Алекс Любич

Лепила. Книга 2

Предисловие

По итогам общения на Автор. Тудей с читателями на тему предыдущей книги «Лепила», я решил высказать некоторые соображения по поводу мира, в котором оказался Михаил, он же Майк, и царящих там порядках.

Планета Изначальная, на которой оказался наш герой, многие тысячелетия находилась в искусственно поддерживаемом стабильном состоянии конца земного 15 века. Уровень развития общественных отношений, уровень техники, ремесел и прочего практически точно соответствует тому, что было в этот период на Земле, за исключением того, что на Изначальной есть магия. Как описано в каноне у Евгения Юллема, магия — это способ изменения реальности путем определенного энергетического воздействия, возможна она потому, что это допускают фундаментальные физические константы этого мира. Энергетические воздействия производятся путем создания так называемых плетений магической энергии, которые, в свою очередь, меняют физическую материю. Сложность у плетений может быть самая разная. Самое примитивное плетение, пожалуй, это файербол, он же шаровая молния, банальная концентрация энергии в небольшом объеме.

В магии много направлений. Нам интересны конкретно боевая магия и магия жизни. Боевая потому что воюют, магия жизни потому, что у нашего героя именно к ней способности, да и профиль у него медицинский. Теоретически любой маг может освоить плетения другого направления, ведь плетения это просто объемная структура энергетических узлов и потоков, но тут начинаются нюансы, непосредственно зависящие от способностей мага. Не имеющий способностей к магии жизни запросто создаст плетение, например, для сращивания сломанной кости, и даже успешно применить его, но он не в состоянии понять, как на это отреагировал организм больного. Потенциально такое лечение может даже убить, если после такого срочного сращивания у организма не останется резервов и он скатится в шоковое состояние. Очень грубая аналогия это столяр и лесоруб. Столяр в параллель магу жизни, тут идеально точно выверенное ювелирное воздействие на организм, а лесоруб это параллель боевому магу. Тоже воздействие на организм, только с размаху топором.

Благодаря магии там есть отдельные технические устройства, сильно не вписывающиеся в привычную картину средневековья, те же самобеглые фургоны. По сути, это карета, только на ось поставлен магомотор, работающий от накопителя энергии. Накопители надо заряжать, энергия при этом берется либо из силовых линий, встречающихся не слишком часто, либо ее туда должен залить маг, потратив свой собственный ее запас. Энергия стоит дорого, так что на фургонах либо ездят государевы люди, включая тот же Орочий Легион, либо личности, которым очень надо показать, что они себе это могут позволить. А еще там есть устройства связи. Но жизнь вокруг не становится от этого менее средневековой.

Теперь про «рояли в кустах». Так получилось, что Майк умеет отлично стрелять и, главное, попадать. Какой же это рояль? Половина студентов университета Луивилла стреляют и попадают не хуже. Просто потому, что стыдно жить на Среднем Западе, в стране ковбоев и реднеков, но не уметь стрелять. То же с ездой на лошади. Еще так получилось, что Майк великолепно владеет шпагой и саблей. Дело в том, что он учился в университете по спортивной стипендии. В США либо у тебя родители-миллионеры платят за твое обучение, либо ты лезешь в долги к банку (при этом лучше забыть про стажировку за рубежом), либо у тебя спортивная стипендия. Майк выбрал последний вариант, занялся в школе фехтованием, после чего попал в университетскую команду. Абсолютно логичный вариант для тех, кто немного знаком с тамошними реалиями. Так что это не рояли, а суровая правда жизни. К слову, ваш покорный слуга также хорошо стреляет и неплохо попадает, а также отлично владеет шпагой и поллаксом.

Единственный реальный рояль, с моей точки зрения, это перстень архимага, мощный артефакт, который Майк выгреб у шаманов. На Изначальной эти перстни пусть и редкость, но все-таки попадаются. Каждый архимаг получает такой перстень, а у некоторых рас их дают и просто сильным магам. Вот Майку повезло, и он таки получил свой перстень. А перстень сразу же начал ему помогать, для начала дав знание местного языка, причем в полном объеме, там и произношение, и грамматика, и алфавит, и лексикон в объеме не менее 15 тысяч словарных статей. Потом тот же перстень пытался учить Майка магичить, но не сильно преуспел, одно дело повторить примитивное плетение файербола, другое дело понимать, что именно ты творишь, а без понимания магия не работает, либо работает как у сапера, ровно один раз, зато последний. Наш герой сразу смог повторить плетение файербола потому, что он пластический хирург, то есть, должен обладать отличным пространственным воображением и постоянно держать в голове схему тканей, кровеносных сосудов и нервов, да еще и четко представлять последствия любого своего действия. А еще у пластических хирургов прекрасный глазомер, художественные способности и твердая рука.

То, что у Майка оказались способности к магии, это не рояль. Без этих способностей он не смог бы активировать шаманский артефакт, и, как говорится, кина бы не было.

Еще несколько слов о медицинских знаниях нашего героя. Он учился на хирурга, то есть, ряд дисциплин ему либо вообще не преподавались, либо преподавались в урезанном виде. Трудно вспомнить то, чего отродясь не знал. Отсюда метания с микроскопом для проверки совместимости крови, он просто не знает, как делать это правильно, на лекции говорили только как пользоваться экспресс-тестами, а это не совсем то, что есть в каждой ротной аптечке времен средневековья.

Теперь по военной организации. Орочий Легион представляет собой аналог земного французского Иностранного Легиона. В него набирают всех, кто проходит по требованиям к физической подготовке, особенно тех, кто обладает полезными навыками. Врач полезными навыками обладает. А еще при нормальных обстоятельствах у врача нет ни малейшей мотивации идти в наемную армию, его и на гражданке неплохо кормят, поэтому любой, подчеркиваю, любой врач всегда будет принят с распростертыми объятьями в Легионе и получит сходу лейтенантские погоны, ибо должность у него офицерская.

Что касается воинских званий, разумеется, в том мире своя система званий, названия которых абсолютно не переводятся на русский язык, поэтому в тексте используются наиболее близкие аналоги (рядовой, сержант, лейтенант, капитан, майор, полковник, генерал и т. п.), причем внимательный читатель заметит, что градаций у них меньше, чем в нашей реальности. Отчасти это так, потому что армии у них не столь многочисленные, как в привычном нам мире, на Изначальной в принципе сильно меньше населения, чем на Земле, потому и армии более компактные.

* * *

Глава 1

Вот мы и на Гравии. Неделю сидим в лагере для переселенцев. Сразу по прибытии всех прибывших и их имущество осмотрела пара магов. Крестьянские пожитки не вызвали у них никаких подозрений, имущество же нашей группы они разбирали куда более тщательно. Собственно, интересовали их только магические артефакты. Орочий амулет связи разве что на вкус не попробовали, но потом вынесли вердикт, что в нем нет ничего опасного. Сделанный Мило амулет связи особых вопросов не вызвал, как и мои кольца с вшитыми боевыми заклинаниями, видать решили, что не может быть опасным то, в чем так мало энергии залито. Впрочем, ходят слухи, что маги уже кого-то ненужного отловили.

Сейчас же мы мучаемся от неизвестности и по полдня проводим в «беседах» с местными особистами или дознавателями, уж не знаю, как их и назвать. Надоело до чертиков. Изо дня в день одно и то же, подъем, потом завтрак, потом «беседа» на несколько часов, потом обед, после снова «беседа». Живем мы в бараке, где нашей троице выделили целый кубрик на четыре человека, я занял левую нижнюю койку, мои спутники заняли места справа. Тот еще комфорт. А еще барак неплохо продувает сквозь щели, погода же сейчас противная стоит. Сильный ветер, частые дожди, холодно и сыро. Среди прочих переселенцев полно больных, за моими медицинскими услугами целая очередь выстроилась. Денег я не беру, совесть не позволяет на беженцах наживаться. И в Африке с негров деньги не брались, более того, двум женщинам с раком молочной железы из своего кармана купил имплантаты и сделал реконструкцию груди. Но там тогда лейтенант, а теперь уже капитан Домбровский (если еще жив) работал фильтром и не давал чернокожим свешивать ноги усевшись мне на голову. Здесь же целая толпа явно решила, что раз доктор лох и денег не берет, надо его грузить по полной. А может Рюта назначить на должность фильтра и сборщика мзды? Точно, так и сделаю, нефиг самому голову ломать.

Не пойму, чего они от нас хотят добиться? Задают одни и те же вопросы, только в разной упаковке. Все им интересно, и как я в Легион попал, и что там происходило, и что мы делали на зунландской территории, и, главное, не шпион ли я поганый. Хорошо, что сразу были обозначены рамки допустимого, и нас не спрашивали по вопросам, явно относящимся к военной тайне. Пусть командование нас и предало, но подписка давалась и нарушать ее никто не собирается, хоть дороги наши с Легионом и разошлись. Вот и сейчас снова идти на «беседу». Надоело до чертиков. Рюта с Каром тоже все это достало, но их перестали таскать на допросы уже дня три как.

В принципе, специально здесь никто, вроде, никого не держит, забор вокруг лагеря так, от честных людей, и чтобы скотина не разбежалась. Охрана в лагере малочисленная, чисто для поддержания порядка, сбежать не проблема. Вопрос только в том, куда и, главное, зачем бежать. Портал, через который мы пришли и через который отправляют переселенцев дальше, хорошо охраняется, куда идти по земле, неизвестно, карту местности нам дать забыли. Да и что-то подсказывает, что не все здесь так просто, наверняка присматривают за периметром, если кто попробует сбежать, сразу появятся волкодавы, вроде того же Алвина, да и повяжут беглеца. Да и охрана крайне эффективная. Несколько раз переселенцы устраивали громкие разборки, которые тут же жестко пресекались. А еще на виселице у ворот качался зарезавший жену селянин. Следствие не затягивали, суд тоже, в тот же день вздернули.

Бессмысленное сидение уже в печенках сидит. Решено. Поставлю вопрос ребром. Либо пусть нас выпускают отсюда, либо пусть отправляют обратно, тем более, что прибывших с нами селян отправили куда-то дальше на следующий день после прибытия. Определенность нужна.

А вот и административная контора, двухэтажный дом красного кирпича, у входа под навесом мается часовой в егерском камуфляже. Здесь ведут учет прибывших, опрашивают и распределяют дальше по стране. Здесь же и с нами ведут «беседы». Я отметился у часового, тот сообщил по связи, что такой-то явился, почти сразу вышел другой егерь и сопроводил меня в комнату для допросов, как я окрестил этот кабинет.

Обычная комната, метра три на четыре, посередине крепкий дубовый стол, привинченный к полу, мой табурет тоже к полу привинчен. Табурет дико неудобный и кривой, явно кто-то старался, такую жуть случайно не сделаешь, злобный и коварный умысел нужен. Не иначе, чтобы проще было раздергать внимание допрашиваемого, чтобы тот проговорился. Впрочем, мне пофиг, ни в чем не виноват, ничего особо не скрываю, допрашивайте, изверги. Сейчас опять начнут про то же спрашивать и пытаться подловить на деталях. Идиоты, честное слово, будто не знают, что у любого мага память абсолютная, он всегда помнит что, где, как и кому сказал. Ну да ладно, сижу, жду, когда придут следаки, особисты, или как их там правильно называть, да пытаюсь насладиться табуретом, пусть в руки насрут тому, кто его сделал.

Ждать пришлось недолго, всего через пару минут дверь открылась и в комнату зашли два любопытных персонажа, один тощий и высокий, больше двух метров ростом, с лицом классического Пьеро со сцены заштатного театра, разве что без унылого грима, весь угрюмый и заторможенный, другой толстый и мелкий, метр семьдесят максимум, с прущей во все стороны жизнерадостностью. Контрастная парочка. Любопытно, они по жизни такие или просто роли играют? Впрочем, мне без разницы, лишь бы быстрее отстали.

Допрос шел прямо как по сценарию плохого голливудского фильма. Один что-то выспрашивает, ты отвечаешь, тут же другой лезет с вопросом по совершенно другому эпизоду, пытаясь сбить с толку. Зачем им это? Тренируются, что ли? При этом длинный еще и говорил сообразно своему образу, печально и уныло, если бы не его куда более жизнерадостный и активный напарник, я бы уснул прямо на этом жутком табурете.

Допрос, он же беседа, сегодня на тему моего вступления в Орочий Легион Лундии, продолжался больше часа, когда мне это дело окончательно надоело. Встав и хлопнув по столу ладонью, я заявил:

— Хватит! С меня довольно. Либо вы меня и моих друзей выпускаете отсюда, либо отправляете обратно, пусть даже там нас ждут. Определяйтесь. А сейчас я сваливаю, — после чего заколотил кулаком в дверь. — Открывайте быстрее!

— Майк, успокойся! — в голосе длинного звучал металл, да и сам он преобразился, сейчас вместо Пьеро без грима передо мной был воин, резкий и умелый. Перемена образа была настолько разительной, что я застыл с отвисшей челюстью перед дверью. — Сядь, поговорим нормально.

Ну, раз приглашают поговорить нормально, давайте попробуем. Я снова опустился на табурет, пробормотав под нос несколько нехороших слов в адрес его создателя, и приготовился слушать.

— Значит так, — начал длинный, — вчера мы получили подтверждение показаний всей вашей троицы. Осталось выяснить несколько не слишком принципиальных моментов и вы свободны.

Я кивнул, начало хорошее, слушаем дальше.

— Ты говорил, что подписал контракт при вступлении в Легион. Это был обычный контракт или магическая клятва?

— Обычный контракт. Зачитал текст, поставил подпись, приложили печать, вот и все.

— Хорошо, — длинный пометил что-то в блокноте. — Что собираешься делать с тем, что нарушаешь контракт и дезертируешь из Легиона?

— Сильно грустить не буду, — усмехнулся я. — Сами знаете, что командование нас сдало врагу. По сути, Легион нарушил контракт, так что я считаю его расторгнутым, причем по их инициативе. Собственно, я это еще на второй беседе говорил.

— С этим разобрались, — вступил в беседу толстый. — Завтра сразу после обеда подходите сюда все трое за документами, тогда же решим, куда вас определить. Сразу говорю, что врачей у нас не хватает, вам везде будут рады.

Кивнув в ответ, я встал и пошел к двери, у самой двери обернулся и спросил:

— Так какого хрена вы меня сюда каждый день таскали, если все ясно?

— А поиздеваться? — толстый нагло хохотнул, — если серьезно, практиковались мы на тебе, не каждый день встречаешь подопечного, который всегда помнит где, что и когда говорил.

— Ладно, проехали, — практиковались они, гады полосатые. — Табурет тоже специально сделали?

— А как же, — самодовольно ухмыльнулся тощий, — настоящий мастер делал. Ты даже представить себе не можешь, сколько усилий пришлось приложить, чтобы сделать его настолько неудобным!

Кивнув в ответ, я вышел в открывшуюся дверь и прошел за конвойным к выходу. Завтра, так завтра, а пока порадую друзей хорошей новостью.

* * *

Все-таки надо было раньше ставить Рюта фильтровать поток пациентов. Как говорится, хорошая мысля всегда приходит опосля. В результате нововведения, заниматься пришлось только реально заболевшими, а не желающими просто улучшить и так неплохое здоровье за счет доктора-лоха. А еще у Рюта вдруг завелись разнообразные вкусности. Совпадение, не иначе. Употребление алкоголя в лагере не поощрялось, так что бутылку отжатой у кого-то из пациентов крепкой ягодной настойки мы пили тихо, стараясь не привлекать к себе внимания.

На следующий день сразу после завтрака мы втроем уединились в нашем кубрике, я поставил звуконепроницаемый экран, и мы сели обсуждать, как действовать дальше.

— Мне жирно намекали, что нас с распростертыми объятьями ждут в госпитале Истора, местной столицы. Оно нам надо? Кар, что думаешь?

Кар почесал в затылке и выдал:

— Я бы не торопился. Не лежит душа.

— Я бы тоже не торопился, Док, — добавил Рют. — Подобные заведения обычно бывают гадюжниками со взаимным подсиживанием, интригами, пакостями и прочим. Мне оно точно не надо. Я могу ошибаться, впрочем. Приглядеться хорошо бы.

— Добро, тогда не будем ни на что сразу соглашаться, — решил я. — Пусть озвучат весь список предложений, там выберем. Но все же, парни, чего бы хотелось вам? Сами знаете, мозги у меня до сих пор чуть-чуть набекрень, многого не помню, так что подсказывайте.

— Как я понял, у них идет активное освоение новых земель, я бы двинул куда-нибудь поближе к границе, на самый рубеж этого освоения, — снова взял слово Кар. — Народу там поменьше, свободы побольше, и кругом сам за себя отвечаешь. Больше шансов подняться. Главное, меньше шансов на чужие интересы наткнуться.

— Есть такое дело, — сказал Рют, — только свобода это всегда палка о двух концах. Больше возможностей, но и больше риска. Можно совсем без головы остаться, а тут готовую обеспеченную жизнь предлагают, я про госпиталь. Так что решай, док. Но лично мне нравится идея Кара про новые земли.

— Мне тоже эта идея нравится, только информации маловато, надо бы еще поспрашивать, — поддержал я Рюта.

— Док, тут лучше без спешки, — снова взял слово Кар. — Если позволят, давай несколько дней потремся по городу, попробуем понять, чем они здесь дышат, а уже потом определимся.

— Именно, — сказал Рют, — и если двигать на окраину, то к этому надо хорошо подготовиться и закупиться всем необходимым.

— Главный вопрос, мы по-прежнему вместе, одной командой или разбегаемся и каждый сам по себе? — озвучил я давно волновавший вопрос.

— Я с тобой, — сразу откликнулся Рют.

— Я тоже, — ответил Кар.

— Решено! Ни на что сразу не соглашаемся, берем тайм-аут на несколько дней, побродим, присмотримся, там определяемся и двигаем, куда решили. Или не двигаем. А пока каждый занимается по личному плану, — сказал я, снимая звуконепроницаемый экран. «По личному плану», опять уставщина полезла.

Мой «личный план» был прост, как угол дома: вытаскивать из архива абсолютной памяти прочитанные в библиотеке Мило книги, внимательно разбирать и анализировать тексты, да раскладывать по полочкам рабочей памяти. За этим занятием пролетели несколько часов до обеда, а потом мы пошли в административное здание за документами и разъяснениями.

Получение документов не затянулось. Бланки были уже готовы, нам оставалось только приложить палец, потом неяркая вспышка, делопроизводитель ставит печать, и нам можно идти на все четыре стороны. Даже не можно, а нужно, ибо приказано освободить места в бараке к вечеру. Сразу было озвучено предложение работать в госпитале Истора, причем всем троим, на отличных условиях, но я, как мы и договорились, отбрехался стандартным «хотим пару дней осмотреться, а там как только, так сразу», не забыв, впрочем, прихватить лист с предложением и условиями работы.

Не будучи особо загруженным работой, делопроизводитель с удовольствием зацепился с нами языками, отвечая на вопросы о происходящем за забором лагеря. Истор, местная столица, находился в паре миль от нас, надо только по дороге лес обойти. Собственно, мы видели городские стены издалека, когда прошли портал, но всю нашу ораву сразу завернули в лагерь, так что толком разглядеть никто ничего не успел, не до этого было. Кар пошел готовить лошадей, мы же с Рютом продолжили расспрашивать скучающего служивого. Вскоре у нас был приблизительный расклад по постоялым дворам, харчевням, а также ценам на продукты и прочее необходимое. Протрепавшись почти целый час, мы попрощались и пошли собирать немногочисленные пожитки.

Когда мы подъехали к воротам, в них въехал фургон, сильно напоминающий дилижанс времен Дикого Запада на Земле. Здоровенная повозка, куда запросто поместятся полтора десятка человек с изрядным багажом, колеса в человеческий рост, металлические рессоры, разве что лошадей нет, эта бандура самоходная. На колесах были самые настоящие резиновые шины с протектором, специально рассмотрел и пощупал. Впервые вижу резину в этом мире. Раз ее пускают на такой расходный материал, как шины, значит, ее много. Для моих медицинских дел это открывает интересные перспективы.

Мы ехали и активно вертели головами по сторонам, разглядывая красоты пока незнакомого континента. До города добрались буквально за полчаса, перед воротами спешились и пошли к воротам, ожидая, что сейчас нас начнут вытрясать из денег. Ожидания не оправдались. Стража проверила наши документы, после чего пропустила внутрь. Кар уточнил у служивых дорогу к выбранному нами постоялому двору, и мы двинулись дальше. Стража была поголовно вооружена огнестрельным оружием, богато они здесь живут. На Истоке огнестрел был дорогой диковиной, хорошо, если во взводе была пара стволов, причем зачастую сомнительного качества, а тут у всех, причем видно, что качество у оружия отменное. И ложи у ружей будто из другой эпохи, натуральный двадцатый век. Странно и необычно.

Истор был город, как город, воображение не поражал. Разве что в нем было чище, чем в других виденных раньше городах. А еще на улицах не было заметно бродяг и попрошаек. Может, не сезон, может, они ближе к вечеру появятся. А может тут их извели, как в Нидерландах при Кальвине? Разберемся, если в этом вообще надо разбираться.

Глазея по сторонам мы дошли, наконец, до постоялого двора, где Рют стал договариваться с конюхом, мы же с Каром пошли договариваться с хозяином о комнатах. Постоялый дом был классического образца, внизу харчевня, наверху комнаты. В харчевне одуряюще пахло чем-то вкусным. Нам навстречу вышел кабатчик, вытирая руки о пока еще белый передник.

— Чего изволят благородные господа?

— Господа изволят три комнаты и ужин на троих, — ответил Кар.

— Ужин готовится, буквально несколько минут подождать придется. На сколько дней господа хотят остановиться?

— Дня на три, думаю, — сказал Кар.

— Ужин сразу подавать, или господа сначала хотят разместиться? Если господа хотят, я покажу комнаты, — засуетился кабатчик.

— Сначала лучше барахло скинуть, — решил я.

Кабатчик кивнул, вернулся к стойке, вытащил из под нее несколько ключей на здоровенных деревянных брелоках с выжжеными номерами. Тут в харчевню ввалился Рют, повел носом по сторонам и подошел к нам. Всей толпой следом за кабатчиком мы пошли к лестнице на второй этаж. Выбрали три одноместные комнаты, которые оказались не слишком большими, но достаточно уютными, и сразу сторговались по цене. Вышло дороговато, да нам тут всего пару дней кантоваться. Матрас в моей был набит свежей соломой, никаких клопов и прочих паразитов обнаружено не было. Я свалил мешки со своими пожитками в шкаф, запечатал его охранным заклинанием, и сразу вышел. Мои товарищи тоже не задержались, и мы дружно пошли вниз на ужин.

Глава 2

Голова раскалывалась от боли, пробивающийся сквозь щели в ставнях солнечный свет резал глаза, во рту будто стая кошек отхожее место устроила, топот мухи по столу бил по ушам.

Похмелье. Жуткое похмелье. Вчера нас выпустили из фильтрационного лагеря, вот мы и отметили. Последнее, что помню, Рют провозгласил тост за павших товарищей, мы дружно встали и осушили содержимое стаканов. Дальше провал. Как я оказался в комнате, на своих двоих пришел, или кто помог, тайна великая есть. Как же плохо думается! Надо бы привести себя в порядок, насколько получится.

Кровоочищающее плетение получилось только с пятой попытки, голова окончательно отказалась думать, приходилось заставлять ее изо всех сил пинками. Убедившись, что в плетении ничего не напутано, я сунул его себе в ногу. Если где накосячил, ногу можно потом и восстановить, хуже, если какой внутренний орган сдуру испортишь.

Через минуту чуть полегчало, уже получилось сосредоточиться и запустить то же самое плетение в печень и почки. Еще через минуту похмелье начало медленно отступать. Еще через десять минут мне удалось подняться с кровати и дотопать до умывальника в углу. Напившись воды из стоящего на нем кувшина, я окончательно пришел в себя и сообразил, что сильно проголодался. Натянув сапоги и камзол, я вышел из комнаты в коридор, и тут в голову пришла мысль, что моим спутникам сейчас никак не может быть лучше, чем было мне еще полчаса назад. Комната Кара следующая, с него и начну.

Дверь, разумеется, была заперта изнутри на засов. Фигня вопрос, магическим зрением определяем положение засова, подцепляем его силовой петлей и вуаля, дверь открыта.

Мда, занимательное зрелище. Кар в обнимку с Рютом лежат поперек кровати в полной отключке. Полностью одетые, если не считать один валяющийся рядом сапог с ноги Кара. Будь это дело на Земле, я бы задумался о сексуальных предпочтениях этой парочки, но здесь, в этом простом патриархальном мире все куда проще. Просто один помог другому добраться до койки, да там и устал. Ладно, нечего на них любоваться, начинаю будить. Пожалуй, начну с Рюта, из этой парочки он выглядит хуже всех.

Детоксикация пошла удачно, аура Рюта начала постепенно восстанавливать здоровый цвет и форму, пациент погрузился из пьяного бреда в нормальный сон. С Каром дело пошло хуже, камень в желчном пузыре сдвинулся в холедох и перекрыл его. Убрать бы его, да я сейчас явно не в том состоянии, чтобы этим заниматься, так что потом, все потом, а пока вытащим его обратно желчный пузырь, куда-нибудь в сторону.

Легко сказать, сделать куда труднее. На то, чтобы сделать силовую петлю, зацепить ей камень, при этом не задев окружающие ткани, ушло минут десять. Аж взмок. И еще столько же ушло на то, чтобы аккуратно загнать камень обратно, при этом ничего сильно не повредив. Зато сразу пошел нормальный отток желчи, можно запускать детоксикацию на полную.

Еще через двадцать минут я безжалостно разбудил обоих и погнал их умываться, а потом вниз, в харчевню. Нефиг разлеживаться, надо выяснять, куда именно мы угодили, и какие здесь перспективы.

Кабатчик встретил нас со всем пониманием, тут же выставив на стол три миски с какой-то густой и жутко острой похлебкой, пахла она восхитительно, на вкус была еще лучше, и мы дружно заработали ложками. Когда миски опустели, перед каждым из нас появилось по тарелке с яичницей с беконом, которую мы сожрали практически моментально. Запивалось все это чем-то вроде травяного чая, вкус у него был непривычный, но бодрил он хорошо.

Когда первый голод был утолен, Кар позвал кабатчика:

— Уважаемый, хотелось бы кувшин пива, и не мог бы ты уделить нам немного времени?

— Сию секунду, — кабатчик кивнул, взял с полки кувшин и начал его наполнять.

— Не рано? — удивился Рют, — пиво с утра это шаг в неизвестность.

— Да ладно, это сейчас вместо лекарства, вон, док подтвердит, — весело заявил Кар. — Да и что нам будет с кувшина на троих, а то и четверых, если хозяин присоединится?

— Ну-ну, — только и хмыкнул Кар. Тем временем кабатчик вернулся с кувшином пива и четырьмя кружками. Намек он понял правильно.

— Уважаемый, — начал разговор Кар, — мы здесь люди новые, почти ничего не знаем, можешь нам вкратце объяснить, что за жизнь здесь? Что здесь можно делать, да от чего лучше воздержаться? Ну и вообще, чем вы тут дышите и кто есть кто.

— Господа слишком многого хотят от простого хозяина постоялого двора. Это сколько же всего вам надо рассказать, а времени у меня совсем мало, сплошная работа… — кабатчик выразительно посмотрел на нас. Намек был более, чем прозрачный. Я положил перед ним золотую монету, которая тут же исчезла у него в руке.

— Совсем забыл, у меня же именно сейчас перерыв, и я с радостью уделю час, а то и полтора уважаемым господам, — кабатчик расплылся в улыбке. Ага, еще бы он не был доволен, за такие деньги-то. Дальше пошел конструктивный разговор, в ходе которого мы узнали массу интересного. Монархия тут, но непривычная, на троне сидит его величество Серж ван Лигус, первый этого имени. Знатного сословия, как такового, нет, чему мы все крайне удивились, есть отдельные бароны, да только баронство это вроде должности, а не титула. Странно. А дальше все пошло страньше и страньше, как говорила Алиса, оказавшись в Стране Чудес. Нищих и беспризорников здесь, действительно, удалили с улиц, детей пристроили к учебе, нищих же к работе и, насколько я понял, бродяжничество тут сильно не поощрялось. Пользование порталами в пределах страны здесь бесплатное, правда, с ограничениями, про которые кабатчик толком не знал, так как потребности в поездках у него особой не было. А еще медицина тут, в отличие от соседей по планете, доступна всем. Как именно эта система финансируется, кабатчик был не в курсе. Такое впечатление, что одно отдельно взятое государство взяло, да шагнуло лет на четыреста, а то и пятьсот, в будущее. Вон, например, керосиновые лампы на стенах, вчера я их не заметил, мы были слишком увлечены алкоголем, а сегодня кабатчик сам с гордостью их показал, добавив, что это изобретение их короля. А еще выяснилось, что король является владельцем фирмы «Сайлер и Лигус», винтовка чьей работы меня еще ни разу не подвела. В общем, без поллитры здесь не разобраться. Надо все очень хорошо обдумать, да поспрашивать других людей.

Мы поблагодарили кабатчика и вышли на улицу, где разбежались в разные стороны. Я побрел по направлению к центральной площади у королевского дворца, глазея по сторонам с непосредственностью провинциала, впервые попавшего в столицу. Дома вокруг были голландского типа, в смысле, первый этаж был отведен под коммерцию или мастерские, верхние этажи жилые. Мастерских и лавок хватает, я пока просто шел мимо и запоминал, что и где находится, и кто чем занимается.

На столицу Истор откровенно не тянул и выглядел, как почти любой другой виденный мной в этом мире не слишком большой провинциальный город. Типичные для средневековых городов не отличающиеся прямотой улицы, мощеные булыжником, дома, в основном, скелетной конструкции, в Германии называемой «фахверк», кто побогаче, тот в каменном доме живет. Дома ухоженные, требующих ремонта не видно, из чего был сделан вывод, что живут здесь все-таки побогаче, чем даже в не затронутой войной Лундии. Удивило, что на перекрестках висели тарелки репродукторов, прямо как в советских фильмах про войну, из которых негромко звучала приятная спокойная музыка. Улица повернула направо, и передо мной открылась рыночная, она же центральная, площадь. Сейчас она была пуста, через пару недель ожидается осенняя ярмарка, тогда здесь поставят торговые ряды, и будет совершенно не протолкнуться. Сейчас же это просто замощенный камнем кусок земли, окруженный домами, где расположилась администрация этого государства. Вон тот, должно быть, королевский дворец, он же правительственное здание, туда-то мне и надо. Пока шел, погода начала портиться, солнце скрылось за дымкой облаков, стало холодать, да еще и поднялся ветер, что стал куда ощутимее на открытой площади. Тоже заметка на память, надо будет закупиться теплой одеждой, прибыли-то мы из куда более теплого климата.

Найти отдел распределения переселенцев в ратуше было делом элементарным, дежурный на входе объяснил мне, как туда пройти, и пропустил внутрь. Часть здания была открытой для посетителей. Оставалось подняться на второй этаж и пройти до конца левого коридора. Здесь явно не уважали бюрократию и старались свести штат сотрудников к необходимому минимуму, вот и в отделе сидел всего один скучающий сотрудник. На столе перед ним лежали несколько стопок документов. Моему приходу он, как будто, даже обрадовался.

— Пардон за вторжение, доброго дня вам, — поприветствовал я его.

— И вам доброго дня, вы к кому и по какому вопросу?

— Честно говоря, не знаю к кому, может и к вам, уважаемый. А вопрос такой: хотелось бы понять, куда вы распределяете переселенцев, в смысле, куда мы можем поехать?

— Это именно ко мне, присаживайтесь, пожалуйста, — чиновник указал рукой на стул по другую сторону стола, отодвигая одну из стопок бумаг в сторону. — Меня зовут Оста. «Мы» во множественном числе означает, что вы группа, да? Если вас не распределили еще в лагере, значит, случай у вас нестандартный. Сколько вас, что умеете?

— Совершенно верно, группа. Мы по медицинской части, трое бывших военных. Я Майк, кстати.

— Медицина? Отлично! — у Осты аж глаза загорелись. — В Исторе точно не хотите остаться?

— Честно говоря, мы сами еще толком не поняли, чего именно мы хотим, — улыбнулся я. — Сначала неплохо бы разобраться, где, что и как происходит, а уж только потом принимать решение.

— Люблю обстоятельных, сам такой, — улыбнулся он в ответ, взяв какой-то бланк и перьевую авторучку. Еще один анахронизм, соседи по планете гусиными перьями пишут. — Уточните, пожалуйста, квалификацию по каждому.

— Я хирург и маг жизни, — Оста удивленно приподнял бровь, продолжая строчить ручкой по бланку, — со мной Рют, фельдшер, и Кар, санитар. Все с большим опытом военно-полевой хирургии.

— Где служили?

— Орочий Легион. Черный исток и несколько недель в Диком Поле на юге Зунландии, если это имеет значение.

— Лундийцев здесь не очень любят, особенно кто с Зунландией воевал… — задумчиво протянул Оста и, подумав, добавил: — Знаете, пожалуй, не надо вам в наш госпиталь, здешний главврач сложно относится к чужим военным. Все-таки сходите туда, на всякий случай, только уверен, что вы сюда снова ко мне придете.

— Оста, а как вообще выглядит процесс распределения? Вы в приказном порядке решаете, кто куда едет или есть выбор? — задал я давно интересовавший меня вопрос.

— Полная добровольность. Мы сейчас заселяем несколько направлений, в основном по сельскому хозяйству. Условия там разные, где-то можно зерно выращивать, где-то скот пасти, где-то еще что-то. Мы спрашиваем переселенца, что он умеет и чем бы хотел заниматься, да и предлагаем ему поехать в наиболее подходящее по условиям место. Да и там его никто не держит. Не понравится, переместим в другое место, порталы у нас бесплатные.

— Нам что предложить можете?

— Давайте посмотрим, — Оста пошуршал бумагами и выложил на стол папку. — В принципе, вам будут рады везде, только лично мне бы хотелось, чтобы вы поехали туда, где от ваших умений больше всего толку будет. А это… — он полистал подшитые в папке листы и выдал: — это три места на выбор, названия даже мне ничего не говорят. Фронтир, вам по Черному Истоку должно быть знакомо, орки, индейцы, прерии.

— Индейцы? Это что за напасть? — удивился я, не ожидая услышать знакомое по прошлому миру слово.

— Дикари, люди, одичавшие до состояния орков, с такими же замашками и привычками.

— И как с ними отношения складываются?

— Да как всегда. С нормальными мы дружим, остальным приходится мозги вправлять. Впрочем, на конфликты никто не нарывается, реально непримиримых племен очень мало, да и мы стараемся к ним не лезть. Земли полно, людей мало, нечего делить.

Ну это пока нечего делить, подумал я про себя, вслух же сказал:

— Оста, вы можете дать краткую справку по этим трем местам?

— Одну минуту, сейчас все напишу, — чиновник взял лист бумаги и быстро написал на нем несколько строк, сверяясь с материалами в папке.

— Готово! — Оста посыпал лист песком, высушивая чернила, стряхнул его на пол и протянул мне лист. — Как что надумаете, заходите снова, под вас троих что-нибудь придумаем, может больницу даже откроем, тогда дадим подъемные, подорожную, кой-чего для обустройства еще подкинем. Больница это дело государственное! — важно закончил он, многозначительно подняв кверху указательный палец.

Ну раз государственное, так мы и спорить не будем. Сложив лист и спрятав его в карман камзола, я простился с Остой и пошел на выход. Самое время чего-нибудь перекусить, да почитать, что этот чиновник мне написал.

Место для перекусить нашлось буквально в двух шагах от дворца на боковой улочке, харчевня, которую я нашел по запаху, пахло одуряюще вкусно, аж слюни потекли. Внутри почти никого не было, завтрак уже закончился, обед же еще не думал начинаться. Выбрав место у окна, где посветлее, и заказав чего-нибудь перекусить у подошедшего кабатчика, я выудил из кармана бумагу и начал вникать в написанное. Мутные стекла отлично пропускали свет, хоть и не давали возможности что-либо толком разглядеть сквозь них, заодно они создавали рассеянное освещение, удобное для чтения.

Так, что нам предлагается? Три точки на карте, населенные пункты только планируются, названий им пока не придумали, одни указания, сколько лиг в каком направлении от какого портала. Все три точки так или иначе связаны с добычей полезных ископаемых. В одном месте уголь, в другом железная руда, в третьем медь, в планах поселки на 200–300 человек. Нормально. Рельеф местности не описан, сказано только что есть речки. Еще там какое-то земледелие и скотоводство планируется. Интересно, землю просто захватили или договорились с орками или индейцами, кто у них там? Уточню. Так, а вот по условиям. Если организуют государственную больницу, будет годичный контракт, казенное жилье, казенное рабочее место, казенное же оборудование, мебель и так далее. Подъемные, зарплаты, все выглядит неплохо. Но надо узнать подробности по финансированию всей этой красоты. Что-то еще про оружие государственного образца, интересно, что это такое? И опять же, если организуют. Если нет, тоже не пропадем, денег у нас полно, мне не сложно за свой счет гражданский аналог ротного медпункта сделать, придется потратиться, зато и указывать никто не будет, что и как делать.

Кабатчик принес заказ, и я приступил к еде, обдумывая предложение. Глянув в очередной раз в окно, в голову пришла мысль, что со стеклом тут реальная проблема, даже беда. Лабораторная посуда либо фарфоровая, либо из плавленого кварца, кривая, косая, неудобная, да и не слишком прозрачная, оконные стекла это вообще ужасный ужас и кошмарный кошмар, они их, похоже, до сих пор стеклодувным способом изготовляют, это когда выдувают длинный цилиндр, разрезают повдоль и разворачивают в плоский лист. Отрезанное дно идет отдельно, вон, из таких бутылочных донышек половина окна набрана. Кто сможет нормальный процесс стекольного производства наладить, тот озолотится. Но главное, мне нужна нормальная лабораторная посуда, а не то убожество, которым приходилось пользоваться до сих пор.

Пока я ел и размышлял, в харчевне стал появляться народ, место здесь явно популярное у тех же служащих из администрации.

— Не помешаю, Майк? — у стола стоял Оста.

— Ни в коем случае, присаживайтесь, — ответил я. Оста плюхнулся на лавку напротив меня, тут же кабатчик поставил перед ним кружку и, получив заказ «как обычно», удалился.

— Что-нибудь надумали? — чиновник кивнул на лист у меня в руке.

— Да сложно сказать, все три места нормальные, разве что уголь это обычно грязь. Надо с товарищами посоветоваться. Кстати, чья там земля, Гравии, орков, индейцев, вообще ничья?

— Земля там уже принадлежит Гравии. Мы всегда договариваемся с местными, а если не договариваемся, то земли вокруг много, проще найти другое место, без конфликтов.

— И все местные с этим согласны?

— До сих пор все были согласны, но сами понимаете, если договорился с одним племенем, а потом пришло другое, могут быть проблемы. Фронтир, как он есть, — Оста приложился к кружке.

— Что пьете, если не секрет?

— Сок местных ягод, попробуйте, наверняка понравится.

Моя кружка как раз показала дно, и я попросил принести мне тот же сок, а пока продолжил разговор.

— Оста, скажите, а что это за оружие государственного образца?

— Тут все просто, вы можете купить состоящие на вооружении модели оружия. Винтовки и те же револьверы, например.

— Револьверы? — тут пришла моя очередь удивляться. В принципе, капсюльные стволы тут освоены, можно сделать те же пеппербоксы[1], до которых на Земле додумались в 19 веке.

* * *

— Ну да, — ответил Оста, — шестизарядник. Егеря их очень ценят. Если подпишетесь, дам вам бумагу в арсенал, там и купите.

Тут принесли кружку сока. А ничего так, не слишком сладкий, с изрядной кислинкой, напоминает сок спелого лимона. Не пробовали? Зря. Спелый лимон штука удивительно вкусная, правда, в магазинах их никогда не бывает, там сплошь сильно незрелые. Вот что с похмелья надо пить! Но пока продолжаем разговор.

— Хорошо, тогда еще вопрос про финансирование больницы, как оно будет выглядеть?

— Это вам к счетоводам надо, не моя епархия, уж извините, — улыбнулся Оста. — И они сначала должны проект одобрить.

Дальше разговор свернул на треп по разным повседневным житейским моментам, мне было все интересно, Оста же с удовольствием отвечал. Потом на башне пробили куранты, чиновник простился и пошел обратно на службу вместе с толпой других служащих. Обеденный перерыв закончился. Пора и мне двигать дальше. Кстати, часы на башне тоже штука необычная, до сих пор не встречал здесь механических часов, кругом либо песочные, либо клепсидры водяные. Прогресс.

Следующим пунктом программы было посещение местного госпиталя. Надо лично взглянуть и постараться почувствовать его рабочую атмосферу. А то, может быть, нас и здесь будут неплохо кормить. Продолжая вертеть в голове разные варианты, я прошел с половину расстояния до больницы, когда на глаза попался магазин класса «все для охоты, туризма, разбоя и авантюризма», причем именно магазин, а не лавка ремесленника. Собственно, сначала на глаза попалась вывеска с изображением ружья, пилы и еще какого-то инструмента, стилизованного настолько, что узнать его было положительно невозможно, а потом ноги сами, без малейшего участия мозга, свернули к двери этого заведения. Звякнул колокольчик над дверью, и я вошел внутрь. Внутри был натуральный магазин, а не традиционная лавка ремесленника. Широкие витрины, накрытые редкой металлической сеткой класса «от честных людей», под которыми лежало разное колюще-режущее, вдоль стен на обрезиненных крючьях разложены ружья самого разного вида, опять же, прикрытые рамами с той же сеткой от честных людей. Впрочем, взглянув магическим зрением, я поменял свое мнение. Лучше эти сетки даже не пытаться портить, сам испортишься. Бегающие по проволоке оранжевые искры не вызывали ни малейшего желания к ним прикоснуться.

— Господин ищет что-то особенное? — раздался голос из-за дальнего прилавка. Я так увлекся разглядыванием ближайших витрин, если их можно так назвать, что не заметил его. Впрочем, это было немудрено, продавец сидел за низким верстаком позади высокого прилавка.

— Доброго дня вам, уважаемый, — поприветствовал его я. — Первый день в Исторе, шел мимо, решил зайти. Люблю оружие.

— И вам доброго дня, — ответил продавец, поднимаясь из-за прилавка. Не слишком высокого роста, где-то метр семьдесят, довольно крепкий, с небольшим брюшком, пальцы почернели от оружейной смазки и пороховой гари, с каким-то круглым детским лицом, совершенно не вязавшимся с остальным, он производил странное, но достаточно приятное впечатление.

— Вот здесь все для охоты, — продавец подошел к ближайшей стене. — Вы знаете разницу между нарезными и гладкоствольным ружьями? — я кивнул, и он продолжил. — Здесь нарезные, нижние четыре на оленя или кабана, остальные калибром побольше, на бизона сгодится. Соседний ряд гладкоствольные. Смотрите, если что-то заинтересует, достану и покажу. Калибр, длина и цена написаны здесь на табличках.

Продавец подошел к прикрытой сеткой витрине и продолжил:

— Здесь ножи, охотничьи, хозяйственные, рядом поварские. Дальше разное военное, ножи, кинжалы, тесаки.

— Руками туда лучше не лезть, да? — задал я животрепещущий вопрос.

— Маг? — сразу смекнул продавец. — Да ничего страшного не будет, так, щелкнет по пальцам. Вот если кто сетку отодрать попробует, тогда сильнее шарахнет. Но лучше не трогать, а меня спросить.

Продавец прошел чуть вглубь.

— Здесь полезные мелочи, зажигалки, походные горелки, котелки. Впрочем, не буду надоедать, смотрите, спрашивайте, все расскажу, все покажу.

Я не торопясь прошел вдоль всех прилавков, разглядывая товар. Это же натуральный рай для охотника, рыболова, туриста или ухореза! Все имеется, и стреляющее всякое, и колющее-режущее, и для обустройства лагеря масса всего нужного. Особенно удивили крайне демократичные цены на огнестрельное оружие, в смысле, винтовки были достаточно дорогими, но вот гладкоствольные ружья больших калибров были заметно дешевле. Оказалось, что система калибров здесь та же, что и привычная мне с Земли. Гладкий калибр, определялся количеством круглых пуль, которые можно отлить из фунта свинца, нарезной определялся расстоянием между нарезами в долях дюйма, как и на Земле. Все понятно и привычно. Дробовики двенадцатого, десятого, восьмого и четвертого калибров. Были и несколько пистолетов, такие же деринджеры, как у меня, типичное оружие последнего шанса, а также пара длинноствольных пистолей типа седельных начала 19 века. Ножики мне особо не нужны, смотрим всякое разное бытовое, тут много всего интересного.

Из магазина я вышел, прикупив себе пару зажигалок типа «Зиппо», бутылку бензина к ним, пулелейку для своей винтовки, да мешочек пороха, обещав продавцу вернуться со всей нашей компанией и уже тогда закупиться по-настоящему. Теперь в госпиталь, посмотрим, что тут у них и как организовано.

* * *

Госпиталь меня приятно удивил чистотой. Впервые за все время моего пребывания в этом мире я увидел больничный персонал в белых халатах. Причем чисто отстиранных. Полы были отдраены до блеска, похоже, здесь их мылом моют. Дальше приемного покоя меня не пропустили, прямо заявив, что нефиг в грязной уличной одежде по больнице шастать. Видимо, у местного руководства имеются некоторые представления об асептике и антисептике. Это самое руководство пришлось ждать довольно долго, местный главврач, по совместительству тоже маг жизни, был на операции. Как назло, в приемном покое никого, кроме меня и сидевшей за стойкой медсестры, не было. Я попробовал ее расспрашивать на тему местных порядков, но не сильно преуспел, она занималась какой-то бумажной работой и не желала трепаться с посторонними.

* * *

Я брел по городу обратно к постоялому двору и размышлял на тему увиденного и услышанного. Насколько мне понравился госпиталь, настолько же не понравился его гравврач. Напыщенный индюк, честное слово. То ли ему мой юный возраст не ко двору пришелся, то ли еще что, но он с самого начала начал пальцы гнуть и строить из себя великого авторитета, а как узнал про службу Легионе и топтание солдатским сапогом зунландской земли, так разговор и заглох. Не то, чтобы мне дали от ворот поворот, нет. Магов в принципе тут очень мало, магов жизни еще меньше, но возникло отчетливое ощущение, что мы не сработаемся, Оста оказался прав. Впрочем, не очень-то и хотелось, нафига нервы портить? Тем более, если на меня где сядешь, там и слезешь, на Каре с Рютом уже могут на полную катушку отыграться. Ну и зачем связываться? В общем, предложение Осты играло всеми красками, с каждой минутой становясь все более заманчивым. Любопытно, какая доля из обещанного окажется правдой? Кстати, вот и одежная лавка, самое время глянуть, что тут предлагают в гардероб по погоде.

Глава 3

— Держи дистанцию, ногами работай! Дистанцию держи, кому сказал! — моя шпага ткнула в бедро Кара, тот вскрикнул и свалился на землю, сжав ногу обеими руками. Учебные клинки при ударе дают крайне болезненный разряд в тело, это сделано специально, чтобы не травмируя привыкать к реальности, в которой могут и зарезать.

— Встать! На позицию! — скомандовал я, после чего Кар поднялся, издавая громкий стон и изображая воплощенное несчастье. — Ногами лучше работай, фехтовальщика, как и волка, ноги кормят. Шустрее ими шевели.

Кар, кряхтя, встал в стойку, сделал пару пробных шагов вперед-назад и отсалютовал мне. Шпаги скрестились со звоном. Батман, его клинок отлетает в сторону.

— Кар, соберись! Упри гайку в запястье! Локоть куда? Соберись!

Снова провожу батман, на сей раз Кар четко выполняет перевод и сразу переходит в атаку с длинным выпадом. Резко ухожу в сторону, слегка хлестнув его клинком по заднице.

— Отлично, но не проваливайся. К бою! — мой клинок в очередной раз со звоном отбил клинок моего товарища. Хватит с него, пожалуй. Я резко разорвал дистанцию и отсалютовал своему противнику. Кар уронил тренировочную шпагу на землю и поплелся к лавке, стаскивая с рук перчатки.

— Ну и умотал ты меня, командир, — только и сумел он выжать из себя. Пот лил с него ручьем, еще и дыхание было хриплым. Пусть немного отдохнет, потом приведу его в порядок, да и дела наши обсудить пора. Вчера я вернулся на постоялый двор сильно раньше своих спутников, пока переваривал увиденное и услышанное за день, умудрился неплохо набраться местным вином, да и отправился спать пораньше, а с утра решил устроить качественную разминку для всех, ведь у нас если праздник, то непременно спортивный. Да и подтянуть их по фехтованию надо. Все-таки солдат не учат шпагой работать, там копье, гизарма или алебарда основным оружием идет. И тесак или палаш для совсем ближнего боя. Но на случай дуэли надо уметь и шпагу правильно держать, потому и взялся я за них.

Вон, Рют уже отдышался и отправился за едой, Кар же все сидит и ловит воздух ртом, как вытащенная на берег рыба. Я стянул с себя защитный колет, подошел к Кару и начал приводить его в норму. Делов-то, убрать дисбаланс энергии, дальше организм сам отлично справится.

Через пару минут Кар стал дышать ровнее, потом тоже снял колет, вытер им пот с лица и поднялся с лавки.

Мы по очереди окатили друг друга водой из ведра, смывая пот, вытерлись одолженными у хозяина полотенцами и оделись. Кар первым направился к двери.

— Пошли, командир, завтрак сам себя не съест!

— Да ладно, ему Рют поможет, — засмеялся я в ответ. Кстати, надо трактирщику сказать, чтобы колеты постирали, да просушили. А пока, действительно, пошли завтракать, а то вдруг наш друг не справится?

Отдав должное профессионализму здешнего повара, после завтрака мы снова вышли на двор, где расселись на лавке у стены сарая. Лучи осеннего солнца давали приятное тепло, спешить нам было особо некуда, и мы стали обсуждать, что и кому удалось вчера выяснить. Мои спутники были полны впечатлений. Если я вчера занимался выяснением вопросов трудоустройства, они занимались не менее практическим делом, конкретно выяснением реалий страны, в которой мы оказались.

— Командир, прикинь, тут вообще нет преступности! Никакой! — выдал свое главное открытие Кар.

— В смысле нет? Ни карманников, ни разбойников, ни вороватых чинуш? — усомнился Рют.

— Именно! Разбойников тут особо и не было, народу мало, все на виду. Если у кого деньги непонятно откуда появлялись, сразу спрашивали. Грабануть же и удрать тоже никак, Зунландия сильно ограничивала проход через порталы, без подорожной никак не пройти. А остальной криминал стража прижала, как война началась. Самые умные теперь на государство работают, кто поглупее либо на голову короче стал, либо кайлом где-то машет. Так что ночные гильдии тут тоже кончились. Похоже, трактирщик не врал, что здесь не воруют.

— Хочешь сказать, все сразу честными стали? — тут уже я усомнился.

— Не, на рынке точно так же пытаются обдурить, здесь все нормально. Но за кошелек можно не опасаться.

— Все-таки, я бы не стал на это сильно полагаться, так что деньгами не звеним, посторонним их не показываем, — резюмировал я. — Что еще интересного?

— Тут действительно по закону все равны и нет сословий. За украденное яблоко одинаковое наказание будет и крестьянину, и королю! — продолжил Кар.

— Ты ври, да не завирайся, — хмыкнул Рют, — где это видано, чтобы короли яблоки воровали?

— Да ну тебя, такую историю испортил, — делано обиделся Кар. — Главное-то ты понял, нет тут рабов, сервов и прочего подобного, у крестьянина и горожанина права одинаковые. Да, основные расходные статьи для горожан и цены я выяснил, все записано. Знаете, что тут в каждом доме ружье есть?

— Да ладно?! — удивился Рют.

— Ну, может в городе и не в каждом, а крестьяне вооружены поголовно. Огнестрел здесь дешевый.

— Истину глаголишь, — встрял в разговор я. — По дороге между дворцом и госпиталем магазин есть оружейный, мечта убивца. Цены нереальные. В смысле, нереально низкие. Любой крестьянин может ствол купить. И кроме оружия полно всего интересного продается. Надо будет вместе зайти.

Наступила небольшая пауза, мои спутники обдумывали сказанное.

— Насчет порталов, — взял слово Рют, — переход по ним действительно бесплатный, но желательно иметь подорожную, охрана там сплошь злобные егеря, шатающихся туда-сюда без причины могут и обидеть. Что тут с медициной в плане оплаты, я так и не понял, местные внятно объяснить не могут, надо бы у кого из начальства уточнить. По аптекарям прошел, список препаратов с ценами составил.

— Молодец. Я так понял, медицина тут на государственном содержании, — вступил в разговор я, — иначе нам не предлагали бы готовую ставку, но финансовые вопросы надо отдельно прояснять, есть такое дело.

— Ставку предлагают? — заинтересовался Рют. — В местном госпитале? Кстати, на что он похож?

— Госпиталь, как госпиталь. Чисто, опрятно. Главврач придурок, — выдал я свои впечатления.

— В смысле придурок? — удивился Кар. — Дураков на таких должностях даже в мирной Лундии не держат.

— Да болван с задницей вместо головы. Как услышал, что мы из Легиона, так сразу нос задрал, типа, ниже его достоинства с нам подобными якшаться. Как маг он намного сильнее меня, может и как врач неплох, но работать под началом такого я категорически не хочу. Да и вы взвоете.

— И какие еще варианты? — спросил Рют.

— Это не единственный госпиталь в стране, можно в других посмотреть, что происходит. Но куда интереснее то, что администрация предлагает. Идея такая: они расселяют прибывающих переселенцев на неосвоенные территории, там тоже нужна медицина, вот нам и предлагают несколько мест на выбор, чтобы бросить якорь, да больничку организовать. Как раз под нас задача.

— Там хоть что-то уже готово? — уточнил Кар.

— Конкретно там, куда предлагают поехать, даже дома пока не построены, сами будем больничку делать и оборудовать. Стройматериалы, вроде, обещают выделить, но это не точно. Пойду после обеда выяснять. Не хотите прогуляться вместе? Если я что забуду спросить, вы сразу подскажете.

— Командир, прежде чем соглашаться, неплохо бы побывать на местности и понять, к чему готовиться, — добавил Рют. Верная мысль. Надо будет получить в администрации подорожную и кого-нибудь в сопровождение.

— Хорошая идея, попробую договориться об этом сегодня же.

Мы болтали еще с полчаса, затем пришло время сеанса связи с Мило. Мы договорились связываться раз в неделю, если нет ничего неотложного, сегодня как раз неделя с прошлого сеанса. У него сейчас поздний вечер, как раз чтобы никакие дела разговору не мешали. Я поднялся к себе в комнату, поставил звукозащитный экран, привычно влил энергию в накопитель амулета связи и послал тональный сигнал. Ответ пришел почти сразу, амулет издал короткий противный писк, еще через полминуты из него раздался голос моего друга и учителя:

— Приветствую, гроза святош!

— От грозы святош слышу, тебе тоже привет. Ты сейчас где?

— У себя дома, послезавтра отпуск заканчивается, двину обратно на Черный Исток, причинять добро и наносить дружбу оркам, как ты любишь говорить. Сам как, выпустили на волю?

— Позавчера выдали документы и выпустили из лагеря, мы в Исторе, местной столице, на постоялом дворе остановились. Пока выясняем обстановку и пытаемся понять, куда нас занесло. У тебя какие новости?

— Решил я сбежать до поры к оркам. Со святошами, вроде, разошлись краями, да не верю я им ни на грош. Так что лучше годик-другой черномазых буду строить и считать, оно безопаснее будет. А ты чем планируешь заниматься?

— Тут медиков сильно не хватает, пойду по профилю.

— Тю, удивил! Вашего брата медика везде не хватает, особенно толкового. Вот бы тебя сюда, к нам, скольких ты с того света вытянул, даже при том, что до настоящего мага тебе еще учиться и учиться…

— Не, тут без вариантов, нам сразу объяснили, что обратно никак. Система ниппель.

— Это еще что такое? — удивился Мило.

— Ниппель это клапан односторонний. Туда дуй, обратно… никак. В общем, было у нас два варианта, либо пристроиться в действующий госпиталь, либо организовать свой медицинский пункт. Сунулся я в местную больничку, побеседовал с главврачом, да и решил, что самому лучше.

— Что так? Порядки не понравились?

— Главврач надутый индюк, как узнал, что мы из Легиона, так и разговаривать не пожелал.

— И какие сейчас варианты?

— Предлагают организовать больничку на выселках. Там организуют новые поселения, вот туда и предлагают. Собираюсь после обеда снова сходить в администрацию, детали выяснять.

— Погоди, что это за администрация такая? — заинтересовался Мило.

— Это что-то вроде местного правительства, сидят в королевском дворце, так тут обозвали здоровый дом на центральной площади, штат минимальный, бюрократию не разводят. Правительством это дело язык не поворачивается назвать, — пояснил я. — Да, если я не ослышался, кто-то только что сказал, что до настоящего мага мне еще учиться и учиться, возьмешься обучать, так сказать, дистанционно?

