежала прямиком в туалет. Заперлась в кабинке и начала реветь как ненормальная. В голове куча разных мыслей от того, чтобы с ноги открыть дверь его кабинета, плюнуть ему в лицо и сказать «иди на …», до чувства вины, за то, что не оправдала надежды своего родного дяди, который выбил мне эту стажировку.

Через пять минут меня взяла такая злость и чувство собственного достоинства, что я решила, что я идеально напишу этот законопроект, и когда он скажет «хорошо», вот именно тогда я подойду и плюну ему в лицо. Я зашла в интернет, нашла федеральный закон, который по содержанию похож на техническое задание Романа Александровича, и просто все с него переписала, в нужных местах вставляя нужные слова. И содержание закона было о том, как регулируются права граждан, страдающих болью внизу живота, вызванной наступлением критических дней. Естественно, в 15 минут я не уложилась. Я зашла в конце рабочего дня.

– Милана Сергеевна, прошло более чем 15 минут.

– Знаю. Но я сегодня занимаюсь этим впервые и, думаю, имею право на небольшое послабление с вашей стороны.

Он начал читать мой проект и расхохотался на первой же странице. Он хохотал так, что невольно начала смеяться и я. А потом, смахнув слезы, образовавшиеся от смеха, он произнес:

– Я не сомневался в тебе. Можешь, Милана, можешь!

Вопреки заявленной трехнедельной стажировке, через три дня уже был подписан приказ о моем назначении на должность ведущего специалиста в отдел Романа Александровича.

Как ты догадалась, я в него влюбилась.

– Милана, ты мне об этом никогда не рассказывала…

– Знаю, глубоко закопала эту историю, слишком личное…

– Что было дальше?

– Дальше были оперативки, ненормированные рабочие дни, и, конечно, колоссальная школа. Роман научил меня всему.

Он был женатым человеком, на тот момент у него уже было трое детей и большие амбиции. А я каждую ночь ревела в подушку. Часто бывало так, что в отделе до поздней ночи оставались только мы. Я как свободный от брака и семьи молодой специалист могла делать сверхурочную работу, а Роман с его дотошностью и перфекционизмом разбирал бумаги отдела скрупулезно и долго. Мы сами не заметили, как вечерами стали говорить совсем не на рабочие темы. Мне так хотелось быть для него интересной, что я придумывала какие-то совершенно глупые темы для разговоров. Например, однажды я решила, что мы станем ближе, если ответим открыто и честно на вопросы, придуманные мною из разряда «Психология для дурочек». И вот я, значит, ему говорю:

– Роман, ты такой интересный человек, можно узнать тебя ближе, задав несколько вопросов?

– Давай.

– Их семь: О чем ты последний раз плакал? Что тебя вдохновляет? Женщины – это …? В людях я презираю? Секс для меня? Я мечтаю о …? Твое самое крутое качество?

Он тут же начал отвечать:

– Первое. Был я на семинаре духовного наставника, где прошел целый ряд практик, и на одной я заплакал, не знаю, от чего. Я не смог распознать… это приходит, и ты плачешь, не пытаясь оглянуться и уточнить, от чего. Второе. Меня ничего не вдохновляет, я не ищу внешних источников. Я обращен внутрь. Третье. Женщины – это мужчины наоборот. Четвертое. Зная устройство людей, я не презираю их, во мне не создается презрение, и у меня нет такого чувства. Пятое. Мне секс не интересен, я предпочту заниматься любовью. Шестое. Я не мечтаю, это бесполезно. То, что реально нужно – достаешь, то, чего реально хочется – достигаешь. И седьмое, я не оцениваю крутость качеств, с кем сравнивать себя самого и зачем это делать?

– Вот у тебя память, – восхищенно произнесла я…

– Милана, что дает этот шаблон вопросов?

– На самом деле это не шаблон, а импровизация. Просто хотела услышать твои ответы, – промямлила я. – А у тебя есть ко мне вопросы?

– У меня только ответы, – с улыбкой произнес Роман. – Если хорошенько подумать, вопросы говорят больше, чем ответы. Вопросы задаешь всегда о своем. Вот, например, о чем говорят твои вопросы? Тебе есть о чем плакать, ищешь силы для дальнейшей деятельности. Думаешь, что к тебе не относятся, как можно было бы относиться к женщине. Тебе есть кого и за что презирать. Твоя физиология требует любовника, но есть табу. Тебе нужно держать себя в тонусе и энергии. Ты считаешь, что у меня есть сильная сторона.

Я молча повернулась и вышла из его кабинета.

С каждым днем мне становилось с ним интереснее и интереснее, он наполнял меня с горкой или через край. Он для меня становился таким большим, что я просто боготворила его и не могла надышаться его присутствием в моей жизни и, конечно, я мечтала о близости с ним. Чтобы он был моим мужчиной.

Мне постоянно хотелось знать о нем больше и больше, о детстве, юности, о профессиональном пути, но он настолько жестко держал со всеми дистанцию, что о нем в кулуарах говорили неохотно. Я знала лишь то, что он родом из глухой деревни, что путь он проложил самостоятельно исключительно своим умом и грамотно выстроенной стратегией профессионального пути. И больше всего меня удивляло то, что он был сиротой. Круглой сиротой. Мы никогда об этом не говорили, он вообще в свою жизнь никого не впускал. Это действительно был железный занавес. Но я чувствовала, что он питает ко мне симпатию и тепло.

Однажды теплым майским вечером я с подругой пошла в кино. Было уже поздно, это была пятница. Я смотрю фильм, как вдруг в моем кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение. Смотрю – от Романа. Открываю, а там два слова: «Ты где?».

Я от волнения начала дышать так, что меня даже затошнило. Понимаешь? Он никогда не писал мне сообщения, звонил в исключительных случаях, потому что я всегда была на рабочем месте, а тут глубокой ночью сообщение: «Ты где?».

Я выбежала из кинотеатра на улицу, ничего не объяснив подруге, и дрожащими руками начала набирать ответ: «В центре».

И все. Больше ничего. Ни ответа, ни вопроса. И в такой мучительной тишине после столь оглушительного вопроса я провела выходные дни.

Естественно, в понедельник я пришла абсолютно не в духе и даже в его кабинет заходить не хотела, просто переборола себя. Хорошо, что зашла со всем отделом на утреннюю оперативку, во время которой он ни разу на меня не взглянул. Смотрел либо сквозь меня, либо мимо меня. И когда оперативка завершилась, он как Мюллер Штирлицу произнес: «А вас, Крепская, я попрошу остаться».

Я молча села, он закрыл кабинет, положил передо мной лист бумаги и начал громко говорить о том, что показатели отдела начали падать, что мне необходимо усилить качество своей работы, что предстоит выездное совещание, к которому мне необходимо подготовить выступление и что на листе бумаги тезисы предстоящего выступления, которые мне нужно раскрыть. При этом я приглядываюсь к листу бумаги и вижу, что там написано что-то его рукой. Подношу его ближе, а там написано: «Милана, меня прослушивают. Сегодня в 20:00 я буду ждать тебя по адресу улица Гоголя, 2, кв. 54. Ключи будут находиться под ковриком у двери. Откроешь и войдешь. А теперь молча встань и передай мне этот лист обратно». Я встала и после его речи молча передала ему лист. Мы посмотрели друг другу в глаза и кивнули ресницами в знак согласия.

У меня никогда в жизни так сердце не билось, и это самое великое ожидание в моей жизни. Минуты казались часами, а когда циферблат показал 19:00, у меня начался мандраж. Я поехала домой, приняла душ, успокоительное и поехала по указанному адресу. Как было написано, я взяла ключи под ковриком и открыла дверь. Сказать, что я волновалась, вообще ничего не сказать. Я слышала биение своего сердца. Я вошла и услышала звуки приближающихся из другой комнаты шагов. Роман молча подошел ко мне и поцеловал в губы. У меня просто выстрелили слезы из глаз, я так перенервничала, что у меня началась истерика, знаешь, как у маленьких детей. Я ничего поделать с собой не могу, одновременно реву и смеюсь. Жуткое зрелище и состояние. Роман мне внезапно дает мощную пощечину, я остолбенела, вдохнула воздух, и потом все как во сне. Дикая страсть. Мы занимались любовью, и я поняла, что он тогда имел в виду, отвечая на мой глупый вопрос о сексе. Это был не секс, это действительно было занятие любовью. Знаешь, Айгуль, когда в жизни женщины случаются романы с мужчинами масштаба личности Романа, мне кажется, они автоматически переходят в статус полубогинь, неких проводников между Всевышним и обычными людьми. Ты подумаешь, что я говорю бред, но, когда я занималась любовью с Романом, у меня было чувство, что Бог физически любит именно так. Подобного я больше никогда ни с кем не испытывала…

– Милана, что было дальше? У меня мурашки по всему телу и душе…

– Раз в неделю, на Гоголя, 2, кв. 54 мы проводили наши сумасшедшие часы. Мы готовили ужин, много разговаривали и любили друг друга. Я так сильно его уважала и восхищалась им, что мне даже в голову не приходили мысли об обладании этим человеком полностью. Я не спрашивала его о семье, о жене, о личной жизни. У нас было бесконечно много других интересных тем. А на работе мы умели держать дистанцию и не показывать вида, что между нами что-то есть. Он умел выстроить границы и обозначать их энергетически.

Он мало говорил о себе, в основном он говорил обо мне, о моих способностях, перспективах, о том, как я могу двигаться вперед и развиваться по карьерной и личностной лестнице. Понимаешь, он был человеком дающим! Бесконечно дающим и наполняющим!

Однажды я все-таки осмелилась спросить Романа о его детстве. Он сказал, что в 10 лет он остался круглым сиротой. По странной закономерности, когда его отцу было 40 лет, он внезапно скончался от рака. А спустя три года, когда уже его матери исполнилось 40 лет, так же внезапно из жизни ушла и она. Его взяли на попечение дальние родственники отца, но уже через два года он жил самостоятельной жизнью, запустив свой первый бизнес-проект: он собрал местную шпану, и они мыли машины, охраняли стоянки и так далее… А потом он просто выстроил свою жизнь пошагово и шел строго намеченным путем к своим целям. За плечами было два высших образования, кандидатская диссертация и известный социальный проект, созданный им еще в студенческие годы.

– Милана, опиши его внешность.

– Он был очень худым скуластым брюнетом. Чем-то похож на Бенедикта Камбербэтча, только с коротко стриженными волосами и карими глазами.

Наш роман длился год, пока его не повысили в должности и не состоялся наш главный разговор. Это было, как сейчас помню, 23 марта. Тогда он уже возглавлял департамент, работал территориально в другом месте, и мы стали встречаться реже. Я начала чувствовать какой-то холод и отстраненность. Очень переживала, но до уровня «выноса мозга» не опускалась. Молча ждала. И вдруг он зовет меня на бизнес-ланч. Это было очень неожиданно, потому что мы никогда в общественных местах вместе не обедали.

Мы сели, задали друг другу дежурные вопросы, и Роман, выдержав паузу, произнес:

– Милана, то, о чем я сейчас скажу, знают только единицы. Но не сказать тебе я не могу. Я тяжело болен. Четвертая стадия. Израиль и Германия отказались. Мне осталось немного. Сейчас я занимаюсь бытовыми вопросами, переписываю квартиры, машины, записываю видеосообщения детям для их будущего: отвечаю на фундаментальные вопросы. Ты же знаешь, что я умею отвечать на вопросы. Так вот, ты для меня значимый и близкий человек. Я знаю, что работать в системе ты не будешь и скоро пойдешь в свободное плавание. Я открыл тебе счет, который поможет начать свое дело. Я знаю, ты обязательно придешь к этому решению. Подумай, у тебя немного времени, чем еще я могу тебе помочь. Я сделаю все, о чем ты попросишь.

У меня все поплыло перед глазами, и я расплакалась в голос.

– Перестань, Милана, ты ставишь меня в неудобное положение. Давай действовать, а не реветь.

– Как же так? Как же так? – Весь обед я произносила только эту фразу.

– Просто мне исполнилось 40, Милана.

Через месяц я узнала, что его все-таки взяли в Германию. Источников связи и информации о нем не было никакой. Он молчал и не отвечал на мои электронные письма, и я ждала новости о его смерти. Каждый день… Это был ужасный период. А через 8 месяцев он ответил мне. На электронку пришла фотография, на которой я его не узнала. В инвалидном кресле сидел мужчина. И только по глазам я поняла, что это Роман. По сути, там остались только глаза… На мои вопросы он тогда ничего не ответил. Спустя год я получила письмо, в котором он написал, что сейчас прикован к коляске, а ежедневный прием большого количества лекарств привел его к внешним изменениям. Также он сообщал о том, что переехал жить в Швейцарию. Больше ничего.

