Валерия Снегова

Посещения запрещены

Посвящается Валере, научившему меня дружбе,

девочкам из больницы, с которыми мы ежедневно спасали друг друга,

а также моей семье, Беке, Яне, Кате и всем тем, кто принимал меня, когда я на это была неспособна

Введение

Привет, меня зовут Лера. Мне 26 лет. Год назад я узнала, что у меня тревожно-депрессивное расстройство.

Но начать, думаю, стоит с того, что мне в определенном смысле повезло. У меня много знакомых и друзей, окончивших психологический факультет. Частые разговоры о ментальном здоровье избавили меня от предрассудков, которыми полнится наше общество.

Год назад я впервые обратилась к психиатру. Я начала планировать свое самоубийство, и в какой-то момент в голове проскочила одна здоровая мысль, которая не возникла бы у меня, если бы не окружение психологов. Я подумала: «Так быть не должно. Мне надо обратиться за помощью».

Я до последнего сомневалась, что мне нужно именно к психиатру. Но к этому отрезку жизни я уже имела опыт общения с психологом и психотерапевтом. С обоими не вышло ничего толкового: на всех сеансах я рыдала без остановки. К психологу я перестала ходить, когда она сказала, что не знает, что со мной делать. С психотерапевтом мы перестали видеться, когда у меня прозаично закончились деньги.

Перед встречей с психиатром я ужасно нервничала. В моей голове это было последним шансом что-то изменить. Я не хотела того, что могло произойти, если бы врач мне не помог. Привычка заботиться в первую очередь о других, а не о себе сыграла и здесь: я не хотела умирать, потому что некоторые люди могли расстроиться.

Сеанс у психиатра не был похож ни на что. Это был полноценный прием у врача, но спрашивали меня сразу обо всем: как проходили роды, как я сплю, что снится, есть ли проблемы с ЖКТ, со скачками настроения, в какое время дня мне тяжелее всего, какие мысли посещают меня регулярно, сложно ли мне заниматься бытовыми делами. С ней мы раскрутили клубок моих проблем и нашли отправную точку депрессии: когда мне было 14 лет, погиб мой лучший друг Валера.

По прошествии часа врач поставил мне диагноз, объяснил, что это, и добавил, что у меня тяжелая форма, справиться с которой можно только в стационаре психиатрической больницы. Я была к этому не готова, и она предложила попробовать таблетки.

На этой первой схеме лечения я продержалась шесть месяцев. С таблетками я узнала, что бывает по-другому: как хорошо не думать ежедневно о смерти; как приятно иметь силы встать с кровати и чем-то заняться; как здорово не ругать себя и не наказывать. Я впервые почувствовала, что у меня есть надежда.

Но осенью таблетки перестали действовать – я узнала, что бывает и так. К этому времени желание чувствовать себя нормально пересилило опасения по поводу больницы.

Эту книгу я начала писать сразу после того, как меня положили в стационар. Мне было важно зафиксировать то, что со мной происходит. Я надеялась, что после больницы я смогу дополнить книгу, но оказалось, что таблеток было настолько много и их доза была настолько большой, что я все забыла. Перечитывая свои записи, я не могла вспомнить, как я это писала, о чем думала и что имела в виду. В каком-то смысле я узнаю историю вместе с вами.

Депрессия – очень популярное заболевание. Я надеюсь, что эта книга поможет вам разрушить возможную стигматизацию психических расстройств, увидеть заболевания вблизи и узнать больше о людях, которые от них страдают.

Я постаралась наполнить ее своими ощущениями – от болезни, от других пациентов, врачей. Я постаралась написать о том, как бывает сложно сделать один-единственный шаг вперед. Я постаралась показать, что жизнь с депрессией превращает каждый день в испытание.

Я хочу поделиться личным опытом. Это мой путь, и мне за него больше не стыдно.

Часть 1. Больница

14 ноября 2020

Я заселилась в палату в четверг.

Этому предшествовали долгие годы отрицания, обесценивания, наказаний, импульсивных решений, попыток разобраться самостоятельно и со специалистами, регулярных походов по врачам, таблеток, удаленной терапии с психиатркой – все это в разной степени поспособствовало тому, что теперь поправить мое состояние возможно только в стационаре.

* * *

«Здесь никто не торопится»

На заселение у меня ушло 4 часа, большую часть из которых я провела в очередях в два кабинета.

Пока я ждала возможности подойти к окошку регистратуры и сказать, что я ложусь на госпитализацию, мы с Б осматривали всех вокруг. Б справедливо заметил, что, если бы каждый из пациентов пришел в одиночестве, очень сложно было бы сделать какие-то выводы. Но все были с сопровождающими.

Отец с дочкой сели за стол и отвернулись друг от друга. Почти сразу он достал ноут и углубился в работу. Порой заводил разговор на узкую научную тему, а в итоге ушел, не дождавшись заселения дочки, потому что «работа не двигается, а успеть надо многое».

Мать с двумя взрослыми сыновьями оформляла одного из них и говорила ему, куда он сунул документы, куда ему идти, когда сдать куртку в гардероб; второму, который почти все время спал, говорила – идти или оставаться на месте. Она стучала каблучками и даже вступала в спор с медсестрами.

Другой отец плохо говорил по-русски – он пытался оформить своего сына, и у него с медсестрой ушло много времени на то, чтобы понять друг друга. Но никто не кричал на него и не раздражался.

Трое друзей плюс-минус моего возраста выглядели интересно: у парня – осветленные брови, порванные в разных местах носки, зимняя обувь с вырезанным задником, ставшая шлепками; девушка – с растрепанными волосами, в мужской дубленке оверсайз выглядела маленькой и хрупкой, но, когда ей позвонили, она кричала в трубку матом, а после пересказывала несколько раз своим друзьям все детали этого звонка; другая девушка была одета многослойно, все тона темные и приглушенные, она вежливо говорила и наблюдала за всем происходящим – если бы не возраст, я бы решила, что это их мама. Б думал, что госпитализируется парень, а я – что девушка в дубленке. Но оказалось, что ложится самая тактичная и спокойная из них.

Когда собралась большая очередь, зашел мужчина с портфельчиком. Он был один, стоял посреди коридора и откровенно нервничал. Я отвернулась на секунду, а когда повернулась – он уже сидел у окошка регистратуры и обращался ко всем, перед кем он влез: «Здесь никто не торопится – торопиться уже некуда. Но вы не переживайте, всех успеют принять, они умеют это делать», – и засмеялся. Никто не стал с ним ругаться.

М.

У дверей моего отделения меня встретила медсестра. Она повернулась, чтобы проводить меня в женский блок, и увидела девушку, которая выскользнула оттуда. Как я позже узнала, эту пациентку зовут М. (мне кажется правильным не называть имена). Она не совсем подходит под профиль отделения: у нее стеклянные глаза, отрешенные интонации и голоса в голове. Пару раз я слышала, как она с ними ругается.

В основном М. стоит у дверей блока (в них большое стекло) и смотрит в коридор. Когда ей удается выскочить, она подходит к таким же дверям отделения и смотрит наружу. Я не знаю, делает ли она что-то еще, но все медсестры, которых я пока встретила, чуть ли не кричат на нее.

Она часто ходит с литровой бутылкой воды «Шишкин лес», которую она смяла (так удобнее наливать воду из кулера), но я еще ни разу не видела, чтобы она что-то ела в столовой. Накануне вечером она подошла ко мне и спросила, нет ли у меня чего-то сладкого. Я принесла ей конфеты. Сегодня в обед она попросила принести ей два ломтика хлеба.

Из-за нее женский блок открывается только для приемов пищи, поэтому водой на всякий случай стоит запасаться при любой возможности.

Так вот, когда я только переступила порог отделения, медсестра накричала на М. и пригрозила ей вязками. Благодаря этому я узнала первое правило – без разрешения блок покидать нельзя.

15 ноября 2020

Самое важное место во всем блоке

Бросив вещи на пол в палате, я сразу пошла в туалет. Дверное стекло очертило для меня кадр из фильма: светлые больничные стены, белые кабинки, девушка в халате стоит ко мне спиной и курит, глядя на серый вид за окном. Когда я зашла внутрь, она обернулась и улыбнулась, но ее глаза оставались печальными, отчего и улыбка выглядела грустной. Она представилась и спросила, курю ли я.

Нет.

Ее брови чуть приподнялись, и она спросила, не беспокоит ли меня этот запах.

Все в порядке.

* * *

Туалет – самое важное место во всем блоке. И этому есть несколько причин.

Во-первых, это единственное место, где можно курить. У меня нет такой привычки, но это не имеет значения – от волос и всей одежды тянет. Окно всегда открыто, но запах, кажется, въелся во все поверхности. В любое время суток дым чуть искажает видимость.

Во-вторых, это то место, где, хочешь не хочешь, все сближаются. Кабинок всего две, они не закрываются на замок. Чтобы понять, есть ли внутри кто-то, некоторые наклоняются, чтобы увидеть ноги, а некоторые просто открывают дверь. Невозможно не сблизиться, когда вы все в разной степени страдаете от побочек: пока у тебя крутит живот так, словно ты сейчас принесешь унитазу в дань все внутренние органы, в соседней кабинке девушка, которая едва передвигает ноги от усталости, стонет и блюет.

В-третьих, это идеальное место, если хочется пообщаться. Тут сидят на всех поверхностях – и на подоконнике, и на плитке, ограждающей шланг для мытья ведер, и на полу. Почти всегда здесь кто-то есть, хотя сигареты не в свободном доступе: чтобы получить одну, нужно подойти к кабинету персонала и попросить – дальше все зависит от настроения медсестры. Кто-то ходит курить каждые полчаса, кто-то – пару раз в день.

Вчера утром мне хотелось пообщаться и я пришла туда постоять у окна. Свободного места почти не было. Зашла М. и спросила, нет ли у кого сигареты, потому что ей не дали. Одна девушка предложила поискать на шкафчике. М. вытянулась, пошарила рукой, уронила окурок на пол. Спросила, курил ли его кто-то. Та девушка сказала, что ее угостили, а она не докурила. М. что-то промычала и подожгла сигарету.

Постепенно все ушли, и мы с той девушкой остались вдвоем. Она выглядит молодо, но в волосах сверкает седина. Она бросила в мою сторону пару быстрых взглядов и задала несколько вопросов. Я ответила. Она затараторила, рассказывая, как она оказалась здесь. Кажется, ей было особо неважно, что я скажу ей в ответ.

Последняя веская причина называть туалет главным местом: тут есть биде. Обалдеть, да? Я в восторге. Предмет роскоши стоит рядом с раковиной и прячется за занавеской для душа, вокруг него нет даже стен. Это первое место, где я его опробовала, и мне страшно зашло.

Жаль, что вежливое общение часто не входит в список корпоративных ценностей

Мне кажется, что у людей в нашей стране есть такая коллективная травма – ожидание, что «тетенька из регистратуры» найдет причину наорать на тебя. Есть ощущение, что для нее ты никогда не сможешь быть достаточно нормальным/зрелым/умным, что ты всегда вынуждаешь ее, бедную женщину, срывать голос.

И здесь, когда я что-то понимала не с первого раза, я мысленно готовилась к тому, что сейчас-то женщина из регистратуры побьет меня как глупую собаку, тем более что вида она была «того самого» – полная девушка с тонкими поджатыми губами и волосами, стянутыми в тугой хвост. Но она, разрушая все стереотипы, из раза в раз все мягко повторяла.

Звоня в отделение по три раза в день, я заранее надевала свою лучшую броню, чтобы ни одно грубое слово не проскочило; я ждала, что на меня накричат за тупые вопросы, но люди на том конце оставались тактичными – такими, что не было чувства, словно они выдавливают это из себя.

Это может быть парадоксально, но, по крайней мере пока, это очень комфортное место, где даже охранники знают, как важно быть вежливыми.

16 ноября 2020

«Вызывает азарт, да?»

Медсестра разбирала вещи вместе со мной. Таблетки, маникюрные ножницы, пинцет, вилка, щипчики, бритва, зеркало (она сказала, что оно красивое) – все отправилось в ее пакетик на хранение. Она спросила, склонна ли я к самоповреждению и, не услышав достаточно быстрого ответа, забрала еще пилочку для ногтей.

* * *

– Двери палат наполовину стеклянные, не закрываются.

– Окна высокие, не открываются. Чтобы проветрить комнату, нужно взять длинную палку с металлическим крюком и подцепить ручку форточки, находящейся под самым потолком.

– Во всех палатах, во всех помещениях есть камеры (в туалете не смотрела).

– Кабинки в туалете не закрываются, на окнах решетки.

– Душевая работает 2 часа утром и 2 часа вечером. Дверцы на магнитах, крючков нет.

– Есть большое настенное зеркало в душевой и не такое большое – в общем помещении, напротив поста медсестер.

– В столовой нет ножей и вилок, только ложки.

– Во всех комнатах/кабинетах, помимо палат, нет дверных ручек – они открываются специальным ключом, который есть только у медперсонала.

* * *

С соседкой по палате обсуждали, как это все интересно. Ей 18 лет, у нее было несколько попыток суицида, она лучше меня разбирается в анатомии и лекарствах, а отсюда выписалась месяц назад, но вернулась снова, потому что «октябрь выдался тяжелый». Она улыбается много, но сил у нее совсем мало – как у всех здесь. Сошлись мы, конечно, на том, что выход можно найти из любой ситуации. Она широко улыбнулась и произнесла своим звонким голосом: «Но это вызывает азарт, да?»

* * *

Я нахожусь в крупной психиатрической больнице. Чтобы лечиться здесь бесплатно, нужно пройти комиссию, которая будет решать, достаточно ли сложный у тебя случай.

Так вот,

плюс: прошла на бюджет

минус: в психиатрическое отделение

* * *

Соседка хотела показать мне фотку, как она лежала с кислородом, пока болела ковидом, но случайно свайпнула, пока передавала телефон, и я увидела ее нюдес из ковидария. Надеюсь, она не убьет себя после этого.

* * *

Итак, анонсирую программу на сегодняшний вечер:

17.30 – ужин.

После все дружно идём за таблеточками, а потом устраиваем тусу в честь дня рождения чудесной девочки.

Чтобы она перестала думать о самоубийстве хотя бы на один вечер, подарила ей большой пакет какао, она обрадовалась – я такой ее еще не видела

* * *

Тревога, кажется, именинница ко мне подкатывает

* * *

17 ноября 2020

Она лежит здесь 8 раз, а я лежу в 8 палате… Чувствуете?

Все началось с того, что как-то за обедом она сказала: «Это самый красивый чайный пакетик, который я видела в своей жизни». Я улыбнулась и после принесла ей попробовать. Следующим утром она, проходя мимо, обронила: «Спасибо, это было вкусно».

Во время завтрака она заглянула в мою чашку и поинтересовалась, что это я пью. Услышав «матча», она заключила: «Значит, ты любишь странные напитки».

Как-то она зашла к нам в палату и сказала, что у нас очень уютно и ей хочется сюда переехать. Я, поддерживая шутку, одобрила это. Она сказала, что ей неловко (хорошо, что сказала, – очень трудно читать эмоции людей под таблетками), но нет ли у меня еще чего-то вкусного попить. Я дала ей пакетик какао, и она обняла меня.

Поздним вечером, в зеленом свете ночников, она подозвала меня чуть хриплым голосом: «Какая у тебя красивая подвеска». Я подошла ближе и затараторила, рассказывая, откуда она, из чего она, за сколько она, как давно она. А она взяла ее в руки (длина цепочки – 45 см, так что вы можете представить, насколько это было близко) и покрутила.

Я знала, что в понедельник у нее день рождения, и очень хотела ее поддержать, потому что каждый раз, когда я видела ее рядом с медсестрами, до меня доносились ее фразы, сказанные будничным тоном: «В принципе, хочется себя уже убить», или «Мне весь день очень грустно, дайте мне что-нибудь», или «Я так больше не могу».

Вчера она зашла к нам в палату и объявила, что после ужина приглашает нас на тортик. Я вручила ей пакет какао и показала тюбик хны, а моя соседка предложила ей выбрать фильм из тех, что она скачала на жесткий диск (там примерно террабайт фильмов, и она не отпускала именинницу, пока не зачитала ей ВСЕ названия; за пять минут до этого она зачитывала их мне, так что тут я расслабилась).

В назначенный час я тусила в курилке с чашкой чая, думая, будем ли мы сидеть с тортиком прямо тут. Но очень скоро я поняла, что задумывалось все это в другом формате.

В курилку заглянула моя соседка и сказала, что сбор в нашей палате. Кроме меня, никто не сдвинулся с места. Оказалось, тортик мы должны есть втроем – именинница, соседка и я.

«Одни плюсы», – скажете вы.

«В принципе, да», – с нервным смешком скажу я.

Я активно ела тортик (благо у меня сейчас очень удачный для этого период постоянного желания жевать), а девушки вели вежливую беседу. Оказалось, моя соседка снимает квартиру вместе с подругой, в которую именинница долгое время была безответно влюблена. Как только это обстоятельство выяснилось, именинница поспешила сказать, что она уже давно ничего к ней не испытывает, – и скушала последнюю малинку с тортика. Я поняла, что она своего не упустит.

* * *

Итак, последняя малинка с тортика исчезла вместе с моим спокойствием.

Знаете, бывают такие ситуации… Звучит как подводка к шутке, но разорвет в конце только меня – от стыда. Так вот, бывает, что вроде бы ничего такого не произошло, но хочется вдруг в секунду тишины прокричать: «Я в отношениях», – причем без разницы, правда ли это.

Именно это состояние охватило мое тело, но крик вышел наружу нервическим смешком. Тортоедение было закончено, пришла пора приступать к фильму. Я пропищала («Может быть, подключить кабель к телеку и позвать всех?»), но именинница была неумолима – смотрим тут, втроем, на этой кровати. А потом добила меня: «А ты еще предлагала хной порисовать».

Я поняла, что мой патронус был бы овечкой, и поблеяла на пост медсестер клянчить ножницы, чтобы обрезать краешек пакетика хны. Сначала, конечно, пришлось объяснить:

1. Что это

2. Зачем

3. Ну выдумщицы

4. А еще раз что это

5. Белье испачкаете

6. Щас дам вам ножницы

Протянув режуще-колющую запрещёнку, медсестра стала так пристально смотреть на меня, что у меня сложилось ощущение – именно ее взглядом тут все сейчас и покромсается.

К моему возвращению в палату уже были подготовлены киноэкран (ноут поставили на стул перед кроватью), кинозал (посередине кровати, к моему облегчению, была соседка) и киноатмосфера (свет выключили). Я проблеяла что-то о том, что плохо рисую, мол, сначала потренируюсь на себе.

Далее в течение часа я так усердно себя разрисовывала, что все признали – рисовать кому-то еще я не смогу, а смогу только сидеть и подсыхать. Соседка взяла у меня хну и нарисовала себе гребанный шедевр на одной ноге, потом на другой, потом на третьей – ноге именинницы.

Все было чудесно и мирно. Мы смотрели «Дьявол носит Prada», иногда с другого конца кровати до меня долетали комплименты вроде «как красиво», и я понимала, что никакой человек в адекватном состоянии про мою мазючку так сказать не может.

Но фильму, как и всему в этом мире, суждено было закончиться. Зажегся свет, в палату вернулась реальность, в которой у меня через двадцать минут – укольчик на ночь, а хна еще не высохла.

Пока дамы орудовали феном, я размашисто ходила по комнате и пробовала все способы сразу – собственно, ходить, дуть, аккуратно убирать ватным диском, неаккуратно убирать салфеткой, подтирать ватными палочками. В конце концов, я ушла на свою кровать и обложилась преградой в виде всякого вида ваток.

И тут…

Именинница села напротив меня и поначалу занималась своим рисунком, но буквально через пару минут наклонилась вперед и стала помогать мне снимать хну с пальцев правой руки. Я дружелюбно улыбнулась (всегда так делаю, когда возникает какая-то угроза). После ее рука уже знакомым жестом переместилась к кулончику на шее. Она потеребила его и, не получив никакой реакции, встала и отошла.

В этот момент через дверное стекло я встретилась взглядом с медсестрой. Ее взгляд сначала скользнул по палате без интереса, но неожиданно забегал по нам всем. Она зашла в палату, и пришлось пояснить:

1. Что это

2. И сколько будет держаться

3. Белье испачкаете

4. Да

5. Белье точно не испачкаете

6. Красота какая у вас (к девочкам)

7. Мм (ко мне)

С приближением часа таблеток вся фривольная атмосфера выветрилась из палаты. Я отстояла в очереди своё, выпила все, что требовалось, и уже направлялась мимо именинницы, стоящей следующей, к процедурному кабинету – ждать укольчик. Но медсестра окликнула меня на полпути. Она была одна и как будто очень торопилась поскорее начать сидеть всю ночь на своем посту, поэтому решила сделать мне укол просто стоя перед всей очередью. Именинница что-то кричала мне в спину (или попу), а медсестра подбадривала: «Да они завидуют», «Я своей широкой спиной все закрыла».

* * *

Сегодня во время тихого часа, примерно в 15.20

Я выходила из туалета, именинница шла в свою палату – момент максимально лиричный, финальная сцена любого стоящего фильма. Я почувствовала, что она смотрит на меня, и на долю секунды наши взгляды встретились. Она сказала: «Ты похожа на солнышко».

И мы разошлись, зная, что ничего больше не будет…

Le fin

18 ноября

Гадание на тапочках

Моей первой соседкой была киргизка 49 лет. Она приехала сюда из Сургута.

Ее выписали уже на следующий день, но мы успели пообщаться до той степени, когда она просит номер телефона, а тебе неловко отказывать, хотя непонятно, зачем он ей нужен (созванивались уже дважды).

Мы познакомились, когда она зашла в палату, а я сморкалась, прячась за шкафом. Она испугалась, что у меня грипп – сразу закрыла нос и рот кофтой, но быстро расслабилась, когда я сказала, что всего-то говорила с лечащим врачом.

Мы обменялись общими фразами для начала, а оставшийся день она подходила и рассказывала, как ее поразили вещи, которые она узнавала, находясь здесь на лечении. Например, что «такие, как мы» на дело, которое занимает один час, можем потратить не один день.

Я все пыталась сказать, как меня восхищает, что и она, и ее семья отнеслись к этой ситуации серьезно, без обесценивания, но она плохо понимала по-русски, а я не смогла сформулировать это достаточно мягко.

Перед выпиской она сильно переживала и у нее разболелась голова – таблетки не помогали. Я помогала ей собирать вещи, а в минуту передышки она сказала, что может погадать по моим тапочкам.

Как это?

Она с улыбкой и сильным акцентом сказала, что в Сургуте она «прыдпрыниматель», занимается продажей обуви. Мне страшно понравилась эта формулировка. Она опустила глаза и начала: «Я вижу, что эта обувь новая. Выпущена пару месяцев назад. Стоит дороже 300 рублей, потому что на ней много красивого меха. Из меха торчат уши, это говорит о том, что следующий год – год Быка».

Не обманула.

19 ноября 2020

Как нестреляная птица постельное белье меняла

Это началось, когда я спросила у опытной соседки, как получить чистое постельное белье…

Хотя нет, простите, на самом деле все началось с того, что еще с раннего детства я не чувствовала себя достаточно чистой, благодаря чему мое настроение всегда сильно зависело от гигиены.

Из-за этого я задала знающей соседке, то бишь стреляной птице, уже известный вам вопрос. Я не хотела пускать это процесс на самотек, его детали для меня были очень важны. И по ее словам все, казалось, совсем просто: когда хочешь, относишь белье, берешь новое.

Выходя из столовой, я предупредила медсестру о своих намерениях, ведь для меня придется снова открывать дверь женского блока. Она сказала: «Да ради бога», – что я посчитала хорошим знаком.

Я зашла в палату, взяла уже подготовленную охапку грязного белья и подошла к дверям, ожидая, когда кто-нибудь мне откроет. Рядом, конечно, стояла М., ждущая ровно того же. Она сразу спросила: «Ты что, выписываешься?» Это меня слегка встревожило, но я быстро нашла оправдание ее словам: наверняка никто тут не меняет белье, потому что ни у кого нет на это сил. В душевой по этой же причине не бывает очереди, хотя кабинок всего две.

Дверь открыла самая говорливая медсестра – именно говорливая, а не разговорчивая. Я не раз пыталась поддерживать с ней диалог, но она никогда не показывала, что слышит, что я говорю.

Однако день сегодня особенный: во вторник и среду нам в разном виде давали солянку, которую едят только те, у кого наглухо отбиты побочками все рецепторы, и мы знали (благодаря календарику моей страшно опытной соседки), что ее же, недоеденную, дадут в пятницу. А сегодня, получается, день, когда солянка вбирает в себя все омерзительное, что есть в отделении, чтобы завтра вывалиться на тарелки финалистов по тяжести состояния – которым все равно, что с ними станет после этой пищи.

Я сказала этой медсестре, что хочу поменять белье. А дальше все как в мюзикле.

Она: «А когда ты меняла его?»

Я: «Неделю назад».

Она: «Ой, это рано слишком».

И еще три медсестры, стоящие у стеночки: «Слишком рано».

Я: «А как часто надо?»

Она: «Раз в десять дней».

Три медсестры: «Раз в десять дней».

Она: «Я завтра собиралась к вам приходить за грязным бельем, мне так удобно».

Медсестры остались позади, поэтому дальше без подпевки.

Я: «Если вы будете менять белье завтра, то когда будет следующий раз?»

Она: «В следующую пятницу».

Я: …

Она: «Мне так удобно».

Я: «То есть через неделю?»

Она: «Да».

21 ноября 2020

«После этого мне очень долго хотелось жить»

Мне очень повезло с палатой. Высокие окна выходят на болотного цвета речные воды, вдоль набережной без остановок скользят машины, а чуть подальше – серые многоэтажки, в это время года сливающиеся с небом.

Мне сказали, что все палаты по моей стороне – повышенной комфортности, они рассчитаны на 1–3 человек, в некоторых есть отдельный санузел. Обычно в них кладут платников, но сейчас такой период, что мест не хватает и на это уже не смотрят.

Меньше повезло тем, кого поселили в палаты напротив – для бюджетников. Их окна, хоть и такие же большие, выходят на больничный двор и путаную вереницу корпусов. Они рассчитаны на пять человек или больше.

Нас в палате теперь трое. В среду к нам подселили еще одну девочку 18 лет, поэтому теперь первую соседку я буду именовать А., а эту новенькую – К.

В момент знакомства К. долго и пристально смотрела на меня, услышав, сколько мне лет. Буквально через несколько секунд она сказала: «Пытаюсь понять, пиздишь ты или нет». После ужина я узнала, что могло бы быть в случае вранья. К. поделилась с нами, что хочет забить стрелку «самой-крутой-девчонке» из-за какой-то фразы, хотя мне показалось, что она просто не так ее поняла.

На самом деле К., конечно, не агрессивная и не злая. Она очень уязвима, поэтому и сказала мне в какой-то момент: «Можно я похожу за тобой пару дней?»

Конечно, это не проблема.

По моему ощущению, когда мы с А. были в палате вдвоем, она была идеально заполнена. С прибытием К. всего вдруг стало много, и ощущение другого человека подошло вплотную к моим личным границам. Но за пределами палаты меня это нисколько не волнует, как не волновало, что она действительно ходила за мной везде, а когда не решалась на это, ее взгляд становился тяжелым и быстро перебегал с одного предмета на другой, так что я звала ее с собой – и она расслаблялась.

К. обычно говорит много и тихо – мы все время переспрашиваем. На следующий день, в четверг, ей привезли модем, и она стала говорить еще больше – только не с нами. Я даже не успела устать от этого, как ее приплющило таблетками, и теперь она все время спит. Серьезно, она встает только ради приемов пищи и бодрствует вечером около двух-трех часов.

Спонтанно в день ее прибытия у нас получился вечер знакомства. Девочки увлеченно рассказывали друг другу про свои попытки суицида, и там не было распиаренных порезанных поперек вен. К. рассказала, как целенаправленно вышла в окно с 9 этажа, когда ей было 12 лет, – ничего себе даже не сломала. «После этого мне очень долго хотелось жить». Они обсуждали, какие пробовали таблетки и в какой дозировке (об этом я, конечно, писать не буду). То, что сейчас они живы, – это совпадение множества факторов, если вы верите в совпадения, или чья-то сильная рука, вытянувшая их из омута в последний момент, если вы верите в высшие силы. Мне хочется верить только в одно: что они смогут жить той жизнью, о которой мечтают.

22 ноября 2020

Интересный факт, проспонсированный тревожностью: чтобы в каталоге "ТВОЁ" дойти до товаров от 500 рублей, нужно просмотреть 39 страниц

23 ноября 2020

Мой лечащий врач – довольно строгая женщина около 40 лет. В общем-то «строгой» я ее называю лишь потому, что она всегда требует от меня четкого ответа на вопросы, а волны пространных размышлений часто уносят меня в открытое море, так что это даже хорошо.

В какой-то момент, возможно, чувствуя, что нужно наработать некоторый кредит доверия, она рассказала про ранние годы своей практики. Тогда она уже получила общее медицинское образование, но еще не прошла и, возможно, даже не выбрала интернатуру по специальности «Психиатрия».

Она помогала участковому терапевту принимать пациентов. И впервые столкнулась с тем, что, хотя ей понятны все симптомы, она не может поставить диагноз. Ситуация такова, что 30 % людей, которые с непонятными симптомами приходят ко врачу, должны получить консультацию психиатра. Другое дело, что в России к этому до сих пор особое отношение, и больше страдают от этого мужчины (на моей субъективный взгляд). В мужском блоке нашего отделения около пяти пациентов, в женском столько – в одной только палате для бюджетников. До сих пор больничный лист из подобного места может сильно подпортить дальнейшую карьеру.

У этого поста не будет красивой концовки, потому что меня вот-вот вырубит от таблеток. Темы еще не исчерпались, но, если у вас есть идеи, предлагайте.

24 ноября 2020

Вещи, которые надо сделать до 30 лет

1. Упросить санитарку открыть душевую в неурочное время, чтобы поменять менструальную чашу.

2. Объяснить пожилой санитарке, что такое менструальная чаша.

3. Объяснить пожилой санитарке, что мне надо не постирать, а поменять.

25 ноября 2020

Люди без возраста

Как-то за обедом я познакомилась с В. Наш разговор протекал в обычной здесь форме: раз в минуту мы говорили друг другу по одной-двум фразам и понимали, что общение может оборваться в любой момент и никакой трагедии в этом не будет. Он длился минуты три, не больше, но этого хватило, чтобы проложить между нами негласный мостик доверия.

Ей 19 лет. Она сказала, что все люди моего возраста не выглядят тут на свои годы. А еще – что она не чувствует разницы в общении. Я промолчала, но задумалась. Эта мысль жила и во мне, но до этого не находила словесную оболочку.

Разве что в некоторые моменты я смотрю снизу вверх на мою соседку А. (ей 18 лет, и у нее 9 классов образования). Очень сложно чувствовать себя эрудированным образованным человеком, когда она объясняет мне, почему куриный бульон нельзя солить до выключения огня НА МОЛЕКУЛЯРНОМ УРОВНЕ. Понимаете, она посмотрела на меня большими ясными глазами и будничным тоном спросила: «Ну, ты ведь знаешь, почему его нельзя солить?» Я думала, я знаю.

За этим исключением, ни с кем разницы в возрасте я не ощущаю. Наверное, это связано с тем, что пациенты в отделении с похожими диагнозами. Непроработанные травмы делают нас похожими на детей, которые могут расплакаться из-за одного слова; тревога будит в нас вечно подвижных подростков; депрессия пригвождает нас к кроватям стариками, которым жизнь давно приносит лишь усталость, скуку и иногда – тошноту.

* * *

Быстрый способ попасть в «одиночку»

Мы с В. стали общаться больше по двум причинам. Она увидела на моей руке хну и захотела тоже что-то нарисовать на мне, а я таким людям отказывать не умею. А вторая причина – нам пообещали дать одно и то же слабительное. Тем вечером, когда все произошло, она сделала мне фантастический рисунок, а потом мы сели вместе с соседками смотреть первую часть ГП. Мои соседки не очень любят других людей в нашей палате, но В. прокладывает дорожку к любому сердцу.

Образовался киношный общак, где каждая подсовывала что-то остальным чуть ли не в рот – так хотелось делиться. В. отпила у меня чай из кружки. Через минут двадцать она с извинениями покинула нашу тусовку, сославшись на сонливость от лекарств.

В 9 вечера, когда мы все выстроились за ночными таблетками и уколами, мы встретили ее снова – она едва стояла. Она призналась, что пару раз ее рвало, и чувствует она себя не очень. Ей дали слабительное утром, мне – минуту назад. То есть, ее таблетки должны подействовать сейчас, а мои – утром.

А. отвела ее в палату, В. становилось хуже. У нее упало давление и участился пульс. Ее голову мучили страшные боли, а медсестра ушла от нее, задав пару рядовых вопросов и удовлетворившись ответом. Несколько девочек вместе с нами собрались у ее кровати. Я пыталась шутить. В какой-то момент В. скрутило живот, и она, слабо двигая ногами, пошла в туалет. Мы поняли, что это момент истины.

Она вернулась минут через десять и бросила как будто небрежно: «Если вам интересно, я срала только кровью».

В первую минуту я испугалась за нее. А потом – и за это мне стыдно – за себя, потому что решила, что примерно такое я буду испытывать утром.

Было ясно, что это ненормально. Это признала даже медсестра. Дальше началась ужасная больничная суматоха: вызвали врача, он караулил ее у туалета, ее увели в процедурную, а вышла она оттуда со слезами на глазах – подозревают корону, поэтому переводят в «одиночку». Простите за кликбейтное название.

Для В. это стало большим стрессом. Но все близкие девочки начали помогать ей переносить вещи (было очевидно, что, если это корона, мы все давно заразились). Я вместе с А. заправляла ей постель и приговорила: «В., да ты посмотри, какой тут матрас! Ты переезжаешь в лучшие апартаменты». Ей тяжело дался этот переезд. Зная, что к ней нас не пустят, я забежала к себе и набрала ей разных видов чая и горячий шоколад. На прощание мы крепко обнялись.

На следующий день А. забежала к ней несколько раз, ловко уворачиваясь от взглядов медсестер.

Upd: В. выпустили через день, когда, видимо, пришли результаты ПЦР. Возможно, ей сказали, что с ней произошло, но нам она говорила, что ничего не знает. Прошло уже несколько дней, и ни ей, ни кому-либо еще плохо не было.

26 ноября 2020

Меня завтра переводят в другую палату, все подробности потом.

1 декабря 2020

На следующий день мне сказали, что поселят меня с красивой девочкой (длинные светлые волосы с сильно отросшими темными корнями, густо накрашенные черным большие глаза, тату с трупом невесты), которая ни с кем не общается. НО позже мои соседки мне начирикали, что туда поселят кого-то по блату, мол, уже договорились!!!! И так и оказалось – вчера, в понедельник, туда заехала, кажется, ее подружка. А меня подселили к…

* * *

«Самые крутые девчонки»

Они жили в одной палате и со стороны выглядели настолько гармонично, словно попросили кого-то сначала назвать их одинаковыми именами, а потом – положить вместе. В столовую они шли, держась за мизинчики, и всегда приходили туда первыми.

Одна из них – та, что выписалась – была нездорово худой. У нее очевидное РПП, но это не совсем профиль моего отделения, поэтому тут она лежала с биполяркой. Она носила короткие шорты и джемперы, которые висели на ней как на вешалке – реально, без прикрас. В столовой она съедала двойные, тройные дозы, а после шла блевать – но не в свой туалет, а в туалет-курилку с двумя кабинками, рассчитанными на двадцать человек. Долгое время все думали, что ее организм просто не справляется, а она искренне хочет набрать потерянные килограммы, но это оказалось обманом, в который она, может быть, сама хотела поверить. Однажды я встретила ее там, когда она уже закончила: она выходила из кабинки с сигаретой во рту, на ходу поджигая ее, а второй рукой держа сборник кроссвордов. Увидев меня, по-доброму поприветствовала и села на пол, прижимаясь к батарее. Она – как героиня фильма в начале пути, когда еще непонятно, будет ли у нее все хорошо.

Другая девушка выглядит как любая голливудская звезда, играющая крутую девчонку, регулярно лежащую в психушке. Внешность Вайноны Райдер и наглость Анджелины Джоли. У нее тоже БАР, и она лежит тут каждую осень, иногда и весну. С каждой медсестрой у нее своя история с ссорами и примирениями. Она знает, что было здесь до изоляции; как можно было уехать отсюда на весь день и как пронести банку мороженого внутрь. Ее слова часто могут показаться двусмысленными, поэтому на них легко обидеться (часто слышу это от других людей). Она, наверное, слишком энергичная для отделения, где в основном лежат с депрессией. С ней меня и поселили.

Мы провели вместе три дня – вчера ее выписали.