— Почему бы и нет? Ты у меня в библиотеке несколько сотен книг прочитал, вот по ним и пойдем. Давай завтра начнем где-то на час пораньше, как раз составлю план, да посмотрим, что из этого можно выкрутить.

— Договорились. Сколько занимаемся?

— Часа полтора-два, как пойдет. Проведем пару занятий, прикинем график на будущее. Ты тоже подумай, да список вопросов составь, что тебя больше всего интересует. Ладно, давай пока прощаться до завтра.

— До завтра, профессор.

— До завтра, студент, — в голосе мага звучала усмешка.

Сняв звуконепроницаемый экран и убрав амулет я сел у окна и начал продумывать список интересующих вопросов и тем к завтрашнему занятию. Убил на это занятие часа полтора, прервавшись только когда из кухни донесся запах готовящейся еды. Воистину, война войной, а обед должен быть во-время.

* * *

После обеда мы втроем двинулись в администрацию. Первым делом зашли к Осте, где я познакомил его со своими товарищами, а также задал давно интересовавший нас вопрос о том, как финансируется местная медицина.

— Здесь все проще простого, — объяснял Оста. — Все неотложное граждане получают бесплатно, в смысле, за это врачу платит казна. В принципе невозможно, чтобы человека принесли с ранением, а врач деньги вперед требовал. Там, где медицинскую помощь можно отложить, она ставится в план, за это тоже платит казна. Ну и, разумеется, всегда можно пойти к врачу напрямую и получить любую желаемую медицину за звонкую монету.

— Если все так просто, что же местные не могли это объяснить? — озвучил сам собой напрашивавшийся вопрос Кар.

— Видите ли, население бесплатной медициной не сильно избаловано, — пояснил Оста. — Мы государством-то стали буквально несколько месяцев назад, вот народ и не разобрался пока. До начала войны вся медицина была строго за деньги, потом было военное время, вот народ и не успел разобраться.

— А что с негражданами? — уточнил я. — Им как медпомощь оказывается?

— Резидентам так же, как гражданам, а других у нас тут и нет толком. Разве что иной раз орки или индейцы просят кого-то починить, это все тоже за счет казны идет.

— Я вот никак не возьму в толк, какой статус здесь имеют врачи? — спросил Рют, — они государственные служащие или нет?

— Или нет, — ответил Оста, — госпитали являются государственными структурами, медперсонал получает зарплату из казны, но не является госслужащими. Гравия старается держать государственные штаты на необходимом минимуме. А еще врачи имеют право на частную практику, если не в ущерб основной работе.

— То есть, врач может в клинике и бесплатных пациентов принимать, и на свой карман работать? — уточнил Кар.

— Разумеется. Главное, это не путать государственные финансы с собственными. Там, — Оста поднял указательный палец кверху, — могут обидеться и обидеть. Поэтому, бухгалтерию и документацию надо вести хорошо. Впрочем, никто не мешает врачам заниматься полностью частной практикой.

— А нам какой статус предоставляется? — уточнил я. — Вот вы говорили про государственную помощь с открытием медпункта, это ведь не подарок будет, где получать и как, когда и кому отдавать?

— Это не ко мне, — замахал руками чиновник, — давайте я отведу вас в финансовую часть, там сразу все расскажут.

Мы согласились с этим предложением и пошли за Остой. Финансовая часть находилась в другом крыле дворца на том же этаже, представляла собой аж целых две комнаты с тремя сотрудниками. Нас определили к одному из них, черноволосому парню чуть старше меня с крупным орлиным носом, сразу ассоциировавшимся со словом «шнобель». Дело свое он знал на «отлично», на все вопросы отвечал без заминки, называя цифры по памяти. Выходило так, что даже частные медицинские учреждения здесь изрядно спонсировались государством. Например, если мы решим обосноваться там, где это не нужно местным властям, и готового строения под медпункт еще нет, то строительные материалы будут предоставлены по себестоимости и в первоочередном порядке. И рабочих дадут. Мы можем строить медучреждение и за свой счет, а можем взять у государства беспроцентную ссуду на пять лет.

Если же мы подписываемся на работу в государственной клинике, то здание для практики нам предоставляется бесплатно, либо, опять же, стройматериалы по себестоимости и ссуда беспроцентная. Если же строение есть, либо оно арендуется у местных властей, либо можно выкупить по себестоимости. И да, медики здесь имеют чуть больше прав, чем остальные граждане. Например, могут порталами пользоваться без всяких подорожных, покупать армейское оружие и много чего еще. «Полное государственное содержание» больниц, о котором сказал Оста, выражалось в том, что медработники получали немалое по местным меркам жалование по фиксированной тарифной сетке, предоставлялись медикаменты по утвержденному списку за счет казны, единственно, вся коммерческая медицина шла отдельно. Государство коммерции никак не препятствовало. Пока все выглядело достаточно соблазнительно, посмотрим, что будет на самом деле. Ну и если мы подпишемся работать на государство, жилье нам бесплатно дадут или построят, лишь бы минимум год отработали.

Когда заготовленные вопросы кончились, а новые еще не придумались, мы коротко посовещались выйдя в коридор, после чего вернулись и объявили, что в принципе согласны, после чего нас отправили обратно к Осте окончательно выбирать место, где мы осядем.

Оста был откровенно не рад нашему желанию лично посмотреть предлагаемые места. Впрочем, он сразу потребовал, чтобы мы сначала подписали рабочие контракты:

— С контрактами на руках я вам сразу сделаю нужные документы, и подорожные не понадобятся, и сопровождение получить куда проще. А без контрактов я еще три дня с пограничниками согласовывать буду, чтобы они хотя бы пятерку знакомых с местностью бойцов выделили. Вы же определились? Вот и подписывайте.

Я внимательно прочитал отпечатанный в типографии стандартный контракт и, не обнаружив в тексте ничего подозрительного, вписал свое имя в нужную графу и вернул бумагу Осте. Кар и Рют последовали моему примеру. Оста вписал номера контрактов в гроссбух, после чего мы приложили пальцы к кружкам под текстом, а чиновник приложил к ним артефактную печать. Несколько лиловых вспышек, и вот мы снова на службе, пусть на сей раз и чисто гражданской. Оста вызвал кого-то по стационарному амулету связи, и через пару минут прибежал преисполненный ответственности парнишка, держа в руках солидную кожаную папку, которая была вручена Осте. Из папки появились три похожих на удостоверения личности документа, куда Оста вписал наши данные и еще раз воспользовался артефакторной печатью, как только мы приложили к ним пальцы.

— Поздравляю, теперь вы официальные сотрудники еще не построенной больницы сами выберете где, — торжественно, но с ухмылкой, произнес Оста. — Советую сразу сходить в арсенал и по этим удостоверениям приобрести военное оружие, а уж потом отправляться на смотрины. Сходите прямо сейчас, вас проводят. А я пока вам эскорт организую.

Мы поднялись и направились к выходу, Оста же начал вызывать по стационарному амулету связи какого-то капитана. Интересная тут связь, работает очень похоже на земные проводные телефоны, даже трубка есть, впервые такое вижу, все до сих пор виденные связные амулеты были жестко привязаны друг к другу и не позволяли вызывать разных абонентов.

* * *

До арсенала нас за мелкую монету проводил морковно-рыжий пацаненок, сын кого-то из сотрудников администрации. С виду дом, как дом, интересное начиналось внутри. У нас проверили документы, дежурный маг просканировал на наличие скрытых артефактов, охрана связалась с администрацией, что-то выяснила, и нас пропустили внутрь. Собственно, сам арсенал нам никто показывать не собирался, вместо этого мы оказались в комнате, похожей на магазин, на стене за прилавком висели образцы оружия, у прилавка же стоял преисполненный ответственности бравого вида сержант в традиционном камуфляже. Он еще раз проверил наши документы, после чего уточнил, что именно мы хотим приобрести. Я спросил про многозарядное оружие, сержант снял со стены пару револьверов и положил их на прилавок. Револьверы были одинаковой конструкции, представлявшей собой нечто среднее между «Кольтом-Миротворцем» и «Кольтом Нэви», то есть, по виду это был самый натуральный «Миротворец», но с капсюльным барабаном и поршнем-шомполом для его снаряжения. Рукоять была не аутентичная гнутая, а современная анатомическая, с пропилами под пальцы. По сравнению с прототипом, механизм был сильно доработан, в нем присутствовала защита от случайного выстрела при ударе по курку, да и сам механизм был как одинарного, так и двойного действия. Между собой револьверы отличались только длиной ствола. Спросив разрешения, я взял длинный, с восьмидюймовым стволом, убедился, что он не заряжен, повертел в руках, несколько раз прицелился навскидку в противоположные стены, после чего повторил те же действия с коротким, ствол которого был где-то четыре с половиной дюйма. Видя мои манипуляции, сержант сначала уважительно на меня посмотрел, после чего предложил пострелять. Подождав немного, пока мои спутники выберут себе стволы по душе и по руке, мы прошли по длинному коридору и оказались во дворе-колодце длинной около двадцати метров. Стены здесь были глухие кирпичные, дальняя от нас еще и мешками с песком заложена. Сержант положил на столик у огневого рубежа оба револьвера, пороховницу и мешочек с пулями, после чего отошел в сторону, жестом предлагая мне приступить к стрельбе. В качестве мишеней были три соломенных болвана, неудачно изображавших человеков, на которые были пришпилены бумажные мишени. Дистанции до них были порядка семи, десяти и пятнадцати метров. Первым я взял длинноствольный револьвер, уточнил у сержанта правильную навеску пороха (как и думал, одно нажатие дозатора на пороховнице), после чего быстро его зарядил. Руки сами выполняли привычные операции. Двадцать секунд, и револьвер готов к бою, после чего я бегло высадил все шесть пуль по трем болванам, сначала двойку по ближнему, затем по дальнему, потом по среднему. Оглянувшись на своих спутников, я понял, что упорол конкретный косяк. Ну негде здесь мне было научиться обращаться с подобным оружием, да еще так шустро. Только сержант не увидел ничего подозрительного, он же меня в первый раз в жизни видел.

Ладно, косячить, так косячить. Я зарядил короткоствольный револьвер и отстрелялся из него. Этот показался более ухватистым и разворотистым, осталось проверить их на себе. Нацепив на себя пояс с кобурой, которую сержант прихватил вместе со стволами, я по очереди вставлял в нее револьверы и быстро выхватывал их. Предсказуемо, короткий оказался более удобным.

После меня стреляли мои спутники, предсказуемо, результаты были куда менее впечатляющими, однако все болваны были убиты, пусть иногда и со второго выстрела.

— Командир, научишь так стрелять? — спросил Кар.

— Я вас, лодырей, не только стрелять научу, я еще и нормальных врачей из вас сделаю, — грозно нахмурив брови страшным голосом сказал я.

— Ловлю на слове, — тут же отозвался Рют.

— Лови, лови, сам потом взвоешь, да поздно будет, — пообещал я. Впрочем, почему бы и нет? Парни толковые, до знаний охочие, руки не из задницы растут, сделаем из них хирургов на зависть остальным. Кстати, зарубка на память, купить как можно больше учебных пособий по медицине, пока окончательно никуда не уехали. Впрочем, напрягу-ка я Осту, пусть организует, если не выйдет на халяву, пусть в счет моей будущей зарплаты запишет.

Из арсенала мы ушли, приобретя восемь револьверов, я взял по паре длинных и коротких, мои спутники взяли по паре коротких. Цена аж в полтора десятка талеров за штуку особо не смутила, не бедствуем мы пока и долго еще не будем, а возможность иметь полудюжину выстрелов на ствол иногда бывает бесценна. До кучи я и сам взял, и товарищей своих заставил купить по набору для чистки оружия и по набору ЗИПа[2] на каждый револьвер.

Кроме револьверов оба моих спутника взяли по карабину, укороченной версии моей кентуккийки. Им самое то, ухватистые, разворотистые, вблизи страшное оружие, а на дальние дистанции им еще предстоит научиться стрелять. Калибр у всего оружия один и тот же, 0,41 дюйма, классический четыреста десятый. Для согласования дальнейших планов достаточно было меня одного, поэтому мои друзья, нагрузившись мешками с оружием, отправились обратно на постоялый двор, я же пошел обратно в администрацию.

Оста был не один, кроме него в кабинете был еще военный в чине лейтенанта с выражением лица «я съел лимон, мне понравилось, и я съел еще килограмм», они громко спорили, судя по всему, наша троица была виновником этого диспута. Дверь была не закрыта, в щель отлично было видно обоих, слышно же их было еще на лестнице. Я аж заслушался. Воистину, в армии матом не ругаются, им разговаривают. Таких цветастых выражений слышать пока не доводилось, надо запомнить, потом блесну этим знанием где-нибудь в приличествующей обстановке.

Суть диспута была проста: Оста данной ему властью пытался заставить лейтенанта организовать нам сопровождение, лейтенант же объяснял Осте в каком месте он видел нас, нашу экскурсию и самого Осту, и на чем он всех нас вертел. Виртуоз. Точно сработаемся.

— Не помешаю? — я вошел в кабинет.

Оста с явным облегчением на лице сделал приглашающий жест рукой, лейтенант же посмотрел на меня с выражением «это еще кого нелегкая принесла?».

— Хан, вот тот человек, которого ты будешь сопровождать, холить и лелеять, — выдал Оста.

— Оста, ну вот нахрена оно мне нужно?! У меня задачи, из-за тебя весь график летит к демонам! — тут лейтенант повернулся ко мне и сказал с тоской: — Вот зачем ты здесь сейчас появился, а? Пришел бы послезавтра, кто-то другой тебе бы сопли вытирал. Ну хоть доложи, кто ты есть такой и что умеешь, а то этот, — лейтенант кивнул в сторону Осты, — ничего толком не рассказал. Докладывай, время пошло!

— Майк, военно-полевой хирург и маг жизни, служил в Орочьем Легионе в чине лейтенанта, Черный Исток и Дикое Поле.

— С какой стороны ружье держать знаешь?

— Ага. Еще умею стрелять и даже попадать, — в тон лейтенанту ответил я, нагло ухмыляясь. — Ну и шпагой и поллаксом так, по мелочи.

— Так он же нормальный, а ты мне кого расписал? — лейтенант с деланой злобой нахмурился в сторону Осты.

— Так, военный, ты приказ выполняешь или отказываешься? — уточнил Оста.

— Выполняю, разумеется, или есть другие варианты? — ответил лейтенант.

— Тогда выметайтесь из моего кабинета, комната напротив свободна, там согласуйте планы и взаимодействие, мне работать надо, — выдал чиновник, недвусмысленно указав на дверь.

Глава 4

В комнате, что была напротив кабинета Осты, из обстановки был только длинный стол и несколько стульев. Мы сели напротив друг друга.

— Извини, я не представился, Хан, лейтенант пограничной стражи, — начал разговор лейтенант.

— Как меня зовут, ты знаешь. Со мной еще двое, фельдшер, бывший сержант, и санитар, бывший рядовой, мы все трое из Легиона.

— Отлично! И чего этот червь бумажный не сказал, что вы медицина? Чего ради секреты разводил?

— Да фиг с ним, у каждого свои причуды. Отлично ругаешься, кстати, научишь? Иногда очень надо объяснить так, чтобы поняли.

— Это завсегда можно, устрою мастер-класс! — лейтенант заржал. — Ладно, давай к делу, что конкретно вам надо?

— Конкретно Оста нам предложил три места для обустройства медицинского пункта, нам надо разобраться, где это будет наиболее разумно. Все-таки начальство, — я ткнул пальцем на дверь, — из кабинета местность не видит.

— Что у вас с вооружением, обмундированием, лошадьми?

— У всех револьверы и винтовки имеются, есть лошади, включая заводных. С обмундированием чуть хуже, надо будет купить необходимое для этой местности, но нужен совет грамотного человека, — я с намеком посмотрел на Хана, — чтобы купить именно то, что надо.

— Потом сами купите, а пока на эту поездку выдам все нужное со склада. Но чтобы с возвратом. Вам сколько времени нужно, чтобы понять, подходит точка или нет?

— Ну ты спросил. Я же их не видел, откуда мне знать? Но не больше дня на точку, думаю, это по самому худшему варианту, полдня должно хватить, по идее.

— Тогда предлагаю такой маршрут. Сначала двигаем на точку номер три по списку этого зануды, — Хан указал в сторону двери, — нам туда кое-что закинуть надо. Вы смотрите, общаетесь с моими, как дадите отмашку, возвращаемся к порталу и двигаем на точку номер один. Второй номер уже напоследок, мы там и останемся. Нормально?

— Как скажешь, мне без разницы.

— Тогда лады, договорились. Отмечаемся у Осты и идем к нам в расположение, выдам все нужное, завтра с рассветом чтоб в расположении были, выступаем сразу. Оружие не забудьте.

Оста смотрел на нас с несколько нервозным выражением лица, но конкретно обрадовался и успокоился, узнав, что мы обо всем договорились. Лейтенант доложил предполагаемый маршрут следования, расписался в каком-то журнале, и мы отправились в расположение его части, как раз у городских ворот. Город небольшой, добираться туда четверть часа максимум, если неспешным шагом. По дорогое Хан просвещал меня по поводу реалий в той местности, куда мы направляемся. Все то же самое, что было на Черном Истоке, только климат тут попрохладнее. Те же племена, хитросплетение взаимоотношений между ними. Ничего нового, о чем я ему сразу и сказал. Он задал несколько вопросов по поводу того, что творилось на Черном Истоке, ответы лейтенанта полностью удовлетворили, и он заметно расслабился. Изначально он ожидал группу сумасшедших картографов, что без посторонней помощи в сортир сходить не умеют, а оказалось, что здесь вполне подготовленная именно к местным условиям группа.

Пограничная стража заняла чуть не целый квартал у городских ворот, как объяснил Хан. Мы зашли в крайний дом от центра, лейтенант отдал несколько коротких приказаний подчиненным и повел меня на склад. Кто видел один склад военного обмундирования, тот видел их все. Прилавок, за которым сидит вечно недовольный и подозревающий всех и вся завскладом, за его спиной стеллажи, на которых в одному ему ведомом порядке разложены кучи имущества. Единственное, что меня здесь удивило, это то, что кладовщик не бухтел и сразу выдал все запрошенное. В смысле, свалил в кучу на прилавке и сел составлять акт передачи ценного имущества в мои загребущие лапы. Лейтенант стоял у него над душой, видимо, чтобы ускорить процесс. В результате, уже через полчаса я шел к постоялому двору в сопровождении пары пограничников, тащивших мешки с выданным барахлом.

* * *

На заднем дворе постоялого двора творился ужас и мрак. Кар и Рют играли в войнушку с револьверами в руках. То они гонялись друг за другом, периодически щелкая курками вхолостую, то кто-то из них находил укрытие и начинал выцеливать другого. При холостом спуске запальные кристаллы давали хорошо заметную в наступивших сумерках вспышку. Визг и вопли воюющих сторон было слышно аж с соседней улицы.

Солдаты остолбенели от вида этой удивительной сцены, я тоже изрядно озадачился. Постояв с полминуты наблюдая за происходящим, я не выдержал и заорал:

— Прекратить херню!

Воюющая парочка замерла и уставилась на меня с выражением полного непонимания на наглых мордах.

— Оба опустили оружие и шагом марш ко мне. Выполнять, мать вашу! — тут я добавил несколько заимствованных у лейтенанта Хана выражений. — Недоумки, зарубите себе на носу, а лучше напишите на лбу, чтобы не забыть, никогда не направляйте оружие на другого человека, если не хотите убить его нахер! Усвоили?!

— Командир, а что мы такого сделали? — попытался возразить Кар.

— На ваше счастье, ничего не сделали. А то я бы оживил, потом лично удавил еще раз. Оружие всегда считается заряженным и готовым к бою, если ты лично не убедился в обратном. Вот ты убедился, что револьверы не заряжены?

— Командир, да кто их мог зарядить-то? — пытался оправдываться Кар.

— Еще раз повторяю. Оружие! Всегда! Считается! Заряженным! Всегда, если не убедился в обратном лично. А ты, Рют, проверил свои стволы?

— Так точно, командир, они были не заряжены.

— А стволы Кара ты лично проверил?

— Ээээ, нет.

— А он твои проверил?

— Нет, командир.

— Командир, откуда мы могли это знать? — вмешался в разговор Кар.

— Ой, как все запущено… — только и смог протянуть я. — Ты хочешь сказать, что вы получили оружие, которым толком не умеете пользоваться, и тут же устроили этот цирк? Мда, достались мне помощнички, нечего сказать. А ведь были так похожи на умных. Ну-ка, сделай умное лицо, — Кар начал морщить лоб и гримасничать. — Хорошо, а теперь сделай, как было.

Солдаты, с удовольствием смотревшие на этот разнос (ибо нет ничего более приятного, чем вид севшего в лужу собрата), издевательски заржали в голос. Вскоре к ним присоединился Рют, да и Кар улыбнулся.

— Посмеялись, и хватит. Повторяю еще раз, если кто забыл: Никогда, ни при каких обстоятельствах не направляйте оружие на другого человека, если не хотите его убить нахер. Это понятно? А сейчас принимайте имущество у этих двух достойнейших людей, потом буду вас учить револьверами пользоваться.

Обмундирование быстро распределили, после чего я начал вбивать в своих спутников основы обращения с огнестрелом. Перво-наперво были разъяснены основы техники безопасности.

— Цель на прицеле, палец на спусковом крючке. Опускаем ствол, палец ложится на рамку. Обратно на цель, палец снова на спусковом крючке. Повторить три тысячи раз.

— Командир, это сколько же времени нам тренироваться? — слегка возмутился Рют.

— Столько, сколько нужно. Сегодня раз триста-четыреста сделаешь, завтра продолжишь. Я с вас не слезу, пока не доведете этот навык до автоматизма.

Солдаты серьезно с пониманием закивали головами. Они пока не ушли, решив посмотреть до конца представление нашего бродячего цирка.

— Так, сотню раз отработали, пока пауза. Идем дальше. Разбираем процесс снаряжения револьвера…

На дворе совсем стемнело, и занятие пришлось прекращать. Солдаты с нами простились и отправились обратно в расположение, мы же поужинали в харчевне и пошли спать. Завтра вставать рано придется.

* * *

Наша троица явилась к воротам аккурат перед построением взвода пограничной стражи, который должен был предоставить нам сопровождение. Лейтенант Хан строил и считал своих подчиненных, демонстрируя виртуозное владение нецензурной лексикой. Кар и Рют смотрели и слушали с восхищением, открыв рты. Инструктаж, если так можно было назвать эту занимательную процедуру, продолжался минут пять, после чего лейтенант дал приказ выдвигаться. Нас поставили в конец процессии, пока идем по безопасной территории. Дорога под копытами лошадей была мощеная, так что глотать пыль не пришлось. Вскоре мы добрались до портала, здесь лейтенант снова построил своих солдат и устроил смотр оружия. Убедившись, что у всех все заряжено, Хан проверил и наши стволы, удовлетворенно хмыкнув при виде идеально вычищенных, смазанных и заряженных револьверов. Затем управляющий порталом маг связался с кем-то по амулету, после чего активировал портал.

Пройти через портал это была та еще процедура. Сначала в него ломанулось первое отделение с оружием наизготовку, затем, дождавшись сигнала, что с той стороны нет врагов, прошло второе отделение. Снова подтверждающий сигнал, и в портал отправляется третье отделение, и мы замыкающими.

Перепад давления привычно хлопнул по ушам, нам явилась картина выложенных из габионов стен форта вокруг портала и голубого неба над головой, по которому лениво плыли белоснежные облака. Пограничники четко построились в колонну по три, нас при этом определили в середину колонны. Ворота форта со скрипом открылись, и мы выехали на простор.

Прерия. Типичная прерия. Равнина, только где-то вдалеке справа от дороги виднеются то ли низкие горы, то ли высокие холмы. Вокруг море подсохшей травы, не слишком высокой, так, где-то по лошадиное брюхо. Дорога, по которой шла колонна, постепенно загибалась в сторону тех самых то ли гор, то ли холмов. На всякий случай я периодически сканировал местность, но из крупных живых существ удавалось обнаружить только крупных грызунов, вроде сурков. Если верить ехавшим рядом с нами солдатам, сурки вкусные, хоть их и непросто добыть. Мы не торопились, все-таки под ногами не настоящая дорога, а так, вытоптанная в траве тропа. Я вдыхал знакомые запахи, казалось, что вокруг меня не Гравия, а Кентукки, такой же рельеф, та же трава и те же запахи. Не удивлюсь, если трава весной цветет голубым цветом. Интересно, а блюграсс здесь играют?[3] Если нет, надо будет научить.

* * *

Через час похожие на холмы горы приблизились. Все-таки это именно горы, очень старые и сильно выветрившиеся. То ли в этих горах, то ли рядом с ними собираются добывать железную руду, собственно, к будущему поселку горняков мы сейчас и направляемся. Мы втроем оценим обстановку и поедем дальше, а часть едущих с нами пограничников там останутся и сменят отделение пограничной стражи на временной заставе. Временной потому, что как только более-менее отстроят горняцкий поселок, граница отодвинется дальше, вместе с пограничными заставами.

Поселок представлял собой три построенных дома, десяток палаток и штабели досок, бруса и прочих строительных материалов. Пограничники занимали половину палаток и один дом, в остальных разместились строители. Термин «застава» не слишком хорошо подходил к этому образованию, скорее, это был опорный пункт, причем даже забор вокруг него только-только начали возводить. Пока Хан занимался заменой личного состава, я отошел в сторону и связался с Мило, как и договаривались. Пришлось извиниться за нарушение планов, что профессор, как я его про себя начал называть, воспринял совершенно нормально. Уточнив ситуацию, он дал несколько ценных советов насчет того, на что следует обратить внимание при выборе места, где можно бросить якорь, после чего мы с ним простились, договорившись о следующих сеансах связи.

Хан развел бурную деятельность, смысл которой был нам непонятен, но местные носились, как наскипидаренные. Кипучая деятельность утихла только перед обедом, на который пожаловали интересные гости. В поселок явилась делегация индейцев.

Индейцы не разочаровали. Крепкие парни с дубленой солнцем и ветром кожей в искусно и с фантазией сшитой одеждой из шкур, где замша чередовалась с гладкой кожей и с мехом, лаконичная раскраска на лицах, явно обозначающая статус в племени, гордый и независимый вид. Оружием у них были копья с длинными узкими стальными наконечниками, луки со стрелами и топорики, сильно напоминавшие земные томагавки. Вождь, двое его сыновей и шаман. Шаман магическими способностями не блистал, как маг он был примерно моего, то есть не слишком высокого, уровня, на Черном Истоке у орков посильнее были. Шаман был одет куда менее импозантно, чем его коллеги с орочьего континента, хотя цветастых перьев в его наряде хватало, но основа была так же, как и у остальных индейцев, кожаная куртка и кожаные же штаны, украшенные по швам порезанной в лапшу кожей, местами в эту лапшу были вплетены яркие перья, вот и весь индейский гламур.

Индейцы уединились в одном из домов с лейтенантом на переговоры, где и застряли на пару часов. Мы же, в сопровождении пятерки пограничников под командованием сержанта, проехались по округе. Приятное место, я как будто вернулся в Кентукки, природа один в один. Разве что река сильно меньше, чем Огайо, на берегах которой я провел столько лет. Следуя советам Мило, я делал замеры напряженности энергетического поля. По возвращении сяду за расчеты, может что-то интересное и выплывет. Мы вернулись буквально за пару минут до окончания переговоров между высокими сторонами.

— Чего они хотят? — спросил я Хана.

— Известно чего. Огнестрел им подавай.

— И в чем проблема?

— Проблема в том, что огнестрел продается только гравийским подданным. А эти хотят и независимость сохранить, и огнестрел получить. Только тут без вариантов, как ни строй из себя самых крутых прыщей на заднице мироздания, — хихикнул Хан.

— И как, договорились до чего-нибудь конкретного?

— Нет, они снова будут думать. Пока не прижмет, так и будут сопли жевать. А пока пусть довольствуются договором о дружбе.

— Понятно. У нас дальше какой план?

— Ты здесь закончил?

— Да, все осмотрели, можно двигать.

— Тогда двигаем обратно к порталу, оттуда сразу переходим к следующей точке, там и заночуем, — решил лейтенант.

Вскоре взвод снова построился по-походному и выдвинулся обратно к порталу. У портала взвод разделился, снятое с поста отделение отправилось в Орсод, мы же, вместе с остальными двумя отделениями, двинулись на следующую точку по плану.

Местность на следующей точке мало отличалась от той, из которой мы только что ушли, даже горы выглядели похожим образом, только располагались на пару лиг дальше от портала, так что дорога заняла на полчаса дольше. По дороге нам повстречался индейский разъезд. Пятеро воинов в традиционной индейской одежде, но помимо копий, луков и томагавков, вооруженных еще и длинноствольными ружьями. Лейтенант перекинулся с ними несколькими фразами, после чего они продолжили свой путь, а мы свой. Воины принадлежали к племени, решившему войти в состав Гравии и давшему присягу. Дружественная территория — это всегда хорошо.

Поселок выглядел примерно так же, как и предыдущий, с той разницей, что здесь уже стоял крепкий частокол, за которым виднелись целых четыре построенных дома и еще два недостроенных. Кроме домов там стояли несколько армейских палаток, в одну из которых нас и определили на ночь.

Утро я начал с тренировки своих подчиненных. Подъем, пробежка вокруг частокола, сделали десяток кругов. Когда разогрелись, устроил им очередной мастер-класс по фехтованию. На бесплатный цирк собрались смотреть все, даже строители. Клоунами опять были Кар и Рют. Где-то через час я сжалился над ними и прекратил издевательство, в смысле, тренировку. Смыв пот в озере, мы поехали осматривать окрестности примерно в том же составе, как и в прошлый выезд.

Будущий поселок располагался на возвышенности рядом с длинным озером. Как пояснили погранцы, это скорее даже не озеро, а очень сильно разлившаяся в этом месте река, есть небольшое течение, глубины на середине приличные, десятка два ярдов. По другую сторону от поселка, собственно, и находились те самые горы, которые было видно еще от портала. Судя по карте, это тот же горный массив, что и на предыдущей точке, хотя сейчас с ней нас разделяет добрая сотня лиг. В сторону портала тянулась та же самая прерия, в которой водятся индейцы, в данном случае совершенно дружественные. Мы объезжали окрестности, наслаждаясь природой и тишиной вокруг, периодически останавливаясь, чтобы сделать замеры и нанести их на полученную копию карты. Абсолютная память — это хорошо, но визуализация на бумаге всегда лучше. Сопровождавшие нас пограничники охотно делились информацией по особенностям местной жизни, обычаям индейцев и прочему, не имеющему прямого отношения к организации службы. В поселок мы вернулись как раз, когда там ударили в сильно пострадавший от жизни медный таз, доживавший свои дни в качестве рынды. Обед, святое время.

На звук рынды из крайнего правого достроенного дома вышла целая делегация. Лейтенант и пятеро индейцев. Вождь, шаман и трое приближенных к вождю воинов. Шаман был сильный, вполне на уровне боевых орочьих шаманов с Черного Истока, намного сильнее меня, как маг. В отличие от орочьих шаманов с их зеленой аурой магов жизни, у этого аура была больше похожа на ауру боевого мага, если судить по описаниям из учебника, вживую боевых магов я пока, вроде, не встречал. Или встречал среди этих тварей Искореняющих Скверну? Тогда было не до того, чтобы ауры рассматривать, так что кто его знает. Опасный тип, как ни крути.

Обедали мы под навесами, гости с Ханом сели отдельно от остальных, продолжая что-то обсуждать. После обеда индейцы простились с лейтенантом, в упор не замечая остальных, и удалились в прерию. После этого Хан сменил находившееся на этой заставе отделение, и мы отправились обратно.

На сей раз мы переместились обратно в Истор. Лейтенант объяснил, что до оставшейся точки от портала надо пройти почти двадцать лиг, мы просто не успеем дойти места до наступления ночи, а ночевать в поле никакой нужды нет, так что переночуем в цивилизованных условиях, а с утра пораньше двинем на точку, к вечеру как раз доберемся.

* * *

Ночевать в нормальной кровати куда приятнее, чем в походной армейской. Да и готовка в харчевне лучше, чем на полевой кухне. На постоялом дворе я с полчаса погонял Кара и Рюта на тему правильного обращения с оружием, потом мы нормально поужинали, да и разбрелись по комнатам. Я еще около часа просидел над сделанными записями, рисуя графики и пытаясь наложить их на карту, но пока особой ясности не было. Из трех точек мы осмотрели северо-западную и юго-восточную, центральную будем смотреть завтра, там все и выяснится. Северо-западный и юго-восточный поселки располагались на расстоянии примерно восьмидесяти лиг друг от друга вдоль горной гряды, где и предполагается вести добычу полезных ископаемых. Место там богатое на полезные ископаемые, разве что горы расположены далековато от обоих ближайших порталов. В конце концов я сложил все записи в ранец, да завалился спать.

Утро началось практически так же, как и позавчера, разве что вместо полноценного взвода нас сейчас сопровождало только одно отделение пограничной стражи. Проход через портал выглядел аналогично, половина бойцов прошла на ту сторону, после подтверждения безопасности перехода через портал прошли и все остальные. Дальше все также шло по привычному сценарию, разве что сейчас мы двинулись в другом направлении.

Мы ехали по прерии, поднимающееся солнце неприятно слепило левый глаз. Солдаты дружно надели темные солнцезащитные очки, в очередной раз заставив меня удивиться до полного изумления. Я попросил у Хана его пару и удивился еще больше. Откуда здесь, в махровом средневековье, взялись вполне современного вида очки с оправой из пластика, да еще и смахивающая на классическую модель Ray-Ban? Оказалось, что эта нужна вещица продается в том самом оружейном магазине за весьма небольшие деньги. Ну и где были мои глаза? Сложно было внимательнее осмотреть ассортимент, да набрать их на всю команду? Тупой — это диагноз, а лох — это судьба. Кляня себя последними словами за невнимательность, я сдвинул шляпу набок, чтобы поля прикрывали глаза от солнечных лучей.

Чтобы отвлечься от мыслей о собственной невнимательности, я начал расспрашивать Хана про обстановку в этих краях. Надо же знать, куда мы влезаем. Получалось так, что две точки, где мы уже побывали, находились на индейских землях, в смысле, что вокруг жили дружественные индейские племена. С самими племенами у Гравии был мир и дружба, но оставался риск вторжения враждебных племен, вокруг их было в достатке. Разобраться в хитросплетениях постоянно меняющихся союзов, коалиций и военных блоков среди индейских племен мог, пожалуй, только индеец, белому человеку масса моментов была совершенно непонятна. Это не считая многочисленные племена орков, которые тоже то дружили, то воевали с соседям по одним им понятным причинам. Сейчас мы ехали на точку, находящуюся на орочьих землях. Тут я несколько напрягся, сражения с орками сложно забыть, очень опасные противники. Хан тут же успокоил, сказав, что племя, на земли которого мы едем, собирается признать власть короны Гравии над собой, то есть, более дружественного нам тут и не найти. Сразу от сердца отлегло. На Черном Истоке тоже были дружественные орочьи племена, у меня в мешке даже лежит амулет связи от тамошнего шамана. И все-таки, лучше бдительность не терять, поэтому я регулярно сканировал окрестности поисковым плетением.

К полудню мы преодолели примерно половину расстояния, пару раз остановившись по дороге на короткий привал. Лейтенант скомандовал остановиться на обед, который всегда должен быть по расписанию. Мы дружно поставили раскладные стульчики примитивнейшей конструкции, две П-образные рамы, скрепленные стальной осью, да кусок брезента в качестве сидения, кто-то разжег спиртовку и водрузил на нее чайник, каждый достал обеденную порцию из сухого пайка, и все приступили к еде. Осеннее солнце давало приятное тепло, ветра почти не было, красота и идиллия. Я по привычке просканировал местность вокруг и насторожился: с юга в нашу сторону двигалась группа людей или орков верхом на лошадях. Магическое зрение уточнило картину: орки, три десятка воинов верхом, среди них минимум два шамана, с такого расстояния ауры почти не различались. Не задумываясь, я сразу доложил об этом Хану. Лейтенант встревожился и скомандовал срочно сворачиваться, объявив готовность к бою. Пограничники в момент свернули импровизированный лагерь и стали перепроверять оружие. Мне же было как-то неспокойно на душе. Да, у нас есть винтовки и револьверы, но орков вдвое больше, да еще и шаманы, свои магические способности я оценивал трезво, всех мне не прикрыть, шаманов разом не вырубить. До чего же не хочется воевать, кто бы знал…

Лейтенант приказал продолжать движение по маршруту, заодно определим, что это за орки такие. Если местные по своим делам едут, на нас отвлекаться не станут. Если же это залетные за зипунами пришли, то непременно постараются нас извести, хотя бы, чтобы мы не мешали их отходу потом.

Глава 5

Мы отъехали на добрые полмили, когда стало ясно, что это именно грабительский рейд: отряд орков изменил направление движения так, чтобы выйти нам четко во фланг. Сейчас на разделяло чуть меньше мили, уже было видно поднимаемую ими пыль, они точно так же видели тянувшийся за нами пылевой шлейф. Хан грязно и витиевато выразился, после чего сказал:

— Проклятые краснорожие, вечно от них проблемы. Еще и место поганое, ни ямки, ни холмика вокруг. Майк, прикрыть нас сможешь?

— Всех не смогу, — ответил я, — сил не хватит. Могу поставить щит ярдов десять в ширину.

— Десять ярдов? Отлично! А говорил, всех не прикроешь. Тебе надо прямо за щитом стоять или как?

— Ярдах в трех перед собой могу его сделать.

— Еще лучше! — довольно произнес Хан и тут же скомандовал: — Отделение, первая шеренга пять человек, вторая два, медицина по центру, остальные сзади. Стройся!

Бойцы тут же построились, я оказался в центре второй шеренги, Кар стоял слева, Рют справа, сам капитан оказался сзади, вооружившись подзорной трубой. Интересно, из чего они линзы делают, точат из цельных кристаллов хрусталя, пришла в голову мысль. Выверт сознания, которое совсем не хочет воевать. Солдаты перевесили щиты вперед, чтобы можно было быстро ими прикрыться, сменили шляпы на похожие на морионы шлемы, достали из чехлов винтовки и взвели курки, я последовал их примеру, перекинув через голову винтовочный ремень. Если дойдет до боя, будет некогда прятать оружие в чехол, бросать же винтовку я не собирался. Перед нашим отрядом висело плетение воздушного щита, осталось только наполнить его силой.

— Внимание, бойцы, — громко сказал я. — Когда они подойдут на расстояние выстрела, я активирую щит. Щит всего десяток ярдов в ширину, так что не разбегаемся. Щит односторонний, они в нас попасть не могут, а мы в них можем. Доклад окончил.

— Стрелять по моей команде. После выстрела сразу ружья в чехол, револьвер в руку. Пока ждем, — скомандовал Хан. — Да, никого из своих не подстрелите, шкуру спущу. Медицина, — обратился он к нам, — как ружья разрядите, сразу пригибайтесь, не мешайте задней шеренге стрелять.

— Так точно, — нестройно ответили мы втроем.

Я еще раз просканировал окрестности поисковым плетением и громко выругался.

— Лейтенант, у нас проблемы, это передовой дозор, за ними еще толпа увязалась.

— Сколько? — спросил Хан.

— Не могу сказать, но не меньше сотни. Скажу точнее через пару минут, как подъедут ближе.

Теперь была очередь лейтенанта выругаться. Хан это делал искренне и крайне затейливо.

— Как далеко? — спросил он.

— Мили две отсюда, на пределе моих возможностей. Было бы их меньше, вообще не смог бы заметить.

— То есть, между дозором и основным отрядом полторы мили, — задумчиво протянул Хан, — если будут гнать лошадей, будут здесь через пять минут после начала боя. Но если лошади устали, у нас есть десять минут на то, чтобы уничтожить дозор и постараться удрать. Наши лошади немного отдохнули, есть небольшой шанс оторваться. Док, ты им какие-нибудь сюрпризы можешь сделать?

— Запросто, нужны носители, чтобы сделать артефакты. Камни размером не меньше серебряного талера были бы лучше всего. Где-то дюжину, больше сделать не успею.

— Мик, — скомандовал Хан бойцу слева от него, — все слышал? Набери камней, принеси сюда, да быстро!

Боец тут же соскочил с седла и кинулся собирать камни, которыми изобиловала почва под ногами. Буквально через минуту он сунул мне мешочек с разнообразными бульниками, после чего снова встал в строй. Я же не отрывал взгляда от приближающегося пылевого облака. Передовой орочий дозор резко ускорился в нашем направлении, будет на расстоянии выстрела буквально через минуту-другую. Основные же силы так и продолжали не спеша двигаться в нашем направлении. Попытка уточнить их численность принесла печальные известия, их было около полутора сотен. Против такой силы нам не выстоять, так что будем применять главный прием секретных восточных единоборств, быстрый бег от противника.

Пока орки были вдалеке, я успел сделать из камней четыре мины, залив в них все свои придумки, на этот раз совместив паническую пугалку с плетением «солнышко», дававшим очень яркую вспышку. По-хорошему, не нужно их убивать насмерть, всех не перебьешь, зато сильно разозлишь. А вот если удастся наплодить раненых и увечных, это их хоть как-то задержит.

Наконец, орки приблизились на две сотни ярдов, я активировал щит, почти сразу первая шеренга дала залп. Минус пять орков. Я положил длинную ложу своей винтовки на плечо бойца впереди справа от меня, выцелил шамана и потянул спуск. Мой выстрел слился с залпом остальных винтовок, только Кар и Рют пока не стреляли, я им приказал подпустить орков хотя бы на полсотни метров. Орки смешались и остановились в нерешительности. Только что они потеряли почти половину отряда, включая обоих шаманов. Видя это, Хан дал команду перезарядиться. Когда орки пришли в себя от такого неудачного для них начала боя, они с гиканьем понеслись к нам. Несколько стрел отскочили от щита

— Огонь по готовности! — отдал приказ Хан, тут же загремели выстрелы, орочий отряд прекратил существование, только четверо воинов доскакали почти до нас, где их встретил револьверный огонь. Я снял щит, отряд перестроился в походный порядок, и мы понеслись дальше в направлении цели нашего путешествия. Запущенное поисковое плетение показало, что основные орочьи силы повернули в направлении места стычки и ускорились.

Почва под ногами каменистая, проще всего передвигаться по дороге, фактически просто утоптанной тропе, ехать вне тропы можно только медленно, у лошади хоть и есть встроенный автопилот, но трава мешает разглядеть камни под ногами, так что риск наступить на булыжник, оступиться и сломать ногу очень высок. Долго нестись сломя голову здесь не получится, именно потому, что голова у кого-нибудь сломается от контакта с грунтом. Зато можно скакать во весь опор по этой самой дороге. К чему это я? А к тому, что широкой лавой за нами никто гоняться не будет, а раз так, то сюрпризы нужно оставить именно на дороге. Хорошо бы еще непричастных не задеть, поэтому я поставил в артефактные мины таймер примерно на час, чтобы они разрядились, если их раньше не активируют орки. Сами же артефактные камни были рассыпаны по дороге на протяжении полутора миль в совершенно случайном порядке. Пусть они хоть как-то остановят эту толпу.

Наш отряд отъехал примерно на лигу от места стычки с орочьим дозором, регулярно меняя аллюр, чтобы лошади не уставали. Преследователи как раз достигли места стычки и остановились. Хан подъехал ко мне и крикнул:

— Я предупредил племя, куда мы едем, они собирают воинов и выедут нам навстречу. Надо продержаться еще лиги четыре.

Я кивнул в ответ. Определенно надо что-то менять в жизни. Это уже который раз по счету за нами гонятся, а мы убегаем? Вредная привычка какая-то.

Сигнал о срабатывании первой артефактной мины принес неутешительные известия, толпа орков двинулась по нашим следам. Сейчас нас разделяет примерно лига и будет лучше, если наша фора останется такой же. Расстояние было слишком большим, чтобы я смог за ними следить, но сигнал о срабатывании первой мины, положенной в сотне ярдов дальше по дороге, говорил сам за себя. Вскоре сработала вторая, затем третья. Получалось так, что они пошли за нами с максимально возможной скоростью, но после срабатывания четвертой мины скорость замедлилась, и расстояние между нами начало расти. У меня оставалась еще горсть камней, по мере возможности я делал из них мины и кидал на дорогу, пусть будет еще сюрприз, жаль, что все камни кончились, останавливаться же, чтобы собрать еще камней, не было ни малейшего желания.

Сигналы о срабатывании последних сюрпризов пришли, когда мы проехали чуть больше лиги от того места, где я их начал разбрасывать. Судя по сигналам, противник снова замедлился, как только напоролся на мины, дистанция же оставалась стабильной. Жаль, что моих способностей не хватает, чтобы засечь противника на таком расстоянии.

Тем временем местность начала понемногу меняться, появились невысокие плоские холмы, поросшие кустарником и иногда деревьями. Здесь уже можно было найти удобное для обороны место, если других вариантов не останется. Хан лично заехал на такой холм и попытался разглядеть преследователей через подзорную трубу, вернувшись в строй, он только отрицательно покачал головой. В дымке, поднимающейся от прогретой осенним солнцем земли, невозможно было разглядеть пыль от наших преследователей. Так или иначе, они пока далеко, если будем идти тем же темпом, регулярно меняя аллюр, чтобы лошади как можно меньше уставали, есть все шансы успеть объединиться с воинами дружественного племени до того, как нам вцепятся в загривок.

Мы проехали еще две лиги, когда поисковое плетение засекло противника. Дистанция мили полторы, пока сложно понять, сколько их там, но мало быть не может. И быстро движутся, заразы, такими темпами мы успеем пройти не больше лиги прежде, чем нас нагонят. Лошадей им не жаль, сволочам. Ведь заводных у них по одной на рыло, как и у нас. Что самое скверное, мы даже приблизительно не представляем, на каком расстоянии от нас сейчас подкрепление от дружественного племени, связь с самим племенем есть, но там забыли обеспечить связью свое ополчение. Лейтенанта новость совсем не обрадовала, он приказал увеличить темп, и периодически стал поглядывать назад, хотя расстояние было слишком большим, чтобы хоть что-то можно было разглядеть. Пока нам удавалось держать дистанцию, преследователи по-прежнему были примерно в полутора милях позади.

— Лейтенант, какие у нас варианты? — спросил я Хана, когда он в очередной раз вернулся в строй после безуспешной попытки разглядеть догоняющих нас орков.

— Либо продолжаем драпать, пока лошади не начнут падать, либо занимаем оборону и стараемся продать свои шкуры как можно дороже, где-то через милю будет удобное место. Холм, нормальный подъем только с одной стороны. Ты сам что думаешь?

— Лучше занять оборону, если догонят, нам конец.

Лейтенант согласно кивнул и пришпорил своего коня, направив его в голову нашей небольшой колонны. Вскоре прозвучал его приказ перейти на галоп. Мы погнали лошадей вперед, пытаясь выиграть хоть несколько минут, которые не будут лишними, на обустройство позиций. Дорога чуть свернула в объезд очередного холма, и взору открылась та самая позиция, о которой говорил Хан.

Холм, вернее, выветренная скала высотой с трехэтажный дом примерно и примерно в фарлонг, ближайший к нам склон осыпался, забраться по такому без лестницы очень сложно. Отряд обогнул его по дороге слева, и взору открылся единственный подъем на эту скалу. Этот склон был относительно пологий, с уклоном градусов в тридцать, он весь порос жесткой травой и кустарником высотой чуть выше пояса. Вроде, и укрытие, но пуля прошибет запросто и куст, и сидящего за ним. Отряд заехал наверх по склону и спешился, несколько солдат схватили лошадей за уздечки и повели к центру площадки на плоской вершине холма, где образовалось небольшое озерцо, остальные же, повинуясь командам лейтенанта, начали занимать и обустраивать позиции, используя камни в качестве укрытий. Кара с Рютом я отправил поближе к воде организовать что-то наподобие лазарета. Сам же я спустился вниз по склону, где мы только что прошли, и начал готовить сюрпризы для врага.

Очень просто делать минные артефакты, если раньше их уже делал и использовал. Просто вызываешь из памяти схему плетений, встраиваешь ее в носитель, заливаешь нужное количество энергии, и готово. В качестве носителя использовался известняковый щебень, которого под ногами было полно. Когда была готова десятая мина, подбежал запыхавшийся лейтенант.

— Они показались, минут пять и будут здесь. Ты с чем тут возишься?

— Мины вот сделал, убойные, радиус поражения ярда три, командуй, где их ставить?

— Тут, тут и еще вот здесь, — начал сразу распоряжаться Хан, поднимаясь по склону и показывая места для закладки сюрпризов. Вскоре мины закончились.

— Пока они подъедут, могу сделать еще пару штук направленных, их делать дольше, но и бьют дальше, ярдов на восемь по сектору.

— Делай, но смотри, не надорвись, медицина, раненые будут, причем много.

Наверху я сбегал к нашему импровизированному лазарету и вытащил из мешка запасную перекладину для носилок. Пара ударов воздушным лезвием, и у меня в руках оказались небольшие деревянные бруски, самое то, чтобы направленные мины делать. Теперь бегом обратно и за работу!

Артефакторика хитрая наука, изучить ее мне толком до сих пор не удалось, так, по верхам немного нахватался, да научился вкладывать плетения в простейшие артефакты. Мило учил чисто практической части, на тот момент это было важнее. Я не знаю, почему артефакт ненаправленной мины проще и надежнее всего загоняется в известняк, а направленную мину лучше делать из дерева. Спрашивать профессора тогда некогда было, да и сейчас не ко времени, но зарубку на память сделаю. Но хорош попусту размышлять, мины сами себя не сделают. Вот берем этот брусок, помечаем одну сторону надписью «к противнику» и начинаем вкладывать плетения. Сначала активирующий контур с привязкой вот к этой палочке, сломаешь ее, контур и сработает, теперь направляющее плетение, накопитель энергии, собственно боевое плетение, да не забыть прикрыть эту красоту маскирующим плетением. Теперь беремся за вторую мину…

Лейтенант прибежал, когда я закончил третью мину и готовил заготовку для четвертой.

— Медицина, скоро они тут будут, что готово?

— Гляди, вот три мины, этой стороной на врага, смотри не перепутай. Вот активаторы, все пронумеровано. Активатор ломаешь, мина срабатывает.

— О! Годно! Прям сейчас лично их поставлю, — Хан сграбастал три готовые мины и рванул вниз по склону.

Я же повесил неудобный поллакс за спину, нацепил на голову шлем, положив шляпу в мешок, и взял в руки кентуккийку. От ружейного огня сейчас будет больше толку, чем от магиченья. Позицию мне давно определили у камней справа от спуска, на нее и пойдем. Короткие револьверы в кобурах на ремне, длинные револьверы в кобурах на бедрах, выглядит дико и не слишком удобно, да только в бою лучше все свое иметь с собой. А вот и позиция. Сгребаем крупные камни в сторону, разглаживаем грунт насколько возможно, быстро нарвать охапку травы, на нее сверху одеяло, кусок сукна сверху на камень, будет упором для винтовки, три винтовочных патрона на плоский камень, чтобы под рукой были. Вряд ли успею сделать больше четырех выстрелов из своего ружья, так что хватит. Все, сел как можно удобнее, смотрю на мир через прицел.

Орки вывалились толпой с обоих сторон холма, на котором мы засели. Много их, под две сотни. И пять шаманов, что совсем скверно, причем все заметно сильнее меня. Стало понятно, почему их Хан называл «краснорожими». Лица орочьих воинов были раскрашены красной краской, уж не знаю, охра это или киноварь. В отличие от собратьев с Черного Истока, у этих орков кожа была не зеленоватого, а коричневатого оттенка, в остальном отличий особых не было. Такие же здоровенные дылды с кучей колющего, режущего и дробящего оружия и скверным характером, попадаться им в плен не хочется.

Лейтенант приказал разобрать цели, но не стрелять до его команды, либо пока орки не полезут на приступ. Кто тут у меня самый перспективный как мишень? Да вот этот шаман. Забеспокоился, гад, чует, когда смотрят через прицел. Вон, сразу защитный кокон поставил. Кто будет целью номер два? Вот тот здоровяк, что командует вдалеке. Третью цель выбирать рано, пока буду второй раз перезаряжаться, тут все трижды поменяться успеет.

— Огонь! Далее по готовности, — скомандовал лейтенант.

Я задержал дыхание, палец плавно потянул спусковой крючок, курок ударил по запалу, и приклад мягко толкнул в плечо. Пуля пробила защитный кокон шамана и ударила его в центр груди. Точно в сердце, в правый желудочек. Шаман рухнул на землю ничком, на спине его расплывалось красное пятно, творимая же им волшба рассеялась. Вокруг загремели выстрелы. Пальцы заученно схватили патрон, я зубами надорвал его, высыпал порох в ствол, затолкал сам патрон и забил его шомполом до конца. Где там вторая цель? Вот он, родимый, ломанулся на штурм во главе пары десятков головорезов. Снова приклад толкнул в плечо, да только орочий командир вдруг нагнулся, и пуля попала в воина, ехавшего за ним. Хорошо попала, в район тазобедренного сустава, брызнул фонтан крови, видимо, задело бедренную артерию. Вождь или командир поднял в руке томагавк, что-то прокричал, его крик тут же подхватила вся орава орков, что в едином порыве рванула к единственному подъему на холм. Часть орочьих воинов кружила вокруг холма, осыпая его стрелами из луков. В мой воздушный щит ударились уже три стрелы. Пограничники, похоже, имели отработанную тактику на подобный случай, они разделились на группы, где одни прикрывали других щитами, а те стреляли, время от времени они менялись ролями.

Я успел сделать еще один выстрел, когда орки добежали до подъема на холм. Здесь им пришлось спешиться, быстро ехать на лошадях под обстрелом здесь было невозможно. Винтовка с медленной перезарядкой была тут бесполезна, пришлось взяться за длинноствольный револьвер. Расстояние чуть больше полусотни ярдов, идеальная дистанция для этого оружия при стрельбе по групповой цели. Револьвер в правой руке, большой палец левой ложится на широкую рифленую спицу курка и взводит его, целик и мушка совмещаются на брюхе особенно здорового орка, что лезет впереди, умело прикрываясь щитом. Палец тянет спусковой крючок, выстрел, орк пробегает еще пару метров и падает поперек тропы, суча ногами. Отлично, как раз успел пробежать за первую мину и перекрыл дорогу другим. Двое других орков подскочили к нему, схватили под руки и собрались было утащить обратно. Нет, ребята, вы мне здесь еще нужны. Снова взвожу курок и стреляю в одного из несунов. Пуля попала в левую почку, несун сложился и упал на месте. Теперь вам придется двоих оттаскивать, либо лезть через кусты. Орки полезли через кусты, где были встречены огнем из револьверов. Я дострелял барабан в группу орков позади, дистанция была слишком велика для прицельной стрельбы, ярдов восемьдесят, но и цель была большая групповая, в кого-нибудь, да попадешь. А мягкие свинцовые пули калибра 0,41 дюйма оставляют страшные раны на такой дистанции.

Нарвавшись на неожиданное сопротивление, орки замешкались и чуть отошли от холма. Бой еще не успел начаться, а мы уже извели пару десятков их воинов и пару шаманов. Пользуясь паузой, я сменил пустой барабан револьвера на полный и зарядил винтовку.

— Сейчас они все подтянутся сюда и навалятся массой. Половина будет стрелять из луков на подавление, остальные пойдут в атаку, — сказал подошедший лейтенант.

— Я могу поставить такой же экран, как в прошлый раз, сбоку прикроемся щитами, по фронту же стрелы нам будут не страшны, — предложил я.

— Делай. И своих сюда подтягивай, нечего им там делать, нам каждый ствол пригодится.

— Рют, Кар, быстро сюда! — крикнул я моим спутникам. Они тут же примчались на позицию. — Значит так, из карабинов стреляете, как орки подойдут ярдов на сорок. Упереть приклад в плечо, как я показывал, прицелиться примерно в центр тушки врага и плавно потянуть спуск. Плавно, не дергая. На перезарядку времени не будет, карабин сразу за спину. Дальше беретесь за револьвер, один. Правая рука держит рукоятку, левая ее поддерживает, как я объяснял. Стрелять на дистанции ярдов двадцать, не больше. Лучше взвести курок пальцем левой руки, потом плавно тянете спуск. Не дергать, все делать плавно. Понятно?

Рют с Каром закивали.

— Шесть выстрелов сделали, револьвер в кобуру, беретесь за второй. Если будет передышка, меняйте пустые барабаны на полные. А пока прикрывайте щитами других бойцов.

Парочка снова согласно кивнула, Рют пошел на левый фланг, прикрываясь щитом, Кар же, нацепив щит на правую руку, встал на прикрытие пары пограничников.

— Бойцы, — крикнул лейтенант, — выцеливайте шаманов и любую командующую сволочь. Вы и так это знаете, просто напоминаю.

Тут со стороны орков раздались звуки каких-то громких духовых инструментов, и вся их толпа в едином порыве рванула к холму. Я поставил щит, сбоку пограничники прикрылись щитами, на которые также обрушился дождь из стрел.