– Милана…

– Айгуль. Сегодня 17 июля, день его рождения. Ему исполнилось 46 лет. Все это время он молчал, и сегодня мне пришло письмо от него. И знаешь, что там написано?

– Что?

– Милана, теперь твоя очередь: О чем ты последний раз плакала? Что тебя вдохновляет? Мужчины – это…? В людях я презираю? Секс для меня? Я мечтаю о …? Твое самое крутое качество?

И она улыбнулась…

Улыбка 8

Имя: Аида.

Возраст: 40 лет.

Данные: рост 172 см, вес 58 кг, 88-65-90, брюнетка с идеальным каре.

Деятельность: владелица частной медицинской клиники.

Статус: не замужем, один ребенок.

Техническое задание: «Уход от классического стиля в сторону женственности, современности и актуальности. Хочу выглядеть привлекательно за счет цветовых сочетаний и женственно за счет подчеркнутых форм».

Аида – фантастическая девушка! Назвать ее женщиной не поворачивается язык. Высокая, поджарая, скуластая, рельефная. Одним словом, породистая. А еще у нее невероятно гибкая линия лица, с разного ракурса лицо Аиды смотрится совершенно по-разному: то бесконечно печальным, то ехидно улыбающимся, то дерзко-сексуальным, то наивно-романтическим. Но при всей гибкости ее типажа в ее мимике красной нитью прослеживается энергия тоски.

Мне всегда хотелось поговорить с ней о ее чувствах, но она очень закрытый человек, и я ощущала невидимую стену между нами. Но сегодня я поняла, что она раскроется, хоть немного, но раскроется. Такие моменты всегда чувствуешь.

В одном из бутиков вишенкой на торте я заранее подготовила необычный для Аиды образ. Он был завершающим. Это было красное платье, верх которого был стилизован под мужской фрак, а нижняя, юбочная часть была сшита из струящейся ткани. И когда Аида его примерила и увидела свое отражение в зеркале, ее глаза наполнились слезами. И мои тоже. Она была совершенна.

– Айгуль, знаешь, почему у меня никогда не складывалась личная жизнь? – неожиданно, но ожидаемо спросила меня Аида.

– Мне казалась, что у такой красавицы с личной жизнью всегда все было, есть и будет хорошо, – искренне ответила я.

– Избавь меня от этих шаблонных выражений, Айгуль! Ты слишком хороша для них! Ты же чувствуешь, какой я тяжелый человек. Мужчины тоже это чувствуют. Я в постоянном внутреннем напряжении и никогда не отключаю голову.

– Почему?

Аида с грустью посмотрела на меня и начала снимать с себя платье.

– Я обязательно за ним вернусь, но не сегодня. Я до него морально не доросла, и ты это знаешь. Оно меня дождется, а пока идем посидим, поболтаем…

– Конечно…

Мы сели в ближайшем кафе, на соседние стулья расположили многочисленные пакеты с вещами и сделали заказ.

– Айгуль, я не знаю, как было у тебя, но у меня не было детства. У меня был очень строгий папа. Настолько строгий, что я несколько раз от страха писалась. Он не кричал, не бил, иногда мне кажется, что лучше бы бил, чем применять такое психологическое насилие. Он меня никогда не хвалил, не принимал такой, какая я есть. Поощрением считалось его молчание, просто одобрительное молчание. Если в течение дня я не слышала критику или унижение в свой адрес, а только молчание – я была счастлива. Я могла играть в куклы, например, а он, проходя мимо меня, мог забрать мои игрушки и сказать: «Марш читать!» И я со слезами на глазах в шестилетнем возрасте садилась и читала книги, содержание которых даже не понимала. Он водил меня на гимнастику, и у меня на открытом уроке, куда были приглашены все родители, не получилось колесо. Когда открытый урок закончился, он подошел ко мне и сказал: «Мне стыдно за такую корявую дочь», – и по дороге домой не разговаривал со мной. Я занималась в музыкальной школе, играла на фортепиано. Он называл меня бездарью, когда я сдавала экзамены на четверки. Когда я становилась старше, он во время ужина мог попросить назвать столицу любой страны. И если я не знала, он брезгливо произносил «невежда». Если в моем шкафу какая-то одежда висела неаккуратно, какой-то предмет в комнате находился не на своем месте, где-то случайно была пыль, а справедливости ради надо сказать, что полы я мыла каждый день, он называл меня свиньей. Каждое утро он заставлял меня отжиматься, приседать и качать пресс, а перед сном читать книгу минимум два часа. Естественно, школу я окончила с золотой медалью, медицинский университет – с красным дипломом, а кандидатскую диссертацию защитила на английском языке. Так и жила я всю жизнь с чувством, что мною хотят гордиться, но не хотят любить.

Я его ненавидела, я его боялась, но при всем этом мне было его бесконечно жаль. Он будто также относился к себе, с полным неприятием и неверием в себя. Он был глубоко несчастным человеком, старающимся понравиться всем, старающимся угодить всем, даже успехами собственной дочери. Все было напоказ, все было для чужого восхищения и одобрения.

Знаешь, Айгуль, что бывает с такими детьми, которые находятся в бесконечном напряжении и неприятии себя такими, какие они есть? Они учатся гениально врать и имитировать. Они умеют так прикрывать свои теневые стороны, что кажутся окружающим ангелами с идеально белыми крыльями. В 13 лет я начала курить, в 15 лет регулярно выпивала, в 16 лет начала вести активную половую жизнь, меняла партнеров чуть ли не ежедневно, в 18 лет курила марихуану, тусила на гей-вечеринках, а в 20 станцевала свой первый стриптиз в закрытом клубе для мужчин. И у моего любимого папочки ни разу не возникло ни тени подозрения или сомнения в моей чистейшей репутации. Его дисциплина научила меня везде все успевать. Когда я впервые увидела фильм гениального Дэвида Линча «Твин Пикс», то в Лоре Палмер я узнала себя. Девушка, ведущая тройную жизнь…

Замуж меня выдали за прекрасного сына друзей нашей семьи. Сын профессора, ректора вуза! Но Роберт был со мной из одной грядки, только гей. Мы дружили с детства, а потом тусили вместе, часто прикрывали друг друга перед родителями, были как брат с сестрой. Поэтому для нас брак был идеальным решением: родители спокойны, а мы – наконец вырвавшиеся птенцы. Мы с Робертом жили дружно, но каждый сам по себе. Я знала, что у него есть любимый парень, а он не трогал меня. Я танцевала стриптиз, гуляла и вела не самый праведный образ жизни. А в выходные дни мы с Робертом ходили к родителям на обед, вели светские беседы и имитировали идеально-счастливую пару. Так и жили семь лет, пока Роберт все-таки не решился и не объявил о своей ориентации и о том, что переезжает навсегда жить в Европу. Я его очень уважаю за этот поступок, он решился, а я – нет. Родители были в шоке, его отца стукнул инфаркт, мой папа просто дал ему пощечину, а я имитировала глубоко несчастного, обманутого человека. Но мы с Робертом в очень хороших отношениях, постоянно на связи. Он счастлив и всегда мне желает того же. И главное – мы зачали ребенка, замечательного ребенка, который у нас есть.

Я осталась одна и почувствовала чрезмерную опеку отца. Он приезжал чуть ли не каждый день, привозил продукты и подолгу разговаривал со мной обо всякой чепухе. Неужели стареет, думала я. И по-прежнему, как в детстве, ощущала напряжение. Я никогда не могла расслабиться с ним и тем более быть собой. Даже сейчас, в сорокалетнем возрасте, я такая же девочка с ним, которая вот-вот описается от страха.

– Аида, возможно, я скажу глупость, но, может, именно поэтому ты настолько идеальна и прекрасна во всем? Ты умна, успешна, красива, спортивна, многогранна…

– И так несчастна, – оборвала меня Аида. Мне было так стыдно за свои мечты о его смерти. Я представляла, что звонит моя вечно печальная смиренная мама и произносит: «Папа ночью заснул и не проснулся». И тогда, мне казалось, я выдохну навсегда этот черный ком из груди.

Как-то раз, когда папа пришел ко мне в гости, он спросил: Аида, у тебя есть мечта? Я очень удивилась, потому что папа никогда не спрашивал ни о чем подобном: ни о моих чувствах, ни о моих мечтах, ни о моих проблемах. Чтобы быстрее завершить этот диалог, я ответила первое, что мне пришло в голову: хочу дом в Испании на берегу моря. Он ответил, что у меня как всегда тупые мечты. В этот миг я снова узнала папу и поняла, что ничего никогда в наших отношениях не поменяется.

Естественно, Айгуль, у девочки с таким папой клиника очевидна. Я всю жизнь притягивала только отморозков, рядом с которыми чувствовала себя такой же униженной, как рядом с папой. А потом я нашла способ мести сильному полу. Несколько лет я работала в закрытом клубе БДСМ и была доминой. Что только за этот период я ни делала с мужчинами, как только их ни унижала и ни издевалась над ними, а потом подолгу наедине с собой плакала. Я испытывала от этого космическое удовольствие, пока не встретила Дениса.

– Кто это?

– Я даже объяснить тебе не могу, кто это. С одной стороны, никто, а с другой – инопланетянин. Я познакомилась с ним совершенно случайно. Заглянула к однокласснице на чай, а у нее сидел Денис. Она нас познакомила. Выяснилось, что у него есть своя студия звукозаписи, оборудованная в квартире, а одноклассница записывала там песню-поздравление для мужа. Он принес ей диск под ключ, так как сама она заехать не могла, у нее заболели дети. И он любезно ей привез диск лично. Мы пили чай, смеялись, он включил нам диск, получилось очень даже здорово, и мы как-то одновременно попрощались с одноклассницей и вышли из ее квартиры. И он так просто и неожиданно предложил продолжить общение в его квартире и показать мне студию звукозаписи на случай, если я тоже захочу записать свой сольный альбом.

Денис мне сразу показался каким-то неземным, странным, искренним и при этом очень закрытым. Как только он открыл дверь своей квартиры, сразу послышался женский хриплый голос: «Дени-и-и-ис, воды-ы-ы-ы-ы». Я вопросительно посмотрела на Дениса, он устремился в кухню и оттуда донеслось: «Сейчас все объясню». Он пробежал мимо меня со стаканом воды, по пути произнося: «Раздевайся, сама, сама, сама».

Я разделась и пошла изучать пространство. Повсюду белые стены и какой-то специфический запах. Позже я поняла, что запах исходил из комнаты, откуда кричала женщина. Я шла по коридору к огромному стеллажу с книгами, который заметила сразу. Полное собрание сочинений Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гоголя, Достоевского и многих других классиков мировой литературы. Денис подкрался сзади и шепнул мне на ухо: «Я тут». Взял меня за руку и повел в комнату звукозаписи.

Студия оказалась весьма атмосферной, микрофоны – стильными, и все передавало дух творчества. Тут он сказал:

– Аида. В этой квартире три комнаты. В одной живу я, вторая – собственно студия звукозаписи, а в третьей живет моя парализованная мама. Вот уже 10 лет я ухаживаю за ней.

Я попросила, показать все комнаты, включая и третью. Сначала мы пошли в его комнату. Там была только большая кровать и прикроватная тумба, а вокруг на полу, подоконнике, тумбе были разбросаны белые листы, листы, листы. Я подняла первый попавшийся, на нем аккуратным почерком были написаны стихи. Взяла следующий – тоже стихи, на всех листах были стихи.

– Это твое творчество? – спросила я.

– Да, выкидывать жалко, а девать некуда.

– Почему ты не печатаешь это все на компьютере?

– Не могу, не то, контакта нужного нет.

И я залипла. Я читала и читала, взахлеб, жадно. Это были гениальные стихи. Позже Денис поделился, что таким образом он выплескивает депрессию, связанную с зависимостью от маминой болезни. А нанять сиделку для него подобно предательству.

Затем он познакомил меня со своей мамой. Я была потрясена тем, что на кровати лежала причесанная, с подкрашенными губами и глазами женщина. На руках был красивый красный маникюр. Как оказалось, Денис ежедневно причесывает ее, по ее просьбе подкрашивает губы и раз в две недели вызывает ногтевого мастера. «Моя мама всегда была ухоженной и красивой, и этой привычке не стоит изменять», – сказал он…

Наш роман продлился пять месяцев. Это было счастье. Никогда я не чувствовала к себе такого бережного заботливого отношения. Это был совершенно иного качества мужчина, и я становилась с ним женщиной иного качества. Я была собой, впервые в жизни я чувствовала себя в полной безопасности и любви.