Салон красоты

Я чувствовала, что «самая-крутая-девчонка» никогда не относилась ко мне плохо. Наше знакомство произошло через пару дней после моего прибытия сюда. Сонная, я выходила из кабинки туалета-курилки, а она сидела на этом месте для самых-самых – на полу у батареи. Она сказала: «Господи, до чего ты милая. С чем же ты тут лежишь?»

Мне очень понравилась атмосфера, которую она создала. Бабушка из смежной палаты часто просила ее об укладке волос феном – с нее она деньги не брала. По утрам она первой бегала к медсестрам, и ей они давали чуть ли не пачку сигарет – сразу на весь день. Поэтому к ней часто приходили с просьбами, когда на посту отказывали. Кому-то она давала просто так, кому-то – по бартеру, кому-то – за деньги, потому что «на что же еще потом покупать энергетики».

Но были люди, которые приходили к ней совсем за другими вещами. Одна девочка готовилась к выписке в тот же день, что и она, – её просьбой было выщипать брови и убрать усики. «Самой-крутой-девчонке», конечно же, удалось пронести сюда пинцет, а еще у нее был специальный гель и восковые полоски.

Она уложила девочку на свою подушку и села рядом. Зачесала ей брови вверх и начала отвечать на миллиард вопросов по поводу формы, длительности, больно-не-больно. После приступила к усикам. Для начала обезжирила («Лер, ты не против, я твой ватный диск взяла?»), потом попросила меня сходить за ножничками из личных вещей. Я выглянула в коридор и обрадовалась – там была медсестра, которая разрешала брать предметы в палату. Пока я рылась в пакетике со своей запрещёнкой, раздался крик – процедура началась. После того, как закончилось и это, они договорились о «макияже на выписку».

* * *

В пятницу она помогала мне обустроиться в уже нашей комнате: мы шутили о том, как скрипит ее кровать и как ужасно дребезжит холодильник. В субботу мы рассказали друг другу наши истории, и она стала первой здесь, перед кем я открылась. В воскресенье она познакомила меня со своим отцом по вотсапу («Только не падай. Ей 25»). В понедельник я успела вернуться с занятий в последнюю минуту ее пребывания в больнице – мы обнялись, она чмокнула меня в щеку и попросила фото на память.

И только сейчас я поняла, что хной она попросила нарисовать одного из её демонов.

2 декабря 2020

Психологическое образование, запись от 25 ноября

Нам обещали несколько лекций о причинах заболеваний, их симптоматике, о том, как справляться с разными проявлениями. Звучит очень хорошо, и я хотела быть предельно готовой: взяла кофту на пуговицах на случай духоты; носки – если будет холодно; блокнот и ручку – чтобы записывать; телефон – чтобы фотографировать то, что не успею записать.

Но по итогу у меня в блокноте только одна кривая схема сомнительной значимости (слова там уровня «био», «психо», «социо») и полное неудовлетворение.

– Да, я была сильно заторможена из-за того, что увеличили дозу одного из антидепрессантов.

– Да, было душно, что усилило эту и другие побочки, и язык вдруг стал слишком большим и неповоротливым.

– Да, сложно было даже держать голову ровно, и я тонула в мягком диванчике, повторяя (не умышленно!) позу одного классного человека.

Оценивая это, могу честно признаться: с Хокингом меня роднила только поза. Я вряд ли потянула бы даже уровень научпопа из инстаграма.

Но все равно казалось, что, если бы я полежала эти 50 минут на своем желтом пледике, закинув ноги на холодный металл темных глянцевых перекладин кровати, и смотрела в потолок, время прошло бы с большей продуктивностью.

Однако была одна ситуация, которая показалась мне интересной уже в моменте.

«Лектором» была полненькая психологиня в медицинском халате поверх свитера и обязательной для ношения маской. Она стала задыхаться еще на приветствии. Спустя минуту в моих вязких мыслях зародилась идея о том, что она может потерять сознание. Я попыталась вспомнить, что надо сделать; осталась довольна тем, что хотя бы что-то вспомнила, а она уже озвучивала вопрос, обращенный ко всем: «Как вы думаете, что может быть причиной болезни?»

Травма.

Я выпалила это первой, после меня все называли разные вещи. Девочка рядом со мной, похожая на маленькую мультяшку, сказала: «Генетика». Полненькая веселая девушка сказала: «Травля». Мужчина в клетчатой пижаме и сединой в бороде сказал: «Стресс».

Почти сразу меня догнало ощущение, что я только что поучаствовала в эксперименте, на который не подписывалась. Наверняка задумка и заключалась в том, чтобы каждый назвал то, что стало причиной в его случае.

* * *

Мои бывшие соседки, А. и К., сегодня выписываются. В наследство мне передали остатки своей еды, так что теперь я Владычица Соли и Сырного Соуса, а также обладательница сока, йогуртов, чечила, хлебцев, шоколадок и еще чего-то по мелочи. В палате я одна, а холодильник забит полностью. Неслыханная роскошь!

Какое-то время назад у меня было особенно плохое настроение. Тяжело поговорила с ординаторкой, приставленной ко мне, и лечащим врачом. Я тихо вернулась в палату, и пара широких глаз устремилась ко мне. А. сказала: «Выглядишь так, как будто ты плакала».

Я плакала.

Соседки сочувственно вздохнули. Я впервые за долгое время захотела покурить. Во мне разверзлась безнадёжность, и очень хотелось что-то с собой сделать. Некоторое время я упрашивала принести мне сигареты, но потом рациональной своей частью подавила это желание.

Ноги понесли меня в туалет-курилку. Там, так же красиво, как и в первый день, стояла девушка в халате, ее глаза оставались по-прежнему печальными. Я встала рядом с ней и посмотрела вниз из окна с решетками. Мы во второй или в третий раз познакомились. Я вдохнула холодный прокуренный воздух и спросила, не будет ли у нее лишней сигаретки.

Не знаю, что для курящих может быть тут ценнее сигарет. Некоторые медсестры дают по 7 штук на день, чтобы сэкономить себе нервы (хотя этого недостаточно для тех, кто ходит курить каждые полчаса), некоторые выдают по одной в час и ругаются с каждой, кто подходит без пяти или в 58 минут.

Мне показалось, ей было тяжело на это решиться. Она сказала: «Ну возьми», протянула мне одну, дала закурить. Я затянулась, и она начала рассказывать свою историю.

Она много грустила, и ее родственница-психиатрка предложила ей выпить пару таблеток. После ее состояние так сильно изменилось, что ее упрятали в психиатрическую клинику в ее городе. Там их заставляли мыть унитазы и драить полы. А тут хорошо. Но вот если бы не эти две таблетки…

Я спросила, какой у нее диагноз.

Она сказала: «Там шизу ставили. А тут не говорят».

Мм.

Она мягко взяла меня за запястье: «Ты так внимательно выслушала меня. Спасибо тебе большое».

Мы обнялись.

Именинница, пришедшая к этому моменту, облокотилась половиной тела об подоконник, куда так часто осыпается пепел, и сказала: «Господи, какие вы милые».

А та девушка добавила: «Ты не стала меня переубеждать или судить, спасибо тебе».

Мы обнялись еще раз.

* * *

4 декабря 2020

М., ч.2

Я уже писала о ней, но сейчас, узнав ее лучше, мне хочется добавить: мне очень, очень ее жаль.

Просиживая часы в кабинке туалета-курилки, я часто слышала, как она вбегала, хлопая дверью, и кричала о том, что ее отец умирает. Он умирает каждый день, почти каждый час.

«Не надо яд, я вас умоляю, не надо».

Я не знаю, как с ней общаться. Выхожу из кабинки, она вздрагивает, но не оборачивается. Тоненькая маленькая фигурка стоит у окна под открытой форточкой и плачет.

«Ну вы не видите, что ли, что человек умирает. Какой яд, блядь, вы охуели».

М., привет.

Она оборачивается и хрипло отвечает: «Привет».

Я мою руки в абсолютной тишине. Однажды я видела, как она мочила голову в этой раковине, стоя у распахнутого окна.

* * *

Она ходит привидением и мягко стучит в дверь каждой палаты. Говорит медленно и скомканно одну и ту же фразу: «Прости, пожалуйста, у тебя не будет чего-нибудь сладенького?»

Она не ест ничего в столовой. Только пьет кофе и воду. А еще выкуривает по сигарете так часто, как ей дают. Очень сложно отказывать ей в просьбе, думая о том, как это может сказаться на ней.

Как-то я дала ей целую шоколадку, и она вернулась снова через полчаса: «Пэростипжлстауутебянебудтчегонитьсладнького?»

Я сказала: «Прости, пожалуйста, у меня больше нет», – но от этой лжи мне особенно неприятно.

* * *

Одно время, когда ее загоняли в столовую вместе со всеми, она садилась рядом и я оказывалась в одном с ней никотиновом пузыре. Вся ее одежда, волосы, каждая клеточка кожи источала этот запах, словно собственного у нее и не было. В такие моменты я желаю ей приятного аппетита, если она грызет хлеб, или здороваюсь, если она пьет кофе.

* * *

«Я не знаю, что со мной, я выйду все равно».

Она постоянно пытается сбежать. В последние дни стало совсем тяжело. Ни у одной медсестры не хватает терпения. Когда я вижу ее в коридоре, она обычно стоит у дверей блока и пытается проскочить с каждым входящим/выходящим. Если она в другом конце, то бесконечно дергает ручку двери запасного выхода и страшно кашляет.

* * *

Иногда я слышу, как она говорит по телефону.

«Мам, сегодня было тяжело. Голоса эти были снова, я не справилась. Забери меня, пожалуйста».

Иногда я слышу другое.

«Алло, скорая… Человеку там плохо… С сердцем плохо человеку. Я не там, я не могу выйти».

* * *

Позавчера М. сбежала. Не знаю, куда она успела добраться, но ее быстро вернули. Обвинили во всем добрейшую сестру-хозяйку, которая всегда ласково нас будит и нежно с нами обращается. Ей много лет, но она ужасно рыдала и все пыталась это скрыть. Я подошла к ней и сказала, что она замечательная, а еще – что все будет хорошо. Я часто это добавляю по привычке.

Вчера М. отвели на ЭСТ. Если по-простому – терапия током. Пока что кажется, что ничего не изменилось.

* * *

Мне нравится, что здесь мы не пытаемся друг друга лечить – для этого есть врачи. Друг друга мы можем выслушать, оказать поддержку. Еще мы позволяем друг другу делать странности, не вникая, откуда они взялись и зачем нужны.

Так вот, мне очень, очень ее жаль. Но я не могу ее вылечить.

5 декабря 2020

Режим

7.00–9.00 – душевая открыта

9.30 – завтрак и таблетки

13.30 – обед и таблетки

14.00–16.00 – «тихий час»

17.30 – ужин и таблетки

19.00–21.00 – душевая открыта

21.00 – таблетки

Анонсирую #запискиюногопациента про всякие бытовые штуки.

* * *

Душевая

В 8.30 я уже в душевой. Пришлось попросить санитарку открыть ее, потому что утром обычно никого не бывает – все просыпаются от голоса медсестры, доносящегося до любой палаты: «Девочки, просыпаемся и идем на завтрак». До закрытия душевой осталось полчаса, но я очень хочу постирать свои вещи. Быстро прохожу по сухому полу, удивляясь тому, что он таким бывает, и заглядываю в тумбу под раковиной.

Тазика нет.

Может, я неправильно поняла ту девушку? Она говорила мне, что тазик тут и им можно пользоваться. А она выписалась. Может, это был ее личный тазик? Черт.

Вываливаю белье в раковину и затыкаю слив носком с самым ненатуральным составом. Раковина заполняется, я стираю, оставляю замачиваться, снова стираю. Холодная вода и мои руки не совместимы (перчатки и мои руки тоже, если что). Костяшки стираются и краснеют. Неосторожным движением задеваю ногтем палец, и в мыльную воду капают красные капли.

Тут очень душно – окно закрыто, похоже, со вчерашнего дня. Мокрыми руками стягиваю с себя джемпер и остаюсь в майке. Мельком замечаю свое отражение в стекле: щеки красные, волосы растрепанные, губы складываются в напряженный кружок, чтобы сказать по-бабьи: «Фу-у-ух».

* * *

Первые недели две, до переезда в лакшери-палату, я ходила мыться в общую душевую. Это всегда было одинаково: я приходила со своим ситечком (чтобы не приумножать зло), открывала воду. Ноги утопали то в слишком холодной, то в излишне горячей воде, пене от десятков средств, чужих волосах, поднявшихся со дна. После я собирала не только свои волосы, но и предыдущих девушек – по ощущениям, с июля, – чтобы вода начала сливаться. Я подходила к санитарке и спрашивала, есть ли у них средство для труб – нет, деньги на это не выделяют. Только вантуз.

Иногда ходить в душ было интересно. Это когда мы с А. болтали из разных кабинок и сравнивали, кому противнее мыться. Сравнивали, конечно, только для вида, потому что сложно что-то почувствовать, когда терапия только подбирается.

А., как и многие другие, предпочитала переодеваться в общем коридоре душевой, не стесняясь двери со стеклом. Я тоже не стеснялась, но переодевалась все равно внутри – так было удобнее согласно моим стандартам ухода за собой. Мне все кажется, что от меня чем-то пахнет, и тревога часто гонит меня в душ, в каком бы состоянии я ни находилась. Очередей тут не бывает, ведь, чтобы помыться, нужны силы.

* * *

Неочевидный плюс душа – в нем удобно плакать. Мне кажется, в этих целях он используется гораздо чаще, чем по прямому назначению. А если его еще и забудут закрыть на день… Вплываешь в это темное теплое царство, доступное как будто только тебе, садишься на подоконник, подогреваемый батареей, смотришь на машины – символ далекой пульсирующей жизни, на спокойную речку, которая текла тут до и будет протекать после, на палки-деревья и чуть подвываешь. Разговариваешь с темнотой и все о чем-то просишь. Или извиняешься.

Я пыталась сделать из своей комнаты плакательную, и у меня даже почти получилось упросить одну девочку приходить плакать ко мне, но позавчера у меня появилась новая соседка. Да и как-то не по-людски – плакать там, где ешь вкусняшки.

#запискиюногопациента

У меня проблема.

На самом деле, их две. Я боюсь, что от новых таблеток у меня появится живот как у беременной, это самая частая побочка, а я эти побочки собираю уже не глядя.

Но важнее другое. Меня хейтит буфетчица. Мне кажется, я знаю, как все к этому пришло. Все началось с…

Не могу сказать, что у нас были крепкие отношения. В первую нашу встречу я, когда относила тарелку, сказала ей: «Спасибо, было очень вкусно». Услышав это, она так изменилась в лице, что брыли затряслись, а морщин от улыбки стало еще больше. Она поблагодарила меня в ответ, и я поняла – ей было приятно это услышать.

В какой-то момент девочки сказали, что она та еще алкоголичка, которую не раз заставали пьяной на работе, и я, признаться, охладела к ней, но потом оказалось, что они говорили про другую буфетчицу. И мы продолжали дарить друг другу улыбки.

Девочки и мальчики обычно едят раздельно – связано это, в первую очередь, с тем, что столовая не вместит всех сразу. Столовая, порой, и одних девочек не вмещает – нас в три или четыре раза больше, чем мальчиков.

Я стараюсь приходить первой, но ухожу все равно одной из последних. Понимаете, у меня суставы больные, челюсть щелкает, капа мешает жевать… Не знаю, кто посчитал, что мне подойдет личина 15-летней девочки.

Так вот, когда я уходила, уже пришли мальчики. Я подошла к чайнику с кипятком (стараюсь набирать его после всех, чтобы случайно не обделить кого-то) и осознала, что я сейчас долью последнее. Но для мальчиков – я точно знала – есть отдельный чайник. Я решила, что наши отношения уже это позволяют, и бодро спросила (ради других, не себя), не будет ли ещё кипяточка, а то тут кончился.

То, что последовало потом, я точно не ожидала. Она высунулась из раздаточного окошка и громким советским голосом сказала: «Все вылила, нечего со своими термосами тут ходить, мальчиков обделять». Я оторопела и с позором поспешила покинуть помещение.

Дальше было только хуже. Она перестала отвечать на мои «спасибо» и «было очень вкусно, спасибо». Когда я подходила к ней и желала доброго дня, ее лицо было настолько лишено эмоций, что ни одна брыла не дергалась.

Теперь я вздрагиваю каждый раз, когда кто-то спрашивает, есть ли еще кипяточек, потому что я знаю – она найдет взглядом меня, чтобы сказать: «Кипяток прятать приходится от этих, а то в термосы свои разливают».

Чтоб вы знали, мой термос вмещает 1,5 кружки, и наливаю я в него всегда не доверху. Но смотрит она на него так, как будто в нем 5 литров. Вчера я налила ровно на одну кружку, но она все равно зыркнула.

Понимаете, я бы и рада подходить после мальчиков, чтобы точно никого не обделять, но нас ведь не выпускают из-за М.!!!

Не знаю, что делать…

6 декабря 2020

Входит ли в расписание общение с терапевтом, или у каждого это индивидуально?

Индивидуально.

Я хочу начать общение с психотерапевтом тета-тет, но пока что мы (лечащий врач, ординаторка и я) понимаем, что я к этому не готова. Когда мое эмоциональное состояние стало выравниваться, врач пыталась поговорить со мной. Она пододвинула к себе папку с личным делом и спросила: «Вы из Нижнего Новгорода, правильно?» – и у меня брызнули слезы из глаз. Она убрала папку обратно и сказала: «Ничего, вернемся к этому позже».

* * *

Каждый будний день я встречаюсь с ординаторкой. Чаще всего она застает меня одетой, умытой, на аккуратно заправленной кровати. Бывали и исключения. Она быстро понимала, что что-то критично не так, когда:

⁃ я лежала в пижаме на смятом белье, накрываясь одеялом, сбившимся в ком (упало давление, пыталась потерять сознание);

⁃ я накрывалась с головой пледом и поплакивала (противотревожных было недостаточно).

С лечащим врачом я вижусь 1–2 раза в неделю, по желанию чаще.

* * *

У меня были занятия в психогруппе, об этом был пост. Это хороший формат для начала, когда все только-только справляются с побочками и думать, тем более вникать во что-то, невозможно. Раньше также проводили занятия для близких и родных (объясняли, в каком состоянии находится человек, на что это влияет, почему так происходит), но сейчас, конечно, из-за того-о-чем-нельзя-говорить подобных встреч больше нет.

* * *

Сейчас я хожу на психоэмоциональные тренинги. Не знаю их точное название, но напоминает когнитивно-поведенческую терапию. Здесь более активная работа (хотя всегда можно отказаться отвечать или делать дз), другой психолог. Иногда их двое – один ведет занятие, а второй сидит как шпион и наблюдает за нами.

Про первое занятие сказать особо нечего. На нем мне предложили составить ответ, максимально объективно объясняющий, почему что-то не получилось. У меня сломался мозг, я поняла, что не умею мыслить за пределами схемы «я виновата во всем в этом мире», расплакалась и вышла.

Второе занятие я отсидела полностью, меня уже не трогали. В качестве домашки нужно записать ситуации, в которых я делала преждевременные выводы.

#запискиюногопациента

8 декабря 2020

Как бы вы поступили, если бы узнали, что один из пациентов перестал пить таблетки?

Мне пока сложно понять, что я чувствую. Кажется, что такая ситуация возможна в любом отделении и задача врачей – отслеживать это по состоянию пациента, а медсестер – смотреть в рот после приема.

В моем отделении все совершеннолетние, поэтому пациент сам ответственен за отказ от препаратов.

10 декабря 2020

«К нам едет ревизор»

10.32 Связи начали работать на меня. Девочка из палаты напротив зашла поболтать и мимолётом сообщила новость: сегодня будет проверка. Она, как и моя соседка, была не особо встревожена. Но я подскочила, сказав лишь одно слово: «Запрещёнка». Они минуту пытались добиться от меня подробностей, пока я рылась в своих бесчисленных вещах, как белочка, которая постоянно перепрятывает орешки.

Список моей запрещёнки:

⁃ Стаканчик для кисточек (керамика)

⁃ Две подставки для кисточек (керамика)

⁃ Карманное зеркальце

⁃ Газировка

⁃ Пакеты с кашей без маркировок

⁃ Лекарства

⁃ Сыворотка для лица (в стекле)

⁃ Крем для лица (в стекле)

⁃ Сырный соус

⁃ Просроченный хлеб (он в холодильнике, так что ему плевать)

10.48 Заходит медсестра и сообщает ту же новость, пока я пытаюсь впихнуть обратно в шкаф сумку, ставшую несколько больше. Вместе с соседкой мы пытаемся переложить вещи с тумбочки куда угодно. Взгляд падает на пакетик с отрубями, который я открыла буквально час назад. Бегу за медсестрой, спрашиваю, нет ли у них скрепки. Есть, она принесет.

Убегая, я слышу, как другая пациентка обращается к ней: «А вы снимите надпись про курение еще». Это она про туалет. Там на стекле висит листочек в клетку: «Девочки! Закрывайте за собой дверь, иначе курить запретят вообще!»

Я сначала не могла понять этой надписи, потому что везде висят таблички о том, что курение запрещено, и я сама подписывала согласие с правилами этого места, где «Курение запрещено» вынесено отдельно, без цифры, по центру.

Мне больше некуда впихнуть вещи. Прошу соседку подержать у себя. Все готово, у нас образцовые тумбочки: ничего, кроме чашки (ладно, у меня две чашки, термос и бутылка для воды). Мы чинно сидим на заправленных кроватях, но это длится недолго – мы падаем от усталости.

12.00 Тревога перекрывает все. Я сажусь на диван с ногами и обнимаю их руками: «Я убью себя, если у кого-то из-за меня будут проблемы». Ординаторка кашляет и говорит, что попросит лечащего врача посмотреть меня.

У меня уже некоторое время нет суицидальных мыслей, но процесс лечения не всегда идет стабильно вверх, в нем возможны провалы, откаты, и в этом нет ничего страшного.

12.45 Что-то вкололи (говорили название, но я уже забыла), через полчаса посмотрят, что со мной.

11 декабря 2020

Проверка прошла незаметно, а я провела чудесный день без нервов, эмоций, чувств, как будто меня от мира отделяла стеклянная стена. Вечером стена растворилась, и голову прорезали волны тревоги. Плакала, грустила, очень хотела выпить таблетки.

Ты на курорт приехала?

Поначалу я слышала этот вопрос часто – конечно, только от пациентов – и отвечала одинаково: «Я просто люблю комфорт».

У меня здесь два пледа, две декоративных подушки, девять видов чая, горячий шоколад, какао, вспенивать молока, молоко коровье и растительное, тростниковый и белый сахар… Растущая гора косметики едва вмещается в симпатичную корзинку, и это слегка нервирует, когда я не могу сразу найти нужный предмет – ведь стоит она на видном месте именно с этой целью. Рядом к стене приставлена открытка (цмок), пару дней назад к ней прибавилась вторая (цмок). Дверцу тумбочки лучше не открывать – черная дыра вещей поглотит любого. Полочка над раковиной оккупирована только моими средствами.

Мне кажется, моих вещей больше всего и в запрещенке, которая хранится у медсестер.

Забавно, что никто из пациентов, задавших мне этот вопрос, не подумал, что так выражается тревога. Я здесь почти месяц, представляете? И все свободное время я трачу только на одно: бесконечно собираю корзины на разных сайтах, иногда покупаю, иногда – нет. Все было вполне неплохо, когда у меня были деньги. Стало чуть хуже, когда я начала тратить кредитку. Вчера даже пообщалась с поддержкой банка в стиле «а можно это будет как бы рассрочка еще на пару месяцев без процентов?» Типа, знаете, в Новый год без долгов… Я просто не могу заниматься ничем другим, даже если хочу. Пишу вот сюда еще. Фильмы смотреть не могу, читать – тем более. К рисованию так и не притронулась. Ролики на ютубе вдруг тоже стали чем-то сложным.

Очень сложно не испытывать стыд за «проблемы белых людей». И сложно писать о себе, тем более о таком. Когда психолог попросила меня нарисовать «одиночество», я начеркала дом, где очень много вещей и нет животных. Мне стыдно за то, что моя тревога ярче всего прослеживается в бесконечном поиске комфорта, который мне ничто не может дать.

Даже сейчас мои пальцы дрожат, и я чувствую сердцебиение. Я повторяю про себя: «Я заслужила помощь, я достойна того, чтобы мне помогли». Кап. Кап. Я повторяю это снова и не верю.

Я повторяю.

Я повторяю.

Кап.

* * *

Кстати, не то чтобы я намекаю, но в дурке еще ни у кого не видела айфон… Это так, на сон грядущий.

12 декабря 2020

Пока А. и К. не выписались, почти каждый вечер мы смотрели кино. «Почти» – потому что не всегда у нас были для этого ресурсы. Я понимаю, как странно это может звучать для людей, далеких от подобных мест, поэтому постараюсь объяснить.

А. всегда выступала с конкретным предложением. У нее из нас троих было самое стабильное эмоциональное состояние, а еще – терабайт скачанных фильмов. Мы обкладывались едой, выключали свет и поворачивали стул с ноутом так, чтобы К. со своей кровати все видела.

К. сидела отдельно, потому что спала 20 часов в сутки. Она не вылезала из пижамы, называя такой стиль «я себя знаю». Во время фильма она быстро отрубалась. Вернуть ее к сознанию могла интересная фраза – из уст актеров или наших. Она моментально подключалась к разговору и минут 5-10 бурно комментировала все, что происходило на экране, а потом отрубалась снова.

У меня тогда были проблемы с концентрацией внимания. Я не могла даже минуту усидеть, смотря в экран. Я постоянно бегала, перекладывала вещи, мыла руки, полоскала капу, рисовала хной, ставила чашку на раковину или пол и снова брала ее. Сейчас в какой-то степени это все еще есть.

А. смотрела спокойно. Ей не мешала ни моя беготня, ни обрывочное присутствие К. Однажды на какой-то части «Пиратов Карибского моря» А. заснула, а проснувшись, спросила: «А что он ему сказал сейчас?»

Я резко вспотела: «Это было десять секунд назад, но я уже не помню».

К. поднялась с кровати: «А какой был вопрос?»

А.: «А, точно, я вспомнила».

Как-то так мы и смотрели фильмы.

#запискиюногопациента

Добрый день,

Я нахожусь тут уже месяц. Странно, я поняла это только сейчас, в середине дня. Кажется, я хотела подготовить какой-то особенный пост, но я забываю все, словно каждый день встаю новым человеком. Одно могу сказать точно: мне лучше, чем было до госпитализации.

* * *

Теперь я быстро засыпаю без транквилизаторов, мои зубы не стучат друг о друга, а губы редко дрожат. Последние три дня мне не снились кошмары, и это новый рекорд. Чувство, что я высыпаюсь, пока остается далекой иллюзией, гнаться за которой нет сил. Моя ординаторка радуется, когда мне удается поспать 11 часов, и кивает, поджимая губы, если это мое обычное «спала 9 часов, часто просыпалась, кошмары, чувства отдыха нет».

Я легко просыпаюсь от шороха, с которым медсестра двигает двухлитровую бутылку воды, которой мы подпираем дверь (иначе она распахивается), и ложусь на спину, выпуская из рук подушку, с которой сплю в обнимку. Освобождаю правую руку и обязательно говорю: «Доброе утро». А когда измерят давление, говорю: «Спасибо большое».

После этого есть шанс поспать еще час-два. Я, конечно, стараюсь вставать пораньше, чтобы привести себя в порядок и людям было бы приятнее на меня смотреть, но, когда тревогу глушат хорошо, я просыпаюсь как сегодня – от голоса медсестры, зовущей на завтрак в 9.30. Я медленно поднимаюсь и пытаюсь прощупать свое настроение, пока умываю лицо и полощу рот. С белоснежного вафельного полотенца каждый раз сыпятся нитки.

Моя душа болит, а внутри комканный узел слез. В груди скребет желание сделать что-то с собой, но я понимаю, что все нормально – это самый большой перерыв между таблетками. Иду в столовую в пижаме, там новая буфетчица. Она просит прощения у нас за то, что пока не наловчилась делать все быстро. Несколько голосов отвечают ей: «Не переживайте», «Нам некуда спешить».

Подходит моя очередь, и я говорю: «Доброе утро». Мне дают овсяную кашу, творожную запеканку и кусок хлеба с маслом. Я говорю: «Спасибо большое».

Еда безвкусная, но я знаю, что это один симптомов болезни. Я смотрю только в тарелку, нет никаких сил на общение. Почему-то только сейчас заметила, что у тарелок красивые каемочки. Размазываю ложкой масло по хлебу, пытаюсь есть вместе с кашей, но от жизни тошнит так, что я отношу почти в первозданном виде тарелки и иду сразу за таблетками.

Там милая медсестра, которой я почему-то нравлюсь. Я говорю: «Доброе утро. Снегова». А потом, заметив перемены в ее облике, добавляю: «Вы такая красивая сегодня». Она улыбается, открывая ячейку с таблетками: «Держи, Лерочка». Я сыплю горсть в рот и запиваю. Говорю: «Спасибо большое».

На какое-то время мне лучше, но я чувствую малейшие изменения: как опять дергаются конечности, как слух становится особенно острым, зрение чуть падает, как попытки сконцентрироваться приводят к головным болям. Я чувствую, как старые раны прорываются наружу гноем – на моих глазах слезы, и мне страшно и плохо от собственных мыслей. Вчера и позавчера мне в подобном состоянии кололи транквилизаторы, от которых я даже не засыпала – так высока была тревога. Надеюсь, врачи добавили пометку о том, чтобы мне разрешили укольчик по желанию.

Я люблю выходные здесь – очень спокойно и тихо, без беготни врачей и ординаторов. Все сидят по своим палатам или «в гостях».

* * *

У меня тревожно-депрессивное расстройство, легкая форма ОКР (а у кого нет). Есть подозрения на другие вещи. Если говорить про тревогу – это социофобия. Если про депрессию – тяжелая форма, затяжная, вызванная травмой. Когда я думала о создании этого канала, подруга сказала мне, что это может быть важно, потому что со стороны нет ощущения, что у меня есть серьезные проблемы. И это, наверное, подтверждение того, насколько это все вокруг нас.

Спасибо за то, что читаете. Надеюсь, мой опыт будет для кого-то полезным. Но будет осторожны с самодиагностикой – доверьте это специалисту.

Спасибо большое.

13 декабря 2020

Вместо того, чтобы попросить укольчик транквилизаторов, я пошла в курилку и купила у одной девчонки электронную сигарету (она предлагала бесплатно, но я так не умею). А потом, чтобы нервничать не так, как обычно, разрисовала девочку, которая вчера сделала мне восхитительный макияж.

14 декабря 2020

Может, тебе не так плохо, как мы думаем?

На второй день здесь, в столовой, одна девушка с красивым нерусским именем увидела, что я ем, и сказала: «Откуда у тебя аппетит? Может, тебе не так плохо, как мы думаем?»

Я ничего не ответила, но в следующую же встречу с лечащим врачом поделилась этим грызущим переживанием. Я пыталась объяснить, что остальным здесь точно хуже, а я занимаю чье-то место, кому-то оно гораздо нужнее, а я всех обманула. Мы с врачом еще плохо знали друг друга, и мне казалось, что она строгая и резкая, но в тот момент она улыбнулась и мягко сказала, что у них нет никаких сомнений в том, что помочь мне возможно только в стационаре.

* * *

Когда я зашла в курилку, там обсуждали ээг*. Пепельница – банка с водой и окурками – стояла на полу, а вокруг нее в привычном обряде на полу сидели девушки. Одна из них, в халате, та самая, с грустными глазами, сидя на кортах, спросила, делал ли кто-нибудь из присутствующих ээг. Я стояла вне круга и уточнила, то ли это обследование, где присоски с гелем располагают по всей голове. Все повернулись ко мне. «Да, это оно».

Мне делали вчера.

«А сколько ты заплатила?»

Заплатила?

Со всех сторон посыпались предположения о стоимости. Девушка в халате поделилась своей болью: она очень хочет сделать, но ей не говорят, сколько это стоит.

Я не платила.

Повисла тишина.

Самая-крутая-девчонка, с которой мы на тот момент даже не жили вместе, посмотрела мне в глаза, хотя обращалась к другим: «Все зависит от тяжести случая».

* * *

С той девочкой, у которой красивое нерусское имя, мы неплохо общаемся. Как-то мы пересеклись в коридоре, и я увидела, что ей плохо – глаза сами закрывались и болели. Я предложила ей помощь, но она приглушенно ответила: «Тебе бы кто помог». Я промолчала.

В другой день я видела, как она бежала за своим лечащим врачом и с надрывом кричала ему в спину: «Вы понимаете, я не хочу так жить! В таком состоянии я жить не хочу!» Мне стало ее ужасно жаль, но в голове неоном засветилась истина, которую я приняла, переступив порог 3-его отделения: мы друг друга не лечим. Можно проявить сочувствие, эмпатию. Если у тебя есть на это ресурсы.

Я пошла за ней в туалет-курилку, она закрылась в первой кабинке (нужно поставить под определенным углом неработающий замочек, это поможет избежать хотя бы части вторжений в кабинку; меня этот метод спас от всех). Я посидела, слушая ее рыдания, и дождалась, пока она выйдет, чтобы убедиться, что она с собой ничего не сделает.

Вскоре она попросила меня помочь – ей нужны были прокладки. Я заказала их для нее. Недавно она позвала меня снова: «Девочка-красавица», – наверняка забыла мое имя. Ей захотелось рисунок хной.

* Электроэнцефалограмма

Заметки о медсестрах [1]

Сегодня на смене их две.

Немолодая женщина с короткими огненными волосами – любой запляшет под ее контральто. Она никому не доверяет, и наработанная мною репутация рассыпается в маленьких немощных Лер от одного ее взгляда. Как гласит легенда, когда-то давно она была очень злой и пьющей, но проиграла в битве с начальством и теперь стала шутливой (если рядом нет кого-то выше по статусу).

Это ей я объясняла, зачем мне нужны ножницы и почему у хны нужно отрезать кончик. Однажды она сидела на приемке передачек, когда Б принес мне кучу пакетов с едой. Они выстрелили друг в друга парой шуток, и после этого каждый раз, когда у нее хорошее настроение она говорит про меня: «Самая маленькая девочка, а ест больше всех». Сегодня я решила взвеситься, и она прервала все свои дела, чтобы иронично заметить: «Ну что, набрала хоть что-то после такого количества еды?»

Хна понравилась и ей, и другим медсестрам. Про мои рисунки она поначалу хмыкала, а потом увидела тот, который ей понравился: «Это ты сама нарисовала? Глядишь, к выписке научишься делать хорошо».

Я не воспринимаю ее слова как негатив, она мне нравится. Только жаль, что все время следует правилам.

В те времена, когда пациентам можно было уходить из больницы хоть на весь день, самая-крутая-девчонка зашла в магазин и вернулась в отделение с брикетом мороженого. Далее, по ее словам, они с огненной медсестрой пятнадцать минут орали друг на друга: одна тыкала в список разрешенных продуктов и говорила, что там нет мороженого, а вторая тыкала в список запрещенных и говорила, что там его тоже нет. Кончилось все тем, что самая-крутая-девчонка, устав спорить, гордо прошла мимо медсестры с мороженым в свою палату.

Выглядит как пирожок, куда бахнули слишком много перца, но на самом деле пирожок с капустой, из которого постоянно высыпается содержимое.

––

Вторая медсестра – студентка, она бывает тут нечасто. Именно с нее для меня началось отделение. Она разбирала со мной вещи, когда я только заехала в палату, и забрала максимум опасных предметов. Я до сих пор чувствую близость с ней, ведь она буквально рылась в моем белье.

В мое первое утро в больнице она разбудила меня, чтобы взять кровь из вены. С первого раза у нее не вышло: поцарапала кожу, ввела иглу, а кровь не потекла. Я чувствовала, что она волновалась, и постаралась ее успокоить: «Ничего страшного, так бывает, давайте попробуем еще раз» (мне кажется, я идеально подхожу для тренировок по забору крови). На следующие десять дней у меня осталось напоминание о ней – радужный синяк.

Все медсестры всегда в масках, поэтому я даже не знаю, как они на самом деле выглядят. Но с ней получается считывать эмоции: мы шутим, когда пересекаемся, и всегда улыбаемся друг другу. Недавно она уже попросила сделать ей рисунок хной!

Сегодня вечером у меня случилась истерика, и я подошла к ней, чтобы узнать, не было ли у врачей пометки на этот счёт – делать укольчик по необходимости. Она позвала меня в процедурный кабинет, где была еще Огненная. Назначения не было. Мне предложили вызвать дежурного врача, но я отказалась – не хотела беспокоить человека по пустякам. Огненная ласково сказала: «А что случилось? А что такое? Ты такие макияжи делала, все хорошо было, а теперь что?»

Я вернулась в палату, проплакала еще 15 минут (за это время ко мне подошли четыре девочки, и еще несколько выразили сочувствие издалека) и согласилась на вызов врача. Я пошла с этой студенткой в процедурный кабинет – ждать. Не знаю, сколько мы провели там времени, но она так старалась отвлечь меня, поговорить о чем-то, рассказывала смешные истории. Еще рассказала разные психологические штуки. Интересно. Она даже подсела ко мне на кушетку, чтобы погладить меня по спине.