Умело прикрываясь щитами, группа из шести орков добралась до так и лежащих на тропе раненых и попыталась их унести. В них не стреляли, отход шел как раз в зоне действия первой мины, которую я активировал, когда почти вся группа попала в область поражения. Кровяной кулак, первое созданное мной боевое плетение. Мгновенный тромбоз страшная штука. Вытаскивать их пошла еще одна такая же группа, по ней уже стреляли. Орки узнали, что щит из кожи буйвола плохо держит винтовочную пулю.

Я пытался выцелить шамана, что вертелся позади орочьих рядов, но эта скотина носилась туда-сюда настолько хаотично, что попасть не было никакой надежды. Наконец, шаман остановился и начал творить волшбу. Что-то злое и мощное начало формироваться вокруг его посоха, но пуля прекратила его колдовство. Волшба разлетелась мощной огненной волной, превратившей нескольких стоявших рядом орков в живые факелы. Трех шаманов свалили, остались двое, их было видно в магическом зрении, но для обычного зрения их скрывали за собой склоны холма. Оба старых пенька держались на отдалении и на глаза не лезли. Как бы пакость какую не удумали. Руки привычно зарядили винтовку, когда орки массой поперли на холм. Они лезли по тропе, они лезли по кустам, они даже пытались лезть по рассыпающимся скалам. Мы открыли беглый огонь, было не до того, чтобы разбирать цели. Оба моих товарища выстрелили из карабинов, причем даже в кого-то попав, а сейчас взялись за револьверы. Все ненаправленные мины вскоре сработали. Я пускал плетение кровяного кулака в ряды орков, нанося им определенный урон, но он был далек от критического. Орки как-то умудрялись и лезть вперед, и, одновременно, оттаскивать своих раненых и убитых с дороги, чтобы не мешали атаке. И лезли, лезли, лезли вперед. Я уже отстрелял все запасные барабаны из длинных револьверов и опустошил один короткий. Рют с Каром также почти израсходовали готовые боеприпасы, у пограничников ситуация была ненамного лучше. Появились первые раненые, которых я быстро и привычно ставил в строй. Что там у тебя, стрела попала под наплечник? Говно вопрос, анестезируем, пара разрезов, чтобы вытащить наконечник, стянуть ткани силовой петлей, да и заживить сразу. Следующий!

Сбоку прилетел файербол и ударил в прикрывавшую наш правый фланг скалу. Град осколков ударил по щитам, не причинив никому никакого вреда, кроме психологического. Это кто там такой умный шаровыми молниями кидается? А вот он, голубчик. Чтобы попасть по нам своей волшбой, шаману пришлось выйти из-за края холма, до сих пор прикрывавшего его. Порадовавшись тому, что сохранил заряд в винтовке, я вскинул ее и выстрелил из положения стоя. В момент выстрела волшба сорвалась с шаманского посоха и столкнулась с пулей. Взрыв снес и самого шамана, и его свиту. Отлично, остался только один.

Лейтенант организовал зарядку оружия, трое солдат на специальном станке шустро снаряжали револьверные барабаны и передавали их стреляющим бойцам. Но боеприпасов все равно не хватало, орки подошли совсем вплотную, тут Хан активировал первую направленную мину. Луч отключающего нервную деятельность плетения накрыл узость, в которой собрался целый десяток орков, закупорив ее. Пока сзади оттаскивали мертвых в сторону, все револьверы были перезаряжены. Воюем дальше. В ход пошли артефактные арбалетные болты, коих было всего-то полтора десятка. Дорогое это удовольствие. Взрывы артефактных наконечников придержали волну орков еще на несколько минут.

У нас появился первый убитый. Орочья стрела попала солдату в глаз, мое врачебное искусство было здесь бессильно. Я уже порядком выдохся и старался беречь силы для лечения, не тратя энергию на удары по оркам. Ранены были почти все, только Кар, лейтенант, да я пока не получили ни царапины. Последнюю направленную мину пустили в ход, когда очередной отряд краснорожих кинулся на штурм, это сдержало их на время, но дела наши были откровенно неважные. Да, мы выкосили примерно половину орочьего воинства, изрядно проредили шаманов, но остальные нас запросто сожрут, тем более что для них это стало личным. К сожалению, не бывает так, чтобы в подобном бою каждая пуля попадала во врага. Хорошо, если каждый десятый выстрел надежно выводил орка из строя. Краснорожие научились прикрываться за камнями, а от наискось поставленного щита мягкая револьверная пуля рикошетила. В общем, дела наши были печальны. Поставленный мной воздушный щит сдох, впрочем, обстрел практически прекратился, орки перли в рукопашную.

Вот кончились патроны в последнем револьвере, в руках оказался верный поллакс. Ты щитом прикрылся? Ах ты моя умница, а я его дерну молотом поллакса, да на обратном ходе топором тебе по шее. Вот ты и умер. А теперь пригнуться под удар томогавка, да впечатать пятку поллакса в полено. Хрустнуло знатно. Упал? Вот тебе молотом в лоб. Кто-то сбоку открыл спину? На тебе пикой прямо в почку. Улучив момент, на остатках энергии я швырнул кровяной кулак вниз по склону, поразив сразу с полдюжины дикарей. Все, энергии на бой не осталось, разве что на лечение из себя что-то выжму. Кранты нам пришли.

Глава 6

Внезапно внизу на равнине раздался сигнал орочьей трубы, сразу рисунок боя изменился, краснорожие начали отступать и вскоре побежали вниз по холму и начали ловить разбежавшихся лошадей. Неужто мы выстояли? Кар и Рют вовсю оказывали первую помощь раненым, все ранения относительно легкие, кроме одного, томогавк ударил в бедро прямо над коленом, почти перерубив мышцу с сухожилиями и застряв в кости.

Я активировал анестетический амулет, отключив нервы на всей ноге, наложил жгут почти у самого паха, после чего аккуратно извлек топор из раны. Задница полная. Энергия на нуле, как его лечить? По старинке придется, похоже. Сначала продезинфицировать рану, для этого еще один амулет есть. Теперь надо как-то подтянуть мышцу, что собралась валиком на середине бедра, к колену, да сшить ткани. Рют с Каром разложили носилки и расстелили пеленку, на которую выложили инструменты. Хорошо, что анестетический амулет вырубил также всякую двигательную активность ноги, мышца расслаблена, вытянуть ее будет относительно просто. Рют привычно ассистировал. Кар держал пациента. От зрелища операции бывалые пограничники откровенно зеленели лицом и отходили подальше. Ну да, пришлось ведь кожу рассекать до середины бедра, всю эту красоту раскрывать, как книгу, да возиться с мышцей. С непривычки зрелище шокирующее. Когда же пришел черед сшивания тканей, оказалось, что энергетический запас успел пополниться как раз, чтобы можно было применить сращивающее плетение. На силовую петлю сил пока было недостаточно, поэтому приходилось прикладывать ткани друг к другу пинцетами и зажимами, сращивать и двигаться дальше, не забывая сосуды и нервы. Провозился больше часа, но под конец энергия восстановилась достаточно, чтобы ткани можно было просто прикладывать друг к другу силовыми нитями и соединять. Финальным аккордом я срастил кожу так, что не осталось шрама. Наблюдавший за этими манипуляциями боец находился в полной прострации. Похоже, он уже простился с ногой, а тут вот она, хоть колено и забрано в лубок, от греха.

— Держи сувенир, — я сунул ему в руки томагавк, на котором уже успела запечься его кровь. Боец взял орочий топор и тут его как прорвало, на нас вылился целый водопад слов благодарности, я аж растрогался.

— Это наша работа, парень, — прервал поток благодарственных слов Кар, — но при первой возможности с тебя выпивка!

— Не разгоняйся с выпивкой, — осадил я Кара, — тебя самого на стол надо, с твоей печенью. Вот прооперирую, тогда гуляем.

— Э, командир, что за дела? Какая печень?

— Твоя, какая же еще? Причем без вариантов.

Дискуссия прервалась явлением Хана в сопровождении весьма импозантного орка. По исходившей от него властной ауре сразу было понятно, что это вождь. Здоровенный детина, лицо и руки покрыты боевыми шрамами, одет он был в куртку рыжей кожи, на ногах штаны из того же материала, заправленные в доходящие до середины икр мягкие сапоги. По швам на рукавах пришито что-то волосатое, причем волосы разного цвета, приглядевшись, я понял, что это скальпы. Вот уж, как говорится, «сколько я зарезал, сколько перерезал»!

Лейтенант вкратце объяснил ситуацию: своевременно прибывшее подкрепление извело начисто любителей ходить в чужие земли за зипунами, хотя погоняться за ними пришлось долго. Сейчас же собирают последние оставшиеся трофеи, как закончат, так мы дружно выдвигаемся в сторону стойбища племени, причем без вариантов. Если бы мы совершенно случайно не столкнулись с этой толпой, у племени были бы проблемы, неожиданное нападение такой оравы наделало бы много дел. Потом выступил вождь, толкнув длинный и витиеватый спич на тему того, какие мы молодцы (а то мы сами не в курсе, ага) и как прекрасно дружить с Гравией. Честное слово, не ожидал от него таких ораторских способностей, привыкли мы считать орков дикарями, а тут целый философ, мыслитель и вообще личность с прекрасным литературным языком. Непрост вождь, ох непрост.

Дальнейшее происходило без моего участия. Я сидел на раскладном табурете, пил свежесваренную каву и тупо смотрел на происходящее вокруг, предаваясь внезапно нахлынувшей апатии. Переутомился. Трупы орков раздевали, после чего скидывали в сторону, хоронить их никто не собирался. Целая толпа орков внизу сгоняла в кучу отловленных лошадей, кто-то из пограничников спорил с орком по поводу дележа трофеев, короче, обычная суета после успешного завершения боя. Когда сборы очевидно подошли к концу, я заставил себя встать и пошел заниматься своими прямыми обязанностями, проверять раненых. Кар с Рютом уже закрепили носилки с прооперированным пограничником между четырьмя лошадьми, я придирчиво осмотрел конструкцию, выдав, что она ни на что не годится, и вообще достались мне криворукие бестолочи, после чего подтянул один ремень и удовлетворенно хмыкнул. Тяжела доля начальства, да, смотришь на бездарную работу подчиненных, поправишь одну запятую, и уже гениальное творение. Среди орков тоже хватало раненых, двоих пришлось срочно приводить в порядок, одному томагавк разрубил локтевую кость и сильно повредил мышцы. К счастью, запас энергии уже успел немного восстановиться, так что удалось соединить и срастить ткани одной магией, разве что пациент потребовал, чтобы шрам остался. У второго стрела попала в плечевой сустав, потом ее еще кто-то выдернул, сильно повредив хрящи. Этому удалось отчасти зарастить повреждения, остальное доделаю в стойбище. Остальные раненые от помощи отказались. Так я и не навязывался.

Наконец, вся эта толпа построилась и мы двинулись в путь. Ехали мы не торопясь, от монотонности пути я даже умудрился заснуть в седле и проснулся только когда вся наша толпа подъехала к стойбищу. Уже стемнело, точные размеры орочьего поселения было сложно оценить, освещалось это все кострами и факелами, что горели не у каждого жилища. Если на Черном Истоке жилища орков выглядели, как шатры, здесь была смесь вигвама и юрты. Нас повели в центр стойбища, все вокруг было интересно, да только навалилась такая усталость, что мысли были только о том, как бы прилечь и проспать часов хотя бы двенадцать. Мы выехали на центральную площадь, если так можно назвать пятачок земли ярдов двадцать в диаметре, там спешились. Пограничников орки растащили по своим юртам, Рют с Каром тоже куда-то слиняли, вождь пригласил Хана к себе, хотел пригласить и меня, но его опередил шаман. У шамана была просторная юрта без того вонючего трэша, что довелось видеть у орочьих шаманов с другого континента, хотя мощный запах жженой веревки прозрачно намекал, что здесь регулярно расширяют сознание курением конопли. Шаман буквально впихнул в меня какую-то еду и кружку питья с резким запахом. От усталости вкус не чувствовался совершенно. Потом он дотащил мою тушку до спального места, где я окончательно вырубился.

* * *

Утро красит нежным светом… А ведь действительно утро, солнце только-только поднялось над горизонтом. Это сколько же я спал? Выходит, что не так и долго, однако выспался, отдохнул и готов к новым свершениям. В юрту ввалился шаман с чудовищного размера косяком в зубах. Вы видели когда-нибудь сигару из конопли? Вот и я не видел и даже не знал, что такое возможно. Распространяя вокруг себя облака дыма с ароматом жженой веревки, камлатель поведал, что пока я ухо давил, наш доблестный лейтенант провел встречу с вождем на высшем уровне, высокие стороны договорились о переходе племени под корону Гравии.

— Это с чего такая прыть? — уточнил я.

— Да впечатлились, как вы такими малыми силами смогли положить столько врагов. Очень хочется себе тоже ружья завести. Кстати, не хочешь? — шаман протянул мне свой гигантский косяк.

— Нет, спасибо, мне не надо голову задурять, она и так дурная.

Шаман громко и заразительно рассмеялся этой достаточно плоской шутке.

— Слушай, где тут у вас умыться можно? Я же вчера как из боя пришел, так и спать лег, — прервал я его веселье.

— Это просто: как выйдешь, сразу налево и прямо до ручья. Не вздумай только утопиться, в ручье студеная водица! — выдал камлатель и снова крайне развеселился от своей шутки.

Ну до ручья, так до ручья. Прихватив ранец со своим барахлом, я кивнул шаману и вышел наружу. А ничего тут, красиво. Живописные холмы кругом, на горизонте сквозь дымку угадываются подсвеченные рассветным солнцем вершины гор. И небо. Гигантское всепоглощающее голубое небо надо головой с редкими белыми пушистыми облаками. Красотища, так бы стоял и часами любовался, да только дел полно, мы сюда не просто так ехали. В общем, заставил я себя все-таки пойти к тому самому ручью.

Ручей на деле оказался речушкой шириной не больше десятка шагов в самом широком месте с довольно быстрым течением. Как и обещал укуренный камлатель, вода в речушке была ледяная, что не помешало провести все положенные водные процедуры. Взбодрившись и переодевшись в чистую одежду, я не спеша двинулся обратно к центру стойбища, надо найти лейтенанта и разобраться, что тут и к чему. И где его искать? Стремная ситуация, на самом деле, местных обычаев я не знаю, запросто могу упороть на ровном месте какую-нибудь совершенную неуместность, потом разбирайся. И хорошо, если нарушение местных правил не надо будет смывать кровью. Довелось слышать о подобных ситуациях в Африке. Наверное, если никого знакомого не увижу, лучше расспросить шамана. Пусть косяк его велик и могуч, но и привычка принимать наркоту тоже мощная, должен понять, что я от него хочу, наверное. Еще лучше было бы встретить кого-нибудь из пограничников, эти точно в курсе происходящего.

Вместо пограничников, лейтенанта, шамана и лично вождя мне встретился тот воин, которому вчера стрела попала в плечевой сустав.

— Приветствую тебя, шаман бледнолицых! — с достоинством поклонившись, как младший перед старшим, произнес воин, хотя на лице его слегка проглядывало волнение.

— И тебя приветствую, доблестный воин Урук-Хай, — ответил я ему в тон, тоже слегка поклонившись.

— Вчера шаман сказал, что сможет вылечить мою руку, — воин показал пальцем на плечо висевшей на перевязи руки, — я хотел бы узнать, есть ли у шамана сейчас такая возможность, и когда шаман сможет снизойти до простого воина?

— Видишь ли, воин, я здесь не все решаю. Если бы это зависело от меня, я бы хоть прямо сейчас занялся твоей раной, но прежде мне надо найти моих товарищей. Если они никуда не торопятся, у нас будет время вылечить твою руку.

Орк чуть просветлел лицом. Видимо были у него сомнения, будет ли им кто-то заниматься, если же сустав не восстановить, он останется инвалидом, и будет его жизнь плохая, зато короткая.

— Следуй за мной, шаман бледнолицых! — торжественно произнес воин и направился в один из боковых проходов между юрто-вигвамами. Вскоре мы остановились у входа в одну из юрт, воин потряс висевший сбоку бубенец, издавший мелодичный звон, вскоре из юрты высунулся какой-то орк, перебросился парой слов с воином и снова исчез внутри. Еще через минуту из юрты вышел лейтенант, застегивая штаны на ходу, вид у него был откровенно заспанный.

— Хан, проясни по поводу наших планов. Когда, куда, зачем? — озадачил я лейтенанта.

— Медицина, ты в конец берега попутал? Какого демона ты людей будишь в такую рань? — далее последовал длинный поток непечатных слов.

— Пардон, приношу свои извинения! — я тут же поднял руки в примиряющем жесте. — Просто мне надо человека лечить, в смысле, Урук-Хая, вот и хотел узнать, есть ли на это время.

— Значит так, слушай и запоминай: раньше завтрашнего утра мы никуда не идем, посему я дальше спать, а ты проваливай и не отсвечивай! Отвали, короче, и имей совесть, — с этими словами лейтенант исчез внутри юрты.

Я повернулся к воину и сказал:

— Раз мы никуда не бежим сегодня, я готов заняться твоей раной. Прежде всего, нужно помещение для операции, чтобы там было светло и чисто, потом мне нужны двое моих помощников, это которые одеты как пограничные стражники, только без знаков различия, как и я. Знаешь, где их искать?

Воин кивнул и быстрым шагом направился куда-то дальше, поспевать за ним было откровенно непросто. Мы остановились у очередной юрты, выглядевшей точно так же, как и ее соседки. И как они тут ориентируются? Внутри юрты обнаружился Кар, еще через несколько минут к нам присоединился Рют. Осталось найти подходящее место под операционную. Воин переговорил еще с несколькими орками, в результате, мы пришли к пустой юрте, из которой уже вытащили кучу барахла. Антисептический амулет за несколько минут выжег все микроорганизмы в юрте, после чего на жердях были развешаны магические светильники, в центре жилища была поставлена конструкция из нескольких опор и носилок сверху, будет операционным столом. На складном табурете разложили инструменты, после чего воин при помощи Кара разделся до пояса и лег на носилки.

Первым делом анестезия, лепим кругляш амулета на ключицу рядом с суставом. Теперь усыпляем пациента, орочий амулет с другого континента выключает ему сознание, теперь можно и за дело. Возиться пришлось долго, сначала вскрыть сустав, потом вычистить из него все осколки кости и хряща, затем восстанавливать ткани. Крупные куски удалось использовать для реконструкции сустава, остальное пришлось экстренно наращивать. Похудеет пациент на пару килограммов, как минимум. Наконец, последний разрез был заживлен, разве что на коже я оставил шрам, если совсем его свести, боюсь, пациент может обидеться.

Воин открыл глаза, осторожно сел на носилках, столь же осторожно сначала ощупал плечо, потом аккуратно подвигал им. Убедившись, что плечо работает нормально, сделал несколько резких движений рукой, после чего встал, низко поклонился в нашу сторону и произнес:

— Великий шаман бледнолицых сотворил чудо! Хармину никогда не выплатить долг перед тобой, великий шаман. Мой дом — твой дом. В любое время дня и ночи только кликни, десятник Хармин Длинное Копье придет на твой зов! Не откажись войти в семью Хармина на правах старшего, а вы, ученики великого шамана, на правах братьев.

Мы переглянулись, сначала Рют, потом Кар согласно кивнули.

— Я, Рют, ученик мага жизни Майка, принимаю предложение войти в семью Хармина Длинное Копье на правах брата.

— Я, Кар, ученик мага жизни Майка, принимаю предложение войти в семью Хармина Длинное Копье на правах брата.

— Я, Майк, маг жизни, принимаю твое предложение, Хармин Длинное Копье войти в твою семью.

— Духи предков, сим объявляю о том, что великий шаман Майк отныне старший в моей семье, а его ученики Рют и Кар отныне мои братья. Это сказал Хармин Длинное Копье, сын Элуна Дикого Мустанга!

Честно говоря, меня пробрало до глубины души, стоящих рядом двоих балбесов тоже.

— Дорогой новый брат, это большая честь для меня и для моих учеников. Мы пока плохо знаем ваши обычаи, так что прошу тебя самого организовать все, что полагается в таких случаях. А пока, дорогой родственник, постарайся не нагружать плечо до завтра.

Хармин, еще раз коротко поклонился, накинул на себя одежду и вышел из юрты. Мы находились под сильным впечатлением и когда в юрту заглянул шаман с просьбой посмотреть пару больных, мы сдуру согласились. «Пара больных» на деле оказалась дюжиной пациентов с разнообразными травмами. Если их всех лечить прямо сейчас, мы здесь еще на пару дней застрянем, поэтому сначала я ограничился только диагностикой, после чего взял три самых не терпящих отлагательства случая на сейчас, как раз до обеда управимся, дальше видно будет. Вообще-то мы сюда за другим приехали, но тут уж сдуру согласились, сами виноваты.

Отлагательства не терпели трое раненых вчера в бою. У одного в рану от стрелы попала инфекция, у другого ушибленная рана плеча, у третьего перелом лучевой кости с сильным смещением. Дольше всех возились с ушибленной раной, пришлось вскрывать, иссякать омертвевшие ткани, восстанавливать кровообращение и мышцу, с остальными было проще. Так или иначе, действительно, провозились почти до обеда. Все остальные травмы не требовали немедленного вмешательства, их на потом.

— Слышь, командир, — сказал Кар, — надо лавочку сворачивать. Понятно, что лох — это судьба, но нефиг на нас бесплатно ездить.

— Не совсем тебя понял, Кар, что именно ты предлагаешь?

— Элементарно. На Гравии медицина для граждан бесплатная, так? Врачам же платит государство, так?

— Ну да.

— Племя переходит под гравийскую корону, так? Тогда члены племени сразу получают право на бесплатную медицину, а мы так же сразу получаем за это денежку из казны. Я про то, что, если можно работать за деньги, не надо работать бесплатно.

— Вот здесь я с тобой полностью солидарен, — согласился я. — Надо это будет донести это до вождя. Пусть осознает все ништяки, что готовы на него обрушиться, как только он оформит подданство. И намекнуть, что мы по-любому где-то рядом будем, в двух дневных переходах в худшем случае.

— Тогда хватит болтать, обед сам себя не съест, — поставил точку в дискуссии Рют.

* * *

Орочья кухня на этом континенте сильно отличалась от того, что довелось попробовать на Черном Истоке. Основа та же — мясо. К нему разнообразная зелень, коренья и приправы, гарнира, как такового, нет. Зато дюжина сортов сыров на столе лежит. Обычное дело для кочевых народов. Специи тут совсем не похожи на черноистоковские, но все равно, очень вкусно. Мы сидели на подушках в юрте вождя вокруг топчана, игравшего роль стола, и вкушали яства, ведя неспешную беседу. Вождю уже доложили, что в племени завелись целых три новых родственника, теперь он пытался понять, что полезного из этого можно выжать. Лейтенант с нашей подачи объяснил ситуацию с медицинской помощью в королевстве, жирно намекнув на выгоды, вождь совсем озадачился. По цели нашего сюда прибытия тоже было небольшое обсуждение, вождь выделил десяток нового родственника Хармина нам в сопровождение, раз уж мы тут оказались, надо как можно лучше осмотреться на местности.

Выехали мы сразу после обеда, кроме десятка орков с нами ехали еще четверо пограничников. Хармин с высокого слога перешел на нормальную речь, оказавшись интересным собеседником. Мы ехали по прерии, изредка поднимаясь на возвышенности, я регулярно проводил измерения и наносил результаты на карту, новый родственник же объяснял, где тут что и как, какие звери водятся, какие растения растут, с какой стороны кто живет. Соседи у племени Опономо оказались мирные и неконфликтные, просто им делить особо нечего. Ближе к горам на юге жило индейское племя, с востока было еще одно орочье племя, с запада еще одно индейское. На север ближайшую сотню лиг никто не населял, это были гигантские охотничьи угодья, туда ездили бить бизонов. В общем, за проведенные с Хармином полдня мы узнали очень много нового и интересного. А еще из нанесенных на карту цифр начала выстраиваться некая закономерность. Надо будет это дело обязательно с Мило обсудить, своих знаний пока не хватает. И вообще срочно нужно учиться, системных знаний остро не хватает.

На одном из привалов я спросил десятника:

— Хармин, расскажи честно, почему ты решил принять нас в свою семью? Я, конечно, плохо знаю ваши обычаи, но у тех Урук-Хаев, с которыми я был знаком раньше, такую честь трудно заслужить.

— Видишь ли, Майк, вы спасли мне не только руку, вы спасли мне честь воина. Это сложно объяснить… в общем, без вас я бы утратил право быть защитником племени, потерял бы лицо, семью, да вообще все. Не можешь быть воином — ты племени не нужен.

— Подожди, а как же ваши старейшины?

— Там другое. Они достигли возраста мудрости, этот обычай над ними не властен. Если же ты перестал быть воином в молодом возрасте, ты должен отдать все, что имеешь, племени. Жестокий обычай, но он позволил нам выжить. Прерия безжалостна.

Ничего себе обычаи у них! Насколько жуткая и страшная должна быть здесь жизнь, чтобы до такого додуматься? Утешает одно, если племя пойдет под гравийскую корону, жизнь резко станет лучше. С огнестрелом проще и безопаснее охотиться, медицина повысит выживаемость, да и еда станет разнообразнее.

К вечеру мы осмотрели все, кроме южной части, где земли племени граничили с индейской территорией, именно в том направлении находится будущий горняцкий поселок, туда все равно идти придется, поэтому не стали пока тратить на это время. На обратном пути попалось стадо антилоп, если можно стадом назвать группу из пары десятков животных, мы подстрелили двоих, одну я, еще одну марксман из пограничников. Не знают здесь звери пока огнестрельного оружия, потому и удалось подойти к ним на полторы сотни ярдов. Орки приветствовали добычу радостными криками, полтора центнера свежего мяса для племени лишними не будут. Хармин тут же, на правах нового родственника, начал аккуратно выпрашивать, чтобы я его научил стрелять, да желательно еще и ружьишко подогнал. Пришлось вежливо объяснить государственную политику, что огнестрел здесь положен только гравийским подданным, вот как племя перейдет под корону, так сразу будут и ружья, а когда ружья появятся, тогда и пользоваться ими научим. Хармин погрустнел, но объяснения принял. Пока мы трепали языками, Рют вытащил из мешка с пространственным карманом сложенные носилки, кинул их поперек седел двух лошадей, которых держали пограничники, и подвесил к импровизированной перекладине первую антилопу. Орки тут же быстро и умело освежевали ее. Все-таки подобную работу куда проще делать, если туша висит, а не лежит на земле. Чуть позже мясо было завернуто в травяные циновки и подвешено к заводным лошадям, после чего мы продолжили путь к становищу.

* * *

Племя устроило настоящий праздник, для которого были целых два повода: вождь подписал договор о принятии племенем гравийского подданства, и племя обрело аж троих новых родственников. Сначала были песни, пляски и камлания, потом мне, Кару и Рюту раскрасили лица ритуальными рисунками, после чего начался традиционный в подобных случаях пир. Да, антилопа вкусная, особенно если умело приготовлена. Топчаны в качестве праздничного стола расставили по кругу площади и в проходах между юртами, расставили на них еду и напитки, на самой же площади всю дорогу шли ритуальные пляски. Захватывающее и грозное зрелище, эти ритмично скачущие орки со щитами и копьями. Состав танцоров постоянно менялся, кто-то выходил из танца и усаживался на свободное место за праздничным столом, кто-то тут же вставал из-за стола и выходил на площадь. Алкогольные напитки на столах присутствовали в большом количестве, но особым спросом не пользовались. Пили, в основном, почти не содержащий градуса аналог кумыса, хотя в наличии были и куда более крепкие напитки, даже аналог водки имелся. Так себе самогон, надо сказать.

Праздник продолжался до глубокой ночи, уже сильно за полночь племя начало постепенно расползаться по домам. Нас троих утащил с собой Хармин и определил в одну юрту с собой, где мы и устроились за ширмами из травяных циновок на набитых сухой травой тюфяках. Спать. Завтра с утра пораньше двигаемся в поселок, так что срочно спать.

Глава 7

Как это часто бывает в прерии, погода за ночь изменилась. Небо затянуло тучами, дул противный пронизывающий ветер, разумеется, в лицо, да еще с неба периодически сыпался мелкая противная морось. По ощущениям, температура была градусов десять по Цельсию. Подняв воротники форменных шинелей, или как они правильно называются, и придерживая поля шляп, чтобы их не сдувало, мы двигались в сторону поселка. Дорога извивалась между невысоких холмов, ввиду чего ветер иной раз стихал, чтобы через минуту-другую подуть как в аэродинамической трубе. Жуть, а не погода. Отряд регулярно останавливался, чтобы я мог подняться на ближайший холм, осмотреть окрестности, произвести нужные замеры и нанести их на карту. Только плетение воздушного пузыря позволило сохранить карту сухой, только в движении это плетение было бесполезно, не будучи заякоренным на грунт, оно подобно парашюту сдуло бы меня вместе с лошадью. В паре мест были интересные аномалии, пришлось отойти на милю-другую в сторону от дороги, чтобы провести дополнительные измерения. В результате, на какие-то четыре лиги у нас ушло больше пяти часов, в поселке мы появились незадолго до обеда, промокшие, промерзшие, голодные и злые. Имелось настойчивое желание кого-нибудь убить, и судя по тому, как от нас шарахались люди в поселке, я был не одинок в этом желании. Лейтенант повел нас сразу к «федеральному зданию», как я про себя именовал подобные заведения, где в одном месте сидела вся власть, подобно тому, как было в прошлой жизни в Америке. Пока мы слезали с коней, разминая затекшие ноги и задницы, Хан уже успел на кого-то наорать и кого-то построить. Он заслушивал доклады, мы же сняли с носилок, закрепленных между двух лошадей, самодельный стазис-короб с телом убитого пограничника. На пару с шаманом мы вчера целый вечер убили на его создание. Стазис-поле, местный магический аналог холодильника, штука относительно несложная, но очень дорогая. Дорогая потому, что либо надо использовать довольно много сильно не дешевых компонентов, либо она будет жрать энергию не в себя. Вместо дорогих компонентов у нас были деревянные жерди и плетеные из ивовых прутьев панели. Сразу после изготовления я влил в накопитель с четверть своего дневного запаса энергии, сейчас она убавилась где-то на треть. Четверо пограничников из квартировавших в поселке подхватили короб и унесли в стационарный стазис-холодильник. Тут же подскочил какой-то шустрый тип из гражданских, представившийся начальником строителей, и увел нас троих в только что построенный дом.

Дом являл собой почти точную копию «федерального здания», то есть, одноэтажный щитовой дом на четыре довольно просторные комнаты с коридором между ними. И лестница на чердак в коридоре. Мы свалили свои пожитки в единственной комнате, где была мебель в виде двух кроватей, и сразу начали переодеваться в сухое. Не успели мы закончить, как прибежал вестовой и позвал всех обедать. Ну да, важные вещи нужно делать в первую очередь.

Что давали на обед, так и не удалось распробовать. Я настолько устал, промок и проголодался за это утро, что все было сожрано в момент не заостряя внимание на том, что конкретно находилось в тарелке. Единственно что понял, это то, что в кружке был какой-то кисло-сладкий напиток. Как только тарелки опустели, по другую сторону стола нарисовался лейтенант и пригласил в баню. А что, это мы завсегда.

Баня поразила до глубины души. Небольшой сруб из бруса над ручьем с чистейшей, как слеза, ледянущей водой, небольшой предбанник с лавками и столом, дальше дверь в парилку, в ней кирпичная каменка и полати. Вот откуда здесь взялась русская баня, скажите мне на милость? Да, еще часть воды из ручья была отведена в обход бани в глубокий выложенный гладкими камнями рукотворный водоем.

— Откуда у вас такая прелесть? — спросил я лейтента.

— Гравийская традиция, — ответил тот, — когда мы сюда прибыли, здесь уже подобным пользовались.

— Веники из чего сделаны? — наугад спросил я, ведь если есть русская баня, должны быть и веники.

— Березовые слева, дубовые справа там на полке внутри.

Угадал. Интересное дело, баня это как наркотик, если приноровился, уже не променяешь на вульгарную ванну или плебейский душ, баня — это баня! Даже мой названный дядя Боб, даром что чистокровный негр с Ямайки, один раз попробовал и тут же построил нормальную баню у себя на ранчо. Причем будучи архитектором, он системно подошел к вопросу, перечитал всю возможную литературу на эту тему и в конец достал отца с матерью просьбами перевести ту или иную статью с русского. В результате переводил для него, в основном, я, именно тогда мы и сдружились настолько, что он мне стал ближе родителей. Да и он тоже ко мне относился гораздо теплее, чем к своим внукам. Как он там? Вдруг накатила ностальгия, аж слезы на глаза навернулись.

— Ты в порядке, командир? — спросил Рют.

— Нормально, показалось, что что-то вспомнил, но нет, — ответил я.

— Это он о чем? — спросил лейтенант.

— Да посохом шаманским по башке ему дали, вот память и отшибло, — ответил Кар. Тактичный он, хоть на месте убивай. Лейтенант же просто кивнул, явно решил не лезть с расспросами.

Разделся я первым и сразу полез из холодного предбанника в жаркую парилку. Деревянные шайки вот они, в этой бочке холодная вода, над каменкой большой металлический бак с краном, там горячая вода, вот ковшик, вот веники. Все на месте. Я сразу развел в двух шайках теплой, почти горячей воды, кинул туда отмокать веники, да разложил по полатям простыни. Дождавшись, когда все зайдут, и загнав Рюта с Каром на полати, я зачерпнул ковшиком воды и плеснул на камни. Облако пара с громким шипением вылетело из каменки, Рют и Кар дружно вскочили и попробовали было ломануться к двери, но я стратегически стоял у них на пути, да еще и поставил небольшой воздушный щит, чисто на всякий случай.

— Стоять! А ну марш обратно на место! — заорал я, как сержант Марек орал на нас на плацу какие-то полгода назад. Парочка только сейчас заметила, что лейтенант спокойно сидит и с удовольствием взирает на этот бесплатный цирк. Бормоча что-то под нос, они вернулись обратно, я же еще раз поддал пару.

— Глянь там на полке травяные настои, — посоветовал лейтенант. И точно, прямо над висящими сухими вениками была полка с керамическими бутылочками, которую было сложно заметить в тусклом свете магического светильника под потолком. Что у нас тут? Нечто похожее на эвкалипт, а здесь что-то цитрусовое, там мята, а вон там совсем что-то экзотическое. Попробую знакомый эвкалипт, пожалуй.

Когда мы достаточно прогрелись, началась экзекуция. Я взялся за Кара, лейтенант взялся за Рюта. Оба поначалу несколько раз впадали в панику и пытались бежать, но сопротивление было бесполезно. Затем я парил лейтенанта, а он парил меня. После этого дружной толпой мы ломанулись наружу, где, пока Рют и Кар не прочухали всю глубину нашего коварства, мы с лейтенантом спихнули их в бассейн с ледяной водой и прыгнули следом сами. Парочка моих душегубцев выскочила из воды, как ошпаренная, мы же поплескались с полминуты и только потом вылезли. Попытки слинять были жестоко пресечены на корню, и Рют с Каром снова были водворены в парилку.

* * *

Мы сидели в предбаннике, завернувшись в простыни, и пили горячий травяной чай вприкуску с колотым кусковым сахаром. Мы с Ханом обсуждали планы на завтрашний день, осмотр местности никто не отменял, Рют с Каром же сидели в полной прострации с выражением незамутненного счастья на лицах. Ну да, люди впервые в жизни в бане парились, пусть и не совсем по своей воле. Сегодня мы в любом случае отдыхаем, это у лейтенанта беготня, писание отчетов и доклады командованию, у нас же до завтра выходной.

— Господин лейтенант, разрешите обратиться, — в дверь просунулась голова одного из знакомых пограничников.

— Так ты уже обращаешься, продолжай, — благодушо совсем не по уставу ответил Хан.

— Мы хотели узнать, когда нам можно будет в баню, — с сиротской интонацией в голосе сказал солдат.

— Вот как мы закончим, так и вам будет можно, — ответил лейтенант и, повернувшись к нам, спросил, — господа, вы как, уже готовы?

Рют и Кар, воспрянув из своей нирваны, тут же закивали головами.

— Да, пора и честь знать, попарились, пора другим место уступить, — сказал я.

— Пять минут, — кивнул солдатику Хан, дверь тут же закрылась.

Мы быстро оделись, ибо злодейство это, стоять между солдатом и баней, и вышли наружу. Как это часто бывает в прерии, погода в очередной раз поменялась, ветер сдул дождь куда-то дальше на запад, теперь между туч проглядывало солнце. Шестеро стоявших перед баней служивых юркнули внутрь, как только мы оттуда вышли.

— Эх, сейчас бы пивка… — мечтательно протянул я.

— Да, после бани оно замечательно, но не положено, — сказал лейтенант. — На боевом посту у нас сухой закон, поэтому никакого пива до возвращения.

Не положено, значит, и не надо.

— Кстати, хотел вас поблагодарить за помощь с племенем.

— В смысле? — уточнил я у Хана.

— В том самом. Без вашего участия они бы еще полгода сопли жевали по поводу присоединения к королевству.

— Это почему? Воевали-то в основном вы, мои балбесы, — я махнул рукой в сторону Кара и Рюта, — даже стрелять толком не умеют еще.

— Да при чем здесь бой? Они и так знали, что Пограничная Стража умеет воевать лучше их самих, тут другое. Ты вернул в строй отличного воина, что без твоей помощи стал бы инвалидом, да на месте вылечил еще несколько орков. А потом им объяснили, что для подданных короны это все совершенно бесплатно полагается. Понимаешь? Нет, не понимаешь. Объясняю на пальцах: их шаманы умеют лечить, причем умеют хорошо лечить, но только простые ранения. Не окажись ты рядом, твой свежеиспеченный брат Хармин Длинное Копье стал бы инвалидом, потерял бы имя, жен, детей и все такое, и, скорее всего, этой же зимой ушел бы умирать в прерию, как у них заведено. Ты же явил чудо, причем всем понятно, что для тебя это просто обычная работа, появись такой пациент завтра, ты бы его точно так же починил бы. Теперь дошло?

— Что-то я после бани плохо соображаю, поясни мысль, — попросил я.

— Мысль простая: ты явил им уровень медицины в королевстве, а я уже напомнил, что для подданных это бесплатно. Мощнейший аргумент за присоединение. Далее, вы полдня катались по своим делам и подстрелили двух антилоп. Не на охоту катались, что характерно, это была просто случайная добыча. Чтобы получить такую же добычу, у них целая толпа охотников должна устраивать загонную охоту, и не факт, что она будет успешной. А тут вы походя, хлоп, и вот вам полтора центнера мяса. Они до сих пор видели в ружьях только средство для войны с себе подобными, а тут им явили пример, что оно и для охоты годится, — выдал длинную речугу лейтенант.

— То есть, присоединение дает им сразу решение проблем и со здоровьем, и с питанием, я правильно понимаю?

— В точку! Вот видишь, думать куда проще, чем кажется, — засмеялся Хан, Рют с Каром присоединились к нему.

— Хорош ржать, шутники, ну не въехал я еще в реалии местные. Там, где я видел орков в прошлый раз, было значительно проще с едой.

— Ну а здесь вот так. Еды много, но она не хочет, чтобы ее ели. Поэтому ружье дает огромное преимущество. Будет больше еды, племя быстро вырастет числом, да подомнет менее шустрых соседей, вождь так мыслит. Да еще можно будет лечить увечных воинов вместо того, чтобы изгонять их из племени, как сейчас. Даже если они не смогут воевать, они смогут учить молодежь. Кругом сплошные плюсы. Единственный минус, что нельзя будет просто так напасть на соседа без разрешения королевских властей, так у племени Опономо и так нет врагов, с соседями они давно все поделили. Если же кто нападет, то это совсем другое дело, таких можно и нужно плющить от всей души.

— Хан, скажи честно, если я напишу рапорт и в нем честно, но красиво живописую твою личную роль вот в этом вот во всем, оно тебе пригодится? — я хитро взглянул на лейтенанта. — По-моему, кто-то в лейтенантах засиделся.

— Не, нафиг мне в капитаны? Там работать еще больше придется! — делано возмутился Хан, — но отчетец ты напиши. Только мне покажи, на всякий случай, чтобы не слишком с моим рапортом расходился.

— Лады, прямо сейчас и сделаю. Утром перечитаешь и поправишь, где надо.

* * *

Писать отчеты и рапорты не такое простое дело, как кажется. Меня в который раз выручила абсолютная память, когда она есть, достаточно вспомнить когда-либо прочитанные рапорты, взять схему за основу, насыпать заимствованных оттуда же канцеляризмов, да свести все воедино. Так или иначе, часа три я с этим делом провозился, потом еще два часа работал с картой, исчеркав ее карандашом. Интересные цифры получаются. Если я ничего не напутал, примерно вон на тех холмах… Но не буду забегать вперед, надо все проверить и перепроверить на месте.

* * *

Хану отчет понравился, разве что он попросил поправить в двух местах, «а то прям не я, а какой-то сраный герой», после чего документ был переписан начисто и вручен лейтенанту. Личные связи дело полезное. Особенно если при этом не нужно врать и сильно преувеличивать. Лейтенант, правда, нарушил наши планы, заявив, что сопровождение сможет выделить только после обеда, с утра никак, так что пришлось остаться в поселке и наблюдать местную жизнь. Строители временно забросили постройку домов и спешно достраивали частокол, это им Хан еще вчера хвост накрутил. Если сюда заявится такая же орава, с которой мы только три дня назад бились, никакие дома не спасут. За забором же можно неплохо отсидеться и качественно огрызаться, так что сначала безопасность, жилье потом.

Чтобы Рют с Каром не скучали, мы занялись освоением материальной части своего огнестрела. Наставления к револьверам они уже выучили наизусть, теперь мы занимались прикладной частью, а именно полной разборкой и сборкой оружия, да так, чтобы лишних деталей не осталось. Примерно через час у них начало получаться. Я гонял их по всем стандартным неисправностям, описанным в наставлении, они их прилежно исправляли. Заодно оружие было вычищено и смазано, как полагается. Решив, что материальной части на сегодня достаточно, я повел их на практические занятия на природу, пограничники устроили себе нечто вроде стрельбища буквально в паре фарлонгов от поселка, крутой склон холма работал пулеуловителем.

Начали мы с азов. Стойки, удержание, прицеливание. Нащелкавшись вхолостую курками, мы зарядили револьверы и начали стрелять. Все оказалось далеко не так плохо, как я ожидал, оба балбеса достаточно быстро начали попадать куда надо, и мы перешли к стрельбе с переносом цели. Здесь уже полезли сплошные ошибки. Привычка работать холодным оружием обеспечила силу и резкость движений, только здесь это пошло во вред. Ствол постоянно проносился мимо цели, его приходилось возвращать, тратя на это драгоценные в бою секунды. Пришлось все отрабатывать в крайне медленном темпе и постепенно его увеличивать, следя за плавностью движений. Вконец умучив эту парочку, я соизволил объявить перерыв и вернуться в поселок немного подкрепиться, тренировки на свежем воздухе вызвали конкретный голод.

Организованная кормежка на этот час не была предусмотрена, так что пришлось самим быстро изготовить несколько бутербродов класса «топором и то тоньше режут», а потом пытаться всю эту конструкцию запихнуть в себя, запивая свежесваренной кавой. А ведь подошло время сеанса связи с Мило, отсигналю-ка я профессору, вдруг он сейчас свободный?

Мило отозвался сразу, я поставил звукозащитный экран, и разговор начался.

— Что, студент, испугался учебы? — с издевкой в голосе поприветствовал меня профессор.

— Обижаешь, бывший начальник, — с притворной обидой в голосе ответствовал я, — тут много всего произошло, не до связи было.

— Поподробнее можно?

— Изволь. Налаживал личные связи с пограничной стражей, провел осмотр двух предложенных локаций, везде делал измерения, строго по твоим инструкциям, по дороге в третью локацию мы напоролись на зашедшее пограбить орочье племя, чудом живы остались. Потом недолго гостили у дружественного племени орков, кстати, у них тут другой цвет кожи, не знал? Да, еще я теперь почетный член этого племени и старший родственник тамошнего десятника. По племени и окрестностям тоже все на карте нарисовано. Сейчас мы в третьей локации, выход по окрестностям планируется после обеда. Доклад окончил.

— Туда едешь, за тобой орки гонятся, обратно едешь, снова орки гонятся. Какая интересная у людей жизнь! Ты, главное, завязывай с подобным. Пришибут, совсем мертвый будешь, — с легкой укоризной в голосе выдал Мило.

— Не мы такие, жизнь такая, — выдал я в ответ банальность еще из прошлой жизни.

— Ладно, ты меня о чем спросить хотел в первую очередь?

— Вопрос первый: что делать, если тут действительно обнаружится силовая линия?

— Как что делать? — профессор откровенно удивился, — землю немедленно приобретать в собственность. Деньги у тебя есть, должно хватить, вот и действуй. Это же лучше любой золотой жилы! Золото могут украсть, а силовая линия без мага на ней большой ценности не имеет. Так что выкупай землю на любых условиях, там и ставь свое жилище и практику.

— Да боязно как-то одним в стороне от людей, придут те же орки или индейцы, и все.

— Ой, я тебя умоляю! Помнишь линию обороны вокруг ПВД, что я нагородил? Как ты думаешь, смогло бы ее пройти пусть даже целое племя? Да ни разу. Почему? А потому, что ПВД аккурат над силовой линией находился, дармовой энергии море, можно было клепать артефакты тысячами из любого подручного материала вообще не заботясь об их энергоэффективности, они сами подпитывались от потока Силы. Вот и ты такое же сделай, ты точно сможешь.

Как-то я пока не рассматривал проблему под таким углом. Ведь действительно, наставил магических минных полей, и живи себе спокойно, знай, открывай дорогу в часы приема пациентов.

— Хорошо, с этим разобрались. Тогда второй вопрос: почему ненаправленные мины лучше всего делать из камня, желательно известняка, а направленные из дерева?

— Отличный вопрос, студент, только быстрого ответа на него не будет. Ты листал у меня в библиотеке учебник по материаловедению Крама, вот тебе задание, к следующему разговору разбери его внимательно и подробно, все возникшие вопросы потом озвучишь. Они будут, обещаю.

— Еще один момент, не встречал его ни в каких учебниках. Инициация мага, что она из себя представляет?

— Это, как раз, просто. У неинициированного мага аура указывает на способность управлять Силой, но сами способности еще крайне слабые и неразвитые. В ходе инициации производится перестройка энергетической структуры тела инициируемого, для чего нужны определенные амулеты и большое количество энергии. Когда я тебя инициировал, амулеты у меня имелись, энергия же была прямо под моей палаткой, та самая силовая линия. Когда энергетическая структура перестроилась, сразу становится видно, к какой из ветвей магии у человека склонность.

— А что с энергозапасом? В самом начале он у меня был совсем ничтожный, сейчас же заметно вырос и продолжает медленно расти.

— Тоже естественный процесс. Это как мышцы, они у тебя были, но совсем хилые, после инициации ты смог и начал ими понемногу пользоваться, вот они и растут. Но сам понимаешь, одному от рождения суждено быть силачом, другой же сколько ни тренируется, в поднятии тяжестей силачу в подметки не годится. Вот и тут то же самое. Ты понемногу развиваешь свои способности, хотя откровенных чудес уже не будет. Ну увеличишь ты свой запас энергии раза в полтора, а у самого слабого боевого мага он раз в десять больше. Ты это дело с самого начала, похоже, прочухал, потому и начал нестандартно действовать, создавать собственные плетения, которые никто толком понять не может. Качеством берешь, а не количеством. Ты знаешь, кстати, что твои анестезирующие амулеты притащили в наш университет паре весьма неглупых магов жизни, да только те так и не поняли, что именно они делают. Пробовали повторить, хорошо, что на свиньях испытывать стали. Угробили хрюшек. Антисептические, как ты их назвал, амулеты просто повертели в руках, снова ничего не поняли, да и отдали обратно.

Вот не ожидал! Вроде бы, примитивнейшая конструкция с простым по действию плетением, а тут вон оно что. Либо не выдержали настройку, либо мощность, либо и то, и другое, и много еще чего по мелочи, что я и озвучил профессору.

— Я бы на твоем месте наладил их производство. Подобрал бы правильные материалы, чтобы заряд держали лет десять, а не месяц, как сейчас, им тогда цены не будет. Любой солдат, любой охотник, да и любой врач с руками оторвет. Так что осваивай материаловедение. А еще раздобудь где-нибудь экран для амулета связи, чтобы можно было картинки и текст друг другу пересылать. Купи или одолжи, нам пригодится. И вообще, подумай на тему производства медицинских артефактов, это же золотое дно!

— Мысль хорошая, буду ее думать. У самого какие планы, ты же собирался обратно в орочий край?

— Завтра выезжаем туда на трех фургонах, лошадей с нами нет, так что доберемся до места дня за два-три, не больше. Не обещаю, что смогу поддерживать связь в дороге, зато по прибытии на место буду готов тебя всячески поддержать, чтобы ты рос над собой.

— Тогда не буду задерживать, собирайся, хорошей тебе дороги!

— И тебе, студент, всего хорошего. Постарайся ни во что не влипнуть и все свои дела прорешать, как положено. Конец связи!

— Конец связи!

Я снял звукоизолирующий купол и задумался. А ведь Мило прав, производство медицинских артефактов может быть реальным золотым дном, главное, сделать их так, чтобы самый последний идиот мог пользоваться не убив при этом себя. Интересная тема. Но еще интереснее силовая линия, что выходит к поверхности где-то поблизости. Если на нее присесть, это же что-то вроде личной нефтяной скважины получается, по аналогиям старого мира. Правда, ее еще найти надо, а то и докопаться, не любят они совсем к поверхности выходить.

А вот и рында зазвонила, обед, после него в поход по окрестностям.

Глава 8

Выехав за ворота поселка, мы сразу направились к тем холмам, где по расчетам должна была выходить к поверхности силовая линия. Каждые пару фарлонгов мы останавливались, чтобы провести измерения, но цифры получались странные. На самих холмах напряженность поля была даже ниже, чем в поселке. Что за фигня? Здесь должна проходить силовая линия, а ее нет. Ушла в сторону? Где именно и как ее теперь искать?

Погода в очередной раз поменялась, на сей раз ветер практически стих, осеннее солнце дарило свое ласковое тепло. Я сидел на склоне холма и вертел во все стороны карту, пытаясь прикинуть, куда могла свернуть силовая линия. Было несколько необследованных участков, придется все их осмотреть, начиная с ближайшего. Мы дружно поднялись, собрали свои пожитки, и снова сели в седла. До заката еще несколько часов, надо провести их с пользой.

* * *

Первый необследованный участок не дал вообще никаких результатов, фон чуть выше нормы, и все. На втором участке фон был чуть выше, но ненамного. Выходило так, что куда больше смысла будет осмотреть участки по другую сторону от поселка. Туда мы и направились, не забывая регулярно останавливаться, проводить измерения и наносить на карту. Напряженность поля, действительно, несколько повышалась, что внушало оптимизм. Тем не менее, червячок сомнения постоянно грыз, а что, если я неправильно все это дело понял, и расчеты мои никуда не годятся? Ведь теорию-то я не изучал, формулы и инструментарий мне Мило подсказал, причем голосом, я запросто мог что-то не так понять и записать. Главное, мы двигались по большому кругу, любовались окрестностями, делали замеры, но картина на карте яснее не становилась. Фон то усиливался, то спадал, оставаясь несколько выше нормы, закономерности упорно не желали проявляться. Солнце постепенно клонилось к закату, еще час, и оно зайдет за горы, сразу станет темно, пора в лагерь возвращаться.

Я все так же останавливался примерно каждые два фарлонга, исходя из того, что, если что-то не сделано сегодня, лучше доделать это завтра, но пока мы на маршруте, надо делать свою работу хорошо. В одном месте напряженность скакнула вверх, сделав еще несколько замеров, удалось обнаружить источник повышенного магического фона, это была роща то ли мелких деревьев, то ли крупного кустарника на вершине одного из холмов. Их древесина отлично накапливала магическую энергию, в результате чего напряженность поля повысилась. Подобрав несколько сухих веток и отметив место на карте, мы двинулись дальше. Подобная роща — это же золотая жила! Натуральный природный накопитель, ценнейшее сырье для артефактора, так что уже не зря сходили. На холмах ближе к горам, вроде, росли похожие деревья, надо будет вернуться завтра с утра, да рассмотреть при свете дня, а пока движемся в сторону лагеря.

* * *

Силовая линия обнаружилась буквально в полумиле от поселка. Сначала отмечалось некоторое повышение напряженности, тут я вовсю стал приглядываться к окрестностям магическим зрением, и вот, примерно в середине склона холма заметил светлое пятно. Склон был крутоват, так что пришлось оставить лошадь внизу, а самому подниматься в сопровождении верных Рюта и Кара.

— Командир, а что мы ищем? — спросил Кар.

— Как найдем, скажу. А если не найдем, то лучше не знать, чтобы не расстраиваться, — ответил я.

— Вечно ты секреты городишь, — Кар сделал вид, что обиделся, но остаток подъема молчал.

Вот то место, где был свет. Собственно, в магическом зрении что-то светилось внутри холма, но сейчас мы искали точку входа. Вскоре она нашлась. Карстовая пещера, можно войти пригнувшись. Рют достал магический фонарь, зажег его и мы вошли внутрь. Магическое зрение вполне позволяло обходиться без света, но мои спутники были его лишены, потому светили фонарем по сторонам. Пройдя с полсотни ярдов, мы вышли в подобие зала. Пещера раздалась вширь и вверх, можно было стоять выпрямившись, не опасаясь разбить голову о свисающие с потолка сталактиты. Собственно, потолка здесь и не было, свод пещеры наверху превращался в узкую трещину, в которой был виден крошечный кусок закатного неба, под ногами же светилась силовая линия. На всякий случай я сделал еще один замер, все совпало, фон в пещере был значительно выше, чем снаружи. Отлично.

Выбравшись из пещеры, мы взобрались на вершину холма, чтобы оценить место. А ничего так. Если вершину выровнять, тут можно не дом, а целый замок построить. Поселок рядом, угольные шахты по другую сторону от него. Под холмом протекает ручей, то есть, своя вода будет.

— В общем так, други, у меня для вас есть хорошая новость. Мы ее нашли, — заявил я Рюту и Кару.

— Кого ее, командир? — уточнил Рют.

— Силовую линию. Она прямо под этим холмом.

— Командир, ты по-человечески объясни, что это за фигня и чем она нам будет полезна? — Кар тоже влез с вопросом.

— Силовая линия — это дармовая магическая энергия. Помните защиту, что Мило нагородил вокруг ПВД? Вот здесь можно сделать не хуже. Никакой враг не пролезет. А еще устроить водопровод с горячей и холодной водой, подъемник, чтобы ноги по склону не сбивать, да много еще чего. Только я вам этого не говорил, поняли? Пока мы не оформим этот конкретный холм в собственность, никому ни слова.

— Тогда надо наш интерес спрятать, — сказал Кар. — Если просто сказать, что хотим купить вот этот холм, могут ведь и перепроверить, тогда себе зажмут и достоянием короны объявят. Надо покупать сразу несколько участков.

— Согласен, причем не только на холмах, но и там, на равнине хорошо бы прикупить участок, скажем, для разведения лошадей, — добавил Рют.

— Тогда завтра с утра дуем на равнину, выбираем там участок, пишем заявки на них, да оформляем в собственность, а сейчас пошли вниз, пока совсем не стемнело, в поселке договорим, — я поставил точку в дискуссии.

Для проформы мы еще дважды останавливались по дороге к поселку, и въехали в ворота, когда солнце зашло за горы. Лейтенант встретил нас на въезде.

— Ну что, осмотрелись, определились?

— В целом да, но надо завтра еще кое-что уточнить, — ответил я.

— Что именно? — поинтересовался лейтенант.

— Тут дело такое, что эта точка нам подходит больше, чем другие две. Так что в целом определились, осталось уточнить детали. Например, я не хочу, чтобы клиника находилась внутри поселка, и это принципиальный момент.

— Что так?

— Беспокойная публика горняки, буйная. А мы люди простые, чуть что не так, сразу кишки выпустим, ну и зачем оно надо? Лучше быть рядом, но за забором. Место уже присмотрели.

— Где именно?

— Холм в полумиле отсюда вон там, — я махнул рукой примерно в нужном направлении, — причем хотелось бы его приобрести в собственность.

— Нафига оно вам? Собственность если, то самим тратиться придется, не проще на государевы деньги все сделать?

— Вначале проще, потом все будет сложнее. Лучше сейчас вложиться, но потом быть самому себе хозяином, чем сейчас сэкономить, а потом за каждой фигней на поклон к казначеям бегать. Мы этот момент давно обдумывали, так что определились. И еще несколько участков хотим купить, что-то на карте уже помечено, что-то надо завтра с утра присмотреть, да отметить. Ты как, пару своих архаровцев после завтрака выделить можешь в проводники?