Я читала его стихи, предлагала выложить их на специальном сайте, где публиковались поэты со всей России. Но Денис сопротивлялся и сказал, что будет признателен, если эту макулатуру я заберу себе. Естественно, я забрала, наняла девочку, которая все эти стихи напечатала, и мы создали сайт, на котором выложили все его произведения. Я рада, что этот сайт существует, часто захожу туда, перечитываю.

Денис удивительно умел ухаживать, слушать меня. Он подолгу делал мне массаж стоп, зная, как сильно устают мои ноги. Готовил мне еду, и я фактически переехала в его квартиру, но на ночь никогда не оставалась. Днем приходили музыканты, записывали свои альбомы, мне были интересны эти люди, вечером мы ужинали вдвоем, а потом я уезжала к себе. Душевно было как-то, просто и легко.

Однажды Денис вышел из дома в соседний магазин за продуктами, а я осталась с его мамой. Слышу, она меня зовет.

– Аида, ты хорошая женщина, и я счастлива видеть Дениса таким воодушевленным. Но ты разочаруешься, дорогая, и пусть тебе об этом скажет умирающая мать, чем ты узнаешь сама. Открой верхнюю антресоль, там лежит коробка из-под обуви, открой ее и посмотри.

Я сделала, как она велела. Достала коробку, открыла ее и увидела мешок с белым порошком. Это был кокаин.

– Аида, рано или поздно ты бы узнала.

– Спасибо, – единственное, что я смогла сказать.

В памяти сразу всплыли типичные для наркомана особенности поведения, которые я замечала у Дениса. Я собрала вещи и ушла. Денис не искал меня. Он просто отправил сообщение: «Я рад, что ты узнала, мама справилась, хоть и не хотела говорить. Я люблю тебя. Прощай».

Я скучаю по Денису и понимаю, что это его выбор, и уважаю его, каким бы он ни был. Денис показал мне, что бывают отношения, где женщина чувствует себя рядом с мужчиной расслабленно и безопасно. Что женщину можно любить просто так, не за ее великие достижения, не за ее работу над собой, своим телом, лицом или душой. Ее можно любить. Просто любить. И эти пять месяцев излечили меня лучше любых психологов, эзотериков и молитв.

Айгуль, я такая сейчас тяжелая, потому что очень сильно переживаю и скучаю по Денису. Мне несколько раз в день хочется ему написать, позвонить, приехать. И это сжирает меня изнутри. Это как вечно ноющий больной зуб. Поэтому прости, что все это вылила на тебя.

– Аида, перестань, все мы живые люди, и у всех нас своя боль…

Мы попросили счет и попрощались. В этот же вечер я зашла на сайт Дениса почитать его стихи. Почти каждое стихотворение читала со слезами на глазах… Незаметно прошло два часа, а я не могла оторваться от экрана, все читала и читала. А потом полночи не могла заснуть и думала об Аиде, ее отце, Роберте, Денисе… Все для меня было таким незавершенным, и я просто решила отдать это ветру, чтобы все само разрешилось. Иногда это работает.

Ветер работал полгода, и однажды раздался звонок от Аиды. Она предложила увидеться. Аида встретила меня широчайшей улыбкой в том самом красном платье.

– Айгуль, жизнь невероятная штука. После того как мы с тобой попрощались, буквально через пару недель мой папа уснул и не проснулся. Это было для всех нас страшным шоком. И он оставил мне письмо, которое написал еще три года назад и поручил моей маме передать его мне в случае его смерти. В письме было написано, что он очень сожалеет, что был недостаточно хорошим отцом, что не осмеливался проявлять ту любовь, которую он испытывал ко мне. Что всякий раз, когда он меня ругал, унижал и критиковал, он себя ненавидел, но думал, что поступает во благо моей личности, чтобы я могла всегда за себя постоять и опиралась только на свои знания и личные качества, выработанные дисциплиной. Что с возрастом ему становилось все больнее от невысказанной любви, и что, когда я родилась, он был так счастлив, что поклялся себе, что ежедневно, несмотря ни на что, будет откладывать символическую сумму на мою мечту. И когда его не станет, я должна буду потратить эти деньги на дом в Испании. А еще он написал, чтобы на этот раз я не врала и не сочиняла, как это делала всю жизнь, а действительно честно выполнила его просьбу и купила дом. Айгуль, он все знал, он принимал и любил меня такой, какая я есть.

Аида расплакалась, вместе с ней заплакала и я.

– Айгуль, только сейчас я понимаю, как сильно папа любил меня. Как бы мне хотелось хоть на минуточку его обнять, поцеловать и сказать то, что никогда ему не говорила: «Папа, я так тебя люблю».

Нам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Аида продолжила. Вчера я приехала из Испании, я купила там дом на берегу моря. И я хочу, чтобы следующий шопинг мы осуществили именно там.

И она улыбнулась…

Улыбка 9

Имя: Адель.

Возраст: 35 лет.

Данные: рост 160 см, вес 55 кг, 95-70-98, брюнетка, волосы собраны в низкий хвост.

Деятельность: основатель и руководитель агентства недвижимости.

Статус: замужем, двое детей.

Техническое задание: «Мне необходим летний функциональный гардероб на ближайшие полгода жизни в Таиланде».

Однажды мне объяснили, кто такая «роковая женщина». Это вовсе не безумная красотка, убивающая наповал своим раздевающим взглядом, усиленным сексуальной внешностью. Это та, после встречи с которой, человек уже не может быть прежним, потому что переходит на новую ступень, он становится многогранней, и его жизнь, соответственно, тоже. Эти женщины оставляют в жизни каждого, будь то мужчины или женщины, ощутимый след.

Адель была из их числа. На первый взгляд, абсолютно ровный типаж, спокойные жесты, обыкновенная внешность, но когда она начинала говорить, то происходила магия. И невозможно было устоять перед этим густым голосом, выразительными словами и обволакивающей энергетикой.

– Адель, можно вопрос? – спросила я, когда шопинг уже был завершен, и мы сидели довольные и немного уставшие в прохладном кафе.

– Конечно, – согласилась она.

– Как ты понимаешь выражение «любить себя»?

– Айгуль, я начала понимать это только два года назад.

– Да ладно! В тебе же каждый феромон говорит о том, как ты влюблена в себя.

– Роман с собой начался совсем недавно, а до этого вкусного чувства была сплошная фантазийная жизнь, которая меня чуть не довела до палаты номер шесть.

Адель внимательно посмотрела на меня и спросила:

– Слушай, ты ведь много лет работаешь стилистом, практически каждый день в твоей жизни новый человек со своим жизненным багажом. Наверное, у тебя колоссальная насмотренность на людей? Уверена, ты их считываешь до того, как они заговорили с тобой, да?

– Да, к стилисту редко обращаются лишь за одеждой. Но чтобы человека одеть так, будто он в этом родился и все на нем выглядит естественно и гармонично, важно уметь прожить человека, если ты понимаешь, о чем я. Прожить всеми своими клетками, насколько это возможно.

– У тебя удивительная способность слушать и чувствовать момент. Это вроде называют еще эмоциональным интеллектом. После наших встреч у меня всегда уровень серотонина зашкаливает, общение с тобой будто исцеляет, а купленные вещи начинают обретать новые смыслы. Я тебе всегда бесконечно благодарна.

– А я тебе.

Мы обнялись.

– Знаешь, Айгуль, а ведь раньше бы я не смогла так искренне и спокойно озвучить человеку свои чувства. Жила в каком-то вечном стыде и чувстве вины. Боялась проявлять свои желания, эмоции. У меня было устойчивое чувство, что я недостойна любви, внимания и восхищения в свой адрес. А корни этих убеждений уходили, естественно, в мое детство. Мне было пять лет, когда я впервые подумала, что меня не любят. Это был летний день, я играла во дворе с девочками и увидела вдалеке возвращающегося папу. Я была так счастлива, что устремилась со всех ног к нему, предвкушая, как запрыгну к нему на руки и дойду до подъезда в его объятиях или еще лучше – сидя на его плечах. Но что-то пошло не так! Вместо теплой встречи папа жестко оттолкнул меня от себя, что-то фыркнул и пошел к дому. Это только потом, задним числом, я узнала, что у него болел зуб, что у него на тот момент жизни было много проблем. Но, увы, как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. В тот злополучный день пятилетняя Адель прожила самое страшное чувство: отверженность. На первый взгляд, казалось бы, бывают травмы и потяжелее. Но представь, что двум бизнесменам до выгодной сделки не хватает миллиона долларов, и двум алкоголикам на бутылку не хватает ста рублей. Так вот, что бизнесмены, что алкоголики в данном случае одинаково несчастны. С детскими травмами такая же ситуация – люди в итоге травмированы с любым масштабом детского переживания боли, страха или обиды. И никакую свою травму обесценивать нельзя. С того момента контакт с отцом был навсегда утерян, я закрылась от него и уже не бежала к нему никогда. И, как ты знаешь, любое убеждение нуждается в подтверждении. Всю свою последующую жизнь я бессознательно притягивала ситуации и людей, которые щедро дарили то, что я от них так ждала: они меня отвергали.

– Адель, ты так спокойно об этом говоришь…

– Айгуль, я могу говорить об этом спокойно, потому что я это осознала и приняла. А потом подружилась, приручила и перепрошила.

– Но ведь не каждый понимает, откуда растут ноги его неудач и почему он наступает на одни и те же грабли.

– Да, я тоже этого не понимала до определенного момента. Просто, когда в твоей жизни «актеры» меняются, а сюжет при этом один и тот же, надо быть круглой дурой, чтобы не понимать, что дело уже не в них, а в тебе.

– В какой момент ты это поняла? – осторожно спросила я.

– Первые звоночки начались в подростковом возрасте. В 15 лет я познакомилась с ровесником Альбертом. Он оказался другом одноклассника и пришел к нам в школу навестить его. Так мы и познакомились. Я была очарована его красотой, тем, как он одет, и ко всем своим внешним достоинствам он оказался весьма разносторонним. У них была своя рок-группа, в которой он был солистом. Я посещала все их репетиции, жадно слушала все то, что любил Альберт: The Doors, Queen, Scorpions и многое другое. Мы гуляли, но особой инициативы видеться со мной от него не исходило. И вот однажды, не справившись с эмоциями, я откровенно призналась ему в любви. Помню, говорю, сама реву, при этом еще оправдываюсь и прошу, чтобы он не чувствовал себя обязанным! Одним словом, письмо Татьяны, озвученное вслух на современный лад. Я была очень искренней и абсолютно беззащитной. Альберт сказал, что не может ответить мне взаимностью, потому что не любит. В эту минуту мышечная память вспомнила момент, когда я так и не запрыгнула в объятия папы, но этого я не осознавала, а просто несколько месяцев плакала по ночам в подушку. А когда я случайно встретила его в парке гуляющего за руку с другой девочкой, мое сердце было разбито на долгие пять лет. Но это были только цветочки, ягодки ждали меня позже.

Дальше был первый мужчина. Влюбилась я в него с разбега. Молодой сотрудник ФСБ. От него пахло мужчиной в моем понимании на тот момент: он не стеснялся показывать ревность, контролировал все входящие звонки на мой телефон, проверял переписки в соцсетях, каждый день провожал меня до дома, знал поименно всех моих одногруппников в институте, хоть и лично не был с ними знаком. Мне нравился его контроль, мне казалось, в этом есть великая доминирующая сила мужчины. И апофеозом серьезности его намерений было приглашение в его организацию на новогодний корпоратив. Как ты понимаешь, доступ туда был не для всех. Был мощный фильтр. Я прошла. Помню ресторан, много людей, он подводит меня к своему шефу и представляет как свою девушку. Я была счастлива, этот статус окрылял меня, и в тот же вечер все и произошло. Произошло у него дома… Это было очень красиво и умело с его стороны, хотя мне не с чем было сравнивать, я летала от своей любви к нему. На следующий день он подарил мне кольцо и сказал, что хочет, чтобы я стала его женой. Несколько дней улыбка не сходила с моего лица, я сияла, как медный таз. Потом его перевели в другой город. Я очень ревновала, постоянно думала: с кем он, что делает? Он убеждал меня, что наша разлука временная, и он приложит все усилия, чтобы мы как можно скорее были вместе. В итоге через три месяца он написал сообщение, что встретил девушку, и у них скоро свадьба. Неделю я не проронила ни слова, у меня исчез голос, я не могла говорить и самое ужасное – я не могла плакать. Хочу, а не могу. А через полгода у меня нашли доброкачественную опухоль в груди. Пятилетняя Адель, которой на тот момент было двадцать лет, снова не запрыгнула на руки к папе.

– Адель, ты ни разу не назвала его по имени…

– Марат.

– Ты простила его?