Выглядит как пирожок с вишней и на самом деле пирожок с вишней.

P.S. Оказывается, вкалывают наркотические транквилизаторы, которые быстро вызывают привыкание. Спатьот их все равно нэ получается – слишко сильна тревога. ВСЕ ЕЩЕ СЧИТАЮ, ЧТО на таблетках сидеть гораздо круч, чем на чем лито еще

#запискиюногопациента

15 декабря 2020

Вчера перед сном чувствовала, что надо выложить пост про медсестер вовремя, но после ночных таблетк болели глазные белки, сами закрывались, и восприятие в целом было искажено, пальцы не попадали по клавиатуре. Абзац про истерику я печатала час, дальше решила не мучить себя и не исправлять – надеюсь, вам все понятно.

#запискиюногопациента

16 декабря 2020

Что-то происходит

Я проснулась раньше зова на завтрак и как раз вовремя для того, чтобы узнать последние сплетни. Тем-что-нельзя-называть заразились одна буфетчица и старшая медсестра. Одна из пациенток все еще находится в изоляторе из-за повышенной температуры (об этом я уже узнала сама, сидя в своем любимом месте – в кустах; но об этом позже).

Говорят, что всех будут перекладывать в другие отделения. Я пока стараюсь не нервничать, жду ординаторку, чтобы спросить лично.

17 декабря 2020

Что-то продолжает происходить

Вчера был страшно суматошный день. Выписывали всех, у кого стабилизировалось состояние, всех карантинных; одна девочка перестала чувствовать запахи, и ее сразу перевели в одиночку; болеющего медперсонала стало в разы больше: теперь медсестры берут на себя еще больше работы – накладывают нам еду. Все психогруппы и эмоциональные тренинги отменили. Все помещения обрабатывали хлоркой, из-за чего нас попросили пару часов посидеть в общем помещении с телевизором и моими любимыми кустами. Там же случилась вечная борьба: «Все люди делятся на две категории – те, кому дует, и те, кому душно».

Теперь в столовой мы помещаемся с мужской половиной. Знаю, что отделение закрыто для приема и что сегодня продолжат выписывать. У кого-то есть гарантия на январь, но со мной ничего не ясно.

Новый год всегда был для меня страшным стрессом. Кто-то включал кнопку паники где-то в конце октября, и я вдруг чувствовала себя обязанной подарить подарки максимально большому количеству людей: обязательно что-то своими руками, обязательно что-то купить, обязательно все упаковать. Обычно в это время года я активнее всего пользуюсь кредиткой и молюсь деду Морозу, чтобы он подарил мне хотя бы отсрочку до следующего месяца.

* * *

Если честно, мне ужасно страшно. Надо мной висит маятник с лезвием, и он постепенно опускается, чтобы вернуть меня в проблемы прошлых дней. Я здесь больше месяца (обычно в это время уже выписывают), но мне до сих пор не подобрали лечение: уколы, таблетки в разных сочетаниях и дозах не могут справиться с моим состоянием. Со вчерашнего дня мне ставят капельницы, где антидепрессант смешан с противотревожным наркотического характера.

* * *

Столовка

По четвергам дают единственный завтрак, который я не ем (гречка в молоке). Вообще формулировка «не ем» осталась в прошлом мире, здесь все на один вкус, к тому же, сейчас от таблеток у меня пропал аппетит совсем, так что выпендриваюсь я по привычке. Мне кажется интересным раз в неделю съедать что-то особенное вместо того, что дают в столовой. Обычно на такой день у меня есть спелое авокадо, и я разрезаю его ложкой, измельчаю, размазываю по хлебу поверх масла и посыпаю солью, доставшейся мне в наследство от первой соседки. Но в этот раз авокадо нет, так что я планирую есть молоко с подушечками, оставшимися от второй соседки.

Пока все в столовой, я прижимаю чашку холодного молока к батарее. Поставить ее никак не получается, так что я стараюсь просто не забывать, что она в моей руке. Я могу так ждать минут 10, может, больше. Прослушаю все аудио от подружек, пару раз обожгу пальцы, устав держать чашку в одном положении. Рядом сушатся трусы соседки, и это делает процесс добывания завтрака интереснее – словно я совершаю подвиг, пока остальные предпочитают есть это невкусную – на самом деле обычную – кашу с молоком.

* * *

Но есть в столовой одна вещь, которую я действительно не выношу. Это мясная котлета. Когда моя ложка впервые отделила от нее кусочек, я поняла, что внутри она сырая. Хотя кто я такая, чтобы доверять первому же своему впечатлению. Я долго смотрела на светлого оттенка перемолотый фарш, различая все ингредиенты, которые в него добавили. Видимо, котлета должна была готовиться на пару, но по факту жарилась. Я обратилась к девушке напротив: «Мне кажется, котлета внутри сырая». Она посмотрела на меня так, словно я сказала нечто до такой степени очевидное, что произносить вслух это попросту глупо: «Ну да», – и продолжила есть.

Эта котлета встречается в меню несколько раз. И я продолжала брать ее, каждый раз надеясь, что в тот раз произошла ошибка. Я стала нести свое знание в массы. Люди подходили ко мне: «Она сырая внутри?» И от моего ответа зависело, что они будут сегодня есть. У нас образовалось Общество Отрицающих, и я поняла, что пора двигаться на уровень выше.

Я подошла к медсестре и сказала об этом. Момент был не очень удачный: она как раз конфисковывала у меня запрещенку (балык), но пообещала кому-то сказать.

Я подошла к старшей медсестре. Она сказала, что у них нет связи с пищевым блоком. И идти мне нужно… Да, к той буфетчице. Я знала, что должна сделать это сама. Они предлагали свою помощь, девочки тоже выразили желание подойти вместе, но я знала – это моя битва.

На тот момент я была полна надежд (и страха перед буфетчицей), но все оказалось зря. Похоже, пищевой блок закрыт для всех и всего, в том числе и критики.

#запискиюногопациента

18 декабря 2020

По поводу скандал и интриг: вчера сработала пожарная сигнализация. Очевидно, никто из пациентов даже с места не сдвинулся (шутки про суецид). Приезжали пожарные, осматривали все помещения, оштрафовали больничку на 1,5 млн.

И мне кажется, что я знаю, кто курил в палате…

Почему я переехала в другую палату

Я не могу ходить в туалет, когда рядом другие люди.

Сложно, когда тебе нужно бегать в туалет по сто раз на дню (должно совпасть множество условий – отсутствие людей, чистый унитаз, гарантия того, что никто не зайдет), чтобы сходить в итоге, если повезет, один раз. Повышенный уровень сложности: у 90 % людей здесь проблемы с ЖКТ (оставлю иллюзию, что хоть у кого-то с этим все в порядке).

А кабинок две. Людей на эти две кабинки – 18. Всего в женском блоке 24 девушки, и курят почти все. Единственное место, где это разрешено, – да, все тот же туалет с двумя кабинками. Представляете, как сложно оказаться там в одиночестве?

Когда у тебя запор, ты приходишь в туалет скорее погрустить, чем опорожниться. Но даже на этом сложно сосредоточиться: к тебе постоянно заглядывают в кабинку, потому что ленятся (или им сложно) наклониться и увидеть ноги. Курящие собираются обрядовым кругом на полу вокруг банки с окурками, и через проем снизу ты видишь их ноги и руки, пока глаза слезятся от дыма. Распахнутое окно морозит так, что в голове запускается таймер, отсчитывающий секунды до цистита.

Когда я переехала к самой-крутой-девчонке, она устроила мне блиц:

– Ты пробовала ходить ночью?

Да, однажды я пошла в 4 утра, и там было занято.

– Ты пробовала попроситься в палату к тем, у кого свой туалет?

Да, я не смогла, потому что поняла, что не имею права на этот унитаз.

– А музыку включала?

Я не могу слышать это сама.

– О-о, это жестко.

* * *

Как я переехала в другую палату с личным туалетом, учитывая, что у всех свои проблемы?

Я просто попросила – не всегда очевидная вещь для тех, кто привык терпеть.

* * *

«Как проходит общение с врачом?»

Каждый будний день я вижусь со своей ординаторкой. Мы разговариваем в моей палате, если соседки нет, или на одном из удобных диванчиков в коридоре. Она всегда начинает с одного и того же вопроса: «Валерия Евгеньевна, как вы себя чувствуете?»

Она мне очень нравится. Еще ни разу я не видела, чтобы она к чему-то отнеслась с пренебрежением или обесцениванием. Она внимательно слушает и в своем ответе часто примешивает теоретический материал, углубленный – я этому рада, хотя воспринимать его получается не до конца.

Еще у нас есть такая прекрасная «игра» – по-другому назвать не могу, – когда она начинает общаться с моим рацио: «Вы ведь понимаете, что вы не худший человек в этом мире?»

Конечно понимаю. Головой.

Тут я обычно начинаю плакать, потому что внутри меня разрывает одними и теми же мыслями: «Это я во всем виновата, я ужасная и заслужила всю эту боль». А она говорит: «Ничего, сердце к этому подтянется. Я рада, что вы можете принять это головой».

Она может очень долго говорить мне, что все это симптомы болезни, которая обязательно закончится, но мы обе понимаем, что между нами сейчас стекло, и ее голос звучит приглушенно, а стекло такое толстое, что я теряю уверенность в том, что его удастся сломать.

«Как выглядит кабинет врача в таком месте?»

Один-два раза в неделю я общаюсь с лечащим врачом. По желанию, я, конечно, могу к ней подходить в любой момент. Но я не пользуюсь таким шансом: не хочется отвлекать по мелочам. Я уже писала, что она сначала показалась мне резкой – это впечатление было ошибочным. Она мягко говорит со мной, но я вижу, что она понимает обо мне гораздо больше, чем я говорю. Поначалу от этого было дискомфортно: я знала, что врачи оценивают то, как я иду, сижу, стою.

У нее маленький уютный кабинет с множеством вещей. Не беспорядок, а умное управление пространством. Перед ее столом четыре или пять стульев – видимо, с тех времен, когда сюда приходили близкие или родные пообщаться с лечащим врачом.

Я нигде здесь не встречала «той самой» больничной атмосферы – разве что в процедурных кабинетах, у кардиолога, у гинеколога, где это попросту обусловлено санитарными нормами.

Каждый день ординаторка обсуждает мое состояние с врачом. Также у них есть общие встречи с другими врачами и профессорами, где обсуждается каждый случай – что можно попробовать сделать еще. Так что не переживайте: я в хороших руках.

#запискиюногопациента

* * *

Узнала, что лифты, расположенные за дверями нашего отделения, ездят только вверх – чтобы никто не сбежал.

#запискиюногопациента

19 декабря 2020

Подруга М., или Женщина в красном

Мы впятером собрались в нашей палате. Мы бурно обсуждаем, что только что произошло, и постоянно оглядываемся на окно в двери. Мы шикаем друг на друга, а потом вспоминаем очередные подробности и снова забываем, как важно вести себя тихо.

В отделении почти никого не осталось. В мужской части сейчас три человека, в нашей – шесть. Некоторых выпишут на следующей неделе, так что на Новый год тут будет совсем мало людей. Странно и немного грустно в опустевшем блоке. В туалете-курилке почти выветрился запах сигарет, что казалось невозможным еще неделю назад.

Вообще прошлую неделю я просыпалась не от будильника и не от медсестер, а от девушки, которая истерила, говоря с кем-то по телефону. Она не была готова к выписке и постоянно об этом кричала, сравнивала, выспрашивала у каждого детали болезни, чтобы сказать лишь одно – ей хуже, так почему же ее не оставят. Я с ней почти не общалась – что-то в ней отталкивало.

За последние две недели произошло много разных вещей. И одна из них – у М. появилась подруга. Женщина, 47 лет, в гипомании вернула к реальности самую далекую от нее девочку. Эту женщину зовут П. С Ней М. начала есть в столовой, желать приятного аппетита, общаться с другими. Она даже сменила одежду – я впервые увидела ее в чем-то другом. Когда мы встретились в курилке, П. попросила меня сфоткать их с «Чижиком» – так она назвала М.

Я так рада, что вы начали общаться.

Сказала я после того, как сделала пару снимков. Пока мы с М. обменивались номерами, П. говорила без остановки: «Да ты что, знаешь, как нам с ней интересно! Она такая талантливая, столько всего знает! Я хочу попроситься переехать к ней в палату, чтобы поближе быть. Она кстати племянница Цоя, только это секрет».

Со стороны все это выглядело здорово, даже медсестры расслабились и стали чаще оставлять дверь блока открытой. Но потом мы с соседкой стали улавливать в тоне П. повелительные нотки: она, как строгая мать, принуждала М. есть, даже если та не хотела или не любила то, что ей предлагали.

М. вскоре выписали (ее мать все же приехала за ней), а мы так и не поняли – нравилось ли ей на самом деле общаться с П.

Итак, нас в женском блоке осталось шестеро.

* * *

Святая дева

Когда у нас случился «коронный» день и всех вывели в холл, чтобы помыть все палаты с хлоркой, одна П. не сидела на месте: под песню «Мало» Акулы (послушайте, и вы все поймете) танцевала без остановки. Остальные пациенты разлагались на всевозможных поверхностях (и очень небрежно обращались с моими кустами). У нее сбилось дыхание, но она не переставала танцевать. Проводные наушники слетели с ее шеи и тоже пустились в танец.

В общем, главной проблемой после выписки М. стало то, что П. нужен был новый субъект для заботы.

Я почувствовала, что что-то не так, когда я стояла перед зеркалом в холле в 8 утра, а со спины послышалось: «Зайчик». Я обернулась. Это была П. Я поздоровалась, а она подошла сзади и ручками сложила над моей головой «ушки» зайчика. Я улыбнулась (ну, вы помните, я на всякий случай всегда это делаю) и сделала шаг в сторону. Она сделала шаг ко мне и начала напевать песенку про зайчика. Я поспешила вернуться в палату, но она шла за мной и делала «ушки», пока не допела песню до конца.

В другой раз она снова зашла со спины. Я подходила к своей палате и понадеялась – как опрометчиво! – что я уже в безопасности. Но она окликнула меня (все еще «зайчиком»). Я повернулась, и она сказала: «Я работаю телохранителем у звезд. Только это секрет», – и начала показывать хук справа и слева. Секунд пять я молчала, глядя на эти приемы и пытаясь угадать, какую реакцию она ждет. Потом сказала, что верю ей. Она дополнила: «Я охраняю известных женщин. Сейчас у меня новый заказ, надо подготовиться», – снова хук.

Я знала, что ей тяжело без компании, но мне очень не хотелось жертвовать собой.

Вчера днем она подошла и сказала, что хочет, чтобы я ее накрасила (да, кстати, мы тут все друг друга красим, простите, что мало освещаю эти темы). Я включила заднюю: я плохо делаю макияж, вот есть такая и такая, они потрясающие. Она добила меня: «Я хочу, чтобы именно ты меня накрасила». Это изначально очень странный запрос.

Что ж. Я пришла к ней в комнату. Ее соседки уже съехали. У нее бардак, грязь. В тумбочке куча мусора. Я нашла там синий карандаш для глаз, который давно пора поточить, и помаду с шиммером. Она села на стул, я осмотрела ее лицо – кожа хорошая, но глаза накрашены так, словно она вела своим тупым карандашом туда-сюда. Я сказала, что возьму свои штучки и вернусь. Захватила пару пигментов, ватные палочки, диски, гидрофильное масло. Когда я вернулась, ее макияж был почти смыт.

Чем? Я вроде не видела у тебя ничего…

«Да это чайный пакетик, я вот заварила, а потом, чтоб сразу не выбрасывать, глаза протираю».

Я стерла остатки макияжа и спросила, что она хочет. Она показала мне вырванные из глянцевого журнала страницы с довольно простым макияжем. «Отсюда губы, а отсюда – глаза».

Хорошо, давай попробуем.

«Вот так, – закрыв нижнюю половину лица, – дьявол. А вот так, – закрыв верхнюю половину, – ангел».

Да, я поняла…

«Я так и знала, что у нас с тобой все получится».

Пока я красила ее, она не прекращала говорить: «Мне выглядеть надо презентабельно, понимаешь. Чтоб меня взяли на работу. Буду Чижика нашего охранять. А потом макияж твой выложу – скажу, чтобы записывались к тебе как к визажисту».

Я попыталась убедить ее в том, что я вообще не визажист и никогда за это деньги не беру, но удалось сойтись только на формулировке: «Меня накрасила подруга, вот ее контакты».

В какой-то момент, когда я уже расслабилась, она сказала: «Я вообще беременна, ты знаешь. Была тут у гинеколога, а она мне не сказала ничего, скрывают потому что».

Ты уверена, что ты беременна?

«Абсолютно. Ты посмотри на мой живот, его еще пару дней назад не было. Я это, святая дева, мне одного сперматозоида достаточно, чтобы забеременеть. Я прям чувствую, у меня там маленькая худенькая девочка – как ты или Чижик».

Почему ты думаешь, что от тебя это скрывают?

«Хотят мне аборт таблетками сделать»

* * *

Вчера в 20.38 она постучалась к нам со словами: «Уборка номера, девочки». Вошла, помыла пол какой-то тряпкой (откуда она у нее???). Потом предложила чупа-чупсы. Потом – соленые чупа-чупсы.

* * *

Сегодня утром, когда я вышла к зеркалу, она расхаживала в длинном красивом платье: «Доброе утро, зайчик».

Доброе утро. Как настроение?

«Ничего, вчера вкололи, сигареты дали. Кофе у меня безлимитный».

* * *

После обеда мы впятером устроили экстренное собрание в курилке, чтобы обобщить то, что мы знаем на данный момент: она убеждена, что беременна; у нее большой живот, которого не было несколько дней назад, и врачи пытаются сделать ей аборт; вчера она разговаривала по телефону, но из трубки ей никто не отвечал, и мы решили, что она только делала вид.

Мы замолчали, когда она зашла в туалет. В кабинке из нее что-то вылилось. Она вышла и сказала: «Девочки, я сейчас буду рожать».

Посыпался миллиард вопросов, на все она отвечала очень спокойно: «У меня только что отошли воды. Есть схватки. Посмотришь на мое раскрытие?» – это она сказала девочке, которая тут всего дня два.

После этого мы, не сговариваясь, пошли в нашу палату строить теории.

П. должны были выписать в понедельник, но теперь мы в этом сомневаемся.

Других новостей пока нет.

Так, П. рассказала, что ее телефон может делать узи живота, и там двойня. Охохохох…

Встретились в курилке с П. Она рассказала, что больше не курит (только пассивно) и сегодня скорее всего будет рожать.

Дежурного врача ей уже вызывали, по ее словам, он сказал только: «Не беспокойтесь».

У новенькой девочки – ее зовут Л. – тут драма. Она, конечно, сразу оказалась в нашей компании (потому что другая компания состоит из одной П.).

Мы провели вместе чудный вечер – рисовали друг на друге хной, слушали музыку, делились побочками. Когда мы уже готовились к последнему приему таблеток, я услышала, как Л. включила голосовое сообщение, где голос определенно маленького существа прощебетал ей что-то очень милое – отчего у Л. брызнули слезы из глаз. Я и еще одна девочка, которая была рядом, сели по обе стороны от нее и крепко ее обняли.

Как я поняла, они в разводе, у мужа остался их шестилетний сын. И на Новый год она не сможет с ним быть.

Мы долго сидели в обнимку и шептали ей все слова, которые приходили в голову, пока она не успокоилась. Мне пришла в голову идею, как она сможет быть ближе к сыну: договориться с отцом ребенка разложить мелкие и главный подарки по все квартире, а с Л. мы запишем несколько видео, где она будет давать загадки, чтобы ребенок и поучаствовал в квесте, и побыл с мамой.

Л. мы раскрасим как Снегурочку, снимать будем на фоне елочки… В общем, воодушевились все! Завтра будем делать.

Сейчас, перед сном, устроила для всех салон красоты. Делилась тысячами баночек и никак не могла перестать о них говорить.

Л. сказала: «Такое приятное чувство. Я забыла, каково это – когда заботятся о тебе».

Волшебных снов, котики, читающие это. Обнимаю вас серым небесным покрывалом.

20 декабря 2020

– Ночью П. приходила в комнату к Л. (она пока спит отдельно от всех в большой палате).

– П. также ходит в мужской блок (неизвестно, что она там делает)

– Пока не родила, попросила меня завязать ей нитку от чайного пакета как браслет на удачу. Я заметила только, что руки у нее были грязными.

Новости две, и обе нутакое:

– Л. решила выписаться, чтобы провести НГ с ребенком. Надеюсь, ей от этого будет лучше.

– П. считает, что родит в ближайшие дни, всем показывает свой живот.

Давайте я вам лучше фоточки покажу всякие из начала декабря: о том, как красиво за окном и как туда не хочется, как я продолжаю рисовать на себе хной, клеить блестки, заполнять всякие психологические тесты и радоваться тому, что, хоть окно у нас и не открывается, на нем нет решеток

22 декабря 2020

От новых таблеток у меня проблемы с мелкой моторикой. Сложно печатать.

23 декабря 2020

– Лера несет капельницу как знамя победы! – это девочка, которая вместе с моей первой соседкой, А., снимает квартиру. Она предпочитает, чтобы ее называли другим именем и обращались он/его. Назову ее/его Ж.

У Ж. вроде бы атопический дерматит. Раз в пару дней я притворяюсь супервумэн и устраиваю ему интенсивный уход за кожей лица. Мне сложно увидеть результат (у него правда тяжелый случай), но он говорит, что ей помогает. Вчера вечером, пока я сидела у них с Л., он вышел из душа и начал драть волосы щеткой. Я не выдержала: забрала у него щетку и начала бережно распутывать волосы, прочесывать их, шептать, какие они у него красивые. Это настоящее лицемерие, ведь, когда я, будучи дома, не мыла голову дня четыре, колтуны я просто вырывала руками – у меня не было сил их распутывать.

Я смеюсь. Раньше я думала, что капельницы нужны при самых трудных случаях, но теперь я тоже лежу под ними, поэтому больше так не думаю.

– А что у тебя в ней? – Ж. провожает меня до кровати.

Я силюсь вспомнить, но моя соседка – моя память – называет безошибочно. Я проверяю в заметках в телефоне, и оказывается, что она, конечно, права.

– О-о-о-о, меня с него нехило вынесло в манию. Удачи, – Ж. со смехом уходит.

В это время заходит та милая Л., которая скоро выписывается. Она возвращает мне средство от прыщей, возникших после наших вчерашних сладких посиделок.

– Я поставлю тут, хорошо?

Да, конечно. Если не поможет, у меня еще есть корейская штучка. Ты такое вроде любишь.

За ее кожей я тоже немного ухаживаю. Только тут поняла, что мне очень это нравится – ухаживать за кожей других, рисовать на них хной, делать им макияж.

#запискиюногопациента

«Человек – это удаляющийся горизонт. Одно захотел – нате, другое теперь надо»

Сразу скажу: это пост про соседок из смежной палаты, они съехали несколько дней назад, как только появилась информация о том, что отделение закроют из-за к*в*да. Я просто очень медленно пишу посты.

Поначалу, после отъезда самой-крутой-девчонки, я жила в этой комнате одна, а за стенкой были две женщины пенсионного возраста. Я мало общалась с ними напрямую, зато отлично слышала каждое их слово благодаря картонным стенам.

Они говорили много, прерываясь только на сон, говорили обо всем, рассказали друг другу столько всего, что в какой-то момент их голоса для меня слились в один, словно радио работало только на одной волне – «Истории бабушек».

С ними было очень комфортно делить санузел. С одной из них у меня были похожие представления о чистоте (душ после нас выглядел так, словно там санитарка убиралась), а со второй совпадали понятия о доброте: она звала меня котёнком и очень вежливо говорила.

Когда вежливая бабушка только заехала, она спросила вторую, верующая ли та. Хотя я сидела за стенкой, даже мне стало страшно. От этого зависело так много всего, что мне резко стало жарко. Но та, чистая бабушка, ответила, что верит, только в храме давно не была. Я выдохнула. Теперь все будет хорошо.

Вежливая бабушка много молилась, и чистая бабушка тоже начала это делать так естественно, хотя я-то знала, что это не в ее привычке.

С каждым днем они молились все чаще. Я засыпала благодаря их молитвам и в туалет ходила тоже с ними. Сижу на унитазе, а они там: «Слава тебе, Господи, спасибо за все, что для нас делаешь». И мне тоже как будто хочется поблагодарить, хотя вроде я сама справилась.

Однажды вежливая бабушка заглянула ко мне и спросила: «А ты по руке можешь гадать?» Я покачала головой и закусила язык, чтобы не спросить, как к этому относятся двенадцать апостолов. Мне на самом деле все равно.

Когда они уставали говорить и молиться, они начинали вместе разгадывать кроссворды, и это тоже было не просто так. Дело в том, что за кроссворды выступала чистая бабушка, а у нее не было зубов – вообще. Она зачитывала вопрос, и вежливой бабушке надо было сначала угадать, что она сказала, а потом уже – догадаться, что за слово.

* * *

Завтра Л. выписывается. Устроили сегодня прощальный вечер с вкусняшками, гаданиями по книгам, которые я стащила из библиотеки, распитием вкусных чаев с вареньем. Очень хочу, чтобы все у нее было хорошо – она такая мягкая, открытая, внимательная. Она создала свой прекрасный мирок, и я так надеюсь, что следующим в него войдет достойный человек.

Вечер был теплый. Прерывались на то, чтобы измерить давление, и покурить.

24 декабря 2020

Каждый раз, когда медсестра даёт 4 таблетки слабительных, игриво с ней переглядываемся, но весело после этого только мне…

Зато встала в пять утра, туда-сюда, голову помыла, тиктоки смотрю

Ничего, на капельнице отосплюсь.

* * *

Фразы, которые можно вставить в рамочку

Мой лечащий врач в отпуске, поэтому меня наблюдает другая женщина – и перед ней я снова чувствую себя так, словно я все выдумала, и все мои проблемы несущественны. Как говорила в этой ситуации моя любимая ординаторка: «Даже если проблемы выдуманные, страдаете вы по-настоящему».

В прошлую встречу с этой новой строгой женщиной, перед которой я начинаю сомневаться во всем (и в том, что я существую), она сказала мне: «Боритесь, боритесь, боритесь». Возможно, она сказала это еще больше раз. Это было эффектно и непонятно.

А вчера во время разговора она казалась добрее и улыбчивее, хотя на нее свалилась работа заведующего, да еще вот я. Когда я поделилась с ней ситуацией, которая вызвала у меня неконтролируемую тревогу, она успокоила меня: «Не переживайте, плохие вести доходят быстрее хороших».

* * *

Депрессия – это…

Да все как будто знают. Наверняка большинство проходило подростковую стадию, где «никто не замечает, как плачет по ночам та, что идет по жизни смеясь» и прочие кофе-подоконник-слезы. Может быть, в этом и кроется опасность: мы так долго смеялись над этим, что это перестало казаться нам проблемой.

Я не врач, это не научная книга, и я, как любой человек, могу ошибаться. Поэтому прежде всего я прошу вас не доверять моим словам целиком и полностью и не проводить самодиагностику. Не сравнивайте мои симптомы с вашими. Если у вас есть сомнения, обратитесь к специалисту – нескольких хороших я уже знаю.

* * *

Депрессия – это запор.

Вы же не думали, что болезнь может быть романтичной? Моей подруге, клиническому психологу, как-то на паре привели пример: «Если к вам приходит человек и говорит, что у него депрессия, спросите, есть ли у него запор. Если запора нет, то это не депрессия».

Пример как минимум неожиданный, но точно такую же информацию я услышала от своего лечащего врача. Я постараюсь объяснить это, но сразу прошу прощения: в анатомии была слаба не только я, но и моя учительница по биологии.

Люди части ощущают снижение настроения осенью, когда солнца и, соответственно, витамина D, становится в разы меньше. Серотонин («гормон счастья») связан с витамином D, поэтому его тоже становится меньше, но он в первую очередь является нейромедиатором, который синтезируется в мозге и центральной нервной системе. Там он передает электрохимические импульсы, и его активность – я просто напомню – также зависит от количества солнечного света. Чем меньше его вырабатывается в голове, тем меньше его попадает в кровь, где он превращается в гормон – больше всего влияющий на ЖКТ. Тут спектр его действий довольно большой: он может ухудшить слизистую оболочку, замедлить перемещения по жкт и вызвать запоры.

На этом я выдыхаю с теоретической частью и говорю о себе. Во время лечения депрессии организм сильно стрессует. Я нахожусь в этом состоянии 11 лет и, по сути, жить без депрессии не умею, так что мой организм сопротивляется как может. Из-за стресса во время лечения запор усиливается. И это не тот случай, когда надо просто поесть свеклу, чернослив и отказаться от мучного. Сейчас я могу сходить в туалет только со слабительным.

Сначала я не ходила 5 дней, мне дали две таблетки слабительного (вызвало жуткие рези в животе), потом, когда я не ходила 4 дня, мне прописали по одной таблетке через день. Это не дало никакого эффекта вообще. Сейчас мне дают по 4 таблетки слабительного, но я не хочу этим злоупотреблять: они вызывают привыкание.

Моя любимая схема выглядит так: я иду к медсестрам за двумя клизмами (одна уже не помогает; клизмы покупаю за свой счет), беру сразу свечку против геморроя (а то крови слишком много; тоже за свой счет) и предупреждаю свою соседку, что вот сейчас я пойду в туалет.

Почему много крови?

Запор создает сильное напряжение, из-за чего образуются микротрещины. Да, в депрессии определенно нет ничего романтичного.

Когда я смогу ходить в туалет без слабительных?

Хотела бы я знать. Когда мне станет лучше.

Простите, я раскрыла вам всего одну грань этого заболевания, но это то, о чем я не слышала никогда, поэтому это показалось самым интересным.

* * *

Про депрессию дополнительно можно послушать подкат «Одно расстройство» от студии Либо-либо. У них вышел второй сезон, и там как раз есть рассказ девушки с депрессией. Многое отзывается, но о многом не сказано.

https://music.yandex.ru/album/9683396

Люди отписываются через 5… 4… 3… 2… 1…

Если что, я на это нормально реагирую (по крайней мере, тут, в больнице), все мои соседушки смеются с этого в формате «все свое носишь с собой».

* * *

Ж. пришел к нам в палату заплаканный. Я села рядом и обняла его. Он зарыдал сильнее, и тогда я отошла к незаконченным акварельным рисункам, которые я делала под Меладзе. Я стала подпевать, танцевать и делать мелкие мазки, которые стали последними деталями в рисунках. Я шутила, и Ж. смеялся сквозь слезы.

Ж. боится одиночества, сегодня его первая ночь без соседки (Л. уехала этим утром; за минуту до того, как меня срубило от капельницы, мы крепко обнялись и передали друг другу все то тепло, которое накопилось за недолгие дни вместе). Но Ж. плакал не из-за этого.

Когда песня закончилась, Ж. сказал: «Какие красивые слова». Я победно оглянулась на свою соседку, которой Меладзе не нравится.

Пойдем покурим.

Мы с Ж. сели на подоконнике в курилке – больше никто не использует это место как туалет. Я аккуратно спрашивала его о том, почему он плакал. Я старалась делать это мягко, обходя и без того глубокие раны. Его лицо теряло очертания в дыме электронных сигарет. За большими окнами с решетками был город, пробки, свет высоких зданий – эта суета нас не трогала. Я даже рада остаться на Новый год тут – вдали от ритма, за которым я не успеваю.

Мы говорили, говорили. Не знаю, стало ли ему легче. Я пошла с ним в его палату и уложила в постель. Мы обнялись, и я повторила:

Если будет плохо, приходи спать ко мне, мы поместимся.

Я пошла в свою палату, думая о том, какой странный у нас теперь состав. К нам перевели последнего оставшегося мужчину из другого блока, и ему точно тут одиноко. Он хотел помочь мне сегодня с тяжелым чайником, но у меня не было настроения общаться.

А П. в одиночке. У нее высокая температура и кашель, но почему-то это не отвадило ее от привычки гулять по коридорам в цветастом платье в пол. Утром она звала меня: «Зайчик, зайчик». Я подошла ближе, потому что она была в маске. Она протянула мне пакет: «Зайчик, отнеси это под ёлочку, это подарок, там все написано». Я отнесла, а после воспользовалась антисептиком.

Сейчас, когда я вышла из душа, П. снова гуляла по коридору, все еще в платье, но маска была задрана наверх, как шапочка. Она сказала: «Зайчик, там тебя подарок под елочкой ждет, посмотри завтра».

Нас в отделении осталось пятеро.

25 декабря 2020

Если ты хорошая, то и я хорошая

Мы с Ж. плачем в туалете в обнимку, целуем мокрые щеки и как самые беспомощные люди в мире не знаем, как друг другу помочь.

* * *

Друзья сделали мне чудесный рождественский подарок. Он сильно меня тронул. Наверное, я не была готова к такому большому жесту. Я бесконечно благодарна, но, не совладав с эмоциями, я ушла в неконтролируемую истерику и пошла по всем кругам самобичевания.

Нет, я не могу сказать себе: «Ты заслужила этих людей вокруг и можешь принять этот подарок». При депрессии сильно меняется восприятие реальности, поэтому в слезах, еле контролируя губы, я стучусь к медсестре, с которой мы так сблизились за последнее время – многие заболели, и она часто выходит на смены, а сегодня утром, пока она ставила мне капельницу, я рассказывала ей про биозавивку.

«Лерочка, ты чего?»

Я прошу ее сделать мне укол, у меня есть разрешение от врача – на случай истерик; мне дополнительно вкалывают наркотические транквилизаторы.

Я плачу все время, что она говорит со мной, плачу во время укола. Она предлагает мне прилечь в палате, и я валюсь в гору использованных салфеток, шаря рукой в поиске самых сухих из них. Рядом ложится Ж. – он сегодня переехал в смежную с нами палату, – он мягко гладит меня по руке и говорит, что я хорошая. На его руках нет живого места, они исполосованы как минимум до локтей. Раньше я думала, что он задирает рукава, чтобы показать эти изрезанные руки и то, как ей плохо. Но оказалось, что он их очень стесняется и пытается принять себя и то, что с собой сделал.

Мы лежим, так проходит какое-то время. Я затихаю.

Пойдем покурим.

Мы выходим из палаты и слышим, что в холле плачет моя соседка – О. Мы, не сговариваясь, меняем курс и подсаживаемся к ней, чтобы обнять, но она вскакивает как ужаленная. Это значит, что у нее сейчас самый высокий уровень тревоги, и ее лучше не трогать. Позже мы узнаем, что эта истерика у нее случилась тоже из-за подарка моих друзей – у нее друзей, по ее словам, нет.

Мы с Ж. беремся за руки и идем в курилку. Садимся на подоконник друг напротив друга. Обрывисто говорим, плачем.

Ж. взрывается фразами о том, как он себя убивает и что он ничего не может с этим поделать.

В горящей от слез голове я вылавливаю фразу, очень хорошую на самом деле, – ее мне как-то сказала моя чудесная ординаторка.

Ты не виновата в том, что ты болеешь.

Дамбу прорвало. Ж. зарыдал так, что я слезла с подоконника и сказала, что пойду поищу его врача. В холле я нашла санитарку, передала эту просьбу ей и поспешила вернуться к Ж., чтобы он ничего с собой не сделал. У нас неострое отделение, но я все равно беспокоюсь.

Мы обнимались, тряслись от слез в темном туалете, целовали мокрые щеки и держали друг друга как могли.

Если ты хорошая, то и я хорошая.

* * *

28 декабря 2020

Нас в отделении теперь шестеро

Моя соседка О., которая много рисует и часто говорит о своем медведе из икеи – Захаре.

Наш сосед из смежной комнаты – Ж. У него много проблем, и он тонко балансирует между жизнью и смертью, но я так нежно его люблю. Змею хной он мне нарисовал.

Та-самая-П. Она в одиночке. Температуры у нее уже нет, но на всякий случай ее держат в изоляции (мы не против).

Последний мужчина из блока. Он вроде рад женскому обществу, не навязывается. Видно, что ему хочется общаться; к счастью, он никого не принуждает.

И сегодня пришел еще Один.

* * *

Пару дней назад мы прощались с ним, он обещал вернуться после НГ, но вернулся сегодня – с рюкзаком вещей, чуть подстриженной бородой и легкой походкой. Непонятно, как и почему, ведь отделение закрыто, никого больше не принимают, и тем более не ждали его, – но он прошел, простите, как Моисей по водному коридору.

Мы заново познакомились и пошли с ним и Ж. в курилку.

Он рассказал, зачем выписывался из больницы – хотел усы и бороду подровнять. Спросил нас, зачем котам усы. А потом начал говорить, что никто не задумывается, зачем человеку, высшему созданию, такая растительность на лице. Говорил, что надо ее как раз отращивать и ухаживать за ней, потому что это точно что-то значит. На его усах была хлебная крошка, но я не решилась сказать ему, что на такой святой его части есть небольшой дефект.