— Без вопросов, проводники будут. Да, там уже кушать подано, не задерживаемся, проходим, а то без нас все сожрут, — с этими словами лейтенант повернулся и пошел к столовой, оборудованной в одной из больших палаток, мы же поспешили за ним.

За едой Хан объяснял порядок приобретения недвижимости в этих краях.

— Вот гляди, приглянувшийся вам холм приобретен короной у орков, так что купчую даже я вам могу подписать, там все просто. Дальше в том направлении нужно смотреть, кому они принадлежат. Если короне, то все элементарно. Если оркам, то вам нужно с племенем договариваться. То, что на равнине, принадлежит оркам, это вождь решает.

— А дальше за холмами что творится? — поинтересовался Рют.

— Дальше налево индейская территория, у нас нейтральные отношения, они нас не трогают, мы их тоже, но они держат дистанцию. Правее орки, именно оттуда пришли те, грабители. Я про них, честно говоря, мало что знаю.

— Индейцы по ту сторону хребта живут, правильно? — уточнил Кар.

— Ну да, а что? — ответил лейтенант.

— А то, что там климат должен быть теплее и мягче, можно виноград выращивать.

Лейтенант задумался, потом сказал:

— Виноград — это мысль. Свое вино — это здорово! На равнине-то что делать собрались?

— Животину разводить. Хватит охотой жить, домашние хрюшки, козы и коровы завсегда полезнее и удобнее. Да и лошадок тоже разводить дело нужное, вот выведу породу «гравийская кавалерийская», все от зависти удавятся! — тут я принял такой напыщенный и придурковатый вид, что все сидящие за столом дружно заржали.

— Смейтесь, смейтесь, жалкие завистники! — с видом оскорбленной невинности продолжил я. — Вот захотите на лошадке прокатиться, а я вам и не позволю!

Когда смех, наконец, утих, я уже с серьезным видом продолжил:

— Ладно, повеселились, и ладно. Честно говоря, я уже утомился изрядно, спать пора, завтра новый день.

— Твоя правда, — согласился Хан, — тогда до завтра.

Попрощавшись, мы двинулись к нашему дому.

* * *

Поставив звуконепроницаемый экран, мы обсуждали открывающиеся перспективы далеко за полночь. Разговор получился жаркий, мы спорили, соглашались, снова спорили, снова соглашались. Так могло продолжаться до бесконечности, только лично мне уже хотелось спать, и я поставил жирную точку. Я в любом случае вношу не меньше половины всех расходов, они же пусть сами для себя определятся, кто и сколько внесет. Рощу накапливающих энергию кустов сам выкуплю полностью, если рядом растут подобные растения, пусть суетятся сами. Землю на равнине, которую я заранее окрестил «ранчо», мы брали в равных долях, дальше видно будет, толковое ли это начинание в принципе. На том дискуссия прекратилась.

— Все же не понимаю я тебя, командир, — сказал вдруг Кар, — зачем тебе наше участие? Ты же сам один все потянешь, зачем еще и делиться? Озвучь свою мотивацию, если не трудно.

— Мотивация у меня простая: жить проще, когда держишься вместе. Я уверен, что случись что, вы мне спину прикроете. И я сделаю то же самое для вас. Так зачем разбегаться, особенно в чужом краю? Далее, раз уж тут будет клиника, то в ней нужны толковые люди. Ваша квалификация мне известна и отлично устраивает, подучить год-другой, сможете самостоятельно оперировать. Где я здесь найду еще таких? Ну и я вас считаю своими друзьями, да и родственники мы теперь по орочьей линии, — тут никто не удержался от ухмылки.

— Друзья, мы вместе через такое прошли, что… я даже не знаю, как это словами выразить… в общем, вы для меня как братья, даже ближе.

Кар подошел и обнял меня, чуть позже к нам присоединился Рют. Постояв так с минуту, мы расцепили объятия, у Рюта в глазах блестели слезы.

— Да, что касается участия в предприятии, тут голый шкурный интерес: за зарплату человек делает свою работу. Но если у него доля в прибыли, то он уже не только свою работу делает, но и смотрит на происходящее хозяйским взором, косяки исправляет, новое предлагает, вообще лучше старается. Тут ведь придется пахать, как лошади ломовой, пока все не устроится, работы будет очень много.

— Так мы работы не боимся, — сказал за двоих Рют. — Я считаю, что самым правильным было бы нам с Каром внести по половине оставшейся доли, чтобы никому потом не было обидно. Кар, твое мнение?

— Согласен, — ответил Кар. — Тогда по прибытии сразу оформляем землю, регистрируем клинику, потом смотрим, кто и какую часть работы будет делать, тут ведь непочатый край, начать и кончить.

— Вот и договорились, — закончил я дискуссию. — А теперь спать, а то сейчас челюсть вывихну зевая.

* * *

Проснулся я от канонады за окном, вскочив в одном исподнем с кровати с револьвером в руке, я подскочил к окну, приоткрыл ставню и опустил оружие. Это просто гроза. Туча перевалила через гряду холмов, вот и загрохотало, будто из пушек стреляют. Молнии били по вершинам ближайших возвышенностей, с неба начало капать, буквально через минуту дождик превратился в настоящий тропический ливень, за стеной воды было не разглядеть соседние дома, только вспышки молний высвечивали смутные их силуэты. Пулеметной очередью по крыше ударил град, градины были с перепелиное яйцо, грохот стоял такой, что даже раскаты грома на его фоне терялись. Буйство природы продолжалось с полчаса, после чего тропический ливень превратился в обычный дождь, тот чуть позже стал дождиком, а еще через четверть часа вообще прекратился. Небо очистилось, в нем засияло веселое утреннее солнце. О только что прошедшей грозе напоминали только белые градины, толстым слоем покрывшие землю.

По щиколотку в тающих градинах мы добрались до столовой. Крепкий брезент палатки с достоинством вышел из схватки со стихией, чего нельзя было сказать крышах домов: крыши явно придется перекладывать, слишком много черепичных плиток разбил град. Перед палаткой столовой лейтенант вел оживленную беседу с начальником строителей. Жестикуляция, громкие вопли и прочее присутствовало в избытке.

— …и ведь там, всего в полумиле ниже, (непечатные слова) ни одной (непечатные слова) капли не упало. Ни одной (непечатные слова) капли! А мне теперь эти (непечатные слова) перестилать! (Непечатные слова) график в жопу! — расслышали мы вопли главстроителя, когда подошли поближе. — На каждой (непечатные слова) крыше (непечатные слова) хоть пять черепиц, да раскололо!

— Это мои проблемы? — отвечал Хан. — Нет, это твои проблемы, ты (непечатные слова) поставлен строить, а я тебя от врагов охранять. (Еще больше непечатных слов) мне мозги и решай свои проблемы сам. Но чисто из уважения к твоим (непечатные слова) сединам выделяю четверых тебе в помощь. Все, отстань от меня!

Строитель попытался еще что-то сказать, но Хан уже пошел в нашу сторону.

— Видали цирк? — спросил лейтенант. — Погодка прям (непечатные слова)! Только собрался за вами послать, а вы уже здесь. Помощь нужна.

— Случилось что? — спросил я.

— Случилось… (непечатные слова), у меня двоих градом побило, у строителей троих. Мои в патруле были, успели щитами прикрыться, но им все равно досталось. Эти же, — лейтенант неопределенно махнул рукой, — щитов при себе не имели, там все хуже. Помогите, а? — и посмотрел заискивающим взором выпрашивающего кусок колбасы щенка.

— Хан, ты иногда думай, что говоришь! Мы же вместе воевали, мать твою… Что это за «помогите, а»? Веди, где они?

Лейтенант выпучил глаза, открыл и закрыл рот, после чего кивнул и быстро пошел, почти побежал в сторону ворот, мы еле поспевали за ним.

Под лазарет отвели только вчера достроенный дом, прямо на полу бросили набитые сухой травой матрасы, на них положили пострадавших. Не обращая внимания на стоны строителей, осмотр я начал с пограничников. У одного был сильный ушиб бедра, повреждены портняжная и прямая мышцы, да еще и гематома образовалась. У другого ушибло лучезапястный сустав правой руки, кости целы, но пострадали сухожилия и хрящи. И то, и другое не смертельно, хотя и неприятно, а теперь смотрим строителей и сразу лепим анестезирующие амулеты.

Мда, посмотришь на подобное, сразу проникаешься мыслями о пользе ношения доспехов, хотя бы легких кожаных. У одного перелом ключицы и двух ребер, это не считая кучи ушибов. У другого перелом лучевой кости и множественные ушибы, у третьего черепно-мозговая травма, осложненная парой сломанных ребер и трещиной на левой локтевой кости, ушибы я даже не считал. Пока я осматривал пациентов, в соседнюю комнату притащили стол и застелили его чистой простыней. Прежде, чем приступить к работе, я отправил кого-то из строителей на склад, чтобы принесли пару фунтов гипса

Первым делом надо лечить парня с ЧМТ. Усыпив его орочьим амулетом я всерьез задумался, точно ли я знаю, что здесь надо делать. Нейрохирургию я изучал только в теории, да и то, по собственной инициативе, это не моя специализация, но делать-то что-то надо. Как бы сейчас пригодился лэптоп, что лежит где-то в схроне на другом конце планеты! Но его нет, так что все своими силами. Черепно-мозговая травма в данном случае являла собой окровавленный затылок, с которого градина соскальпировала изрядный кусок кожи. Кость снаружи повреждена, но изнутри целая. Сотрясение мозга имеется, видны микроскопические кровоизлияния, но, слава богам, никаких крупных гематом нет. Так до конца и не понимая, правильно я действую или нет, я аккуратно восстанавливал кровеносные сосуды в мозгу и рассасывал микрогематомы, потом мы на пару с Рютом очистили рану на голове, и я приживил болтавшийся кусок кожи с волосами на место. Заживить трещины в костях было совсем плевым делом.

Вторым был солдат с ушибом кисти. Работы там было минут на десять. Когда я закончил, гипс как раз принесли. Поручив Кару наложить гипсовую лонгету, я принялся за следующего пациента. Гематому удалил, ушибленные мышцы восстановил, разрез зарастил, дал приказ до завтрашнего дня поменьше ходить и ногу не нагружать, а со всеми вопросами сразу отправлять ко мне.

Теперь настал черед строителей. Вот и пригодился орочий амулет с другого материка. Пациент был погружен в сон, мы начали совмещать кости, то есть, вертели пациента Рют и Кар, я же только руководил. Все три перелома были осколочные, я подцеплял осколки силовыми нитями и ставил примерно на нужное место, как только все куски оказывались на своих местах, место перелома сращивалось, здесь я не тратил силы на полное восстановление травмированных тканей. Кровотечения нет — уже хорошо. Второму локтевую кость вправили просто под анестезирующим амулетом, кость я срастил, руку забрали в лонгету, пусть потаскает хотя бы до завтра, из ушибов я убрал только пару самых неприятных.

Умаялся сильно, особенно на фоне того, что завтраком меня покормить забыли. Мы направились к столовой, особенно не надеясь, что нам что-то достанется. Не, голодными мы по-любому не будем, у каждого трехдневный аварийный запас еды с собой, но хотелось-то нормального горячего, а не сухомятку. Град уже практически полностью растаял, только местами виднелись серые ледяные кучки. Весело грело солнце, что еще больше усиливало аппетит и наводило на печальные мысли о сухом пайке. Но когда мы вошли внутрь столовой, оказалось, что нас ждали, а повар расстарался и сотворил для нас персонально нечто шикарное и затейливое. Тут же, за соседним столом, сидели те самые двое свежевылеченных пострадавших погранцов. Столы тут небольшие складные, на четырех человек, так что вместе сесть никак не выходило. Вскоре прибежал лейтенант и плюхнулся за наш стол на свободное место рядом с Каром.

— Медицине привет! — выдал он с подозрительно дружелюбным и радостным видом, явно какая-то подлянка сейчас будет. И точно, угадал. — У меня приказ выдвигаться обратно в Истор, сбор через полчаса.

— Хан, будь человеком! Нам буквально час нужен, чтобы место одно осмотреть! — взмолился я.

— Майк, мы и так еле-еле успеваем дойти до места в светлое время, я бы рад, но вынужден отказать. Ну приказ, понимаешь! Да и вы, вроде, определились уже? Потом посмотрите.

— Блииин, хотел сразу все вопросы по собственности на землю утрясти одним разом, теперь придется лишний раз в Истор мотаться… — протянул я.

— Медицина, тебе по-любому раз в неделю туда-сюда ездить придется, будь реалистом. Те же стройматериалы заказать, оборудование, еще кучу всего. Это ты строительством ни разу не занимался, а то бы точно знал, что ничто не делается в срок и как надо, так что неделей раньше, неделей позже… Не парься!

А ведь Хан прав, мотаться в первое время придется очень много, заказ по амулету связи не сделаешь, нет здесь интернета и даже факса, забыли изобрести. Главное, что все проблемы заранее не предусмотришь, да и всех мелочей не упомнишь. Так что собираемся, готовимся к выезду и не ноем.

* * *

На сей раз на нас никто не нападал и убить не собирался, за исключением пары грозовых туч, мощно выливавших свое содержимое полосами шириной буквально в милю, но тучи эти было видно издалека, как и пелену дождя под ними, в первый раз мы ускорились, и туча прошла позади, второй раз просто остановились на привал, пропустив тучу перед собой, с интересом наблюдая падающую с небес стену воды в паре фарлонгов от себя. Погода здесь очень похожа на мой родной штат Кентукки. Та же равнина, как принесет ветер тучки, так погода и меняется. Горы же здесь старые, несерьезные, судя по карте, в ближайшей округе всего одна гора выше километра. Кстати, удивительное дело, топографические карты здесь есть, причем достаточно точные, как будто их с аэрофотосъемкой делали в давние времена. То есть, рельеф известен, неизвестно, что на этом рельефе расположено. Местные картографы, в основном, занимаются уточнением мелких деталей рельефа, да нанесением на карту населенных пунктов, дорог, да прочего интересного. Странно, но в этом мире много всего странного.

— Слышь, Хан, ты почему с утра с такой странной просьбой подкатил? На самом деле думал, что могу отказать? — я задал лейтенанту давно волновавший вопрос.

— Так мы же не на боевом выходе были, а у вашего брата на эту тему заморочки какие-то, — уклончиво ответил Хан.

— Это у какого нашего брата? — сказать, что я удивился, это ничего не сказать.

— У гражданских от медицины. Боевые выходы по другой ставке оплачиваются и за отказ оказать помощь что-то сильно нехорошее положено. Не знал?

— В первый раз слышу. Дичь это — отказывать в помощи, за которую все равно заплатят. Еще могу понять, если оплата не предвидится, но и то… Это маги тебе отказывали?

— Обычные врачи, магов жизни у нас, как пальцев на руке очень опытного плотника, всего трое, считая тебя. Надо бы больше, да где их взять?

Всего три мага жизни на целую страну? Офигеть! И неважно, что в стране населения всего несколько десятков тысяч. Теперь понятно, почему передо мной такие политесы разводили, денег дать готовы, лишь бы работу свою делал. Спасибо, Хан, просветил. И хоть информация ни разу не секретная, чтобы ее осознать и сделать выводы, нужно пожить в стране чуть дольше, чем мы. Раз этак в двадцать, как минимум. А еще надо заранее строить личные связи на новом месте проживания, кто сказал «коррупция»? И в мыслях не было, просто хорошие люди должны помогать друг другу, да и объединяться периодически, чтобы убить плохих. Вот сейчас и начнем наводить мосты.

— Хан, можешь объяснить, как у вас медицина организована, я имею в виду Пограничную Стражу? Если это не секрет, разумеется.

— Да какой тут секрет? Вот отделение, в нем имеется штатный санинструктор, конкретно вооон тот, — лейтенант ткнул пальцем в голову нашей небольшой колонны, он оказывает первую помощь при ранениях. В каждом взводе есть фельдшер, чем занимается, ты лучше моего знаешь, в роте имеется военврач. На практике же все серьезные ранения это эвакуация в ближайший госпиталь, где есть маг жизни.

— Везти раненого за двадцать лиг до портала? Охренеть!

— А что делать прикажешь? — с грустью в голосе спросил Хан.

— Что делать вообще или что делать конкретно вот этой заставе, где мы с утра были?

— Я всего лишь лейтенант, мелкая сошка, мне о великом думать рано, пусть начальство думает, у него голова большая. Так что интерес мой сугубо практический и даже местами шкурный.

— Ну, раз местами даже шкурный, то надо нам дружить. Это когда ты дружишь с нами, а мы с тобой, и вот это вот всё.

— Да неужели? — делано изумился Хан, — а что, так можно, да?

— Представь себе! Более того, даже нужно! — авторитетно заявил я. — Так ты как?

— Что как? Насчет дружбы? Думаешь, откажусь? Да ни в жисть!

— Стало быть, мы договорились, — удовлетворенно констатировал я, протягивая руку лейтенанту. — Тогда давай начинать быть взаимно полезными.

— Я только «за»! — Хан крепко пожал мне ладонь. — Что от меня надо?

— Надо помещение под клинику организовать, пока сами не построимся, нужна охрана, связь, да много всего нужно.

— Это я бы и так по первому слову выделил, — хмыкнул лейтенант.

— Еще нужен контакт среди снабженцев. Мне понадобится много разной артефактной фигни, что в лавке не продается. Ничего нелегального, вот тот же магомотор нужен, да и батареи к нему.

— Я тебя, конечно, сведу с одним человечком, — задумчиво сказал Хан, — но лучше сразу выводить вопрос на официальный уровень. Давай вместе Осту озадачим, пусть организует.

— Пусть организует, да. Но с человечком, все-таки, сведи. Иногда консультация край, как нужна.

— Добро, сделаю.

Мы поболтали еще с четверть часа на самые разные темы, потом разговор сам собой увял. Итак, первый контакт налажен. Когда живешь на фронтире, крайне важно притереться боком к главной местной военной силе, причем притереться взаимовыгодно. Просто потому, что нести любовь и добро куда проще, если у тебя есть еще и пулемет. Кстати, о пулемете, было бы здорово за ним на Черный Исток сгонять, да только кто же меня туда пустит? Ладно, хватит о несбыточном мечтать, что там было в учебнике материаловедения?

Глава 9

До портала мы добрались в сумерках, лошади устали, голова же моя была готова закипеть. Ох, трудный предмет артефакторика, я даже не представлял, насколько трудный. И неважно, что память абсолютная, текст в нее уже был давно загнан, теперь его надо было осознать, проиндексировать и сделать готовым к применению. Я поймал себя на мысли, что глядя на любой предмет, мозг сразу начинал классифицировать материал, из которого этот предмет сделан, возможные взаимодействия с соседними предметами, да еще и рассчитывать конфигурацию плетений. Все, переучился, нужно сменить обстановку. Есть один проверенный способ.

— Хан, скажи, как в городе с распутными девами? Где искать, что почем?

— Медицина, как можно так низко пасть! Ты тут целых три дня был, а самого главного так и не узнал?! Увы тебе! — с притворным сожалением ответствовал лейтенант. — Так и быть, папаша Хан тебя к девочкам лично за ручку отведет!

— Надеюсь, папаша Хан штаны расстегивать помогать не станет? — в тон ему ответил я. Мы поржали немного, после чего договорились, что мы сбрасываем барахло, без излишнего энтузиазма приводим себя в порядок, переодеваемся и через полчаса встречаемся у казарм.

Дальше все было привычно. Портал, контроль на въезде в город, пограничники сразу свернули в свой квартал, мы же проследовали к постоялому двору. Закинуть в шкаф дорожные мешки, сбросить запылившуюся одежду, да облить друг дружку водой из ведра это дело недолгое, так что к казармам мы подошли чуть раньше оговоренного срока.

Бордель, как много в этом звуке… Ничего так заведение. Чистенькое, вычурно обставленное в эльфарском стиле. Девочки тоже ничего так, некоторый недостаток умений компенсируют энтузиазмом. Впрочем, не буду ничего рассказывать, сами догадаетесь, чем мы там занимались. По домам мы разошлись уже сильно за полночь, что не помешало лично мне отлично выспаться, а с утра буквально пинками выгнать моих балбесов на утреннюю тренировку. Потом был завтрак, после которого мы дружно отправились в администрацию решать вопросы по поводу открытия клиники.

Оста был счастлив, прям весь сиял, как начищенный орден, и тут же развел бурную деятельность по вовлечению нас в жизнь и экономику Гравии. Куй железо не отходя от кассы, живой пример. А то вдруг мы передумаем? А у него на нас давно планы запланированы, бюджеты выделены, а то и деньги уже освоены. Нельзя нас отпускать, совсем нельзя. Вот потому Оста подорвался со своего места и повел нас по всем нужным кабинетам. Зарегистрировать товарищество на паях? Нет проблем. Приобрести земельные участки от лица этого товарищества? Тоже нет проблем, но есть один момент… Нет, сидите здесь, сейчас все решим.

В общем, без деятельной помощи Осты мы бы занимались всей официальной частью дня два, не меньше, а с ним почти все было решено еще до обеда, осталось поставить государственную печать на самый важный документ, на патент клиники, но это уже чисто технический момент. Хранитель печати, как бы его должность ни называлась на самом деле, будет на месте только после обеда, а так документ был бы готов еще пару часов назад. Сейчас же мы вчетвером сидим в той самой харчевне, что прямо у дворца, и безалкогольно отмечаем успешное завершение административной части наших дел.

— Слышь, Майк, я так и не понял, чем твоя клиника заниматься-то будет? — спросил Оста, мы уже успели перейти на «ты». — Что это за такая «эстетическая медицина»?

— Красоту наводить будем, — ответил я, отхлебнув того самого кисло-сладкого сока из кружки. — Видишь, вон за тем столом сидит человек со шрамом на лице? Вот мы и будем шрамы удалять, да приводить к нормальному виду. А еще, сдается мне, милых дам заинтересует возможность изменить форму носа, губ, подбородка и так далее. Задницу убрать, титьки увеличить и ноги выпрямить. В остальном все то же самое, что и в других больницах, только лучше.

— То есть, все это «эстетическое», как ты его называешь, будет в частном порядке за деньги?

— Разумеется. Но тут ведь дело такое, что основной посетитель сейчас пойдет по государственной программе, так? Вот неплохо бы и наше наведение красоты под госфинансирование подвести, хотя бы для военных, им постоянно достается, а денег в карманах не так, чтобы шибко много звенело.

Оста задумался, потом выдал:

— Есть один вариант, как печать поставим, так сразу вдвоем забежим, побеседуем, — и, повернувшись к Кару и Рюту, добавил. — Парни, вы уж извините, но вы там будете лишними.

— Да мы все понимаем, — ответил за двоих Рют.

— Когда к тебе по снабжению подойти? — тут же спросил практичный Кар.

— В три часа подходи, как раз все распоряжения готовы будут, — ответил Оста. Тут пробили куранты на башне, и мы поднялись и пошли обратно во дворец, оставив на столе деньги за обед. Сегодня я банкую.

* * *

Печать поставили быстро, и мне вручили красивую тисненую кожаную папку с гербом Гравии, внутри которой лежал патент клиники. Красиво, аж жуть. Как построимся, непременно повешу в золотой раме на стену. Теперь все, можно работать. Собственно, работать можно было и раньше, но с патентом снимается масса вопросов по налогам и финансированию. Сразу после этого мы с Остой и Рютом пошли в казначейский отдел, Рют чтобы получить плату за оказанную нами медицинскую помощь во время недавнего выхода, мы же вдвоем к начальству, попробовать пробить программу государственного финансирования пластической хирургии. Кар же побежал к снабженцам выяснять, что, как и в какие сроки мы можем получить.

* * *

Непростое вышло общение с финансовым начальством в лице этакого пожилого зубра от коммерции. Смысл моего предложения он сразу уловил, после чего начался беззастенчивый торг. Торговались за каждую позицию, но в результате согласовали тарифную сетку по основным предполагаемым процедурам. Расстались почти друзьями, причем каждый был уверен, что он лихо обвел собеседника вокруг пальца. Зубр был доволен тем, что сбил цены и, вроде, сберег государственные финансы, я же был доволен тем, что ко мне пойдет поток пациентов, что станет наилучшей рекламой клинике. И за каждого пациента клиника получит хорошие деньги. Правда, по договору коммерческие пациенты обслуживаются во вторую очередь. Но это все фигня. Жизнь-то налаживается!

— Ну вы даете! — сказал Оста, вытирая пот со лба, когда мы вышли из кабинета финансового начальника. — Я все ждал, когда вы за кинжалы схватитесь и пойдете друг друга убивать.

— Да что ты понимаешь в переговорах? Нормально посидели, все согласовали, договор подписали, все пучком! Кстати, — я с подозрением посмотрел на него, — кто-то что-то говорил про стройматериалы и прочее положенное? Так нам надо!

— Кар твой стройматериалами занимается, у него и спроси. Мы на сегодня закончили. Зайди завтра после обеда, как раз будут готовы распоряжения по казенным пациентам и по связи.

— Добро, тогда до завтра. Кстати, неплохо бы это дело отметить, ты как насчет этого? Предлагаю где-то перед нашим туда отъездом организовать. Место по твоему усмотрению.

— Так я не откажусь! А посидеть можем хоть вот в этой харчевне, кормят тут хорошо, вечерами музыка, нормальное место.

— Вот и договорились, день отдельно согласуем, как будет понятно, когда мы обратно.

— Лады, тогда до завтра!

— До завтра, Оста!

* * *

Потянулись дни, наполненные организационной возней, беготней, согласованиями и прочими прелестями. Я и близко не представлял, сколько всего нужно утрясти, чтобы открыть клинику. Да, зарегистрировать все получилось быстро, с поставкой стройматериалов разобрались на следующий день, но дальше начался полный бардак. Лекарства нам нужны? Разумеется, причем даже такие средневековые, как в местных аптеках. Вот и ходи по аптекарям, беседуй, пытайся понять вменяемость и открытость новым идеям, договаривайся о поставках по первому требованию, а пока закупай то, что есть, чтобы наполнить больничную аптеку. Перевязочные материалы нужны? А как же! Опять же, ходи и ищи, где можно закупить сразу много. Подкинутый Ханом контакт из армейских снабженцев оказался совершенно незаменимым, через него мы закупили где-то две трети припасов, причем сразу с доставкой на место. Совершенно официально закупили, что характерно, никакой левости из-под полы. Отблагодарил его я кошельком с золотыми талерами и купонами на операции в будущей клинике.

Отдельной головной болью стала связь. Мне, в смысле, клинике, нужно было подключение к их многоканальным амулетам связи. Хотя бы для того, чтобы дернуть того же Осту, если жизнь прижмет.

— Зачем вам это? — спросил заведующий связью чиновник.

— А сами как думаете, зачем связь нужна? Разумеется, чтобы быстро донести нужную информацию до нужных людей, для чего же еще? — отвечал я.

— Но у вас же больница, вам зачем?

— Да затем, что случай может быть срочный. Болезнь какая объявится, надо срочно связаться с руководством страны, чтобы перекрыли всякий доступ в наши края. Как вам такой пример? Или сообщить, что враг вторгается в пределы страны. Или срочно затребовать нужное лекарство, или сообщить секретную информацию напрямую, минуя ненужные уши. Достаточно? — я уже порядком вымотался и не мог сдержать раздражение.

— Ну хорошо, но другие больницы к этой системе не подключены, — отвечал чиновник.

— Это же караул! Как вы вообще докатились до жизни такой, что у вас больницы не подключены к системе связи? Куда король вообще смотрит?!

— А ведь что-то в этом есть! Сейчас же составлю докладную записку и подам барону Ферлагу на рассмотрение.

— Вы мне сначала связь выделите, от нашей клиники до портала полдня на фургоне добираться, остальные подождут.

— Да-да, разумеется, — чиновник взял бланк и начал строчить требование. Мне как-то без разницы, подаст он что-то местному канцлеру, или как правильно именовать второго человека в стране, связь для себя нужна. Зато экраны для амулетов связи выдали без проблем, аж три штуки. Это не просто хорошо, это отлично.

Следующей проблемой стали учебные пособия по медицине. В книжных магазинах почти ничего не было, пришлось опять идти к контакту из снабженцев, тот обещал помочь, только заказанное придет не раньше, чем через месяц. Придется импровизировать.

Снабженцу удалось раздобыть пару магомоторов, несколько накопителей энергии к ним, а также транспортное средство. Последнее представляло собой личинку фургона, в смысле, это была рама в сборе с колесами, рессорами, рулевым управлением, отсутствовали только кабина и кузов. По его же наводке нашлись мастеровые, что добавили к конструкции недостающие части, в результате чего у нас появился полноценный фургон, причем не с примитивным ручным рычажным управлением, а с нормальными привычными мне педалями акселератора и тормоза. Машинка вышла шустрая, вместительная и с хорошей управляемостью, кузов же сразу приспособили для транспортировки пациентов. Еще бы амортизаторы на это чудо техники поставить, цены бы ей не было. Хоть я и даже близко не представляю, как устроены земные амортизаторы, надо будет попробовать сделать их магический вариант, зарубка на память, вот наладим клинику, тогда…

Наконец, все дела были завершены, нам предстояла дорога обратно в пока еще безымянный поселок. Дату отъезда согласовали с Ханом, ему опять нас сопровождать, и назначили через три дня. Как раз, чтобы немного отдохнуть от беготни, да спокойно подумать, не забыли ли мы чего необходимого? Назначили и дату совместной попойки, пригласив на нее и Осту, и Хана, и снабженца, которого звали Хедель, и не забыв забронировать места в харчевне. Отметить успех — это святое.

* * *

Казенный амулет связи противно запищал рано утром в день назначенной попойки, я как раз собирался гнать Рюта и Кара на утреннюю тренировку. Звонил Хедель.

— Майк, у меня беда, можешь срочно приехать?

— Что случилось, объясни вкратце?

— Дочь упала с лестницы во дворе, сильно побилась.

— Приеду прямо сейчас, говори адрес.

На фургоне мы все втроем были на месте буквально через пять минут. Картина была маслом. Девица десяти годов от роду полезла куда-то по плохо поставленной стремянке. Лестница упала, девочка грохнулась с нескольких метров на твердую землю. Сломаны оба предплечья, правое плечо, ключица, да обе берцовые кости на правой ноге. Еще и лицом приложилась о перекладину лестницы, нос сломан, скула рассечена, несколько зубов выбито и перелом нижней челюсти в придачу. Я сразу погрузил ее в сон орочьим амулетом, провел полную диагностику и задал вопрос:

— Хедель, скажи, почему ты обратился ко мне, а не в больницу? Арпадио куда более сильный маг, чем я, да и опыта у него поболее будет.

— Арпадио хороший врач, да. Ноги и руки он вылечит сразу, да только шрамы с лица убирать он просто не умеет, ты же умеешь, мне точно доложили. Сам понимаешь, для девочки внешность это важно, очень важно.

— Хорошо, но пойми такую вещь: я маг не слишком сильный, сил моих может не хватить, чтобы убрать все повреждения. В первую очередь я займусь восстановлением лица, все остальное — если силы останутся. И лучше всего ее, все-таки, отвезти потом в больницу. Договорились?

— Договорились, — смущенно ответил снабженец, хотя чего тут смущаться?

— Тогда готовим операционную. Рют, Кар, за дело!

Под операционную приспособили кабинет самого Хеделя. Стулья убрали, на столе разложили чистую простыню, включили антисептический амулет на полную мощность на пару минут, тем временем сами переоделись в халаты, приготовили инструменты, после чего перенесли девочку на стол и попытались выгнать Хеделя за дверь.

— Нет, я останусь с ней, — твердо заявил снабженец.

— Это твой выбор, я тебя предупреждал, — ответил я, взяв переданный Рютом скальпель и сделав первый разрез. Ответом был грохот упавшего тела. В обморок грохнулся, обычное дело. Далеко не все могут спокойно смотреть на то, как оперируют близких людей.

— Кар, вытащи его из комнаты, пусть в коридоре проветрится, — сказал я, выпуская начинавшую образовываться гематому из-под кожи.

С лицом девочки мы провозились часа полтора. Надо было все сделать идеально с первого раза, организм растет, любой допущенный косяк непременно проявится позже, а нам этого не надо. Кости тщательно совместили и срастили, выбитые зубы вставили на место и приживили, заодно я ей чуть прикус поправил. После этого занялись остальными травмами. Прежде всего правая рука и ключица, осколочные переломы. Разрезать, совместить, срастить, ткани восстановить, на это ушел еще час. Следующая на очереди была правая же нога, тут все было куда проще. Хоть перелом и со смещением, совместить кости дело не хитрое, как и срастить их. Левую руку я делал уже на остатках энергии. Получилось так, что сил на одну девочку ушло примерно столько же, сколько на десяток раненых в боевых условиях, уж не знаю, почему. Кар наложил гипсовые повязки на только что срощенные конечности, после чего мы убрали все, относящееся к операции, и позвали отца. Хедель еще трижды пытался войти в комнату, и трижды же падал в обморок, в последний раз хорошо приложившись затылком о дверной косяк, так что пришлось оперативно убирать гематому и приводить его тоже в порядок.

— Принимай работу, хозяин, — позвал Хеделя Кар. Снабженец вошел в комнату, посмотрел на лицо дочери и со слезами на глазах схватил и начал трясти мою руку.

— Парни, вы волшебники! Просите чего угодно!

— Хедель, вот я сейчас как попрошу чего угодно, — с угрожающей интонаций сказал я, после чего продолжил обычным тоном. — Мы просто сделали свою работу. И нет, ты нам ничего не должен. Ты должен своей дочери. Для начала отвези ее в больницу, пусть там еще раз посмотрят, не пропустили ли мы чего. Гипс снимете завтра вечером или послезавтра с утра, если Арпадио не решит по-другому.

— Я не знаю, как вас отблагодарить, честное слово! Что я могу для вас сделать?

— Ну не знаю… Может, получится раньше получить заказанные книги по медицине?

— Сделаю все, что смогу!

— Хедель, извини, но мне сейчас надо отдохнуть, давай договорим вечером? — попросил я.

— Конечно, конечно! — затараторил снабженец. — Обязательно договорим вечером, вот только сейчас вызову извозчика…

— Отставить извозчика, — заявил Рют, — у нас фургон, на нем довезем.

Ну да, точно, буквально через полминуты прибежал Кар с носилками из фургона. Мы вчетвером осторожно подняли девочку вместе с простыней, на которой она лежала, и переместили на носилки, после чего Рют с Каром вынесли их и погрузили в фургон. Несколько минут неторопливой осторожной езды по городу, и мы у больницы. Здесь я, наконец, отключил орочий сонный амулет. Девочка открыла глаза и улыбнулась. Хедель тут же кинулся к ней, бормоча обычную успокаивающую чушь, которую говорят больным детям, просто чтобы успокоить их звуком родного голоса.

Я аккуратно отстранил Хеделя от носилок, и Рют с Каром понесли девочку внутрь. В приемном покое нас уже ждал сам главврач и несколько санитарок. Девочку аккуратно переложили на каталку и покатили по коридору.

— Коллега, не откажите в любезности задержаться, — подчеркнуто вежливо попросил главврач, — мне нужно несколько минут на осмотр пациентки, потом хотелось бы перекинуться с вами парой слов.

— С превеликим удовольствием и задержусь, и перекинусь парой слов, коллега, — не менее вежливо ответил я. Ну да, у Арпадио возникли вопросы по поводу лечения, а то я не заметил, как он просканировал девочку. Вот пусть спросит, а я отвечу, тем более что в прошлый раз у нас разговор не сложился, а контакты налаживать придется в любом случае.

— Сестра, проводите доктора в мой кабинет, — обратился главврач к одной из санитарок, после чего исчез за дверью, куда уже увезли каталку.

Арпадио занимал небольшую, но какую-то очень уютную комнату. Гладкие оштукатуренные стены слегка кремового оттенка, паркет из светлого бука, тяжелый дубовый стол, заваленный бумагами, дубовый же шкаф с медицинской литературой, и работающий вешалкой скелет в углу, сейчас на нем висели камзол и плащ. И большое окно, застекленное крупными квадратами волнистого стекла. Ну не умеют тут пока другое делать. Вроде, все просто, но очень гармонично и приятно для глаза.

Я присел в одно из двух гостевых кресел, дубовых же, обитых кожей цвета охры. А ничего так, удобное. Посижу, подожду, повспоминаю материаловедение, был там один заковыристый момент, надо бы прикинуть его в разных сочетаниях материалов.

Арпадио буквально ворвался в кабинет.

— Коллега, это потрясающе! Как вам это удалось? Ой, пардон, — главврач поклонился. — Совсем забыл про манеры. Многоуважаемый Майк, прежде всего я приношу свои извинения за предыдущий наш разговор. Я вел себя как последний невежа и надеюсь на прощение.

— Дорогой коллега, — столь же церемонно поклонился я, поднявшись с кресла, — что было, то было, оно осталось в прошлом. Почему бы нам не попробовать начать все сначала с чистого листа?

На сей раз разговор у нас получился. Арпадио больше не изображал заносчивого надутого индюка и оказался крайне интересным собеседником. Мы обсуждали разные недуги, травмы и способы их лечения, показывали друг другу разные плетения часа три к ряду. У него было чему поучиться, но и он многое от меня подчерпнул. От медицинских амулетов маг пришел в дикий восторг. Он был уже в курсе асептики и антисептики и активно сам пользовался антисептическими плетениями, называя их «дурным глазом», но сделать на их основе амулет, которым мог бы пользоваться не только маг, то ли не смог, то ли не догадался. Анестезия была отдельной проблемой. Оказывается, на Гравии и в Зунландии медицина не имела представления о магическом наркозе, потому Арпадио сильно заинтересовался орочьими сонными амулетами. Видимо, в Орочьем Легионе их совсем недавно стали использовать при операциях, новость еще не дошла сюда. Так что либо резали по живому, либо оглушали пациента киянкой, либо давали наркоту для отключки. Орочьи амулеты точно гораздо безопаснее будут, жаль, что придется заказывать на другом континенте, их только шаманы умеют делать. Да, гипсовые повязки также оказались новшеством. В общем, по результатам беседы Арпадио дал мне заказ на сотню моих амулетов обоего типа, и анестезирующих, и обеззараживающих, а еще мы договорились встречаться хотя бы раз в месяц для обмена опытом, после чего я откланялся.

Сотня амулетов до десять золотых талеров за штуку, отличная цена! Жизнь-то налаживается! Расходов в последние дни было очень много, деньги стремительно убывали, уже появились мысли о том, чтобы сдать что-нибудь из ювелирки в ломбард. Гонорар за лечение пограничников в походе несколько поправил положение, но не так, чтобы сильно. Казначейство выделило деньги на больницу, но пока только на стены и крышу, все остальное надо за свой счет делать. Так что шагом марш по лавкам за материалами для амулетов. Сделаю хотя бы десяток для местной больницы, а там и на пьянку пора.

* * *

Пьянка-гулянка удалась на славу. Хозяин выделил нам что-то вроде ложи, поднятой над остальным помещением ярда на полтора, откуда хорошо было видно подиум, где музыканты настраивали свои инструменты. Еда была выше всех похвал, этакая квинтэссенция немецкой кухни, только на другой планете и с другими специями. И подавальщицы не в немецкой национальной одежде.

Мы ели, пили, веселились, много шутили и старались не обсуждать дела, насколько это возможно. Выпили за судьбу, что свела нас вместе, потом за дружбу, потом стоя, не чокаясь, за павших товарищей. Дамы, которых привели с собой приглашенные, заняли конец стола и обсуждали какие-то свои дела, не влезая в мужской разговор. Потом заиграли музыканты, и началось веселье. Музыка была похожа на ирландскую джигу, только более мелодичную, исполняемую на двух помесях лютни с гитарой и одной условной скрипке. Чуть позже на подиум выбежала симпатичная черноволосая девица с бубном в руке и запела красивым низким голосом. Песня была про море и непростую жизнь моряков, я особо не прислушивался к словам. А еще через три тоста начались танцы. Часть зала перед подиумом была свободна от столов, как раз для этого. Меня вытащила из-за стола жена Хеделя, я уже успел к тому моменту достаточно набраться, чтобы полное незнание местных танцев и неумение танцевать успешно заменилось прущим через край энтузиазмом. В общем, обошлось без особых жертв и разрушений, зато время провели совершенно замечательно.

Расходились мы, когда куранты на башне пробили два часа ночи. Хорошо посидели, душевно. Правда, меня несколько напрягло женское внимание. Не, я понял бы еще, если бы внимание это было лично ко мне, такому замечательному и прекрасному, но нет, их волновали только низменные вопросы улучшения собственной внешности. Вот запустим клинику, тогда пусть приезжают, все сделаем в лучшем виде, а здесь нечего бизнес того же Арпадио подрывать.

* * *

Последний день прошел в сборах. Все дела сделаны, осталось только собрать закупленное барахло и загрузить в фургоны. Стараниями Осты военное ведомство выделило нам большой грузовой фургон для доставки стройматериалов и прочего необходимого на место. Два фургона это, вроде бы, не такой большой объем. Но если их загружать ящиками и мешками с пространственными карманами, в них чуть ли не грузовой железнодорожный состав влезает, вагонов на десять, не больше. Сейчас большой фургон был на лесопилке за городом, грузился досками, брусом и прочим нужным для строительства, мы же набивали собственный транспорт оставшимися нужными вещами. «Мы» это Рют с Каром, я же пару часов посидел за изготовлением амулетов для больницы, после чего пошел сдавать готовую продукцию.

Арпадио был на выезде, застать его не удалось, так что готовые полтора десятка амулетов я сдал старшей сестре, получив полтораста золотых талеров, и пошел дальше. Ноги сами принесли меня к оружейно-туристическому магазину. После почти получасового брожения вдоль витрин, в ходе которого на прилавке росла куча запланированных покупок, я догадался вызвать Рюта с Каром. Парочка появилась буквально через пару минут, видимо, пьянствовали где-то поблизости, вон, как глазки блестят.

В общем, полученные от больницы полторы сотни почти полностью остались в магазине, в кошельке уныло звенели только два желтых кругляша, зато теперь у нас была целая куча походных спиртовок, ножей, лопат, топоров, керосиновых ламп, десяток длинноствольных ружей с принадлежностями, да несколько бочонков пороха, спирта и керосина. Всю эту красоту продавец обещал через час доставить на постоялый двор. Чрезвычайно довольные собой мы вышли из магазина на улицу, щеголяя в свежекупленных темных очках. Вылитые Братья Блюз, только переодеть в черные костюмы и шляпы, ага.

Остаток дня прошел расслаблено, разве что с полчаса мы провозились с упаковкой привезенного из магазина в фургоне. Все поместилось, только кирку с лопатой я повесил снаружи на борт, пусть под рукой будут. А ближе к вечеру прибежал лейтенант с докладом, что с его стороны все также погружено, люди готовы, и вообще, айда к распутным девам. Возражений ни у кого не нашлось.

Глава 10

С утра зарядил довольно сильный дождь, что и не собирался утихать. Солдаты укрылись плащ-палатками, и колонна двинулась. Отделение впереди, за ним два фургона, еще одно отделение замыкающими. Три с лишним десятка стволов это сила по местным меркам. Кар, Рют и я ехали в кабине фургона, пока за рулем я, дальше будем меняться. Лейтенант тоже укрылся в кабине едущего перед нами большого фургона, оно и верно, зачем мокнуть, если можно этого не делать?

Портал прошли быстро. Лейтенант показал какие-то документы, охрана ему козырнула, и колонна нырнула в кольцо. Дождь остался где-то далеко позади, здесь сквозь тонкие облака светило солнце. Мы быстро шли по прерии. Лошади весело бежали налегке, ведь вся обычная поклажа была свалена на крыши фургонов, так что темп мы держали приличный. Каждый час колонна останавливалась, чтобы сменить лошадей, и мы двигались дальше. В голове вертелась мыслишка, что на фургоне можно было бы запросто доехать до места еще к обеду, оставив медленных лошадей позади, да только ну его к демонам, такое простое решение. Случись чего, и вот ты один в прерии без охраны. Приходите и кушайте меня, злобные орки с индейцами. Хотя, если обшить фургон броней…

На обеденный привал колонна остановилась у той самой скалы, где полторы недели назад мы отбивались от орков. Лейтенант собрал сержантов и повел наверх проводить лекцию о правильно построенной обороне. Мы же верхом отъехали к тому месту, где кучей свалили трупы орков. От кучи уже ничего не осталось, кроме сильно растащенных в стороны костей с многочисленными следами зубов. Надежда собрать здесь целый скелет таяла с каждой секундой. Из сотни с лишним трупов удалось найти два черепа, одно предплечье с кистью в комплекте и две ноги в сборе. Все остальные кости были сильно погрызены койотами, или кто здесь за основного «санитара прерий».

Погода начала портиться, когда колонна вновь двинулась в путь после обеда. Поднялся ветер, особенно не двигавшиеся до того облака понеслись вскачь, еще и похолодало. Всадники пришпорили лошадей, фургоны тоже прибавили ходу, никто не хотел лишний раз мокнуть под дождем. В поселок мы въехали, когда первые капли начали падать на землю. Добрались.

* * *

За ту неделю, пока нас не было, поселок прирос еще полудюжиной готовых домов, еще десяток строились. Добавилось и строителей: прибыли полсотни будущих углекопов, их сразу приставили строить самим себе жилье. Если все будет и дальше идти теми же темпами, через месяц строительство будет полностью закончено.

Пока мы ничего своего не построили, нам выделили два дома, один под клинику, другой для проживания. Фургоны были быстро разгружены, стройматериалы поместили под навес, остальное занесли в дом, обозначенный как клиника. Остаток дня ушел на то, чтобы все нужное распаковать, мебель собрать, да расставить по местам. Управились аккурат к тому моменту, как зазвонила рында, возвещая об ужине. Вот поедим и сразу спать.

* * *

За завтраком лейтенант сообщил, что через час у нас в гостях будет начальство племени Опономо. Лично вождь и шаман, плюс сопровождение. Пришлось спешно все доедать и бежать в клинику, наводить порядок. Управились как раз к появлению орков. Все было вымыто и вычищено, склянки и инструменты расставлены по шкафам, операционный стол установлен, а над ним висела бестеневая хирургическая лампа. Красота, да и только.

На официальную часть нас не позвали, да не больно-то и хотелось. Ну его этот официоз и расшаркивания с топыреньем павлиньих хвостов, без нас сами разберутся. К нам делегация заявилась в сильно урезанном составе, а именно сам вождь, шаман и четыре орка из охраны, в том числе и Хармин Длинное Копье. Названный брат изо всех сил изображал служебное рвение, делая вид, что мы не знакомы и злобно зыркая по сторонам в поисках врагов, расслабился он только когда вождь дал приказ «вольно» после того, как мы церемонно раскланялись. Тут уже можно было по-родственному обняться с новым родственником.

— В общем, уже сейчас мы можем нормально оперировать, — рассказывал я гостям о клинике, — но нормальная работа начнется только когда мы построим нормальную клинику, это займет не меньше двух недель.

Вождь и шаман важно кивали и с интересом рассматривали непривычную для себя обстановку.

— Можем ли мы чем-то посодействовать нашему новому брату? — спросил вождь?

— Да, великий вождь, — ответил я, — но это, скорее, вопрос к уважаемому шаману. Давайте зайдем ко мне в кабинет и обсудим это в неформальной обстановке?

Оба кивнули, мы прошествовали в соседнюю комнату, оккупированную мной в качестве кабинета. Гости сели на стульях для посетителей, я же вытащил кресло из-за стола и поставил его рядом с ними, чтобы стол нас не разделял.

— Давайте говорить нормально, без этих официальных вывертов, — сразу предложил вождь, мы с шаманом тут же дружно кивнули. — Итак, чем мы можем тебе быть полезными, Майк?

— В первую очередь, информацией, где, что и как тут растет и лежит. Вы округу знаете гораздо лучше нас, пришлых. Чтобы сделать медицинские артефакты, мне нужны материалы, либо я их найду здесь, либо придется покупать аж на другом континенте, — я встал и достал из шкафа сонный орочий амулет с Черного Истока. — Уважаемый шаман, ты сможешь сделать такой же?

Шаман взял в руки конструкцию, повертел, поглядел со всех сторон и выдал вердикт:

— Не вижу ничего сложного. Там только один блок мудреный, остальное даже ученик шамана сделать может.

— Отлично! — обрадовался я. — Как быстро и в каком количестве ты их можешь делать?

— На первый нужно дней десять, чтобы процесс отладить, потом каждые пять дней по амулету. Сам-то ты разве не можешь?

— Не могу, то-то и оно. Это не наша магия, я просто не понимаю, что здесь и как работает.

— Извините, что перебиваю вашу увлекательную беседу, — встрял в разговор вождь, — но какой у племени в этом интерес?

— Интерес простой и понятный, — ответил я. — за эти амулеты я готов платить хорошие деньги.

— Хорошие — это сколько? — заинтересовался вождь.

— Полторы сотни золотых талеров за штуку.

— Это много или мало? — прикинулся простачком вождь, уж он точно знал покупательную способность наших денег.

— Это десяток ружей с принадлежностями, пулями и огневым припасом, — ответил я. — Так что сам смотри.

Вождь крайне заинтересованно посмотрел на амулет.

— Шандар, — обратился он к шаману, оказывается, его так зовут, — надо будет отложить все дела и заняться заказом Майка.

Шаман кивнул и спросил:

— Могу я взять этот амулет с собой?

— Разумеется, — ответил я, — у меня есть еще пара запасных.

— Зачем тебе эти амулеты, если не секрет?

— Какой тут секрет? С их помощью мы погружаем пациента в сон на время операции, чтобы он ничего не чувствовал. Обычные сонные плетения для этого не годятся, долго объяснять почему.

За разговорами мы просидели не меньше двух часов. Обсудили массу вопросов, наладили взаимодействие и связь. Вождь получил в подарок двуствольный кавалерийский пистолет, которому обрадовался, как ребенок игрушке, хоть и упорно пытался не подавать виду. Первый будущий сонный амулет сторговали за восемь ружей с принадлежностями и припасом. Договорились также, что оба гостя зайдут в клинику после обеда на осмотр, после чего гости удалились. Еще через час пришел Хармин в сопровождении четырех орков, им были переданы обещанные вождю ружья, я же попросил названного брата зайти чуть позже одного.

Хармин забежал еще через час, мы зашли вместе в комнату, служившюу кладовкой.

— Брат, помнишь, я обещал научить тебя стрелять из винтовки?

— Ну да, конечно, помню, — ответил недоумевающий Хармин.

— Тогда готовься. Вы же здесь до завтра пробудете, я правильно понял? Вот и займемся. А пока держи подарок, — я вытащил из мешка оба оставшихся ружья и вручил их орку. — Смотри, это, которое полегче, такая же винтовка, как у меня, вторая калибром побольше. Калибр, это толщина пули.

Хармин прислонил к стене кентуккийку.410 калибра, выглядевшую в его мощных руках игрушкой, и вертел в руках винтовку калибра.69. Ага, размерчик под стать ему самому. У такого и пулемет в руках будет не особо заметный.

— Пошли в кабинет, буду устройство объяснять, — сказал я, подхватив кентуккийку и направляясь к двери.

* * *

Здоровье у вождя и шамана оказалось вполне нормальным для их возраста и окружающих условий. Да и шаманы, как ни крути, здоровье подтянуть умеют получше многих врачей с Земли. Разве что камни нашел в желчных и мочевых пузырях, пока не опасные, решили убирать уже когда клиника будет полностью отстроена и начнет нормально работать. Жизнь тут подвижная, еды ограничено, гиподинамией и близко не пахнет.

С Шандаром состоялся отдельный разговор. Очень хотелось старому шаману подтянуть знания по медицине. Опять же, это дело было отложено до той поры, когда клиника заработает и можно будет строить планы.

Когда высокие гости изволили отчалить, мы отправились учиться стрелять. Мы — это Рют, Кар, изнывающий от желания опробовать новые игрушки Хармин и я. Выбравшись в длинный прямой распадок между холмами, мы отметили дистанции от полусотни до двух сотен шагов и расставили там набитые травой мешки в качестве мишеней. После этого я с четверть часа объяснял, как правильно целиться, показывал стойки и исправлял ошибки учеников, потом началась стрельба. Мешок на полусотне шагов измочалили в момент, тут все было просто, открытые прицельные приспособления, сложенный диоптр. Дальше было чуть сложнее, мои ученики откинули диоптрические прицелы и стали учиться брать поправки на дистанцию. Хармин показал лучшие результаты из всех, причем сразу запомнил разницу баллистики обоих своих калибров и уверенно попадал в мешок на двух сотнях шагов из положения стоя. Прямо природный талант какой-то. Наверное, постоянная практика в стрельбе из лука стрелами разной массы помогла, там надо брать поправки и на дальность, и на ветер, и много еще на что.

Настрелявшись до звона в ушах и вычистив оружие, наша компания отправилась обратно. Дома, в смысле, в том здании, что нам определили для проживания, вся компания волевым решением была усажена чистить стволы. Ибо оружие надо любить, холить и лелеять, тогда и оно полюбит тебя и не подведет в самый неподходящий момент. Затем еще с час я объяснял баллистику, и мы разбирали конкретные примеры. Заглянувший по какой-то надобности Хан остался слушать, делая пометки в блокноте, и пришел в совершеннейший восторг от таблицы Суконкина[4]. А потом притащили пациента: один из строителей рассадил ногу топором, пришлось его спасать.

* * *

Делегация орков отчалила на следующий день после обеда. Воины из десятка Хармина красовались с винтовками за спиной, сам же названный брат восседал на лошади в позе Наполеона, из-за левого плеча торчал ствол слонобойной «шестьдесятдевятки», приклад винтовки калибром поменьше торчал слева от седла из наскоро перешитого чехла для лука. Нацепить на них перья, да раскрасить рожи трехцветной зубной пастой, вылитые «злобные краснокожие» из плохого вестерна получатся. Мы тепло простились, обещав в самое ближайшее время нанести ответный визит дружбы, и орки отбыли восвояси.

У нас же продолжался обычный дурдом, что всегда творится на строительстве. До кучи, представитель гражданской власти решил, что раз нам уже выделили целых два дома, то и строить клинику не надо, ведь у него план по строительству поселка горит. Пришлось звонить Осте, чтобы тот вправил мозги зарвавшемуся идиоту. Ультиматум «либо прямо сейчас нам выделяются строители, либо мы собираемся и валим нахер к оркам» подействовал, но нервов на это было потрачено…

В итоге нам выделили бригаду строителей, что сейчас доделывала один из домов. От бригады пришел прораб, с которым мы проехались до холма, где и планировали ставить клинику. Прораб подошел к вопросу ответственно и въедливо, вместе с ним я облазил холм вдоль и поперек. Убив на это пару часов, мы с ним составили примерный план. Первоначальная идея строить все на вершине была забракована, клиника будет стоять на юго-восточном склоне, где как раз есть удобная площадка на пару сотен квадратных ярдов, на верхотуре же будет только господский дом. Вопрос с водоснабжением и канализацией тоже сразу решили. Магическим зрением я обнаружил подземную речку («ты маг, ты и зри сквозь камень, хозяин», сказал прораб), к которой и решили подключиться.

На следующее утро на холме застучали лопаты, кирки и ломы, бригада первым делом прокладывала дорогу к стройплощадке, я же ходил по дальним от поселка склонам и раскладывал в нужных местах артефакты, создавая каркас будущей зоны безопасности. В положенное время я залез в пещеру, поставил звуконепроницаемый экран и подал тональный сигнал Мило, что готов выйти на связь. Почти сразу от профессора пришел условный сигнал «сейчас занят, свяжемся завтра». Завтра, так завтра.

Чтобы не страдать бездельем, я затащил в пещеру мешок с нужными материалами и начал собирать накопитель энергии. Силовая линия — это хорошо, это сила и мощь, но от нее не получится быстро зарядить амулет, да и нереально запитать тот же магомотор, потому и нужен накопитель, этакая гигантская батарейка с зарядом магической энергии. Накопители — довольно сложные устройства, в кустарных условиях на коленке их не делают. В смысле, сделать-то не проблема, да только он будет фонить и энергия из него за неделю утечет без следа. Но здесь, прямо над силовой линией, саморазряд накопителя совершенно не важен. Он будет гораздо быстрее заряжаться, чем разряжаться. Поэтому мне совершенно неважно, будет ли это дендрофекальная поделка класса «я у мамы маг-инженер» или нормальный накопитель фабричного производства. Результат один, так что берем говно и палки, в смысле, заранее приготовленные компоненты, да за работу!

Мда. Внешний вид у собранной конструкции получился так себе. Абстрактная скульптура «Карась». Почему «карась»? Да потому, что на бегемота похож. В углу пещеры стояла жуткого вида конструкция из досок, палок, камней, и еще непонятно чего. Выглядело это крайне хлипко, но впечатление было обманчиво. Все точки контакта скреплены диффузионным взаимопроникновением материалов, получившийся шов куда крепче, чем сами соединенные материалы. Порадовало, что накопитель тут же начал заряжаться. Дармовая энергия у нас уже есть, это хорошо.