– Конечно. Через два года он объявился, просил прощения, сказал, что совершил страшную ошибку в своей жизни, что он разводится с женой, а я смотрела на него, как на бездарного актера, читающего свой бездарный монолог, и ничего не чувствовала, кроме глубокой благодарности высшим силам, что этот мужчина не со мной. Я попросила больше не искать меня и не входить в мою жизнь. Никогда. Тем более в тот момент я уже встречалась с Глебом.

– А это кто?

– С Глебом мы познакомились на свадьбе моей одноклассницы. Он был ее давним другом, я много слышала о нем от нее, но впервые познакомилась лишь на ее свадьбе. Он проводил меня до дома, попросил номер телефона и позвонил через два дня. На первое свидание пришел с розочкой, пригласил в кафе, и мы очень интересно провели время. Играли в разные интересные игры, начиная от крестиков-ноликов, заканчивая импровизированным сочинением рассказов, когда каждый по очереди придумывает следующее предложение в повествовании. Мне было 22 года, ему – 23. Казалось бы, такие молодые, сексуальные, и при этом он год вообще не прикасался ко мне, мы только целовались. Он был хорош собой: рост 186, спортивное телосложение, очень красивый, он был интересным собеседником и истинным интеллектуалом. Он при мне никогда не матерился, не плевался, не дешевил. Часто дарил цветы, милые подарки.

Однажды мои родители уехали на дачу, и я решила, что этой ночью все должно произойти. Когда время было уже за полночь, мы начали целоваться и приняли горизонтальное положение. Я шепнула, что хочу его. Он напрягся и попросил выключить в комнате свет. Я выключила, но окончательной темноты не наступило, потому что проникал свет из коридора, слегка освещающий комнату. Я подошла к нему, а он мне: «В коридоре тоже выключи». Я немного напряглась, но подумала, что в первый раз, возможно, он хочет именно так. Он раздел меня, целовал и как-то все было скомкано, куце, неумело, странно… в один момент я поняла, что уже все происходит, об этом свидетельствовали его телодвижения, но я особо ничего не чувствовала. И все очень быстро закончилось. В общем, Айгуль, размер мужского достоинства Глеба оказался очень маленьким. Это был мой второй мужчина, я могла сравнить только с Маратом и с актерами из порнофильмов. Но факт остался фактом, у Глеба все было именно так, как было. Он молча оделся, сказал, что ему пора, и ушел. Скажу честно, в этот вечер у меня был худший секс в моей жизни, но я тогда приняла решение, что я попробую быть в числе тех женщин, которые говорят, что размер не имеет значения. Три дня Глеб мне не звонил, на четвертый я позвонила сама и предложила встретиться. Он был очень напряжен и сказал, что, если я хочу расстаться с ним, он поймет и не будет меня осуждать. Но я просто обняла его и сказала, что все хорошо и мне было хорошо. Мы встречались три года. Он красиво ухаживал за мной, мы здорово проводили время и очень быстро притерлись друг к другу во всех отношениях. И, несмотря на то что мужской орган Глеба оставлял желать лучшего, он прекрасно владел руками и не только. Мне было с ним действительно хорошо, и мы уже говорили о совместной жизни в будущем, пока не случилось то, что случилось дальше. Однажды подруга пригласила меня на девичник за город на дачу. Было очень весело, и многие решили остаться ночевать, но я знала, что Глеб ждет меня в городе, это же были выходные, которые мы всегда проводили вместе, и я твердо решила ехать в город. Соседи подруги как раз собирались, и я села им на хвост. В дороге на встречку выехала машина, лобовое столкновение… Очнулась я уже в больнице. Мне сделали 12 операций, вдаваться в подробности не хочу, одним словом, я пролежала в больнице пять месяцев. Глеб активно ходил первые две недели, затем он приходил два раза в неделю, затем один, затем три раза в месяц, один раз в месяц, а потом и вовсе исчез. От него пришло только одно сообщение: «Прости, но мы больше не можем быть вместе». На мой вопрос «Почему?», он ответил, что ему нужна здоровая женщина. В тот период я снова не могла ни плакать, ни говорить…

– Адель, это ужасно…

– Айгуль, он отлично справился со своей ролью. Для меня.

С того момента я начала бояться отношений больше, чем смерти. Я ненавидела мужчин всем сердцем. Они стали моими врагами. И чем больше я их ненавидела, тем сильнее они ко мне тянулись. Я научилась их потреблять. Если мне нужен был секс, я просто отправляла сообщение на телефон потенциальному любовнику, что жду его в красивом белье. А потом от их внимания мне приходилось жестко избавляться. Если мне нужны были деньги, я их просто просила у мужчины, и мне охотно их давали, не требуя возврата, о котором я даже и не думала. Если мне нужны были подарки, я тоже их легко просила и получала. Я перестала видеть мужчин, обесценила их вид, я видела только выгоду от них, необходимую мне в определенный период жизни. А потом меня накрыла звенящая пустота. Внутри меня не было ничего живого, никакой микроволны радости или предвкушения радости, сплошная пустота…

И тут мне в голову пришла мысль, что спасти меня может только материнство. Я захотела родить ребенка для себя! Тогда-то я и познакомилась с Антоном. Я пришла на «рынок» мужчин с полным описанием «товара» – это был сайт знакомств. Мне понравилась анкета Антона, все в ней было ясно и четко. Когда мы с ним встретились, я поняла, что это полнейшая противоположность моим красивым, благородным, но несостоявшимся принцам на белых конях. Низкого роста, коренастый, в спортивном костюме, в дурацкой бейсболке, на полностью тонированном автомобиле он подъехал ко входу в кафе, у которого мы договорились встретиться впервые. Мы пили чай, он весьма неплохо держался, а в голове у меня крутилась лишь одна ассоциация: «браток». Он мне не понравился внешне, диалог наш не оставил никакого послевкусия глубины или интереса, но мое тело почему-то чувствовало себя рядом с ним расслабленно, как ни с кем. Было чувство тотальной безопасности. Мы попрощались, Антон попросил разрешения позвонить мне второй раз, и через два дня мы встретились вновь. Он был одет уже совсем по-другому, говорил иначе и произвел уже совершенно новое впечатление. Я помню, как он неожиданно сказал мне, что я хорошо пахну и красиво разговариваю. В нем была какая-то простота, прямолинейность, искренность и мужская внятность. В то время я работала секретарем в приемной университета и частенько задерживалась. А так как я активно искала отца будущему ребенку, я параллельно встречалась с несколькими молодыми людьми. И вот однажды звонит мне Антон и спрашивает, во сколько я освобожусь. Я ответила, что в девять вечера, а сама решила, что в девять поеду на свидание с новым потенциальным мужем, а Антону отправлю сообщение, что не смогу с ним встретиться. В девять вечера звонит мне Антон и говорит: «Я внизу, спускайся». Вот это для меня внятность. Или был еще один случай. Наступила уже зима, а я ходила все без перчаток – то ли потерялись, то ли порвались. Антон без них меня видел один только раз, и я ничего о них не говорила. В следующую нашу встречу он подарил мне новые перчатки, которые идеально подошли мне по размеру и были достаточно дорогими. И вот такими микродействиями он подступился к моему телу.

Через две недели нашего общения он сказал, что ему важно мне что-то сообщить. Очень спокойно и ровно он сказал: «Адель, у меня к тебе серьезные намерения, я хочу быть с тобой. Поэтому ты должна знать обо мне все. В армии я увлекался наркотиками и был заражен гепатитом C. С тех пор ежегодно наблюдаюсь у врача. Вирус неактивен, я практически здоров, но мне важно познакомить тебя с моим врачом, чтобы ты знала, насколько опасно или безопасно это может быть для тебя». Я была в шоке. После моих лощенных мальчиков передо мной сидит человек, откровенно признающийся в своей порочности… Я спросила: «А наркотики?». На что он ответил, что это был страшный период его жизни, что он никогда к этому не вернется, и за это я могу быть точно спокойной. Через 20 минут я уже находилась в кабинете его врача, самого известного и авторитетного в нашем городе, чье имя широко известно по всей России. Было видно, насколько участливо и по-настоящему заинтересованно он говорил со мной. Врач сказал, что Антон очень серьезный молодой человек, что с ним я могу чувствовать себя в безопасности, и что ничего моему здоровью не угрожает, а тем более здоровью будущих детей.

Скорость развивающихся событий меня настораживала, но я была пустой, и мне было все равно. Я хотела ребенка от достойного мужчины. Я тогда подумала: если человек так уверенно не боится прошлого, спокойно говорит о настоящем и делает многое для будущего, то, скорее всего с ним будет надежно. Антон был антиподом Марата и Глеба, и мне захотелось пойти в этот опыт по принципу контраста. И секс с Антоном был максимально контрастным с тем, что у меня было. Проще говоря, он меня брал везде, где хотел, как хотел, и это было всегда очень жестко и по-животному сильно. Моя голова ритмично билась о стенку кровати, а тело летало с одного края в другой. Со мной был самец. Со мной был мужчина. Со мной была сила. Через полгода он сделал мне предложение, а через год после свадьбы родился наш абсолютно здоровый ребенок. Мои чувства к мужчинам были атрофированы, и Антона я воспринимала как надежного партнера, но, увы, не любила. С каждым днем я уважала его все больше и больше и понимала, что мне очень повезло. Когда в период токсикоза я не успевала добегать до туалета и меня вырывало на пол, он спокойно шел за ведром с тряпкой и невозмутимо убирал за мной. Когда я рожала, он не уходил ни на секунду и первым из нас взял на руки ребенка. Практически все свое свободное время он посвящал ребенку и уходу за ним. И он постоянно заботился обо мне: холодильник всегда был наполнен, он помогал мне с домашними делами и просто любил меня.

Так, дружно и спокойно мы прожили три года. Ребенок начал ходить в садик, у меня появилось больше свободного времени, я вышла на работу и однажды осознала, что Антон для меня как брат. Что у меня нет к нему чувств, что я совершенно не хочу его как мужчину и что я просто терплю секс с ним, потому что так надо, потому что это супружеский долг, потому что бесконечно уважаю этого человека. И все. Либидо нет, любви, которую я испытывала к Марату и Глебу – тоже нет.

Внутренний конфликт съедал меня. Мой ум говорил, что со мной замечательный человек, а тело и душа не принимали его совершенно. Иногда мне казалось, что меня от него тошнит. И я ненавидела себя за это, но и переступать через себя тоже было уже совершенно невозможно.

– Адель, но ведь с Антоном ты была как бы у папы на руках или даже на плечах…

– Айгуль, я продолжу, – произнесла Адель, оставив мой комментарий без ответа.

Через какое-то время мне уже совсем стало плохо, ведь мое детское убеждение не находило подтверждающих фактов. Меня в Антоне начало раздражать все: как он ест, как он говорит, что он говорит, как он спит, как он смотрит на меня и многое другое. Более того, во время секса я начала испытывать неприятную боль и, естественно, секс в нашей жизни сошел на нет. Я начала впадать в глубокую депрессию, и мне все время хотелось спать. В моей голове появилась устойчивая мысль, что я разведусь с Антоном. Я ушла с работы и практически целыми днями лежала, глядя в потолок. У меня не было сил ни на что, я будто медленно умирала. Антон вывозил нас к морю, придумывал какие-то развлечения, а я просто умирала.

Вскоре я решилась озвучить ему свои мысли и сказала, что не люблю его, никогда не любила и хочу жить с ребенком отдельно от него. Что он достоин любви, которую я дать не могу. На что Антон спокойно спросил: «Адель, что мне сделать, чтобы ты была счастлива?». Я ответила, что я уже никогда не буду счастлива, что я сука неблагодарная, что я не умею ценить то, что есть в моей жизни и что я дрянь. И в этот момент меня прорвало. Я впервые за много лет заплакала. Я так плакала, что аж наслаждалась этим соленым водопадом. Наконец, наконец я плакала. Антон дал мне какое-то успокоительное, и я заснула.

На следующий день Антон сказал, что мне надо побольше отдыхать, читать, гулять и что он нашел домработницу, которая будет помогать мне с бытовыми вопросами. Звали ее Елена. Это была приятная женщина лет 45. Она приходила ежедневно на несколько часов, делала уборку, готовила ужин и обед на следующий день. Завершив дела, ставила чайник и звала меня попить вместе чай. Сначала меня это раздражало, но она оказалась интересным собеседником, и мы с ней могли говорить о жизни часами. После разговоров с ней ко мне будто возвращалась энергия, она будто наполняла меня необходимым ресурсом. И мне становилось легче и интереснее жить. Наши темы плавно перешли границы личного, и я сама не заметила, как рассказала ей всю свою жизнь. А еще я с ней очень много плакала. Практически каждый день, рассказывая ей что-то, я плакала и плакала.