Он много говорил о том, что ему хочется просто общаться и делать людям комплименты так, чтобы это не выглядело как подкаты. Мы с Ж. постоянно переглядывались, а потом сошлись на том, что он выглядит хорошим человеком.

Его зовут С. Его подселили ко второму мужчине, и теперь у нас спонтанно образовался смешанный блок.

Я не сказала главного об С.

Пока мы были в курилке, мы много говорили о самоубийстве. Конечно, и у него, и у Ж., было несколько попыток, после которых «они перестали чего-либо бояться».

Мне стало больно за них, но еще хуже – когда С. озвучил мои мысли: «Я стал планировать свое самоубийство. Стал думать, в какой момент я выйду из окна. Я представлял свое размазанное на асфальте тело. И тогда я подумал о своей маме». Дальше он начал говорить про Бога, Ж. согласился с ним, что только тот, кто дал жизнь, может ее забрать (не знаю, думает ли он так на самом деле, может, он поддержал разговор).

Я почти плакала, но в дыме трех сигарет это растворилось. Я вспомнила, как планировала свое самоубийство точно так же, я вспомнила все разы, когда я это делала. И каждый раз меня останавливала мысль: «Я не хочу, чтобы моим близким было больно. Я знаю эту боль, и я не хочу, чтобы из-за меня кто-то это испытал».

Сегодня я много плакала. Возможно, терапию надо поправить – на выходных мне каждый день кололи транквилизаторы, после которых я хотела только курить и говорить обо всем на свете – хотя сложно говорить, когда таблетки обрубили твой словарный запас, и вы бесконечно повторяете друг другу одни и те же фразы.

Ж. тоже много плакал. Я пыталась ему помочь – надеюсь, это получилось. Мы с О. не дали ему плакать одному. Сидели втроем, обнимались, переплетали руки, постоянно меняли позы, я неловко шутила, О. с готовностью поддерживала, а мы все были в слезах Ж. Мы целовали друг друга, пытаясь передать – не знаю что. Не знаю, что в нас самих тут есть, кроме боли, к которой мы возвращаемся каждый день.

* * *

Сегодня О. перевели в изолятор, она заболела. Пишет мне весь день, что запахи не чувствует, а у меня нет сил поддерживать ее, потому что в 12 часов мне дали капельки, после которых меня размазало и мажет до сих пор.

Врач нашла меня укрытой с головой под пледом, узнала от меня список побочек и сказала: «Ладно, с этим мы поторопились».

А Ж. под шумок тут же переехал – полки после О. пустовали меньше минуты, все моментально заполнилось новым человеком.

По вечерам я имею обыкновение дефелировать в трусах, но с О. мы только шутки шутили – она же асексуалка. А Ж. сделал мне вполне себе комплимент: «Лера, какая же у тебя красивая фигура».

До ночных таблеток 15 минут, после чего я отваливаюсь спать – силы на этот день высосали два глотка бесцветной жидкости.

Такие дела.

29 декабря 2020

Поскольку у меня двойное заболевание…….

Хорошие новости: тревогу купировали

Плохие новости: депрессия вошла в чат, лежу пластом

30 декабря 2020

Ж. сегодня выписался

Мне немного жаль, потому что мы сблизились. Это произошло на каком-то физическом уровне. С ним комфортно обниматься и чмокаться, он, как и я, очень тактильный, для него важны выражения чувств через касания.

Кстати, его реальное имя начинается не с Ж. Он просит так себя называть, поэтому я не знала его имени по паспорту долгое время. А еще он гендерквир.

Позавчера он разрисовал мне хной спину, вчера – нарисовал красивое ожерелье, спускающееся к солнечному сплетению. Я не выдержала и заплатила ему, хотя могла бы и не делать это. Вот так криво снова вышло: хотела стать бароном и расплачиваться с людьми сигаретами, а в итоге плачу сама – да еще и реальными деньгами.

Мы научились понимать друг друга без слов, и жили мы эти короткие дни очень комфортно.

С ним я училась корректно говорить с людьми, у которых РПП. У него очень тяжелая стадия. Когда он поступил сюда (официально – с БАР), он был на грани жизни и смерти. Сегодня он говорил об этом сквозь слезы.

«Представляешь, я все не мог понять, как же люди умирают от истощения. А они умирают не от этого».

При поступлении некоторые из его показателей были на нижней границе. Я надеюсь, ему удастся справиться с этим демоном, хоть он лежит в больницах каждые полтора-два месяца.

Я учила его принимать себя. Его руки изрезаны шрамами, об этом я точно уже говорила (простите за повторения – мне сложно помнить), и он начал закатывать рукава, а ожоги от сигарет он закрашивал потрясающими мандалами.

Я фотографировала его так, что ему нравилось. Он вздрагивает, когда кто-то предлагает ему это, но иногда соглашается, хотя он очень, очень красивый – или я так вижу всех людей?

Вчера, пока я бегала перед ним в трусах и готовилась к «фотосессии», я устроила ему масочную артиллерию: пыталась спасти его невероятно сухую, шелушащуюся кожу лица (на утро он ее не узнал; впервые его тоналка легла ровно!).

Он фоткал меня полуголой (как всегда), придумывал за меня позы и восхищался каждым кадром.

Медсестра принесла нам в палату ночные таблетки и думала, что мы уже спим. Включает свет – а мы улыбаемся (я в пледе и с размазанной помадой, а Ж. пытается вернуть комнате исходный вид).

Медсестра (кстати, я писала о ней, – это Огненная) сказала мне: «Ты думаешь, это красиво?» Ж. вступился за меня, и ни одна капля негатива не коснулась моего оголенного тела.

* * *

Сегодня Ж. весь день был в сборах. Он уехал в час дня, но я, видимо, в некоторой степени эмпат – не могла ничем заняться, как будто мне тоже надо было собирать вещи и чего-то ждать. Так мы и сидели, смотрели друг на друга, одновременно кивали, улыбались, перекидывались зевками (оба поздно уснули и рано встали). Я ложилась ему на колени, и он гладил меня. Я валялась пластом на кровати, не в силах чем-то заняться, а он приходил бупать мой носик.

В какой-то момент мы обнялись и едва отдалились. С ним комфортно находиться так близко – я подумала, что мы снова поцелуемся, но тут постучала его врач.

Я помогла ему вынести сумки наружу (мне доверяют настолько, что разрешили выйти к лифтам). Медсестры много суетились и мешали нам прощаться. Мы договорились увидеться, когда я выйду. Крепко обнялись и прижались друг к другу щеками.

Говорю, говорю о Ж. А все как будто недостаточно.

День вообще очень плакательный

Не стала ждать обхода врача, пошла к ней сама (у меня сейчас женщина, которая замещает и моего врача, и заведующего отделением). Ее многие боятся, но, мне кажется, мы нашли общий язык. Она впустила меня и, конечно, сказала, что я ей не помешала.

Я села перед ней.

Я не могу сказать вам ничего.

«Не поняла?»

Мне не о чем вам сказать.

Ее бровь приподнялась, а рука указала на дверь, мол, ты же сама сюда пришла.

Я разрыдалась.

Сразу начался шорох бумаг, вопросы о том, принимала я то или это, как оно шло, чтобы найти тот препарат, который поможет «подсушить слезы». Она пошла со мной в таблеточную и выписала новый – его закупали для кого-то, кто уже выписался; в аптеках его уже нет, но для больницы доставили.

С этим врачом мы пытались снизить количество принимаемых таблеток (поскольку однажды я выпила семь за раз залпом, но тут, конечно, дело скорее в дозе, чем в количестве), но, похоже, для этого еще рановато.

Стало лучше, но ненадолго.

Через пару часов меня снова накрыло: я шла на обед, заплакала, и каждый решил, что я плачу по какой-то причине: Ж. съехал, или я боюсь жить одна, или мне не хочется оставаться тут на НГ. А причины на самом деле не было. Я рыдала и не могла остановиться. Взяла тарелку супа, влила в себя пару ложек и пошла за медсестрой.

Мне вдогонку понеслись мягкие вопросы непонимания:

«А почему тарелку не отнесла?»

«А почему за таблетками не идешь?»

Я сказала, что скоро вернусь. Сходила за платочками и подошла к медсестре.

Пожалуйста, сделайте мне укол, у меня есть приписка от врача.

Это правда. Мне могут колоть наркотические транквилизаторы, когда я не могу успокоиться. Или уснуть.

Мне сделали укол, я вернулась к брошенной тарелке супа. П. села рядом со мной. Она сказала: «Ничего, милая, так бывает. Когда плачешь, представляй, что это дождик идет. Дождик идет, идет, но обязательно закончится. Дай ему прекратиться».

Я поблагодарила ее, но чувствовала – дождь закончится нескоро. Я отнесла суп, чье количество в тарелке не изменилось. Мужчина, который лежит тут с депрессией, заботливо предложил забрать грушу, чтобы я что-то поела. Все-таки не стоит таблетки пить на голодный желудок. Я поблагодарила и его.

Ушла плакать в свою палату, холодную и пустую. Когда ты один, очень сложно прогреть помещение даже с батареей.

* * *

19.24 Пришло смс о зачислении зарплаты. За этот месяц я заработала 250 рублей. Господи, за что я такая

Вспомнила еще два момента с Ж.

Мы сидели на наших кроватях и долго смотрели друг на друга. Я сказала:

Почти все люди здесь выжили случайно. И мне так жалко их, они такие добрые, заботливые, внимательные.

Ж. сказал: «Можно я глупо пошучу?»

Конечно.

«Жалко у пчелки».

* * *

На прощание он попросил сфоткать на свой телефон то, что она нарисовала на мне. Я с готовностью повернулась спиной, задрала футболку. Он заходит спереди, секундное молчание.

«Да ладно тебе»

Да, ты прав.

Поднимаю футболку, оголяя грудь.

Заметки о медсестрах [2]

Наверное, это моя нелюбимая медсестра. Каждый раз она ведет себя так, словно это ее первая смена и она вообще не понимает, куда попала. У нее прокуренный голос и манеры базарной женщины. Не помнит имена врачей, не знает, где что лежит. Таблетки она высыпает сначала себе в руку, а потом – пациенту, и у меня каждый раз кривятся губы от этой привычки. Когда мне ставили капельницу, она постоянно меня теряла. Сегодня она потеряла меня, пока я стояла у окна. Она оббегала все отделение несколько раз и начала спрашивать у санитарки, куда пропала еще одна пациентка. Я стояла у окна в желтом пледике, и санитарка мягко улыбнулась: «Вот же она, похожая на цветочек».

И мне не нравится, как она обращается с О., которая лежит в одиночке. Она игнорирует все ее просьбы и даже простое «налейте мне кипяток в термос, пожалуйста» превращает в термос с холодной водой.

А уколы она делает с открытой нараспашку дверью. Меня это не беспокоит, но я это отмечаю.

Похожа на жаренный и подгоревший (дочерна) пирожок на масле с уже-не-важно-чем и на самом деле подгоревший пирожок с уже-неважно-чем.

#запискиюногопациента

31 декабря 2020

Утро

Я просыпаюсь в 6.30. Мне это не нравится, и я просыпаюсь в 7.50. Иду в ванную, попутно спрашивая П., которую поселили в смежную со мной палату, не нужен ли ей душ.

«Я только помылась. Я в 7 встаю как солдат».

Я хочу помыть только голову, поэтому не раздеваюсь. Мне очень нравится придумка П.: она постелила полотенце на холодный кафельный пол, чтобы было комфортнее выходить из душа. Я снимаю шлепки и встаю на теплую, чуть влажную подстилку.

Пока я мою голову, заглядывает подгоревший пирожок. Просто, без стука. Спрашивает, есть ли температура. Говорю, что нет. Вообще они должны измерять этим дистанционным прибором, но, видимо, она смутилась, увидев мою попу.

После мытья подхожу к окошку. Еще темно, поэтому его можно использовать как зеркало. Наношу маску. Думаю о вчерашнем разговоре с П.

Мы с ней столкнулись перед процедурным кабинетом, где нам обеим должны были сделать укол. Я спросила, как у нее дела, но она как будто поняла, о чем я хочу спросить на самом деле.

«Они точно ставят надо мной эксперименты. Я прямо чувствую себя беременной, и они хотят посмотреть, как я буду рожать под всеми этими таблетками. Подумай, ведь, если я брежу и беременности нет, почему бы не сводить меня к гинекологу или на узи, чтобы показать – вот, ничего нет».

Стук в стекло. Оборачиваюсь – там моя новая соседка П.

Она зашла, чтобы подарить мне ангелочка, которого сделала специально для меня.

«Он тоже грустный, и у него чуть-чуть вот тут отваливается все. Мне кажется, вы подружитесь. У него пока заправлены крылышки, но ты посмотри, какими большими они станут, если их расправить».

Я обняла ее.

В последние дни я много плачу, и мой замещающий врач решила дать мне таблеточки, которые «подсушат мне слезы». В переводе на человеческий: меня страшно мотает, пару раз я врезалась головой в шкаф, пару раз чуть не упала на пол. Я не чувствую ничего, и это, конечно, главный плюс – не чувствовать боль, стыд, стеснение – все то, что щемит сердечко по причине и без. Это моя любимая побочка.

Весь день меня рубит в сон, но я так не хочу тратить на это время. Ничего толкового я не сделала, но героически выстояла этот день бодрой.

Пойду посижу в душе – стоять будет небезопасно.

Желаю всем в наступающем году заботиться о себе – этого не может быть достаточно. Разрешайте себе грусть и радость в «неуместные» моменты, лечите не только то, что видите, но и то, что чувствуете. Жить можно хорошо. Будьте смелы, чтобы жить так, как вам хочется.

И, конечно, желаю сил на все свершения, удачи в начинаниях, вдохновения в любимых делах. Всех обнимаю крепко.

Разрыдалась, вкололи транки. Не переживайте, это не из-за вас, все причины в моей голове

2 января 2021

Вечер, 1 января

Зашла в курилку, чтобы побыть одной, но там оказалась П.

Долго слушала ее рассказ про беременность, про конспирологические теории, про племянницу Цоя, про двойню, которую у нее хотят забрать на опыты. Она кстати работает телохранителем у женщин. Но я немного устала, если честно.

Ушла в палату, порисовала. Не понравилось. Чувствую, как изнутри, как позывы к рвоте, поднимается истерика. На смене чудесная бабушка с прокуренным голосом, она мне сразу сказала: «Никаких истерик». И такая сила в ее голосе, что я на мгновение даже поверила, что это возможно.

21.00, 1 января

Бабушка заходит, чтобы дать ночные таблетки. «Не слышишь, что ли», – говорит она. Я знаю, что это она ласково. Я поворачиваюсь, она видит лицо, искривленное от слез. Пытается узнать, почему я плачу, – а у меня нет ответа. Я прошу ее сделать укольчик.

9 утра, 2 января

Бабушка передает смену одной из моих любимых девушек. Я сижу на тумбочке и крашу брови в холле, поэтому слышу, как бабушка говорит обо мне: «Ну, вот она говорит, что чувствует, как это начинается, че уж тут поделать. Вколола ей, конечно».

Возвращаюсь в палату. За стеной – телевизор. Он работает всю ночь. Как и зеленый ночной свет. Видимо, П. так спокойнее. Я слышу ее храп и радуюсь тому, что она может спать.

Заметки о медсестрах [3]

Она похожа на бабушку, которой у меня не было. Грузная, с громким, прокуренным голосом. Очень добрая. Когда она мерила мне давление, спрашивала, неужели часики на моей руке это еще не могут. Сетовала на то, что приходится пользоваться старым аппаратом, когда давно есть автоматические, которые достаточно просто включить.

Выглядит как сухой пирожок с яйцом и луком, но на самом деле домашний пышный румяный пирожок с мясом.

#запискиюногопациента

3 января 2021

Заметки о медсестрах [4]

Маленькая, юркая медсестра; я долгое время принимала ее за студентку – пока не увидела эти потрясающие морщинки, которые бывают у людей, которые часто улыбаются – у губ и на глазах. Мне она казалась очень серьезной и правильной. Как-то она пришла проверять холодильник (это обычный вечерний обход) и, в отличие от большинства медсестер, она досконально просмотрела все сроки годности. Я предложила ей попробовать вяленое манго, она отказалась, но взяла у меня коробку, чтобы посмотреть сроки хранения. Я подумала, что она не слишком гибкая, но дело было просто во времени.

Не знаю, что именно нас сблизило – капельницы или мои истерики по вечерам. Она стала звать меня Лерочкой, в холодильник заглядывать со словами: «Ну, у вас тут все нормально, да?», – расспрашивала меня про биозавивку.

С ней на смене всегда комфортно, она доверяет и адекватно воспринимает, если ты вдруг выходишь из блока. У нее как будто нет страха, она всегда спокойна. Ей я смогла рассказать, какие мысли у меня возникают, когда случается истерика.

Выглядит как постный пирожок, но на самом деле яблочный пирожок.

О.

Медсестра провела ее в мою палату, где я еще не успела насладиться одиночеством, и начала обычную процедуру – раскладывать вещи вместе с ней. У О. очень тихий тонкий голос и всегда как будто на надрыве, словно она вот-вот заплачет. Медсестра (та самая, которая яблочный пирожок) сказала ей: «Соседка у вас замечательная, все вам расскажет, не стесняйтесь задавать вопросы».

Когда мы остались вдвоем, О. сразу спросила, какой у меня диагноз. Назвала свой. Спросила про возраст. Сказала (как и каждый пациент здесь), что я молодо выгляжу для своих лет, и это был первый момент, когда на ее лице заиграла эмоция – удивление. Она, конечно, оказалась младше меня. Спросила, кем я работаю. В такие моменты я отвечаю одинаково – художественный и технический редактор, корректор. Она тут же ответила, что у нее триггер на художников и может впасть в истерику и бросить рисование, если кто-то рядом будет делать это лучше.

Я впала в небольшой ступор, потому что это разные профессии, но, наверное, у нее сильный триггер.

Я предложила ей свою еду, потому что обед она пропустила, и тут я узнала о ней вторую вещь: в детстве она клептоманила, поэтому теперь не трогает чужие вещи. Я не знала, как реагировать, потому что обо всем она говорила безразлично, тихо. Я думала, что не найду с ней общий язык, но, забегая вперед, на какое-то время наша комната стала тусовочным местом.

У нее БАР, она попала сюда в депрессивном эпизоде. Это она в какой-то момент отказалась от таблеток, «чтобы побыть в нормальном состоянии». Это привело ее в смешанную фазу, и штормило ее ужасно. Она вернулась к таблеткам.

Спустя пару дней, когда я познакомила ее с девочкой, с которой ходила на психогруппу, она сказала, что она асексуал. Девочка ответила: «а я пансексуал». И тут меня ударило осознание, что я тоже не би, а пан. Я осуждала момент в Sex Education, где Ола Нюман прошла тест и за две минуты экранного времени причислила себя к пан, но то же самое произошло со мной в тот момент.

В О. много хорошего, но все это я узнала позже. Она нежная и милая, очень ранимая. Мне жаль, что она думает, что рисунки – это все, что у нее есть. Мы устраивали вечера хны, вместе знакомились с людьми и превратили нашу комнату в плакательную (ура! Я так давно мечтала об этом!). Все шутили о Захаре – ее огромном медведе.

В какой-то момент для нее стало слишком тревожно проводить тусовки у нас, и мы переместились в другую палату, чтобы О. могла приходить и уходить тогда, когда ей комфортно. Это было, наверное, лучшее время в больничке. Мы рисовали друг на друге хной или косметикой, фотографировали друг друга, валялись на полу и умирали от смеха, проводя время вместе и делясь всем, что у нас есть.

В какой-то момент выписали вообще всех. Сейчас нас трое:

– П., по утрам шуршащая платьем в пол, приветствующая всех, и, по ее словам, «встающая в 7 как солдат», с телевизором, работающим круглосуточно, и зеленым ночником, единственная ассоциация с которым – фильм ужасов.

– О., которую поместили в изолятор из-за кашля и потери обоняния. Мы постоянно переписываемся с ней и шутим, обмениваемся вещами, делимся чаем (мы обе страшно любим всякий чай).

– и я.

БАР – это биполярное расстройство. Если смотреть на эту схему, получается, что человек самостоятельно переходит из стадии депрессии в гипоманию. Время, когда он в нормальном состоянии, у него тоже есть. Трудности возникают, когда отрывок «нормальности» сокращается, и человека мотает между двумя крайностями.

Еще есть БАР с психозом. Например, у П. именно так – ее преследуют маниакальные мысли, но сейчас она на той стадии лечения, где она уже разделяет, где ее мысли, а где болезнь. Например, в свою беременность она уже не верит.

БАР не лечится, но иногда по определенным причинам может пройти само.

Если кому-то интересно про БАР, есть выпуск все в том же подкасте либо-либо «одно расстройство». Или, для тех, кто любит комиков, интервью Ахмедовой у Дудя. Все очень интересно.

* * *

Достижение

У меня новая ачивка – мне долго колют транки. Если бы я что-то запомнила, я бы сказала, сколько это длится. Возможно, это была бы круглая дата – две недели, например.

Но каждый день я встаю с пустой головой, меня кормят, дают таблетки, от которых я превращаюсь в больное животное. От таблеток я сплю до обеда. После обеда все повторяется. После ужина я сопротивляюсь как могу, чтобы сделать хоть что-то – у меня даже работа появилась. Только я к ней совсем не готова – новые побочки, так сказать. Не вижу вблизи, вижу только вдаль, – такую даль, на которую ноутбук не поставить. Сама совершаю огромное количество ошибок/опечаток, ничего не могу с этим поделать. Не лучшие качества для редактора.

Мне кажется, нам специально дают такие таблетки, потому что врачей пока что нет. Не хотят лишних проблем с нами.

* * *

Каждый вечер у меня истерика. Чувства, накопленные за день, прорываются в поскуливании в курилке. Я ненавижу себя и свою жизнь. Я ненавижу то, что я делала с собой и то, что со мной делали другие. Я устала, очень устала.

Тревога прошла – мне не хочется больше тратить деньги. Мне хочется лежать и смотреть в окно на то, как снег оседает на ветках, создавая непроглядный фон; на то, как снег осыпается с веток, оголяя нелепые палки.

У меня совсем нет аппетита. Я прошу давать мне порции поменьше и не справляюсь даже с ними. У меня много еды в палате, я спокойна на случай, если мне снова начнут давать таблетки, от которых аппетит увеличится. Но сейчас мне лень даже заваривать чай из ситечка. Я просто очень устала.

«Белый шум» – мой любимый плейлист в спотифае.

4 января 2021

Первые недели здесь самые тяжелые. Новое место, новые правила. Тебе дают приветственный коктейль из седативных, транквилизаторов и чего-нибудь еще – по состоянию.

С медсестрами вы говорите на разных языках (но это так и остается до конца). Ты пытаешься говорить с ними, но между вами как будто стена. Если ты новенький, они сразу встают в защитную позу, мол, что это ты задумал. Если ты тут давно, стена становится ниже, но никуда мне пропадает.

У меня убрали всю предыдущую терапию и начали подбор новой. Моего организму это давалось нелегко.

Мне кололи седативные днем – и я спала всего 20 минут.

Мне кололи седативные на ночь – и спустя ровно полтора часа я падала, падала, хотя, казалось, куда еще мне падать? Сознание отключалось, и я ничего не могла с этим поделать. Но я просыпалась каждый час от кошмаров, иногда с криком. У меня были судороги, о которых я предупредила своих соседок на тот момент:

Мешать вам точно не буду. Я быстренько туда-сюда.

Они посмеялись. Хотя я все равно переживала: матрас у меня тогда был полиэстеровый, шуршащий.

Когда я наклонялась, у меня возникали сильные позывы к рвоте. Я все время хотела таблеток и не понимала, как люди тут нормально себя чувствуют.

Ничего. В какой-то момент количество таблеток выросло до 7 за раз. Мне снова стали давать два антидепрессанта, хоть это и неправильно, но один не справлялся.

#запискиюногопациента

* * *

Схема лечения

Так вышло, что мне не подобрали ее с июня. Срок внушительный. Не знаю точно, с чем возникают трудности – вроде бы я очень чувствительна к препаратам и собираю кучу побочек разом (не знаю, можно ли этим гордиться, но вроде прикольно). Я связываю это с длительностью болезни: 11 лет – это много. Я банально не умею жить по-другому.

Здесь мой лечащий врач ушла в отпуск, и меня прикрепили к другой, заодно замещающей зав. отделением. Поначалу все было неплохо, пока перед уходом на праздники она кардинально не поменяла все.

Схема лечения заключается в том, что я сплю ночью, после завтрака, после обеда и после ужина. Почти не ем, в глазах постоянно двоится. Меня качает, и я врезаюсь в предметы, на долю секунды обретая заряд бодрости. Могу существовать только лежа. А я так хочу читать, рисовать, смотреть фильмы…

Меня это очень возмущает, но не с кем ругаться: сегодня медсестра (подгоревший дочерна пирожок), которая говорит О., что ОРВИ возникает от компьютера. Когда вернутся врачи, она не знает. Дежурный врач сказал мне только, что менять схему лечения не в ее компетенции.

Грустно отваливаюсь спать.

5 января 2021

Заметки о медсестрах [5]

Сначала она на все говорит «нет», а потом думает.

Многие пациенты ругали ее. Им не нравится, как она ставит капельницу, как общается. Я могу их понять, но сама не чувствую к ней негатива. Ко мне она сразу начала относиться хорошо и звать Лерочкой.

Когда она брала кровь из вены, она попросила меня лечь на кушетку. Это было очень комфортно, и мое отношение к ней взлетело вверх, но в следующие секунды им пришлось пройти проверку на прочность: она ввела иглу и немного подвигала ей, видимо, чтобы попасть в вену. Я простила ей это, хотя она заклеила место укола пластырем, от которого у меня началась аллергия: кровяные точки проступали наружу.

Но, когда мне прописывали горькие капли, она специально размешивала их в воде, чтобы их было легче выпить. И далеко не каждая медсестра так делала.

Выглядит как пирожок из столовой, но на самом деле пирожок с повидлом.

Мой обычный день

Я встала около 6 утра, порисовала, перекусила. В 9.30 были таблетки, я отрубилась.

Я проснулась около 13.00. В 13.30 были таблетки, я отрубилась.

Я проснулась около 16.30, у меня был целый час до таблеток, но я не помню, куда он делся. В 17.30 я снова выпила таблетки.

Есть и хорошие новости – я пошла курить и говорить с дедом. Это был первый день без истерик.

Я отрубилась через 15 минут на своей кровати. Кто-то заботливо выключил свет.

Я проснулась в 20.30, успела только потянуться, как снова дали таблетки.

* * *

6 января 2021

А жаловаться можно?..

МЕДСЕСТРА (пышный румяный пирожок с мясом) РАЗБУДИЛА МЕНЯ НА ОБЕД: «НЕЧЕГО В КОМПЬЮТЕРЫ СВОИ ИГРАТЬ НОЧЬЮ, УЖЕ ДЕНЬ С НОЧЬЮ ПОПУТАЛИ, ЭТО НОЧЬЮ СПАТЬ НАДО»

Я что-то беспомощно лепетала, все-таки только проснулась.

После обеда я подошла к ней за таблетками: «Вы же видите, у меня тут куча феназепама, зачем вы меня ругаете, я сплю постоянно – и днем, и ночью».

И она такая: «Ну, значит, надо тебе так».

Обожаю этот тип людей, который НЕ ИЗВИНЯЕТСЯ

Я заплакала и не смогла остановиться.

Я вышла из палаты, везде уже был выключен свет, но ламп из наших палат хватило, чтобы увидеть П. Заметив меня, ее взгляд тут же стал встревоженным, но понимающим. Она хорошо знает «это» мое состояние. Я подошла к медсестре и попросила укольчик.

«Да что ты плачешь постоянно. Ты тут навечно остаться хочешь, что ли. И все время в мою смену. Прям, как видишь меня, так и плачешь».

У меня не нашлось сил сказать, что плачу я каждый день, только вчера как-то получилось, что это не произошло. Из-за слез я не смогла сказать, как мне жаль ее беспокоить, напрягать.

Заливаясь слезами, я прошла за ней в процедурную, так не сказав и ни слова.

#запискиюногопациента

7 января 2021

За сегодня

⁃ Ударилась об стену

⁃ Упала руками на стул (просто хитрый маневр, что махнуть на кровать)

⁃ Врезалась головой в дверь

⁃ ударилась об косяк

⁃ Ударилась головой об стену (дважды)

⁃ Об дверь лбом

⁃ Ударилась бедром об плитку

⁃ Почти упала головой об пол, но удержалась коленкой на ноуте

⁃ Ударилась головой, но забыла, когда

(это побочка, обычно я более ловкая…. наверное….)

До того, как всех экстренно выписали из-за угрозы ковида, тут было очень уютно.

Я была организатором трайба хны. Ко мне приходили сначала самые смелые, потом самые любознательные, потом интересующиеся. Мы даже медсестре одной нарисовали мехенди! У нас в палате создавались шедевры. Оказывается, хна прекрасно поднимает настроение. Лично мне становится чуть лучше, даже если рисунок не получается. А еще можно с ее помощью сделать эскиз тату.

Кроме того, у меня есть переводные тату, и тут многие пошли в разнос даже с изображения Ариэль и Жасмин!!!!

Другие девочки основали клуб красоты – общий стол на пятерых они завалили своей косметикой, и первое время я ныряла от одной палетки к другому хайлайтеру, тестируя все-все-все. Я дважды сделала макияж другим людям. Я напросилась на макияж у мастеров – этих двух девочек. Я могла долго сидеть и смотреть, как одна красит другую.

Сейчас нас в отделении четверо.

Совсем спокойная П., ее скоро описывают.

О., моя милая О., которая томится в изоляторе с самыми странными симптомами в такое неудачное время, когда врачей особо нет.

Мужчина С., который то уходит на один день, то возвращается. Не знаю, что он делает и почему ему это можно. Когда я захожу в курилку, он сразу выходит, когда предлагаю ему сахар (он всегда ему нужен), он отвечает что-то невнятное. В общем, коммуникация не налажена. Возможно, его густая борода мешает ему хорошо меня расслышать.

Просто хотела сказать, что тут абсолютно нормально делиться своими вещами, и это дарит особенное ощущение – я смотрю на свои вещи, в них много чужих, и тепло накрывает меня.

8 января 2021

У меня случилось обострение гастрита, хотя я ела только еду из столовой

*mic drop*

Сегодня ко мне приехало столько людей!.. А поскольку в глазах у меня все еще двоится, я просто в полном восторге. Холодное стекло меж нами стало теплым, и плед мне был даже не нужен – держала его, чтобы вам удобнее было меня видеть!

Теперь я обнимаю всех мягкой кроваткой и родной подушечкой – ложитесь пораньше, кутайтесь в теплое одеяло, берегите себя.

– Как-то ты тут подзадержалась, да? – говорит мне мой лечащий врач, только-только вернувшийся из отпуска.

Я не успеваю понять, что она сказала, потому что говорю сама – как я ужасно рада ее видеть, как хорошо, что она вернулась. Ну, знаете, как эти маленькие собачки, которые при виде хозяина могут описаться или еще чего хуже.

А когда понимаю, расстраиваюсь. Я говорю ей как есть: когда она ушла, мне дали другого врача, который полностью изменил схему моего лечения, благодаря которой я только спала, ела и истерила. Получилось так, что дозы наркотического вещества я получала в два раза больше положенного – но у меня есть на это разрешение. Пора уже вчитаться про трипы на нем, потому что после уколов однозначно хорошо, и это почти не пугает: в голове пусто, в теле пусто. Раз ничего нет, то не из-за чего переживать. Я капля в океане (сейчас кто-то продолжит: «Но что есть океан, если не множество капель»). Но я та капля, что далеко от океана. И вообще-то все равно, что с ней будет.

Мой любимый врач учитывает все мои показатели, регулярно просит сдавать меня анализы и предчувствует, где схема может просесть. Для нее мой случай – сложная загадка. Я чутко реагирую на все, и хорошо мне только тогда, когда это неправильно – когда с такими транквилизаторами, когда с двумя антидепрессантами (а не одним), когда за раз выпивается 5–7 таблеток, а мы стремимся к одному-двум препаратам.

Я здесь почти два месяца. И это небольшой срок для того, чтобы побороть 11 лет депрессии и тревог.

Простите, если я бесконечно повторяюсь, мне сложно притворяться, что мозг работает как надо.

Мой любимый лечащий врач говорит мне: «У вас есть антивитальные или суицидальные мысли? Тревога за близких?»

Да.

Мой любимый врач говорит: «Гоните их от себя. Как можете – гоните. Отвлекайтесь, глушите их».

Вместо этого я слышу: «Капелька доберется до океана, если сама этого захочет. У тебя получится».

#запискиюногопациента

Чуть не врезалась в косяк и ударила его сама. ВОТ ТАК

9 января 2021

Новая этика в отношении ментального нездоровья

Скажу за себя: говорить и шутить о ментальных заболеваниях, словно сейчас любой год советского союза, – не круто.

Это скорее скажет о вашей неграмотности, отсталом образе жизни и попытке держаться за самую хлипкую ветку могучего дуба современности.

Быть счастливым – не стыдно. Любить себя и свою жизнь – это прекрасно.

Держите в голове, что и вы, и ваши близкие могут быть не здоровы. Проявите к себе внимание, ведь вас никто за это не осудит, и ответьте себе на вопросы:

⁃ Счастливы ли вы?

⁃ Нравится ли вам то, в каких условиях вы сейчас живете?

⁃ Есть ли у вас дело, к которому вы не можете приступить?

Я подчеркну это жирным: диагноз может поставить только врач.

Я надеюсь, что вы не боитесь ходить к врачам. Я, например, была у нескольких проктологов. Звучит как хвастовство, но я только хочу сказать – это мое здоровье, и мне с ним жить.

10 января 2021

Так нравится эта медсестра (горелый пирожок): «Давай сделаем тебе на всякий случай укольчик, чтобы ты поспала»

П. должны были завтра выписать, но внезапно перенесли выписку на 15-е. У нее заканчивается шампунь, и я хотела предложить ей свой, пока не зашла в наш блок и не застала ее за выплевыванием таблеток в пакет, который она быстро бросила в тумбочку и улыбнулась мне.

«Ее выбор», – подумала я. Но все равно стало мерзко. У нее несовершеннолетний ребенок, она мать-одиночка.

Заметки о медсестрах [6]

Долгое время тут я думала, что меня никто не замечает – я обычный пациент, которых тогда в отделении было действительно много. Но у этой медсестры был острый взгляд из-под прямоугольных очков на ракушечной цепочке. В очередную нашу встречу в таблеточной я не успела даже сказать привычное: «Здравствуйте, Снегова», – как она выстрелила в меня фразой.

«А я тебя запомнила».

Ну… Я растерялась.

Ой. Звучит опасно.

«Фамилия у тебя вроде простая, но раньше не встречала».

Во все последующие встречи она продолжала стрелять в меня этим взглядом, но я уже понимала – так она показывает заботу и внимание. Она разрешала пользоваться запрещенкой в любое время и возвращать, когда захочется. Очень простая в своей доброте, она теперь зовет меня Лерой. Немного поболтала со мной, пока я была в душе (это не удалось, конечно, из-за воды я ничего не слышала). Я вышла и увидела таблетки на тумбочке. Мне стало так приятно, что она мне верит.

Какое-то время сегодня я просто стояла на посту и наблюдала, как она работает. Ее это совсем не раздражало. Я смотрела, как она заполняет журнал и легко бросает его потом в кучу, словно одна гора с ее плеч спала. Я смотрела, как она наклоняется к компьютеру, проверяет, есть ли у меня бумажка для забора крови. Печатает ее и делает вот этот быстрый жест линейкой – отрезает половину.

На этих половинках они пишут информацию друг для друга, и я правда не понимаю, как она понимает в хаотичных приписках, что именно нужно ей.

Выглядит как пирожок с картошкой и луком, но на самом деле пирожок с ежевикой.

#заметкиюногопациента

* * *

Как пьяная

Меня сильно мотает, я постоянно врезаюсь в предметы. К счастью, не всегда головой. Сложно предугадать, когда это произойдет, потому что я крепко стою на ногах, уверенно держу предметы. А потом тело делает какой-то нелепый зигзаг, и прикладываюсь к шкафу. Если я падаю на кровать, то остаюсь на ней и дремлю минут двадцать, хотя никакого желания спать нет, ощущения отдыха – тоже. Синяки расцветают на моем теле как гнилые растения.

Я прошу померить давление, но оно нормальное.

Это очень напоминает мне один год. Я не могу охарактеризовать его по шкале хороший-плохой. Он просто был.