Строители обустроили тропу наверх, где-то срыв грунт и выложив ступени из дикого камня, где-то этот самый камень стесав кирками, и начали затаскивать наверх строительные материалы. Я попросил отрядить пару человек для обустройства тропы на вершину холма. Прораб побурчал, но двоих выделил. Тем временем строители вовсю выравнивали строительную площадку, рубили кусты и долбили ямы под фундамент. За одним из кустов обнаружилась пещерка, проход, куда вполне мог зайти человек пригнувшись и что-то типа зала шириной в пяток ярдов. Из зала силовая линия тоже хорошо ощущалась. Отлично, поставлю здесь второй накопитель.

* * *

Следующая неделя была посвящена строительным вопросам. Ввиду небольшого числа жителей у нас было мало пациентов. Большинство приходило (или их приносили) с производственными травмами, только одну койку занимал солдат, умудрившийся где-то найти и съесть антимонит*, и заработал тяжелое отравление. Токсикологию нам преподавали урезано, в части касающейся, поэтому пришлось подбирать лечение методом научного тыка. Справился, теперь он на попечении Рюта и Кара, что периодически сменяют друг друга. Кстати, с персоналом тоже что-то надо делать, Кара подтянем минимум до уровня фельдшера, из Рюта сделаем хирурга, но нужен и младший медперсонал. Пожалуй, как в поселке появятся первые семейные горнорабочие, надо будет трудоустроить самых толковых женщин в клинике. У Арпадио получилось, получится и у нас.

Вечера же были посвящены учебе. Я вовсю дрючил Рюта с Каром, вбивая в них физиологию, анатомию и прочее полагающееся. Мольбы о пощаде игнорировались, ибо кому сейчас легко?

С Мило удалось связаться только на третий день, у него в полный рост шла небольшая войнушка. Тот самый орочий мега-вождь с юга заявился в гости с армией в несколько тысяч недружелюбных зеленых рож, да обломался о военную базу в пункте временной дислокации. Орки попытались взять базу с наскока, но отступили, не пройдя и до середины минного поля, оставив под тысячу воинов лежать на поле несостоявшегося боя. При этом с базы не было сделано ни единого выстрела. Теперь Мило носился, как ошпаренный, восстанавливая магические минные заграждения и делая артефактные боеприпасы. Дружественное племя Нгамото откочевало поближе к базе и теперь прикрывало один из флангов. Вроде, вся эта залетная орава двинула в сторону города Аша, но это не точно. Хотя профессору было откровенно не до меня, он все-таки дал несколько дельных советов по обустройству магической обороны.

За неделю клиника была построена, в ее здании вовсю шла внутренняя отделка, со строительством дома на вершине холма было решено временно подождать. По первоначальному проекту, там должен был стоять такой же щитовой дом, как и внизу, да только ветер наверху был куда более ощутимый, там нужно капитальное каменное или кирпичное строение. Пока же из дикого камня сложили фундамент будущего дома и что-то вроде ограды по краям вершины, да поставили здоровенный водонапорный бак.

Наконец наступил день переезда. Основная часть вещей уже находилась в здании новой клиники, мы же втроем упаковали остававшиеся во временном доме инструменты и принадлежности в мешки, закинули их в фургон и отправились в путь. Закатив фургон на конюшню у подножия холма, также исполнявшую роль гаража, мы поднялись наверх на только что запущенном лифте. Конструкция примитивная: ферма из укрепленных магией бревен, внутри которой на тросах ездит здоровенная платформа, приводимая в действие магомотором. Красотища и технический прогресс. Теперь десяток ярдов по мосту, и мы на месте, вот и клиника. Добротное деревянное здание на фундаменте из камня и кирпича, раза в полтора больше типовых домов в поселке, площадка большая, рядом можно еще три таких же поставить. По краю площадки выложена стенка из дикого камня, чтобы никто сдуру вниз не свалился, сбоку от клиники такой же стенкой огорожен будущий аптекарский огород. И красивейший вид, вокруг вершины холмов, а дальше бесконечная прерия. Принесенное с собой имущество было быстро разложено по местам, и мы развалились в похожих на шезлонги раскладных креслах, ловя последние лучи заходящего солнца. Сегодня можно лениться, завтра же начинают прибывать горняки, работы у нас резко прибавится. Пока же сидим, греемся на солнце и тупо созерцаем природу вокруг.

* * *

Угадал, на свою голову. Не успел день начаться, как запищал вызов стационарного амулета связи, который с моей легкой руки уже начали именовать телефоном.

— У аппарата, — выдал я, подражая голливудским штампам, принимая вызов.

— Майк, срочно на разработки! Тут троих завалило!

— Принял, выезжаем, — ответил я, прерывая связь.

Мы выскочили из клиники, добежали до лифта, подождали, пока он нас спустит вниз, затем запрыгнули в фургон и погнали к разработкам, это от нас мили полторы. Погнали, это сильно сказано, скорость была километров тридцать в час или около того, чтобы не угробить подвеску и не разбить колеса. Тоже зарубка на память, убрать крупные камни и отсыпать грунтовку до клиники. За поселком дорога стала лучше, мы разогнались километров до пятидесяти в час и вскоре были у места разработок.

Уголь здесь лежит почти на поверхности, чтобы до него добраться, горняки копали здоровенную яму ярдов двадцать в диаметре, стенки ее укрепить поленились, вот грунт и обрушился, завалив троих. Одного откопать не успели, задохнулся, остальных вытащили из-под завала. Спускаться вниз пришлось по противоположному краю, с опаской, приготовив заранее плетение воздушного щита, чтобы прикрыться в случае чего, но обошлось. Потом так же страховал спуск Рюта и Кара.

Насколько это было возможно, я остановил внутренние кровотечения, мы положили пострадавших на носилки, которые другие горняки аккуратно вытащили наверх. Уже в фургоне я еще раз осмотрел их, заживил несколько переломов ребер, чтобы те не проткнули легкие, если мы наедем на кочку, и мы двинулись обратно к клинике. За руль сел Рют, я же сел с пациентами сзади. Рют вел фургон аккуратно, без рывков, пусть и не слишком быстро, до клиники мы добрались минут за двадцать.

Лифт мягко поднял нас наверх, в два приема пациенты были доставлены в приемный покой, после чего работа закипела. Срезали одежду, смыли грязь, переложили первого на стол. Зажглась бестеневая хирургическая лампа, мы начали. Через час, убрав наиболее угрожающие жизни травмы, взялись за второго пациента, часом позже снова их поменяли. На сей раз оперировал Рют, мы же с Каром ассистировали, при этом я следил, не подавая вида, чтобы он не наделал ошибок. Рют справился блестяще. И снова пациенты поменялись на столе, и снова оперировал наш фельдшер, я только соединял и заживлял разрезы.

* * *

Мы снова сидели на площадке перед клиникой, жадно поглощая принесенную пограничниками еду. Прооперированные пациенты лежали в палате пока в искусственной коме, так оно всем проще. У нас же возник вопрос с младшим медперсоналом. Медсестры нужны. Ближе к вечеру должна приехать новая партия горных рабочих с семьями, сходим, поговорим, может и найдем себе кого-то в помощь. А не найдем, придется выписывать кого-то из Истора. А еще кто-то должен готовить еду и стирать белье с одеждой. Сами зашьемся.

Глава 11

Кандидатов на работу в клинике нашли быстро, достаточно было спросить об этом старшего у горняков, и уже через полчаса в «федеральное здание» начали подтягиваться прибывшие с рабочими женщины. Первые две (мать и дочь, то есть, теща и жена одного из горняков) заняли ставки кухарок и прачек. Пусть сами разбираются, кто и что делает, лишь бы все были накормлены, а белье постирано. Кормить же придется минимум десяток человек, это не считая пациентов: нас трое, секрет пограничников на вершине холма тоже из троих человек, не меньше пары медсестер, да себя любимых. Кар тут же отбыл с ними в клинику, показывать хозяйство и фронт работ. Подходящих кандидатов в медсестры оказалось с десяток человек, мы пока взяли двоих, у кого был опыт ухода за ранеными, остальных же взяли на карандаш, возьмем, как только работа для них появится.

* * *

Мона, та самая теща, что сразу взяла бразды правления кухней и прачечной, оказалась дамой крайне толковой, не успели мы зайти в клинику, как она тут же насела на меня, требуя закупить недостающие продукты, список прилагался. Шустрая дама уже успела провести инвентаризацию, составить приблизительное меню и оценить запасы. Только на меня где сядешь, там и слезешь, да и в Легионе (а до этого в Ландмахте) научили, что инициатива всегда имеет инициативного. Раз ты такая шустрая, вот и руководи хозяйством, сама нужное закупай и за резервами следи. Назначил я ее сходу завхозом, ибо нефиг, выделил бюджет, тут же составил и подписал приказ о повышении в должности. Мона торжественно получила ключи и охранные амулеты, после чего была отправлена в поселок договариваться о закупке продовольствия. Теперь это ее обязанности, пусть налаживает контакты и взаимодействует. Я же дозвонился по «телефону» до лейтенанта, чтобы тот не удивлялся, когда бойкая дама начнет из него душу вынимать, потом, на всякий случай, отзвонился Осте, доложил об официальном запуске больницы на постоянном месте и о том, что теперь хозяйственными вопросами в пределах двух дюжин золотых талеров ведает специально назначенная личность. Оста же обрадовал меня тем, что завтра в нашу сторону выдвигается еще одна большая группа рабочих, они будут строить дороги до соседних поселков и немножко добывать уголь. С ними же едет груз кирпичей для моего дома. Благоустройство дороги между поселком и клиникой также было согласовано, Оста отправил по этому поводу распоряжение в поселок.

Дальше было первичное обучение свеженанятого младшего медперсонала. Основы асептики и антисептики, не задавайте вопросов, просто делайте строго по инструкции, затем базовые приемы обращения с пациентами, вроде перестилания кровати с пациентом на ней. Больные у нас застрянут где-то на неделю, пусть тренируются. Я решил не торопиться с излечением пациентов, все-таки здесь не армия, где народ в целом более физически здоров, срочно в строй ставить не надо, вот пусть их организмы сами в щадящем режиме восстанавливаются, без вытягивания всех резервов за раз. Так оно и мне, и им проще будет. И медсестры «на кошках» потренируются.

Наконец, день подошел к концу, и весь коллектив клиники собрался в будущем аптекарском саду за складными походными столиками, на которых стояли несколько бутылок вина и нехитрая закуска. Я толкнул восторженную речь о том, что клиника, наконец, укомплектована персоналом и уже вовсю работает, о счастливом светлом будущем, что ждет нас всех и о прочей положенной в таких случаях чепухе. Вспомнил все когда-либо услышанные подобные речи, да чуть творчески их переработал под нынешнюю ситуацию. Вся компания дружно подняла бокалы и выпила за успех, после чего мы с Рютом и Каром отошли в сторону, ибо негоже начальству пить с подчиненными больше пары тостов. Когда вино и закуска закончились, персонал откланялся и двинул в сторону поселка. Надо бы транспортом для них озаботиться, хоть тут меньше полумили дороги, но все же, лошадей у нас в достатке, надо будет телегу организовать, пусть с утра их привозит, вечером отвозит, а днем по хозяйственным надобностям используется. Подумав, я вернулся в кабинет и написал приказ, пусть Мона этим займется с утра.

* * *

Свалив обязанности по обучению медсестер на Кара с Рютом, я вместе с пограничным сержантом лазил по склонам холма, занимаясь укреплением периметра безопасности. Занятие нужное, но надоевшее до печенок уже через полчаса. Надоевшее потому, что приходилось лично лезть по камням, отмечая проходимые и непроходимые участки, возможные укрытия для штурмующей стороны, да наносить все это на схему. На дальнем от дороги юго-восточном склоне была снесена скала, сильно затруднявшая обзор с вершины.

Оказывается, если в камень засунуть большое плетение файербола, да оставить его на час-другой, оно само напитывается энергией от силовой линии, остается только активировать. Грохнуло знатно, камни разлетелись по распадку, зато вместо скалы теперь торчали несколько отлично просматриваемых сверху острых камней. Что, собственно, и требовалось. Я даже сам удивился результату, хотя всего неделю назад бурил в камне скважины специально сделанным артефактом, комбинацией файербола, ослабляющего молекулярные связи плетения, воздушных лезвий и воздушного вихря, конструкция напитывалась энергией, быстро прожигала скважину на ярд-другой, выбрасывая наружу фонтан щебня и брызг расплавленного камня, останавливалась, как закончится заряд, и снова заряжалась. Да, медленно, но там было некуда торопиться. Кстати, пора уже начать патентовать свои изобретения, может даже денежка какая капнет.

Где-то за час до обеда мы закончили составление плана местности и сели составлять схему минных полей. Сержант даже хотел поставить катапульту на вершине, пришлось напомнить, что холм — это частная собственность, и военных отсюда вполне могут и попросить. Схему составили, после обеда начну воплощать в жизнь.

Только я собрался идти размещать первые мины, как в клинику притащили пострадавшего. Плотник отхватил пилой два пальца. Хорошо, что отрезанные пальцы догадались подобрать и принести вместе с ним. Через полтора часа пальцы были пришиты на место, пациент занял третью койку в палате, я же снова отправился на склоны, набив мешок с пространственным карманом заготовками магических мин. Когда звон рынды позвал на ужин, мы успели только поставить сигнализацию по периметру, да заминировать нижнюю половину дальнего от поселка юго-западного склона. Такими темпами мы еще неделю возиться будем, надо как-то этот процесс ускорить.

* * *

Громкий визг «крика баньши» выбросил меня из постели. На полном автомате я оделся, схватил винтовку и выбежал наружу. Склоны соседних холмов были освещены отблесками угасающего «солнышка» на заминированном вчера юго-западном склоне, дающего очень яркий свет плетения.

— Пост, ответь Доку, — вызвал я пограничников наверху.

— Док, здесь пост, — раздался ответ из амулета связи.

— Что там у вас происходит?

— Да козел один залез на минное поле!

— Какой козел? Вы там пьяные что ли? — шутки они вздумали шутить, ага.

— Обычный горный козел. Один забрел на склон, его и шарахнуло сигналкой, остальное стадо сбежало. Док, ты козлятину любишь? — шутники, мать их за ногу.

— (непечатные слова из лексикона лейтенанта Хана), вот вырастет у тебя член на лбу, шутник хренов, будешь знать, как с медициной шутить! — я побежал по ступенькам на вершину холма. Двадцать метров наверх это не так много, если есть нормальные ступеньки.

— Где этот козел? — грозно спросил я, выбегая на площадку.

— Вот он, Док, — солдаты дружно указали на сержанта. Шутники, ага, очень смешно.

Между пальцами у меня сверкнула искра электрического разряда.

— Сейчас кто-то дошутится…

— Отставить хохмы, — скомандовал сержант. — Док, сам глянь, вон он лежит.

И точно, на камнях внизу лежал сорвавшийся со скалы горный козел. Несчастное животное еще было живо, издавая жалобные звуки и дергая ногами. Лучи восходящего солнца хорошо его освещали. Я прицелился и выстрелил ему в голову, прекращая мучения. Получалось так, что козел сначала активировал «крик баньши», от которого впал в панику и кинулся по склону, нарвавшись на «солнышко», от которого сразу ослеп и сорвался.

— Шутники, быстро вниз, кровь слить, тушу освежевать, потроха вывалите в ручей. Мы с сержантом прикрываем в случае чего, — выдал я приказ, после чего, повернувшись к сержанту, спросил: — ничего, что я твоими подчиненными командую?

Сержант только пожал плечами.

С одной стороны, побудка та еще получилась, с другой стороны, практическую проверку сигналка прошла на отлично, с третьей стороны, козлятина вкусная. А сигналку надо будет доработать, поставить дополнительный периметр, чтобы зверей отпугивал, те же «солнышки» и «крики баньши», только послабее, или слабые молнии, чтобы щелкнуло по носу, больно, но не смертельно.

Тем временем пограничники бодро взвалили на себя тушу козлика, да потащили ее вдвоем к ручью, протекающему в соседнем распадке, лихо освежевали и разделали тушу, бросив кости и внутренности в ручей, и побежали обратно обратно. Дождавшись, когда они поднимутся на лифте, я откланялся и пошел вниз к клинике.

— Командир, что за кипеш? — выскочил навстречу Кар.

— Козел один очень хотел к нам на обед, у него получилось, — ответил я.

— Какой козел? — Кар остановился в недоумении.

— Горный, какой же еще? Влез в сигналку, испугался, да упал со скалы. Теперь мы его будем есть.

— Ааааа, теперь все понятно. Только ты поправь сигналку, чтобы козлы с баранами пациентов не пугали.

— Сегодня же поправлю, самому не понравилось.

Тем временем пограничники свалили мясо в стазис-ящик и, козырнув, направились на свой пост. Вот угораздило же с побудкой, завтрак будет хорошо, если через полтора часа, чем заняться, непонятно. Впрочем, не замутить ли нам шашлык из козлятины?

Как всякий дикий зверь, козлик оказался достаточно жестким. Но это не беда. Часть мяса была нарезана небольшими кусками, пересыпана луком, специями, залита небольшим количеством воды и тщательно перемешана. Пусть теперь стоит и маринуется. Остальным мясом пусть Мона занимается.

Остаток утра был посвящен установке минных заграждений. Занятие это было нудное, но необходимое. Внешний контур удалось завершить за несколько часов, после чего, перемазанный в пыли, я вернулся в клинику, залез под душ, переоделся и пошел проведать пациентов. После обхода как раз наступило время связи с Мило, посему я закрылся в кабинете, поставил звуконепроницаемый экран и подал тональный сигнал «я на связи, жду ответа». Профессор ответил сразу. Орочья орда отошла обратно на юг, получив по сусалам, и у батальона Легиона пошла обычная служба без войны, подъемов по тревоге и прочих хендехохов. Мило потратил целых полтора часа, сначала вбивая в меня теоретические основы магии в целом и артефакторики в частности. Когда мозги окончательно закипели, мы вместе разобрали схему минных заграждений на холме, профессор дал несколько дельных советов. Используя экран магического «фототелеграфа» в режиме чертежной доски, я рисовал схемы, он их корректировал и объяснял, почему лучше сделать так, как он предлагает. Заодно он подсказал плетение для автоматической постановки мин, крайне специфическую штуку, что работает только на каменистых грунтах и требует прорву энергии, зато экономит массу времени, если энергия есть. После этого Мило пошел спать, я же пошел на обед. Договорились связаться завтра

* * *

За столом звучали шуточки про горного козла, что ценой своей жизни спас от голодной смерти наш коллектив. Правда, голодающих здесь откровенно не наблюдалось. Зато гуляш из козлика вышел на диво вкусный, все требовали добавки и хвалили кулинарное мастерство Моны, требуя почаще баловать нас подобным.

— Добывайте дичь чаще, вот и будете его чаще есть, — ответствовала наша шеф-повариха, она же завхоз.

— А что, это мысль! — заявил Рют. — Командир, как насчет охоты? Зверье тут непуганое, охота хорошая должна получиться.

— Сначала попадать нормально научись, охотник, — подколол его я. — Стрелять-то на сотню-другую шагов у тебя уже получается, осталось дело за малым.

— А ты у нас на что? — нисколько не смутился Рют. — Ты будешь стрелять, а я ружье подавать. Нормально получится.

— Рют дело говорит, — серьезно сказал Кар. — Надо на охоту сходить, мясо лишним не бывает. Да и родственник наш новый на это дело приглашал, через неделю у них большая охота намечается.

— Ладно, раз общество настаивает, будет вам охота. Но с условием, — я многозначительно взглянул на своих помощников. — Вы должны научиться нормально стрелять. Чтобы с рук на сотне шагов в козла не промахивались, а с упора чтобы на две сотни шагов. Тренируйтесь!

— А если не успеем научиться? — робко спросил Кар.

— Кто не научился, тот остается тренироваться. Вон, соседний склон как раз в сотне с небольшим шагов, поставите на нем мишени, да растите над собой. Только в нерабочее время.

* * *

Плетение системы автоматической постановки мин работало замечательно. Формируешь сетку, по которой будут ставится мины, накладываешь на местность, вкладываешь плетение мины, активируешь. Через несколько минут система набирает достаточно энергии, чтобы размножать мины и начать их укладывать по сетке. Если бы не дикие энергозатраты, можно было бы применять это плетение для автоматического производства амулетов. Но здесь вам не тут, мина это очень простая конструкция, и то, чтобы установить сотню мин, системе нужно часов десять и энергии почти в сто раз больше, чем затратил бы я, делая и ставя их вручную. Тот же анестезирующий амулет куда сложнее по структуре, пока система будет его дублировать, я успею сделать десяток, да еще и перекусить между делом. Да и слишком просто это было бы. Все эти личинки мин придется еще подключать к пульту управления минными заграждениями, здоровенной доске с планом холма в проекции сверху, утыканном шпильками активаторов, но это уже когда они немного зарядятся.

Снизу раздались выстрелы. Подбежав к парапету площадки на вершине, я взглянул вниз, там была картина маслом: Рют с Каром поставили на склоне соседнего холма несколько плетеных мишеней, выкрашенных известкой, и стреляли по ним. Как дети, бесполезно говорить, что стрельба только в нерабочее время.

Спустившись вниз, я подошел к этой парочке, от звона в ушах после выстрелов они не слышали мои шаги.

— Рют, локоть куда оттопырил?

— Ой, командир, мы тут это… — попытался выдавить из себя Рют.

— Да вижу, не слепой. Но раз уж тренируетесь, извольте делать все правильно. Стойку принял! — скомандовал я, после чего поправил стойку помощника. — Теперь стреляй!.

Пуля выбила облачко известки из мишени.

— Видишь, уже лучше. Теперь натяни ремень на локоть, вот так, — я показал, как это правильно делается, локоть встал в натянутый ремень враспор. — Чувствуешь, что ствол меньше гуляет? Отлично. Давай десяток выстрелов для закрепления результата.

Кар внимательно наблюдал за манипуляциями Рюта и попробовал повторить стойку и удержание оружия, пришлось и его поправить. У обоих стало получаться намного лучше, чем на прошлой общей тренировке вместе с Хармином.

Но втык за стрельбу в рабочее время я им сделал. У нас младший медперсонал почти не обученный, а они тут развлекаются. Да и самим учиться нужно, в мое отсутствие клиника не должна простаивать. Вот и пусть учатся, пока у нас спокойные деньки, с завтрашнего дня начинают прибывать поселенцы в поселок, чувствую, сразу будет нам веселая жизнь.

Вечером были шашлыки. Козлик хорошо промариновался и отлично пошел под легкое молодое красное вино.

— Через десять дней мы отсюда съезжаем, — поведал приглашенный на пиршество Хан, сняв зубами с шампура кусок мяса и прожевав его. — Земли Опономо теперь территория Гравии, мы двигаем на границу.

— Далеко отсюда? — уточнил Кар.

— Три лиги по прямой, все пять по дороге, — ответил лейтенант, примеряясь к куску сладкого перца, служившему разделителем на шампуре. — Граница условно проходит по горному хребту, поставим там секреты, застава будет чуть ближе сюда, в четырех лигах.

— Двенадцать миль, далековато. Надо будет дорогу расчистить, чтобы фургон мог быстро проехать, если что.

— Не накаркай, — погрозил пальцем Хан, там никаких проблем не ожидается, с индейцами по ту сторону мы типа друзья.

— Дай бог, чтобы друзьями и оставались. — я поднял бокал с вином.

* * *

Ночью погода опять сменилась, полил настоящий ливень, прекратившийся вскоре после рассвета. Засияло солнце, над головой было удивительно красивое голубое небо, по которому величественно плыли редкие, но очень крупные белые облака. Судя по похожей на наковальню форму облаков, из них может просыпаться град не хуже того, что мы раз здесь застали. Впрочем, облака идут мимо, пусть о них беспокоятся те, кто окажется у них на пути.

Пациенты быстро шли на поправку, незадачливого плотника я решил выписать после обеда. Рука практически зажила, все функции восстановились, зачем его здесь держать? Остальные тоже почти здоровы, день-другой, и на выписку.

Проведя инструктаж персоналу, я снова закрылся в кабинете на сеанс связи с Мило. Примерно час теоретической подготовки перешел в дружеский разговор.

— Мило, тут вопрос возник, почему у нас в Легионе было полно артефактных стрел и болтов, а здесь они большая ценность, пограничникам выделили всего полтора десятка? У местных со средствами ситуация точно не хуже, чем у Лундии.

— Для начала ответь сам себе на вопрос, Майк, где именно было полно артефактных боеприпасов, в Легионе в целом или в роте покойного Берга?

— Эээээ, я кроме нашей роты ничего особенно и не видел. Помню, что в полковой оружейке хватало артефактных стрел.

— Вот ты и ответил на свой вопрос. В Легионе с артефактными боеприпасами ситуация ничуть не лучше, чем у вас там. Дюжина стрел на отделение это норма. Главная проблема артефактных боеприпасов в чем?

— В энергии?

— Правильно, студент. Энергии туда вливается прорва, а она больших денег стоит. У Берга же в роте был я, а палатка моя стоит прямо над силовой линией. То есть, энергия дармовая, сделать десяток-другой артефактных наконечников за вечер для меня не проблема, за пару дней они зарядятся и будут готовы к бою. Потому в одной отдельно взятой роте, которая теперь батальон, этих боеприпасов очень много, у остальных хуже.

О, как. Вот никогда бы не подумал. А ведь это для меня интересные перспективы открывает…

* * *

Вечером мы отправились в поселок встречать прибывающий груз. Стройматериалы и прочее нужное прибыло с очередной партией поселенцев. Дома, вернее, бараки для сотни рабочих были построены, сейчас их заселят, люди будут работать на добыче угля, параллельно будут строиться отдельные дома, куда можно будет перебраться уже к весне.

Наш груз прибыл на отдельной подводе, его сразу отправили в сторону клиники, сам же я зацепился языком за Хорта, начальника строителей, сейчас временно исполняющего должность начальника поселковой администрации.

— Побыстрей бы новый начальник прибыл, — жаловался на жизнь Хорт, — задницей чую, устроят они безобразия.

— Не ссы, прорвемся, — ободрил его я, — у тебя целый взвод погранцов под рукой, порядок запросто наведешь, если что.

— Майк, я не хочу порядок наводить, пусть лучше его никто не нарушает! А вдруг еще прирежут кого, а мне отвечать?

— С чего это тебе-то? Отмажем, не боись, а виновника повесим. Кстати, почему виселица до сих пор не построена? — я подозрительно покосился на строителя. — Безобразие! Форменный подрыв устоев. Поселок без виселицы — это недоразумение! Что люди подумают? Как ты вообще собираешься соседям в глаза смотреть?! Срочно исправить!

Мы вместе посмеялись, да только в этой шутке была весьма небольшая доля шутки. Средневековье вокруг, если нарушителей не вешать, нас просто не поймут.

* * *

Накаркали, причем оба. Новоприбывшие поселенцы решили отметить прибытие и заселение, да устроили по пьяному делу драку. Два десятка пострадавших, из них трое с переломами конечностей, один со сломанной челюстью и пятеро с ножевыми ранениями. Сломанные носы, выбитые зубы и разбитые рожи никто не считал.

Раненым сильно повезло, что я задержался у Хорта, решая вопросы со строительством собственного дома. Собственно, вопросы все были решены, но у него оказалась бутылка отличнейшей гномьей водки, уйти, не продегустировав этот божественный продукт было выше моих сил. Градусов в этой водке было не меньше восьмидесяти, она была настояна на пряных степных травах, дававших волшебный букет. Пить подобное стаканами — это форменное святотатство, за подобное убивать надо. Зато небольшими стопками, выточенными из горного хрусталя… Воистину, волшебный продукт. Мы продегустировали половину бутылки, когда с улицы донеслись вопли и звуки драки. Первым среагировал Хан, он выхватил амулет связи и вызвал дежурную смену пограничников как поддержку. Я сообразил чуть позже, выскочив за дверь вслед за лейтенантом с файерболом в правой руке и сонным плетением в левой.

На улице шла драка в формате все против всех. Откуда-то прилетел камень и отскочил от поставленного мной воздушного щита. Сбоку на улицу выскочили пограничники, наводя порядок древками алебард. Прилетел еще один камень, я успел заметить перекошенную злобой рожу того, кто его кинул. Но силы были откровенно не равны. Отделение пограничников против почти сотни буянов, безнадежно. Развеяв файербол, я кинул сонным плетением в толпу, вверх же запустил «солнышко» и «крик баньши», не забыв поставить экран над пограничниками. Кого не свалило сонное заклинание, те попадали на землю, ослепшие и оглохшие, Пограничники, хоть и несколько оглушенные, начали уверенно растаскивать в стороны и вязать бузотеров, тут и обнаружились раненые.

Глава 12

Самое опасное и самое простое ранение получил мужик годов сорока от роду, ему в сердце загнали стилет. Тонкий узкий клинок прошел между ребрами, слегка задев грудину и проткнул правый желудочек. Хорошо, что никому не пришла в голову дурная мысль выдернуть нож из раны, убили бы человека. Осторожно извлечь клинок из раны, одновременно соединяя поврежденные им ткани силовыми петлями и сразу заживляя разрез — всего пять минут сосредоточенной работы — и жизнь пациента вне опасности. Остальное доделаю в операционной.

Тут появились Рют и Кар на фургоне, они тоже зависали в поселке, когда услышали все это безобразие

У остальных четверых ранения были не настолько угрожающие жизни, но куда более противные. Заточка в почке, нож в печени и два проникающих в брюшную полость, у одного аж кишки вывалились. Ранение печени было самым опасным. Нож вошел между четвертым и пятым сегментами и пропорол печень до ворот, повредив при этом желчный проток и несколько вен. Остановив кровотечение, насколько это было возможно, пострадавшего погрузили на носилки и погрузили в фургон, за ним последовали остальные. Нужна нормальная операционная, причем срочно.

Оперировать мы закончили далеко за полночь. Срочно вызванные из дома медсестры развезли пациентов по палатам, Кар и Рют отправились спать, мне же пришла в голову мысль, что надо снять аурные слепки с оставленных в ранах орудий преступления. Снять-то не проблема, надо было их должным образом зафиксировать, чтобы потом было, с чем сравнивать. Наскоро собрав нужный амулет, я загнал в него аурные слепки, после чего, наконец, отправился на боковую. Переломы были отложены на следующий день, нет сил ими заниматься, Рют с каром наложили временные шины и анестезирующие амулеты, да отправили пострадавших по палатам спать.

* * *

Воистину, утро добрым не бывает. И не выспался, и противный дождь за окном, да еще и Хорт с Ханом явились нервы мотать. Надо им, понимаешь, пострадавших допросить, а те дружно в искусственной коме находятся, кстати, очень пригодились два сделанных шаманом сонных амулета. Будить их я не собираюсь как минимум до вечера, так идите вы нафиг. Допрашивай пока поломанных, если тебе так хочется.

Не вышло. Нафиг они не ушли, более того, я узнал от лейтенанта немало новых слов, все больше в свой адрес. Я ведь, такой-растакой, мешаю расследованию и вот это вот всё. Аж гордость пробрала от того, какой я злодей. Но в пробуждении пациентов я однозначно отказал. Подождет до вечера. Зато показал орудия убийства и амулет со снятыми аурными отпечатками.

Как и ожидалось, расследование в поселке не дало ровным счетом ничего. Никто ничего не видел, не слышал и вообще не знает, как оказался в самой гуще драки. Мимо в библиотеку шел, не иначе. А тут пять попыток убийства, не окажись мы рядом, сейчас все пятеро были бы или трупами, или при смерти. То есть, виселице быть, без нее никак. Осталось только найти убийц.

У меня были три оставшихся в ранах ножа, стилет, засапожник и заточка, с которых были своевременно сняты аурные отпечатки. На месте побоища подобрали еще несколько ножей, все они сейчас лежали в «федеральном здании», куда и пришлось тут же направиться.

До кучи обнаружились еще несколько пострадавших. У двоих переломы запястья (бить надо уметь), у одного перелом нескольких ребер, и еще один с переломом челюсти. От моего сонного заклинания они отошли только к утру, тут и заметили травмы. Отправил их в клинику своим ходом, там займусь.

* * *

Сразу отбросив ножи, что по своей форме не могли нанести раны, которые мы оперировали, я оставил на столе четыре похожих друг на друга клинка. Обычные рабочие, похожие на финку ножики, прямой однолезвийный клинок со скосом лезвия к острию, простая деревянная рукоять, подобных вокруг сотни. Проверив аурные отпечатки, два ножа были отметены в сторону, с оставшихся двух все хорошо снялось. Дальше пошла обычная следственная рутина. Сначала сняли аурные отпечатки со всех пограничников, что могли потенциально взять их в руки, потом обошли всех участников побоища, которых пока заперли в трех бараках. Вскоре удалось найти полторы дюжины подозреваемых, то есть, тех, чьи аурные отпечатки остались на орудиях убийства. С заточкой было проще всего, там был всего один совершенно однозначный отпечаток. С остальными поработал лейтенант. Что бы там ни говорили, пытки крайне облегчают получение показаний. Главное, никто не пытается качать права, зато все дружно искренне желают сотрудничать со следствием. Вскоре виновники были изобличены, их отделили от остальных и заперли в камерах в подвале «федерального здания». Вспомнив злобную морду того, кто кинул в меня камень, я быстро нашел его среди задержанных, выдернул и тоже определил в подвал. Ибо нефиг. Убить хотел, подонок. Если не петлю, то каторгу я ему устрою, этот мир всепрощения не приемлет.

Хан с Хортом продолжали вести следствие, я же удалился в клинику. Пациенты у меня, и вообще, пошли все нахер. И сеанс связи с Мило по расписанию, ибо учиться, учиться и еще раз учиться.

* * *

Пациенты нормально шли на поправку, когда солнце начало клониться к закату, сонные амулеты были деактивированы. Тут заявился лейтенант, показания ему собрать надо, понимаете ли. Главное, следователь из него, как и из меня, впрочем, как из говна пуля. Но других следователей к нам завезти забыли, вот он и выкручивается, как может. Впрочем, по трем случаям мотив нарисовался сразу. Женщин не поделили в свое время, а тут такой случай счеты свести. С остальными двумя случаями было непонятно. То ли пострадавшие оказались случайными жертвами, то ли не знали мотива нападавшего, то ли мотив знали, но не желали озвучивать. Так или иначе, нам без разницы.

А еще Хан озадачил меня новостью, что завтра в полдень я должен быть в поселке в качестве третьего члена судейской коллегии, и возражения не принимаются. Обрадовал, блин. Не суд, а цирк-шапито получится. Строитель, кирзовая душа лейтенант и врач, отличные судьи, прям профессионалы. Ладно, хоть местный уголовный кодекс оставил, хоть пролистаю профильные статьи.

Все пациенты с переломами были отправлены по домам, нечего на них казенную еду переводить, походят пока в гипсе, через пару дней зайдут, если все нормально, то гипс снимем, да объявим их выздоровшими.

Клинику я перевел на круглосуточные дежурства, кстати, надо будет взять еще хотя бы одну медсестру на работу, а лучше двух.

Весь медицинский штат клиники я собрал в ординаторской на разбор произошедшего. Мы подробно обсуждали травмы, наши действия, действия окружающих, выявляли ошибки и возможные действия в подобных ситуациях. Классика разбора полетов и «мозгового штурма», первыми высказывались медсестры, как наименее опытные и авторитетные, за ними Кар, потом Рют, а я ставил окончательную точку, указывая на стандартные обывательские заблуждения и бессмысленность процедур из народной медицины. Так называемая «народная медицина» не перестает удивлять еще с Африки, невозможно понять, каким образом человечество вообще смогло выжить при подобных дичайших практиках. Не иначе, в строгом соответствии с учением Дарвина, все слабейшие давно вымерли, оставшихся же не берет ни дуст, ни химическое оружие, ни даже народная медицина.

В общем, первичный ликбез проведен, дальше будем смотреть. Тут же было объявлено о круглосуточных дежурствах, ибо чует мое сердце, что не видать нам проблем с недостатком пациентов. Кстати, от соседних двух поселков что до ближайшего портала, что до нас, примерно одинаково выходит. То есть, оттуда повезут пациентов в нашу сторону, как только наладится регулярное дорожное сообщение. Также были вынесены на обсуждение кандидатуры новых медсестер, нужно нанять еще минимум двоих, чтобы закрыть все смены. Тут я больше полагался на мнение уже работающих медсестер, им вместе работать и уживаться, а учить всех почти с нуля придется. С кандидатурами определились быстро, переговорю с ними лично, все равно в поселок ехать.

* * *

Ночью у пациента с пропоротой печенью оторвался тромб. Подвешенное на него диагностическое плетение разбудило меня вовремя, как раз успел накинуть халат и добежать до него. Разрушить тромб дело быстрое, несколько секунд, запустить сердце заново тоже не проблема, тут главное успеть. А еще нужно нормальное оборудование для диагностики и мониторинга, хватит все вручную делать, обязательно что-нибудь, да забудешь. Да и пусть другие к диагностике подтягиваются, не все же мне одному делать? Тоже зарубка на память, тем более что диагностические амулеты — это золотое дно.

Спать больше не хотелось, я сварил себе каву и сел с кружкой за стол в своем кабинете строить коварные планы. Получалась какая-то фигня класса «понедельник — изобрести сердечный монитор, вторник — изобрести допплеровский аппарат УЗИ, среда — совершить подвиг, четверг — изобрести рентгеновский аппарат, пятница — захватить мир и больше ничего не делать», уж очень много всего надо совершить. Главное, как начнешь все это патентовать и выводить на рынок, сразу спалишься, непременно возникнут вопросы, что это за хрен с горы такой нарисовался, и почему от него такой вал изобретений. Лучше как-нибудь этого избежать или, хотя бы, попытаться залегендировать. Например, выставить все так, что часть знаний была подчерпнута у шаманов на Черном Истоке. Континент тот мутный, никто толком не представляет, что на нем творится. Нет, не годится, имей шаманы такие знания, это бы всплыло раньше. Что если шаманы меня натолкнули на нужное направлении в исследованиях? Опять не годится, все равно получаюсь такой весь из себя умный и гениальный. В идеале, надо бы мои медицинские знания размазать между несколькими специалистами, вопрос только в том, как это осуществить. Тут обмен знаниями идет разве что на университетских кафедрах.

Впрочем, как насчет того, чтобы организовать первый на Изначальной рецензируемый журнал по медицине? Это идея! Лучше всего на это дело раскрутить Арпадио, да его сразу главным редактором назначить. Его же можно подтолкнуть к каким-то открытиям, а себя выставить просто хорошим медицинским артефактором. Именно так и поступим. Скоро нужно будет ехать в Истор, там и обсудим это дело. Надо будет только написать три-четыре статьи с обоснованием принципа действия моих собственных амулетов, да запатентовать их. Пусть тот же Арпадио их делает, да долю малую отчисляет, мне же проще, и денежка капает, и делать ничего для этого не надо.

Итак, за дело, аппарат ультразвуковой диагностики состоит из следующих частей…

* * *

К очередному сеансу связи с Мило были подготовлены заявки на патенты на аппарат УЗИ, анестезирующий и антисептический амулеты, а также мониторы сердечной и дыхательной активности с описанием принципов действия, а также несколько научных статей для подкрепления заявок. В статье про ультразвуковую диагностику я честно соврал, что подглядел принцип действия у орочьих шаманов Черного Истока, что якобы искали воду в пустыне при помощи ультразвука, определяя изменения плотности. Еще начал писать развернутую статью по микробиологии со сделанными от руки портретами болезнетворных микроорганизмов, описанием микроскопа конструкции Мило и поверхностным разбором способов настройки антисептических плетений. Информации более, чем достаточно, чтобы пытливый ум начал самостоятельные исследования и продвинулся дальше уже сам. Была и отдельная статья, посвященная способам изготовления медицинских амулетов, выбору материалов, их сочетанию и прочему, с надлежащим образом оформленными ссылками на учебники. До чего же проще работать, когда под рукой абсолютная память! На тему использования орочьих сонных амулетов при операциях пусть Арпадио пишет.

Мило мои начинания полностью одобрил, разве что чуть поправил статью про изготовление амулетов, добавив ссылки на более свежие исследования. Очень удобная штука этот экран «фототелеграфа». Еще бы придумать, как передавать видео через амулет связи, но это пока мечты. Идея делать и продавать диагностические амулеты была всецело одобрена профессором, он обещал подобрать статьи по созданию иллюзий, те же сердечные мониторы можно и к экранам «фототелеграфа» подключать, да уж очень дорогие они, лучше делать свою собственную визуализацию, там всего-то нужно график, несколько цифр и цветовая индикация. Кое-какие идеи Мило подбросил, непременно займусь, как время будет.

Сразу после нашего разговора я отправился на суд.

* * *

В свежепостроенном бараке было душно. Ветер на улице совершенно стих, сквозняк через открытые окна почти отсутствовал. Зато в изобилии присутствовал запах давно не мытых человеческих тел, алкогольного перегара и нестиранных портянок, обильно сдобренных луком и чесноком. Нет не так, смрад, а не запах. Причем настолько густой, что хоть ножом его режь. Дело в том, что в импровизированный зал заседаний набилось с полсотни зрителей, их хоть их от нас отделяло несколько метров, мощный дух придавливал прессом. Иногда редкий порыв ветра, вернее неудачная попытка ветра пробудиться, чуть отгоняла сквозняком эту жуткую вонь, но только для того, чтобы она снова навалилась на нас мощной волной. Даже привыкший к казарменных запахам Хан морщил нос, на Хорта же смотреть было страшно. До кучи кто-то из зрителей попытался закурить, тут я не выдержал, и шарахнул микроскопическим файерболом по трубке, добавив словами, что кто не понял, что курить в помещении нельзя, тому суд мигом десяток-другой плетей выпишет. А ведь заседание только началось, что же дальше будет? Как назло, я не знал ни одного плетения, что могло бы создать воздушный поток, не круша при этом все вокруг. Так что придется терпеть.

Хан закончил зачитывать текст приведения суда к присяге, положил руку на свиток протокола, коротко вспыхнувший фиолетовым, после чего мы с Хортом также подтвердили присягу. Обязуемся судить по закону и справедливости и прочее бла-бла. Интересно, как можно одновременно судить и по закону, и по справедливости? Они же обычно сильно друг другу противоречат. Ладно, слушаем дальше и представляем, что сидим у куста роз, под кустом навоз, навоз воняет, аж мухи сдохли… Что-то не туда меня понесло. Вон, Хорт делом занят, составляет протокол, а что там Хан вещает?

— …подсудимый Гафф нанес удар заточенным стальным стержнем в спину потерпевшему Золу, пробив почку, с целью убить последнего. Выбор орудия преступления и места нанесения удара исключает другие цели. Только вмешательство присутствующего здесь мага жизни Майка спасло Зола от неминуемой смерти. Медицинское заключение подшито к материалам настоящего слушания.

— Я не хотел… — было вскрикнул Гафф, но тут же получил от стоящего рядом пограничника дубинкой по голове и заткнулся, схватившись за ушибленное место.

— Подсудимый, откроешь рот, когда разрешат, пока заткнись и слушай, — рявкнул Хан, после чего, обращаясь к зрителям, добавил: — Если кто-то имеет, что сказать за или против подсудимого, пусть выйдет и скажет. Сейчас самое время.

Через толчею протолкалась невысокая достаточно миловидная женщина в белом чепце и коричневом платье.

— Я хочу сказать! — крикнула она.

— Назови себя, — потребовал лейтенант.

— Далма, жена Зола, — ответила женщина.

— Что ты можешь сказать суду, Далма, по существу дела? — спросил Хан.

— Гафф ко мне клинья подбивал, муж его за это вздул на прошлой неделе, теперь он мужа убить решил.

— Врет она все! — заорал подсудимый.

— Пять плетей за неуважение к суду, немедленно, — махнул рукой лейтенант. Двое пограничников лихо заломали руки Гаффа, кинули его мордой на стол и задрали одежду. Еще один удерживал ноги, четвертый же солдат отцепил взял хлыст и пять раз с оттягом ударил визжащего подсудимого по спине, после чего того вернули обратно на лавку, абсолютно не обращая внимания на его вопли.

— Суд не сомневается в твоих словах, Далма, но я должен спросить, может ли кто-то подтвердить твои слова? — продолжил Хан.

— Я могу, — из задних рядов вылез чем-то похожий на Далму мужичок.

— Назови себя, — спросил лейтенант.

— Тено, брат я ее, — ответил мужичок.

— Что можешь сказать суду по существу дела, Тено, — продолжил Хан.

— Клеился он к сестре, было такое. Потом Золл ему навалял. Хорошо навалял.

— Благодарю вас, Тено и Далма, можете вернуться, — отпустил свидетелей лейтенант и продолжил. — Хочет ли еще кто-то высказаться по существу дела? Нет? Слушание дела закончено.

Поманив нас с Хортом, Хан произнес:

— По-моему, тут все яснее ясного, виновен. Возражения есть?

— Какие тут могут быть возражения? Я бы за одно наличие заточки вешал, это инструмент для убийства, хлеб ей не порежешь, — высказал свое мнение Хорт.

— Согласен, коллега, — поддержал его я.

Лейтенант встал и торжественно произнес:

— Вина подсудимого неоспоримо доказана, мотив ясен. Суд приговаривает подсудимого к смертной казни через повешение за шею до тех пор, пока он не умрет!

Кривовато звучит официальная формула, как ни крути. Осужденный пытался вопить, но тут же получил несколько раз дубинкой по разным частям тела и заткнулся, его вывели из зала.

Дальше все шло примерно так же. Собственно, вина была уже доказана уликами. Суд, то есть мы втроем, пытался выяснить мотив, не особенно при этом напрягаясь. Просто от мотива зависело наказание, а во всем должен быть порядок. Если заработал виселицу, то получи ее и распишись. А если заработал каторгу, то добро пожаловать туда. Если же на усекновение головы заработал, то отрубят ее тебе. Но надо точно установить, что и как.

Установили. Четыре случая корысти и один идиот, что за ножик сдуру схватился вообще без мотива. Идиоты самые опасные, никогда не знаешь, чего от них ожидать. За идиотизм тоже веревка шла бонусом.

Наконец, заседание было окончено, мы еще раз заверили протокол заседания приложив руку к свитку, после чего, наконец, вышли на свежий воздух. Какой же это кайф! Не поймет всей прелести вкусного чистого горного воздуха тот, кто не провел час с лишним в набитой потными любителями лука и чеснока, ох, не поймет!

Осужденных древками алебард погнали к воротам, за которыми высилась новенькая блестящая виселица на шесть мест. Ну вот, совсем другое дело, а то не поселок был, а черт знает что, теперь же все как у людей.

Пятерку злодеев подогнали к виселице, вломив попутно плетей тем, кто думал сопротивляться, заставили встать на положенные под перекладиной доски, накинули на шеи петли, после чего Хан еще раз огласил приговор по каждому из них. Доски вышибли и началось то, что раньше именовалось «Тайбернской джигой»[5]. Повешенные корчились, дергали ногами и никак не хотели умирать. Собравшееся вокруг население поселка радостно взирало на эту картину, делая ставки, кто каким по очереди дергаться перестанет. Воистину, нет на них телевизора с футболом, из всех развлечений только казни, похороны, да свадьбы. Ну и мордобой, как без него.

Но вот перестал дергаться один, затем второй… тот самый Гафф, хрипел и не хотел помирать дольше всех. Подождав еще минут пять, я подошел к каждому и убедился, что все они мертвы, после чего все вернулись обратно в поселок. А эти пусть висят, ибо все хорошо, что хорошо качается. Глядишь, у прибывающих завтра рабочих вид свежих висельников мозги на место поставит.

* * *

Мы сидели у Хорта в доме и дегустировали остатки той самой гномьей водки. Хорт все переживал, что драку и попытки убийства могут поставить ему в вину.

— Да не парься ты, — говорил лейтенант, — никто тебе ничего не предъявит. Я уже рапорт написал, там ясно написано, что стражников нам своевременно не выделили, потому некому было за порядком смотреть. Майк тебе тоже напишет, что надо, ты ведь напишешь, медицина?

— Само собой, напишу. Хорт, ты бригадир, обязанность твоя — строить и считать строителей, да работами руководить. Так что не парься.

— Так я же типа местный гражданский начальник! — причитал Хорст.

— Какой же ты начальник, если не можешь никого вне стройки ни назначить, ни уволить? И бюджет тебе не выделен, и даже простой договор о покупке земли надо аж в Исторе регистрировать. В общем, не начальник ты, а так, название одно. Не боись, отмажем, ты мужик правильный, — высказал свое мнение лейтенант

— Главное, ну что с тобой могут сделать? — добавил я, — уволить не могут, ты частный подрядчик. Оштрафовать тоже не могут, нет такой статьи, я смотрел. Не дать заказ на стройку? Не смеши мои сапоги, тут ближайшие годы будет больше строек, чем строителей. В общем, отставить трепать нервы себе и окружающим, приказано срочно выпить!

После третьей рюмки Хорт размяк и перестал дергаться, что, собственно, и требовалось достичь.

— Хан, ответь на такой вопрос: почему мы этих повесили, а не определили на каторгу? — озвучил я интересовавшую меня тему. — Я понимаю, что уголовный кодекс им определил веревку, но не лучше ли было их к делу приставить? Гравия большая, дорог много надо построить.

— Видишь тут какое дело, — ответил уже изрядно набравшийся лейтенант, — будь их хотя бы два десятка, это было бы оправдано. Каторжан ведь надо охранять, да следить, чтобы нормально работали. То есть, на пятерых придурков с лопатами надо шестерых нормальных людей от работы отвлекать. Выгоды никакой. А тут мы их повесили и кругом сплошной профит: население довольно, ибо видит, что государство о них заботится, от убийц оберегает, да еще и развлекает веселым зрелищем, а задумавшие злодейство видят наглядный пример, что так поступать не надо.

Собственно, с этой точки зрения я на проблему не смотрел. А ведь Хан прав, каторжан надо караулить, кормить, поить и одевать, да делать это так, чтобы это шло не в ущерб остальному. Ну и такой фактор, что висящие в петлях трупы — это мощнейший аргумент против правонарушений, никто не отменял. Воистину, все хорошо, что хорошо качается.

* * *

В клинику я возвращался пешком. Ночь в горной местности наступает быстро и резко, зашло солнце за соседний холм, и все, темнота. Впрочем, в темноте я сейчас видел ненамного хуже, чем днем, да и заметил бы любого потенциального противника раньше, чем тот заметил бы меня. Пройти же полмили, дыша свежим воздухом (воспоминания о душном бараке до сих пор вызывали содрогания) было только в кайф. Заодно и алкоголь из головы выветрится. Набрались мы знатно, забористая штука эта гномья настойка, но не выпить было нельзя. Что ни говори, не каждый день преступникам приговор подписываешь и вешаешь, стресс у нас был, особенно у Хорта он неизвестно что себе понавыдумывал, впрочем, завтра свяжусь с Остой по этому вопросу. Строитель у нас толковый, не нужно ему проблемы создавать.

Как и ожидалось, шел я по дороге к клинике, шел, шел и пришел. И никого не встретил, впрочем, не очень-то и хотелось. Наконец-то удалось принять душ, а то казалось, что та вонь из зала суда впиталась в кожу, после чего отправился в кровать, где провалился в сон без сновидений. Зато выспался нормально.

* * *

После завтрака появились новые медсестры, с ними провели первичный инструктаж, на котором опять вылезла проблема отсутствия наглядных обучающих материалов… Плюнув на все, я взял несколько больших листов бумаги и быстро нарисовал несколько плакатов типа «руки мой перед едой» и «бей микробов со всей классовой ненавистью», после чего повесил их в ординаторской и процедурной. Иногда проще сделать самому, да и быстрее выходит. За основу взял старые советские плакаты, которых насмотрелся в свое время в детской поликлинике.

— А командир-то отлично рисует, — оценил мои «шедевры» Рют. Вообще-то пластическому хирургу по должности и так положено хорошо уметь рисовать, я же во время стажировки в Утрехте специально ходил на художественные курсы, чтобы делать это еще лучше.

С наглядной агитацией дело пошло лучше. Все-таки мыть руки после туалета здесь не везде принято, тем более с мылом, которое денег стоит. А уж как медсестры поначалу реагировали на требование раз в сутки проводить влажную уборку помещений с раствором того самого мыла… Пришлось доступно объяснить, что либо делаешь так, как сказали, либо пошла вон.

Глава 13

Сегодня мы дежурили вместе с Рютом, Кар был отправлен в поселок, пусть на месте оказывает первую помощь, да и нефиг с мелкими травмами в клинику мотаться. На месте зашьют и перевяжут — и пошел вон. Если же что серьезное, то сразу отвезет в клинику, для того ему фургон и выдан.

Выздоровление пациентов шло по плану, лежачих уже не было ни одно, кто-то просто сидел на улице в раскладных креслах, ловя последние теплые лучи осеннего солнца, кто-то играл в настольную игру, местную помесь шахмат и нард, двое занялись обустройством аптекарского огорода, выбирая из почвы камни. и создавая грядки. Все было тихо, чинно и мирно, как и положено.

Рют дрючил медсестер. Воистину, можно выгнать сержанта из Легиона, но невозможно выгнать Легион из сержанта. Наш фельдшер составил на армейский манер нормативы по всем основным видам работ и тупо нудно тренировал личный состав убирать помещения, заправлять койки и перемещать пациентов, чтобы получалось быстро и хорошо. Завтра начнет учить пользоваться простейшими амулетами.

Я же то писал будущие медицинские публикации, то делал амулеты, которых накопилось уже больше сотни, то строил коварные планы на ближайшее будущее. В племя заехать надо? Надо, но это два дня сразу выкинь. В Истор надо? Обязательно, это еще три дня, считая дорогу, если не больше. Да, участок с накапливающими энергию растениями давно в собственности, туда тоже надо заехать, вроде, не особо далеко, а ведь полдня потратишь только так. А еще персонал надо всему учить, пациентов принимать и вот это вот всё. Когда все успеть? А ведь зима на носу, тут и на равнине снег бывает, а в горах, даже таких низких, вообще не проехать будет. Надо на фургон что-то наподобие снежного отвала сделать, в смысле, заказать такую крякозябру у мастеровых, пусть делают. Где на все время найти?

Решено, если не привезут какого увечного, после обеда двину смотреть те самые естественные накопители Силы, что растут на втором нашем участке. А сейчас пришло время очередной лекции от профессора Мило ван Вингерда. Наставник час выносил мозг голой теорией, после чего еще полчаса грузил практическими заданиями. Чтобы жизнь совсем медом не казалась, он назадавал еще несколько задач, так сказать, на дом, непростые задачки, не шаблонные, придется долго голову ломать.

* * *

Осмотрев после обеда пациентов и убедившись в том, что скоро можно будет всех выписывать, я отбыл в сторону второго нашего участка в сопровождении пары пограничников. До места было чуть больше лиги, добрались быстро, потом я еще почти целый час бродил между кустов, оценивая доставшееся богатство. С виду растения, как растения, ничего особенного, правда, вокруг них совершенно нет следов горных баранов и коз. В нескольких метрах в стороне ходили, а здесь нет.

Разгадка выяснилась, когда я попробовал отрезать ветку в качестве образца. Как только лезвие ножа прорезало кору, ветка выстрелила изрядную часть накопленной энергии в разрез. Выглядело это как мощный электрический разряд, вспышка напрочь выжгла кусок клинка. Матерясь, как матрос, я отскочил от опасного куста и оценил ущерб. Нож теперь только выкидывать, от него как будто откусили кусок посередине клинка, у меня самого руки дрожали, зато в руке была та самая ветка, разряд выжег не только сталь ножа, но и дерево этой самой ветки в месте разреза. Понятно, почему животные держатся отсюда подальше. Тупых давно черви доели.

Срезав воздушными лезвиями еще несколько веток, я сунул их в мешок, и наш маленький отряд отправился обратно. До чего же любопытное растение. Тупо копит силу, а как что-то нарушает целостность коры, туда эта сырая сила и выливается одним махом. Как минимум тряхнет не хуже электрического разряда, как максимум вообще убьет. Причем чем толще в этом месте ветка, тем мощнее разряд. Лист можно сорвать, просто получив щелчок по пальцам как от статического электричества. Надо будет попробовать посадить такое на холме у клиники в качестве живой изгороди, лучше любых колючек получится.

* * *

Обратно еле-еле успели добраться перед грозой. Ветер пригнал тучи, мы завели лошадей в конюшню как раз когда первые тяжелые капли застучали по камням. Лифт крытый, но уже от него до клиники пришлось пробежать полсотни шагов до клиники под жутким ливнем, что от тропического отличался только температурой. Вода с неба лилась ледяная.

Солдатики порывались сразу побежать вверх на пост, но я их не пустил, связавшись с дежурным сержантом и объяснив ему, что в такую погоду приличные собаки хозяев на улицу не выгоняют, и что под таким ливнем они просто не дойдут до верха, смоет с тропы, и окажутся они снова в клинике, только уже пациентами. Сержант внял. Ну да, спорить с собутыльником лейтенанта опасно.

Хоть мы и бежали со всех ног, вымокнуть успели до нитки. Скинув с себя мокрую одежду и приказав солдатам сделать то же самое, я нацепил больничную униформу, да выдал им тоже по комплекту.

— А теперь пошли на кухню, по такой погоде надо есть осенний суп! — выдал я давнюю мудрость.