И вот однажды во время очередного чаепития, тема нашего разговора привела меня к тому самому первому воспоминанию, связанному с отцом. Я начала плакать так, как никогда, в голос, навзрыд. И понимаю, что успокоиться точно не в состоянии. Тут мне Елена протягивает воду, выходит из-за стола, снимает фартук, садится рядом и говорит:

– Вот мы и подошли к началу. Адель, я психолог с огромным стажем работы. Антон придумал все это зная, что сама ты не согласишься пройти терапию ни под каким предлогом. Я думаю, у нас с тобой сложились взрослые доверительные отношения, и мы легко освободим тебя от этой детской травмы, мешающей тебе жить полноценной счастливой жизнью с человеком, который по-настоящему любит тебя. Теперь сделай глубокий вдох, выдох, и мы начнем…

Терапия длилась несколько месяцев. Я прощала и отпускала, анализировала и формировала новое мышление, собирала себя по крупицам и начала видеть себя. Я приняла себя полностью и осознала ценность себя. Я полюбила себя. Я полюбила Антона…

– Господи, Адель. Какой Антон потрясающий. Я не верю, что такие мужчины бывают.

– Я тоже не верила. Бывают.

И она улыбнулась…

Улыбка 10

Имя: Виолетта.

Возраст: 32 года.

Данные: рост 168 см, вес 52 кг, 92-65-94, брюнетка с идеально гладкими длинными до талии волосами.

Деятельность: виолончелистка, лауреат международных конкурсов, преподаватель консерватории.

Статус: замужем.

Техническое задание: «В скором времени мне предстоит переезд в Европу, где я буду работать преподавателем по контракту два года. Мне необходим стильный, комфортный, функциональный гардероб, в котором я достойно буду смотреться в стенах Миланской консерватории имени Джузеппе Верди».

К миру искусства я неравнодушна давно. Яркими пятнами останутся воспоминания, когда я часами слушала Рахманинова в исполнении великого Рихтера, играющего безумно выразительно при абсолютной экономии жеста! Как я едва дышала, когда пела Вишневская под аккомпанемент гениального Ростроповича, улавливающего каждое микродвижение своей Галины! Как танцевала под Болеро Равеля космическая Плисецкая! Как трепетно тряслись щеки феноменального Ойстраха, когда он своими внушительными руками играл на Страдивари… и многие другие воспоминания, связанные с величайшими представителями высокого искусства. Благодаря этому звездному деликатесу, вкушаемому мной с детства, свободное время своей сознательной жизни я старалась проводить на концертах классической музыки. И вот однажды я попала на сольный концерт виолончелистки Виолетты Журавлевой. На сцене сидела грациознейшая брюнетка с идеальными чертами лица, соответствующими древнегреческим канонам красоты, с какими-то фантастическими руками, будто принадлежащими приме-балерине… одним словом, визуальное удовольствие от красоты Виолетты не уступало аудиальному наслаждению от ее игры на инструменте. После концерта я зашла за кулисы выразить свое восхищение. Мы с Виолеттой очень быстро нашли общий язык. С тех самых пор мы дружим. Чему я искренне рада. Мы много общаемся, но ее историю любви я ни разу не слышала, как-то мы все об искусстве, да о великих…

– Айгулечка, родная, наконец-то мы встретились! – обнимая меня щебетала Виолетта. – На следующей неделе приезжает лондонский филармонический! Я достала тебе пригласительный!

– Спасибо! Обязательно пойду! Тем более Бетховен, боже, Виолетта!

– Ну а теперь fashion?

– Из май профэшн…

Мы порхали по бутикам, словно майские бабочки. Одевать Виолетту – эстетическое удовольствие, а дополняло ее совершенство идеально вписывающаяся, щекотящая слух буква «р», Виолетта божественно картавила. Но больше всего меня умиляло то, как красиво садилась Виолетта на пуфик в примерочных, имитируя игру на виолончели, ведь все образы, предложенные мной, ни в коем случае не должны стеснять Виолетту во время игры на инструменте. После трех часов шопинга нам захотелось сделать перерыв, мы присели в уютном ресторанчике и ждали заказ. Спустя 10 минут, официант принес нам шампанское, сказав, что это комплимент от мужчины, сидящего за соседним столиком. Мы кивнули в сторону загадочного мужчины в знак благодарности, отпили игристого, и Виолетта начала свою особую историю.

– Айгуль, нам все никак не удавалось поговорить о личном. А я ведь так люблю любовь и все, что с этим связано. Вот ты влюбчивая?

– Скорее нет, чем да. А ты?

– А я безумно влюбчивая. Более того, сколько помню себя, я практически никогда не была моногамной. Не подумай, что я беспринципно спала с несколькими мужчинами параллельно или одновременно! Просто у меня всегда было несколько любимых мужчин в моменте.

– Это как?

– Это когда ты любишь одновременно двоих, и тебе сложно выбрать одного. А так как любви в тебе много, ты не можешь выделить кого-то единственного. Это началось с самого раннего детства. Об этом говорят мои осознанные воспоминания. В садике у меня было два мальчика: Костя и Руслан. Утром я играла с Костей, нам было интересно, и в эти моменты я не думала о Руслане, который был занят своими делами. А после тихого часа я проводила время с Русланом, а Костя будто специально исчезал из поля зрения. И так было до выпускного дня. Воспитатели, конечно, под «особым» соусом это подавали маме. В итоге она заявила, чтобы я с мальчиками не дружила! Видимо, уже тогда моя репутация вызывала беспокойство. Я любила Костю и Руслана с одинаковой силой и целовалась с ними в одинаковом количестве с одинаковым чувством. Одним словом, для меня это было нормой, потому что сравнивать свои отношения было не с чем, и для моего детского мировосприятия это было естественным общением. Потом была начальная музыкальная школа. Мальчики писали мне записки с признаниями в любви, и я снова-таки выбрала двоих: Лешу и Сержа. Перемены мы проводили согласно негласно сформированной очереди: первая перемена – Леша, вторая – Серж, в понедельник меня провожает Леша, во вторник – Серж, и так далее. И я их тоже любила одинаково чутко. Затем в подростковом возрасте я поехала на свой первый конкурс юных музыкантов во Францию. В числе конкурсантов были подростки со всего мира. И как-то само собой получилось, что ко мне в гостиничный номер, когда я была в нем одна без соседок, по очереди приходили скрипачи Генрих и Алекс, и я с обоими сладко целовалась. И моя влюбчивость воспринималась мною вполне гармонично, не вызывая никакой тревоги.

Потом появились первые юношеские отношения с Олегом из хореографического училища. Я встречалась с ним три недели, а потом познакомилась с сыном друзей семьи Игорем, и также влюбилась в него. Три раза в неделю я гуляла с Олегом и три раза – с Игорем. Никто ни с кем не пересекался, не знал о существовании друг друга, но для меня они оба были ценны и значимы. Я не стремилась к количеству ради опыта или хвастовства собственной гипервостребованностью, для меня это было образом жизни. Отношения одновременно с двумя мужчинами были как отношения с папой и мамой. Их же тоже двое. Вот такое отклонение у меня было с детства, Айгуль.

– А у тебя не было чувства, что ты врешь или поступаешь некрасиво по отношению к ним?

– Ни разу. Говорю же, все началось с раннего детства и стало нормой жизни. Просто, когда я начала понимать правила игры социума, его тюрьму концептуальных правил и убеждений, то стало очевидным, что меня сложно назвать морально-устойчивой девушкой. Но я искренне любила одновременно двоих. Всегда. И просто научилась скрывать мужчин друг от друга, чтобы не возникало подозрений, что у меня еще кто-то есть. Иногда, правда, случайно могла одному переслать сообщение другого, но я легко выкручивалась, сочиняла, что подруга отправила мне сообщение своего бойфренда случайно, а я хотела переслать ей обратно, а получилось, что тебе… в общем, с фантазией все было хорошо.

– То есть ты всю жизнь встречалась с двумя одновременно?

– Да. Я ходила и к психологам, и к эзотерикам, и к шаманам, и к батюшке… ничего не помогало. На уровне ума я понимала весь диссонанс ситуации, а на уровне души я пребывала в консонансе. Так и жила до 23 лет, пока не встретила Артемия.

Это был год Культуры, и правительство выделило бюджет на прекрасный проект: создание национального молодежного симфонического оркестра России, куда по сложнейшему конкурсу отбирались молодые музыканты со всей России, по четыре человека с каждого города-миллионника. Я прошла этот конкурс и попала в состав оркестра. Базировались мы в московской консерватории, репетировали каждый день на протяжении месяца, затем поехали на гастроли по Европе и выступали на крупнейших площадках и знаменитых сценах мира. Состав оркестра был очень сильным, молодым, до 30 лет. Мы играли, без ложной скромности, грандиозно! Это был мощный проект! Так вот Артемий был первым гобоем оркестра, приехал из Питера. Его соло вызывали мурашки как у всего оркестра, так и у слушателей в зале. Когда дирижер в конце выступлений поднимал Артемия на поклон, зал взрывался: люди кричали «браво», пищали, аплодировали стоя, одним словом, его признавали в каждом городе.

Я в него влюбилась сразу, и несколько недель отчаянно строила глазки, находила глупые поводы заговорить с ним, но все как об стенку горох. Он будто жил в своем мире и меня не замечал. Я подружилась с его питерскими друзьями, мы все вместе обедали в перерывах между репетициями, вместе ездили в общежитие, одним словом, я умышленно влилась в его тусовку. Через какое-то время мы более-менее начали общаться, гулять, но, увы, не наедине, только вместе с его друзьями. И когда начались гастроли, я решила воспользоваться этой ситуацией: каждый день новые города, отели… и вот однажды, вечером я улучила момент, когда он остался в номере один, и проскочила к нему. Он удивился, но впустил и предложил чай. Пока он заваривал пакетики чая, я подошла сзади и обняла его, шепнув на ухо, что давно мечтаю о нем. Он развернулся, я уже стояла в одном нижнем белье. Медленный взгляд облюбовал каждый сантиметр моего тела. Это была оглушительная тишина. Я потянулась к нему, но он резко сказал: «Стоп». У меня недоумение, полное ощущение собственного глупого, униженного положения. Артемий взял мою руку и произнес: «Виолетта, ты красивейшая девушка, которую я когда-либо встречал, и ты мечта многих мужчин, я это вижу и знаю. У меня есть девушка, которую я люблю, она сейчас в Питере и ждет меня. Я знаю, что, возможно, буду жалеть, что сейчас выбираю свои принципы, но с изменой в итоге жить мне. А я с этим жить не хочу. Прости меня».

Я стою, смотрю на него, и ничего не понимаю, будто он говорит на другом языке. Снова нависшая пауза, и я нарушаю ее фразой: «Тогда смотри», ложусь на кровать и начинаю заниматься любовью с собой, не отрывая от него глаз. Он как стоял у столика с заваренным чаем, так и остался стоять не шелохнувшись. Когда я закончила, я молча оделась и направилась к двери. Он резко остановил меня, очень сильно обнял и поцеловал в лоб. Я ушла. Все оставшиеся дни гастролей я не смотрела в его сторону, не общалась с ним и ушла в себя. Когда проект был завершен, все разъехались по своим городам, Артемий тоже.

Все последующие годы я так и жила, встречаясь то с одним, то с другим, то параллельно с двумя. Мне практически все предлагали замуж, но я отказывала, потому что искала в каждом что-то от Артемия: его благородство, достоинство, честь, талант, мужественность и устойчивость. Рыцарь Артемий, думала я. Так и жила до 28 лет. Много играла, устроилась преподавать в консерваторию и начала думать об оркестровой деятельности.

– Айгуль, ты знаешь Георга Аргиропуло?

– Конечно! Он же гениальный дирижер, секс-символ современности!

– Да, меня он тоже очень заинтересовал. Я решила пробоваться именно в его оркестр. Попасть туда очень сложно, беспощадный конкурс, но я решила готовиться. Была объявлена вакансия концертмейстера виолончелей, я отправилась на прослушивание. Объявили мою фамилию, выхожу на сцену, кланяюсь и вижу, что рядом с Аргиропуло сидит Артемий. Тут я понимаю, что он директор оркестра. Руки трясутся, я выдыхаю и играю как в последний раз в жизни. Доигрываю последнюю ноту и неожиданно мне начинают аплодировать. Место концертмейстера стало моим.

Начались трудовые будни, я достаточно холодно здоровалась с Артемием и избегала диалогов наедине. А Георг, конечно, вызывал неземные чувства. Работать под его руководством было сродни ощущениям, будто притронулся к божьей мантии. Гений, умнейший, тончайший, глубочайший! Он музыкой жил, дышал, говорил и излучал ее. Я передать тебе не могу, что значит быть в поле гения. Такие, как он, рождаются раз в столетие. А сколько в нем сексуальности и красоты, чувства стиля и брутальности! Весь женский состав оркестра вздыхал по нему, а он глаз положил на меня.