Какое-то время назад я окончила университет, так и не забрав оттуда диплом. Я устроилась на работу, которая мне не понравилась еще с момента клика на хедхантере. И я пила каждый день. Я не очень любила пиво, потому что нужно было пить много, чтобы дойти до того состояния, где я отпускала ответственность за свою жизнь. На работе я нашла мужчин, которые каждый день в 11 утра пили коньяк. Я стала их собутыльницей. Они заботились обо мне как могли: предлагали закусить, носили конфетки какие-то. А потом лапали за попу. Тогда мне казалось это честным обменом. Я стыдилась этого, но мне казалось, что по-другому не бывает. Тем более, я очень зависела от мужского внимания. Коньяк не мешал мне работать, приподнимал настроение. Без алкоголя мне не было весело.

Больше всего я любила водку. Пара стопок каждый день – просто чтобы дожить его до конца. Я стала разбираться в чистоте спирта и пила только лучший. На каждую вписку я приезжала со своей бутылью. У меня появились новые контакты в телефоне – люди, которые просто готовы пить со мной. Хотя меня не смущало пить одной, это все суеверия какие-то.

За одну вещь мне стыдно. У меня закончились деньги – было буквально рублей семьдесят. И я стояла в этом отделе с алкоголем, понимая, что сегодня мне нужно что угодно. Я позвонила Яне и попросила у нее пятьдесят рублей на молоко. Она, конечно, перевела мне. А я схватила какую-то настойку, которую пила с дедом в последнюю нашу встречу.

Я пришла домой без молока, и Яна, конечно, заметила и бутылку, и запах, исходящий от меня. Я была такой жалкой. Она сказала сухо и строго: «Ты взрослый человек, и это твой выбор. Я не могу тебя судить». От этого мне стало так плохо, что я чуть не выпила все залпом. Конечно, она была права.

В какой-то момент я перестала пьянеть. Я пришла ко врачу и сдала всякие анализы. Он хмуро посмотрел на меня: «Ну, ты допилась».

Я полностью отказалась от алкоголя, когда устроила «Мотивационный октябрь». Я пыталась избавиться от плохих привычек и привить себе полезные. Я бросила алкоголь, и меня ужасно ломало, но я так построила свое расписание, что у меня не было времени ни на что, кроме программы октября. Тогда я начала бегать, писать, делать упражнения на пресс и попу. Я бегала подолгу, как мне казалось. После первого раза я упала в коридоре нашей с Яной квартиры и не могла подняться.

* * *

Когда у меня был первичный прием с заведующим приемного отделения, он задавал мне эти вопросы. Через пять минут общения со мной он позвонил суицидологу и попросил ее подождать еще одну девочку.

Я рассказала ему про «Мотивационный октябрь», и он похвалил меня. Я знаю, что здесь есть отделение для тех, у кого болезнь и зависимость. Хорошо, что я не дошла до этого уровня.

Сегодня днем я плакала, но смогла остановиться.

Сегодня вечером я плакала, но не смогла остановиться. Я попросила укол.

А потом ещё один.

Теперь я, как Алиса, падаю в какую-то нору, и это падение кажется бесконечным, я не могу его остановить, пока, пока всем, спокойной ночи, я исчезаю где-то, где я не плачу…

11 января 2021

С. снова пропал на несколько дней, но вернулся. Он постоянно уходит «в отпуск», и я не понимаю, почему. Его борода не становится длиннее, он избегает смотреть на меня. И редко отвечает на прямые вопросы. Но сегодня впервые отметил мою прическу. Мне кажется, я знаю, кто он… Он Эдвард Каллен…

* * *

Сегодня начали приходить новенькие.

Я сразу выцепила взглядом одну девушку. Маленькая, с кудряшками (я сразу подумала, что мы найдем общий язык), как будто невеста для Мышиного короля. Я наблюдала из своего любимого места, кустов, как она немного дрожала и так боялась что-то сделать не так, что все равно ошибалась, но медсестры у нас человечные, так что никакой кары небесной на нее не свалилось.

Ее поселили в общую палату напротив моей. Каждый раз, проходя мимо, я видела, что она плачет. В какой-то раз я не выдержала и зашла внутрь. Оказалось, ее зовут А., а плачет она, потому что не думала, что все к этому приведет и ей немного страшно. Я обняла ее (с разрешения), поотвечала на ее вопросы. Я посидела рядом, пошутила, и она вроде успокоилась.

Под вечер ей стало хуже. Я подсела к ней, и она сказала: «Напиши мне на лице фломастером, что я дура». Я отказалась. Я сказала, что она чудесная, и я хочу узнать ее лучше, и что она наверняка замечательная, и не надо так с собой.

Я ушла, а потом узнала, что она расписала лицо оскорблениями. Медсестра ругалась на нее (скорее сетовала, как бабушка на внучку) на все отделение. Ее увели делать третий за день укол, потому что при ее весе почему-то меньшая доза не действовала.

Простите, я вас обманула (кого-то точно нет). Этой девочкой была я.

12 января 2021

У меня забирают хну

Я тут два месяца

Не знаю, что сказать по этому поводу. Я пережила полное отделение; отделение, закрытое на ковид. Сейчас оно понемногу наполняется снова, но мне неинтересны люди.

Я смотрю в будущее со страхом. Мне страшно выходить из больницы, потому что я знаю, что там у меня нет дома, работы, призвания. У меня есть друзья – это необъятно много. Почти у каждого из них есть кто-то ближе меня – это нормально, это жизнь.

Когда-то я выкладывала сториз о том, что «у меня есть друзья – а больше ничего нет». Там я была под алкоголем, и мне было, наверное, лучше, чем сейчас.

Нина Симон пела о том, что у нее нет ничего, кроме волос на голове, ее мозгов, ее языка, глаз – ее жизни. И это, конечно, очень, очень много.

Месячные пропали так давно, что я их больше не жду. У меня забрали хну, и уже сделали укольчик счастья. Вчера их понадобилось три, чтобы я успокоилась.

13 января 2021

Моя бывшая соседка, самая-крутая-девчонка, создала гениальное чудо. Поскольку туалет не закрывается, она придумала схему, при которой нежелательные встречи минимизированы. И сейчас санитарка начала это все сдирать!!! Я возмутилась, говорю, да как же так, а заглянут ведь, еще как заглянут! А она говорит: если свет включен, никто не заглянет.

И что вы думаете. Захожу я в туалет с легким тремором (все-таки опасность как-никак), сижу минуту, уже думаю, что напридумывала себе страхов, люди же цивилизованные – постучат сначала, А ОНИ НЕТ, ОНИ РАСПАХИВАЮТ ДВЕРИ

Я ПОТОМ ЭТУ САНИТАРКУ НАШЛА, СКАЗАЛА ЕЙ ВСЕ, а она такая «ой, да-к она ж выписывается сегодня, будешь там одна как царица»

На сутки у меня появилась новая соседка

Простите вы и там наверху, но я ее выжила. Простая такая, вежливая, сначала ее поселили в общую палату и я ее в лицо не запомнила, а потом она вдруг оказалась в моей – на месте О., которую я трепетно жду из изолятора. Я начала возмущаться – это место для О., она уже одной ногой здесь, вы просто не видите. А почему не в соседнюю палату? А там просто П. вещи раскидала так хитро, что все решили, что там два человека, и карта заселенности пациентов их даже не смутила. А почему не в дальнюю? Ах, да, там же почему-то у нас мужчина лежит. Одного мужчину в мужской блок отправили, а одного – к нам, ну и всем нормально.

Кроме меня, потому что я жду О. Я всем пытаюсь объяснить нелепость ситуации, так что и сама девочка подключается к этому. А врачи говорят одно: завтра порешаем, а сегодня вы вместе.

Я социофобно сажусь и не могу начать никакое дело, пока она раскладывает вещи. Открывает шкаф, где шесть полок (все заняты моими вещами, естественно) и тихонечко просит: «Ой, а можно мне одну, мне одной хватит, у меня вещей-то совсем нет».

Изредка я посматриваю в ее сторону и вдруг вижу третьего! На подоконнике! Ну, иконка какая-то, или что, я в этом не разбираюсь. В общем, встаю и убираю с подоконника на всякий случай альбомы для рисования. Пока иду, там еще евангелие появляется.

Почему-то люди, которые приходят сюда с депрессией (кроме меня) очень любят поговорить о себе. Я не буду пересказывать историю ее жизни, это неэтично, но об одном момент не могу не упомянуть. Она сказала, что очень чувствительна к запахам, и ей освежитель воздуха не нравится. А я на этот освежитель столько сил потратила: спрашивала – сказали, что нельзя, чтоб в баллоне был; дважды пыталась провезти духи контрабандой – все нашли и отобрали; в итоге выбрала один спрей максимально нейтральный, всем страшно понравился. А ей нет.

Я выслушала ее, поняла, что устала уже от этого, и утекла с ноутом в кусты. Там меня сквозь листву нащупали П. и С. и отнеслись с полным пониманием.

С П. я кстати вообще сдружилась, вот как ей стало получше – такой крутой сделалась, мы даже обниматься стали. Очень она душевная – все понимает и ко всему с юмором относится. Сама понимает, когда впадает в манию и пора ложиться в больничку. Полностью самостоятельный человек.

П. и С. сегодня уехали. И моя соседка переехала как можно дальше от меня.

Поговорила со своим врачом – она сказала, что эксперимент ставила: как я сейчас, будучи социфобом, отреагирую. Как-то так.

14 января 2021

С. тоже смешной парень был. Я так и не поняла, почему он в женском отделении, почему он постоянно исчезает и появляется.

Я делилась с ним сахаром, он предлагал мне печенье.

В последнии дни пребывания здесь он тоже начал звать «Зайкой», прямо как П. – чтобы я чаще улыбалась. Он сам обычно был хмурым, так что здесь обмен был равноценным – мы дарили друг другу улыбки. Сложно было сдержаться, когда он снимал маску, в которой ходил постоянно, и она оставляла следы на его могучей бороде.

Не могу сказать, что мы были близки как пациенты. Вот с П. я обнималась три раза и провожала ее до лифтов. А С. как-то сам просто пошел, а я бежала за ним и звала его, но он так и не обернулся. Жаль, все-таки улыбались друг другу.

* * *

Заметки о медсестрах [7]

Вихрь. Ураган. Так ее называю я. Старшая медсестра – так ее называют другие.

Потрясающей красоты (верхняя часть, что под маской – не знаю) грузинская девушка с настоящими кудряшками, а не волнами, как у меня. Звук ее каблучков я узнаю среди всех остальных. Вот и сейчас я вышла из палаты, чтобы увидеть, как она заскакивает в кабинет медсестер: «Что? Не ждали? Вот она я».

Дело в том, что пару недель (или не пару) она и одна буфетчица пришли на работу с температурой. И тогда выкосило половину медсостава, тогда же выписали большую часть пациентов, кроме самых, мм, непонятных или трудных. Я не ожидала такого от нее и даже немного в ней разочаровалась. Но она пришла – и мое сердце снова наполнилось любовью.

У нее громкий, четкий голос, который долетит до любого, если она того захочет. И рентгеновское зрение – если кто-то пытается в кармане вынести хлеб из столовой, она поймает его.

Где бы она ни оказалась, она создает вокруг себя движение и волнение. Она обращается к тебе, и ты уже чувствуешь как воздух вокруг вибрирует, а ты теряешь контроль над ситуацией.

Когда я переехала в новую палату, тут не работали лампочки. Я подошла с этим вопросом к медпосту, где были медсестра и она. Они переглянулись, услышав мой вопрос, и Вихрь повела меня в старую палату выкручивать работающую лампочку.

Затем мы вернулись в мою новую палату, я щебетала: «может быть, отключить тут электричество?», «может быть, я сама это сделаю?», «спасибо вам большое». Она как будто не слышала за кольцами своего урагана. Между делом, она рассказала, что шансов у нас мало, поскольку жили тут одни девочки, которые сожгли всю проводку в этой палате. Я рассыпалась в благодарностях, хотя ничего не вышло, а она шла, не обращая внимание, и я видела, как позади шелестела накидка суперженщины.

Стоило упомянуть про месячные, как они начались. Не было их с 22 ноября, и все так хорошо было. Они еще день такой выбрали: когда я задолбалась и устрола себе передоз слабительными.

15 января 2021

Тут появилась такая сучка-медсестра!!! Я просто не могу!!! Не знаю, как ее обучают, но походу создают человека, которого будут ненавидеть все.

Я к ней подхожу за своими же клизмами, которые они у меня забрали. Говорю: «Вот, в туалет хочу сходить. Дайте, пожалуйста». Она мне: «Нет». Видимо, я внутренне готовилась ненавидеть ее, потому что меня тут же прорвало (изо рта): «Мои клизмы, идите узнавайте у знающих людей». Приходит через пять минут ко мне в палату, вручает эту одну клизму. А я что с этой одной делать буду? Унитаз почищу, извините? Мне надо две и свечку. Хвала небесам, на посту была Огненная медсестра. Она просто сказала: «Дай ей все, что она просит».

Настроение было испорчено – к двум клизмам я тоже привыкла, надо больше.

Другая ситуация – О. разговаривала по телефону в своем любимом месте – в конце коридора на стульчике. Так эта медсестра вычислила ее, подошла и стояла рядом на расстоянии метра, слушая ее разговор. О. быстро его закончила, после чего «эта» начала спрашивать, с кем она говорила и о чем.

Во время обеда я зашла, увидела, что дают тушенную капусту с самыми дешевыми сосисками, посчитала, что себя я люблю больше, и вышла за таблетками. Эта сучка сразу прискакала следом, хотя я уже говорила медсестре на таблетках, что сегодня у меня свой обед. «Эта» начала говорить, что мне надо немедленно вернуться, на что я сказала, что от этой здоровой еды, подобранной диетологом, у меня случилось обострение гастрита (это правда), и капусту мне посоветовали не есть в первую очередь. Гордо прошла мимо, выпив за раз пять таблеток и капсулу.

А потом, вечером, я просто чуть не возорала. Я подошла к зеркалу в общей комнате в майке и трусах, чтобы воспользоваться средством для точечного нанесения. И просто из-за угла «она» выглядывает и внимательно смотрит. Не выходит, а именно выглядывает и безмолвно уходит обратно.

16 января 2021

После того, как врач увидела у меня самоповреждения, она разрешила забрать хну

JE PRÉVIENS DU DANGER! Сейчас будет пост про менструальную чашу.

Если по каким-то причинам это оскорбляет ваши убеждения, унижает вашего деверя, задевает вашу кошку, не читайте.

Многие знают про мой первый опыт, случившийся несколько лет назад (чаша из экомагазина; слишком жесткая, не могла достать, на выходе раскрылась и порвала мне все нахрен).

Мало кто знает про второй мой опыт, случившийся этим летом и осенью (чаша от satisfyer; слишком мягкая, внутри не раскрывает, что-то течет в нее, а что-то – мимо – в основном мимо)

И никто пока не знает про мой опыт с дорогими для меня (3500 – ознакомительный комплект) чашами от Fun Factory. После их покупки мне так и хотелось хохмить: «Скупой платит не дважды, а трижды».

В комплекте их две – побольше и поменьше. Сначала я пробую ту, что побольше. Сильно давит на мочевой пузырь, трудно достается. Пробую маленькую. Комфортна в ношении, не давит на мочевой пузырь.

И да, это напрямую связано с больницей.

* * *

Действующие лица

Я.

Медсестра, пышный румяный пирожок с мясом.

О.

Пациентка.

Итак, место действия – душ.

Время… А время – как раз доставать маленькую чашу.

И-и-и-и-и, у меня не получается никак вообще.

«Никак» – это минут сорок или час, не суть.

«Не суть» – это Я очень расстроилась, но пыталась взять себя в руки.

Место действия переносится в общий коридор.

Я выходит в трусах и мокрой футболке, стучится к медсестрам.

Медсестра. Да, что ты постоянно плачешь, как моя смена, ты сразу плачешь.

Я. (сквозь слезы) Скажите, пожалуйста, гинеколог уже ушел?

Санитарка. (за сценой; смеется)

Медсестра. (смеется вместе с санитаркой) Так, конечно, она же тут не прописана. Что случилось-то у тебя?

Я. (сквозь слезы) Я не могу достать менструальную чашу.

Медсестра. Чего?

Я. От месячных. Менструальная чаша. Внутрь вставляется. Это чтобы экологично и удобно было.

Медсестра: (выпадает) Это ты что, РУКУ ТУДА СУЕШЬ?

Я. Да…

Санитарка. (за сценой; охает)

Медсестра. А прокладки тебе чем плохи?

Я. Ну, в них все преет, это неэкологично…

Медсестра. А это что, экологично? РУКУ ТУДА СОВАТЬ.

Собирается толпа слушателей.

Я. (со слезами) Да, это экологичнее, потому что…

Медсестра. Нет сейчас гинеколога, и не будет тут никто тебе помогать с этим.

Я идёт обратно в палату, по пути ее обнимает другая пациентка.

Пациентка. Хэй, как ты? Я могу помочь?

Я. Оставь меня пока одну.

Я заходит обратно в душевую, снимает одежду и пытается снова. Потом кричит.

Я. О.! О.!

О. (за сценой) Что такое?

Я. Принеси мне щипцы для ногтей (одна из моих любимых запрещёнок).

О. Ты уверена?

Я. Да.

О. приносит и передает. Происходят попытки с щипцами-кликерами.

Я выходит с еще более жалким видом в трусах и мокрой футболке и стучит в сестринскую.

Медсестра. Ну. И чего ты мне скажешь?

Я. (со слезами) Может быть, вы позовете дежурного врача? Или хирурга? Тут же точно есть хирург.

Медсестра, превращающаяся на моих глазах в тухлый жирный пирожок, брошенный мимо урны. Иди, никого нет, никто тебе с этим не поможет.

Я возвращается в душ, злая и решительная. Я думает о валькириях и амазонках. Ложится в душ, ругается матом и с воинственным рыком достает чашу не за конец, а за начало. После чистит ее и плачет.

le fin

18 января 2021

ЭЭГ,

или электроэнцефалограмма. Это электрический процесс для определения нарушений работы сосудов мозга. Я немного писала о нем в этом посте: https://t.me/c/1207895759/61

Но не говорила, как эта процедура проходила. Несколько присосок с гелем располагают на голове, пока ты сидишь в комфортном кожаном кресле. Тебя просят произвести математические расчеты и проверяют реакцию мозга (вот уж представляю, что там творилось в головушке моей).

А потом самое интересное. Как на уроке Люпина, тебе предлагают вспомнить свое самое счастливое воспоминание.

Для меня это – детский сад и Валера. Зима, мы двигаемся как маленькие нелепые роботы из-за количества одежды, и всех уже сгоняют обратно – наверное, на обед. Валере всегда мало. Он зовет меня прокатиться еще разок, последний, никто и не заметит. Я всегда ему верю. Мы с красными щечками забираемся наверх и катимся вместе, врезаясь в толпу воспитателей. Они начинают шуметь, ругаться, а мне все равно – Валера мне улыбается, значит все на самом деле хорошо.

Слезы текут по моему лицу. Меня просят вспомнить худшее событие в жизни.

Смерть, конечно, смерть.

* * *

О результатах ЭЭГ мне говорят не сразу. Точнее, поначалу вообще не говорят. Я спрашиваю сама. Не знаю, насколько это серьезно, мне говорят, что это не стоит волнений, но были зафиксированы предэпилептические вспышки.

С сегодняшнего вечера начну обозревать еду из столовой (ту самую – из-за которой у меня уже два приступа гастрита; конечно, из-за стресса тоже бывает, но давайте вы сначала узнаете, чем тут кормят).

Важное уточнение – еду здесь не готовят. Ее только привозят. Так что скорее всего этим кормят в других больницах/школах и т. д.

Меня выписывают на этой или следующей неделе. Я в панике и ужасе

Врач говорит, чтобы я полечилась на подобранной схеме (последний она корректировала ее сейчас), как-то пожила три месяца, а там, если не попрёт, возвращаться.

Уборщица

Вообще, тут нет уборщиц. Вместо них – санитарки. Но весь персонал очень обрадовался, когда в очередной раз сюда легла эта девушка.

Она часто улыбается черными – то ли от кариеса, то ли от гниения – зубами. Заделанные тоненькие рыжие волосы, но несколько прядок выбиваются. На ней тапочки на небольшой танкетке с мехом в качестве украшения, ее рукава с тремя контрастными полосками всегда закатаны.

Она пропускает всех вперед в очереди в столовую, ест быстрее всех и просит средство для уборки и тряпку. Протирает столы. Спрашивает, можно ли унести тарелки. Всегда улыбается.

Однажды она зашла к нам в комнату и начала протирать пыль с такой настойчивостью, что мы с О. растерялись. Так и смотрели друг на друга, пока она трогала наши вещи, переставляла их, немного двигала. Когда она пришла на следующий день, мы мягко попросили ее больше так не делать.

Сегодня притащила в комнату бактерицидный облучатель и спросила, где розетка.

Когда я с кем-то долго болтаю, обычно я делаю это на полу туалета-курилки. Под попой у меня теплый плед, спину согревает батарея, довершает все это капюшон. Она зашла, чтобы выбросить какой-то мусор, и вдруг встала в ступоре, глядя на меня. «Здесь нельзя сидеть».

Я сижу на пледе.

«Здесь нельзя сидеть».

И что? Я буду здесь сидеть.

Она ушла. Я думала, она расскажет об этом кому-то, но нет, видимо, ей хочется быть в хороших отношениях со всеми – и услужить даже мерзкой девчонке, которая делает «не так».

19 января 2021

Я вижу себя во всех людях здесь

Они все – отражения меня в разных ситуациях. Теперь я знаю, как выгляжу, когда искажаю слова или действия других.

Я – это А., которая говорит про другую девочку: «Она пыталась задеть меня».

Я – это В., которой я рисую хной веснушки: «Надеюсь, тебе не слишком неприятно трогать мое лицо».

Я – это самая-крутая-девчонка, которая наутро спрашивает: «Ты надевала беруши, потому что со мной что-то не так?»

Я – это новая соседка, которая может бросить рисование, если кто-то будет делать это лучше, чем она.

ПОНЕДЕЛЬНИК

Завтрак, 9.30: рисовая каша + треугольник сыра

Мне так нравятся завтраки здесь, как будто их готовит другой повар – с душой, с любовью. Каким бы способом не скользнула тягучая масса слипшегося риса в мою тарелку, я знаю – это будет вкусно. А сыр ем для того, чтобы в организме был хоть какой-то белок.

Обед, 13.30: щи + пюре + курица + селедка

Сразу скажу: супы здесь я чаще всего игнорирую. Беру только в том случае, если второе еще хуже. В супах только вода, вода, вода. А назвали супами.

А второе имеет настолько странное сочетание… В голове только одно: когда Стив Джобс дал пять минут на придумывание логотипа, или логотипом станет откусанное яблоко. То же самое стало с этим блюдом. Ну вы представьте: пюре, вареная курица И НЕХИЛЫЙ ТАКОЙ КУСМАН СЕЛЕДКИ. Я помню об этом долбанутом обеде каждый день недели, но, когда подходит понедельник я спрашиваю себя: «Хм, что же сегодня?» И удивляюсь этому КАЖДЫЙ РАЗ.

Ужин, 17.30: гречка + мясная котлета + свекла

Гречку ем, потому что, в принципе, все равно. Иногда даже ее не доваривают. От мясной котлеты я часто отказываюсь, но иногда беру, чтобы убедиться: да, она все еще сырая внутри, и все ее едят именно в таком виде. Возможно, проблемы с пищеварением у всех тут не из-за таблеток…

Свеклу я не беру, потому что это просто бессмысленно. Я хожу в туалет только благодаря слабительным, зачем создавать себе трудностями вещами, которые дают симптом, но к результату не приводят?

В 21.00 после таблеток обычно зазывают на кефир/молоко, но мало кто соглашается.

Хочу пожаловаться! На две вещи!

1. Я вчера была в истерике (это нормально, к вечеру всегда так), мне сделали один укол, меня отпустило где-то на полчасика, но фишка в том, что потом часто накатывает снова, и мне нужен второй укол. А вчерашняя смена состояла из принципиальных женщин, которые сказали, что для второго укола нужно разрешение дежурного врача – который один-одинешенек бегает по всем отделениям больницы.

Я об этом вообще раньше не слышала, соответственно рыдала еще час, пока он не пришел. У моей О. поднялась тревога, потому что она не знала, что делать, и ничем не могла заняться, пока тут такое.

2. Я нанесла себе небольшие увечья во время второй истерики и, понимая, насколько этому не обрадуется мой врач, попыталась консилером скрыть это. Вышла из кабинета просто с фразой «шалость удалась», а О., которая пошла следом, рассказала, что врач все увидела, просто не стала ругать…

Напоминаю о важном:

я в больнице не для того, чтобы меня вылечили (тогда я провела бы тут не один год), я здесь только для того, чтобы мне подобрали дозу и позволили расслабиться в максимально комфортных для больницы условиях.

20 января 2021

ВТОРНИК

Завтрак: пшенная каша + сосиски

Божественная, неповторимо вкусная пшенная каша. От сосиски я отказываюсь, потому что по их вкусу невозможно понять, что в их составе: может быть, хлеб? Буду надеяться, что хлеб, но все равно – сосиски в свой желудок не пропущу.

Обед: гороховый суп + макароны + мясная котлета + помидор

Это тот день, когда я беру суп вместо второго, потому что наесться слипшимися макаронами и долькой помидорки невозможно (котлета по-прежнему сырая). А влить в себя суп кажется неплохой идеей, но последние два раза горох был слишком твердый, и я не понимаю, к чему все эти кулинарные испытания.

Ужин: пюре + лосось + капуста с морковью

Терапевт запретил мне капусту, но оно и к лучшему. Пюре с лососем – это один из лучших ужинов здесь. Красная рыбка, не все с ней справляются, потому что, чтобы ее съесть, нужно терпеливо вытаскивать кости.

Хочется как будто чуть больше написать про О.

У нее БАР. И только что она выдала потрясающую фразу: «У меня настроение стабильнее, чем у тебя». Это правда – у нее давно не было скачков и тем более истерик.

О. почти никогда не молчит, чем очень напоминает мне одну знакомую, но я уже привыкла заниматься своими делами под эти звуки.

Она обожает котиков и не любит каркадэ. Она младше меня всего на 4 года, но кажется, что ей и правда 11 лет – именно этот возраст она себе приписывает.

Как-то в разговоре я привела весомый аргумент и открыла дверцу шкафа. Оттуда мне на голову упала пачка её прокладок. В другой раз упало что-то еще – точно принадлежавшее ей.

Она всегда начинает с одной из двух фраз: «Прости, можно я тебя отвлеку?» и «Прости, я могу задать нескромный вопрос?»

Нескромный вопрос от асексуала, если судить только по О., – это в принципе любой вопрос.

Однажды в 4:00 мы встретились в туалете. После это стало нашей любимой шуткой.

СРЕДА

Завтрак: рисовая каша + запеканка

Обожаю. Просто обожаю.

Обед: рыбный суп + гречка + азу + помидор

Выбираю рыбный суп, потому что рыбу в нем я хотя бы вижу. А вот это «азу» как будто состоит полностью из жира, и я не понимаю, почему у нас нет мяса, но есть жир. Куда делось мясо, Лебовски?

Ужин: тушёная капуста + свекла

Нет. Просто нет. Вместо этого я завариваю себе льняную кашу из пакетика.

ЧЕТВЕРГ

Завтрак: гречка с молоком + омлет

Обычно для этого завтрака я берегу авокадо, потому что гречка с молоком – единственное, что я не ем. Но сейчас у меня не будет авокадо, так что я планирую закинуть пару кубиков сахара в молоко, которое на деле оказывается водой.

Обед: кислые щи + макароны + подлива + морковь с сахаром

Беру второе на свой страх и риск, потому что подлива – то ли тушенка, то ли снова жир.

Ужин: пюре + куриное суфле + кукуруза

Этот ужин нежно люблю, хотя многие не принимают куриное суфле – возможно, они знают чуть больше, чем я.

21 января 2021

ПЯТНИЦА

Завтрак: манная каша + сыр

Я люблю манную кашу и не боюсь об этом заявить. Сыр ем по-прежнему ради белка в нем.

Обед: солянка + пюре + рыбная котлета + винегрет

Только второе. Рыбная котлета – я без понятия, какой она должна быть, может, они купили в Дикси заморозку, мне все равно, есть солянку я не буду. Винегрет – ок.

Ужин: рис + подлива + огурец

Да что в этой подливе, я не понимаю, там же только жир?! Ем рис с жижицей, обходя жир стороной. Огурца дают четвертинку. Видимо, это те самые необходимые 400 граммов овощей в день.

СУББОТА

Завтрак: овсяная каша + творожная запеканка

Не люблю овсянку, но ем, потому что я тот еще терпила. Творожная запеканка просто супер, наверное, во вкусвилле берут.

Обед: рассольник + гречка + подлива + свекла

ДА ЧТО В ЭТОЙ ПОДЛИВЕ, КРОМЕ ЖИРА????? Ем в основном гречку, не наедаюсь, конечно.

Ужин: картошка + рыбная котлета + капуста с морковкой

Раньше картошка делалась на пару, но они разленились, и теперь это просто пюре. Скучно.

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Завтрак: пшенная каша + яйцо

Обожаю пшенную кашу. Иду в столовую с солью, несу ее как факел мира, чтобы она передавалась от стола к столу. Это та самая соль, которую мне передали мои первые соседки.

Обед: борщ + макароны + мясная котлета + фасоль

Не вижу смысла в борще, в котором нет мяса. Беру макароны и на свой (и моей соседки) страх и риск ем фасоль, потому что от сырой мясной котлеты последствия будут похуже.

Ужин: плов + помидор

Почему-то плов всегда слишком соленый, словно они пытаются что-то прикрыть этим вкусом. И долька помидорки совсем не спасает.

Маленькие истории, которые я забыла превратить в большие

Первые недели тут самые тяжелые. Новое место, правила, неудобства, подбор терапии, накопительный эффект антидепрессантов. Каждому приходящему дается приветственный коктейль из транквилизаторов.

––

Про психоэмоциональные тренинги

На одном из тренингов возник вопрос о том, в каком падеже стоит слово. Все начали перебирать. А правильный ответ назвала очень высокая женщина с сильным, прокуренным голосом. Потом она добавила: «Только в дурке мне это знание и пригодилось».

* * *

Все время одна мерзкая лампочка мигала, и от нее у меня ужасно болела голова, но при этом хотелось дэнсить.

* * *

На тех же тренингах мы узнали, что теперь всех беспокоят не две темы, а три: политика, религия, феминизм.

* * *

Как-то у нас было задание по теме «Преждевременные выводы»: нужно было увидеть последнюю картинку и попытаться сделать выводы о том, что было перед этим. На картинке была изображена плачущая женщина. Две девочки сразу начали дискуссию:

– Ее изнасиловали!

– Нет, не думаю, что будет такой жесткий пример… Наверное, у нее умер сын.

––

Про тревогу

В моей первой палате тяжело закрывался ящик тумбочки: для него нужно было найти особое положение, но чаще всего я, сделав попыток двадцать, сдавалась. Все это было под самым выразительным для камеры (они везде, вы же помните?)углом. Однажды я решила достичь хотя бы одной, этой маленькой победы.

Я как олень, который застрял в двух деревьях.

А. тут же отреагировала и нараспев сказала: «Или ОКР-щик».

* * *

Я устала бесконечно покупать вещи, я так хочу перейти в ту стадию, где я рисую, пишу и вообще просто развиваюсь, а в итоге – общаюсь с консультантом в Тинькофф и узнаю, нельзя ли чуть попозже вернуть долг по карте.

* * *

Когда я еще только пару дней жила с самой-крутой-девчонкой, ей приснилось, что я в своих бесконечных вещах нашла швабру и начала мыть пол, а она все хотела проснуться и спросить: «Лер, ты ебанулась?»

Но, когда я пожила в палате одна, я помыла окна, холодильник и временами, да, пол – в общем, хорошо эта девчонка читает по лицам людей.

––

Есть тут странная особенность – очень сложно бывает найти взаимопонимание пациенту с медсестрой или врачом. Как из разных миров, я кричу «сделайте мне укольчик», а мне из другой галактики: «С каким соусом, не поняла?»

––

Самая-крутая-девчонка случайно научила меня важному навыку: тебе не нужно зеркало, если сейчас зима. Она красила брови, смотря в окно.

––

Кусты – мой любимый наблюдательный пункт. Туда никто не пролезает, и, казалось бы, зачем. Там очень удобно слушать чужие разговоры: медсестер между собой или с пациентами.

Я люблю там лежать и смотреть на всех подряд. Вот эта ждет сигареты. Эта проверила, не открыты ли ящики с запрещенкой.

––

За последний год я не прочла ни одной книги. Это очень пугает меня до сих пор. Хотя теперь я знаю, что один из симптомов моего заболевания – потеря концентрации: невозможность высидеть фильм, не сделав паузу, чтобы сбегать на кухню или начать осматривать других зрителей; невозможно прочесть больше трех страниц (сейчас я едва осиливаю одну) книги, чтобы не отвлечься на что-то еще*.

*Это было написано давно. Сейчас я могу посмотреть и не отвлечься минут 20. С книгами все еще никак.

––

Странно, очень странно находиться в обществе людей, которые выжили случайно. Хотя мы же все такие, верно?

Часть 2. Возвращение в социум и жизнь с порноактрисой

28 января

Оговорочка: конечно, громко сказано, В СОЦИУМ, я из него и не уходила, только сокращала круг общения; да и порноактриса вроде как бывшая, но вроде иногда и нет.

Накануне дня выписки неприятной неожиданностью для меня было то, что количество сумок и пакетов только возросло. Из-за тревоги я скупала вещи и бросала их в бездонную дыру внутри себя. Так у меня появились:

⁃ Два пледа

⁃ Две декоративных подушки

⁃ Ночник

⁃ Термос и термостакан

⁃ 11 видов чая

В день выписки такси не пропустили на территорию. Помощи я ни у кого не попросила. Следовательно я выбрала страдать и одиноко таскать пакеты по грязе-снегу (неожиданная отсылка, которую поймет только моя мама).

Ехалось долго и думалось безрадостно. Окружающий мир вплетал меня в сети информационного шума. Большинство лежит в больнице месяц, но я провела там почти два с половиной, и первый выход на улицу меня уже лишил всех сил – в больнице я ходила до столовой и обратно.

У подъезда одного из одинаковых домов таксист помог мне поставить вещи на скамейку. Меня встретили двое – А. и её собака – Беня.

29 января

Я немного знала А., прежде чем приехать к ней пожить. Её квартира поначалу смутила меня: в ней было очень много предметов, и я не понимала, как их может быть столько, ведь при этом они все нужные. Чуть позже стало ясно: почти все дублируется, троится, четверится.

Например, я увидела три губки на кухонной раковине.

Почему их три? Одна для мытья посуды, другая для уборки, а третья?..

А. посмотрела на меня удивленно: «Нет, это для того, чтобы каждый раз можно было выбрать, какой губкой ты хочешь мыть посуду – розовой, фиолетовой или зеленой».

Она объяснила это так просто, а мне показалось, что она сломала рамки, выстраиваемые веками.

В ванной я насчитала 8 мыл, 4 геля для душа, 2 зубные пасты, 2 зубные щётки. В комнате, которую она мне предложила, я увидела 8 плюшевых медведей (согласна, это не считается).

Мои 11 чаёв вписались сюда идеально.

Гирлянды считать было бесполезно. А. включала их на самый активный режим, а я подходила и переключала. Не знаю, почему мне не хочется пока говорить ей о вспышках в моей голове.

30 января

Состояние (пост-нытьё)

Сложно возвращаться. Я общаюсь с несколькими девочками из больницы, и каждый день наши разговоры выглядят одинаково: «Тяжело, надеюсь, будет лучше». Реальность кажется мне огромным листом, на котором нарисованы все-все люди, а я наклеена сверху – немного криво и почти не к месту.

Когда я перехожу дорогу, мне тяжело смотреть по сторонам. После смены постельного белья я могу пролежать несколько часов без сил. Я не могу ничего создать, поэтому с А. мы договорились так: она готовит, а я мою всю посуду.

Мне определенно лучше, чем до больницы – это такие условные показатели, по которым врач может оценить состояние. Лучше ли сейчас, чем до больницы? Лучше ли состояние до больницы, чем период без таблеток?

У меня сильно ухудшилась память на таблетках (наверное, сейчас я как никогда близка со своей бабушкой, у которой деменция). В какой-то момент я начала записывать, что я теряла:

⁃ Банковские карты (были же здесь… Блин)

⁃ Рецепты (все – и это самое страшное, перерыла все вещи)

⁃ Пауэрбанк (так и не нашла)

⁃ Таблетница (Как???)

Чтобы лечь в стационар, я проходила «кастинг». Сейчас я пыталась таким же образом попасть в когнитивный центр на терапию. У них были сомнения на мой счет. Как сказал консультант по телефону: «Мы не берем пациентов с суицидальным риском». Но у меня получилось их убедить, так что в понедельник со мной свяжется специалист, который согласился меня взять. Я очень рада, что получилось – я не знала, что делать в ином случае.

31 января

Все порноактеры делают это перед анальным сексом…*

* Простите, снова кликбейтное название. Надеюсь, пост его оправдает.