На кухне в большую кастрюлю были вылиты две бутылки вина, вслед полетели специи, мелко нарезанный вместе с кожурой апельсин и пара ложек меда. Все это встало на включенную плиту. Да, плита у нас тоже артефактная, так проще и не так пожароопасно. Когда варево начало бурлить, плита была выключена, и я разлил половникам получившийся напиток по кружкам.

— Вот. Осенний суп. Согрев и профилактика болезней. Медицина рекомендует!

— Доктор, но это же глинтвейн, — робко возразил один из солдат.

— Запомни, рядовой. Это. Осенний. Суп! — четко и раздельно сказал я. — И сержанту так и скажете, если спросит.

Пограничники дружно закивали и приложились к кружкам. Первый глоток провалился в глотку, распространяя по всему телу волну тепла. Отлично пошло. Вытащив из стазис-ящика корзину, я быстро нарезал сыр и колбасу, выложив на доске на стол, сделав приглашающий жест. Служивые намек поняли и тут же накинулись на закуску.

* * *

Мы сидели на кухне, греясь глинтвейном и трепались обо всем и не о чем, травили армейские байки, вспоминали разные ситуации, в которые попадали. Мокрая одежда сушилась в вытяжном шкафу в пока не оборудованной лаборатории по соседству. Глинтвейна в кастрюле хватило еще на полторы кружки каждому. За окном бушевала гроза, сверкали молнии и гремел гром, здесь же было тихо, тепло и сухо. Любопытно, как там сержант наверху устроился? Солдаты тут же пояснили, что там все неплохо. Пост разместился в кирпичном сарае, что построили в первую очередь. Там тоже сухо и крыша над головой. А что нет отопления, кроме походных спиртовок, так солдат должен стойко и мужественно переносить тяготы… Тут все дружно заржали и снова приложились к кружкам.

Как говорится, не поминай лихо… Запищал лежащий на столе амулет связи. Сержант решил поинтересоваться здоровьем своих подчиненных. Снова пришлось отобрать амулет у рядового и объяснить сержанту, что в такой дождь я никого отсюда не отпущу.

Через полчаса дождь чуть утих, на кухню ввалился изрядно вымокший Кар. Пришлось срочно готовить еще одну порцию «осеннего супа». Запах от глинтвейна стоял совершенно божественный, вскоре на него явился и Рют, шевеля при этом носом, принюхиваясь.

Мы сидели впятером за столом. Солдатики допивали остатки согревающего напитка, остальные же вовсю налегали на новую порцию, при этом Кар делился впечатлениями о прошедшем дне. Мелких травм была куча. Кто палец рассадит, кто ногу порежет, кто гвоздем ладонь пропорет, но в целом ничего серьезного. Обезболить, почистить, при необходимости зашить, наложить повязку, с этим Кар отлично справился, а ведь чуть больше полугода назад он про медицину знал только то, что она есть. Правильный пацан, мотивированный и учиться хочет. Подтянуть его по анатомии и физиологии, вот и готовый фельдшер. Там посмотрим, к правильному ли месту у него руки приделаны, глядишь, будет третий хирург в клинике, а нет, так специализаций в медицине много.

Дверь открылась, на пороге возник тот самый Золл, которому заточку загнали в спину.

— Доктор, это бесчеловечно! — заявил Золл с порога.

— Что такое? — не понял я.

— Вы тут вкуснотищу пьете, а мы там от слюны скоро захлебнемся. Нельзя так с больными!

Понятно. Аромат глинтвейна по всей клинике разошелся, вот пациенты и заслали к нам гонца.

— Ладно, будет и вам, возвращайся в палату, — махнул я рукой. Налью им всем по стаканчику. В принципе, алкоголя там совсем мало, выпарился. А для поднятия настроения, улучшения пищеварения и хорошего сна грамм по сто им не повредит. Тем более, что того же Золла завтра выписывать пора. Кстати, если одежда солдатиков высохла, можно их уже отпускать, пусть только плащ-палатки возьмут.

* * *

Судя по всему, вчерашняя гроза была предвестником прихода циклона. Погода стояла промозглая, дул пронизывающий холодный ветер, зарядами налетал дождь. Для строителей на вершине холма я поставил наскоро сделанный генерирующий воздушный щит амулет, он прикрывал всю рабочую площадку от дождя. Амулет был откровенно кривой, жрал энергию, как не в себя, зато выполнял свои функции на отлично. Ну некогда мне было его правильно рассчитывать и делать, как положено. Когда у тебя под ногами считай, что электростанция, можно себе позволить подобное расточительство.

Еще раз осмотрев пациентов и выписав троих (одного из попавших под обвал, Золла и того, что с ранением в сердце), я решил прокатиться до племени. Тут и без меня справятся, если же что-то срочное, подъеду быстро, фургон у нас скоростной, колеса большие, шины толстые и с мощными грунтозацепами, не застряну. Раздав ценные указания и взбодрив подчиненных, я сел за руль и покатил в прерию.

Очередной заряд дождя налетел, когда фургон отъехал на добрые пару миль от поселка. Стеклоочистители в машине не были предусмотрены, чтобы хоть что-то видеть, приходилось высовывать наружу руку с тряпкой и протирать стекло. Чертыхнувшись в очередной раз, я поставил воздушный щит перед стеклом, проблема сразу исчезла. Капли падали со щита не задерживаясь, появилась нормальная видимость. Нога сама притопила педаль газа, и машина понеслась, сшибая капли с сухой травы. Еще через пару миль меня заинтересовало поле высокой растительности чуть в стороне от дороги. Съехав из колеи, фургон на небольшой скорости, чтобы сдуру не попортить колеса или подвеску, подъехал к этому полю.

Кукуруза. Настоящая кукуруза, просто дикая, то есть, гораздо более дохлая, чем привычная мне по Кентукки и Арканзасу. Ценнейшая культура, если разобраться, ей и люди могут кормиться, и скот, стебли же на силос переработать — и на корм тем же коровкам и свинкам. Я срезал несколько десятков уже изрядно осыпавшихся початков и сунул в мешок. Если удастся это выращивать… перспективы открывались колоссальные.

Фургон вернулся на дорогу и помчал дальше к новому становищу племени Опономо.

* * *

На сей раз племя расположилось на высоком берегу достаточно широкой реки, не обозначенной на моей карте. Живописное место. Этот берег выше противоположного, величественная река несет свои воды куда-то на северо-восток, противоположный берег просматривался бы на десяток миль, но сейчас видимость мили две, дальше идет пелена дождя. На холме над рекой выстроились орочьи вигвамо-юрты.

Фургон, чуть пробуксовав с одном месте, легко въехал на холм и остановился у одной из крайних юрт, где меня уже дожидался Хармин. Я вылез из кабины, и названный брат чуть не задавил меня в своих объятьях. Восстановив дыхание, я ворчливо произнес:

— Когда-нибудь ты меня задавишь, медведь!

— Кто такой медведь? — тут же заинтересовался орк.

— Зверь такой, на севере водится. Прям как ты, только весь волосатый. Местный царь природы, его все там боятся.

— Ааа, ну раз боятся, то хороший зверь, правильный. Почти как я, — брат расплылся в довольной ухмылке, показав отличные слегка желтоватые зубы. — Ладно, хватит болтать, пошли в дом, как раз ботог будет готов.

Ботог оказался местным блюдом. Берется коза, вскрывается шея, через нее сливается кровь и вынимаются внутренности, потом тушу бьют палками, чтобы сломать кости, их также вытаскивают через шею. Внутрь засыпаются специи, туша выдерживается сколько положено, после чего на костре раскаляются камни и закидываются тоже внутрь, шея завязывается шнурком из кожи той же козы, туша кидается на угли и накрывается другими раскаленными камнями. Через час можно есть. Хармин как раз вчера подстрелил козу, вот и решили сделать самое что ни есть национальное блюдо.

Ружья сильно изменили жизнь племени за прошедшие дни. Опономо уже не знали голода, не надо было больше долго гонять коз по скалам, постоянно рискуя сорваться, чтобы выгнать, наконец, под выстрел притаившихся стрелков, когда за несколько часов удавалось добыть одну или две козы, что целому племени так, на один зуб. И не надо было также гоняться за стадом бизонов, постоянно рискуя жизнью, где за неделю удавалось добыть пару зверей. Кончилось время голода и бескормицы, началась эпоха изобилия, восторженно рассказывал Хармин, явившийся на запах ботога шаман Шандар подтвердил его слова.

Я, конечно, очень рад за них, без шуток. Только не устроили бы они такую же проблему, что случилась с бизонами на Североамериканском континенте. Ведь какие бы сказки ни рассказывали разные экологически озабоченные дурачки, белый человек к исчезновению бизонов особого отношения не имел. Да, тот же Баффало Билл Коди забивал их тысячами, да только по прерии их ходили многие миллионы. Основная же вина в уничтожении этих мощных красивых животных лежала целиком и полностью на краснокожих, на тех самых индейцах. До прихода белого человека охота на бизона была крайне опасным занятием, а потом белый человек дал индейцу ружье. И оказалось, что можно с пары сотен шагов одним выстрелом бизона убить, не подставляясь при этом под рога и копыта. Тут праздник и начался. Доходило до того, что индейцы убивали целое стадо, чтобы вырезать языки, самую вкусную часть, и бросали туши на корм койотам. Понятно, что при таком отношении шансы на выживание у бизонов примерно равнялись нулю. Надо бы местным на эту тему осторожно мозги накрутить, начав с Шандара. Шаман человек уважаемый и авторитетный, как он скажет, так и будет.

А еще, имея целых два ружья, Хармин стал первым парнем на деревне. Вокруг него разве что хороводы не водили, пытаясь один ствол выцыганить. Но брат был непоколебим. Еще чего, оружие раздавать, удумали тоже.

Ботог оказался божественным. После всех издевательств над тушей мясо стало нежным и сочным, специи давали интересный вкус, отдаленно напоминавший земную индийскую кухню. В общем, ремень пришлось ослаблять аж на три дырочки.

Но развлечения развлечениями, а дела нужно делать в первую очередь. Поэтому, временно простившись с названным братом, я с Шандаром пошел в его шаманскую юрту.

В юрте шамана было по-прежнему накурено, хоть топор вешай. Вот как можно пыхать марихуану в таком количестве и при этом не сохранять рассудок? Шандару это как-то удавалось, как будто вся эта наркота на него вообще не действовала, ни малейших признаков нарушения рефлексов, абсолютно нормальная моторика, да и умение рассуждать и выстраивать логические цепочки на зависть многим.

Я сел поближе к входу, чтобы хоть иногда перехватывать глоток свежего воздуха. Шаман же порылся в куче своего обычного трэша и вытащил на свет еще три амулета. Отлично! Арпадио дал заказ на полсотни, когда узнал, что местный шаман тоже может их сделать. Потом, разумеется, рынок будет насыщен на какое-то время, но до той поры племя получит в копилку семь с половиной тысяч полновесных золотых талеров. Огромные деньги. На них и вооружиться можно, и кучу всякого интересного закупить. Вот те же стазис-ящики, местный аналог холодильника, это сразу снимет необходимость постоянно охотиться. Добыл кучу дичи, засунул в ящики и живи спокойно неделям, пока мясо не кончится.

Вместе с сонными амулетами Шандар вручил список всякого нужного и необходимого, что надо закупить для племени в первую очередь. Надо бы племя напрямую с Хеделем законтачить, пусть снабженец занимается поставками, но тут лучше самого Хеделя сначала спросить, нужно ли ему такое счастье.

Еще шаман попросил обучать его учеников человеческой медицине. В ответ я захотел получить ликбез по изготовлению шаманских амулетов, на что Шандар согласился, сразу предупредив, что вряд ли что-то получится, уж очень разные у нас подходы к магии. Попробуем, а там как получится. А учеников своих пусть присылает, буду учить вместе с остальными.

Потом был визит к вождю, от которого был получен еще один список того, что надо купить в первую очередь. Ему я озвучил давнее желание прикупить большой участок земли типа под ранчо, на что тут же получил согласие. Выбирай, столби, свои люди (и орки), по цене сочтемся. Обсудив все вопросы, я двинулся обратно к названному брату.

На улице начало темнеть раньше обычного. Облачность сильная, потому и темно, пора бы прощаться, да двигаться в поселок. Впрочем, в любом случае придется ехать в свете фар, так что можно особо не торопиться. У брата мы просидели еще полтора часа. Прощаясь, Хармин пригласил всю нашу компанию на большую охоту, через пять дней два десятка охотников идут бить бизонов. Непременно поучаствую, да остальных с собой прихвачу, о чем так ему и сказал.

* * *

Ехать по прерии в дождливую ночь при свете фар — это то еще удовольствие. Скорость я держал относительно небольшую, километров 30–40 в час, самое то, чтобы вовремя заметить препятствия на пути и среагировать. Впрочем, минут через десять я вспомнил про магическое зрение, погасил фары и прибавил газу. Как говорится, на третий день Зоркий Глаз заметил, что у тюрьмы нет одной стены. Вроде, умение уже стало частью тебя, а все равно не всегда о нем помнишь, обычное же зрение в такую погоду плохо помогает. Вскоре впереди сквозь пелену мелкого дождичка показались огни поселка.

За мое отсутствие ничего необычного ни в клинике, ни в поселке не случилось, разве что повешенные были уже без сапог. Или с утра они тоже босоногими висели? Не помню, не обратил внимания. Обувь — во все времена штука ценная, сняли ее с трупов совершенно закономерно, им больше не понадобится. Рют осмотрел двоих с переломами, что пришли повторно, зафиксировал выздоровление и снял гипс. Молодец, не боится решения принимать. Не страшно его вместо себя оставить, мне же завтра в Истор ехать, давно запланированный вояж.

С утра накрутил всем хвосты, воодушевил персонал, сел в фургон в сопровождении эскорта трех пограничников, да и двинул в сторону Истора. Где дорога позволяла, я держал скорость километров 70 в час, притормаживать пришлось всего в трех местах, где дождь затопил дорогу и пришлось ехать почти по ступицу в воде. В результате, меньше, чем через два часа мы были у портала, после чего оказались в залитом осенним солнцем Исторе. Высадив пограничников у казармы, я первым делом направился в больницу.

* * *

Арпадио был на операции. Узнав об этом, я предложил свою помощь через медсестру и вскоре получил приглашение присоединиться к нему за операционным столом. Я скинул одежду у него в кабинете, вымылся, переоделся в больничную униформу и последовал за медсестрой в операционную.

Пациент был плох. Почти сожженная левая рука, сильно опаленный бок, пострадавшее от огня лицо. Очень похоже на то, как Мило приложили на болотах, прямо дежа-вю какое-то. Перебросившись несколькими словами с Арпадио, я создал и подключил к пациенту несколько плетений мониторинга состояния организма, комментируя каждое свое действие. Нам, как магам, показатели хорошо видны, это сейчас главное. Дальше пошла привычная работа. Роли за столом постоянно менялись, то Арпадио работал, я ассистировал, то наоборот. Пациента спасли, как и его руку, правда, нужно еще две или три операции, чтобы окончательно восстановить ткани. И я оказался прав, пациента приложили Искореняющие, чтоб их демоны забрали.

Мы сидели в кабинете Арпадио, распивая отличный коньяк. Арпадио очень понравилась мудрость великого русского полководца Александра Васильевича Суворова, гласящая: после боя умри, но выпей!. Вот и у нас бой закончился, смерть в очередной раз повержена, потому и налили по 50 капель и наслаждаемся выдержанным напитком.

— Коллега, ты где остановился? — спросил главврач.

— Да пока нигде, думаю, на том же постоялом дворе приткнуться.

— Остановишься у меня. И чтобы без разговоров, обижусь!

— Я точно не помешаю? — уточнил я.

— Точно, у меня еще флигель отдельный есть, в нем и поселишься. Заодно дела наши обсудим.

— Договорились. Тогда я пока дальше по делам, в конце дня к тебе. Лады?

— Лады! — мы пожали друг другу руки, и я отбыл из клиники. Теперь к Хеделю, он уже, поди, заждался совсем.

Глава 14

Хедель, конечно, меня ждал, но именно сейчас у него был завал работы, надо было ожидать не меньше часа, так что, оставив снабженца ругаться с кем-то по переговорному амулету, я отправился в харчевню, желудок вовсю пел песни о том, что его пора кормить. Основательно подкрепившись и посплетничав с трактирщиком за жизнь, я вернулся к Хеделю, у того как раз закончилось совещание, и он мог уделить мне время.

Первым делом снабженец обрадовал тем, что ему удалось достать заказанные учебные пособия по медицине, и они уже ждали на складе. Затем мы пробежались по обоим спискам заказов. Несколько раз Хедель брался за амулет связи и уточнял на складах наличие товара, после чего составил официальную бумагу типа договора, тут же заверенную приложением пальцев, и отправил меня в казначейство оплачивать заказ. В казначействе приняли деньги, выдали сдачу и хлопнули по договору магической печатью, после чего Хедель развел бурную деятельность по комплектации заказа, хорошо, что в фургоне два ящика с пространственными карманами лежат, а то вся эта куча просто не поместится. Оформив все, снабженец сослался на загруженность и выставил меня, взяв обещание зайти к нему завтра на ужин, намекнув, что очень обидится, если не приду.

Остаток дня я шатался по городу, оставив фургон у дома Арпадио. Патентный офис сегодня не работал, эта часть официальных вопросов сама собой перенеслась на завтра. Я шел по улицам, смотрел, заходил в лавки, знакомился с их хозяевами, обсуждал торговлю, налаживал контакты. В местном автосервисе, если так можно назвать эту каретную мастерскую, договорился, чтобы на фургон поставили стеклоочистители, местные умельцы научились делать их на пневматическом приводе с питанием от баллона, куда воздух накачивается при работе мотора. Работали они шумно, но дело свое делали. В оружейно-туристическом магазине были куплены несколько дробовых двустволок восьмого калибра, стволы у одной сразу укоротили где-то до полуметра, этот «коуч-ган» пусть в фургоне всегда лежит, самое оно для обороны на ближней дистанции. Там же были приобретены рыболовные крючки, леска и несколько бамбуковых удилищ. Уж очень река, где остановилось племя орков, напоминает родную Огайо, в ней просто обязана водиться рыба. Вытащу Хармина на рыбалку, вдруг ему понравится?

* * *

Вечер у Арпадио прошел ожидаемо, после знакомства с домочадцами и ужином мы закрылись у него в кабинете, и начался охмуреж. Идея учредить рецензируемый медицинский журнал была воспринята на ура, да только хозяин дома бодро попытался скинуть это дело на предложившего. Пришлось пустить в ход все невеликие запасы личного обаяния, вагон лести и прочего, на пальцах объяснив, что я есть никто и звать меня никак, Арпадио же известный маг жизни, пользующийся уважением коллег, а что коллеги ему ставят на вид личное участие в боевых действиях, то мне тоже довелось изрядно крови пролить. Другими словами, меня никто из врачебной братии всерьез не воспримет, достаточно вспомнить, как сам Арпадио впервые отреагировал на мою рожу. В качестве же главного редактора он идеальный кандидат.

Что в результате сработало, лесть или собственные амбициии хозяина дома, сказать сложно, но сработало. Журналу быть, завтра с утра идем и регистрируем его, незачем откладывать это в долгий ящик.

После этого на стол Арпадио легла пачка исписанных листов, являвших собой результат моих трудов, и хозяин погрузился в чтение, не отрываясь, пока не дочитал до конца.

— Гениально! — оторвавшись от чтения, сказал хозяин дома. — Теперь понятно, почему у меня не вышло скопировать твои амулеты, все по полочкам разложил. Но твоя статья по микробиологии, как ты ее назвал, это шедевр! Как тебе вообще пришло в голову этим заняться?

— Да были мы на выходе, солдаты набрали воды из какой-то лужи, на следующий день половина отделения стала небоеспособна, животом маялась, я и задумался, почему это произошло. У кого-то та вода осталась во фляжке, разглядел я ее под всеми углами, да и обнаружил живность, что на третьей странице нарисована. Потом придумал, как эту живность селективно убить, не трогая больше ничего. Испробовал метод на солдатиках, им сразу помогло. В другой ситуации я бы осторожничал и не факт, что чего-нибудь добился бы, а тут боевой выход, задачу надо выполнять, причем любой ценой, вот и рискнул. А дальше уже было понятно, куда надо смотреть и что искать. Впрочем, ты вовсю изводишь микробов на операциях, сам видел. Тоже ведь кто-то догадался откуда послеоперационные воспаления берутся?

— Было дело, догадался кто-то, — согласился Арпадио. — Тут у тебя еще статья про ультразвуковую диагностику, сможешь показать, как оно работает?

— Запросто. Готовый амулет у меня с собой, принести?

— А неси!

Я сбегал к фургону за мешком с амулетами, и мы продолжили беседу

— Честно говоря, не понимаю, зачем эта ультразвуковая диагностика нужна, — испробовав амулет на себе, выдал Арпадио. — Маг и так это все видит, даже лучше, для не мага амулет бесполезен.

— Не скажи, — возразил я, приложившись к бокалу отменного коньяка. — К нему надо подключить стандартный экран для передачи изображений, и любой может им пользоваться и видеть результат. Для того я это и делал.

— Ты примерно представляешь, сколько этот экран стоит? — скептически поднял бровь Арпадио.

— Представляю, потому работаю над упрощенным вариантом экрана, нам ведь надо только показывать, а в стандартном экране главная сложность это снятие изображения, потому упрощенный будет стоить полдюжины талеров, считая мою маржу. Любой фельдшерский пункт сможет себе это позволить. Кстати, если у тебя есть знакомые артефакторы, можно их озадачить, пусть сделают, мне же проще, не придется время тратить на посторонние дела.

Арпадио задумался, отхлебнул коньяка, после чего мы перешли к обсуждению будущего журнала. Я предложил ему изложить на бумаге опыт использования тех же орочьих сонных амулетов для обеспечения наркоза, щедро при этом поделившись случаями из собственной практики, а также о возможности использования анестезирующих и антисептических амулетов теми, кто не обладает магическими способностями. Тут пришлось пояснить, что на амулеты я оформлю открытый патент, пусть пользуется кто угодно, лишь бы не забывал отстегнуть десятую часть мне любимому. Арпадио было намекнул на эксклюзивный контракт, но я ему объяснил, что емкость рынка настолько колоссальная, что даже на Гравии с ее хорошо если полусотней тысяч населения уйдут многие годы на то, чтобы его заполнить. Да и никто не запрещает делать свои артефакты с расширенным функционалом. Засиделись мы за полночь, когда вторая бутылка коньяка показала дно. Кстати, весь приличный крепкий алкоголь на континент завозится, своего не делают. Тоже зарубка на память.

* * *

С патентным офисом удалось разобраться быстро, вручил шустрому пареньку, что был регистратором, несколько талеров, по одному на патент, чтобы он все правильно оформил и составил заявки, как полагается, парень тут же расстарался, где-то подправил по мелочи, одну заявку переписал почти полностью, после чего отправил в казначейство оплачивать патентный сбор. Интересно, здесь все платежи только через казначейство чтобы у служащих меньше соблазна было на свой карман работать?

Поднявшись на этаж, я снова зашел к Хеделю, на сей раз он был не особенно занят, и мы проболтали почти до обеда, после чего фургон был загружен заказанными товарами, получилось как раз два стандартных ящика с пространственными карманами, да несколько тюков. Все не так страшно, еще половина кузова свободная. Уже после обеда я зашел к Осте, надо же отчитаться о проделанной работе, да узнать о планах на будущее, правда, на месте его не оказалось, начальство к себе вызвало. Я решил подождать с четверть часа, все равно никаких срочных дел нет. Буквально через пять минут Оста появился, имея несколько взмыленный вид.

— О, ты-то мне и нужен, заходи, — заявил он вместо приветствия.

— Я тебя тоже очень рад видеть, Оста, — ответил я язвительным тоном.

— А, да, привет, — как-то рассеяно ответил он, входя в кабинет, и, сев за стол, продолжил: — Взвод пограничников снимают с вашего поселка, кстати, у него теперь есть имя.

— Как снимают? Какое имя? — я пребывал в полной растерянности.

— Так…, сейчас… — Оста порылся в бумагах, и выдал: — Вот оно! Ваш поселок теперь называется Хар, тот, где железные копи, назвали Гервер, а тот, где медные — Мерик.

— Да похрен, как его назвали, что с погранцами? — нетерпеливо дернул я его.

— Что, что. Уходят они дальше на охрану рубежей. Сам посуди, граница Гравии находится в паре сотен лиг южнее, здесь они были для охраны строительства поселков и шахт. Теперь все три поселка построены, активно заселяются, племена, на чьих землях вы сидите, вошли в состав страны. Все, пограничники больше не нужны. Через полторы недели вся рота перемещается на южные рубежи.

— Так, со сроками понятно, но порядок-то кто наводить будет?

— Как кто? Вы сами и будете. Ты, например, уже себя хорошо зарекомендовал, — Оста порылся в принесенной с собой папке и выудил оттуда какой-то лист. — Вот твое официальное утверждение в должности выездного судьи.

Если бы я не сидел на стуле, точно бы упал. Какой выездной судья? Что они тут вообще курят? Собственно, об этом сразу было высказано Осте, обильно используя словарь лейтенанта Хана.

— Майк, остынь! — прикрикнул на меня хозяин кабинета. — Это я настоял, чтобы назначили именно тебя, потом отблагодаришь, когда поймешь, какой подарок тебе сделан. В Мерике и Гевере тоже по выездному судье, познакомься при случае с коллегами. Да, все три поселка объединены в общий судебный округ.

— Ты главного не сказал, кто порядок-то будет наводить? Или судья еще и драки пресекать должен по-твоему?

— Извини, но это вопрос не ко мне. Назначь кого-нибудь авторитетного, делов-то.

Да, удружили. Не было у бабы горя, завела порося… Хорошо, хоть денег подкинули на это самое поддержание порядка. Местной милиции, или как эту дружину назвать, полагалось жалование, не шибко великое, но как довесок к основному заработку, получится очень неплохо. К слову, к действиям Хорта в качестве временного главы администрации у властей никаких претензий не было. Зря строитель боялся.

* * *

Выбив из Осты распоряжение на выплату аванса на нужды охраны порядка и получив кошелек с монетами в казначействе, я первым делом направился в оружейный магазин, где купил еще четыре «коуч-гана», продавец при мне отпилил стволы до нужной длины. Что-то мне подсказывало, что стволы могут скоро пригодиться, тут ведь натуральный Дикий Запад, если приглядеться.

— Не желаете взглянуть? — продавец показал мне открытую формованную кобуру из толстой жесткой даже на вид кожи. — Недавно начали делать. Солдаты хвалят.

— Еще как желаю, — ответил я, беря кобуру в руки.

Сделано добротно и толково, револьвер сидит как влитой, не болтается, барабан прочно удерживается двойным куском кожи, случайно револьвер не вылетит. Нацепив на себя ремень с этой кобурой, я немного потренировался в извлечении оружия. Отлично!

— Беру. Сколько их у вас есть?

— Сейчас всего дюжина. Восемь под правую руку и четыре под левую, — ответил продавец.

— Беру все. Под короткий револьвер есть?

— Пока не делали, для вас могу заказать. Но вы можете сами обрезать, если нужно.

— Давайте я еще десяток под короткие стволы закажу, отправите к нам в Хар с оказией, как будут готовы, — решил я. Правильная удобная кобура — это почти половина дела. Крайне нужная вещь.

— Вы завтра с утра еще будете в Исторе? — спросил продавец.

— Да, до полудня точно задержусь.

— Тогда заходите к полудню, заказ будет готов.

Что-то ни разу не сомневаюсь, что будет готов, это по целому золотому талеру за штуку. Где мастер еще за вечер десятку заработать сможет? Кивнув, я взвалил на плечо мешок с покупками и пошел к выходу. Подумав, в придачу к дробовикам я решил взять еще шесть револьверов, четыре длинных и два коротких с запасными барабанами и полным набором принадлежностей, но это надо в арсенал зайти. И не забыть стеклоочистители на фургон поставить.

* * *

Вечер у Хеделя удался на славу. Вначале, пока Лора, его жена, шуршала на кухне, мы с хозяином беседовали в гостиной, время от времени к нам врывалась его дочь, энергия у этой стрекозы била через край, невозможно было на нее смотреть без улыбки. Крайне светлое, активное и позитивное существо. Озадачив нас очередной своей придумкой, она уносилась вдаль, чтобы вернуться через несколько минут. Главное, на ребенке не было ни малейших следов недавних травм. В промежутках между явлениями ребенка мы договорились, что я сведу Хеделя с орками напрямую, и пусть они сами свои дела решают, без меня посередине, обсудили и прочие рабочие вопросы. Наконец, нас позвали в столовую.

Ужин состоял из трех блюд. Первое, второе и компот. Суп отчасти напоминал щи, которые любила готовить бабушка, только цвет был насыщенный зеленый, как у местной капусты. Затем последовало жаркое с овощами, в конце же был самый натуральный абрикосовый компот, кстати, отлично сочетавшийся с виски в наших с хозяином бокалах. После ужина все переместились в гостиную, правда, малолетняя стрекоза вскоре куда-то сбежала. Мы трепались обо всем и ни о чем, легкая светская беседа была чем-то вроде отдыха после беготни по делам. Лора мягко намекнула, что желала бы что-то изменить в своей внешности, на что сходу получила уверения, что все обещания в силе, и беседа продолжилась.

Где-то через полчаса пришли еще гости, вернее, гостьи. Лора подсуетилась и устроила своеобразную рекламу моей клинике. Новость о том, как я (не без помощи Арпадио, правда) вылечил ее дочь, уже давно перестала быть новостью, как и то, что моя клиника на возмездной основе запросто исправит носы, уши и так далее. Вот дамочки и пришли узнавать лично, что из этого правда, а что гнусное вранье. Мне же пришлось распустить хвост павлином, включить режим крутой многозначительности и вооружиться карандашом и пачкой бумаги, схематично рисуя портреты и фигуры дам в разных проекциях и объясняя, что можно изменить быстро, что менее быстро, а что получится совсем долго, сложно и дорого.

Через некоторое время гости ушли, мы беседовали еще с полчаса, после чего я откланялся и отбыл обратно к Арпадио.

* * *

Ночью похолодало, с утра на крышах домов, кустах и деревьях лежал иней, поднявшийся ветер пробирал до костей. В фургоне было не шибко теплее, но, хотя бы, не дуло. Отопление в него никто не догадался поставить, теперь придется мерзнуть.

Объехав все намеченные точки и переделав все запланированные дела, после обеда я зашел на прощание к Арпадио в больницу, прихватил приданных пограничников, и фургон покатил в обратный путь.

* * *

Только что был солнечный ветренный день, а по эту сторону портала моросил мерзкий дождик. Пока мы были в Исторе, здесь вовсю начались дорожные работы. Появилось выложенное то ли кирпичом, то ли камнем дорожное полотно, по обе стороны от которого были выкопаны кюветы, где сейчас собиралась дождевая вода. Проехав пару миль, фургон уперся в дорожное строительство. Несколько десятков кандальников в полосатой форме под охраной нескольких военных копали, укладывали и вообще преображали местность. Дорога была перекопана поперек, слева была канава, пришлось аккуратно с нее съехать по небольшому участку справа, где кювет еще не был прокопан.

Сидевший со мной в кабине сержант попросил остановиться, вышел и зацепился языком с охраной. Такое впечатление, что все гравийские военные друг друга лично знают, даже удивительно. Пока он трепался, я наблюдал за укладкой трубы водостока под дорожное полотно, не обращая внимание на пыщь-пыщь пневматического привода стеклоочистителей. В выкопанную поперек дороги канаву каторжники осторожно уложили несколько керамических колец метрового диаметра, формируя трубу, после чего начали ее обкладывать кирпичом в два слоя, делая полноценный свод. Сверху это было засыпано грунтом, поверх которого лег тот же самый то ли кирпич, то ли обтесанный камень, по мокрой погоде было не разобрать. Удивительно, с какой скоростью они работали, буквально за четверть часа все было готово, и дорожное строительство двинулось дальше, тут сержант вернулся в кабину, поставив обрез двустволки в импровизированный держатель стволами вниз, и мы двинулись дальше, по широкой дуге объехав каторжан. Кстати, служивые в момент смекнули, зачем нужны дробовики с укороченными стволами, идея явно пришлась им по вкусу.

Дальше остановок не было, скорость держалась около пятидесяти километров в час, на сухих участках чуть быстрее, на мокрых чуть спокойнее. Пограничники вылезли у ворот, я же покатил дальше к клинике. За эти неполные три дня дорога стала значительно лучше, ее отсыпали пустой породой из шахты, теперь можно было ехать быстро, не опасаясь поломать подвеску или пробить колесо на торчащем остром камне.

* * *

Наконец-то я дома! Впервые в этом мире появилось ощущение, что у меня есть дом и дом этот здесь. И неважно, что сам дом еще не построен, а живем мы втроем по факту в клинике. Дом здесь, и хрен меня из него теперь сковырнешь. И как же я рад видеть эти рожи! Это про Рюта и Кара, что встречали меня внизу, у конюшни.

Загнав фургон внутрь и активировав защитный контур, мы поднялись на лифте наверх, причем все новости на меня умудрились вывалить за те несколько секунд, что мы поднимались. Кар впервые вправил перелом малой берцовой кости, пациент лежит в палате. Рют выписал троих пациентов и зашил проникающее ранение в брюшную полость. А еще Рют стреляет лучше Кара, но это ненадолго, даже не надейся, злыдень, поэтому, командир, ты обещал! Чисто дети, обожаю их!

Приведя себя в порядок после поездки, пришлось сразу включаться в работу. Осмотрев пациентов и подстегнув регенерацию тканей, я не нашел к чему придраться в работе коллег. Парни все сделали настолько идеально, насколько это в принципе может сделать человек без способностей к магии. Особо отметил то, что парни уже вовсю пользовались диагностическими амулетами. Молодцы! Я ведь не всегда на месте буду, а людей надо лечить всегда.

Потом, сидя за кружкой горячего глинтвейна, мы разбирали их работу в мое отсутствие, оба получили благодарности, что не отменяло дальнейшей учебы. А еще, в виде поощрения за отлично проделанную работу, руководство в моем лице объявило об участии Рюта и Кара в охоте на бизонов, с выдачей каждому по винтовке шестьдесят девятого калибра. Парни аж в пляс пустились. Детский сад, штаны на лямках, честное слово!

* * *

С утра позвонил Арпадио, сообщив, что первый тираж журнала сдан в набор и будет напечатан в конце недели. Пока тиражом всего в тридцать экземпляров, причем все за счет государства. Отличная новость! Еще он начал самостоятельный выпуск антисептических амулетов, к следующему приезду будет готов отчет вместе с кошельком. Пора, наверное, счет в банке открывать, чтобы лицензионные отчисления туда скидывали. С анестезирующими амулетами Арпадио пока не решился заводится, есть там несколько тонких моментов, что лучше вместе разобрать, но пока у него есть запас моих, до приезда хватит. В общем, сплошной позитив. И главное, есть артефактор, что готов делать экраны для медицинской аппаратуры за нормальную цену, те самые шесть талеров за штуку.

После разговора с Арпадио был обход, лекция для персонала о пользе мытья рук после туалета с наглядной демонстрацией микробиологии через микроскоп. Все прониклись, медсестры аж содрогались и осеняли себя символом Святого Круга. Похоже, их проняло, это очень хорошо. Чуть позже прочитаю им лекции по паразитологии, чтобы окончательно прониклись.

Привезенные учебные материалы были выложены, расставлены и развешаны. Пусть самостоятельно изучают пока, зачеты по анатомии у всех принимать буду. Кто не сдаст, тому зарплату не повышу.

После этого в перерыве была стрельба, оба названных брата показали вполне приемлемые результаты. Не поразили особой точностью, конечно, ну да для охоты сгодится. Из шестьдесят девятого тоже уверенно попадали, как только усвоили таблицу поправок. Получив задание готовиться к завтрашнему выезду, оба с визгом убежали собирать вещи. Чисто дети.

После обеда все пациенты, кроме одного со сломанной ногой, были выписаны. С этим и медсестры разберутся, мы же завтра отчаливаем на пару дней. Кар с Рютом успели неплохо натаскать медсестер по оказанию первой помощи, вот пусть учатся самостоятельно действовать, да и мы на связи, если что. И спросить можно, и вызвать, если случай критический.

Дальше был тот еще день забот. Надо было всех обежать, со всеми поговорить и определять стратегию на ближайшее время. Хан через пару недель уезжает вместе со своим взводом, новый пункт временной дислокации будет почти в трех десятках лиг дальше на юг. Хорт счастлив, что обязанности главы администрации у него забирают, мне же от должности выездного судьи не отвертеться в ближайшее время. Главное, случись что нехорошее, спросят с меня по полной, можно не сомневаться. В общем, полдня носился, но ничего толком не добился. Ты судья, тебе и флаг в руки, не пудри нам мозги, таков был ответ, пусть и не в таких выражениях. Впрочем. трепещите несчастные, вы еще не знаете, кому доверили наведение порядка. Вот сейчас разберусь как следует, да накажу кого попало…

* * *

Если не идет дождь, утро в прерии прекрасно! Вот и сейчас ветер отнес тучи дальше на запад, на востоке разгорался рассвет, мы же ехали в сторону стоянки племени. Вот солнце узкой полосой выглянуло из-за горизонта справа от дороги, как-то разом осветив равнину, где редкие холмы отбрасывали длинные густые тени. А вот уже видно половину огромного солнечного диска, на который пока можно смотреть почти не щурясь. В прерии просыпалась жизнь, впереди дорогу перебежало стадо антилоп, вернее, перелетело. Изящные животные будто парили в воздухе, лишь изредка касаясь земли копытами. Чуть в стороне пробежала пара койотов. Солнце ярко высветило косяк перелетных птиц, летевший куда-то на юго-восток. Красота, да и только. К становищу мы подъехали, когда солнце полностью поднялось над горизонтом, отчего вода в реке выглядела, как расплавленное золото. Нога сама нажала тормоз, чтобы глаза насладились этой картиной, только тычок локтя Кара под ребра вывел меня из ступора, и фургон покатил дальше к становищу.

* * *

Традиционные приветствия, родственные обнимашки с риском быть раздавленным в лепешку, разгрузка заказанных племенем товаров, и вот охота началась. Два десятка конных и фургон бодро двигались по прерии куда-то на северо-восток. Где-то там идет стадо бизонов, на перехват которого идет наша колонна. Пока стадо идет по прямой, через пару часов можно будет увидеть поднятое им облако пыли и ориентироваться уже по нему. Я правил фургоном и беседовал с названным братом, Хармином Длинное Копье, занимавшим сейчас пассажирскую часть сидения в кабине. Разговор шел о жизни внутри племени, все-таки люди пока слишком мало знают про обычаи и порядки у орков. Хармин больше рассказывал, я же слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. На ходу вырисовывался интересный план по вовлечению племени в экономическую жизнь страны. Собственно, экономическая жизнь страны в данном случае лично меня интересовала меньше всего, зато племя получило бы постоянный источник питания и доходов, я же тоже себя не забывал.

— То есть, работа пастухом и погонщиком скота не будет уроном для чести воина Урук-Хай?

— Как ты думаешь, брат, откуда у нас берутся лошади? — с легкой издевкой спросил Хармин.

— Выращиваете их, ясное дело, — ответил я.

— Вот именно, выращиваем, выпасаем, охраняем от койотов и леопардов, перегоняем с одного пастбища на другое. Правильно делим табуны, чтобы потомство получалось такое, как нам нужно. И все это, заметь, делают лучшие охотники Урук-Хай. Быть пастухом — это большая честь, ведь без лошадей не будет охоты, а без охоты племя погибнет.

— Хорошо, с лошадьми разобрались, как насчет коров? Будет ли выпас, охрана и перегон коровьего стада столь же почетна?

— Чести в этом явно меньше, но это будет тоже почетно. Пастух — это тот же воин.

— Как насчет получать деньги за работу пастухом? Это не запрещается?

— С чего оно должно запрещаться? — Хармин посмотрел на меня, как на идиота.

— Еще лучше, — сказал я. — Есть у меня идея организовать ранчо, это такое хозяйство по разведению лошадей и коров, но нужны работники, особенно пастухи. И выходит так, что лучше пастухов, чем Урук-Хай, в этих краях не найти. Только сам понимаешь, я здесь человек новый, обычаи знаю плохо, потому могу по незнанию сказать что-то неприемлемое. Потому и задаю все эти вопросы.

— Понятно. Как что конкретное надумаешь, приходи, обсудим. А вон и бизоны, — брат указал пальцем чуть левее по курсу. Там на горизонте различалось облако пыли. Охота начиналась.

Глава 15

Вблизи стадо бизонов являло завораживающее зрелище. Стихия. Опасная, могучая. Горе тому, кто встанет у нее на пути. Сметут, не заметят и растопчут. Жутко было приближаться к этому потоку здоровенных животных даже на сотню метров. Вдруг решат свернуть в твою сторону? Особенно удивляла скорость, с которой передвигались бизоны, не каждая лошадь рысью выдержит такой темп.

Мы приблизились к этой живой реке ярдов на полтораста и встали на небольшой возвышенности, охотники с ружьями выстроились редкой шеренгой, остальные отвели лошадей назад, их еще не обучили не пугаться выстрелов. И лошади, и фургон располагались так, чтобы в случае чего можно было как можно быстрее драпать отсюда, ведь если эта толпа парнокопытных решить поучить нас хорошим манерам, спасет только бегство.

Четыре ствола калибра.69, девять калибра.410. На всякий случай договорились, что крупный калибр стреляет последним, чтобы оставалась возможность одним выстрелом свалить особо резкого быка, попытайся такой двинуть к нам на разборки. Предосторожность оказалась лишней. Не думаю, что бизоны услышали выстрелы, гул от их копыт глушил все на свете.

Трудно промахнуться, когда стреляешь по такой гигантской мишени, и вот то один, то другой зверь спотыкался и падал. Некоторые пули попадали откровенно неудачно, пролетая мимо цели с края стада и поражая бизона во втором или третьем ряду, иногда рикошетя от каменистой почвы. Жертву тут же затаптывали прущие сзади животные, кто-то из них падал, по нему пробегали другие, получалась куча-мала. Шестьдесят девятый зарекомендовал себя отлично, при попадании туша падала сразу, буквально через пару шагов, от четыреста десятого же могла пробежать еще несколько десятков ярдов. После второго залпа стадо сообразило, что что-то идет не так, и взяло чуть левее, обходя мертвых и покалеченных собратьев. Третьим и четвертым залпом мы больше добивали дергающихся на земле бизонов, а потом стадо ушло дальше, оставляя за собой непроглядное облако пыли. Охотники вскочили на подведенных по сигналу коней, и мы спустились с холма к груде добычи. Орки деловито добивали раненых бизонов длинными копьями, тут же пытаясь растащить образовавшуюся кучу привязывая туши за ноги к лошадям. Результат поражал: за несколько минут в тринадцать стволов удалось набить почти полсотни бизонов, и неважно, что от пуль погибло меньше половины. Хоть охота больше была похожа на стрельбу по движущимся мишеням в тире, адреналин в крови так и бурлил.

Я никогда раньше не видел бизонов вблизи и даже примерно не представлял, насколько они огромны. Выше меня ростом в холке, даже лежа на боку туши были мне по пояс. Сколько в таком веса? Тонна? Полторы? А еще теряющиеся на фоне гигантской головы рога длиной почти мне в руку. Жуть, а не зверь, копытный бронетранспортер, как он есть. Главное, что теперь нам с этим счастьем делать, я про кучу мяса?

Пока я изумлялся размером животин, орки деловито приступили к разделке туш. Оказывается, даже такую гигантскую тушу можно очень быстро разобрать на запчасти. Хармин громко и затейливо сокрушался по поводу того, часть мяса оказалась безнадежно испорчена: копыта пробежавших по нескольким тушам бизонов превратили их в мешанину из фарша, осколков костей и земли. У более целых туш орки сноровисто вываливали внутренности, сдирали шкуры, срезали мясо, и укладывали все ценное в стазис-ящики, исчезавшие затем в мешках с пространственными карманами.

Примерно через полчаса явились первые койоты, повертевшись вокруг и не решившись испытывать судьбу, серые санитары прерий принялись растаскивать сваленную отдельно кучу внутренностей и костей, забавно разбегаясь и возмущенно тявкая, когда орки подбрасывали в нее новые отходы разделки туш. Чуть позже нарисовалась целая стая стервятников. Здоровенные страшновато выглядящие птицы с лысыми головами устроили драку с койотами, растаскивая при этом потроха по окрестностям. Ни те, ни другие не отваживались приближаться к нам.

Наконец, мясо с последней туши было уложено в мешки, последний бизоний рог был отпилен, и все это было погружено в фургон и навьючено на лошадей, после чего отряд двинулся в обратную дорогу. Сказать, что это был успех — это ничего не сказать. Благодаря ружьям за полдня дюжина охотников добыла столько, сколько сотне охотников удавалось набить за месяц, причем сейчас не потеряв ни единого воина.

По дороге обратно Хармин вслух рассуждал о том, какие перспективы это открывает для племени в целом и лично для него, строил планы и вообще радовался.

— Ты в вожди, случайно, не метишь, — спросил я его невзначай.

— Что ты?! — испугался брат. — Ну его к демонам! Зачем мне такая ответственность?

Удивительно здравое суждение, не ожидаешь подобного от здоровенного бугая с неприветливой мордой, на которой написано «порву на куски и съем в сыром виде». Может это потому, что Хармин — помощник вождя и в курсе его дел? Воистину, внешность бывает крайне обманчива.

* * *

У племени был праздник. Только сейчас к оркам пришло настоящее понимание, что их жизнь безвозвратно меняется к лучшему. Ведь одно дело антилопа, что убил из своей громовой палки белый бвана, который очевидный колдун и вообще личность подозрительная. Может быть, громовая палка здесь вообще ни при чем, а все это гнусное колдунство и якшание с потусторонним, кто этих белых разберет? И совершенно другое дело, когда свои собственные охотники числом десять из этих самых громовых палок за полдня добывают столько мяса, сколько все охотники племени могут добыть хорошо, если за месяц. Это впечатляет. Это наглядно, понятно, ощутимо и, главное, вкусно. А раз так, то нет повода не отметить это событие, ибо оно означает конец полуголодного существования. Больше не надо оставлять только самых сильных детей и убивать всех остальных. Больше не надо выгонять зимой в прерию увечных и больных. Кроме того, больше не нужно постоянно занимать столько народу охотой, можно их перенацелить на другие задачи, например, на то, чтобы прирезать дополнительные территории, пусть об этом вслух никто не говорил, тот же вождь не мог не думать об этом. Но то не моя головная боль, пусть другие ему политику партии и правительства объясняют.

В общем, снова накрыты столы, снова на них всякое разное съестное. Хармин и до этого входил в свиту вождя, но сейчас его акции резко поднялись, ибо названный брат сидел за пиршественным столом по правую руку от вождя. Шандар, шаман, сидел по левую, меня, Рюта и Кара посадили напротив. На исполняющем обязанности стола топчане помимо еды стояли несколько бутылок с разнообразным алкоголем. Вождь самолично разлил по микроскопическим пиалам что-то похожее на водку, настоянную на травах, буквально грамм по десять каждому и провозгласил тост за союз с Гравией, что дает племени Опонома кучу ништяков и открывает перед ним новые горизонты и прочее тому подобное бла-бла. Минут пять речь толкал. «За это Лермонтова убили», вспомнил я одно из любимых выражений отца, если кто-то много трепался и давал выпить. Но все когда-нибудь заканчивается, закончилась и речь вождя. Мы опрокинули пиалы внутрь, закусили свежеприготовленным буйволиным языком, после чего алкоголь со стола убрали. В принципе, я и раньше заметил, что орки пьют очень мало, но тут не удержался и спросил причину. Оказалось, все очень просто. Алкоголь нарушает концентрацию и координацию, в результате чего воин теряет свои боевые качества, а так как ума в подпитии явно не прибавляется, воин совсем перестает быть воином. Ну и нахрена такой племени сдался? И поскольку алкоголь штука много где полезная, запрещать ее никому в голову не приходит, вместо этого есть запрет на опьянение. Вообще-то логично, хотя стереотип «чернокожие бухают, как не в себя, а индейцев можно купить целое племя за пузырь водяры» никак не желал уходить из головы. Стереотипы вообще вещь такая, упорная.

Все-таки вождь не зря занимает свою должность. Этот исключительно умный мужик сходу сообразил, что у племени скоро возникнут проблемы изобилия. Эффективность охоты сильно повысилась, столько охотников уже не нужно, а куда их девать? Чем занять несколько десятков здоровенных лбов, что до этого круглый год не вылазили с охоты? Надо куда-то девать их дурь молодецкую, иначе точно что-нибудь устроят. Сейчас же вождь спросил нашего совета. Озадачил, да. Подумав, я выложил ему свою идею про ранчо и разведение скота, где можно трудоустроить десяток-другой воинов, также предложил поговорить с лейтенантом, чтобы пристроить часть охотников на государеву службу, пусть стерегут границы и своевременно обламывают рога супостатам. И тут меня осенило: я же теперь не хухры-мухры, а целый выездной судья. И поручили мне наводить порядок на вверенной территории, неизвестно какими силами. Что если взять в помощники орков? Какой же судья может быть без судебных исполнителей, то есть маршалов? Фигня это, а не судья.

Хармин пытался навязать в маршалы членов семьи, но вождь напомнил ему, что воины Хармина повышены до лейб-гвардии, их задача охранять вождя, бить же дубинкой по голове пьяного шахтера могут и другие.

* * *

Засиделись мы сильно за полночь. Небо было ясное, светила полная луна, здесь она как будто больше, чем на Земле. Ясная ночь всегда холодная, прерия быстро остывала, вон, в луже вода начала покрываться льдом. Зима почти наступила. Наговорившись так, что язык начал заплетаться от усталости, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по юртам. Переночевав у Хармина, мы с утра пораньше простились с гостеприимными хозяевами и покатили обратно в Хар. Вождь обещал подобрать воинов потолковее и прислать завтра или послезавтра.

* * *

Хан явился к обеду. Видимо, разведка доложила про готовящуюся на кухне бизонятину, вот лейтенант и решил как бы невзначай навязаться на угощение. Да нам и не жалко.

— Привлечь орков на службу — отличная идея, — вещал Хан с набитым ртом. — Только это не ко мне. Ты у нас нынче гражданская власть? Вот сам и решай.

— Лейтенант, ты сдурел? — я опешил от такого заявления. — С какого боку я гражданская власть?!

— Выездной судья здесь кто? Не будем указывать пальцами, но это Майк, — авторитетно выдал лейтенант, тыча в мою сторону тем самым пальцем, которым он не собирался показывать. — Судья — это главный человек в округе, если разобраться. Вот и распоряжайся.

— Вижу! — делая страшные глаза загробным голосом произнес я, — вижу, как на лбу у одного лейтенанта вырастает мужской половой хрен, а яйца лезут в глаза…

— Эээээ, ты что? Я же пошутил! — замахал руками в испуге Хан.

— Ну вот и я пошучу. Да ты не боись, потом мы его тебе отрежем, даже шрама не останется!

Все за столом дружно заржали, кроме лейтенанта, который нервно промокнул со лба выступивший пот.

— Шуточки у вас, медицина! Охренеть, как смешно, ага, — похоже, Хан обиделся.

— Хан, давай серьезно. Дело явно по твоему ведомству. Напиши рапорт с предложением привлечь наших краснокожих друзей, и пусть оно дальше вертится. Сложно тебе, что ли?

— Да нам послезавтра выступать, еще кучу всего сделать надо, где время найти?

— Ну, сюда зайти ты время нашел, — влез в разговор Рют.

— Это другое, вы не понимаете, — выдал Хан.

— Так ты объясни, — попросил я.

— Парни, без обид, голова совсем другим забита. Нужно выбить со склада артефактные боеприпасы, да так, чтобы завтра их уже привезли сюда.

— Сколько и каких боеприпасов тебе нужно?

— Две дюжины взрывающихся, с файерболом внутри.

— Если я помогу твоей беде, берешься все организовать, как надо?

— У тебя есть в запасе артефактные болты? — подозрительно покосился на меня Хан.

— Завтра будут. С тебя две дюжины обычных арбалетных болтов прямо сейчас, завтра к вечеру будут артефактные.

— Какой интересный у нас доктор, — протянул лейтенант.

* * *

Артефактный боеприпас сделать очень просто. Элементарное плетение прошивается в наконечник, и всего делов. Вернее, два плетения, одно для преодоления защитных экранов, другое рабочее. И то, и другое крайне несложные в изготовлении, а файербол это вообще верх примитива, просто накачанная в небольшой объем энергия. Собственно, эта самая энергия и есть самая сложная часть артефакта, маг ее должен откуда-то взять, либо из своего собственного запаса, либо из внешнего источника. У нас же как раз такой источник прямо под задницей. Так что болты были готовы буквально через пару часов после того, как их привез кто-то из солдат, сейчас же они стояли в пещерке, запитываясь от нашего кустарного накопителя. И пусть они лейтенанту и его взводу не пригодятся.

* * *

Прибыли обещанные Хармином воины, пять здоровенных громил с выражением лица «голова нужна, чтобы носить шлем, а еще я в нее ем». С такими мордами самое оно милостыню ночью по подворотням просить, у кого ни попроси, отдаст все до исподнего. Как выездной судья я привел их к присяге, выдал каждому по серебряной звезде маршала и передал Моне. Пусть она их на постой определяет, на довольствие ставит и все прочее организует.

Несмотря на пугающую внешность, орки оказались парнями смышлеными и при первой возможности засели за изучение гравийских законов. Ближе к вечеру мы вместе поехали в поселок знакомиться.

* * *

— Короче, вот эти парни теперь будут наводить порядок и усмирять бузотеров, — представил я новых блюстителей порядка Хорту. — У них не забалуешь.

Главный строитель и временный глава гражданской администрации внимательно оглядел пятерку краснокожих, задерживаясь взглядом на подвешенных к поясу томагавках и пришитых к швам на рукавах скальпах убитых врагов.

— Может, сразу виселицу на дрова пустим, с такой-то стражей? — скептически спросил он.

— Не трожь святое! Виселица — это же краеугольный камень в основе всего! Сначала ставится виселица, потом к ней пристраивается поселок. Вот ты ее не поставил, сразу народ безобразия нарушать начал, да дисциплину хулиганить, — ответил я.

— Да эти головорезы сразу всех под нож пустят, кого вешать будешь?

— Не делайте из нас зверей, в душе мы добрые, белые и пушистые, зря никого не едим, — влез в разговор Арги, старший из пятерки, состроив при этом такую умильную рожу, что мы чуть не покатились со смеху.

— Ага, гляжу на них и верю, — хихикнул Хорт. — Хорошо, что сегодня или завтра прибывает новое начальство, и я тут больше ни за что не буду отвечать.

* * *

Новое начальство прибыло вечером. Звали его Тило, в отличие от большинства встреченных здесь госслужащих это был не военный, а сугубо гражданский человек. Администратор, счетовод, которому сейчас поручили руководить поселком и шахтой или карьером, без понятия, как оно правильно называется. Тило сразу согласился со всеми нашими начинаниями, заодно привел меня к присяге. Не зыбыли-таки об этом, ага. В результате, первым распоряжением нового главы было объявление о том, что порядок в поселке и окрестностях нынче наводит злобный судья Майк и его краснокожие головорезы. Объявление зачитали на площади, где по случаю явления нового начальства собралось почти все население Хара. Шахтеры посмотрели на пятерку орков, специально делавших как можно более тупые выражения лиц, и приуныли. Ибо одно дело задирать человека, другое дело орка, у которого кулак размером с твою дурную голову, да еще и томогавк имеется. Дураков нет, как говорится.

* * *

Ночью выпал первый снег. Зима пришла в наши края. Снег быстро стаял под лучами восходящего солнца, но это был сигнал, что выше в горах скоро может занести перевалы, и что взводу Хана нужно выдвигаться сейчас, чтобы не застрять на зиму в горной местности без припасов. Понимая это, лейтенант не стал тянуть и объявил выход завтра с рассветом. Пока же шли окончательные сборы, беготня и прочий дурдом. Лейтенант загнал весь свой взвод к нам в клинику на диспансеризацию, чтобы и мы приобщились к общему состоянию штопора в заднице. Все оказались достаточно здоровыми для похода, что лично меня радовало. Затем был прощальный ужин, наутро же колонна пограничников выступила из Хара, прошла мимо клиники и углубилась в горы. Пусть им не встретятся враги.

* * *

В клинике было затишье, все палаты пустые, плановых поступлений пока не предвидится, посему Кар отправился на операционный стол, давно пора было этот камень из желчного пузыря вытащить.

— Да ты не бойся, не в больнице, не зарежут, — напутствовал коллегу Рют, пока я прилаживал орочий сонный амулет к голове Кара.

Но вот амулет заработал, названный брат погрузился в искусственный сон. Подключив диагностические амулеты, мы приступили к операции. Сначала я хотел порезать камень на мелкие куски и вывести их через желчный проток, но потом отказался от этой идеи. Слишком сложно, слишком мудрено, слишком большой риск этот самый проток перфорировать. Мы делали первую лапароскопическую операцию на Изначальной. Когда владеешь магией жизни, все становится очень просто. Один прокол через брюшину, аккуратный разрез желчного пузыря, извлечение камней, заживление тканей пузыря, заживление прокола. Мы не торопились, я комментировал каждое действие для медсестры, что вела протокол в углу операционной, все заняло чуть меньше часа. Отличный результат для первого раза. Потом статью напишу в журнал.