– Виолетта, вот скажи, только честно, без ложной скромности и фальши: каково быть такой красивой, когда любой мужчина может быть твоим?

– Не любой, Айгуль, Артемий же не стал моим. А если говорить откровенно, то люди к красоте привыкают так же быстро, как и к уродству, если ты понимаешь, о чем я…

– Понимаю. Что было дальше?

– Дальше Георг томно смотрел на меня во время репетиций, в перерывах интересовался моим настроением и делами, а после концертов цветы, которые дарили ему поклонники, передавались мне. Я стала его новой фавориткой, и все в оркестре шептались, что скоро у Аргиропуло появится новый трофей. А я украдкой все продолжала смотреть на Артемия.

– Он был уже женат?

– Нет, Айгуль. Первая флейта, его бывшая однокурсница, рассказала мне, что два года назад у его жены оторвался тромб, и она внезапно умерла. У них остался трехлетний сын, и они живут вдвоем.

– Кошмар…

– Да. У меня были такие же чувства. Через три месяца, как я устроилась в оркестр Аргиропуло, мы поехали на гастроли в Германию. Артемий был так же холоден, а Георг становился все горячее. И на третий день гастрольной жизни я решила войти в ту же воду второй раз. Я постучала в номер Артемия, он открыл, молча впустил меня и спросил:

– Чаю?

Я ответила: «Да». Он начал заваривать его ровно так же, как несколько лет назад, я вновь подошла к нему сзади, обняла, он спокойно повернулся ко мне, и мы начали целоваться. И впервые в своей жизни я поняла, что значит «твой единственный мужчина».

Спустя три часа, я вернулась к себе в номер. Приняла душ, немного почитала, и в дверь кто-то постучал. Открываю – Аргиропуло. Заходит ко мне в номер, садится на кровать и говорит: «Виолетта, я давно думаю о тебе, и ты знаешь, что я человек не слов, а поступков. Я хочу, чтобы ты была счастлива и готов делать все, чтобы так и было. Подойди ко мне».

Этот момент был бы абсолютно естественен для меня прежней, жонглирующей мужчинами и отношениями с ними, но после близости с Артемием меня будто перепрошили, и я озвучила фразу, до боли знакомую и автоматически произнесенную мной: «Георг, ты самый роскошный мужчина, которого я когда-либо встречала, и ты мечта многих женщин, я это вижу и знаю. У меня есть мужчина, которого я люблю, он сейчас в соседнем номере ждет меня. Я знаю, что, возможно, буду жалеть, что сейчас выбираю свои принципы, но с изменой жить мне. А я с этим жить не хочу. Прости меня».

Он молча встал и вышел. На следующий день мы с Артемием были уволены, но были так счастливы!!! В скором времени мы поженились, я с огромной любовью усыновила его ребенка, и мы живем втроем уже четвертый год. Мне очень хорошо с моими любимыми мужчинами. Кстати, Артемия с радостью взяли в La Scala, и мы переезжаем вместе.

– Виолетта, твоя история такая легкая, будто панакота, вкушаемая под сонатину Моцарта…

– Айгуль, мне действительно в жизни повезло: я красивая, сексуальная, талантливая и желанная. И у меня лучший мужчина для меня. Так получилось, и такое бывает…

Мы допивали второй фужер игристого, когда к нашему столику подошел мужчина, угостивший нас шампанским:

– Здравствуйте, меня зовут Станислав. Я хочу познакомиться с вами, – произнес он, многозначительно взглянув на Виолетту.

– Я не хочу говорить вам «нет», но поймете ли вы правильно мое «да»? – кокетливо ответила Виолетта, посмотрела на меня и улыбнулась.

Улыбка 11

Имя: Ася.

Возраст: 42 года.

Данные: рост 168 см, вес 67 кг, 95-80-99, блондинка с вьющимися волосами до плеч.

Деятельность: дизайнер интерьеров.

Статус: замужем.

Техническое задание: «Мне нужна одежда в спокойных тонах отменного качества и добротного кроя, чтобы мои клиенты, глядя на меня, ощущали себя максимально комфортно и доверяли мне».

Ася обратилась ко мне по рекомендации одной из своих клиенток. Глядя на нее, сложно сказать и представить, что она топовый дизайнер интерьеров. Вьющиеся белые локоны, красная помада, красный маникюр, мягкость во всем: в линиях тела, в энергетике. Если бы я не знала, чем она занимается, я бы подумала, что, скорее всего, она домохозяйка, ежедневно готовящая вкусные завтраки, обеды, ужины, а по выходным – встречающая гостей за большим круглым столом, ломящимся от угощений. Все в ней было женственным, уютным, ухоженным и теплым.

Шопинг с ней проходил плавно, не спеша. Мы будто прогуливались по торговому центру, наслаждаясь процессом, и отмечали практически все: и ароматы, и мерчендайзинг, и позы манекенов, и даже нелепые магниты на ложках для обуви. Все проходило сквозь нашу внимательность и аналитику. Тот самый случай, когда встретились два профдеформированных перфекциониста. И когда каждая вещь капсулы была куплена с невероятной осознанностью, пониманием ее функционала и сочетаемости с другими вещами, когда все пункты шопинг-листа были закрыты и мы тютелька в тютельку уложились в заявленный бюджет, Ася остановилась и выдохнула:

– Ну все, Айгуль, я довольна как никогда, еще ни разу шопинг не доставлял мне столько удовольствия. Мы даже закончили на час раньше. Позволь угостить тебя обедом?

– С удовольствием, – ответила я, и мы отправились в сторону итальянского ресторана.

– Ася, у тебя есть любимый дизайн-проект из твоего портфолио? – спросила я.

– Да, есть, он для меня имеет особое значение. Это больше, чем просто созданное мною пространство.

– А что это?

– Это очень странная история, Айгуль. Более странная, чем можно представить. Сейчас сделаем заказ, и я тебе расскажу…

Мы выбрали блюдо из меню, затем Ася несколько секунд с серьезным лицом кому-то что-то отвечала по телефону, а я наблюдала за ее красивыми чертами и думала: «Какой классный гардероб мы ей подобрали, теперь по ее внешнему виду можно будет точно сказать, что это творческий человек, дизайнер интерьеров, а вовсе не женщина, которая большую часть времени проводит дома за плитой…»

Ася отложила телефон, глотнула воды и произнесла:

– Так интересно. Ты знаешь все бренды и бутики нашего города, где и что купить, точно приводишь в нужное место под заявленный бюджет и озвученные цели. И у меня такая же экспертность, только в вопросах интерьера. Скажи мне, какое ты хочешь пространство, в каком стиле и в рамках какого бюджета, и я с такой же легкостью реализую задуманное в кратчайшие сроки. Я правда очень довольна, у нас с тобой стиль работы и подход к клиентам похожие.

– Благодарю, мне очень приятно. И все же хотелось узнать о твоем самом значимом дизайн-проекте.

– Ох, история, конечно, та еще, но почему-то тебе ее рассказать хочется… Три года назад мне позвонил мужчина, сказав, что меня ему рекомендовали друзья, что он купил себе квартиру-студию, и ему необходим дизайн. Мы договорились о встрече, чтобы обсудить детали.

Разговаривая с ним по телефону впервые, я почувствовала особую силу, энергетику. И дело было даже не в голосе, не в речи, а в особых паузах между словами и очень ощутимой, я бы даже сказала давящей, способности слушать. Кстати, Айгуль, вот ты тоже так слушать умеешь, классная способность, но при этом ты не давишь. И вот, разговаривая с ним, я будто слышала, как он слушает, все его ухо будто вытекало из телефона и закрыло меня плотным куполом, словно опасный цветок, захлопывающийся, когда жертва садится на пестик внутри него.

Мы договорились о встрече, чтобы обсудить проект и условия. Я сидела в кафе и ждала его, просматривая сообщения в телефоне. Вдруг я услышала нехарактерный звук, вернее стук. Подняв глаза, я увидела, как ко мне подходит молодой высокий красивый мужчина в солнцезащитных очках. Но очки свидетельствовали вовсе не о его пижонстве, они говорили о его слепоте так же, как и трость в вытянутой руке, которой он прокладывал себе дорогу. Рядом шла собака-поводырь.

– Ася? – произнес он достаточно громко и уверенно в пространство.

– Да, я здесь, – совсем неуверенно ответила ему я.

Он повернулся в мою сторону, собака тут же среагировала, несколько ударов трости о пол, и он уже сидел напротив меня, улыбаясь какой-то невероятно доброй, завораживающей улыбкой.

– Ася, добрый день. Я Богдан. Рад знакомству.

Он протянул мне руку, я машинально подала руку в ответ, ожидая, что это будет формальное рукопожатие, а он мне ее поцеловал и произнес:

– Ммм, Opium…

– Да, он самый.

– Он вам идет…

– Откуда вы знаете? – спросила я и застыдилась своего ужасно некорректного вопроса.

– Не смущайтесь, все хорошо. Я просто вижу не глазами, а другими органами…

Это был один из интереснейших, глубочайших и вкуснейших разговоров в моей жизни. Время пролетело незаметно, мы общались четыре часа, и все это время собака покорно лежала рядом и совершенно не привлекала к себе внимания. А через два дня у нас начался роман.

Богдан потерял зрение внезапно, на фоне жуткой душевной боли от потери дочери. У него была шестилетняя девочка Амелия. Чудесный ребенок. Он любил ее безумно, больше жизни. Видела бы ты, с каким трепетом он рассказывал о том, как она читала стихи, пела, танцевала. Он цитировал ее шутки, изображал мимику и голос, показывал рисунки и открытки, которые она делала для него. Особенно дорога для него была записка, в которой детским почерком со смешными ошибками было написано: «Папа, ты самый лучший на свете, я люблю тебя больше всех». «Золотая моя», говорил он о ней всякий раз, когда показывал мне ее фотографии. И бесконечно плакал и плакал… со дня ее смерти прошло более пяти лет.

– От чего она умерла и что стало с ее мамой?

– Ох, Айгуль. В тот период у них был бракоразводный процесс, его бывшая жена, по его словам, была амбициозна и хотела жить на очень широкую ногу. Бесконечно залезала в кредиты, займы, транжирила деньги, она работала косметологом и постоянно слышала рассказы своих пациенток об их красивой жизни с богатыми папиками. И ей тоже хотелось такой жизни… Одним словом, она от него ушла. В тот роковой день они с дочерью переходили дорогу не на светофоре, девочка внезапно рванула вперед, не заметив автомобиля, а мама на что-то отвлеклась. Удар в голову. По дороге в больницу девочка скончалась.

– Господи…

– Да, это были страшные дни. Богдан начал пить, ушел в запой. С женой они с тех пор не общались. Он заказал для дочери невероятной красоты памятник в виде ангела с ее лицом и целыми днями проводил время там, где она была похоронена. А через полгода, в один из дней, когда он возвращался домой с кладбища, сначала было помутнение в глазах, тянущая боль, а утром, проснувшись, он уже ничего не видел.

– Разве так бывает?

– Он прошел через лучших врачей страны, сдал всевозможные анализы, потратил огромные деньги на установление причины потери зрения, но все лишь разводили руками. И лишь один профессор сказал, что были подобные прецеденты. Причина их не установлена, и зрение может вернуться так же внезапно, как и пропало.

А у нас тем временем начались любовные отношения. После смерти дочери у него не было женщины более трех лет. Я стала первой после столь затяжной депрессии.

– Интересно…

– Я перескочила с одного на другое. Когда мы познакомились, он озвучил свои пожелания, касаемые будущего интерьера. Это было очень просто с технической точки зрения, но очень нелегко с психологической. Богдан попросил, чтобы все пространство было белого цвета, включая мебель и текстиль. Чтобы в доме стоял устойчивый аромат сирени, потому что это были любимые цветы его дочери. Он попросил, чтобы все стены украшали оформленные в багетной мастерской фотографии его дочери с первых дней жизни до последних. Чтобы, если вдруг к нему вернется зрение, он первым делом увидел ее.

– Ася, наверное, тебе было непросто все это создавать.

– Да… Признаюсь тебе, я влюбилась в Богдана. Он стал для меня очень близким, дорогим человеком. Иногда я совершенно забывала, что он слеп, потому что в нашем общении, интиме ничего не выдавало это обстоятельство. Странно, но у меня было чувство, что он всегда во мне, что он слышит и видит меня изнутри. И в один прекрасный момент я совсем забыла и перестала осознавать, что он меня никогда не видел. Мы с ним много гуляли, путешествовали. Представляешь, однажды в Париже, когда традиционно ночью в определенное время начинает светиться Эйфелева башня, мы были среди толпы туристов, и я с восторгом смотрела на легендарную достопримечательность. И когда она вновь загорелась, Богдан так естественно и восторженно произнес: «Как же это красиво!» И так случалось во многих наших путешествиях.