Я приехала к А. с запором (и снова простите за эту тему, но ЖКТ страдает в первую очередь, если дело касается проблем с психикой). И это уже не тот случай, когда достаточно любого слабительного, чтобы все вернулось в норму. На этот раз я неделю не могла сходить в туалет, в животе были боли, и мне не помогало ни одно средство – а принимала я их в увеличенных дозах.

Оставался один вариант (помимо хирургического стола, конечно) – кружка Эсмарха. Звучит как что-то классное и греческое, но это просто название клизмы – той самой, в которую вливают воду.

С грустью я собиралась в аптеку. А. уже согласилась мне помочь, а потом вдруг вспомнила: «Подожди, а зачем покупать, у нас же есть душ».

???

«Можно же просто снять душевую насадку, останется один шланг, ты его себе вставишь в попу, нальешь воды, потом задержишь ее внутри себя и дойдешь до туалета».

Я была в шоке. А. с широко распахнутыми глазами не скрывала свой энтузиазм: «Только смазка нужна».

У меня есть…

«Мы всегда так делаем. Сначала микролакс, а потом шланг, чтобы все было чистенькое».

Я не знала, что сказать. По моей реакции она это поняла и сказала мою любимую фразу. Любимую, потому что она всегда следует после фактов, повергающих меня в шок. Она сказала: «Я думала, все так делают».

1 февраля

Невозможно предугадать, что А. скажет в следующую секунду. Особенно, если я делаю ей комплимент.

Кажется, в первый день совместной жизни она угощала меня пирогом. Я поблагодарила ее и сказала, мол, он очень вкусный. С широко распахнутыми глазами А. поделилась секретом, что готовила его под мантры, поэтому он священный. Не сразу, но я ответила:

Я тоже стараюсь готовить только в хорошем настроении.

А. согласилась со мной и добавила: «По вкусу как будто творожный. А я делала со сметаной. Это что, получается, я сделала творог? Да, получается, я сделала священный творог».

Дальше я ела молча, с вежливой улыбкой.

* * *

Лишь однажды она ответила предсказуемо (что также сделало ее ответ непредсказуемым… Ну, вы поняли). В порыве сборов на вечеринку под громкую музыку я сказала ей, что считаю ее очень классной. Она ответила: «Спасибо».

* * *

Сегодня я сказала ей, что у нее чудесный дом – в нем всегда вкусно пахнет. Я имела в виду сотни баночек и свечей, каждая из которых дает своей аромат, а вместе они рождают переливчатую симфонию нежных запахов, которые настолько осязаемы, словно ты катишься с шелковой горки и попадаешь в шелковый бассейн.

А. ответила: «Это потому что у нас нет злых духов в квартире».

???

«Ну да, ты что, не знаешь? Если квартира чистая, а запах неприятный, значит, кто-то поселился, сглазили. Это еще в деревнях всем известно было».

Я стояла молча, потому что на такой случай у меня не было готового ответа.

«Это точно правда, потому что я это узнала до того, как ебнулась».

Мм.

2 февраля

Боня, Беня, Бенечка

Это собака А. Я не разбираюсь в породах, поэтому могу описать ее для вас скудными словами: маленькая, но не декоративная, черно-белая, в порыве любви может легонько покусать.

У меня мало опыта общения с собаками. Особенно остро я это ощутила, когда А. ушла, оставив ее дома со мной. Боня начала скулить моментально. А., наверное, даже не успела спуститься на первый этаж.

Я очень сочувствовала Бене и пыталась её успокоить, но она не давала мне ни минуты покоя. Она постоянно запрыгивала на меня, клала лапы на мои руки, отнимая их от того, чем они были заняты. Она не давала мне работать, убираться, вообще что-либо делать.

В какой-то момент я в отчаянии упала и притворилась мертвой. Беня легла рядом и… Успокоилась.

Тиши-на.

Я открыла один глаз. Беня посмотрела прямо в него и начала скулить с удвоенной силой.

Собака А. оказалась жестким манипулятором и талантливой актрисой.

А., которая уехала всего на час, уже задерживалась часа на три. К ее возвращению скулящих существ в квартире стало в два раза больше.

А еще у Бенечки есть интересное хобби: она отгрызает глаза у игрушек.

3 февраля

У меня сейчас очень странная штука происходит: я все чувствую правой ступней.

Например, у меня зачесалась шея, я начинаю ее чесать, но чесотку эту ощущаю ступней. Очень странная и обидная вещь: сейчас я ем шарлотку и не чувствую ничего, потому что нога, очевидно, сыта по щиколотку (оп-ля, каламбуры за двести)

Кто-нибудь знает, что это такое?

Сегодня была первая встреча с психотерапевтом.

Пока что ничего нового: депрессия, сильно выраженная, долгая, тяжелая. Я думаю, что буду немного писать здесь о своем состоянии, потому что верю в светлое будущее (хотя хочется просто, р-р-р-раз, и оказаться в нем).

Мой психотерапевт полон надежд, дал мне домашку из пяти пунктов. Теперь мне надо написать свои цели, вести график активности и дневник самонаблюдения.

Больше всего смущает график активности, потому что за сегодняшний день я уже превысила лимит фразы «ничего не делаю». Оцениваю успешность этого действия как 100 % и удовлетворение от этого – 0 %.

Что имеем: наушники с перегрызенным шнуром.

Подозреваемые:

Боня, Беня, или так называемая Бенечка (собака, черно-белая, маленькая, но не декоративная; девочка)

⁃ Если часто облизывается, значит хочет сделать тебе «лизь» в любую часть тела, но лучше всего – в лицо.

⁃ Пытается совершить соитие с обоими котами.

⁃ Любит, когда чешут животик.

⁃ Ест какашки.

Матильда, Мотя, Тетя Мотя (кошечка, серо-коричневая, очень маленькая)

⁃ Играла с моей таблетницей

⁃ Мурлычет, если просто посмотреть на нее

⁃ Если погладить, будет выгибаться всем телом и мурлыкать в два раза громче.

⁃ Похожа на кота Гермионы.

⁃ Накакала мне в кровать.

Марлон, Марлошка (кот, темно-коричневый или черный; назвать в честь Марлона Брандо, но «ну какой он Марлон, это же Марлошка».

⁃ Любит, когда гладят пузико.

⁃ Завидев человека, сначала пугается и хочет убежать.

⁃ Любит играть с моей резинкой для волос.

⁃ Ловит курсор.

⁃ Любит спать рядом, когда я работаю.

4 февраля

Дело о покусанных наушниках

Он вернулся на место преступления. Не заметив меня, стал играть с наушниками и покусывать их. Я вырвала их из цепких лап и сравнила покусанные места. Как бы я хотела, чтобы следы не совпали… Но ошибки быть не могло – это сделал Марлошка. Безгрешный котик с тоненьким «мяу», которому я доверяла слишком сильно…

В последнее время заказываю только таблетки, но идти за ними совсем не хочется. Аптека в двух шагах от подъезда, но мысль о том, что за короткий путь туда-обратно я оставлю 4к, вызывает пульсацию в висках. Кажется, я в шаге от того, чтобы просить материальную помощь.

У меня есть классные таблетки, которые стоят всего 59 рублей, а есть совершенно ужасные, у которых нет никаких аналогов, которые я сжираю за 4 дня при стоимости 1300.

Почему страдать от заболевания нельзя дешево

Или не в шаге. Простите, начала плакать, но Беня тут же подошла ко мне, легла на голову, а потом стала слизывать слезы. Животные такие чудесные

5 февраля

Дни так долго тянутся, когда встаешь в 8 утра

Вчера приезжала К. с сестрой, было очень хорошо. Беня тянулась к глазам К., на что тут же среагировала А.: «Она любит вылизывать глазки… Перед тем, как выгрызть их».

Сегодня с самого утра я засела за работу. За тонкой стенкой, на кухне, А. смотрела сериал и гладила животных: «Вы мои сладкие, я вас обожаю».

Она делала горячие бутерброды, предложила их мне. Потребовалось некоторое время, чтобы обсудить: нет, я не стесняюсь, я правда не хочу, но выглядят они здорово, приятного тебе аппетита.

В той части коридора, которая хорошо видна мне из комнаты, Марлошка наблевал, а Беня тут же подбежала и съела это. Все произошло за минуту, даже меньше, никто не успел ничего сделать. Что ж, пол она потом тоже вылизала. Технически все чисто.

Ближе к часу дня я подумала об обеде. Хорошо было бы встать и что-то приготовить, но я решила выйти на улицу, в магазин неподалеку, и купить по уцененке первое, что попадется под руку. На улице оказалось -15, и здесь это чувствовалось особенно сильно: район типичных новостроек без учета розы ветров.

На обратном пути заскакиваю в аптеку, и с моим появлением все становится как-то суетливо, беспокойно. Озвучиваю номер заказа, у меня просят рецепт. Блин. К этому походу в аптеку я готовилась несколько дней, а о рецептах даже не подумала. Отыгрываю свою главную роль, и мне прощают – все-таки им видно по базе, что я заказываю этот набор по уходу за мозгами не в первый раз.

Дома Марлошка и Беня бесятся. Беня, несмотря на женский пол, пытается изнасиловать Марлошку, несмотря на то, что у него пол мужской. Беня долго бегает за ним, они дерутся. Совершить соитие у них почему-то получилось только на моей подушке. Оставили мне порванную салфетку в доказательство.

К вечеру поняла, что во мне еще есть силы для подвига. Сбегала к автомату, наполнила три пятилитровых бутылки. Снег хрумкал, а у автомата, конечно, была ледяная горка.

Хочется подвести все чертой, сделать какой-то итог, чтобы оправдать то, что вы только что прочли. Но мне просто захотелось описать день такими вспышками, картинками. Извините, если не понравилось

6 февраля

#лайфхаки от А.

Если закончился стиральный порошок, можно постирать с гелем для душа, потому что «все оно одно – пенящееся».

8 февраля

Вчера был чудесный день

Обычно я не пью кофе, потому что становлюсь из-за него очень нервной, но вчера сделала исключение. Я была зрителем на открытом микрофоне, и после латте почти сразу мышцы моего лица быстро и бесконтрольно задергались, конечности судорожно вздрагивали. Я чувствовала свою тахикардию и мысленно успокаивала сердечко.

А. впервые увидела меня не в состоянии «1000 и один способ лежать на диване» и сказала, что мне очень идет. Она сказала: «Так, может, у тебя и депрессии нет?»

Нет, это не так работает.

Не знаю, что она обо мне думает. Недавно она рассказывала про девушку, которая «тоже была в депрессии, но подошла к окошку, выставила руки и сказала: «Я так больше не могу», – и неведомые силы забрали это состояние».

Забавно, что она защищает нумерологию с тем же рвением, с каким я – доказательные вещи. Она говорила: «Как люди не могут понять, что (тут я уже готова была поддакивать) доверять можно только нумерологии» (тут я выпала).

А. иногда дает мне советы, которые могут относиться к чему угодно. Она знает все приметы о деньгах и сглазе. В первую неделю совместной жизни она съедала по ложке соды с утра, потому что вычитала в интернете, что так можно почистить организм.

Она спрашивала меня, что такое депрессия, и я дала скомканный, обрывочный ответ. Она сказала, что пытается понять, но не может представить.

Забавно, что она не может понять, каково это – быть в таком состоянии, а я не знаю, каково это – быть без него.

9 февраля

О плохой памяти

Налила воду в чайник, включила его, положила пакетик в кружку. Ушла в комнату за тёплыми носками.

Возвращаюсь, вижу заботливо положенный пакетик, горячий чайник.

Я:…

Чайник: …

Я: Кто здесь????

11 февраля

Топ любимых побочек

1. Расширенные зрачки. Ну, во-первых, это просто красиво. Во-вторых, бонусом идут фразы от малознакомых людей: «Где шмаль нашла?» Есть отягчающее обстоятельство – светочувствительность.

2. Набухание молочных желез :)

3. Ксероз (повышенная сухость кожи). Входит в топ благодаря тому, что с ним я становлюсь интересной для себя самой. Очень увлекательно гадать, где в следующий раз кожа начнет трескаться и кровоточить, где она быстрее будет заживать. Сейчас у меня очень сухие уши и небольшой участок под подбородком.

А. нет дома. Беня скулит по своей хозяйке. Я пытаюсь успокоить ее, но на расстоянии. Зову ее ласково, чтобы она пришла и я почесала ей за ушком. Беня не идет, но на какое-то время перестает скулить. Тетя Мотя пытается залезть на кухонный стол (ну точно что-то задумала), я мягко отстраняю ее. Оборачиваюсь на странные звуки – Марлошка пьет воду из моего стакана. Беня снова скулит. Слышу – идет ко мне. Подходит медленно, издалека вижу, что у нее что-то есть во рту. Оказывается, она скулила не по хозяйке, а потому что пыталась проглотить кусок пирога целиком и подавилась. Я аккуратно его достаю – аппетита у нее больше нет, пирог уже не кажется вкусным.

А я пытаюсь написать пост о том, как прошла встреча с психотерапевтом.

На самом деле хорошо. Он полон сил и желания поправить мое мышление, я пытаюсь не отставать. Сегодня много говорили о биологической составляющей болезни.

Я и раньше знала, что при депрессии работа мозга нарушена – он перестает вырабатывать серотонин. Но помимо этого мозг также нуждается в дофамине и норадреналине, которые он может получить благодаря таблеткам. Я не уверена, что все запомнила правильно, поэтому скорее перейду к более абстрактным вещам.

Устроили «суд» над автоматической мыслью «я тупая». Пока что обвинительная сторона побеждает. Еще мне дали задание посмотреть лекцию и скушать десерт.

Мне нравится домашка, которую мне дают, но ровно до того момента, как надо ее делать.

Пока А. собиралась, мы разговорились. Всю прошлую неделю она не вылезала из кровати, смотрела взахлеб сериалы, но теперь у нее куча дел и планов.

«Я стараюсь все делать на растущую луну».

Почему?

«На убывающую – плохая примета. Вообще женщины все должны делать согласно лунному календарю».

Почему?..

«Лунный цикл – 28 дней, и женский цикл – тоже 28, это все неслучайно. Если у кого-то цикл нарушен, то это потому, что она не живет согласно луне».

Как-то так и поговорили. А. умчалась на кучу собеседований в качестве вебкам-модели, одно из них – в место, где девушки за месяц могут заработать от 150 до 900 тысяч рубликов в месяц.

Где-то я определенно свернула не туда.

Всем советуешь свою психиатрку @ НЕ МОЖЕШЬ К НЕЙ ЗАПИСАТЬСЯ

15 февраля

Мама

Вчера приезжала мама А. Я видела ее и раньше. Женщина с властным повелительным тоном, которого боятся все животные. Очень интересно думать о том, как она стала такой: была ли она такой всегда, или стала после того, как А. ушла в порно, чтобы выдержать все то, что о них, возможно, говорили?

Она приехала реабилитировать А., у которой с самого утра не задался день. Мама решила спасти ее при помощи сырников, «королевского десерта» и бесед под чашечку горячего чая.

Говорила она в основном о том, что случайности неслучайны. Ее примеры строились по схеме «человек так хотел это сделать несмотря ни на что, что в итоге его обманули/он что-то потерял/он умер». В итоге они пришли к согласию – что А. правильно сделала, не поехав на работу.

Приятно за ними наблюдать: как мама примчалась по первому зову дочери и привезла кучу продуктов, как А. держит оборону и не прогибается под ее голосом, продолжая общаться мягко, но уверенно.

Они так сильно контрастируют друг с другом, что в обе встречи я думала – еще минута, и они поцапаются.

Но это не происходит.

«Трусы ажурные – по деньгам дежурные»

А. влетела в дом сразу с просьбой: «Мне надо заснять один ролик топлес, я за него получу кучу денег».

Один раз я ей уже помогала – с домашней фотосессией. Так что не удивилась и теперь. Несколько раз мы перезаписывали, потому что то свет был не тот, то штаны ей не понравились.

Она повторяла и повторяла одну и ту же фразу (что-то про жиробасов и минет), а потом, когда все было сделано и я уже легла в кровать, она влетела: «Вот скажи мне еще хоть раз, что красные трусы не помогают, я этим ритуалом пользовалась уже несколько раз, сразу поток денег»

Чувствую, что к концу проживания с А. я буду полностью упакована – с красными трусами, картами таро и подвесками от сглаза.

16 февраля

Беня опять нассала на мою кровать(((((((((мне кажется, она на что-то намекает

Я снова только по кошкам (мелким пакостникам), нет сил стирать и убираться

#лайфхаки от А.

Я: давай купим пополам средство для чистки мебели от собачьей мочи?

А.: это просто маркетинг, нам достаточно купить соду.

Я: но в собачьей моче содержится аммиак, который…

А.: маркетинг

19 февраля

Когда я выписалась из больницы, буквально на следующий день я пошла делать септум. Насмотрелась на красавиц с пирсингом в моем отделении и поняла, что ужасно хочу тоже – зачем тянуть с этим, если это поможет чувствовать себя больше собой?

Мастера мне посоветовали в инстаграме, так что я шла уверенно – я буду в хороших руках. Мы немного пообщались в начале, а затем мне дали опросник, который нужно было заполнить, пока мастер готовит место.

Я поразилась тому, как много в нем было пунктов, касающихся здоровья. Я заполняла быстро, но споткнулась об «Лекарства, которые вы сейчас принимаете». Спросила, что они имеют в виду. Он уточнил. Я пространно сообщила, что принимаю антидепрессанты (ах, если бы только их), и мастер тут же наотрез отказался оказывать мне услуги.

Я удивилась. Он объяснил, что часто при подобных таблетках раны затягиваются гораздо дольше, потому что нарушена регенерация – в таком случае повышается риск инфекций.

Я показала ему свою руку, мол, отлично у меня все с заживлением ран. Ее я поранила в начале января, но до сих пор следы не прошли. Я не очень понимала, зачем я давила на него – скорее всего, мне было жаль потраченных полутора часов, которые я провела в дороге, с непривычки ужасно устав (а как иначе, если в больнице я ходила до столовой и обратно).

Он сказал, что точно не будет оказывать мне такие услуги, и, если очень хочется, я могу пойти к другому мастеру. А так – сказал, что с удовольствием примет меня, когда я закончу лечение.

#лайфхаки от А.

«Миксер не нужен, если есть блендер».

Так вышло, что по желанию или по стечению обстоятельств я пробую все лайфхаки в действии. Пока выходит так, что советы лучше всего слушать в ее профессиональной области.

Скучаю по множеству девайсов для кухни и вообще по пространству для готовки, хотя делаю я что-то сейчас очень редко. Сегодня разродилась (по затраченным силам – именно так) шарлоткой, для которой взбивала тесто в блендере, – но все не то и не так…

20 февраля

Привет. Кажется, мне нужно поддержка (я думаю, писать такие вещи лучше прямо).

Сегодня после долгого перерыва встретилась с психиатркой (это не то же самое, что психотерапевт). Я думала, что все не очень плохо и я медленно движусь к условному понятию нормы, но буквально через несколько вопросов я уже была в сопли-слюни.

У меня стоит блок на зарабатывание денег. Мне стыдно это делать, потому что я чувствую вину перед всей страной. Звучит люто пафосно, но я правда не знаю, как от этого избавиться. Я понимаю, что, сделав себя несчастной и безденежной, я никому не помогу, а заработав деньги, у меня появится инструмент для этого. Но понимать головой и понимать на уровне чувств – это совершенно разные вещи. Может, кто-то сталкивался с таким?

Еще из новостей – мне кажется, что мой терапевт давит на меня, и мне очень грустно от этого. Более дорогого специалиста я сейчас не потяну, но с этим как-то не сложились отношения. Планирую перетереть это в следующий раз.

Мне отменили любимые таблетки за 50 рублей, а за 1300 на 4 дня оставили((((((((((((((((

В общем, от дешманских таблетосов у меня появилась побочка – задержка мочеиспускания. Какая-то шутка дьявола, если честно. То есть, я хочу пойти в туалет, я иду в туалет, И ВСЕ. СИЖУ. Иногда это доходит до абсурда: иду в туалет каждый час, чтобы провести там минут десять, давя на мочевой пузырь, и, в конце концов, разочароваться. Оказалось, что эта побочка говорит о том, что препарат пора отменять.

В общем, если вам есть что сказать, – скажите.

21 февраля

Каждый день я выпиваю 18 таблеток. В месяц – около 558. Я чувствую себя нормально. Мне кажется, это похоже на то, как должен себя чувствовать обычный человек. Мне не особо интересно все вокруг, скорее апатично. Есть вещи, от которых я все равно расплачусь, но в целом мне не больно, только тяжело бывает.

В рамках медикаментозной терапии психиатры стремятся к уменьшению таблеток. Идеал – это 1–2 препарата. Но со мной так не вышло – у меня 4 вида таблеток, и это не окончательный вариант, сейчас мы будем подбирать новое лекарство.

В какой-то момент, когда я только ступила на путь лечения, моя психиатрка попросила меня не пугаться; она объяснила, что в психиатрии очень условное деление таблеток по болезням: врачи смотрят на действующее вещество, сочетаемость между собой и симптомы, с которыми нужно справиться. Я не знала этого.

Так она прописала мне таблетки от шизофрении.

24 февраля

У А. есть невероятная идея по поводу круговорота насилия в мире. Она, видимо, родилась благодаря конкретному случаю:

– Я припарковала машину во второй ряд и осталась посмотреть, нормально ли другие будут проезжать. Там ехал мужик со своей бабой, и она стала орать на меня. Она орет матом, а мужик сидит и молчит. Я бы на его месте ёбнула ей. Ну, очевидно, надо было ёбнуть. Сразу бы лучше стало – она бы замолчала, получила бы своё, и все мирно разъехались бы. Да я вообще бы [дальше вырезаю, ибо очень легко понять слова не так, я даже не уверена, что я ее поняла]

Время от времени она напоминает мне об этом – в отношении самых разных ситуаций. Говорит, что она бы это все прописала и легализовала, тогда и мир лучше станет.

Вчера вечером было плохо. Мы с психиатркой постепенно снижали дозу тех дешманских таблеток за 50 рублей, а вчера убрали полностью. Я пила их вечером и перед сном, так что неудивительно, что меня расплющило именно в это время суток.

Я была на комедийном баттле. Аккурат после его окончания мои силы иссякли. Поначалу я не связывала свое состояние с таблетками, поэтому по привычке подумала:

⁃ Какая я ленивая,

⁃ какая слабая,

⁃ как мало мне нужно, чтобы начать страдать,

⁃ от такого не устают,

⁃ не вздумай ехать домой, социализация же.

Я переживала совсем новое понимание «смертельной усталости». Мне было тяжело переставлять ноги, разговаривать, улыбаться, мое зрение постепенно падало – и даже это не убедило меня, что что-то не так. Детали размывались до тех пор, пока мир не начал состоять из световых пятен. Я узнавала людей только вблизи или по голосу.

Дорога из бара до «Макдоналдса», куда мы пошли после, показалась вечностью. За три минуты я запыхалась так, что не могла говорить.

Не знаю, как бы я добралась домой, если бы не Б.

Добравшись до кровати, я рухнула. Я проваливалась куда-то, и мне казалось, что это не сон. Пытаясь сопротивляться, я по-новому посмотрела на смерть. Вчера она совсем не пугала меня. Ночью меня знобило, хотя температуры не было.

До сих пор чувствую себя очень слабой.

25 февраля

10.14

При покупке билета на поезд я умышленно выбрала вагон не с детьми, а с животными. Напротив меня – сладкий бигль, он уже полизал мне руку и обнюхал меня (его хозяйка гораздо меньше идет на контакт). Наискосок – милый пёсиль (тут мои знания пород мне помочь не могут). Да и вообще везде – пёсили. Я как будто в раю.

Я поняла, что можно расслабиться. Но как только я блаженно улыбнулась, меня догнал он. Аромат мочи. Я вскинула голову.

Девушка напротив дала биглю косточку, а потом, когда он зарычал (испугался, что косточку отнимут), ударила его по голове. Через пару секунд я поняла, что она тоже это чувствует. Она быстро посмотрела на меня и осторожно наклонилась к своему пёсику, принюхиваясь.

Запах не исчезал. Очевидно, хозяин пса скрывается. Я огляделась. Пора было приступать за работу. У меня было четыре подозреваемых.

1. Бигль. Я не хотела вносить его в этот список, ведь его алиби не вызывало сомнений. Однако Беня хорошо натренировала меня, и я знала, что для обоссывания достаточно одной секунды.

2. Бульдожик (или похож на него). Он понюхал меня при заходе в вагон, так что и его я вношу сюда скрепя сердце.

3. Маленький лохматый. Очень добрый пёсиль, бегает по вагону (это запрещено, но самым милым многое позволяется), все ему умиляются. Хозяин не опознан.

4. Средний лохматый. Вспыльчивый тип. Когда бигль зарычал, он моментально ему ответил. До этого напал на бульдожика. Слушается хозяйку.

За окном метель и пейзажи русской тоски (зимний вариант). Моя соседка вновь наклоняется к биглю и принюхивается. Но я понимаю: это не он.

26 февраля

Бросаю меткие взгляды на остальных. Бульдожик лежит на полу, грустно пристроив там же свою голову. Я полагаю, что тот, кто мне нужен, должен быть гораздо активнее.

Перевожу взгляд на среднего лохматого. Все в нем говорит о том, что он ищет конфликт, хочет самоутвердиться в этом вагоне. Однако он сидит на месте, не отходит от хозяйки.

Я оборачиваюсь – маленький лохматый продолжает бегать по вагону. Краем глаза я замечаю ближайшую к нему девушку с переноской, она стелет в ней чистую пелёнку.

Дело раскрыто. Надеюсь, мои услуги здесь больше не понадобятся.

Я думала, что не буду обозревать свою поездку в Нижний, но весь город – это какой-то мем.

На вокзале меня встретил дедушка. Пока мы шли к автобусной остановке, он рассказал мне про парня, который в здании вокзала из-за скользкого пола покатился по лестнице со второго этажа на первый. А когда встал – у него меховой капюшон почти отстегнулся, – его тут же под руки схватили полицейские и повели куда-то разговаривать. Я ужасно ему посочувствовала. На всякий случай спросила, может, он пьян был? Дедушка сказал, что не знает.

Мы дошли до заснеженной остановки, вдоль которой растянулась толпа людей. Вдруг в этом море черных пуховиков мелькнул один кирпично-рыжего цвета, капюшон у него держался на одной кнопке. Мужчина все пытался ухватить этот капюшон и натянуть на голову, крутился, пытаясь поймать его, пока снег оседал хлопьями.

Я спросила дедушку, он ли это. Ответил, что похож.

В какой-то момент я отошла, чтобы разглядеть номер прибывающего автобуса. Обернувшись, я увидела, как тот мужчина без стеснения орошал снег в паре метров от остановки своей мочой. Увидела я гораздо больше, чем хотела. Обменялись с дедушкой многозначительными «Да-а-а…»

Автобус пришел довольно быстро, толпа ринулась к его дверям. Одну остановку проехали кое-как, женщина на сиденье передо мной вышла через пару остановок. Я предложила дедушке сесть, а он предложил то же самое мне. Я почувствовала, что кто-то давит на меня сзади, обернулась, а там – красное лицо с черно-желтыми зубами в обрамлении кирпично-рыжего капюшона с мехом, которое говорит мне: «Садис-с-с, садис-с-с».

1 марта

Топ худших побочек

Психиатр из больницы считает, что я коллекционирую побочки, собираю все, что можно. На мой взгляд, я очень удачлива, а не повезло тем 0,001 % людей, которые впали в кому от моих таблеток.

Аноргазмия. За что?.. В первый раз может напугать и истощить. В принципе, это нормально, когда идет вместе с пониженным либидо.

Диплопия. Это когда на секунду глаза непроизвольно дергаются, теряется фокус. Обычно появляется, когда я сосредоточена, и на самом деле мешает выполнять работу, где требуются внимательность, медлительность, аккуратность.

Плохая память. Очень грустно от этого, если честно. Я не помню, что я делала в больнице, когда и сколько я там была. Я не помню, чем занимала свои дни на прошлой неделе. Я забываю, что говорят мне друзья, уже через час.

Тошнота от жизни. Это чувство меня пугает. Появляется произвольно. Даже когда я занимаюсь театром, что очень мне нравится, оно может догнать меня и пощекотать сознание: «И что, это все? Жизнь такая?»

Синдром отмены. Недавно писала об этом, повторяться не хочу. Прошлый опыт синдрома отмены случился перед тем, как стало очевидно, что нужно ложиться в больницу. Только в тот раз у меня вернулись все ощущения, которые были до начала терапии, словно все было зря.

Дереализация, деперсонализация. Очень стремная фигня, появляется произвольно. Я не понимаю, чьи ноги сейчас идут по тротуару, а чтобы преодолеть лестницу, мне надо усиленно подумать об этом, хотя физически ноги я не ощущаю, и с каждым шагом мне кажется, что вот-вот я упаду, потому что потеряю контроль. Не понимаю, кто видит этими глазами; мне кажется, я сама где-то далеко, сижу в какой-то темной комнате и смотрю через глаза другого человека.

Я посмотрела на тексты, которые писала в больничке, и последние посты. Мне не нравится, что я стала писать серьезно, мрачно, беспросветно. Я не хочу вносить в чужие жизни негатив. Пока неоткуда черпать иронию.

10 марта

Каждую поездку в Нижний город находит, чем удивить.

В этот раз мы с мамой решили поехать на такси. Водитель вез мягко, выглядел опрятно и был, кхм, русским, от чего я отвыкла, живя в Москве. Ехали мы весело: разговор был легким и приятным, дорога – пустой, небо – ясно-голубым.

В какой-то момент водитель спросил нас, девятое ли сегодня марта. Очень расстроился, узнав, что десятое. Остаток дороги он на каждом светофоре тянулся к телефону – на него сыпались уведомления.

Разговор затух, ощущение проблемы захватило всех. На адресе мы рассыпались в пожеланиях чудесного дня, всего хорошего и проч.

Но не успели мы выйти из машины, как к водителю подскочили трое. Все наперебой кричали: «Оказываешь сопротивление?», «Поедешь с нами в участок сейчас», «Мы следователи». Как будто вокруг из грязного снега выросли декорации российского сериала.

Мы уже хотели вступиться за водителя, ведь он казался таким приятным человеком, но он сказал, что знает, почему его сейчас задерживают. Стало грустно. К нему в машину сел человек, остальные вернулись в соседнюю.

Придя домой, поставила ему пять звезд. За то, что не оказал сопротивления и в нервной ситуации не сломался.

11 марта

Если бы Нижний был домом…

У города с его жителями явно абьюзивные отношения. Реклама похоронных агентств, памятников, услуг по кремации, покупки мест на кладбище – это просто везде: в лифтах, на биллбордах, в автобусах. Как никто не сходит с ума от постоянного напоминания о смерти?

Сегодня снова проехалась на такси (лютый мороз, пробки на дорогах и прочие прелести города, где все перемещаются только на автобусах). На этот раз водитель был нерусский, машину внутри он оформил так, как ему хотелось: задние сиденья укрыты пледом, на полу – порванные коробки, чтоб все чистенько было.

Вчера дедушка взял платежку из ящика, и даже тут все оказалось с долей стресса. Красными буквами на обратной стороне написано: «Что будет, если вы не оплатите вовремя». Далее следует огромный перечень всех возможных невзгод.

Если бы Нижний был домом, это был бы двухэтажный деревянный домик. С одной стороны он немного покосился, окна разбиты, а с другой – кирпичная пристройка с названием магазина, распечатанным на листке А4. И обязательно реклама кремации сбоку.

12 марта

Для меня весь Нижний наполнен маленькими, но очень говорящими деталями. Вчера, пока я ехала в автобусе, у меня было ощущение, что я снова нахожусь в фильме – что-то вроде «Алисы в стране чудес», но в России.

Я ехала до конечной остановки, людей становилось все меньше. Новые пассажиры не подсаживались, и кондукторша смогла заняться своими делами. Из ниоткуда она достала швабру и начала мыть пол в автобусе, который бесконечно сворачивал. С каждым поворотом кондукторшу немного отбрасывало в сторону, но она упорно не хотела прекращать свое занятие. Эта картинка так и запомнилась мне: автобус сворачивает, кондукторшу мотает из стороны в сторону, швабра бесконечно двигается.

13 марта

Мои родители временно живут у двоюродной бабушки, и ее дом достоин отдельного поста. Нужно много таланта, чтобы создать что-то настолько неудобное. Любое даже самое простое действие здесь омрачается трудностями.

Хочешь сходить в туалет? Будь добр посидеть на унитазе с наклоном.

Хочешь помыться в душе? Будь любезен делать это, сидя на тазике, ведь половина ванной занята вещами, которые нельзя мочить. Кстати, у воды в душе есть два состояния: очень холодная и обжигающе горячая.

Хочешь поесть? Сначала отодвинь занавеску, потом сможешь открыть холодильник.

Хочешь посидеть за кухонным столом? Придется делать это боком, потому что все пространство под столом занято «очень нужными вещами».

Поспать? На выбор есть три комнаты, в каждой из которых тебя будет по непонятным причинам бросать то в жар, то в холод (на этом моменте мама начала подсчитывать, сколько людей умерло в этой квартире).

Если захочешь посмотреть телевизор, подключи пару проводов, а затем направь пульт НЕ на экран.

Если решишь постирать, машинку нужно подключать строго к определенной розетке, а затем постараться не задеть провод.

Чтобы открыть дверь, нужно воспользоваться натуральной отмычкой. Это вообще не похоже на то, как открывают дверь дома.

День, который не захочется вспоминать

Я пробовала искать работу, искать квартиру, убираться, смотреть видео, собирать пазл, играть. Совершила вылазку за картиной по номерам (не купила), забежала в аптеку, попыталась развеяться в магазине. Но сегодня получается только плакать и не любить себя.

После того, как мне отменили дешманские таблетки, стало хуже. Задержка мочеиспускания практически пропала, но снова вернулись мысли, от которых я пытаюсь бежать. Мне назначили новые таблетки (еще одни антидепрессанты), попросили не пугаться (уже интересно), потому что в первые разы они могут вырубить меня очень быстро. Такое у меня уже было, ощущения интересные – наверное, так себя чувствует человек, впадающий в наркоз.

Если новые таблетки не помогут, скорее всего, я снова лягу в больницу, чтобы подобрать новую схему лечения. Я вспомнила, что мне примерно об этом и говорили, когда я оттуда выписывалась – кое-как продержаться на этой схеме месяца три, а потом ложиться снова. Но меня это все равно не радует.

Подскажите, что вы делаете в ситуации, когда делать ничего не хочется и с собой скучно?

14 марта

Очень сложно сказать, что у тебя есть проблемы. Все время кажется: «Да нет, это у других проблемы, а я просто ною».

Про других очень легко подумать, что они имеют право расстраиваться и грустить, ведь они настоящие люди, а ты – нет. Ты нюниус, нытик, прокрастинатор.

Другие ходят к психологу, а ты делаешь это от нечего делать.

Другим поставили диагноз, а если поставили диагноз тебе, то ты всех обманул и провел.

Другие ложатся в больницу, и о них надо заботиться. Но если ты лег в больницу, то это обман высшего уровня.

В этом нельзя дойти до точки. Нет такой грани, после которой больной мозг скажет: «Да, у меня проблемы, и я заслуживаю сочувствие и помощь».

Я поняла это только сейчас.

16 марта

Обсуждая бытовые вопросы, я спросила, где сушилка. А. улыбнулась: «Я все вешаю на двери, но у меня есть сушилка на балконе, мне просто лень за ней сходить» (я сходила).

Квартира выглядит очень интересно, если в один день сушатся джинсы и платья, а в другой – занавески с тюлями, которые скрывают под собой уже не закрывающиеся двери (в том числе в туалет), так что ты уже не ходишь, а паришь в эльфийских лесах.

#лайфхаки от А.

Она готовит потрясные горячие бутерброды в духовке, положив их на обычные тарелки. После выставляет на пол балкона, и уже через минуту на столах тосты идеальной температуры.

Думаю, это тот совет, который не встретит критику

17 марта

А. ассоциируется у меня с чистотой – той, которая остается после тщательного мытья в ванне. У нее сложно принять душ, так что мне тоже пришлось привыкнуть к неспешному, тщательному очищению вместо привычного быстрого душа. Это похоже на новый уровень любви к себе и своему телу. В ванне ты сам замедляешься и уделяешь гораздо больше внимания всему.

А. обычно тратит на мытье пару часов каждый день. Она запирается вместе с музыкальной колонкой, и через деревянные двери слышно, как она подпевает. После этого я обычно нахожу в ванной пару использованных полотенец. Обычно моих.

Мы пытались разделить между собой полотенца, ведь их в ванной десятки. Но странным образом выходит так, что из раза в раз мы используем одни и те же. Когда мы это понимаем, разыгрывается представление для зрителей – Бени, Марлошки и тети Моти – о том, как мы невероятно поражены этим совпадением.