* * *

Маршалов из орков делали всем коллективом. Рют их гонял на тему оказания первой помощи и по армейской тактике, я учил пользоваться револьвером, быстро извлекать его из кобуры и стрелять. Ибо что это за маршал, что без револьвера и вообще не ганфайтер? Парни учились с удовольствием, но всплыла проблема всех рукопашников: чрезмерная резкость движений мешала быстро наводиться на цель. Пока это не критично, револьверы здесь только у людей на службе, да только рано или поздно короткоствол станет здесь столь же распространенным, как и на Диком Западе на Земле. Так что парням придется учиться и переучиваться.

* * *

Хан не обманул и составил развернутый рапорт о вовлечении орков в государственную жизнь Гравии. Начальство рапорт оценило и дало добро. Прибыл представитель от вояк, оправившийся после операции Кар отвез его в племя, представил вождю и оставил договариваться. В результате, уже через два дня по прерии разъезжали смешанные отряды из военных и воинов племени Опономо, были определены маршруты патрулирования и поставлены опорные пункты на дорогах. Наконец, одинокий путник мог проехать от портала до Хара не боясь быть убитым или ограбленным. Хедель крайне обрадовался этой новости, ведь ему уже давно ложечкой кушали мозг что собственная жена, что ее подруги. Очень хотелось дамам внешность улучшить, мешала только опасность дороги. Теперь же все, можно ехать. Я тоже был рад этому, наконец-то клиника начнет работать по профилю и приносить реальный доход. Государственная зарплата — это хорошо, но денег много не бывает.

* * *

Первая пациентка, жена одного из исторских коммерсантов, появилась уже на следующий день после отбытия представителя от вояк, ее тонкая поэтическая натура никак не могла ждать, ведь завистниц и прочих подруг необходимо унасекомить как можно быстрее, вот и ломанулась к нам еще до того, как дорогу начали патрулировать. Чтобы завидовали новой внезапной красоте от хирургии. В идеале, чтобы удавились с тоски или убились об стенку. Именно это она сейчас лила бурным потоком мне в уши, пусть и не совсем в такой формулировке. Пока же я старательно фиксировал на бумаге ее хотелки, упорно делая морду чемоданом и стараясь не заржать в голос. До чего же глупые бабы одинаковые! Что на Земле, что на Изначальной — везде одно и то же. Что, она уже выговорилась? Отлично, пора рушить девичьи мечты и топтаться грязными сапогами на сокровенном. Я вслух прочитал записанное, уточнив, нет ли в списке ошибок, но нет, все было записано верно. Затем, взяв карандаш, я схематично набросал портрет пациентки в ее нынешнем виде, после чего начал вносить в него все указанные в списке изменения. Получилось жутковато. Для лучшего эффекта я тут же набросал то же, но в пол-оборота. Дальше начался обычный нудный процесс по приведению хотелок к реальности, принцип «бойся своих желаний, они могут осуществиться» здесь вылез в полный рост. После полуторачасового обсуждения (больше напоминавшего монолог «какая я несчастная, никто меня не ценит») нам удалось прийти к приемлемому варианту. Мне было бы без разницы, какую кикимору пациентка желает из себя сотворить, но это будет очень плохая реклама для клиники, так что либо делаем тот результат, за который не стыдно, либо езжайте, дамочка, обратно в Истор. И не все сразу, а постепенно.

Но вот договор был подписан, кошелек с золотом получен, дама же заселилась в отдельную палату, пусть переночует, с утра ляжет на стол. Если не передумает, что вряд ли.

А еще строители, наконец-то, закончили возведения дома на вершине холма, несколько дней отделочных работ — и можно будет заселяться. Сделали бы и раньше, да там какие-то проблемы с раствором на холоде, я не вникал в их суть.

* * *

Вот он, тот момент, ради которого было приложено столько усилий: первая коммерческая пациентка лежит на операционном столе. Ничего сложного, чуть исправить форму носа, подтянуть кожу на веках и щеках, да убрать лишний жир под подбородком. Мы договорились, что она сначала посмотрит на результат, а там решит, нужно ли еще что-то менять.

Операция несложная, больше времени ушло на объяснение проводимых манипуляций, чем собственно на художественную резьбу по женскому портрету. И вот, наконец, пациентка перевезена в палату, пока в состоянии наведенного сна, а весь персонал клиники собрался на кухне. Так вышло, что кухня — это самое вместительное помещение в клинике.

— Друзья, я собрал вас здесь для того, чтобы отпраздновать самое важное событие для клиники. Сегодня мы впервые заработали деньги! Первая коммерческая пациентка успешно прооперирована, а вам всем положена премия, как я и обещал. И это только начало! В общем, празднуем!

За состоянием пациентки следили артефакты, если что, успеют предупредить, мы же выпили по бокалу вина, после чего я отвалил к себе в кабинет, отметив, что дежурная медсестра тоже на стала увлекаться процессом и отправилась в палату к пациентке. Хорошо, когда люди без приказов начинают все понимать!

* * *

Пациентка была в полнейшем восторге. Она вертелась перед зеркалом, разглядывая свой новый нос и разглаженную кожу, где еще вчера были морщинки. Легкая остаточная отечность на месте разрезов ее нисколько не смущала.

— Доктор, вы волшебник! А можете мне точно так же грудь подтянуть?

— Разумеется, могу, только это займет намного больше времени, — ответил я.

— Вы хотите сказать, что будет сильно дороже? — подозрительно прищурилась пациентка. Ну да, жену торгаша не исправишь.

— Нет, я хочу сказать, что это будет намного дольше. Молочные железы надо будет немного нарастить, на это уйдет несколько дней, — ну да, в этом мире нет силиконовых имплантов, все натуральное, оно растет не слишком быстро. — Если решитесь, погостите недельку в клинике, выйдете другим человеком. Да, если делать грудь, то и с животом разобраться надо.

— Что с моим животом не так? — настороженно спросила мадам.

— То же, что и у всех. Избыточный жир убрать, мышцы подтянуть, лишнюю кожу удалить.

Пациентка задумалась, потом решительно кивнула и заявила:

— Делаем.

Вот и отлично. Мадам еще спросила про удлинение ног. Я объяснил ей технологию, она задумалась. Это делается так: кость разрезается поперек, в месте разреза чуть разводится в стороны в специальном устройстве типа аппарата Илизарова, надо ведь, чтобы половинки были строго соосны. Скорее всего, придется пилить несколько раз, чтобы обеспечить нужное удлинение. Это малоприятно, да и требует много времени, две недели минимум, может даже месяц. Надо очень хорошо думать, нужно ли это прямо сейчас. Ну и по деньгам такая процедура выйдет сильно не дешевой. В общем, мадам подумала и решила, что не сейчас. Видать, выданные мужем финансы не позволяли, так-то энтузиазма в ней было через край.

Подписав новый договор и получив плату, я тут же поставил ей плетения, стимулирующие рост жировой ткани в молочных железах, примерно сформировав их будущую форму. Теперь ей просто надо нормально питаться и ждать пару дней. Можно бы и быстрее, только зачем торопиться и чрезмерно напрягать организм? Здесь не война, ее не нужно срочно ставить в строй, как Мило там, на юге Зунландии.

Потом позвонили из Истора, сообщили, что к нам с утра выехали еще две пациентки. Медицинский туризм начал приобретать массовые очертания.

Глава 16

Пациентки прибыли после обеда. Лора, жена снабженца Хеделя, и ее подруга. Первым делом дамы забежали в палату к нашей первой гостье, щебетали там о своем, девичьем, добрые часа полтора, потом решительно явились ко мне на прием. Доверив Лору двоим балбесам, Рюту и Кару, я сперва занялся ее подругой. Там все было просто, ей надо было то, что было сделано с первой пациенткой, только лучше. Так у нас почти любой каприз за ваши деньги. Подписали договор, деньги в кассу, пациентку в палату. Следующей была Лора. С ней мы беседовали дольше, все-таки жена делового партнера и друга, лучше сразу делать так, чтобы потом не было разочарований. Нос решили не трогать, его менять — только портить, зато при осмотре обнаружилось большое пятно ожога на левом плече. Грудь наращивать не было смысла, размер оптимальный, ей самой нравится, так, немного кожу подтянуть — и будет замечательно, зато предложение убрать лишний жир с задницы и бедер встретило полное понимание. Сделаем в лучшем виде.

Пациенток разместили в отдельных палатах, но они тут же начали бегать друг к другу. Только сейчас до меня дошло, что надо организовывать досуг пациентам. Библиотека нужна, зал, где можно посидеть у камина и зацепиться языками, желательно еще и оранжерея. И простейший тренажерный зал. А раз так, то надо вызвать Хорта, пусть организует строительство.

* * *

Дни полетели один за другим. Клиника, наконец-то, заработала в полную силу. Пациенты прибывали один за другим, нам пришлось переехать в дом на неделю раньше и дышать там запахами свежей штукатурки и не до конца впитавшегося в доски пола воска, иначе негде было бы размещать пациентов

В Харе спешно построили постоялый двор, чтобы прибывающей вместе с пациентами челяди было где жить. В клинике посторонние не приветствовались, парочке даже пришлось прозрачно намекнуть на скоростной спуск вниз без лифта. Нашли, где права качать, идиоты.

В Харе порядок наводился железными ручищами моих маршалов, Тило был просто счастлив, что ему не приходилось заниматься еще и этим, понемногу строились дороги как в соседние поселки, так и до ближайшего портала. А еще окончательно наступила местная зима, было холодно, сыро и ветрено, лишний раз на улицу выходить не хотелось. В горах на перевалах лег снег, пусть неглубокий, но на фургоне уже не проедешь. От не слишком приятной действительности за окном отвлекала работа. С утра был обход, разговоры с будущими пациентами, не слишком сложные медицинские манипуляции, потом занятия с Мило и работа в артефакторной мастерской, после обеда была хирургия, вечером же я работал в свежепостроенной оранжерее, пришлось пустить не нее все запасы оконного стекла, а также писал статьи по медицине. Скучать не приходилось, весь день был расписан чуть не по минутам.

По выходным мы втроем, Рют, Кар и я, выбирались в горы на охоту. Пока горные козлы и бараны не сообразили, что здесь им рады исключительно кулинарно, потому мы неизменно возвращались с добычей.

Дважды пришлось съездить в соседние поселки на судебные заседания, заодно познакомился с коллегами-судьями, Авил из Мерика был вышедшим на пенсию егерем, Леон из Гервера назвался бывшим рыбаком, хотя, судя по шрамам на лице, удил он больше не рыбу, а чужие корабли. Оба недавно прибыли в свои поселки и пока только входили в курс дел. Насмотревшись на парочку маршалов, что сопровождали меня в поездках, оба решили организовать головорезов себе в поддержку. Оказалось, в старых зунландских законах было написано что-то про службу бейлифов на службе у судей, так что я не придумал ничего нового, разве что несколько расширил их функционал и назвал по-другому. Гервер располагался ближе к землям племени Опономо, вот Леон и ухватился сразу за возможность привлечь орков к себе на службу, я связал его с Хармином, тот все организует. Авил же решил привлечь своих бывших коллег. Ну да, егеря — это серьезно. Дела судебные оказались несложными, и в первом, и во втором случаях мы судили убийц, доказательная база имелась, вина была установлена, оставалось только вынести приговор и определить, кому висеть, а кому кайлом махать. Так как злым умыслом там и не пахло, зато сильно пованивало пьяным идиотизмом, все фигуранты отправились в ближайшие каторжные лагеря. Не все дороги на Гравии уже построены.

Климат здесь очень сильно напоминал родной кентуккийский. Иной раз налетал настоящий снежный буран, засыпав белым всю округу, а через пару дней становилось тепло не по сезону, снег исчезал, солнце пригревало. А еще через неделю снова приходил холод с сыростью.

В Харе самым популярным местом стал салун, построенный по моей подсказке одновременно с постоялым двором. Собственно, это был второй зал харчевни с непременными распашными дверцами, теми самыми, через которые в вестернах вечно кого-нибудь выбрасывают из салуна. Внутри же был неизменный бар, столы для еды и настольных игр, и даже стол для бильярда в углу. Это уже мое нововведение. Тяжелый обитый зеленым сукном дубовый стол с подогревом от артефакта, шары из кости местного слоноподобного, все, как положено. В противоположном углу пара фетровых мишеней для дартс, тоже мое нововведение. Всем этим хозяйством владеют на пару поселок Хар и клиника. Ну не мог я упустить такой жирный лакомый кусок. Салун — это очень много денег. А еще здесь по очереди дежурят мои маршалы. Вид здоровенного угрюмого орка неплохо прояснял мозги потенциальным бузотерам, здесь не шалили.

Вот и сейчас, когда очередной холодный циклон накрыл округу, не меньше четверти мужского населения Хара собралось в харчевне и салуне. Разница между ними состояла в том, что по одну сторону распашных дверок не наливали ничего крепче пива или глинтвейна, по другую же такого ограничения не был. Глинтвейн стал самым популярным напитком сезона, самое то, если продрог и нужно быстро согреться, не напиваясь при этом в хлам. В хлам же напиваться не полезно, не любит этого местный судья, то есть я, можно и плетей получить в ближайшую субботу на центральной площади, а можно и на общественные работы загреметь, возиться в грязи, выкладывая дороги в поселке кирпичом. Удивительно, но мужики держатся, драк в помещении не устраивают, а на улице перед харчевней драться уже можно, лишь бы без смертоубийства.

Я сидел за персональным столиком в углу справа от входа и наблюдал за происходящим в салуне. Столик зарезервирован для городского начальства, иногда за ним сижу я, иногда Тило, иногда мы оба, иногда маршалы, всем удобно. Столик справа, чтобы удобнее было контролировать входящих, а тем неудобно было бы нападать. Тут ведь Дикий Запад, причем помноженный на средневековые нравы и привычки, всякое может случиться.

В дальнем от входа правом углу шла оживленная игра в снукер. Схлестнулись два кандидата в чемпионы, маршал Арги, в здоровенных ручищах которого кий выглядел несерьезной палочкой, и Ланд, один из бригадиров рудокопов. Вокруг собралась толпа зрителей, с энтузиазмом наблюдавших за игрой, бармен принимал ставки и писал их тут же мелом на доске. Несмотря на накал страстей и общее возбуждение, даже намеки на мордобой и неподобающее поведение здесь отсутствовали. Это вам не футбол, да минует это демоническое изобретение Изначальную! В первой партии победил Арги, сейчас шла вторая. Либо в ней подтвердится его статус победителя, либо будут играть третью партию. Народ постепенно прибывал, кто-то догадался подтащить столы и забраться на них, чтобы видеть с этой импровизированной трибуны происходящее на столе. Женщин в салуне не было, не положено их на бильярд пускать, хотя, когда играли в дартс, женщин среди зрителей было полно. В чем тут логика, мне не понять, сложно это все.

Вот раздался очередной стук шаров, салун огласили крики радости и досады. Ланд отошел от стола, его место занял Арги, игра пошла дальше. Я просто сидел, потягивая горячий глинтвейн из глиняной кружки и наслаждался моментом. Хар превратился в нормальный горняцкий поселок, в нем уже начали появляться свои обычаи и традиции. Что особенно радовало, это почти полное отсутствие расовых заморочек. Вон, половина присутствующих откровенно болеет за Арги, и его внешний вид ничуть этому не мешает.

Эту партию выиграл Ланд. Оба претендента в чемпионы отошли к барной стойке, влили в себя что-то и вернулись к столу. Снова расставили шары, игра началась. Эмоции зрителей перехлестывали через край, но как-то по-доброму, без малейшей агрессии. За мой столик присели Гроф и Уларт, коллеги Арги по маршальской работе. Парни за день конкретно притомились, вот и пришли сюда отдыхать. На первый взгляд, работы у них немного, но только на первый, мотаться по округе приходится много, да и разъяснительную работу с населением никто не отменял. Потенциально проблемных давно вычислили и периодически им намекают, что бузить — это плохо. Мы просто молча сидели и наслаждались обстановкой.

Вот шары ударились в последний раз, с полсотни глоток издали дружный вопль, кто-то радостный, кто-то наоборот. Победил Арги. Бармен начал распределять выигрыши согласно записям на доске, оживление достигло предела. Гроф с Улартом было напряглись, но все прошло без споров и разборок, прям удивительно.

Тут у меня в кармане запищал амулет связи.

— Док, ответь Клинике, — послышался голос Кара.

— Клиника, Док на связи, — ответил я. — Что случилось? Прием.

— Наблюдаю группу, двигаются к нам со стороны гор, численность до сотни, расстояние полторы мили. Прием.

— Клиника, что за группа, пешая, конная? Прием.

— Док, конные, с заводными лошадьми. Больше ничего отсюда не видно. Прием.

Про оружие спрашивать нет смысла, без него тут даже дети не ходят.

— Клиника, протокол безопасности оранжевый, как понял? Прием.

— Док, подтверждаю протокол безопасности оранжевый. Прием.

— Сообщи, когда подойдут к вам. Конец связи.

— Принял, сообщу, когда подойдут к нам, конец связи.

Не нравится мне это, ох, не нравится. Я поднялся и трижды хлопнул в ладоши, привлекая внимание присутствующих.

— Уважаемые жители Хара, к нам со стороны гор идет целая толпа народа. Сами понимаете, в этот час свои сидят дома и в салуне, так что это точно чужие. Объявляю тревогу. Все быстро по домам, соберите соседей, а женщины и дети пусть закроются внутри. Вас всех с оружием жду через десять минут здесь, на площади. Выполнять!

Мужики похватали одежду и ломанулись к двери, чудом не устроив давку. Мы же вчетвером побежали к «федеральному зданию», где располагался офис маршалов. Надо вооружиться как следует. Орки без перерыва тараторили в амулеты связи, предупреждая всех, до кого удавалось дозвониться, об опасности. За клинику я не опасаюсь, при активированном оранжевом протоколе безопасности прорвать минные поля и щиты сможет разве что танковый полк, да и то не факт. Хару же придется хуже, здесь нет таких защитных сооружений, зато есть крепкий частокол, дополнительно усиленный артефактами, и почти целая рота мужчин с огнестрельным оружием. Да, это не армейское подразделение, но какие-никакие учения мы проводили, люди знают, что делать, куда бежать и где занимать посты по плану обороны. Окна спешно закрывались ставнями, двери запирались, вооруженные же мужчины собрались толпой на площади между постоялым двором и «федеральным зданием». Тило, как совершенно не военный человек, сразу устранился от руководства, выходило так, что из всех присутствующих только я один имею реальный военный опыт, пусть и ущербный, пришлось брать командование на себя.

Если это орки или индейцы собрались в набег, они будут пытаться прорваться внутрь периметра поселка и устроить конную охоту на всех, кто окажется на пути. То есть, надо просто не пустить их внутрь.

Стрелки с винтовками расположились на специально оборудованных площадках на крышах домов, вооруженные дробовиками встали на галерее частокола. Мои маршалы — это стратегический резерв. Пять двустволок и десять длинноствольных револьверов могут сильно испортить настроение нападающим. Сам же я вооружился «шестьдесят девятым» калибром, пара короткоствольных револьверов и так была при себе. Снова запищал амулет связи.

— Док, ответь Клинике! Прием.

— Клиника, Док на связи, доложите обстановку. Прием.

— Док, предположительный неприятель подошел к холму. Это орки, явно пошли в набег. Прием.

— Клиника, подтверди включение протокола безопасности. Прием.

— Док, протокол безопасности оранжевый активирован. Прием.

— Клиника, наблюдайте, обо всех изменениях сообщайте, ни во что не вмешивайтесь, если не нападут. Как понял? Прием.

— Док, наблюдаем, сообщаем обо всех изменениях, ни во что не вмешиваемся, если не нападут. В случае нападения действуем по протоколу безопасности оранжевый. Прием.

— Клиника, конец связи.

Нечего им в войну встревать, в клинике всего двое мужчин. А если враг полезет, есть чем его приложить на месте. Единственное место, где можно подобраться к клинике, это конюшня и лифт, но лифт поднят и отключен, подходы же перекрыты воздушным щитом такой мощности, что и выстрел противотанковой пушки запросто выдержит, это не считая активированных мин. Свет во всех помещениях на холме погашен по протоколу, снаружи это просто холм, большая неудобная для подъема скала.

Поселок погрузился в ночь, все уличные светильники погашены, все окна закрыты тяжелыми ставнями, единственным источником света была луна, просвечивающая сквозь облака.

— Напоминаю, кто выстрелит без приказа, тому яйца оторву и к ушам пришью! — крикнул я. Со всех сторон послышались нервные смешки. Пусть смеются, лишь бы приказы выполняли и не паниковали раньше времени. Навалилась тишина, только шум ветра, да ржание лошадей где-то на конюшне на противоположном конце поселка. Несколько минут ничего не происходило, затем послышался стук копыт со стороны клиники. Как назло, луна пока еще не успела подняться, и на дорогу падала плотная тень. Мне были отлично видны приближающиеся орки, но остальные их видеть не могли. Но ничего, еще несколько минут, и они выйдут из тени. Орки были осторожные, никуда не торопились, к нам приближался их передовой дозор, остальная толпа далеко позади.

— Арбалеты к бою! — скомандовал я. — Маршалы, приготовьте луки, не шуметь!

Затрещали вороты взводимых арбалетов, и снова наступила тишина. Орочьи разведчики остановились на границе тени, их уже можно было разглядеть, но, если не присматриваться, можно было и не заметить. Их было шестеро. Орки спешились, оставили одного с лошадьми и в пешем порядке направились к поселку. Осторожничают, гады.

Я не стал дожидаться, когда они подойдут к частоколу, и приказал стрелять где-то на полусотне шагов. Щелкнули тетивы луков и арбалетов, все шесть орков упали мешками на землю. Минут через пять показалась основная толпа, в смысле, я ее увидел. Орки задержались у трупа разведчика, что остался с лошадьми, затем перестроились и рванули в нашу сторону, разделившись на два отряда. А вот и шаман, по нам скользнуло сканирующее плетение. Шаман — это самый опасный из этой толпы, я пристроил винтовку шестьдесят девятого калибра на частокол, пару раз глубоко вздохнул, задержал дыхание и потянул спусковой крючок. Шаман творил какую-то волшбу, когда его в грудь ударила пуля. Незавершенное плетение полыхнуло яркой вспышкой.

— Винтовки, огонь! — заорал я, тут же грянул нестройный залп, дюжина орков попадала из седел, остальные издали леденящий душу вопль и рванули к стенам поселка.

— Все огонь по готовности, — выкрикнул я новый приказ, на этот раз залп был куда более громким, картечь из дробовиков снесла еще несколько десятков орков. Зажглись магические фонари, осветившие поле боя. Это внесло небольшое смятение в ряды нападающих и дало несколько секунд жителям на перезарядку.

Пока обороняющиеся перезаряжались, орки успели подойти к частоколу и начали через него перебираться. Теперь часть жителей поселка отмахивалась от нападающих копьями и топорами, другая же часть перезаряжала ружья и стреляла в орков почти в упор. Маршалы кинулись к самым проблемным точкам, оттуда послышались дуплеты из коротких дробовиков, и револьверная стрельба. Я оказался у ворот, где сначала разрядил все свое оружие в орков, затем начал бить их «кровяным кулаком».

Вскоре сражение закончилось. Внутрь периметра смогла пробиться только тройка краснорожих, которых быстро пристрелили с крыш, остальные остались лежать по другую сторону частокола. С нашей же стороны было два десятка пострадавших с ранениями разной степени тяжести. Вызвав Кара с фургоном, я начал оказывать первую помощь. Тяжелых было всего двое, одному орочья стрела попала в живот, другой же оступился при выстреле, упал с галереи частокола и сломал обе голени. Завтра первым делом добьюсь от Тило приказа о регулярных тренировках по стрельбе для всех жителей. А то ружье купили, умение стрелять купить забыли. В результате стойка была черти какая, вот отдачей человека с галереи и скинуло.

Хану о нападении я сообщил, лейтенант принял это к сведению. У него пока все обошлось без боестолкновений.

* * *

Вот в клинике прибавился целый десяток пациентов, мест в палатах на всех не хватило, пришлось часть размещать в общем зале. Фигня, перетопчутся, половину завтра же выпишем.

Пациентки же все были в крайне возбужденном состоянии. Как же, почти лично участвовали в отражении нападения злобных орков! Видели ведь, как в полумиле от клиники что-то сверкало и грохотало? Видели. Теперь пересказывают друг другу виденное, дополняя новыми подробностями. Орков в этих рассказах уже не сто двенадцать, как на самом деле, а полторы тысячи. Так рождаются легенды, да. А еще четверо пациенток решили стать добровольными санитарками и начали вовсю жужжать вокруг раненых.

Из всей толпы, что собралась на холме, только Рют с Каром не выказывали ни малейшего сожаления, что не приняли участия в битве. Насмотрелись в свое время на орков через прицел арбалета. Остальным же пришлось давать успокоительный отвар, чтобы они, наконец, заснули, я даже подумывал орочьи сонные амулеты применить, но обошлось.

* * *

Среди кучи трупов мертвых орков обнаружили двух живых. Маршал Уларт доложил об этом рано по утру. Один упал с убитой лошади и получил сотрясение мозга от столкновения головы с грунтом, другому пуля ударила вскользь по черепу, обеспечив сотрясение не хуже, чем от камней под ногами. Сейчас они сидели в подвале «федерального здания».

Мы до вечера провозились с ранеными, даже не знаю, что бы я делал без Рюта и Кара. Всех раненых либо вылечили, либо привели в порядок настолько, чтобы можно было их отправить по домам. В клинике остался только тот, с переломанными ногами. Вокруг него жужжал практически весь женский контингент нашего заведения. Ну как же, герой обороны Хара. Вся же мужская часть, в виде Рюта, Кара, трех маршалов (двое на дежурстве в поселке), меня и зашедшего на огонек Тило, предавалась дегустации алкоголя в нашем новом доме. Как говорится, не пьянства окаянного ради, а исключительно расслабления нервов для. Не даром великий Суворов говорил: «после боя умри, но выпей!». Прав был Александр Васильевич, ох прав.

— Что с пленными делать собираешься? — Тило озвучил давно назревавший вопрос.

— Ничего не собираюсь. Проведем суд, рассмотрим дело всесторонне, да повесим. Что тут кота за хвост тянуть? — ответил я.

— Ну, если суд, тогда все в порядке, я спокоен, — нагло ухмыльнулся наш бургомистр.

— Правильно, нечего тут беспокоиться, тем более, что ты будешь в числе присяжных, — «обрадовал» его я. Ну да, если ты сидишь с такой довольной рожей, не удивляйся, если тебе скормят незрелый лимон.

— Ты офигел? За что?! — завопил Тило.

— За твой великий ум, разумеется. И за красивые глаза, — нагло ухмыльнулся в ответ я. — Изволь еще двоих присяжных найти, срок тебе завтра до полудня. И это, не напрягайся, им в любом случае висеть. Твое присутствие будет чисто номинальным, для галочки.

Тило нервно отхлебнул из бокала, поперхнулся, закашлялся. Тут добрый Рют протянул ему стакан, типа запить. Бургомистр отхлебнул из стакана и замер. Глаза его стали подобны блюдцам, лицо покраснело, рот широко открылся. Чуть продышавшись, Тило захрипел на Рюта:

— Смерти моей хочешь? Что это было?

— Чистый спирт, чего ты еще ожидал в доме медиков найти? — Рют был сама невинность, еще и глазками пару раз сделал хлоп-хлоп. Мы с Каром дружно заржали, я подал бургомистру кувшин с водой, к которому тот сразу присосался.

— Ладно, шутка удалась, было очень смешно, — резюмировал я. — Тило, про суд и еще двух присяжных я не шутил. Изволь обеспечить.

— Хорошо, хорошо, отравители! Будут вам присяжные, — пробормотал наш глава администрации, которого с глотка спирта конкретно начало развозить, и устало откинулся на спинку кресла, чтобы сразу заснуть.

Ладно, посидели и хватит, спать пора, уснул кабан. Нам тоже пора по койкам, завтра новый день.

* * *

Никаких присяжных Тило нам так и не организовал, пришлось самим выкручиваться. Нужно было пять человек, трое уже сидели на скамье присяжных, Рют, бильярдист Ланд и сам Тило. Не мудрствуя, на две оставшиеся вакансии я назначил маршалов Арги и Албена. А что, авторитет среди жителей у них имеется, никто против их назначения не возражал. Дальше все было достаточно скучно. Привели пленных, выглядевших откровенно неважно после общения с маршалами, мне на стол положили пачку протоколов их допросов. Ну и чисто формальное: «пришли грабить?» — «да». Присяжные единогласно признали их виновными в покушении на убийство, разбой, изнасилование и прочая, и прочая. Я уже был готов огласить приговор, когда Арги подошел к моему столу.

— Ваша честь, у меня ходатайство. Подсудимые не только виновны по всем озвученным эпизодам, они еще и злонамеренно вторглись на земли племени Опономо, ныне вошедшего в состав королевства Гравия. Требую отдать их в руки племени для совершения надлежащего наказания по закону Урук-Хай.

— Присяжный Арги, уточните, пожалуйста, какое наказание полагается по закону Урук-Хай? — спросил я, хотя и так все было понятно.

— Смерть, разумеется. Такая, чтобы духи возрадовались. — ответил орк, гордо подняв голову.

— Не возражаю, — судейский молоточек хлопнул по столу. — Суд постановил отдать обвиняемых племени Опоному для свершения соответствующего их проступку наказания.

Подсудимые орки при этом сильно заволновались, видать, непросто у них принято супостатов жизни лишать. А не надо было к нам за зипунами переться.

* * *

На казнь приехал и шаман, и вождь, и наш названных брат Хармин. Орки посовещались между собой и определились со способом изведения врагов. Смотреть на это вышел весь поселок. И вот вывели пленных. Их повалили на землю, каждого привязали длинными веревками за ноги к седлам пары лошадей, и сидевшие в седлах Урук-Хаи с гиканьем и свистом погнали их в прерию. Сотни две ярдов туда, потом обратно к одинокому дереву, одна лошадь пронеслась слева от его ствола, другая справа, орк же наделся на дерево промежностью, от удара его разорвало пополам. Тело с одной оторванной ногой еще жило и тащилось за лошадью, орк визжал, как резанная свинья. Впрочем, этот крик затих, когда лошадь, за которой тащился будущий труп, проскакала кругами пару сотен ярдов. Со вторым пленным поступили ровно так же. Их останки бросили в прерии в полумиле от поселка, пусть койоты и лисы полакомятся. Наши же жители были в полном восторге от такого решения вопроса. Ясно, понятно, поучительно. И зрелищно. Что еще надо в мире, где не изобрели футбол? Только дружно пойти в салун и отметить это дело.

Глава 17

Дни шли за днями, недели за неделями, люди работали, раз в неделю проводились «учения», так мы обозвали тренировки по стрельбе и тактике обороны, и вот наступил местный Новый Год. На Изначальной не было традиции как-то праздновать это событие, ну наступил — и наступил. Мне же хотелось праздника. Зима — достаточно скучное и неприятное время года. Дни короткие, ночи длинные, темно, холодно, противно. Надо дать людям радость, в Европе традиция рождественских рынков не на пустом месте появилась. Тило эту идею горячо поддержал, и подготовка к празднику началась. Он даже одобрил прекращение работ на добыче угля на три дня, чтобы все успели отпраздновать. За частоколом были поставлены сбитые из досок домики, где каждый желающий мог продавать что угодно, палатки по продаже горячих и горячительных напитков, еды и сладостей, а также аттракционы. Особо не мудрствуя, мы воплотили в жизнь то, что мне довелось увидеть в земных парках развлечений. Тут были и ударные силомеры (хряпни кувадлом, посмотри, как высоко подпрыгнет мячик), и кидание ножей по деревянным мишеням, и стрельба из лука, и даже нормальный тир ярдов на тридцать. Поставили все это великолепие дня за три, из которых два дня ушли на разметку территории.

Вот он, Новый Год. Новогодняя ярмарка сияет магическими огнями, все освещение здесь за мой счет, льются реки глинтвейна и пунша, народ ходит по ней радостный и довольный, у людей праздник. Вон по очереди лупят здоровенной кувалдой по силомеру, рядом тычут деревянной шпагой в зажигающиеся в случайном порядке квадраты на стене, а с дальнего конца доносится стрельба. На ярмарку приехали какие-то купцы из Истора, вон, барыжат одеждой, обувью и прочим нужным. Молодцы, так и надо. В наших краях с магазинами швах, а на большую землю часто не наездишься. А тут тебе за бесплатно дают торговое место, да еще и налоги не требуют, вот грамотные люди и подсуетились. И пусть у них все получится. А еще мы поставили первую карусель на этой планете. Примитивная конструкция: на высокой опоре из трех бревен стоит горизонтальное колесо, с которого на цепях свисает десяток сидений. Колесо раскручивается самодельным магомотором, который я собрал по заданию Мило. Не мотор, а убожество маломощное, но для этой цели подходит идеально, захочешь, но до опасной скорости не раскрутишь. Карусель не простаивает ни минуты, люди вертелись бы на ней часами, да только каждые пять минут машину останавливают и выгоняют всех с нее. Желающих много, аппарат один, очередь к нему выстроилась немалая. Бесплатно же. Кстати, торгующий тканью исторский купец хочет эту конструкцию купить, полсотни талеров предложил. Хорошие деньги, продать ее, что ли? И не забыть сначала запатентовать.

В клинике пока некоторое затишье, всего два пациента лежат. Одна дама по коммерческой линии, и сильно пострадавший ветеран от гравийского государства. С ветераном еще долго придется возиться, сильно ему досталось, много старых глубоких шрамов и ожогов. Но именно такие пациенты приносят главное удовлетворение от своей работы. Здесь ты помогаешь человеку вернуться к полноценной жизни, он это понимает и благодарен тебе. Бабы же с перекраиванием носов, губ, ушей, сисек и жоп — это просто способ заработать много денег, не слишком сильно при этом напрягаясь.

У Хана тоже все нормально. Его взвод расположился в полусотне лиг южнее от нас, до ближайшего портала там еще лиг двадцать, в общем, от нас проще до него по земле, чем порталами. Пока они ни с кем не воевали, так, обозначили свое присутствие, встали как раз не спорной территории между двумя индейскими племенами, играют в миротворцев. Приглашал к себе в гости, надо будет съездить по весне.

Я продолжал ежедневные занятия с Мило. Наконец-то я начал понимать не только как плетения работают, но и почему они работают именно так, а не иначе. Появилась масса идей на тему создания медицинских артефактов. Из племени прибыли ученики шамана числом три юных развесистых балбеса, внешностью напоминавших Боба Марли на стероидах, Рют с Каром вовсю учат их анатомии и основам физиологии. Не то, чтобы личинка шаманов этого совсем не знали, но база должна быть основательно заложена, да и в терминологии они путаться не должны.

Прихлебывая горячий глинтвейн из глиняной кружки, я разглядывал веселящихся сограждан и прикидывал планы на ближайшее будущее. Выходит так, что первая волна коммерческих пациентов практически прошла, дамочки со средствами потратились на новую внешность, затмили своих подруг, отчего преисполнились счастьем. Через некоторое время либо дамочки сами найдут в себе недостатки, которые требуется немедленно исправить, либо подруги тоже омолодятся, и начнется вторая волна посещений клиники, где-то в начале весны. Пока же можно отдыхать и заниматься другими делами. Вот кукурузу, например, удалось вырастить, когда владеешь магией жизни и имеешь источник энергии под рукой, получить урожай из посаженного зернышка можно дней за пять. Немного банального отбора самых крупных початков, и после десятого урожая получится пригодный для выращивания сорт. Кукуруза же — это ценнейшая сельскохозяйственная культура, тут и зерна, и ботва на корм скоту. Главное, растет она быстро, плодоносит хорошо. К чему это все я? Да к тому, что пара спокойных месяцев у меня есть, надо их чем-то занять.

А не дернуть ли мне в гости к Хану? Притащу ему образцы всех наших медицинских артефактов, пусть взводный медик ими пользуется, да отчеты об этом напишет. Уж очень хочется получить армейский заказ, но без лоббирования, сиречь подкупа принимающих решения. Решено, возьму фургон, да смотаюсь к нему на два-три дня.

* * *

Поначалу была мысль рвануть одному, но мысль эта тут же была жесточайше подавлена, в результате со мной отправились два маршала, Манкор и Албен. Отправляться в путь в одиночку по не совсем дружественной стране — это достаточно затейливый способ самоубийства. Сломается колесо, например, менять его в одиночку, постоянно оглядываясь, удовольствие ниже среднего. А если заночевать в поле придется, что делать, спать в полглаза? И на следующий день будешь ты не боец, а недоразумение сонное. Втроем — оптимально по нашим условиям. Воевать мы ни с кем не собираемся, фургон достаточно скоростной, чтобы оторваться от любой погони, да и ружья при нас, враг не пройдет.

Повертев карту с разных сторон, мы решили ехать напрямик, не связываясь с порталами. Горы здесь низкие, дорога относительно прямая, всего в паре мест есть нечто, отдаленно напоминающее серпантин, построенное в седой древности. По словам Хана, карты практически не врут. Вообще с картами здесь непонятка: есть хорошо прорисованные топографические карты всех материков, причем даже тех мест, куда картографы в принципе не могли залезть. Как будто спутниковые фотографии перерисовали. Проблема в том, что эти карты далеко не везде отвечают действительности. Вот, например, на карте холм обозначен, а его нет, вместо него река, что на карте в нескольких милях в стороне. Говорят, что карты — это наследие Древних. Очень даже может быть, за тысячи лет, что прошли с тех пор, рельеф просто обязан был измениться. Но горы остались почти теми же, здесь карта была достаточно точна.

Собственно, через горы нам ехать всего ничего, жалкие три-четыре лиги. Километров двадцать от силы. Последние несколько дней погода была теплая, снега на перевалах быть уже не должно, проедем. Пока же фургон грузился всем необходимым в дороге и даже сверх того. Поедем и будем смотреть на проходимость дороги. Если кто нехороший объявится, я его замечу минимум за милю, тут сразу разворачиваемся и едем обратно. А на равнине будет проще, у нас огромная фора в скорости, уйдем от любого столкновения. Выезжаем с первыми лучами солнца, если в горах не застрянем, домчим до пограничников аккурат к обеду.

* * *

Восходящее солнце осветило западные склоны холмов, когда мы простились с остающимися, сели в фургон и не спеша поехали вверх по дороге. Отсыпанный гравием участок быстро кончился, пришлось активно работать рулем, объезжая опасные каменюки. Скорость была черепашья, раза в полтора быстрее пешехода. Вот остался позади наш участок с накапливающими Силу кустами. Кстати, я придумал, как их приспособить к медицинским артефактам, теперь анестезирующий амулет мог непрерывно работать неделю вместо прежних пары суток. Как по мне, отличный результат. Дорога повернула между холмами на восток, поднимающееся солнце сразу ударило в глаза. Мы сразу нацепили темные очки, я опустил солнцезащитный козырек. Пусть оно и не очень комфортно, зато мы будто из ночи попали в день. Крупные камни стали попадаться реже, фургон прибавил скорости, на отдельных участках разгоняясь километров до тридцати в час. Но вот ущелье снова свернуло направо и погрузилось в тень, солнце освещало только верхнюю половину холмов справа от нас. Или это уже не холмы, а горы? Местность изобиловала жизнью, магическое зрение показывало метки массы крупных живых существ, вон бежит стадо баранов, вон дюжина коз флегматично бредет по почти вертикальной стене, а вон пума притаилась у ручья, ждет, когда добыча сама придет на водопой. Ни малейшего намека на присутствие разумных живых существ не было, и это не могло не радовать.

На перевал мы выехали, когда солнце достаточно поднялось, чтобы в ущельях почти не осталось тени. Снег здесь был, пусть только на северных склонах. Фургон остановился, мы вышли размять затекшие ноги и осмотреться. Вид открывался восхитительный. Позади остались постепенно переходящие в горы холмы, впереди же лежала бескрайняя равнина, простиравшаяся до горизонта. Далеко слева блестела вода, то ли озеро, то ли широкая река, на древней карте ничего такого не было, справа виднелись пятна леса, дальше же все терялось в дымке. Дорогу солнце освещало отлично, никаких существенных препятствий видно не было, спуск был достаточно пологий, дорога изображала некое подобие серпантина по склону горы. Раз лошади Хана здесь прошли без проблем, то и фургон проедет.

Перевал находился на высоте чуть меньше полумили над равниной, спуск растянулся не меньше, чем на пару лиг. Приходилось постоянно притормаживать, чтобы фургон не разгонялся сверх меры. Судя по обилию живности и ее наглости, разумные в этих краях постоянно не живут. То козы перебегали дорогу прямо перед носом, то стадо баранов флегматично шло по ней, что не объедешь. Трижды пришлось воспользоваться «криком баньши», который у нас был вместо клаксона, чтобы согнать в конец оборзевшую живность с дороги. Интересно, почему никакое племя здесь не поселится на постоянной основе, при этом-то обилии еды? Похоже, чего-то я не понимаю в местных реалиях.

* * *

По эту сторону гор почва в прерии была другой, там она каменистая, здесь же она похожа на чернозем. Если оно действительно так, в сезон дождей все здесь запросто может превратиться в непроходимое болото. Хорошо, что есть древняя дорога, пусть и сильно потрепанная временем. Впрочем, по ней было особо не разогнаться, поэтому я решительно свернул в бок и поехал параллельно, оставляя за собой шлейф пыли. Фургон разогнался километров до шестидесяти в час, можно было и быстрее, но тогда тряска становилась труднопереносимой. Впрочем, я разогнался до сотни, чтобы проверить, как фургон будет себя вести на большой скорости. Фургону все было нипочем, мы же боялись рот открыть, чтобы не прикусить себе язык. Главное выяснили: оторваться от врагов мы сможем запросто.

Путь лежал мимо поросших лесом низких холмов справа, слева же вскоре появилась та самая река, блеск которой был виден с перевала. Похоже, это сменила русло та речка, что была обозначена на древних картах в полудюжине миль дальше на восток. Останавливаться, чтобы разглядеть красоты природы не стали, всем хотелось побыстрее доехать до места.

* * *

Со временем я немного ошибся. Не успели мы к обеду, стена временного лагеря Пограничной Стражи показалась уже когда обед должен был закончиться. Я связался с Ханом по амулету, опознался, и мы проехали между гостеприимно разведенных в сторону рогаток. Интересная конструкция, кстати: деревянный брус, к нему прибиты опоры-перекладины, чтобы брус располагался где-то на уровне пояса, посередине же натянута и намотана колючая проволока. Вроде, достаточно хлипкое сооружение, да только с налета его не возьмешь, запутаешься, а там тебя в лапшу накрошат. До сих пор в этом мире мне колючая проволока на глаза не попадалась, впрочем, я тут много еще чего не видел.

Лагерь был обустроен стандартно, ровными рядами выстроились палатки, прямо как в рекламе немецкого шоколада «квадратно, практично, хорошо». Как говорится, если ты видел один такой временный лагерь, ты видел их все. Обед тоже был достаточно стандартный, здесь не сгинувшая в Диком Поле рота капитана Берга, где готовил бывший шеф-повар какого-то графа, так что блюда были сытные, вкусные, но не слишком притязательные. Перекусив, мы расползлись по делам.

* * *

— В общем, прочти инструкции, если что-то непонятно, сразу записывай что и где. И по использованию с тебя развернутый отчет. Пиши все, и что хорошо, и что плохо. Соображения, как сделать лучше и проще, тоже записывай, понял? — я заканчивал инструктаж взводного фельдшера Майла.

— Блииииин, — протянул взводный медик, — это сколько писанины будет?

— Не бухти, боец, если не нравится, могу все обратно забрать.

— Майк, что ты сразу «обратно забрать»? Напишу я отчеты в лучшем виде, — Майл тут же дал задний ход, — Уж и поныть нельзя!

— И еще пользуйся моментом, пока я здесь. Так что осваивай новую матчасть, вечером жду с первыми вопросами, — я шутливо откозырял и пошел искать Хана. Лейтенант сейчас дрючил свободных от дежурств бойцов где-то вне лагеря.

За пределы периметра меня не пропустили. Без сопровождения нельзя, сопровождать некому, все при деле. Побродив бесцельно по лагерю, я снова оказался в компании Майла, штудирующего инструкции к атрефактам. С мониторами дыхания и сердечной деятельности вопросов не было, только фельдшер высказал пожелание, чтобы они показывали цифрами число сокращений в минуту. Проблема в том, что для этого нужен магический аналог часов, а я даже близко не представляю, как его сделать, так что пока придется считать пульс самому глядя на песочные часы. Проблемы начались с аппаратом УЗИ. То есть, с самим аппаратом проблем не было никаких, Майл быстро разобрался, как и что работает, где и куда переключать режимы, но вот с интерпретацией картинки возникли конкретные вопросы. Все-таки, этому надо отдельно учиться, там масса нюансов. Сам я научился читать УЗИ и сканы проводя изрядную часть детства у матери на работе, сначала в Москве, потом и в Луивилле. Нахватался, наслушался, насмотрелся. В результате освоил предмет ненамного хуже матери. В общем, устроил я Майлу небольшой ликбез по этой теме, дальше пусть пока сам доходит, практика — это критерий всего.

* * *

Жизнь лагеря была напряженной. Место сильно напоминало проходной двор: формально ничейная земля между территориями двух индейских племен, по которой шастает кто попало, включая тех самых орков, что пытались напасть на Хар. До кучи оба племени ведут вялотекущий конфликт. Вялотекущий потому, что силы примерно равны, полномасштабное столкновение обескровит оба племени. В результате особенно безбашенная молодежь с обеих сторон сбивается в небольшие стайки, да пытается гадить соседям по мере возможности. И вот в этой заднице мира появился взвод лейтенанта Хана. Командование приказало понаблюдать и по возможности затушить конфликт, а также подписать индейцев на вхождение в Гравию, причем желательно оба племени. Лагерь поставили стратегически, вокруг протекает несколько речушек или даже ручьев в глубоких оврагах, пересечь которые с лошадьми проблематично, все пути сходятся на пятачке лига на полторы. А без коней в прерии делать нечего, расстояния не те, подойти пешком еще как-то можно, а вот быстро убраться уже никак. Поэтому взвод постоянно находится в состоянии легкой вздрюченности, выставлены секреты, кто не спит, не ест и не стоит в карауле, того лейтенант постоянно дрючит. Гравийские пограничники и так по боевой подготовке круче лучших частей Легиона, где мне довелось служить, но нет предела совершенству. Все это Хан вывалил мне, когда после ужина мы сидели у его палатки и смотрели на звезды.

— Что делать-то собираешься? — спросил я его.

— Разве есть варианты? — философски откликнулся лейтенант. — Приказ выполнять буду, что же еще? Молодежь индейскую мы гоняем, не даем гадить соседям, с руководством племен отношения налаживаем, не делая никому предпочтений. Пытаемся донести до них пользу нахождения под гравийской крышей. Собственно, с Опономо та же история была.

— Ну да, ну да, — протянул я, хотелось подкинуть Хану какую-нибудь полезную идею, да только идей не было ни одной. — Слушай, а мы как-то можем быть полезны? Я что-то могу из медицины сообразить, мои орки с радостью поделятся своим опытом. Их племя конкретно поднялось, как встало под гравийские знамена.

— А давай завтра в племя Опонги вместе смотаемся?

— Так я не против. Кстати, стрелы мои пригодились?

— Еще как пригодились. В самом начале юные лоботрясы из этого самого Опонги решили нас на зуб попробовать. Всадили мы пару болтов прямо перед ними в землю, шарахнуло, они и передумали нападать. Так что, если еще есть, мы со всей радостью, ну, ты понял.

— Есть кое-что. Привез тебе десяток наконечников светошумовых, если понравится, налажу производство.

— Это что за хрень такая, светошумовые? — удивился Хан.

— Комбинация «солнышка» и «крика баньши». Десятисекундная яркая вспышка и приятный бодрящий звук. Можно и для освещения поля боя использовать.

— Тащи сюда, — Хан явно что-то замыслил.

— Зачем тащить? Все при себе, — я вытащил из кармана деревянный футляр с наконечниками для стрел. — Крепление стандартное под арбалетный болт, есть переходник под стрелу для лука. Перед использованием не забудь снять предохранительный колпачок.

Хан нырнул в палатку и вернулся с арбалетом и парой болтов. Сменить наконечник было делом одной минуты. Потом защелкал храповик ворота, взводящего тетиву, и вот оружие уже готово к бою.

— Снять колпачок, говоришь? — Хан хотел его резко сдернуть, но я придержал руку.

— Осторожно. Видишь, там торчит костяной штырь? Это активатор, если сломаешь, эта дура сработает прямо в руках. Тебе не понравится.

Хан осторожно и с уважением повертел болт в руках, после чего вложил его в канавку на ложе арбалета.

— А этот выступ зачем?

— Это если нужно местность осветить. Нажимаешь, артефакт становится на взвод и активируется через полторы-две секунды после выстрела. Стрела зависает в воздухе на все время работы артефакта. Только снять со взвода нельзя, придется стрелять. Потом доработаю, если тебе интересно будет.

— Будет, будет… — зловеще пробормотал Хан, решительно нажал на выступ, упер арбалет в плечо и нажал на спуск, направив оружие вверх. В небе зажглось рукотворное солнце, заливая прерию ярким светом, к этому добавился визг на грани ультразвука, от которого сразу заныли зубы. По всему лагерю из палаток суматошно выскакивали солдаты, натягивая форму, взводя оружие и занимая места по боевому расписанию. Через положенные десять секунд свет в небе погас.

— Отбой учебной тревоги! — скомандовал Хан, гнусно ухмыляясь. Тихо матерясь под нос, солдаты медленно расползлись обратно по палаткам. Лейтенант повертел в руках второй наконечник, и сказал: — Отличная штука, как раз чтобы пресекать и не пущать. То, что надо. Но это ведь не за красивые глаза подгон?

— Разумеется, это подарок, но если у кого-то проснется совесть, не будем указывать пальцам, но этот кто-то — Хан, то он напишет рапорт об успешном использовании и подаст его куда следует. Я всегда готов оказать всемерную поддержку родной армии за весьма умеренную плату. Практически даром, заметь!

— Будет тебе рапорт, не сомневайся, в лучшем виде напишу. Отличную штуку ты придумал, как раз по нашим задачам, — лейтенант наигрался наконечником и положил его обратно в футляр.

Мы просидели еще почти целый час, болтая обо всем и ни о чем, потом, все-таки, отправились по койкам. Завтра будет новый долгий день.

* * *

Фургон катил по прерии, на сей раз за рулем сидел Албен, пусть практикуется, вдруг пригодится. Мы с Ханом сидели рядом на пассажирском диванчике, Манкор и пятерка пограничников расположились в пассажирском отсеке. По эту сторону гор погода менялась столь же внезапно, что и у нас в Харе, вечер был совершенно ясный, сейчас же небо затянуло облаками, все вокруг стало серым и пасмурным. Серая трава прерии, серое небо, серая вода реки вдалеке. Редкие островки хвойных рощ тоже казались какими-то серыми. Начал накрапывать мелкий дождик, подул сильный ветер, аж фургон начал раскачиваться от его порывов. В общем, гадостная промозглая погодка. Хан громогласно возблагодарил небеса за то, что мы сейчас едем внутри в теплой кабине, а не снаружи верхом. Ну да, старую мудрость, что лучше ехать, чем идти, лучше сидеть, чем стоять, и лучше лежать, чем сидеть, никто не отменял. Вроде, до племени было всего ничего, пара лиг, но добирались мы больше часа, причиной тому были те самые ручьи с оврагами, о которых рассказывал лейтенант. Приходилось объезжать, следуя за их прихотливыми изгибами. К месту мы выехали, когда дождь превратился в настоящий ливень. Стеклоочистители почти не справлялись с хлеставшими по лобовому стеклу потоками воды, Албен сбросил скорость до минимума, чтобы видеть, куда едешь. Впрочем, за бортом начало светлеть, начало проясняться, дождь прекратился, как будто кто-то наверху закрыл кран. Сквозь тучи проглянуло солнце, над прерией во всю ширь развернулась яркая двойная радуга. Хороший знак.

Вождя звали Сэф Красная Стрела. Хан представил нас друг другу, и началась нелегкая дипломатическая работа. Все-таки у меня от местных индейцев откровенный когнитивный диссонанс возникает. Привычные мне индейцы, которые native Americans, выглядят совершенно иначе, смотришь на него — и понимаешь, что это именно индеец. Здесь же крепкий поджарый мужик совершенно европеоидной внешности, а что загорелый, так у меня после Черного Истока до сих пор загар покруче остался. Возникает странное ощущение, что здесь толпа совершенно белых людей решила неумело косплеить индейцев. Неумело потому, что одежда, оружие и быт у местных сильно отличается от земных индейцев.

Меня сразу утащил к себе местный шаман, звали которого Каймар, вождь же насел на Албена с Манкором, выясняя про житье-бытье под гравийской крышей. Пусть их, парни там тертые, неуместного не сболтнут, да и нужно им всего-то правду рассказать, особо ничего не приукрашивая. Шаман, жилье которого выглядело куда более приличным, чем у его орочьих коллег, устроил мне форменный допрос с пристрастием, пусть и под отличный травяной чай вприкуску с сушеными ягодами. Дорвался, старый, не было у него до сих нормального собеседника. Местные его откровенно боялись, пришлые тоже изрядно опасались, а тут я, которому здешние статусные заморочки пофиг. Каймара интересовало все, как мы живем, кто за что отвечает, что в практическом плане дает гравийское подданство и особенно наша медицина. Вопросов было много, на большинство я постарался дать развернутые ответы, ответа на остальные и сам не знал, о чем прямо и сказал.

* * *

На ужин мы собрались тесным кругом в юрте вождя, всего семь человек. В смысле, пять человек и два орка. От индейцев здесь присутствовали сам вождь, шаман и заместитель вождя по боевой подготовке, как я его окрестил, по имени Тека. На столе, в смысле, на топчане, вокруг которого мы расселись, были выставлены нехитрые степные яства и хмельные напитки. Как и орки, индейцы употребляли алкоголь крайне умеренно, мы тоже не стали на него налегать. Разговор шел сугубо практический, индейцы составляли классический SWOT-анализ[6] по проекту перехода под корону Гравии.

Мы разговаривали, ели, пили, кто-то заменял пустые тарелки на полные, на «официантов» не обращали никакого внимания. Но вот вождь поднял руку, призывая к тишине, и объявил, что следующее блюдо сделано из нашего подарка. Ну да, я ведь привез полцентнера бизонятины в подарок Хану, а тот решил пожертвовать половину на нужды поддержания отношений. Девичьи руки поставили на топчан большое блюдо, источающее умопомрачительный аромат, я поднял глаза на девушку, что принесла его, и уже не мог отвести взгляд. Весь мир будто исчез, я видел только это лицо, показавшееся мне самым прекрасным на свете. Тонкие, почти эльфарские черты, большие карие глаза под длинными ресницами, нежная кожа, длинные волнистые черные волосы. В ее облике была какая-то беззащитность, какой-то надлом, мне безумно захотелось заключить ее в объятья, закрыть от жестокого мира.

Глава 18

Мой внутренний доктор присмотрелся к ее внешности и высветил проблемы с печенью: желтая кожа, оранжевые склеры глаз, желтые ногти. Желтуха, как она есть, причем в запущенной стадии. Будь это на Земле, я бы сказал, что жить ей осталось всего несколько недель.

Так, размазня, что раскис? Девчонку спасать нужно! Кстати, она уже отсюда исчезла, пока ты глазами хлопал!

— Уважаемый вождь, — вклинился я в паузу в разговоре, — не будет ли с моей стороны неуместным спросить, кто эта девушка?

— Это моя дочь Орани, — ответил Сэф, — моя средняя дочь.

— Заранее прошу меня извинить, если скажу что-то неподобающее, — я дождался утвердительного кивка вождя и продолжил. — Я вижу, что у нее серьезные проблемы со здоровьем, а именно с печенью. Прошу разрешить мне попытаться ей помочь.

Лицо вождя потемнело, когда я упомянул про больную печень, потом посветлело. Сэф кивнул и сказал:

— Разумеется, Майк, но пусть при этом присутствует Каймар. А пока давайте продолжим трапезу!

Кусок не лез в рот, перед глазами стояло прекрасное лицо Орани, я все гадал, что там может быть за проблема, здесь, за столом, да еще в присутствии шамана, я не рискнул запускать диагностические плетения. Такое могли и актом войны расценить. С трудом дотянув до окончания ужина, как-то запихнув в себя содержимое своей тарелки, абсолютно не разбирая вкуса, я напряг Каймара, чтобы он нашел девушку и привел к фургону, куда сам и направился. В фургоне у нас оборудована передвижная операционная, там диагностические амулеты, там инструменты, там разберемся.