Время шло, а боль Богдана не утихала, я ловила себя на мысли, что никогда не займу в его сердце столько же места, сколько в его сердце отдано дочери. От этих мыслей мне становилось и жутко, и мерзко, я была противна самой себе и в то же время ощущала, как необходима Богдану и как сильны наши отношения. Он любил меня и доносил до меня это и словами, и действиями, и фактами. И я любила его, и слепого, и тоскующего, и потерянного.

Шло время, ремонт приближался к завершению. И когда я впервые привела Богдана в его новую квартиру-студию, он очень медленно шел по ней, не отрывая рук от стен, подолгу останавливаясь у каждой оформленной фотографии, водил по ней ладонью и спрашивал, какая именно это фотография, запоминая их положение и содержание.

– Я помню все эти фотографии… Помню, когда они были сделаны и о чем в этот момент мы говорили с Амелией, – сказал он.

В этот же вечер Богдан предложил мне переехать в его новое пространство, но морально я не могла. У меня было чувство, что в этом доме живут два человека: отец и дочь. И я решилась ему честно озвучить свои чувства, что мне тяжело, что я вижу его ребенка везде, и что мне сложно осознавать, что девочки нет в живых.

– Ася, а ты смотри на нее, будто это я. Это же часть меня, неразделимая со мной. И она всегда будет со мной.

– Может, тебе стоит ее отпустить? – спросила я.

– Помоги мне это сделать, – сказал Богдан, и его щеку пересекла тихая линия слезы.

Сорок дней я заставляла его писать письма Амелии. Каждый день он писал их по два-три часа. Физически ему это было очень сложно сделать, но я просила, чтобы он писал, как будто видит, что пишет. Ведь мышечная память у него осталась. Сколько он плакал, белугой ревел. А я наблюдала в стороне и тоже плакала, глядя на то, как больно ему. С каждым днем он плакал меньше и меньше. Каждый день он отпускал ее и отпускал…

На сороковой день ему стало значительно легче, и я предложила закрепить состояние облегчения походом к психологу. Он согласился и еще несколько месяцев проходил терапию у психолога.

– Ася, а чем Богдан занимался? На что он жил? Откуда у него был доход сделать ремонт и так далее?

– До того, как Богдан потерял зрение, он хорошо поднялся на недвижимости, а также вошел в учредительский состав одного крупного предприятия, которое достаточно быстро набрало обороты. Он живет в основном на пассивный доход, иногда для разнообразия работает в call-центре.

– Что было дальше, Ася?

– Однажды мы с Богданом ужинали. Я приготовила пасту болоньезе, мы пили вино и мило беседовали. Я рассказывала о новых проектах, об интересных клиентах, о том, что готовлюсь посетить очередную тематическую выставку и всякое такое повседневное. Сижу, взахлеб рассказываю с интересом и чувством, как вдруг между слов Богдан вставляет: «У тебя на подбородке соус». Я вытираю подбородок и продолжаю свой словесный поток. Как вдруг меня осенило осознание его слов! Я смотрю на него и сказать ничего не могу. Единственное, что я смогла выдавить из себя, так это один лишь вопрос: «Что ты сказал?»

– Что слышала! – с улыбкой произнес Богдан и вытер мне рукой остатки соуса с подбородка.

– Ты видишь?

– Да, третий день как, – не переставая улыбаться, ответил Богдан.

А я живу, даже не почувствовала ничего, ни изменений в глазах, ни в поведении. И лишь потом я начала сознавать, что второй день не слышу стук удара трости по полу.

– Почему ты мне ничего не сказал? – спросила я.

– Я наблюдал за тобой и любовался, – ответил мне Богдан.

– Ася, какая красивая история. Вы сейчас вместе?

– Нет, Айгуль. Мы были счастливы, нам было хорошо. Богдан бесконечно читал книги, смотрел фильмы, мы много путешествовали. Ничто не предвещало плохого, но однажды случилось то, что случилось. Богдан стал нервным, начал курить. Я его явно раздражала, причем по пустякам: не туда положила, не так повесила и так далее. Я грешным делом начала думать, что моя внешность оказалась хуже, чем он себе ее представлял, будучи незрячим. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь, и он мне признался. Оказывалось, он встречался со своей бывшей женой, у них пробудились прежние чувства, и он хочет вернуться к ней и попробовать зачать ребенка, который, возможно, будет похож на Амелию. Я молча собрала вещи и ушла.

– Как ты с этим справилась?

– Айгуль. Я его отпустила. Отпустила так, как научила его самого отпускать. Ведь если не признать свободу выбора другого человека, легко упустить всю жизнь, так и не увидев ее краски. А я вижу…

И она улыбнулась…

Улыбка 12

Имя: Фаина Георгиевна.

Возраст: 70 лет.

Данные: рост 160 см, вес 53 кг, 88-69-90. Брюнетка, иссиня-черные волосы, идеально лежащие в каре с идеально ровной челкой.

Деятельность: актриса, профессор, преподаватель актерского мастерства.

Статус: замужем.

Техническое задание: «Ненавижу ходить по магазинам в поисках нужных образов. Мне нужны завершенные стильные комплекты для встреч со студентами, а также удобные спортивные наряды для пеших прогулок перед сном».

Фаина Георгиевна – любимица публики. Невозможно назвать ее пожилой, у нее молодые глаза и звонкий смех. Она завораживает своей харизмой и насытиться ею совершенно невозможно. Она гипнотизирует собой и только спустя несколько дней после расставания приходит осознание, что все предыдущие часы и дни мысленно вы продолжали общаться. У Фаины Георгиевны очень гладкое ухоженное лицо с ровным цветом, практически без косметики. Не было никаких намеков на пластику или искусственность в лице. Во всем ее обаянии присутствовала некая магия. В ней была настоящая красота, идущая изнутри через все клеточки ее удивительного лица. Оттого и случалась влюбленность в нее у всех, кто начинал говорить с ней. Как бы мне хотелось в ее возрасте быть такой, думала я, не сводя с нее глаз, жадно любуясь мимикой ее лица и движениями рук. Ее руки завораживали, они будто поглаживали лепестки невидимых роз, которые находились у нее в руках. И еще рядом с ней было то самое чувство, что она наслаждается всем, что происходит с ней в моменте: от вдоха до звона собственного смеха.

Фаине Георгиевне одежду я привожу домой. Договариваюсь с руководством бутиков, которые давно и хорошо меня знают, и привожу готовые комплекты на примерку в ее роскошную сталинку. Как правило, она оставляет у себя все, привезенное мной. На этот раз это был стильный брючный костюм глубокого темно-зеленого цвета, две водолазки к этому костюму черного и оранжевого цветов, роскошная белая блуза с воротником в барочном стиле, идеально сидящая юбка-карандаш в черно-белую клетку, прекрасно сочетающаяся с жакетом от костюма, вышеперечисленными водолазками и блузкой; а также стильное платье из черной экокожи, в котором она смотрелась элегантной, молодой, но не молодящейся. Комплекты дополнили пара красных лоферов и небольшая сумка через плечо.

– Милая моя, как же здорово, что ты у меня есть! Волшебница моя. Как мне все нравится, не терпится пойти к моим студентам! Оставляем все, дорогая!

Как же мне нравилось, как она смотрит на себя в зеркало, с неподдельным восхищением и любовью.

– Дорогая, идем я сварю тебе кофе, мне студенты такие конфеты подарили, ум отъешь! Угостить тебя хочу, Айгуленька, идем-идем.

И я сама не поняла, как очутилась за круглым столом, накрытым белой ажурной скатертью. Передо мной стояла невероятной красоты антикварная чашка с ароматным кофе, а рядом конфеты ручной работы и пастила.

– Фаина Георгиевна, а можно вам задать вопрос?

– Милая, конечно, я уже в таком возрасте, что мне очень хочется отвечать на любые вопросы, – смеясь ответила Фаина Георгиевна.

– С высоты своей мудрости и опыта скажите, пожалуйста, что бы вы поменяли в своей жизни? – спросила я.

– Айгуленька, наверное, только одно: я бы еще больше любила. Ведь я не любила так, как могу, но любила так, как могла.

– Вы о чем-то жалеете?

– Что ты! Конечно, нет. Я прожила очень красивую и ясную жизнь.

– Ясную?

– Да, ясную. По-другому, как сейчас говорят, осознанную жизнь.

– Расскажите, пожалуйста, самые интересные моменты. Фаина Георгиевна, вы такая впечатляющая, и я уверена, что ваши истории помогут мне и многим понять что-то важное.

– Да, Айгуленька, в твоих словах есть положительный заряд. Расскажу. А ты напишешь книгу с такими вот историями, наверняка с твоей работой и окружением у тебя их ох как много! Обещаешь?

– Не знаю, зачем я это говорю, но да. Обещаю.

– Тогда слушай. Сколько помню себя, столько помню, как мне было бесконечно интересно с одним человеком. В детстве он как никто понимал меня и веселил, когда я становилась старше, он спокойно объяснял, опираясь на существующие факты, почему происходит что-то так, а не иначе. А когда я уже стала взрослым человеком, он давал мне опору и поддержку во всем. Даже сейчас он находится рядом. И этот человек – я сама. Я всегда была самодостаточной, мне было достаточно себя. То ли это от того, что с раннего детства я оставалась дома одна, родители постоянно работали, то ли это врожденный дар. Одним словом, я с раннего детства исследовала человека, живущего внутри меня. Из раннего помню, как мы с ним закапывали клады, хоронили жуков и мышей, молились за их души. Как, читая книгу, да даже того же «Тараканище», я часами слушала диалог внутри себя, когда спорили два человека о личности Таракана. Я говорила, что это бред и так не бывает, чтобы внезапно у зверей случилась паническая атака, а мой внутренний друг объяснял, что в этой сказке за образами зверей зашифровано послание поэта, и понимают его только избранные, и от этих мыслей мне становилось страшно. В школе меня дразнили за мой длинный нос, а мой внутренний друг говорил, что то, что многие сейчас считают моим недостатком, через какое-то время станет моей визитной карточкой. Я не знала, откуда во мне рождались такие мысли, но мой внутренний человек давал мне состояние абсолютной непоколебимости.

Помню один случай. Мне было лет двенадцать. Я возвращалась поздно из школы домой на трамвае. Кондуктор сидел впереди и дремал, вагон был пустым, только я, сидящая у окна, и двое мужчин, явно знающих друг друга. Они посматривали на меня, а потом оба сели напротив. От них пахло спиртным, и мне стало не по себе от их тяжелого взгляда. Вдруг один из них медленно начинает гладить мое колено, затем поднимается выше, прямо туда… И так нагло, с уверенностью это делает, а на лице ухмылка. У меня от страха начинают трястись колени, глаза переполнены ужасом, и тут мне мой внутренний друг говорит: повернись к окну и пальцем напиши на стекле «Я немая». А дело было то ли весной, то ли осенью, я была в пальтишке, помню. И я поворачиваюсь к замерзшему стеклу и пишу дрожащей рукой «Я немая» и опускаю глаза вниз. В этот момент второй говорит тому, кто начал приставать ко мне: «Да ну, к черту, пошли от нее», – и берет его под руку. Двери открываются, они выходят из трамвая. А мой внутренний друг говорит: «Молодец, справилась!» С того момента я стала опираться во всем и везде только на себя. Таких случаев, как в трамвае, было много. Однажды в студенческие годы меня пытались изнасиловать. А в наше время эти темы были запретны, никто никого ничему не учил, мама даже про критические дни мне не объяснила ничего, в медпункте в школе рассказали. Так вот, окружили меня три отморозка, один нож вытащил, двое других полезли лапать меня, а я как начала во все горло петь гимн СССР, что они со словами «больная» повернулись и ушли. И осознав, что моя внутренняя суть знает что-то больше, чем мой ум, я начала тотально доверять себе и слушать только себя. К 18 годам я уже внятно понимала, кто я и какая я. Я подвергала анализу все, что происходило в моей жизни, а потому научилась думать. И это укрепляло мое мышление и сплачивало союз меня с моим я.

– Интересно. Вы с юности, получается, были такой мудрой.

– Я не сравнивала себя ни с кем. Я не исследовала никого, кроме себя. Мне даже общаться о глубоком, о личном было не с кем. Я была белой вороной для окружающих и черным лебедем для себя. Я завораживала саму себя. И знаешь, что обычно случается с такими людьми?

– Что?