18 марта

Какое-то время назад я посмотрела первый сезон «Тринадцать причин почему». Этот сериал о девушке, которая совершает суицид, но предварительно записывает на диктофон, что привело ее к этому.

На съемочной площадке присутствовали психологи, и это сильно ощущается: мысли героини, ее реакции и поведение действительно принадлежат человеку в депрессии.

Первый сезон очень хорош, и я рекомендую его от всего сердца (если кто-то еще не смотрел), но сказать я хотела не об этом.

Мне очень понравилось то, как было показано, что к каждой катастрофе приводит не одна причина, а огромное множество – больших и мелких совпадений, систематических ошибок, повторения одних и тех же паттернов. И речь может идти не только о суициде.

19 марта

Я решила съехать от А. Последней каплей стала в прямом смысле капля Бени. Только я вернулась из Нижнего, как оказалось, что дверь в мою комнату, которую мы договорились держать закрытой, распахнута. Я уже знала, что найду внутри, проведя рукой по одеялу.

Все было обоссано вплоть до дивана. Я поняла, что у меня нет никаких сил снова стирать все белье, одеяло, матрас, поверхность дивана; настолько нет сил, что легче съехать, чем пытаться что-то исправить здесь.

Я не обижена и не зла, я просто устала.

Ах, а ведь начиналось все так радужно – Беня начала ссать не сразу, и обычно я приходила домой к А. в приподнятом настроении. У меня не было триггера на дверь комнаты, и единственным фактором, который мог повлиять на мое настроение, была обычно голая А., выскакивающая из своей комнаты со словами: «Ой, прости, я тут насквиртовала».

20 марта

Ночью была на дне рождения.

Вообще, когда меня зовут куда-то к 22.00, я понимаю, что находиться я там буду чисто номинально. Пока все соберутся и раскачаются, меня как раз вырубит таблетками, все из которых обладают сильным снотворным эффектом.

Мне нравится куда-то ходить, что-то делать, но я похожа на человека, у которого проблемы с алкоголем и все об этом знают. Каждый раз я всех убеждаю, что все будет хорошо и больше такого не повторится, но в итоге проходит как обычно или хуже.

Ночью я дотерпела до 1.30, пока глаза не стали закатываться сами собой. Легла на хозяйскую кровать, простила себя за это и вдруг почувствовала, что губы предательски дрожат. Нет, не от слез, а как при эпилептическом припадке. Шутки с режимом перестали быть смешными, теперь все как у крем соды – «Никаких больше вечеринок».

23 марта

Мы продолжаем общаться с О., моей самой долгой соседкой по палате. Наши разговоры редко длятся долго. Обычно мы обмениваемся новостями и поддерживаем друг друга. Мы хотели встретиться и погулять по Москве, но обе слились и отрефлексировали это. С приходом весны наши «как дела» синхронно покатились по наклонной, так что мы шутливо решили подгадать все так, чтобы лечь в больницу снова вместе.

У О. – БАР, но по показаниям здоровья ей нельзя принимать антидепрессанты. Сейчас ее маятник отклонился в сторону депрессии, так что ей совсем не весело. Меня восхищает то, что она продолжает подрабатывать даже в таких условиях.

О. легла в больницу вчера, а я так и не определилась. Тяжело принимать такие решения. Сейчас мне не так плохо, как перед госпитализацией, но явно хуже, чем после выписки. Полежать несколько недель или выживать на удаленной терапии? Моя психиатрка ждет моего решения. Я понимаю это. Я тоже жду.

24 марта

Очень тонкая грань между «нытьём» и тем, что называется «описание симптомов при клинической депрессии».

Сегодня я, например, забыла выпить дозу. Помчала с утра к стоматологу без пяти бодрящих таблеточек и к середине дня, когда я возвращалась домой, я ощутила на себе весь дебафф. Как-то навалилась ужасная тяжесть, так что я еле шла; хотелось только сесть на асфальт и ждать, пока кто-нибудь не возьмет меня на ручки. В голову сами собой лезли дурные мысли (читай «суицидальные»), и голова пульсировала от неожиданной тягости. Лень было и поворачивать голову при переходе через дорогу – лень было вообще все.

Как-то и ненависть накатила на родных, и обида, и все сразу. Ощутила себя очень слабой и маленькой перед огромным грузом многолетних шуршащих мыслей. Сорвалась на одноклеточных охранников, но легче не стало – я как будто ступила на дорогу ярости, у которой нет ни начала, ни конца, одно лишь топливо внутри, двигающее меня вперед, – злость, злость, злость.

Стало быть, таблетки что-то все-таки делают.

25 марта

Сегодня была первая встреча с новым психотерапевтом.

Я немного переживала. Поймала себя на стрессе, когда возвращалась домой с тремя сумками ненужных вещей, хотя волноваться было не из-за чего. Встреча прошла, как обычно проходит с новым врачом: я ревела белугой ровно пятьдесят минут. Это, конечно, не напугало специалиста, она выразила надежду на то, что я продолжу держать ее в курсе моих ежедневных болей.

Хороший итог у этого однозначно есть: теперь я знаю, что ложиться в больницу нужно, я снова дошла до пограничного состояния. Завтра буду звонить по поводу госпитализации. Осталось пройти еще пару проверок, чтобы меня положили в стационар, где меня уже ждёт депрессивная О., сказавшая, что ради того, чтобы жить вместе, она готова спать в шкафу (просто она в одиночной сейчас).

29 марта

Беру от жизни все

Ожидания: любимая работа, своя квартира, животные, путешествия

Реальность: три работы, денег нет, снова прошла в психиатричку на бюджет

Есть и хорошая новость: в этот раз госпитализация не в срочном порядке, ждать где-то неделю-полторы

Когда я сильно волнуюсь, мир для меня начинает представать обрывочными событиями. Словно кто-то рассекает пелену мирного течения и бросает в меня россыпь мгновений.

Я приехала ровно к 4, хотя в это время должен был уже начаться прием у психиатра. Передо мной в регистратуре была всего одна девушка, но она просидела у окошка до 4.30, потому что, как и в прошлые разы, здесь никто не торопится.

Я не переживала по поводу опоздания, потому что знала – никто не будет тыкать меня в это носом. Красной нитью сквозь каждый кабинет этих зданий тянется простая мысль: главное, что человек нашел в себе силы обратиться за помощью, и он ее здесь получит.

Я все равно волновалась, потому что, вот, снова дошла до критичной отметки, не справилась, не хватило одного раза. В последнее время от волнения я падаю в микрообмороки, как я это окрестила, – это когда на секундочку сознание отключается и в мозге что-то схлопывается, отказываясь выносить обыденный стресс.

Медсестра разговорилась с охранником. Всё спрашивает, сколько ему лет:

– Ну сколько?

– Да не скажу.

– Сколько? Ну сколько?

– Не буду говорить.

– Тридцать пять есть?

– Есть.

Я не вижу ее лица, но по голосу понимаю, что она очень довольна:

– Я вас женю, ей-богу, женю.

Бабушка подходит к гардеробщице и подзывает к себе: «Шкурку повесьте, пожалуйста».

На секунду пересекаюсь взглядом с девушкой, которая сидела передо мной в регистратуру. Она выглядит очень юной. Не знаю, сколько ей лет, но чувствую, что она сильно младше меня. В ее темных волосах проглядывает фиолетовый, за толстыми стеклами очков взгляд чуть напуганный; ее маленькая фигура сутулится и почти не двигается.

Бабушка садится сзади и обращается ко мне: «Девушка, а вы скоро?»

Я резко поворачиваюсь – это от волнения.

– Я не знаю, это не от меня зависит, – что чистая правда. Бабушка кивает и больше не спрашивает меня ни о чем.

Вообще сидеть у окошка в регистратуру очень неудобно. Стул стоит боком, окошко низкое, так что ты либо стоишь в поклоне, либо тянешься, сидя на стуле. Мимо постоянно ходит персонал и бесконечно открывает и закрывает дверь, у которой нет ни ручки, ни замка.

– Вам в 109 кабинет.

Я выныриваю из своих размышлений. Пора собрать блуждающее сознание в кучу и пойти по уже однажды пройденной дороге. Хотя это ведь необязательно плохо?

1 апреля

Весеннее обострение

Почему вообще оно происходит? Природа просыпается – световой день увеличивается, все расцветает, птички поют. А человека накрывает.

Понятно, почему это случается осенью. Каждый год я чувствую по себе, как недостаток солнца приводит к нехватке витамина D, а это в свою очередь ведет к недостатку серотонина.

Весной осеннее «хреново» для меня трансформируется в четкую мысль: «Я не готова к весне». Не готова вылезать из пуховика, щуриться от солнца, просыпаться от лучей и дышать теплым ветром.

Я почитала пару статей, и оказалось, что весной происходит обострение не только психических заболеваний, а вообще всех, и в первую очередь врачи выделяют язву. Это связано с изменением погоды, с перепадами давления и температуры. Организм слегка даёт сбой.

Поэтому сейчас я, допустим, стою в очереди на госпитализацию, ибо мест нет.

Вот.

5 апреля

Оглядываясь назад на вереницу одинаковых месяцев, я понимаю, что самым тяжелым был февраль. Тогда я вышла из больницы, рассталась с парнем, переехала и едва ли имела деньги, чтобы оплачивать лекарства. Я ходила каждый день в магазин в двух минутах от дома и покупала себе обед меньше чем за сто рублей, уцененный. Из вежливости спрашивала каждый день у А., нужно ли купить что-то домой. На мое счастье она отказывалась и говорила про пустой холодильник: «У нас все есть».

В каком-то смысле так, конечно, и было. У нас была банка кабачковой икры, банка фасоли, внутренний стержень (крепкий у А. и кирпич за кирпичиком выстраивающийся у меня) и очень холодный дом, согреваемый горячим сердцем А.

Сейчас, когда меня спрашивают, держусь ли я, мне становится неловко. Конечно, держусь. Я ведь держалась как-то до этого. Жить с депрессией можно, просто качество этой жизни будет на нуле. Осознание заболевания далось мне странно: с одной стороны, это сделало меня сильнее, потому что я поняла, что со мной происходит, от чего это зависит, и почувствовала на какое-то время, как может быть по-другому. С другой стороны, я ощутила себя очень маленькой и слабой перед большой болезнью, сплетенной со мной воедино. Есть ли во мне что-то, кроме нее?

Сегодня мои любимые девочки из больницы возродили наш общий чат. Поделились, кто как: половина лежит, половина очень хочет лечь. Мне грустно за них, потому что они урывают свой кусок жизни редкими промежутками от одной госпитализации до другой. Их надежда – далекое и размытое слово «ремиссия».

Недавно я написала самой-крутой-девчонке. Тут мое сердце спокойно – у нее все хорошо.

17 апреля

Я понимаю, что проснулась, когда становятся слышны машины за окном. Гулкий шум накатывает волнами – значит сегодня выходной. Я смотрю на часы: 6 утра.

Я жду госпитализацию уже три недели. Пробовала звонить в свое отделение, но никто не берет трубку. О. рассказывает мне о том, что я упускаю – какие у нее отношения с соседками, кто ей нравится, а кто нет, есть ли кто-то их тех, кого мы обе знаем. Я скучаю по ней и волнуюсь, потому что сейчас, возможно, из-за большого наплыва людей, медицинский персонал очень холоден.

Сегодня в восемь утра она присылает мне страшное сообщение, дословно оно выглядит так:

«Лнра, не иди сюда»

Если в сообщении О. есть опечатки, это значит, что ей настолько плохо, что она не может их исправить. Я моментально отвечаю, и следом она присылает голосовое сообщение, где говорит медленно, сбивчиво, словно ее рот набит маршмэллоу – ей вкалывают жесткие транквилизаторы, так что с вечера и до завтрака она не в состоянии что-либо делать.

Она говорит, что ее «выкидывают» в понедельник, потому что прошел месяц. Мне больно слышать то, в каком состоянии она сейчас находится. Еще она подслушала, как медсестры говорили, что устали от пациентов.

Днем ей стало легче, и мы обсудили, какая у нее классная шведская пижама, из которой по выходным она может не вылезать. Вот бы всегда так.

Я снова трачу часы на то, чтобы понять, имею ли я право писать, интересно ли я пишу, а стоит ли вообще говорить. Если вы о чем-то загоняетесь, подкиньте мне дров, я в этом разбираюсь.

* * *

После завтрака я ушла в блуждания за таблетками. Вчера я потратила час, чтобы узнать, что одни из моих таблеток исчезли из продажи по всей Москве. Мне совсем не весело. Б сразу сказал, что они попали на перерегистрацию – долгий процесс, который иногда растягивается на несколько месяцев. Я не поверила глазам и ушам, поэтому сегодня обошла еще несколько аптек.

Позвонила маме – она сказала то же самое. Никто не предупреждает о перерегистрации, но иногда людям везет скупить остатки. Я не покупаю таблетки с запасом – у меня не бывает лишних денег.

Написала психиатрке, извинилась за то, что тревожу в выходной. Попросила подобрать похожее лекарство. Оказалось, аналогов нет. Самый близкий препарат я пробовала, и он мне не подошел.

Пошла в пнд вместе с Б. Ну, просто. Больше мнений собрать. Меня долго не хотели оформлять в регистратуре, я все не понимала, в чем дело. Спросили про прописку.

У меня ее нет.

Спросили, как я попала сюда без прописки.

Не спрашивали.

Меня приняла прекрасная юная психиатрка. Мне, конечно, повезло – ведь я пришла в субботу во второй половине дня, когда никто и не принимает. Я зашла с четким запросом – такая-то, лежала там, таблетки на перерегистрации, выпишите новые.

Сначала она отмахнулась, мол, золофт, что ли. Я покачала головой и достала все свои рецепты. Она посмотрела препараты, дозировки, и ее глаза расширились.

«У вас серьезная терапия», – а после добавила: «Мне надо с этим разобраться, но дайте мне сперва десять минут».

Я вышла к Б и поныла. Вот, хотела быстро, а опять надо ждать меня, все время я задерживаю всех.

Девушка вернулась, и я поняла, что сейчас мне снова будет тяжело. В очередной раз мне надо провести человека по всем комнатам с кошмарами, чтобы составить целостную картину. Смотрите, вот здесь погиб мой лучший друг. Вот тут я пробую наркотики. Здесь отец избивает меня до крови и синяков. А тут все неплохо: я каждый день пью водку в течение года.

Я знаю наперед, какие будут вопросы, я знаю, что она хочет услышать, поэтому говорю ей все быстро, четко. Это знание дается мне нелегко. По вопросам я понимаю, что она подозревает у меня биполярку. Но я не хочу себе такой диагноз, я вполне сжилась с тревожно-депрессивным расстройством. Хотя какая разница – все равно купировать будут симптомы.

Психиатрка отклоняется, чтобы посмотреть, как у меня дрожат ноги и что я тереблю в руках. Она смотрит пристально, чтобы заметить, когда в моих глазах появятся слезы. Я неохотно отвечаю на вопросы про перепады настроения.

В конце она записывает для меня номер телефона.

«Позвоните по этому номеру в понедельник. Если вы подойдете под программу, вас положат без прописки бесплатно. Возможно, даже за материальное вознаграждение».

Классно.

На прощание она улыбается мне – я вижу это сквозь маску – и говорит, что все обязательно будет хорошо.

Я выхожу к Б и обрушиваюсь, мол, представляешь, она думает, что у меня биполярка. А он мне отвечает: так у тебя же с самого начала ее подозревали.

Я забыла.

Меня окликает медсестра.

«Мы вас, конечно, приняли, но вообще надо бы вам сделать временную регистрацию, потому что так-то прием у нас стоит больше двух тысяч».

Ой.

А замену таблеткам мне так и не подобрали. Ах, да. Какие таблетки? От эпилепсии.

* * *

Я поправилась на 7 кг. Мне очень стыдно за это, я никогда не весила так много. Почти вся моя одежда на мне не сходится, джинсы я ношу только расстегнутыми. Я рассказала об этом сегодня психиатрке, и она ответила:

«Неудивительно, у вас вся терапия на это направлена».

Только услышав это от нее, я чуть убавила ненависть к себе.

Теперь понимаю всех, кто поправляется на таблетках. Препараты открывают в тебе черную дыру, которую невозможно насытить, как у того мужчины из «Трассы 60».

18 апреля

Второй день без таблеток от эпилепсии. Состояние как перед обмороком, но коллапс не происходит. Отменила все дела. Лежу

20 апреля

Странный сегодня день. Я съездила в Научный центр психического здоровья и узнала сразу несколько новостей.

1. У меня биполярное расстройство второго типа. От этого я словила грустинку, потому что это связывает меня с таблетками на долгое, долгое время. Вообще биполярка не лечится. Шансов, что она впадет в ремиссию, очень мало.

2. Меня не госпитализируют, потому что для научного центра я слишком нестабильный пациент. Мне предложили сначала подлечиться и возвращаться, когда будут силы.

3. Терапию мне предложили поменять полностью, но для того, чтобы получить рецепты на препараты, нужно иметь регистрацию в Москве.

Про биполярку есть небольшая история. Какое-то время назад я смотрела интервью Юли Ахмедовой у Шихман, где она много говорила о том, как живет с таким диагнозом. Я примеряла ее симптомы на себя и думала – нет, это не как у меня, ведь, если у меня бар, у меня должны быть моменты подъема в жизни. Момент успеха, моменты волны, на которой я, забыв обо всем, несусь вперед.

И вот теперь мне ставят бар второго типа, а не первого, – с выраженными депрессивными эпизодами. Даже с типом биполярки не повезло, блин!

22 апреля

Биполярка

Настроение человека можно представить в виде графика, где сверху и снизу есть граница условной нормы. Обычно настроение меняется в зависимости от внешних событий, но никогда не выходит за рамки условных границ. При биполярном расстройстве настроение «выезжает» сверху в манию или гипоманию, а снизу – в субдепрессию или депрессию. В то же время периоды, когда настроение находится в рамках условной нормальности, сокращаются, в результате чего происходят постоянные скачки, из-за которых человек может неделю лежать в кровати безвылазно, а после уйти в работу так, что будет забывать про сон.

Чем это опасно

Помимо того, что это серьезно влияет на качество жизни, организм изнашивается.

Когда вы становитесь подавленным, то можете чувствовать себя грустным или безнадежным и терять интерес или удовольствие в большинстве видов деятельности. Когда настроение переходит к мании или гипомании, вы можете ощущать эйфорию, полную энергии, или необычайную раздражительность. Эти колебания настроения могут влиять на сон, энергию, активность, суждение, поведение и способность мыслить ясно.

Виды биполярки

1 тип. Его характеризуют частые маниакальные эпизоды. Моя милая О. рассказывала, что в мании она может резко уйти тусоваться с малознакомыми людьми на несколько дней, забывая про сон и про то, что ей, вообще-то, некомфортно с новыми людьми, – то есть она делает то, чего в обычном состоянии не сделала бы. В это время у нее меняются музыкальные предпочтения. В мании она часто слушает «Пошлую Молли» и едва успевает за своими же мыслями, а в депрессивном эпизоде – Pharaoh, несмотря на то, что осуждает и тех, и тех.

Состояние гипомании, необычайной эйфории может довести человека до реанимации.

Симптомы:

• Аномальная оптимистичность или нервозность

• Повышенная активность, энергия или возбуждение

• Преувеличенное чувство благополучия и уверенности в себе (эйфория)

• Снижение потребности в сне

• Необычная болтливость

• Отвлекаемость

• Плохое принятие решений – например, при спекуляциях, в сексуальных контактах или в нерациональных инвестициях

2 тип. Биполярка с частыми депрессивными эпизодами – мне поставили такой диагноз.

Симптомы:

• Подавленное настроение, такое как чувство грусти, пустоты, безнадежности или слезливости

• Ярко выраженная потеря интереса или чувство неудовольствия во всех (или почти во всех) действиях

• Значительная потеря веса при отсутствии диеты, прибавка в весе или уменьшение или увеличение аппетита

• Либо бессонница, либо слишком большое количество сна

• Либо беспокойство, либо замедление поведения

• Усталость или потеря энергии

• Чувства бесполезности или чрезмерной или ненадлежащей вины

• Снижение способности мыслить или концентрироваться, или нерешительность

• Размышление, планирование или попытка самоубийства

Кроме этого, есть и другие виды биполярки, более редкие – о них лучше узнать от специалиста. Я в этом плане плохой советчик.

Пост написан на основе сведений из больнички, от пациентов с биполярным расстройством и интернета (https://nrcerm.ru/patient-guide/diseases/bipolar-disorder/)

Вопрос: так биполярка или депрессия?

Если коротко: я не знаю. К сожалению, тут все зависит от моей объективности и способности доверять себе. Мой диагноз изменился после того, как разные специалисты задали мне вопрос: бывали ли у вас эпизоды повышенного настроения без веской на то причины?

Если я отвечаю «да», то у меня биполярка 2-го типа. Если «нет» – клиническая депрессия. По-другому это не проверить. К счастью, у психических таблеток обычно широкий спектр применения.

5 мая

Я вперилась взглядом в микрозелень, которую посадила неделю назад. Она быстро взошла и окрепла, но сегодня буквально за пару часов завяла, безвольно свесившись с края горшка. Я плохой садовод – все мои растения гибнут, и я вместе с ними.

Я помню только то, от чего становится больно. Весь день хожу кругами вокруг одного и того же воспоминания: за неделю до госпитализации встретилась с друзьями. Мы давно не виделись, поэтому все, что мы обсуждали, – это перемены в жизни. При прощании мы символично разошлись в четыре стороны: один уезжал в Питер, другой в Сибирь, третий отправлялся на новую работу, а я ложилась в больницу.

Жизнь – это череда упущенных возможностей. Мысли в моей голове складываются только с частицей «бы». Вот бы умереть так, чтобы не было стыдно.

Меня тошнит. Я отвлекаюсь от умирающих растений, чтобы прощупать это чувство – откуда оно, как возникло? Хаотично выхватываю пару мыслей и с сожалением отбрасываю – лучше не думать вообще.

Мне больше нравится другое состояние. Вспышки в голове напоминают обморок, когда сознание вдруг схлопывается и ты не успеваешь понять, что с тобой происходит. Когда они случаются каждые две минуты, я называю это «пьянящей реальностью».

Общение с людьми стало неуклюжим. Я думаю о том, что сказал бы на моем месте уверенный в себе человек, и выстреливаю звенящими своей пустотой фразами. Эта неловкая карусель возвращает меня к истокам, моим воспаленным мыслям. Я не помню, что было, я помню, как я чувствовала. Боль, стыд, страх.

24 мая

Свежатина: ложусь в больничку 26 числа

Часть 3. Снова в больницу

27 мая

Это все о людях

Я стою у первого окошка регистратуры – того самого, через которое меня каждый раз встречают. Нужно или согнуться в поклоне, или сесть на стул и вытянуться, чтобы вести разговор, глядя глаза в глаза. Соседнее окошко занято парой.

– Найди мне «собаку», – немолодая блондинка протягивает тонкой рукой телефон мужчине. Он сидит на месте пациента, у него красное лицо, самая стандартная стрижка и круглые глаза на выкате. В ответ он басовито хрипит на алкогольном:

– Дебилка, блядь, ниче найти не можешь, тупая, блядь…

– Тихо, а то я сейчас уйду, – она шипит в ответ, пытаясь сгладить конфликт. Я быстро отвожу взгляд в пол – стало неловко стоять рядом с ними.

Пока меня оформляют, они уходят.

.

Я сижу в кабинете суицидолога. На этот раз меня отправили не в отдельный кабинет, а в профильное отделение, которое находится в другом здании. Очень иронично, что оно располагается на последнем этаже.

Врач тянет гласные и плавно жестикулирует. Прерывается, чтобы попросить меня снять маску, вытянуть руки, показать ногти.

– Прыгать из окна не будете?

– Нет.

– А чё так?

Я смеюсь:

– Так форточка же высоко.

Мы долго говорим, я много плачу, и в конце он спрашивает, готова ли я к терапии током.

.

Я стою у кассы, чтобы оплатить анализы. Здесь снова парочка с алкоголиком. У кассира что-то случилось, не получается принять оплату по картам. Мы втроем покорно ждем. Проходит, может, минута, как мужчина начинает бормотать:

– Да что, блядь, у них там произошло, все через жопу…

– Программа полетела, сейчас починят, – невозмутимо парирует женщина.

– Блядь, ничё по-нормальному не бывает…

– Тихо.

Удивительный тип людей, которые могут ругаться матом через слово и при этом не выглядеть агрессивно.

.

Я вернулась к окошку регистратуры. Теперь рядом со мной молодая девушка с печальными глазами и наседающая сверху сухонькая пожилая мама:

– Ты должна сделать это ради детей, слышишь? Ради детей ты должна это сделать…

.

Я сижу перед последним кабинетом, после которого меня отведут в отделение. Мы с Б читаем «Дары смерти». Мужчина в трениках нас окликает:

– Вы так любите друг друга. Это невероятно. Один читает быстрее и так спокойно ждет, когда дочитает другой.

Уже через пару реплик они с Б обсуждают Баха и Шопена, а я не могу перестать думать: «Запомни тепло его рук, запомни, как от него пахнет сигаретами»…

30 мая

Палата номер 1

Я хотела сюда меньше всего. Я отлично помнила её: большая палата в клубах сигаретного дыма. Дверь в неё не закрывалась, потому что, как в клоповнике, пациенты сновали туда-сюда среди груды вещей, ходили курить в туалет напротив и обратно. Окна тоже не закрывались: в слабой попытке очистить воздух проветривали постоянно.

Но все в этот раз выглядело не так. Одну кровать отсюда вынесли, осталось четыре – места стало больше. Следуя примеру своей соседки, я заняла кровать у окна. Ещё две остались свободными. Запаха сигарет не было. Как я узнала позже, во всем женском отделении курит один человек.

Наша палата самая дальняя, поэтому никто не мельтешит перед стеклянными дверями. А ещё она единственная, где открываются окна, а не форточка. Мы распахиваем их и наслаждаемся ароматом каштана, растущего прямо напротив.

Когда в один сумеречный вечер нас звали на таблетки, медсестра остановилась в дверях и произнесла: «Как у вас тут хорошо».

Это правда.

31 мая

Н.

– Привет, меня зовут Лера.

– Меня – Н.

– Очень приятно.

– Взаимно.

Как я скучала по бесцветным приветствиям. Я сразу сказала своей соседке, что скоро у меня будет онлайн-собеседование. Она немного помолчала и сказала:

– Сломать ногу.

– Э, да, спасибо.

Все незнакомцы поначалу кажутся странными. Мне нравится наблюдать за людьми, но иногда я забываю, что разговор нужно поддерживать. Н. очень открыта: она готова говорить обо всем – о еде, спорте, загранице, алкоголе, – но только не о болезни. Я спросила, с чем она сюда попала, и в ответ она выстрелила колючками: «Зачем ты интересуешься?», «Почему тебе хочется узнать?»

Н. здесь с депрессией. Во второй раз, как и я. Только у нее депрессия какая-то отшлифованная, романтизированная: каждый день она занимается спортом на коврике, медитирует, правильно питается (то есть практически не ест в столовой). Если говорит, то вспоминает, как везла персиковое вино из Канады или как ходила в музей в Вене.

В чем-то мы, конечно, похожи. Кровати в нашей палате настолько продавлены, что, когда мы ложимся, оказываемся в ямке. Мы часто молча лежим и смотрим в потолок: она обнимает подушку, а я – игрушку пингвина.

Она говорит ровно, тихо. При общении мышцы ее лица странно сокращаются, словно она не решила, какую эмоцию вызывает в ней то, о чем она говорит. Лишь единожды я слышала, как она говорит о своем состоянии: «Если бы я была здорова, я бы тут не оказалась».

* «сломать ногу» – отсылка к английскому пожалению удачи break a leg

2 мая

Сны под таблетками очень реалистичные, и наконец-то это не кошмары. Сегодня ночью тусила на дне рождения Киркорова, куда он позвал меня и ещё 599 своих близких друзей, вспоминаю до сих пор

Когда я думала о том, какую суперспособность хотела бы себе, то всегда решала однозначно: пока я живу в мире людей, я хочу уметь их убеждать. Было бы гораздо проще, если бы все эти интересные, но закрытые люди вокруг меня вдруг понимали, что мне они готовы рассказать все. К сожалению, в этот раз контакт не получается наладить ни с кем.

В первый день мне устроила допрос одна девушка 39-и лет. Она услышала, как я стала знакомиться со всеми в столовой (бесцветные «Как вас зовут? Меня Лера. Очень приятно»), и во время тихого часа проскочила ко мне в палату. Она задавала четкие вопросы, не особо выбирая формулировки. Я видела, как важно ей было узнать это все, как жадно она готова поглотить любую информацию, чтобы понять больше про саму себя.

– Ты была здесь три месяца назад? Почему вернулась? Почему стало хуже? Рассталась с парнем? А где ты жила это время? Мм. А у тебя хватает сил готовить? А чем же вы питаетесь? Он тебя не упрекает этим?

Я пыталась перевести стрелки на нее, но это было бесполезно. Мы ходим с ней на психогруппу, и молодому психологу она задает такие же выстреливающие вопросы. Чуть оттягивает свою маску, прежде чем заговорить, смотрит исподлобья и не отстает, пока не получит ответ на вопрос («Давайте обсудим это сейчас, а не в следующий раз»).

Самая общительная тут, мне кажется, девочка с шизой. Я выследила ее как-то вечером, когда она смотрела телевизор, и подсела к ней. Я ничего о ней особо не узнала, кроме того, что она скучает по маме. И дело даже не в том, что нас постоянно отвлекали медсестры, просто она не очень точно говорит – такое строение челюсти, что при разговоре выделяется очень много слюны и кажется, что говорит она как младенчик.

Еще вот очень интересен транссексуал. До его истории я даже не мечтаю добраться. Не знаю, в каком роде корректно говорить о нем, но оставлю мужской, чтобы было легче отличить его от других. Пепельные волосы, астеническое телосложение, глубокий голос с легким звоном. Наблюдая за ним издалека (не подумайте, я за всеми слежу одинаково), я узнала, что он вегетарианец. Тяжело ему, наверное, в государственной больнице, где привычное питание – это мясо два раза в день. С ним я постоянно пересекаюсь в душе.

Еще классная девушка ходит со мной на психогруппу. Она красива и открыта. Первое было очевидно сразу, а второе я поняла, когда один из мужчин решил шутливо ткнуть ее в пупок, на что получил трехэтажное «уважай мои личные границы». Говоря «открыта», я имею в виду, что она легко говорит о том, что чувствует, что ей приятно или неприятно. На психогруппе она попросила писать только зеленым маркером, потому что синий сильно скрипит, а она к этому чувствительна. Еще сказала, что порой бывают дни, когда только и радует, что помастурбировать (все согласились).

Из тех, кого я видела в прошлый раз, тут только беззубая бабушка. Она лежит на том же месте, из чего я сделала логичный вывод, что лежит она тут исключительно на платной основе. Она ничем не выдает, что узнала меня, и я тоже с ней не здороваюсь. Мы существуем абсолютно параллельно. Проходя мимо ее палаты, я всегда вижу ее в одном положении – лежа по направлению к бабушке на соседней кровати. Я за них рада, они способны общаться круглосуточно.

Не знаю, где начинать общаться с людьми. В курилке никого не бывает, да и место это держится на единственной курящей девушке. Она из карантинной зоны (то есть ей нельзя покидать палату), но покурить – это святое. Она часто плачет, к ней уже несколько раз вызывали врачей. В первый раз она заплакала, когда ей запретили держать у себя запечатанное приготовленное филе. Она воевала с медсестрами, говорила о том, что никакого белка тут нет, что все питание стоит на углеводах (так и есть, от здорового меню тут только название), но эта война была проиграна заранее.

Вообще я бы не хотела звучать пугающе, несмотря на все эти «выследила» и «наблюдая». Мне очень нравится узнавать, как ходят, думают, едят люди – как они вообще живут эту жизнь. Да и вообще кажется, что все обретает смысл, только если перевести это в сферу искусства.

8 мая

А.

Так вышло, что я встретила ее, когда она только переуступила порог отделения. Наверняка ее кто-то провожал – сложно было представить, что она в одиночку донесла все эти сумки. Медсестра расположилась рядом с ней на диванчике и стала копаться в ее вещах. Спрятать ей, похоже, ничего не удалось.

А. – это та девушка из карантинной зоны, пытавшаяся отвоевать своё упакованное на производстве филе. Медсестра все изъяла, А. плакала.

В следующий раз я услышала о ней после тяжелой для неё второй ночи в больнице. Под покровом темноты она громко рыдала и просила вызвать к ней дежурного врача. Не знаю, что с ней было, она не захотела об этом говорить.

Знаю, что страдает она больше десяти лет. Она лежала во многих местах с хорошей репутацией, но ей сложно подобрать терапию, потому что любой препарат вызывает у неё худшие из возможных побочек.

Она очень красивая. Ходит в шелковом халате, не ест еду из столовой, курьеры носят ей не передачки, а букеты цветов. Она много улыбается и смеётся – это ее способ защиты. Я хорошо это понимаю.

Вчера мы разговорились, сидя перед телевизором в общем холле. Шёл русский сериал про ясновидящую, и А. жестко критиковала его, ясновидение, нумерологию и иже с ними. Я убеждена, что нам не зря встречаются те или иные люди. Общение с А. гармонично легло на мои сомнения по поводу лечения в больнице.

А. рассказала, как за рубежом давно отказались от слепого подбора таблеток – сначала человек сдаёт анализы, чтобы выявить, какие действующие вещества лучше подействуют. Там также нет упора на фарма, все идёт в комплексе с физиопроцедурами, магнитным излучением, терапией током.

– Если ты чувствуешь, что тебе будет тяжело работать, лучше сначала подлечиться. Иначе ты можешь загнать себя до такого состояния, когда не сможешь делать ничего вообще.

Легко говорить людям с деньгами. Я бы с удовольствием пострадала от депрессии, не связывая себя мыслями о том, на что я буду жить, как стыдно просить деньги у семьи и как мало я достигла к своей четверти века.

А. рассказала, как работала в башне федерации в Сити. Тогда она приходила в туалет, где каждая кабинка была размером с кабинет, ложилась на пол и плакала.

Сейчас она работает на фрилансе. Как и я, она постоянно покупает вебинары и курсы, но, как и мне, ей не удаётся довести дело до конца – то нет сил, то концентрации.

Она замолчала, смотря то, что шло по телевизору. Я ожидала, что сейчас начнётся новый виток критики, но она вдруг серьезно сказала:

– Кольцами ведь нельзя обмениваться, это как обмен энергией, правда же?

Скованность

В воскресенье вечером у меня появилась новая побочка – скованность. Кажется, будто тебя завернули в пленку, и ты должен напряжением мышц разорвать ее, но ничего не помогает. Я промучилась вечер, но все же удалось уснуть.

В понедельник моего врача не было, и я передала все впечатления от вечера мальчику-зайчику, который послушно все записал в блокнот и не дал никаких рекомендаций.

Около шести вечера я снова почувствовала ее приближение. Неудобное время – врачи только-только ушли, остался дежурный. Один. На все отделения. Медсестры поначалу откупились от меня таблетками, но быстро стало понятно, что они не помогают.

Вызвали врача. Дежурный добрался до меня спустя три мучительных часа. Меня крутило так, что я не могла разжать зубы, повернуть голову – шея стремилась перекрутиться, все мышцы бесконечно закручивались, не давая отдохнуть ни секунды. Это не больно, очень энергозатратно и со стороны кринжово. Я ужасно вспотела в борьбе с собственным телом. Все, что я могла, – это бесконечно ходить перед входом в отделение, чтобы не пропустить момент, когда придёт врач.

Медсестры шептались между собой:

– Валера уже совсем не может…

– А что я сделаю, я звоню-звоню ей, она говорит, что идёт…

– Да где хоть она идёт-то?

Пациенты шептались и сочувственно вздыхали. В какой-то момент А., чистая душа, расплакалась и побежала к медсестре:

– Да сделайте вы что-нибудь, неужели нет ещё одного врача в федеральной больнице?

Услышав это, я цокнула и отвернулась. Ушла страдать в палату, только бы не слушать, как кому-то меня жалко. Там я выплакала немного слез и вернулась на свой пост – ко входу в отделение.

Девочка с шизой обняла меня и нечётко произнесла:

– Держись, Лера.

Какой-то мужчина, которому тоже было прикольно ходить перед входом в отделение туда и обратно, все пытался узнать, что со мной. Я не могла даже поднять на него взгляд – шею теперь крутило вниз, мышцы рта тоже, а руки скручивались произвольно, так что я ходила с открытым ртом в довольно комичной позе. Потом подошёл другой парень и спросил: «С ней точно все в порядке?»

А всего-то и нужно было сделать укольчик – через десять минут меня уже отпустило. Но ждать пришлось три часа. Ненавижу эти ситуации, когда с лихвой хватает лишь бессильной злости на то, что не можешь изменить.

8 июня

Я не знаю, что делать со своим лечением.

1. В этот раз в больнице находиться невыносимо. Не знаю, с чем это связано, но каждый день я вою от скуки (хотя есть книги, фильмы и неоконченные курсы) и сплю столько, сколько могу, лишь бы день здесь закончился быстрее. Каждое утро встречаю с разочарованием.

2. Мне подбирали терапию три профессора. Я знаю эти препараты, у меня с ними все в целом хорошо, но дозировки сейчас слишком малы, чтобы что-то изменить.

3. Я бы хотела попробовать физиопроцедуры, магнитную терапию, токовую (несмотря на то, что высок риск частичной потери памяти), но мне больше не предлагают эти методы. Хотя они более эффективны и как раз показаны при тяжелых депрессиях.

4. С врачом нет никакого взаимопонимания и доверия, и в этом я вижу главную проблему. Все приемы с ним длятся меньше минуты и сводятся к двум фразам: «Ну как, ничего?», «Отлично, лечимся дальше».

Когда я рассказываю о симптомах, он обрубает на корню: «Мы такое не лечим». Но сегодня вышло совсем ужасно.

Я рассказывала ему про мальчика, который ничего не сделал, когда узнал, что у меня появилась скованность, и он резко оборвал: «Вообще-то это врач».

Хорошо.

Тогда я попыталась рассказать ему про саму скованность, но он и тут прервал: «Даже если меня нет, я обо всем знаю, не надо мне рассказывать».

Хорошо.

Я сказала, что это скорее всего повторится снова. «Не повторится, я пропишу корректор». Я бы не спешила с выводами – шесть часов ещё не наступило.

5. Один из препаратов, которым меня лечат, – дешёвый российский аналог. Другой препарат недавно закончился, и вместо него закупили аналог, который и привёл к появлению скованности (мне никто об этом не сообщил, я узнала это случайно постфактум).

6. Возникает такая ситуация как вчера: я три часа жду укол.

7. Изначально я ложилась, чтобы быстро подобрать лекарство и дозировку. Но теперь смысл теряется, поскольку это не препараты, а аналоги, и дозировка из минимальна. Жить в режиме ожидания я могу и дома – со вкусной едой и ласковым котёнком в обнимку.

Я попыталась поговорить с врачом на тему выписки. Мол, если все так и останется, то я предпочту находиться дома и иметь возможность работать. Врач спросил, что за работа. Я подробно ответила. «Зря вы за ней гонитесь, вам сейчас работать нельзя». Я попыталась поговорить о терапии током:

– Вам таблетки сейчас ведь помогают?

– Хуже не становится.

– Вот и все, значит помогают.

Я не знаю, что делать в такой ситуации. Я вижу пока три варианта:

1) выписаться завтра же и не страдать

2) выписаться в понедельник, когда врач ещё немного подержит под наблюдением (сейчас меняем уколы на таблетки).

3) выписаться тогда, когда скажет врач

Забыла про главное. Я ещё в разговоре с врачом заплакала, потому что подумала, что задела его. А он сказал: «Ваша живая эмоциональность говорит о том, что вас ещё слишком рано выписывать».

9 июня

Интересный факт: из всех людей, которых я опросила, не работает никто. Потому что нет сил, да и общее состояние не позволяет.

10 июня

Э., или девочка с шизой

Я писала о ней немного выше. Она нечётко говорит из-за того, как быстро скапливается у неё во рту слюна. Когда она широко улыбается, становятся видны маленькие пузырики. Ее часто переспрашивают. С ней мало кто общается – возможно, людям сложно все время угадывать, что она сейчас сказала или что имела в виду – ее эмоции гиперболизированы.

Она говорит моей соседке: «Вот ты умная, с тобой интересно разговаривать, а я что, я только смеяться умею».

У неё громкий заразительный смех, которым она сразу меня покорила, и милый ободок в волосах – есть в этом что-то по-детски трогательное. Она ходит шаркая ногами, подтягивая одну ногу к другой и заваливаясь вперёд, (как будто) хромая.

Э. всегда придёт туда, где вдруг появился разговор. Ей хочется близости, простого человеческого контакта. Когда она общается с кем-то, может подойти очень близко или даже коснуться. У неё нет друзей, да и вообще никого нет, кроме мамы.

И ее голосов в голове. Маленькие чёртики шепчут ей уже спустя день, как она возвращается из больницы. Подговаривают убить маму, покалечить близких.

Она говорит:

– На балконе я как-то встретила смерть с косой.

Если голоса возвращаются, когда ты приходишь домой, может быть, вам стоит переехать?

– Да нет, мы уже приглашали свещенника, он все окропил.

Да, она верующая. Относится к своей болезни как результату грешной жизни. Сама виновата. Убила бы себя, да маму жалко.

Она регулярно ложится в стационар. Была Э. и в остром отделении (его ещё называют реанимацией), где ей связывали руки и ноги, оставляя лежать в палате с бесконечным количеством коек.

Э. часто спрашивает:

– Я тебе надоела уже, наверное, да?

– Я тебя не обидела?

– Ты не будешь против, если я посижу рядом?

Она хочет детей, но не может их иметь. И даже если бы могла, не стала бы рожать – чтобы ребёнок не мучился так, как страдает она сейчас. Последнее она произнесла с неожиданной твёрдостью в голосе.

Холодная война

Недавно в научно-исследовательском институте психиатрии федерального уровня отключили воду на 10 дней. Звучит парадоксально по-российски. Какой выход может предложить заведение такого рода? Неужели на всю больницу нет ни одного нагревателя? Неужели нельзя попросить медсестру поставить чайник? Оказалось, вариантов всего два – не мыться совсем или воевать каждый вечер с санитаркой.

Первый вариант я отмела сразу: я повёрнута на чистоте, мне лишь бы отдраить тело, да пожёстче. Остался второй.

Все девушки начали делиться мудростями. Вот Н., например, изобрела интервальный душ (ополоснулся – выключил воду – нанёс гель для душа – включил душ, вода в котором за это время чуть-чуть согрелась). Я предложила более ленивый способ – не выключать воду. И мне с этим прекрасно: в какой-то момент становится то ли ровно холодно, то ли так холодно, что даже тепло. Как только рубеж пройден, кажется, что мыться в ледяной воде – мой личный выбор.

Все мужчины начали вонять. Запах вьётся в общем холле, с каждым проходящим человеком закручиваясь во все более сложный, составной аромат разных потных тел.

Но, оказалось, проблема даже не в воде – она в медсестрах и санитарках, которые давятся гневом в ту же секунду, как ты просишь ключик от тайной комнаты.

– Вы серьезно хотите?

– Воды нет, какой душ?

– Вы где собираетесь мыться?

– Вы заболеете, а нам это потом разгребать.

– Да мне не жалко, я открою (спойлер: нет).

Поскольку персонал меняется каждый день, я подобрала один универсальный ответ на всё:

Я не буду стоять голой перед всем отделением и мыться в раковине.

Я держу удар уже неделю. Вчера я так отчаялась, что даже не проверила, открыта ли душевая – сразу пустилась в дебри жаркого спора по поводу закрытой душевой, а потом – на тему открытой.

Но сегодня, в мою последнюю ночь в тут, я поняла, что победила.

Как?

Одна из пациенток по просьбе санитарки принесла мне ключ лично в палату.

11 июня

Мужская зона

Единственное время, когда мы пересекаемся с мужчинами, – это когда мы выходим в общий холл в столовую или за таблетками. Но я до сих пор не понимаю, можно ли нам общаться. Не переброситься парой фраз в очереди, а именно поговорить. В правилах об этом не сказано, но у медсестёр точно есть мнение на этот счёт.

Не могу сказать, что пациенты жаждут общения с другой половиной. Я говорила об этом с несколькими девушками, и все сказали, что боятся мужчин.

Понимаю.

А про себя думаю: «Да, это ещё одна причина не доверять своему врачу».

.

Мужчин, конечно, снова меньше. Вот есть, например, мужчина по имени А. Он сюда попал после развода с женой. И судя по его активности в отношении женской половины, он пришёл, чтобы найти новую. А. рассыпается в комплиментах и много шутит. Его уже готовят к выписке.

.

Другой похож на Слендермена: высокий и худой, руки-палки. Голова бритая. Стоит за мной в очереди за таблетками. Другой спрашивает:

– А где ты взял кефир?

– Я? Я тут совсем недавно.

– Да нет, кефир ты где взял?

– Мгм.

– У тебя сейчас в руках была упаковка кефира, где ты его взял?

– Я сейчас лежу в пятой палате…

– Кефир. Кефир тебе дали в столовой?

– Я там пока что один…

– У тебя в кружке кефир, где его раздают?

– А, кефир. Да, в столовой.

.

Как-то вечером я выслеживала финального босса (санитарку), чтобы открыть душевую. Я шла по пустому коридору, как вдруг из темноты столовой меня окликнул голос:

– Девушка, девушка, идите сюда.

Я обернулась. Мужчина просто пришёл в столовую, куда нельзя ходить по одиночке, и уселся с телефоном. Ничего такого, да?

Нет.

Решительно иду дальше, стучусь, но ответа нет. Все зря – санитарка в другом месте. Иду обратно.

– Девушка, да вы не бойтесь, идите сюда.

Игнорирую.

.

Этот самый странный. Он просто пришёл в женское отделение и уселся на диван перед телевизором. Мне объяснил, что пришёл за сигаретами, которые выдают раз в несколько часов.

Мы разговорились. Он только-только прошёл курс терапии током. Я резко повернулась к нему:

И как?

Не помогло. Я расстроенно выдохнула. И так бывает.

Мы долго говорили о том, какой путь он проделал, чтобы приехать сюда. Как долго он лечился в своём городе. Как жил надеждой, что в Москве ему помогут. О том, что он не знает, на что надеяться теперь.

На следующий вечер он снова пришёл, чем вызвал неприкрытую агрессию со стороны всех девушек. Оказалось, он начал ходить по палатам и спрашивать сигареты, чем нарушил безопасное пространство, которое мы все создаём каждую минуту.

Но теперь он лежит на диване, не давая другим присесть.

Я подхожу к девочкам и моментально заряжаюсь от них недовольством. Сейчас по телевизору должен быть сериал про слепую ясновидящую, в он занял три самых удобных места. Такие ритуалы нарушать нельзя.

Мы говорим как ни в чем не бывало, но каждая иногда поворачивается, чтобы упрекнуть, задеть его чем-то. Он прикрыл глаза рукой, словно собирается вздремнуть.

Медсестра, которая за всем наблюдает, делает очень слабые попытки вывести его отсюда, а в какой-то момент уходит сама. Он резко встаёт и подходит к ящикам ее стола.

Мы оцепенели. Там лежат наши вещи, запрещёнка.

Мы ругаем его, но никто не решается подойти. Выходит медсестра, видит всю картину: «А ты думал, ты так легко их найдёшь?»

В какой-то момент я устала от негатива и ушла в свою комнату. Н. вернулась чуть позже. Я спросила, как там обстановка.

– Ну, он вломился в кабинет к заведующему, теперь вызвали охрану.

Сегодня я его уже не видела.

15 июня

Вы не просили, но я написала…

Самая странная побочка

В какой-то момент препаратов стало настолько много, что в организме произошли перемены на гормональном уровне – повысился пролактин. И что в итоге вышло? Месячные пропали на долгие и прекрасные 150 дней (и начались они, конечно, когда я надела белые джинсы). Уходя, они оставили презент, который я долгое время с ними не связывала, – молочные выделения из груди. Нет, вы прикиньте? Организм что, подумал, что я после родов восстанавливаюсь? Как, просто как?!

Я не знаю, я в ужасе или восторге от того, как странно все устроено. Иногда мне кажется, что я совсем не знаю свое тело.

Я, конечно, консультировалась с врачами, но найти специалиста, который может увидеть связь между психопрепаратами и физиологией оказалось сложно. Неочевидный плюс госпитализации заключается как раз в том, что здесь есть самые разные специалисты, которые всегда действуют с оглядкой на фармалечение.

Почти хорошо

Медсестры помнят меня. Дают таблетки быстрее, чем я называю свою фамилию. Некоторые спрашивают, как я себя чувствую в этот раз, общаюсь ли с девочками. Называют Лерой или Валерой, и от этого становится тепло, словно мы все живем в одном большом доме.

Одна из моих любимых медсестер (выглядит как постный пирожок, но на самом деле яблочный пирожок) как-то зашла проверить холодильник, и сидя на корточках, повернулась:

– Как вам тут, девочки?

Она задала вопрос нам обеим, но смотрела только на меня. Ее участие наполнило меня благодарностью, и я поняла, что не хочу ее расстраивать.

Все чудесно, спасибо.

На самом деле я устала.

Больше всего – от своего врача. Когда мне назначили препараты, я спросила у него, что я принимаю. Он отказался говорить мне, потому что «гуглить начнёте».

В другой раз я спросила, какой диагноз стоит в моей карточке, ведь есть место для интерпретации симптомов. Он отвел взгляд: «Не помню. Посмотрю и скажу».

Не сказал.

Я устала от него окончательно в последний день в больнице. Он забыл выписать мне один из рецептурных препаратов, так что я гонялась за заведующим, чтобы исправить это.

Еще почему-то устала от еды – дешевых сосок с тушеной капустой, от котлет, которые на 90 % состоят из хлеба, а на оставшиеся 10 % – из сырого фарша. Устала от «подливок», которые выглядят так, словно кто-то их трижды пережевал и выплюнул.

Как-то после ужина я завернула к раздаточному столу и взяла два ломтика лимона. Засунула их в рот, чтобы что-то почувствовать. «Безвкусная еда – один из симптомов», – на автомате повторяю я про себя. Жизнь стала удивительно плоской, когда оказалось, что все эмоции можно оправдать болезнью.

* * *

В пятницу я подписала отказ от лечения.

После этой строчки пришел ступор. Сижу уже два часа и пытаюсь подвести итог. Слова не находятся.

Не знаю, правильный ли я сделала выбор (в пользу котёночка, работы, самоуважения и управления жизнью), но, наверное, не стоит ни о чем жалеть, раз выбор уже сделан.

Дневник состояния

13 ноября, пятница

В 9 сделали укол, в 9.10 – таблетка, антидепрессант

В 22.15 жестко вырубает, руки плохо слушаются, глаза уставшие, не успевают за движениями

Просыпалась за ночь 2–3 раза, снились кошмары. На утро (8.45) ломит мышцы, сильная усталость. Болит голова, пульс 120

Обед – полтаблетки

Скрутило живот, не хочу выходить из туалета. Но сходить не получается. Как будто отравилась. Жидкий стул. Поспала

21.20 – сделали укол.

22.46 – хочется спать, но не критично

Утро – снились кошмары. Хочется спать. Ломит.

Выпила полтаблетки

17 ноября, вторник

Утром еле встала после кошмаров, отвратительные ощущения.

После таблетки стало чуть легче.

Во время и после разговоров с ординаторкой и врачом ощущаю сильную тошноту от жизни.

Меня тошнит, как только я понимаю, где я нахожусь, кто я и что я делаю.

Убрали укол на ночь, заснула вроде бы как обычно, но сны были мерзкими, некомфортными, снова просыпалась ночью, нет чувства удовлетворения.

На утро нервничаю сильнее обычного и стою у дверей в ожидании, когда откроют дверь блока. Очень хочу таблетки. После завтрака получаю всего-то крошечную четвертинку. Мне тяжело в душе.

19 ноября, четверг

День. Добавили новые таблетки, грусть ушла, плакать не хочется. Тревога уменьшилась, но она есть – немного фоном. Панику вызывают все действия. Вот мч хочет сейчас поехать в Леонардо, чтобы купить мне штуки, которые мне нужны, а я еще список не составила. И как будто из рук все валится.

Резко стало страшно, что Б погибнет, снова хочет плакать. Кажется, это тревога довела меня до такой мысли, добавила грусти, и теперь снова хочется плакать.

Очень боюсь за него.

23 ноября, понедельник

Мне стыдно за то, что мне становится лучше

Спать утомительно. Не хочется тратить время на сон, хотя я не делаю ничего полезного. Кошмары уже не снятся, но сны очень неприятные, дискомфортные.

Перед провалом в сон днём чувствую сердцебиение. 105 ударов

Было чуть сложно уснуть ночью, потому что губы сильно дрожали, челюсти стучали.

24 ноября, вторник

После завтрака заболело сердце (очевидно, нервы)

26 ноября, четверг

Ночь была с кошмарами. Не могла проснуться. Постоянно было больно, пыталась убить себя, чтобы выйти из сна. Ранним утром, когда проснулась, при засыпании снова были дрожания губ.

27 ноября, пятница

Ужасные кошмары, очень тяжелая ночь.

Поняла, что, как только предстоит какое-то событие, сразу пытаюсь рассчитать, когда я захочу в туалет. Пытаюсь рассчитать время

После разговора с Катей головная боль, не прошла до ночи.

Плачу.

28 ноября, суббота

Первая ночь в новой палате, первая ночь без браслета. Спала просто ужасно, новые звуки, новое место. Ощущения отдыха – никакого.

Головная боль, ощущение импульсивных толчков изнутри. Сильно сжимаю зубы, болит челюсть. Вернулись небольшие судороги.

Постоянное ощущение, что от меня пахнет. Все время себя нюхаю.

Продолжаю сидеть на сайтах, но уже ничего не заказываю. Чувствую тревогу от этого.

Отвратительные флешбэки о прошлом.

Неудобно стою.

ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА – ЭТО СТРЕСС

Плачу больше.

В берушах страшно, потому что догоняют мысли. Страшно засыпать.

29 ноября, воскресенье

Отвратительные кошмары. Спала в берушах, еще хуже.

12.27 – руки трясутся, пульс 96

И вчера, и сегодня с трудом реагирую на громкие звуки.

Как будто я другой человек, это не я

30 ноября, понедельник

Кошмары. С 7 утра сплю рвано, тяжело. Встала пораньше, потому что вчера увидела вблизи своё лицо, стало неприятно. Попыталась привести себя в порядок.

16.22 ненавижу себя и свою жизнь

Помыла одно окошко

1 декабря, вторник

Были и нормальные сны. Проспала 11 часов, чувствую себя лучше.

Слабость, головокружение, но тревоги особо нет.

Болезненные ощущения в кишечнике

Перед обедом чуть заболели глаза, после обеда это чувство усиливается.

Полежала полчасика с закрытыми глазами, стало лучше.

Помыло второе окно и протерла холодильник.

Два нервных момента – когда у Б засигналида машина и когда переписывалась с матерью

2 декабря, среда

Снились кошмары

Проснулась рано – за час до завтрака – от чувства голода.

С утра немного трясутся пальцы

На тренинге с другими людьми начались легкие судороги; переживаю за мч; ощущение слез и возрастающей тревоги.

Как только оказываюсь в обществе людей, сразу проблемы со стулом. Не могу выпускать газы, сразу как-то неудобно, нервно, скованно

4 декабря, пятница

Не снились кошмары. Долго засыпала.

После клизмы алая кровь.

Весь день сонная, но стараюсь не спать.

Захотелось чем-то заняться, но не могу начать.

Плакала после ужина

5 декабря, суббота

Плакала перед ужином

6 декабря, воскресенье

перед обедом тревога повысилась.

После обеда головокружение, ощущение, что голову что-то сжимает.

Через час высокая тревога, желание плакать и что-то срочно делать, мысли о худшем исходе.

15.22 тревога растет, как будто у меня очень много дел и я ничего не успеваю. Надо делать что-то

15.58 чуть поплакала. Кажется, что холодильник взорвется

17.30 тошнит от жизни

17.42 очень хочу таблетки, чтобы перекрыть тошноту. В эти минуты хочется что-то с собой сделать

После разговора с дедушкой стало просто капец грустно, очень хочется плакать, но не могу, потому что плачет соседка

7 декабря, понедельник

Болит грудь

После обеденных таблеток давящее чувство в голове

8 декабря, вторник

Болит грудь

Чувствую сердцебиение

Сильные боли в животе

Вялая, сонная, нет эмоций

9 декабря, среда

Кошмары не снились.

Без эмоций, тревога очень глухая.

На тренинге немного поплакала, но я сидела сзади всех, поэтому никто не заметил. После этого болит голова.

Болит живот, крутит

10 декабря, четверг

Сны неприятные

Меня нет в моих снах

До завтрака тоска, тошнота от жизни, желание что-то сделать

После завтрака тревога

12 декабря, суббота

Неприятные сны.

До завтрака тоска, желание плакать и что-то делать.

После завтрака настроение чуть приподнятое, хочется что-то делать.

Ближе к обеду снизилось, все

13.17 тревога растет, хочу хвататься за все подряд

14 декабря, понедельник

Утром хочется все закончить

После завтрака вырастает тревога.

После обеда болят белки глаз, ложусь на полчасика поспать.

После ужина и разговора с дедушкой начала рыдать. Аппетита нет

После ужина сделали кубик фенозепама

Глаза болт, плох открывается, словно сосредоточиться

15 декабря, вторник

Сухость во рту, проснулась в 5 утра

Вялая, плохо соображаю

Упало зрение

19 декабря, суббота

Б выходит из дома, и я ужасно переживаю, мне нужно что-то сделать, чтобы успокоиться.

Когда пытаюсь сосредоточиться, зрение мелькает

Аппетита нет вообще

20 декабря, воскресенье

После капельницы сплю.

Сложно печатать.

Нет аппетита

Плакала много

Паникую каждый раз, когда мч куда-то уходит, мне тут же надо его контролировать

Ужасно рыдала

Искала сводки происшествий в Москве

Позвонила всем его друзьям, с которыми он там тусит – никто не отвечал

подумала, что если что-то с ним случится, я пойду порежу вены

22 декабря, вторник

Проблемы со зрением

Очень чувствительные зубы

24 декабря, четверг

Да а че рассказывать-то

25 декабря, пятница

16.00 тошнит от жизни

Истерика

Истерика

Истерика

26 декабря, суббота

Истерика

Истерика

27 декабря, воскресенье

Аппетита никакого, хочется плакать

Достойна ли я быть здесь?

Как понять, чего я хочу?

здесь нет встреч с психотерапевтом?

Подозрение на цистит

Сердце болит постоянно

Часто хочу плакать

Тяжело, потому что годовщина

30 декабря, среда

Сложно с мелкой моторикой

Аппетита нет

Плачу

1 января, пятница

Сложно с мелкой моторкой

Есть нарушения зрения – видно только на определенном расстоянии

Мысли о смерти других

Истерика, мысли об умерщвлении меня

2 января, суббота

Ненавижу себя

Спала так долго, что ненавижу себя

7 января, четверг

Все очень сильно двоится, оба объекта четкие

12 января, вторник

От вечерних таблеток немеет кончик языка

Во время подготовки этой книги я написала некоторым девочкам, чьи контакты у меня есть, чтобы узнать, не против ли они, если я опубликую заметки о них. Оказалось, что Ж. тоже ведет запись своих ощущений и впечатлений. Мы решили, что будет хорошей идеей вставить это сюда – еще один взгляд изнутри.

Заметки Ж

Здравствуйте. Вы не знаете, как меня зовут, но, может, это и к лучшему. Потому что почти постоянно я чувствую себя так, будто растворяюсь в реальности. Растворяюсь в людях: в глазах, в жестах, в речи, в объятиях. Растворяюсь в окружении: в переулках, в парках, во дворах, в метро и трамваях. Растворяюсь в искусстве: в музыке, танце, живописи и плёночных кадрах моих знакомых. Я – Никто. Меня нет. Я растворяюсь в мире. У меня много увлечений, много учёбы, много друзей. Много тараканов в голове. Что я здесь делаю? Почти год назад мы с автором этой книги оказались заключены в один общий маленький мирок – мирок психиатрической больницы. Не стоит пугаться, я не опасен, Л тоже. В следующей части книги – мои размышления и тексты из разных психиатрических больниц. Я не прошу сострадания, наоборот, скорее пытаюсь показать, что в этом нет ничего страшного. Я уже говорил, что часто растворяюсь в музыке, топлю в песнях самые тёплые и самые тяжёлые эмоции. Присмотритесь – в тексте много строчек из песен, под которые я переживал те или иные моменты. Я растворился и превратился в текст на этих страницах. Мне хотелось бы сказать больше, но я не знаю, что. Хотелось бы рассказать о трудностях, которые переживает человек с психическими расстройствами в современном мире. Наверное, нужно сказать вот что: если бы люди были внимательнее к окружающим, возможно, наша с Л жизнь была бы проще. Если бы нас слышали и слушали и хотя бы пытались понять, было бы гораздо легче дышать. Иногда мне кажется, что перекрывают кислород. В этот момент мне нужно выйти в соседний двор, включить музыку и поднять голову в небо. Мысли вытекают из меня и становится чуть легче. Я прошу вас: прислушивайтесь и присматривались к тем, кто вам близок, потому что важно быть рядом, даже если кажется, что всё в порядке. Читайте, слушайте и слышите, смотрите и будьте счастливы, насколько это возможно. Обнимаю всех.

Не так.

Кем ты хочешь стать, когда выживешь?

окна, заклеенные бумажным скотчем и поросшие плесенью.

за окнами – высокое небо и провода,

смешная панда и букет красных гвоздик в доме напротив.

там, внизу, изредка проходят люди,

а здесь – таблетки, невыветривающийся запах больницы и много потрёпанных книг,

слова, как в новом альбоме Земфиры или, ей-богу, как у Бродского,

много боли и страха, любви и света.

это такое место, где люди встречаются будто бы вскользь,

полежав в одной палате всего несколько дней или и вовсе всего однажды встретившись в курилке.

я знаю одну женщину, она ходила по отделению и искала свою дочь.

я знаю одного мужчину, он постоянно носил чёрные очки,

потому что боялся, что его найдут,

только вот – кто?

я знаю одного парня, он не спал три недели, потому что учился,

и одну девушку, она наглоталась таблеток.

иногда одна буква решает всё.

иногда одно слово убивает,

а иногда – приводит сюда заплутавшую душу сюда.

теперь, спустя десять дней и две бессонные ночи, мне снова кажется,

что это место – пристанище заблудившихся в большом мире душ

только все они плачут, и каждая – о своём.

кулер, холодильник, два дивана и маленький круглый столик,

кровати и тумбочки,

душ, в котором каждый вечер заканчивается горячая вода.

и в телефонной трубке одни гудки.

не дозвониться нынче до ада,

а может, до рая,

я такой дурак, что не помню, куда звоню,

я только хочу быть услышанным.

я покажу тебе, как светят звёзды, стоит только повыше поднять голову.

я рассскажу тебе, как больно умирать, стоит только взять в руки лезвие.

ты увидишь моими глазами, наконец, каково это – мучительно быть.

Она была так прекрасна, что у меня нет слов.

выбиты стёкла домов в дальнем районе.

мы проснёмся на прохладной траве Тропарёвского леса на рассвете.

и, знаешь, всё снова будет хорошо.

нам будет снова тринадцать,

у нас не будет бесконечного количества шрамов на предплечьях,

мы не будем курить пачками по ночам,

не будем забываться после второй банки дешёвого сидра.

ты не будешь больше пытаться покончить с собой,

а я не буду бестолково истерить над твоим неподвижным телом,

пытаясь выдавить хоть слово.

мы снова поедем в Сочи.

и будем наперегонки бегать на закате

на каменистый пляж через мост и дальше,

по длиннющей винтовой лестнице.

мы снова поедем в Грузию,

будем с восторгом вдыхать солнце и пыль старых разбитых автодорог,

спать на соседних кроватях и болтать по ночам.

мы снова будем играть на школьной сцене,

переливаясь всеми цветами эмоций немой куклы,

зажигая огонь в глазах маленькой девочки, сидящей в первом ряду,

или вызывая улыбку у нашей классной руководительницы,

сидящей чуть справа от сцены.

мы снова поедем, наконец, в злополучную Рязань,

поплачем вместе над могилой нашего детства,

над выброшенным в истерике в окно моим тонким лезвием

и бордовым от твоей крови одеялом.

нам снова будет тринадцать,

и всё снова будет хорошо.

I'm just a kid.

Привет. Меня зовут Ж. И да, я снова попал в больницу. Не поверите, последний раз я лежал в подобном заведении 2 месяца назад. У меня опускаются руки.

Вино и сигареты – это всё, что нам осталось.

Моя врач обнимает меня, я буквально плачу у неё на руках. Снова. Снова. Снова. Иногда мне кажется, что она единственная, кто по-настоящему понимает меня. Сегодня первый день в больнице, и я пока с осторожностью отношусь к девушкам, которые лежат в отделении. Надеюсь, это пройдёт. Слушаю лекцию. Я не могу перестать учиться даже в больнице – скоро сессия, и я не могу себе этого позволить.

Ты бей и издевайся.

Вселенная бьёт меня, я бью в ответ. Сейчас я попал в больницу совсем на грани. МНЕ НЕ ЖАЛЬ.

Save you.

Сегодня утром АВ приходит ко мне с какими-то бумагами в руках, смотрит как будто немного гневно и разочарованно. Я пугаюсь.

– Что случилось?

– Это Ваши анализы. Через две недели Вы умрёте.

И у человека дыра в груди.

Чёрт. Это всё-таки случилось. Понимаете, у меня РПП – "расстройство пищевого поведения" и последние 6 лет и ни разу не ел нормально – без дикого чувства вины, ненависти и страха. Когда заканчивал школу полтора года назад, весил больше 70, а сейчас – меньше 50. Впрочем, это не так важно. Я довёл себя. Снова начинаю плакать. Мне больно. Спасите. Умоляю, сделайте что-нибудь…. АВ разводит руками. Я не могу встать с дивана в холле с первого раза. Больно. Страшно. Я умираю.

И полетим. Выше, выше.

Я верю, что однажды стану бабочкой и взлечу. Мне очень страшно.

Try.

Мы сидим в курилке. Вообще-то это туалет, но всем на это наплевать. Я здесь уже две недели, и за это время неплохо социализировался. Таблетки, капельницы, подготовка к экзаменам, лекции, семинары в очереди на обед. Кстати, была на днях чудесная история. Я сидел на одном из последних семинаров по философии, мы обсуждали Ницше. Очень зацепились за фразу Заратустры "Бог умер" и буквально кричали друг на друга. П сидела и смотрела на меня огромными безумными глазами, смеялась, отпускала комментарии. И в этот момент нас позвали обедать. Представьте себе, стою я в очереди на обед и на весь коридор кричу в динамик телефона: "Но ведь бог умер, а значит его больше нет!" И кто после этого сумасшедший???

Все пилигримы, с закатом в глазах.

Иногда мне кажется, что я никогда не выберусь из этой пропасти. Девочки обнимают меня, если я плачу, за эти две недели я ни разу не плакал в одиночестве, если не считать ночей. Я плохо сплю и практически не ем, у меня совершенно нет сил. Не хочу так больше.

Заткнись и целуй меня.

Л – прекрасное кудрявое чудо, когда А вернулась из больницы, мы сидели вечером с кальяном и она рассказывала мне про "местных", но, кажется, у меня получилось выстроить связи несколько лучше. На Н мне больно смотреть, потому что она до дикой боли напоминает мне женщину, в которую я влюблён всем сердцем.

Давай никогда не взрослеть?

Мы с Л сидим вдвоём на подоконнике в курилке, она держит меня за руку, я плачу, плачу так, что начинаю задыхаться, сползаю на пол и всё плачу и плачу. Она пошла за АВ. Может быть, она ещё здесь и поможет. Я больше не могу. Мир двоится перед глазами.

Отпусти, прошу, отпусти.

Мальчики не плачут.

И девочки. И небинарные люди тоже. Меня всю жизнь учили, что нельзя громко плакать и громко смеяться. Сейчас АВ по сантиметру в день учит меня выражать чувства и принимать себя. Девочки ей помогают. Я начал закатывать рукава. Первое время было страшно. Сейчас – ничего.

Мама и папа, простите, я странный.

Мне не жаль вас. Ни капли. Точно так же, как не жаль себя, только других. Отец пытается изображать помощь, мать просто звонит примерно через день и мы обмениваемся дежурными фразами. МНЕ НЕ ЖАЛЬ.

Удивился, что снова начал писать стихи. Но больше, чем писать, я люблю их читать и почти каждый день нахожу для АВ новые стихи. Она даже попросила меня найти стихи про несчастную любовь, которые выражали бы мои чувства. Она удивительная.

Я по частицам собираю твой портрет.

Точно так же я по маленьким кусочкам пытаюсь собрать себя. Каждый кусочек мучительно больно встаёт на место. Медленно. По миллиметрам. С криком. С болью. Без пути назад.

Это ли счастье???

У меня нет ответа. Мне больно. Я плачу, Л и О обнимают меня. Я начинаю плакать сильнее, Л протягивает мне упаковку салфеток.

– Спасибо. – сквозь слёзы.

– Ты солнце. – с такой уверенностью, что мне становится стыдно.

Плачу, плачу, плачу. Не могу написать психологу, а всё из-за той истории летом. А хочу ли? Не знаю.

Will you still love me, when I'm no longer young and beautiful?

А вы будете любить меня, если я избавлюсь от мании похудения? У меня нет ответа. Я боюсь лечиться. Откровенно боюсь.

Уйдите, уйдите из моей головы прочь, пожалуйста, умоляю, уходите, хватит кричать на меня, я и так не выдерживаю!!!

На днях показал АВ исследование, которое сделал в этом семестре – про стигматизацию. Удивился, что ей было действительно интересно.

Танец длиною в жизнь.

Я скоро выписываюсь. И Новый год тоже скоро. Стало ли мне лучше? Не знаю. АВ считает, что стало. Сегодня первый день, когда я победил себя и почти нормально поел. АВ похвалила и поддержала. А ещё сказала: "Через два дня Вы бы впали и кому" Снова. Снова страшно. Снова плачу у неё на руках. Спасите.

Из этого города.

поверь, я знаю, что это такое.

я знаю, как это: не спать два месяца. не спать, просто потому что не можешь и сначала ворочается до пяти утра, а потом уже просто не засыпаешь и рано утром смотришь, как солнце выходит и освещает пустые окна дома напротив, а потом выползаешь из комнаты в отцовской квартире и прижимаешься от одиночества к человеку, который для тебя никто.

я знаю, как это, когда не получается встать с кровати и ты радуешься дистанционному обучению просто потому, что у тебя нет никаких сил. сил на то, чтобы подняться, сил на то, чтобы учиться, чтобы идти куда-то, чтобы жить.

я знаю, как это: не есть две недели. сначала потому, что страшно и мерзко, потом потому, что просто боишься. знаю, как это: закатывать любимому человеку истерику со слезами навзрыд и почти срываясь на крик, потому что просто боишься засунуть в себя еду. как это, когда читаешь этикетки на напитках и в голове высчитываешь, сколько это калорий. когда живёшь на энергетиках и сигаретах.

я знаю, как это: закидываться слабительным каждый раз, когда в желудок попадает хоть какая-нибудь еда. причём съедать по десять таблеток за раз. а иногда и больше. как это, когда ешь и не можешь остановиться, желудок разрывается от количества съеденного, а ты всё равно не можешь остановиться.

я знаю, как это: плакать в плечо подруге, которую почти любишь, оттого, что она говорит тебе, что ты скоро умрёшь и тебе нужно срочно лечь в больницу.

я знаю, как это: сидеть на рабочей конференции с улыбкой и отпускать весёлые шутки, потом ехать в такси и изо всех сил пытаться сдержать слёзы. не получается, и они всё равно льются по впавшим щекам. а когда приезжаешь на урок, то снова натягиваешь улыбку. и люди говорят о тебе, как о весёлом и классном человеке.

я знаю, как это: задыхаться от слёз по ночам. задыхаться, плакать, наконец очнуться как ото сна и писать больные и страшные стихи о несбывшейся любви к человеку, который, скорее всего, поспешил забыть тебя после вашей последней встречи. а потом спать полтора часа и, проснувшись, бежать на пары, улыбаться в глаза матери и с облегчением осознавать, что она ничего не понимает.

я знаю, как это: жить не своей жизнью.

Запомни меня молодым.

Знаешь, никто не сказал, что будет легко. Т звонит и говорит, что не хочет жить. Вздыхаешь и начинаешь в сотый раз повторять одно и то же. Только ты хотел, чтобы тебе позвонил другой и попросил помощи. "У меня столько дерьма в жизни, но я почему-то живу." И правда, почему? В чём суть? Должен. "Я пытался убить себя бессчётное количество раз." Никто не заплачет. И придётся снова очнуться, проснуться, натянуть улыбку и идти вперёд. Очень больно. Но только почему-то давно понял, что на самом деле всем плевать. Жить. Зачем? Никто не ответит на этот вопрос. Потому что ответа нет. Ксю не пишет уже две недели, ведь я ей не нужен. Я плачу над её фотографиями и вспоминаю, что она меня боится. Да я и сам себя боюсь. И иногда бешено хочется опять окунуться в небытие. Никто, никто никогда не говорил, что будет легко.

Ангел с неба летит, вот сенсация.

Content

Валерия Снегова
Посещения запрещены

Введение

Часть 1. Больница

Часть 2. Возвращение в социум и жизнь с порноактрисой

Часть 3. Снова в больницу

Дневник состояния

Заметки Ж