– Когда ты интересен себе, ты интересен всем. На протяжении всей моей жизни ко мне тянулись люди. И парадокс был в том, что при максимальной закрытости и обращенности внутрь себя, я была очень открытой и приветливой. Это с высоты прожитых лет понимаешь природу этого магнетизма, а тогда же ты себя ни с кем не сравниваешь, принимаешь жизнь такой, какая она есть. По крайней мере, я принимала ее такой.

– Вы и сейчас невероятно притягательны, Фаина Георгиевна.

– Я знаю, а тогда не знала, а только ощущала. Я же с детства привыкла опираться на факты. Например, я доводила до слез маму, когда изображала нашу соседку бабку Марусю. Потом, когда я становилась старше, она просила почитать ей Пушкина. И когда я читала письмо Татьяны, мама в слезах молча уходила и запиралась в туалете, а через дверь я слышала, как она плачет. Поэтому, выбирая путь, я проанализировала, в чем я сильна, и пошла в актрисы. Карьера моя сложилась удачно, я сыграла все, что хотела, а теперь наслаждаюсь общением со студентами.

– Фаина Георгиевна, а про любовь?

– Любовь… За мою жизнь у меня было много поклонников. Все достойные мужчины, только хорошее могу говорить о каждом. И муж у меня замечательный был. Опять-таки выбрали мы его с моей внутренней частью очень трезво, опираясь на факты. Он вызывал во мне большую симпатию, олимпийский чемпион, спортсмен, гордость Советского Союза! Как за него замуж не выйти? У меня из женщин первой были красные кожаные сапоги, несколько пар джинсов, косметика рижская! Ох, как много он привозил мне с соревнований подарков! Сына и дочь я ему родила. Сын, ты знаешь, бизнесмен, а дочка на телевидении работает. Толковые они у меня, горжусь ими. Но ты же про любовь просила. Вот слушай. У меня уже дети были, браку нашему около 10 лет, и я знакомлюсь с Павлом. Мне позвонили из редакции широко известной газеты, попросили дать интервью. А Павел был журналистом, который брал его у меня. Значит, пригласил он меня на беседу в ресторан. А через час я поняла, что впервые в жизни влюбилась, да еще так, что перестала слышать свою внутреннюю Фаину. Беседуем мы, он задает вопросы мне, а у меня внутренний паралич. Я смотрю на него, а в голове одна только мысль: «Так разве бывает?». Не помню, как дошла домой, но зашла в дом я однозначно другим человеком. Муж смотрит на мое потерянное лицо и спрашивает: «Что с тобой?», а я отвечаю: «Влюбилась». Он нервно рассмеялся несмеющимися, потерянными глазами и быстро произнес: «Артистка», – и скрылся. А я легла на кровать, уткнулась в подушку и ничего не могу поделать. Подбегают дети, дергают, просят внимания, а я лежу и пошевелиться не могу.

На следующий день позвонил Павел и предложил встретиться вновь, чтобы показать мне черновой вариант интервью. Когда мы встретились, достаточно было одного взгляда друг другу в глаза, чтобы все понять. Мы молча подошли друг к другу и обнялись, а потом он произнес: «Поехали». И мы на такси поехали к нему домой. Он жил один холостяцкой жизнью, в его доме не было и намека на женщину, от этого он становился в моих глазах еще притягательнее и желаннее. Мы занимались любовью, и я внезапно испытала оргазм. Айгуленька, ты прости старую бабку за подробности, но это важно. В наше время такие вопросы не обсуждались, и информации совершенно не было. А муж у меня был первым мужчиной. Вторым стал Павел. Именно с ним у меня случилось это физическое потрясение.

– Фаина Георгиевна, вы меня тоже в свою очередь простите великодушно, молодую дурочку, а вы разве до этого никогда самостоятельно это физическое потрясение не испытывали?

– Айгуленька, конечно, да. Но я считала, что это особенность исключительно моего организма, мой некий секрет, о котором знала только Я и Фаина. Я даже не предполагала тогда, что этот дар может проживаться совместно с мужчиной и от мужчины. Ты же знаешь, я с детства была самодостаточной, – Фаина Георгиевна звонко рассмеялась. И я вместе с ней.

Так вот, с тех пор практически каждый день я бегала к нему и влюбилась до смерти. Мне постоянно надо было его нюхать, трогать, ощущать. У меня пробудилась роковая страсть. Всякий раз после оргазма, вернее во время оргазма, у меня автоматически текли слезы. Я растворялась в нем, теряя себя. В тот период жизни место Фаины занял Павел, и из самодостаточной женщины я превратилась в говно, прости за это выражение, но по-другому не скажешь. Я дико ревновала его к каждой звезде женского пола, про которую он писал. Я закатывала истерики, если он мне в течение дня ни разу не позвонил, я ночами не спала, накручивая себя мыслями о том, один ли он спит или у него таинственная гостья? И так почти год…

– Фаина Георгиевна, вы совсем его не описали. Я же визуал, каким он был?

– Джорджа Клуни знаешь? Вот он был таким. И внешне очень похож, и фигура такая же, и жестикуляция, одним словом, его копия.

– А почему он был холостым?

– Потому что он был одинок. Страшно одинок. Опять-таки, это сейчас можно сходить к психологу, покопаться в себе, увидеть исток проблемы. А в наше время и профессии такой толком не было. Не принято это было. А я-то все чувствовала, что причина не в том, что он из множества роскошных женщин не может выбрать одну, а в том, что он не может просто сделать выбор в пользу себя. Даже не так. В пользу того, что он этого достоин. Великий парадокс Павла заключался в том, что при всей его красоте, привлекательности, уме и харизме, у него не было веры в себя. Он не осознавал и не понимал, насколько он редкий и гениальный. И если я умела говорить с собой и смотреть внутрь себя, он всю жизнь смотрел исключительно наружу, боясь даже спросить себя о том, что он хочет по-настоящему. Он боялся близости и боялся отношений. И я не понимала природу этого страха, при всем моем желании не понимала. Он всегда уходил от этих разговоров.

А я тем временем призналась мужу, что влюбилась в другого человека и жить без него не могу. Он повел себя весьма достойно, принял эту новость с каменным лицом и со словами: «Я подозревал это, но я оставляю дверь приоткрытой. Прощай». За один день я разрушила все в своей жизни: брак, репутацию, карьеру, здоровье и многое другое. И вот я приезжаю к нему и говорю: «Я ушла от мужа к тебе». На что он мне ответил: «Я не готов разрушить чужую семью». Господи, в ушах гул, бесконечность повторяющихся, передающих эстафету друг другу вопросов: какое разрушение? какая семья? разве он меня не любит? разве он об этом не мечтал? его пугает наличие детей?

Инстинкт самосохранения разбудил во мне моего внутреннего друга. Мою Фаину. Помню, я днями лежала, глядя в потолок и беседовала с ней о Павле, о сложившейся ситуации, о боли, о том, что я меньше всего ожидала. Я как-то собралась и начала по крупицам, по кусочкам, словно пазл, собираться в прежнюю картину под названием «Самодостаточная Фаина». Прошло несколько дней, и Павел выследил меня, чтобы поговорить. Я плохо помню подробности, но суть разговора сводилась к тому, что я его самый близкий человек, что ближе меня у него никого нет, но он не способен взять ответственность за меня и моих детей, потому что еще не до конца разобрался в себе. «А ты меня хотя бы любил?», – с холодным лицом спросила его я. «Любил, как мог», – ответил он. В тот день мною было принято решение, что больше мы встречаться не будем. Я это озвучила ему, а он твердил лишь одно: «Так между близкими людьми быть не должно». На что я в сердцах ответила, что приглашу его как близкого человека на свадьбу своих детей.

Мы расстались на долгих три года, у меня началась тоска. Ноющая, серая тоска. Я срывалась на детях, я ходила словно живой труп, я тихо умирала. Муж, изредка видя меня, начал сильно переживать и переехал к нам. И мы молча, не обсуждая ничего, снова начали жить вместе. Все обрело иные краски. Мне было очень плохо, пока мне не приснился сон. Во сне я очень четко разговаривала с собой, как раньше, как в юности. Мой внутренний голос мне говорит: «Ты видишь только верхушку айсберга и чувствуешь только нижней частью тела. А он боль какую-то знает, боль страшных потерь. И ты туда же». Я просыпаюсь в холодном поту и понимаю, что мне нужна информация. На следующий день я, наконец, включаю аналитику и понимаю, что у Павла нет друзей, нет приятелей, нет никого, с кем бы он меня хоть раз познакомил. Да, есть коллеги из газеты, но не более. И я понимаю, что ничего о его прошлом я не знаю. Хитростью мне удается встретиться с главредом газеты и расспросить о Павле. Но он ничего внятного мне не рассказал, общие слова. Тут я решаюсь поднять все свои связи и вспоминаю, что у нашего режиссера в театре есть большой друг из КГБ, который не пропускает ни одной нашей премьеры. Я слезно умоляю режиссера организовать мне встречу с ним, он соглашается. При личной встрече я попросила дать мне хоть какую-то информацию об этом человеке. Следующим утром режиссер позвал меня и сообщил: «Поступила информация о том, что Павел невольно стал свидетелем убийства его девушки. Такого-то числа, такого-то года из тюрьмы сбежали два преступника и скрывались в лесу. В этот день Павел со своей девушкой поехали собирать грибы. В лесу они встретили беглецов. Преступники избили Павла и на его глазах изнасиловали его девушку, а потом сбежали. Павел, еле живой, нес ее на руках к трассе. По пути в больницу она скончалась. Павел стоял на учете в психлечебнице, но вскоре о нем забыли. Бежавших так и не нашли».

Когда я узнала об этом, все в моей голове перевернулось. Я в один миг все поняла и будто освоила пятилетку за один год. На следующий день я стояла у порога квартиры Павла. Он молча впустил меня, и мы начали разговаривать. Мы говорили около двух часов без перерыва, о том, что он не понимал, почему близкие люди так легко могут сжигать мосты, о том, что он не мог позволить себе разрушить семью, о том, что он очень загнан и ему тяжело, и о том, что он боится, что будет всегда один, но по-другому он даже не умеет. Мы говорили так тепло и так близко, как никогда. Я говорила с ним, как с собой, впервые. И Павел, собственно, стал тем, кого я полюбила впервые. Знаешь, Айгуленька, как я это поняла?

– Как?

– Я впервые в жизни начала вести диалог внутри себя не только с собой. В моем мире появился гость. Я стала подолгу говорить с ним без него. И у меня растворилась потребность обладать им. Было чувство, будто на мою раскрытую ладонь села невероятной красоты бабочка, которой я любуюсь, пока она сидит, и мне совсем не хочется сжимать ладонь. Это и есть любовь. Когда ты принимаешь право выбора другого человека и просто любуешься им на своей раскрытой ладони.

Тут Фаина Георгиевна повторила характерный свой жест, и я поняла, что она все время гладит невидимую бабочку на своей ладони.

Внезапно в дверь Фаины Георгиевны позвонили. Она грациозно отправилась к двери. Я допивала кофе и слышала, что кто-то вошел. Через несколько секунд на кухне появился красивый импозантный мужчина, очень похожий на Джорджа Клуни.

– Это моя милая Айгуленька, – широко улыбаясь представила меня Фаина Георгиевна роскошному мужчине.

Он подошел ко мне, протянул руку и представился:

– Павел.

И я улыбнулась.

Послесловие

Когда мне было 14 лет, я, как и многие подростки, была соткана из комплексов и нелепого стыда за всю себя. Мне повезло встретить взрослого человека, который однажды сказал: «Айгуль, то, что ты сейчас принимаешь за недостатки, когда ты вырастешь, станет твоим достоинством». Эту фразу я запомнила на всю жизнь.

Все так и случилось. Сегодня те самые недостатки превратились в мою индивидуальность. И само собой, эта фраза стала неким девизом моей жизни и миссии. В силу своей профессии, мне нравится подсвечивать достоинства людей, проявляя их через стиль в одежде и образы.

Да, стилист может внешне преобразить любого человека. Он может превратить мнимый недостаток, чаще всего раздутый, родом из чьей-то критики в наш адрес, в достоинство.

Но ведь как прекрасно, когда мы способны любой жизненный недостаток с привкусом боли, страдания и разочарования превратить в достоинство своей уникальной жизни!

И мне хочется немного перефразировать высказывание того самого взрослого в мой адрес и сказать: все, что сейчас в вашей жизни кажется недостатком, в любой момент может стать вашим достоинством.

С любовью, ваша Айгуль Малика.

Content

Айгуль Малика
12 улыбок Моны Лизы

Предисловие

Улыбка 1

Улыбка 2

Улыбка 3

Улыбка 4

Улыбка 5

Улыбка 6

Улыбка 7

Улыбка 8

Улыбка 9

Улыбка 10

Улыбка 11

Улыбка 12

Послесловие