* * *

Шаман привел девушку только где-то через полчаса, видимо, пришлось ее долго уговаривать. Мы втроем забрались в фургон, залитый ярким светом магических ламп. Включив все небольшие запасы своего обаяния, я попросил Орани снять верхнюю одежду и лечь на разложенный операционный стол. Девушка пугливо оглянулась на Каймара, тот утвердительно кивнул, и она с обреченным видом сняла с себя все, кроме нательной рубахи и легла на простыню под бестеневую хирургическую лампу. Запустив несколько диагностических плетений, комментируя каждое свое действие для шамана, вскоре я составил полную картину. Рак печени в четвертой стадии. Она держится только на обезболивающих настойках, что дает ей Каймар, без лечения жить ей максимум месяц. Пятый, седьмой и восьмой сегменты поражены почти полностью, в остальных сегментах хватает мелких метастазов. Главная проблема, это метастаз в районе ворот печени, что давит на желчный проток, почти полностью перекрывая отток желчи. Чтобы не ошибиться, я запустил все диагностические амулеты, картина подтвердилась. Кроме печени также была поражена поджелудочная железа и кишечник.

Что я могу сделать прямо сейчас? Только оперировать. Убрать из печени все, что получится, выиграть время и разобраться, как вылечить болезнь окончательно. Должен быть способ, и я его найду. Обязан найти!

Не слушая возражения девушки, мы ее почти насильно раздели и погрузили в искусственный сон.

— Каймар, слушай и запоминай. Я оперирую, ты ассистируешь. По команде подаешь инструменты, делаешь, что говорю, и все у нас получится, — обрадовал я шамана, силой снимая с него хламиду и вручая вместо нее хирургический халат. Дальше был краткий инструктаж по названиям инструментов и работе с аспиратором. Дезинфекция рук и тела пациента, и операция началась. Я постоянно косился краем глаза на кардиомонитор, но сердце работало идеально. Поражение печени было слишком большим, так что операция полостная, тут с лапароскопом делать нечего.

Не будь Каймар шаманом, из него вышел бы отличный хирург. Действовал он четко, без малейших эмоций, как и положено идеальному ассистенту. Инструменты тоже не путал, что было особенно отрадно. Я же кромсал несчастную печень, удаляя метастазы и тут же заращивая разрез, три сегмента пришлось отрезать не глядя, и вот тот самый метастаз в воротах, здесь операция пошла ювелирная: чуть не каждый крупный сосуд приходилось пережимать зажимами, разрезать, удалять раковую ткань под ним, и снова заживлять, будто разреза и не было. Как назло, сердце несколько раз давало сбой, но кардиомонитор четко выполнял свои функции, не давая ему остановиться.

Наконец, печень была вычищена, метастазы с кишок удалены, осталось только почистить поджелудочную железу. Не мудрствуя, я просто отрезал три четверти железы, после чего нарастил недостающее здоровой тканью. Осталась только нарастить печень, от нее осталась хорошо, если четверть первоначального объема. Как назло, собственные силы уже почти закончились. Ладно, экспериментировать, так экспериментировать. По команде Каймар вынул из футляра прототип сшивателя, этот амулет я сделал, чтобы хирург без магических способностей мог заживлять те же швы без образования рубцов. Собственно, прибор просто стимулирует рост тканей. Если немного изменить настройки, он будет наращивать и паренхиму той же печени. По крайней мере, в теории. Ладно, если что-то пойдет не так, остановиться всегда успею.

Перенастроенный сшиватель работал отлично. Результат был тот же, как если бы это делал я, просто сейчас процесс восстановления паренхимы печени шел за счет накопителя Силы в амулете, мне оставалось только формировать силовые линии для крупных кровеносных сосудов и желчных протоков. Полчаса, и у нас уже чуть больше половины первоначального объема печени. Все, можно зашивать, дальше печень сама вырастет.

На животе Орани не осталось даже намека на операционный шов, отлично получилось! Аккуратно смыв следы крови с ее живота, я постарался натянуть на нее одежду, насколько это было возможно, после чего деактивировал усыпляющий амулет.

— Просыпайся, уже все, — я подал ей простыню, которой Орани тут же накрылась чуть не до самых глаз.

— И что теперь? — спросила она дрожащим от слабости голосом.

— Теперь ты будешь восстанавливаться после операции и выздоравливать. Я же буду искать способ вылечить тебя окончательно. Да, сегодня я ночую вместе с тобой, и это не обсуждается.

Орани моргнула, казалось, что от ее длинных ресниц по фургону пошел ветер. Выверты сознания все это, не может такого быть. Не давая ей подняться с носилок, мы с Каймаром отнесли ее в юрту вождя, где я снова озвучил требование находиться с пациенткой в одном помещении. Сейчас желчь пойдет в кишечник в нормальном объеме, как бы кишечная флора не взбрыкнула. Был такой случай в моей практике, поставили пациентке стент в желчный проток, на следующий день кишечная колика, пришлось ставить морфиновую помпу. Хотелось бы сейчас подобного избежать.

* * *

Всю ночь я не сомкнул глаз, следил за состоянием Орани и пытался продумать стратегию дальнейшего лечения. Операция дала лишь отсрочку. Может на пару месяцев, может даже года на полтора, но болезнь обязательно вернется. Каждый раз резать — не вариант. Рано или поздно метастаз заведется в таком месте, куда со скальпелем лезть противопоказано. Какие есть варианты? Земная медицинская наука знала всего три способа «лечения» рака. В кавычках потому, что по-настоящему болезнь никто не лечил. Способы эти — резать, жечь и травить. Резать — хирургия, жечь — радиотерапия, травить — химиотерапия. И то, и другое, и третье борется с симптомом болезни, но не с причиной. Главное, что у меня сейчас в наличии только хирургия, пусть и на гораздо более высоком уровне, чем где-либо на Земле.

Для химиотерапии нужны соответствующие препараты, где их здесь взять? Что с того, что три четверти химиотерапевтических препаратов растительного происхождения, как говорится «экологически чистые, сделанные матерью-природой»? Да, сейчас я помню латинские названия растений, из которых делаются те же таксаны, да толку-то, если нет ни малейшего представления, как они выглядят и где произрастают?

Для радиотерапии нужно либо оборудование, до которого местной цивилизации еще лет триста ползти, либо радиоактивные препараты, что появятся не раньше оборудования. Тоже без вариантов.

Можно попробовать откалибровать антисептический амулет так, чтобы он уничтожал раковые клетки, не трогая при этом здоровые. Тогда получится эффект, как от таргетной радиотерапии. В стазис-ящике в фургоне лежат удаленные в ходе операции ткани, завтра же начну эксперименты.

Самым идеальным вариантом было бы пойти по четвертому пути, что только начал развиваться на Земле, и устранить причину болезни. Ведь рак — это заболевание иммунной системы, иммунитет перестает распознавать дефектные клетки, потому последние и растут бесконтрольно, нарушая работу остального организма. Беда в том, что иммунологию я проходил только в рамках обзорного курса, нам объясняли про экспрессию антигенов, лиганды и чекпойнты, но визуально я не смогу отличить один от другого просто потому, что даже близко не представляю, чем они отличаются на молекулярном уровне.

Роберт, что жил в доме напротив в Луивилле, учился именно на онкоиммунолога, листая его учебники, я узнал, что онкоиммунология, на самом деле, возникла почти полтора века назад, когда Уильям Коули пытался вызвать иммунный ответ, занося в опухоль трупные бактерии. Удивительно то, что чуть не треть пациентов ему удалось полностью вылечить от рака. Сейчас понятно, что это варварство, но на тот момент это был колоссальный прорыв. Прорыв, про который забыли почти на целый век, когда наука, наконец, открыла механизмы работы иммунитета. Но это все поэзия, а вон рядом со мной лежит проза, от которой невозможно отвести взгляд.

* * *

Орани проснулась с первыми лучами солнца. Кожа ее по-прежнему оставалась желтой, но глаза уже утратили оранжевый цвет, посветлели и уже были просто желтыми. Сейчас бы взять анализ крови на билирубин и печеночные трансаминазы, да где взять оборудование и реактивы? Придется пока по старинке, визуально, да косвенно по показателям энергетики организма.

К девушке вернулся аппетит, за завтраком она умяла раза в три больше, чем влезло в меня. Организм восстанавливается и требует топливо со строительными материалами. Полностью заращенные швы ничуть ее не беспокоили.

Потом состоялся разговор с вождем. Я честно объяснил ему, что пока смог только отсрочить нехорошее, но буду искать пути окончательно победить болезнь. Сэф остался доволен моими ответами. Потом, улучив момент, я позвонил Арпадио за советом. К сожалению, маг не смог ничего присоветовать, кроме хирургии и восстановления энергетических каналов. Проблема в том, что у Орани каналы были в нормальном состоянии, не в них была проблема. Так что придется настраивать антисептический амулет на определенный тип клеток, чем я и занялся.

* * *

Проще сказать, чем сделать. Одно дело изводить микроорганизмы, что отличаются размерами и структурой от человеческих клеток, другое дело — пытаться воздействовать только на один тип клеток, не трогая при этом остальные. Первый результат забрезжил только под вечер, когда я видеть уже не мог эти клетки. Закрыв фургон, я отправился к юрте вождя, где снова был общий ужин. Пришел я рано, зато удалось перехватить Орани и просто провести полчаса вдвоем, болтая о всякой чепухе. Девушка оживала на глазах, ногти и кожа постепенно приобретали нормальный цвет, склеры еще желтоватые, но прогресс налицо. Пищеварение тоже в норме, восстановление аппетита прошло без заметных последствий. Главное, нам целых полчаса никто не мешал. Мы говорили, я травил больничные и армейские байки, она в ответ делилась местным юморным фольклором, мы дружно смеялись над этими забавными историями. Меня интересовало все, что было хоть как-то с ней связано, ей была столь же интересна наша жизнь. С ней было удивительно уютно и интересно, хоть по возрасту она была на треть моложе меня. А потом нас позвали на ужин. То есть, я-то был за столом, ей же по местной табели о рангах надлежало прислуживать.

* * *

Если вчера мы сидели по разные стороны стола, как на переговорах, с одной стороны трое индейцев, с другой четверо нас, гостей, то сегодня все перемешались. Меня посадили между шаманом и вождем, по другую руку от вождя посадили Хана, Тека же оказался между обоими орками напротив нас. Разговор шел гораздо более непринужденный, чем вчера, хоть и вертелся вокруг тех же тем. Индейцам очень хотелось понять, не продешевят ли они, вступая под крышу гравийской короны. И хочется, и колется. Никто ничего другого, собственно, и не ожидал. Я рассказывал про жизнь племени Опономо, как я ее увидел до переход под гравийскую крышу, и какой она стала после перехода. Особенно вождя заинтересовала первая охота на бизонов, я рассказал от первого лица что видел лично, орки дополнили мой рассказ конкретными цифрами полученной добычи, добавив, что племя еще пять раз охотилось на копытных гигантов, обеспечив себя мясом минимум до следующего лета с большим запасом. Тека быстро развел орков на предмет сходить вместе на охоту, на что я сходу дал добро. Хоть и планировал уже послезавтра обратно, да точно задержусь. Не смогу уехать просто. А парни пусть развеются, да в неформальной обстановке без начальства объяснят преимущества гравийского образа жизни. Ведь если удастся склонить племя к союзному договору, это будет жирнейший плюс в репутацию как мне лично, так и Хану, и племени Опономо. Страна у нас по населению небольшая, можно сказать, что все друг друга знают, не спрячешь здесь личные достижения в многослойной бюрократии.

Наконец, ужин закончился, с разрешения вождя я откланялся и вскоре уединился с Орани в фургоне. Не подумайте ничего лишнего, тут была чистая медицина. Привычно отключив эмоции, я провел осмотр. Избавленный от опухолевой нагрузки молодой организм стремительно восстанавливался, желтизна склер уже не была заметна у радужных оболочек, только оттянув веко можно было увидеть остатки желтизны. Билирубин в крови быстро снижался, жаль, что нет сейчас никаких способов его измерить. Если еще вчера девушка выглядела умирающим лебедем, сейчас же ей некуда было девать энергию. На меня обрушился шквал вопросов, а что я делаю, а что это за штука, а зачем то и почему сё. Завершив осмотр и слегка подкорректировав поставленное в ходе операции плетение ускоренной регенерации печени, я, наконец, смог выключить режим врача и нормально с ней разговаривать. Орани безумно мне нравилась, но сейчас это было что-то новое. В моей жизни было много женщин, отношения длились от нескольких дней до нескольких месяцев, но никогда ни к кому из них я не испытывал того, что чувствовал сейчас к дочери вождя. Другую давно бы уже закадрил и затащил в койку, а тут боялся сказать что-то не так, случайно обидеть. Реально боялся.

— Меня хотели выдать замуж в соседнее племя, но пока сватались и договаривались, началась болезнь. Больная жена никому не нужна, вот я и осталась при отце, — рассказывала Орани.

— Давно это было? — спросил я больше для поддержания разговора, наслаждаясь ее голосом, мимикой, жестикуляцией.

— Позапрошлым летом, мне как раз шестнадцать исполнилось, самый возраст для замужества. Каймар лечил меня, болезнь отступала, но возвращалась, с осени же он уже ничего не мог больше сделать. Каймар хороший и добрый, хотя его и боится все племя.

Интересно, какими методами шаман умудрялся больше года тормозить рак? Надо бы с ним на эту тему поплотнее побеседовать.

— Скажи, почему ты прислуживала за столом? Ведь болезнь тебя буквально доедала, я видел, как нелегко тебе это давалось.

— Все просто. В племени нет бесполезных людей. Тут все при деле. Если бы я перестала работать по хозяйству, меня бы выгнали из племени. Отобрали бы одежду, мертвецам она ни к чему, да отвезли бы в прерию на корм койотам и кугуарам. Не хотела я такого конца.

Тут наступила небольшая пауза. Жизнь по эту сторону гор ни разу не легче, чем по ту сторону. Это как с Хармином, не вылечи я его руку, ждала бы его ровно та же участь.

— Майк, расскажи, как у вас создаются семьи? — вдруг спросила индианка, глядя в глаза с намеком. Или мне этот намек померещился?

— По-разному, Орани, по-разному. Чаще по расчету, даже если молодые любят друг друга. А сама процедура простая: идет пара в храм, там их и венчают перед богом, которому посвящен храм. У орков на Черном Истоке брак заключает шаман перед духами предков. Или ты о другом хотела спросить?

— О другом, — девушка вдруг смутилась. — Вот если бы ты полюбил кого-то, что бы ты сделал?

Мне мерещится подвох или он таки есть?

— Если бы я полюбил кого-то и понял, что не могу без нее жить, я бы, прежде всего, спросил ее, нужен ли ей я.

— Зачем? — перебила меня Орани, удивление на ее лице было неподдельным. — Почему не пойти сразу к ее родителям и не договориться о свадьбе?

— Видишь ли, — тут я конкретно затормозил, пытаясь найти слова, — тут дело такое, как бы это объяснить попроще… В общем, семья — это союз двух людей. Им вместе жить, и хорошо бы, как минимум, не быть друг другу противными. Я видел к чему приводит жизнь с нелюбимым человеком, поверь, если этого можно избежать, лучше так и сделать.

Мы оба замолчали. Ну да, практика в отделении скорой помощи и потом в офисе коронера дала богатый опыт в понимании того, к чему приводят семейные разборки. А семейные разборки в Америке происходят потому, что сдуру женятся и выходят замуж буквально за первого попавшегося, потом оказывается, что в семье абсолютно чуждые друг другу люди с нигде не пересекающимися интересами. И начинается вынос мозга друг другу. А женщины в Америке достать могут очень качественно, и права они свои знают, и твои обязанности. И рано или поздно сгибаемая пружина лопается, доставляя жертву либо в травматологию, либо сразу на стол к коронеру. Ну его нафиг.

— А если по расчету? — неуверенно спросила Орани.

— Честно говоря, не могу себе представить, что мне может понадобиться такого, ради чего нужно связывать себя узами с нелюбимым человеком. Видишь ли, все, что мне нужно, у меня уже есть, если что-то понадобится, я просто это куплю. Единственное, что у нас не продается за деньги — это дворянский титул, — глядя в ее непонимающие глаза, я пояснил, — это вроде наследственной должности, скажем, вождя. Но мне это не нужно. Ну вот как-то так.

— Хорошо, вот пришел ты к любимой девушке, спросил ее, а она говорит «нет», что тогда? — с хитринкой во взоре спросила Орани.

— Собственно, здесь три варианта возможны: либо я ей противен, тогда любое продолжение обречено, либо нравлюсь, но она что-то хочет получить взамен, либо ей нравится другой, — блин, как же легко философствовать, только отчего-то есть ощущение, что выйдет мне это конкретным боком. — Действовать буду по обстоятельствам. В первом и третьем случае объективно ловить нечего. Во втором случае выясню, что она ожидает получить и не будет ли плата чрезмерной.

А девонька-то мотает на ус, ох, кому-то может не поздоровиться…

— Чрезмерная плата — это как?

— Это если она захочет голову моего брата, например. Есть вещи, которые делать нельзя. Просто нельзя. Ладно, засиделись мы тут, — решил я закончить разговор, не нужны нам кривотолки, — пошли обратно к твоему отцу.

— Пошли, — отозвалась она.

Распахнув дверь фургона, я поежился от дохнувшего снаружи холода. На небе горели огромные яркие звезды, в такую ясную ночь в прерии запросто может быть заморозок. Я выбрался наружу, подав руку Орани, которая тут же прижалась ко мне дрожа всем телом. Ну да, печень у нее еще не совсем в порядке, с терморегуляцией пока большие проблемы. Я снова сунулся в фургон, вытащил с полки свою «шоферскую» куртку из толстой отлично выделанной кожи на подкладке из мягкого сукна и накинул ее на плечи девушки. Орани сразу завернулась в куртку, выглядевшую на ней огромной плащ-палаткой. Мы так и шли до юрты вождя, она прижималась ко мне, я же обнял ее левой рукой, в голову лезла всякая дурь, вроде того, что вот в чистом поле из-за угла выскочит монстр, а я его сразу из револьвера бац-бац, да файерболом сверху! Очень хотелось распустить хвост павлином, будто мне снова пятнадцать лет и надо закадрить свою первую подружку. Аж самому перед собой стыдно стало.

Но вот перед нами юрта Сэфа, никакие монстры из-за угла не напали. А гости из-за стола (пусть он и топчан без ножек) и не думали расходиться. Гоняют чаи и треплются. Орани вручила мне обратно куртку и упорхнула куда-то за ширму. Мы посидели еще с час, после чего разошлись по койкам. Я снова спал в одном помещении с Орани, если так можно назвать этот отгороженный закуток.

* * *

Разбудил меня под утро громкий звук, это бурчало в животе у Орани. Стараясь не разбудить ее, я аккуратно оделся и подошел к ее кровати, запуская диагностические плетения. Именно этого я и опасался. После долгого перерыва пошла желчь, да еще и перенасыщенная желчными кислотами, билирубином и прочей дрянью, что вычищалась сейчас из ее крови, кишечная микрофлора среагировала на это неадекватно, какие-то бациллы расплодились сверх меры, задавив остальных. Если оставить на самотек, можно и до кишечной колики довести. Хорошо, что на этот случай уже есть отработанная методика.

Через четверть часа бурчание в кишечнике девушки затихло, процессы в нем нормализовались, можно было спать дальше, но сон никак не шел. Я лежал и думал о стратегии и тактике дальнейшего лечения. С тактикой более-менее понятно, надо допилить антисептическое плетение так, чтобы оно избирательно выжигало раковые клетки. Осталось только сообразить, по каким критериям плетение сможет отделить раковые клетки от здоровых. Магия жизни дает мощнейший аппарат точечной диагностики и воздействия, можно определять все молекулы в клеточной мембране, но все упирается в мои личные знания. Вернее, в их отсутствие.

А ведь где-то на другом континенте лежит мой ноутбук, куда скачана практически вся университетская библиотека, иммунология там точно есть. Всего-то нужно сгонять на Черный Исток, добраться до схрона, вытащить имущество, да вернуться обратно. Делов-то, прям раз плюнуть. Желательно никого при этом не встретить, хорошо я там по мозолям потоптался, могут припомнить. Да и Легион вряд ли простил дезертирство, будем называть вещи своими именами, пусть даже нас тогда и подставили. И не забудем, что на Гравии с порталами система ниппель. Сюда дуй, отсюда… ничего, в общем. Ну и совсем не надо забывать, что имущество мое светить перед посторонними не следует. Любые вещи Древних стоят безумных денег, а тут к гадалке не ходи, и так понятно, что оружие и технику мигом примут именно за древние артефакты. Засада, короче.

Глава 19

А если проблему разбить на отдельные части? Как добраться до Черного Истока? Разумеется, порталом. Если сочинить качественное обоснование, да подключить того же Осту, можно и подорожную выправить, ранг у него в местной власти немалый, да и бывший егерь он, как и почти все чиновники, выходы на безопасников даст, надеюсь.

На Черный Исток надо идти отрядом, и взять с собой лучше всего орков, желательно из моей новой семьи, чем меньше посторонние знают, тем лучше. Отличная интерактивная карта континента имеется, пройдем, дорогу отыщем. Возьмем фургон, закроем красные кресты на бортах брезентом в пустынной расцветке, оторвемся на нем от любых врагов. А лучше завести второй фургон, если получится. Запасем пару сотен артефактных стрел, никакие дикие орки нам не будут страшны. Подъехать к самому схрону не выйдет, там с милю надо по горной местности идти, но это не страшно. Когда ты не один, а с отрядом, все сильно упрощается.

Надо будет у Мило выяснить график ротаций, чтобы не влипнуть. Не хочу воевать с легионерами, там бывшие товарищи по оружию могут оказаться, да и не сделали они мне ничего плохого. И не напороться бы на Искореняющих, тут уже краями не разойдемся, ненавижу мразей, да и у них ко мне чувства ни разу не лучше. Если же тамошние орки решат мне припомнить былое, засыплем их артефактными стрелам, да слиняем на скорости.

Смотря по тому, что за подорожную дадут, будем смотреть, брать ли только ноутбук с зарядной станцией, либо тащить все. Там видно будет.

В общем, план начал вырисовываться. По возвращении первым делом к Хармину, как договоримся, тут же в Истор, обеспечивать подход и отход. С Мило же надо прямо сегодня поговорить. Но это все на потом, раз не спится, пойду-ка я дальше экспериментировать.

* * *

Кажется, мне удалось методом слепого тыка нащупать отличие между здоровыми клетками печени и метастазами. Плетение четко убивало раковые клетки, не трогая здоровые. Проблема в том, что оно при этом точно так же убивало и здоровые клетки других тканей, так что амулет сделать не получится, надо будет работать вручную. Но это уже прорыв. Зная, куда надо смотреть, теперь будет проще разбираться и с другими органами, взял биопсию, да за работу. Плетение было оформлено как раз, когда в фургон явилась Орани с кружкой крепкой кавы. Отхлебнув с полкружки, я в приказном порядке положил ее на стол, велев не двигаться, несколько минут расставлял маркеры, чтобы плетение не вышло за пределы паренхимы печени, потом запустил плетение на минимальной мощности. В магическом зрении было видно, как гибнут отдельные клетки, чуть добавив энергии, процесс пошел веселее и вскоре закончился. Раковых клеток в печени не осталось. Ура!

— Как ощущения?

— Когда ты там что-то делал, внутри сильно зудело, будто комары кусали, сейчас почти прошло, — ответила девушка.

— Так и должно быть, — ответил я с уверенностью, которой не ощущал. В какой-то статье было написано, что такого типа зуд возникает, когда собственный иммунитет распознает и убивает раковые клетки. Тут их убило плетение, сейчас организм занимается их утилизацией, создавая похожие ощущения. Так или иначе, чистка даст ей полгода нормальной жизни, может и больше. За это время я обязан найти лекарство.

* * *

С Мило поговорить не удалось, у них происходила какая-то движуха, профессору было не до меня, так что я закрылся в фургоне и продолжил эксперименты с тканями. Орани принесла обед, который мы съели сидя на раскладных стульях у фургона под ярким, но почти не греющим зимним солнцем, а потом долго болтали обо все и ни о чем конкретно. В разговоре с ней постоянно возникло ощущение, что мы знакомы уже многие годы, а не всего пару дней, и уже трудно было представить свою жизнь без нее. Влюбился я что ли на старости лет? Кошмар какой. Все влюбленные, кого доводилось видеть, вели себя, как законченные идиоты, неужели со мной такая же жуть происходить? Похоже на то, если мозги не загружать, сразу начинаю считать, сколько времени я ее не вижу, и сколько осталось до следующей встречи. Хорошо, что есть задача для загрузки мозгов, правильная задача: спасти Орани. Тут не только мозги заработают, ради этой цели я готов на все!

* * *

К вечеру удалось подобрать параметры плетения от метастазов из кишечника и поджелудочной железы. Это относительно несложно, если знаешь как, и имеются образцы здоровой и больной ткани в достаточном количестве. Перед ставшим уже традиционным ужином у вождя это плетение было использовано на Орани, судя по расходу энергии, в ее организме еще оставались раковые клетки. На этом мои возможности пока заканчивались, надо быть честным с самим собой. Пока заканчивались. Но я над этим уже работаю.

За ужином говорили почти исключительно про сегодняшнюю охоту, про которую я уже успел забыть. Полтора десятка индейских охотников и два моих орка поехали в прерию охотить мясо. Повстречалось им стадо антилоп, орки тут же подстрелили парочку на недоступной индейским лукам дистанции. Потом так же с дальней дистанции завалили трех бизонов. В общем, у племени резко возрос запас мяса, на столе оно тоже присутствовало. Антилопа была вкусная. Вождь сегодня был не слишком многословен, на вопросы отвечал односложно. и задумчиво косился то на орков, то на меня, то на дочь, когда та возникала, чтобы что-то подать или убрать со стола. Когда все наелись до отвала, нас с орками вежливо попросили удалиться, вождь с парой советников (как еще именовать Теку и шамана?) насел на лейтенанта. Похоже, что-то у них завертелось.

Мы с Орани сидели на раскладных стульях у фургона, держась за руки, смотрели на звезды и говорили, говорили, говорили. Завтра мне уезжать, клиника ждет, да и судейские обязанности никто с меня не снимал, но это будет завтра, сейчас же я наслаждался каждым мгновением рядом с ней. Как описать происходившее со мной? Да никак. Кто не испытывал подобного, тот не сможет понять, это как пытаться объяснять цвета слепому и музыку глухому.

Нашу идиллию нарушили самым грубым образом: трое хмурого вида воинов притащили на плаще юношу, скрючившегося в позе эмбриона, пытаясь удержать лезущие из раны на животе кишки. Я было подумал, что на племя кто-то напал, но все оказалось куда проще: подрастающая молодежь мерялась размерами своих копий и томагавков, сходясь в поединках. Обычно при этом использовалось учебное затупленное оружие, но отдельные любители пощекотать нервы бились друг с другом на вполне боевых клинках, тут был тот самый случай. Пацан не успел увернуться от удара, и лезвие томагавка рассекло ему брюшину. Местные томагавки заметно отличаются от земных, размеры примерно те же, но лезвие скорее напоминает узкую однолезвийную секиру, им очень удобно наносить режущие удары, именно такой и словила эта личинка воина.

Раненого занесли в фургон и переложили на операционный стол, после чего воины удалились. Я ожидал, что Орани испугается крови, но ошибся, ей было все интересно, она даже вызвалась ассистировать. Обезболив рану и разложив пациента нормально на столе, я осмотрел рану магическим зрением. Парню повезло, кроме рассечения брюшины он получил всего два надреза тонкой кишки, лезвие скользнуло по ребрам, потому и не смогло прорезать глубже. Фигня вопрос, исправим быстро, даже амулет для наркоза использовать не буду.

В общем, так и получилось, подготовка заняла больше времени, чем сама операция. Да и во время операции больше провозились с удалением крови из брюшной полости, чем собственно со сращиванием тканей. Полчаса на все про все. Боец слез со стола, ощупал живот, по которому шла багровая полоса шрама, который я специально не стал окончательно заживлять, повертел корпусом, после чего поклонился, как младший старшему (я уже научился разбирать типы поклонов):

— Бледнолицый шаман, Горн из племени Опонги благодарит тебя за исцеление и перед лицом духов предков заявляет, что отныне его дом — это твой дом. На мне отныне священный долг жизни перед тобой. И пусть я пока не прошел посвящение в воины, только свистни, я сразу явлюсь!

Как там было в старом советском фильме, «если надо кого убить, только скажи, от мафии еще никто не уходил!», тут примерно то же самое. Особенно радует это название «бледнолицый», при том, что одень нас одинаково, поставь рядом, и уже не разберешь, кто здесь индеец. Просто у них принято идя в бой вымазывать лица охрой, потому они и краснокожие.

Я ответил приличествующим кивком:

— Майк из племени Опономо и шаман бледнолицых услышал твои слова, Горн из племени Опонги. Тебе же пока приказ: до послезавтра старайся не делать резких движений, чтобы рана не разошлась, потом можно.

Горн выдал длинную цветистую фразу благодарности, после чего отвалил вместе с тремя воинами, что его сюда принесли. Они так и дожидались у фургона. Мы же снова сели на раскладных стульях так, чтобы фургон закрывал от поднявшегося ветерка. Разожженная походная печка давала приятное тепло, а чтобы Орани не мерзла, терморегуляция у нее пока не восстановилась окончательно, ей было подарено толстое шерстяное пончо, что было приобретено для холодного сезона.

Я наслаждался ее близостью и поймал себя на мысли, что любую другую симпатичную девицу либо давно бы затащил в койку, либо вообще бы не связывался. Здесь же другое, я боялся сделать неловкое движение или сказать что-то не то, что оттолкнет ее. Тут облажаться можно только один раз, второго не будет. Но до чего же приятно вот так сидеть рядом, держать ее руку в своей и просто молчать. Но вот «индейская свеча» почти прогорела и перестала греть, пришлось вставать и идти спать.

Я снова ночевал в одной комнате с Орани, если так можно именовать загородку в юрте. Лежа на спине, я смотрел в потолок. Сон никак не шел, в голове роились отрывочные мысли, вдруг одеяло откинулось, и тонкая девичья фигурка скользнула под него, прижавшись к моему боку.

* * *

Судя по всему, я был у нее первым мужчиной, как говорится, клинические признаки налицо, а спрашивать такое у любимой девушки боязно. Да, уже любимой, определился я. Неопытность она компенсировала таким энтузиазмом, что пришлось пару раз срочно восстанавливать поврежденные ткани, ибо дорвалась. В общем, в эту ночь выспаться не удалось. До кучи, с утра пораньше в комнату заглянул вождь, увидел нас вместе, сделал одобрительный жест и исчез. Ой, всё, приплыл ты, Миша. А с другой стороны, скажи честно, ты точно против? Вот точно-точно?

Осторожно выбравшись из-под одеяла и набросив кое-какую одежду, я вылез на улицу умываться. Ночь опять была ясная, вода в стоявшем за юртой долбленом корыте покрылась коркой льда. Сломав лед, я обмакнул голову в ледяную воду. Взбодрило. Теперь ей же облиться, растереться полотенцем, да принять дежурную кружку кавы, там, глядишь, соображалка и заработает нормально.

* * *

За завтраком все было, как и вчера. Вождь общался с нами, никак не показывая, что застукал свою дочь со мной. Ладно, проясню этот момент чуть позже, пока же надо отыскать Орани. Отыскалась она на хозяйственном дворе, если так можно назвать пространство между тремя юртами, накрытое сверху травяными циновками, где всякое разное готовилось, шилось и стиралось.

— Здравствуй, любимая, — сказал я. Слово вырвалось само собой, точно влюбился, ага.

— Здравствуй, любимый, — ответила она и прижалась к моему плечу.

— Твой отец видел нас вместе.

— Ну и пусть, — с вызовом сказала Орани, покраснев, — ты лучше скажи, тебе было хорошо со мной?

Тут наступила моя очередь краснеть. Я просто крепче прижал ее к себе, потом, решившись, сказал:

— Вот ты спрашивала, что я буду делать, если захочу на ком-то жениться.

— Ты уже хочешь? — она хитро взглянула мне в глаза.

— Не хочу расставаться с тобой ни на минуту. Но от меня зависят другие люди, подвести которых будет подло, поэтому, как бы я этого ни хотел, остаться не получится. Ты бы смогла переехать жить в другой мир? Жизнь у нас сильно отличается от вашей, все другое.

— С тобой я куда угодно готова пойти, — почти прошептала она, склонив голову мне на грудь, порыв ветра чуть растрепал ее волосы, защекотав мне ноздри, ужасно хотелось чихнуть, уж не знаю, как удалось удержаться и ее не потревожить.

— Другими словами, ты согласна выйти за меня замуж?

— Конечно же! — подпрыгнув, она повисла у меня на шее. Мы так простояли с минуту, не обращая внимания на остальных на хоздворе. Потом я аккуратно поставил ее на землю и сказал:

— Тогда пошли к отцу, будем договариваться.

* * *

Договориться с вождем оказалось куда проще, чем я думал. Он выслушал нас и выдал решение: свадьба состоится осенью на празднике Великой Охоты, это еще месяцев восемь ждать, зато за это время мы точно поймем, достаточно ли подходим друг другу. До той поры что я могу приезжать сюда, что Орани может приезжать ко мне, но не больше, чем на две недели, а также несколько условий по мелочи, вместо калыма. Возражений ни у кого не нашлось, потому Сэф кликнул шамана, и несколько всклокоченный с утра Каймар провел обряд помолвки. Вот и отлично.

Тут заявился Хан, всех посторонних вежливо попросили из юрты, да и что мы там забыли? Пару часов до отъезда мы провели вместе, сходив на берег реки, что текла в трех фарлонгах от лагеря племени. Этот берег реки был низким и с белым песчаным пляжем, я не удержался, снял сапоги и, завернув штаны, пошел босиком в холодной воде, в которой изредка мелькали тени довольно крупных рыб. Надо было удочки взять сюда, только хорошая мысля всегда приходит опосля. Ну ладно, попробуем без удочки, я сплел из силовых нитей что-то среднее между мешком и корзиной, подвел эту конструкцию под особенно крупную рыбину и рванул ее к берегу. Переборщил с усилием, бывает: рыбина пролетела по воздуху и шлепнулась шагах в шести от воды и забилась по песку. Прижав ее одной рукой, я пронзил ей голову кинжалом, правда, только с третьей попытки, зверюга дергалась и скакала по песку, как сумасшедшая. Орани с интересом наблюдала за моими манипуляциями и подошла только когда рыба затихла. Ну и зверюга! Явно из лососевых, считая хвостовой плавник, ростом с Орани, то есть, метр шестьдесят примерно, весов нет, но очень тяжелая. И жуткая пасть, полная загнутых внутрь зубищ. Даже язык зубастый, видать, чтобы помочь упирающейся добыче быстрее попасть в желудок. Выпотрошив рыбу и вывалив потроха обратно в реку, я попробовал сообразить, как ее дотащить до стойбища, но дочь вождя поднялась повыше, да оглушительно свистнула, замахав кому-то рукой. Буквально через минуту сюда примчалась верхом пара юных кандидатов в воины, с уважением в глазах подхвативших рыбину и утащивших ее в стойбище. Мы же продолжили гулять, беседовать и целоваться.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилась и наша прогулка. Хан позвонил по амулету связи сказав, что пора отправляться. Мы, не торопясь, дошли до стойбища, где я простился со всеми, вручив Орани амулет связи. Амулет заряжен под завязку, можно пару месяцев болтать без перерыва, нам надолго хватил. А затем все сели в фургон и двинулись в обратную дорогу.

* * *

Дорога прошла без приключений. Да и сколько той дороги? По пути Хан поведал, что вождь подписал-таки союзный договор с Гравией, за что индейцам полагается целый ворох ништяков, а самому Хану как минимум благодарность, да и меня он обещал в рапорте отметить, глядишь, каких-нибудь плюшек с печеньками отсыплют. Задерживаться у военных не стали и сразу после обеда двинули к горам с тем, чтобы еще засветло быть в Харе. Дорога была уже разведана, фургон бодро катил по прерии, подпрыгивая на кочках, в обозримом пространстве не было ни одного разумного существа, что не могло не радовать. В гору фургон катил столь же легко, как и по равнине, дальше был перевал, извилистое ущелье или долина, сами называйте, как хотите, и вот уже виден участок с «огненными кустами», как индейцы именуют те накапливающие Силу растения на моем участке, еще полчаса, и мы в клинике.

* * *

Дел накопилось выше крыши. Пока нас не было, прибыла очередная партия горняков, разумеется, тут же отметили это дело, да устроили пьяную драку с поножовщиной, хорошо, хоть не убили никого. Маршалы при поддержке трезвого населения разогнали эту гоп-компанию, да повязали особенно буйных. Молодцы, работу свою сделали, а теперь отдуваться придется мне: в клинике шестеро с переломами и ножевыми ранениями, еще десяток сидит в подвале «федерального здания», суда ждет. Честно говоря, надоело это уже, завтра же переговорю с Тило, пора прекращать пьяную вакханалию. Ибо сказано: ну выпил ты литр, ну два, ну три, но напиваться-то зачем? Еще сильно порезали руку маршалу Грофу. Он, ясное дело, от помощи отказывался, утверждая, что это «просто царапина», пришлось напомнить, кто ему зарплату платит и вообще здесь начальник. И вставить конкретный пистон за то, что был на службе без положенных кожаных наручей. Положено по форме — изволь носить и не жужжать.

С Грофа я и начал. Царапина, не царапина, он на службе и должен быть полностью здоров, потому, не взирая на протесты и возражения, орка затащили в процедурную, раздели и посадили на стул, разложив раненую руку на столе. Рана уже закрылась первичным натяжением, да только ткани начали неправильно срастаться, пришлось иссекать, соединять и сращивать. Со следующими было проще, они не брыкались и не упирались, да и травмы были не особо сложные, так, обычные рассечения мышц. Рют с Каром качественно их прооперировали, мне оставалось только ускорить заживление. Так или иначе, провозился я с ними допоздна. Потом, уже дома, связался по амулету с Орани, мы проболтали не меньше часа, пока у нее от утомления язык не начал заплетаться.

* * *

С судом затягивать не стали, следствие проведено, виновные — вот они, свидетелей вызвали. Все виновны в нарушении общественного порядка, всех на общественные работы на пару недель, пусть канавы копают, нужники чистят, да дороги делают. Деятель же, что порезал Грофа, оправился на каторгу на пять лет, и пусть спасибо скажет, что не в петлю, нечего было на представителя власти нападать, тут никакого сочувствия в принципе быть не может.

Следующим пунктом программы был разговор с Тило. Мысля моя была проста: надо принять закон, запрещающий по пьяной лавочке утрачивать контроль над своим состоянием. Чтобы кто напился до состояния нестояния — тому сразу штраф, а кто на этом фоне бузить начнет, тому большой штраф, да чтобы суда не ждать, сразу на месте рассчитываться. Бургомистр согласился сходу. Мы быстро сочинили текст закона, Тило его подписал, я заверил. Отныне, если хочешь нажраться, бухай дома, либо шагом марш из поселка за частокол. Так спокойнее будет. По большим праздникам будем исключение делать.

Вернувшись в клинику, я закрылся у себя в кабинете и взялся за амулеты связи. Первым делом Хармин, названный брат был на охоте, обещал приехать завтра. Так лучше будет, здесь меньше ушей. Следующим пунктом программы был Мило. Учитель явно заподозрил, зачем мне нужен график ротаций, но никак это не комментировал. Оста ждал меня у себя через три дня, там обо всем и поговорим. Дальше был обычный рабочий день, наполненный работой с пациентами, обучением персонала и изготовлением артефактов. Для последнего очень не хватало станков, токарный нужен обязательно, фрезерный во вторую очередь, без них сложно сделать отдельные детали, так что позвонил Хеделю и озадачил его поиском оборудования. А еще мы с Орани трижды созванивались, раньше никогда не подумал бы, что смогу часами зависать на телефоне, в качестве которого здесь амулеты связи. Главное, что здоровье у нее почти наладилось, девушка была полна сил и энергии. Как же я был рад за нее!

* * *

Названный брат приехал с утра, посмотрел на клинику и дом, выдал веское «хорошо ты здесь устроился», после чего мы закрылись в кабинете, поставив звукозащитный экран. Сказать, что Хармин удивился новостям, это ничего не сказать. Брат выпал в осадок что от новости о моей грядущей женитьбе, что о планировании экспедиции на Черный Исток.

— Майк, так дела не делаются. Десяток наших семейных воинов я тебе дам без вопросов. Но когда вы будете боевым слаживанием заниматься? — выговаривал мне брат. — Хочешь туда поехать? Не вопрос, но я тебя не отпущу пока ты с моими парнями не научишься нормально вместе работать. Иначе и сам сгинешь, и парней под молотки подведешь. Я сказал.

— Брат, да разве я возражаю? Через три дня я в Истор, кстати, список закупок привез? Там два-три дня, потом присылай своих парней, будем притираться.

— Еще бы ты возражал, — ухмыльнулся Хармин. — И это, не забудь пригласить нашего вождя с шаманом на свадьбу. Иначе очень сильно обидятся. А вот тебе и список.

Орк выудил из сумки сложенный вчетверо лист бумаги, исписанный мелким почерком. Ну-ка, что у них там? Еще два десятка ружей, это понятно. Ткани, нитки, иголки, ножи и ножницы, тоже понятно. Три десятка лопат? Кирки? Гвозди, скобы, молотки, плотницкие топоры, пилы? Готов поставить сотню золотых талеров против старого дырявого носка, что племя решило либо осесть, либо вести оседлую деятельность. Хороший признак, на самом деле. По-хорошему, не нужны королевству кочевые племена. В смысле, если племя интегрируется в королевство, нечего ему бродяжничать, надо вылазить из первобытной дикости и приобщаться к благам цивилизации, начиная с теплого отапливаемого сортира и кончая доступом к нормальной медицине, да не забывать работать на всеобщее королевское благо. Кстати, что если взять небольшой магомотор, да изобрести мотоцикл? Отличная штука выйдет и для пастухов, и для охотников, и много еще для кого. А уж устройство старого «харлея» дяди Бена я выучил наизусть, когда помогал ему приводить в рабочий вид это ржавое чудовище 1939 года издания, конструкция простая, как угол дома и надежная, как кирпич. Даже на местной допотопной производственной базе повторить ее не самая великая проблема, разве что с амортизаторами затык. Нет, я в курсе, что там должны быть какие-то неведомые «перепускные клапаны», только что это за зверь и на что он похож, я не знаю. Еще одна зарубка на память. Что-то мысль далеко забрела, что там дальше по списку?

* * *

Оставшиеся дни до отъезда в Истор пролетели совершенно незаметно. Пациенты, обучение персонала, учеба у Мило и написание учебников по медицине сжирали почти все время, впрочем, с Орани мы болтали подолгу несколько раз в день, старые же товарищи (Рют и Кар конкретно) начали на меня коситься и вертеть пальцем у виска, когда думали, что я их не вижу. Это они от зависти, точно говорю.

Но вот наступило утро, когда я снова сел за руль фургона, маршалы Албен и Манкор заняли места рядом, и мы покатили к ближайшему порталу. Двадцать лиг, примерно сотня километров, это не так много. Первые несколько миль мы неслись с ветерком по свежепостроенной дороге, разогнавшись под сотню километров в час. Толстые шины и рессоры проглатывали неровности выложенного камнем дорожного полотна, орки пребывали в полном восхищении. Дикие люди, дети прерий, все бы им мчаться, да глотки резать, прям как дети малые. Потом пришлось сбавить скорость и объехать стороной толпу каторжников, что строили эту самую дорогу. Дальше была старая накатанная грунтовка, здесь я не рискнул разгоняться больше примерно сорока километров в час. И вот снова мы объехали дорожное строительство, после чего погнали по свежему ровному каменному полотну, здесь я рискнул разогнаться где-то до полутора сотен в час. Фургон мог запросто гнать и быстрее, но стало страшно: ветер сильно мотал наше транспортное средство, с его аэродинамикой, как у кирпича, через пару миль я сбавил скорость на треть, так дальше и ехали до самого портала. Главное, стоило только сравнить орков с детьми, так они тут же стали себя вести соответственно, визжали, пищали, кричали, активно выражая прущие через край эмоции и несколько при этом напрягая. Не поймите меня неправильно, я ничего против детей не имею, но когда рядом два таких «ребеночка» ростом больше двух метров и почти по полтора центнера весом, это вызывает озабоченность. Махнет такой дитятко рученькой, да снесет тебе буйну головушку, как будто ее и не было. Причем он даже не заметит, что самое обидное.

Но вот показался портал, орки угомонились, сделали морды чемоданом и приняли вид надменный и гордый. Ну да, понты — это наше всё. Но вот портал заработал, по ушам привычно хлопнул перепад атмосферного давления, впереди показался Истор.

Глава 20

— Ознакомься и распишись в получении, — Оста толкнул через стол папку тисненой кожи с гербом Гравии и сияющими латунными уголками. Это вместо здрасьте.

— Я тоже рад тебя видеть, Оста, — сказал я, открывая папку. Что там понаписали? За особые заслуги в бла-бла, это пропускаем, это тоже пропускаем, и это тоже. Вот ведь кому-то не лень было столько всего писать, да все от руки. Ладно, что там внизу накарябали? Полное гражданство Гравии? Это хорошо. Дворянский титул? Тоже неплохо, хоть и нафиг не нужен, но теперь я Майк ван Хар, охренеть и не встать, как бы не лопнуть от собственной значимости. И, разумеется, оттиск государственной печати и подпись канцлера. Нормально так. В рамку повешу в кабинете в клинике, чтобы пациентки знали, что тут не баран чихнул, а целый дворянин ван Хар принимает. Тьфу, что-то нервы разыгрались.

— Прочитал? Расписывайся в получении, и да, привет тебе, гражданин ван Хар, — чиновник с ухмылкой сунул под нос ведомость, где я расписался напротив своего имени, поставив дату и приложив палец к кружку справа.

— И за что мне такое счастье привалило? — поинтересовался я.

— Так написано же, «за особые заслуги», — Оста выделил слово «особые». — Клинику организовал? Организовал. Судьей работаешь? Работаешь. Нападение орков на Хар отбил? Отбил. Целых два племени под корону Гравии привел? Привел. И что тебе еще надо? Это не считая того, что судья без гражданства это как плотник без топора. Ну и свои медицинские артефакты добавь в кучу. Полезный ты человек, Майк, вот и отметили.

— Да понял я, что полезный, понял… Лучше скажи, что мне это даст, кроме гордой приставки «ван»?

— Налоги ниже, на порталах вместо подорожной просто по паспорту пройдешь. Кстати, тебе в канцелярию на третий этаж надо за этим самым паспортом. Да много чего, на самом деле, Вон, на полке свод законов стоит, третья книга справа, прочти, если интересно.

Толстый фолиант не вызывал ни малейшего желания брать его в руки. Пока я его тупо разглядывал, Оста вдруг сказал:

— Да, еще один важный момент: Гравия защищает своих граждан по всей Изначальной. Вот влипнешь ты в разборку с тем же лундийским Легионом, Гравия тебя прикроет. И поверь, Лундия прислушается.

Вот это уже интересно! Впрочем, интересно это только в самой Лундии, на Черном же Истоке могут запросто повесить без особых разбирательств с призывом гравийского консула.

— И от Искореняющих Скверну прикроет? — уточнил я.

— Каких Искореняющих? Кончились они все, — с радостной ухмылкой сообщил Оста.

— Как кончились? Где, когда? — не врубился я в новость.

— Ты действительно не в курсе? — чиновник внимательно присмотрелся ко мне, — Однако!. До вашего медвежьего угла вообще новости не доходят, похоже. Уже пара месяцев, как орден Искореняющих Скверну полностью уничтожен в Зунландии, под это дело их и в Лундии на ноль помножили, надоели они всем.

— А Крат? — тупо спросил я.

— Крат тоже кончился, они с главным Искореняющим героически извели друг друга. Власть в Зунландии взяли нормальные военные, порядок навели, эльфаров с гномами выгнали, теперь Зунландия наш протекторат, — Оста явно гордился новостью. Ну да, была заштатная колония, стало мощное государство, еще и взявшее под крышу бывшую метрополию. Нормально получилось. Оста же продолжил: — Кстати, для тебя, как гражданина, порталы в Зунландию открыты, оформи подорожную — и всего делов.

— Погоди, дай переварить. Мне говорили, что дорога на Гравию это путь в один конец, это уже не так?

— Уже не так. Война кончилась, врагов прижучили, границы чуть приоткрылись. Ездить можно только имея подорожную, а ее кому попало не дают. Гражданам дают. А что, хочешь съездить?

— Хочу, надо мне на Черный Исток, дела там незаконченные остались, но это между нами.

— Черный Исток? — Оста задумался, — оформи подорожную в Зунландию, оттуда перейдешь любым порталом, куда тебе надо. В общем не морочь мне голову, иди в канцелярию за паспортом, потом вернешься, сделаем все остальное.

* * *

Паспорт уже был выписан, оставалось только приложить палец, куда следует, да хлопнуть магическую печать сверху. Теперь я официально ван Хар. Так как во всех документах я значился только с одним именем, начальство в бесконечной мудрости своей назначило фамилию по названию нашего населенного пункта, поселка Хар. К слову, поселок уже начал приобретать черты типичного городка Дикого Запада из вестернов, все, как мы любим, даже виселица не пустует. Но это все поэзия, сейчас у Осты будет проза с оформлением подорожной.

* * *

По поводу прозы догадка оправдалась полностью. В кабинете у главного распределителя человеческих ресурсов сидел дядечка невзрачной внешности, этакий архетип хрестоматийного шпиона. Это что, я влип?

— Гражданин ван Хар? — осведомился невзрачный.

— Да, — односложно ответил я.

— Следуйте за мной, — невзрачный направился к двери. Я посмотрел на Осту, тот утвердительно кивнул. Ну ладно, проследую. Невзрачный бодро прошел по коридору до лестницы, спустился на этаж ниже и свернул под лестницу, я следовал за ним в паре шагов. Ситуация отдавала низкобюджетными голливудскими фильмами про злобное КГБ или Северную Корею. Вот прям сейчас меня изобличат, как вражеского шпиона, выведут в чисто поле, поставят лицом к стенке и пустят пулю в лоб из зенитного миномета двумя очередями. Потом хладный труп скормят сому-людоеду, а того скормят собакам. Или наоборот? Блин, какая чушь в голову лезет!

Под лестницей оказался проход в бывшие хозяйственные помещения. Бывшие, так как сейчас комнаты прислуги заняли под кабинеты, в один из которых мы и зашли. Ну посмотрим, что мне предъявить хотят.

Кабинет представлял собой крошечный закуток, где места было ровно на стол, два стула, да еще небольшой набитый бумагами шкаф. Окна отсутствовали, освещал помещение шар магического светильника под потолком. Явно раньше это была какая-нибудь кладовка. Невзрачный сел за стол и молча указал рукой на стул с другой стороны, куда я и сел. А стул-то нормальный, удобный, не то, что та жуть в фильтрационном лагере. Пардон, но как на таком стуле шпиона раскалывать?

Невзрачный тем временем вытащил из ящика стола папку с бумагами, из другого ящика вынул бланк подорожной, раскрыл папку и начал заполнять какой-то лист.

— Майк ван Хар, верно? — уточнил он.

— Ну да, — сказал я, все еще не въезжая в происходящее.

— Собираетесь на Черный Исток? Куда конкретно? — невзрачный исподлобья взглянул мне в глаза.

— Город Аш и чуть дальше.

— То есть, не сам город нужен?

— С какой целью интересуетесь? — выдал я неожиданно для самого себя любимую фразу безопасников всех времен и народов.

— С какой, с какой, — устало сказал невзрачный, — с такой, чтобы вас там не поджарили, вот с какой. Портал в Аше держат остатки ордена Искореняющих Скверну. С вашим прошлым им лучше в лапы не попадаться. От Аша в какую сторону надо?

— На юг.

— Тогда смотрите сюда, — полистав географический атлас, невзрачный выложил его на стол, открытым на нужной странице. — Есть два портала в радиусе полусотни лиг оттуда. На западе лундийский, на юго-востоке айзанский. Я бы рекомендовал лундийский, пусть он дальше и надо объезжать вот этот хребет. Сами понимаете, с Айзанским ханством всегда все сложно.

А дядечка дело говорит. Да, от лундийского портала надо изрядного крюка по саванне давать, да с заходом в пустыню, зато места малонаселенные и не слишком подходящие для жизни. У ханцев же все сложно, восток — дело тонкое, ну их нафиг.

— Лундийский портал лучше, вы правы, — согласился я с ним.

— Тогда выписываю подорожную на него? — полуутвердительно спросил невзрачный. — Каков состав группы?

— Я и десяток орков в качестве охраны.

— Тогда пишу на двенадцать персон, меньше можно, больше нельзя. Заполняю? — дождавшись моего кивка, чиновник заскрипел пером авторучки по толстой плотной бумаге, через минуту я приложил к кружку на бланке палец, по бланку хлопнула печать. Все. И никаких пыток, допросов и расстрелов инакомыслящих. Скучно, господа.

— Теперь вам в канцелярию на третий этаж, поставить еще одну печать. Обратную дорогу найдете? — спросил невзрачный, вручая подорожную.

— Разумеется, — ответил я. — Спасибо вам!

— Да ладно, — махнул рукой чиновник, — Оста попросил, а мне не трудно. Сложно разве для хорошего человека? Порядок, кстати, знаете? Отсюда в Арзун, оттуда уже на черный континент. Обратно тем же способом. Прямого сообщения нет.

Еще раз поблагодарив чиновника, чье имя я так и не спросил, я сбегал в канцелярию, получив там на бумагу еще одну колотуху, после чего отправился по остальным делам. Первым делом к Хеделю, снабженец уже должен был что-то подобрать.

* * *

И что теперь с этой дурой делать? Добрый дядюшка Хедель раздобыл где-то гигантский фургон, даже фургонище. Сорокофутовый морской контейнер знаете? Вот увеличьте его раза в полтора в высоту и ширину, поставьте на широкие колеса диаметром в рост человека, будто снятые с трактора, получится это чудовище. Я разглядывал это внезапное «счастье» и ловил отвисающую челюсть.

— Ну как тебе машинка? — осведомился снабженец с легким ехидством.

— Не бита, не крашена, девочка ездила, — выдал я первое, что пришло на ум, глядя на дыры в бортах. Вот этот пролом точно от пушечного ядра, тут картечью влепили, а там арбалетные болты постарались, еще и подпалины от магии под крышей, сейчас уже не разобрать какой. — Где ты откопал этого монстра?

— Где откопал, там больше нету. Главное, ходовая часть здесь совершенно целая. Видишь, вся пальба по пассажирам шла.

Ну да, ни одной пробоины ниже уровня моего роста. Явно били по людям и старались не задеть лежавший на полу груз. Заглянув под днище, я убедился в правоте Хеделя, оба мотора были в полном порядке, как и пара накопителей энергии. И да, рама совсем новая, ни пятнышка ржавчины.

— Так ты берешь? — уточнил снабженец.

— За полтысячи-то? Разумеется, беру. Тебе как, наличкой или через банк? — еще бы я не взял, здесь рама с магомоторами и накопителями больше стоит, не считая колес, они тоже дорогие. А что транспорт такой монструозный, так не беда, применение завсегда найдем, а не найдем, так продадим сильно дороже.

— Давай через банк, так всем проще, — ответил Хедель.

Я вынул чековую книжку, выписал именной чек на пятьсот талеров, расписался, приложил палец и вручил его снабженцу.

— Держи. До каретной мастерской его дотащат?

— Нафига тебе мастерская? — удивился снабженец. — Парни и здесь тебе его сделают в лучшем виде.

Ну да, тут ведь что-то типа склада и гаража местных вооруженных сил. Хедель тем временем махнул кому-то рукой, и к нам из глубины мастерской вышел колоритнейший персонаж. Роста в нем было метра полтора от силы, зато в ширину почти столько же, мощные кривые ноги, руки толщиной с мое бедро. Этакий качок-недомерок, явный полугном. Хитрая совершенно бандитская рожа с многодневной щетиной и глубоко посаженными темными глазами делала образ законченным. Такому только ночами милостыню по подворотням собирать. В образ не вписывалась только совершенно нормальная рабочая одежда, заляпанный маслом синий комбинезон и такого же цвета не менее заляпанный берет на коротко стриженных черных волосах.

— Кому я тут понадобился? — голос у персонажа был под стать, как из бочки.

— Пат, это Майк. Майк, это Пат, — кратко представил нас друг другу Хедель. — Майку нужно ласточку до ума довести. Сами договаривайтесь, я пошел. Майк, сегодня в шесть, не забудь. Если не придешь, мои обидятся!

Хедель удалился, полугном же, не говоря ни слова, полез сначала в кабину, потом в салон, напоследок заглянул под днище, после чего вынес вердикт.

— Тут все не так страшно, как кажется. Рама целая, ходовая часть в порядке, рулевую надо будет посмотреть, с виду никаких повреждений, но кто его знает. Несущий каркас кузова почти целый, так, пару стоек и балок поменять. А вот обшивка только на дрова годится.

— Можно что-то с размерами сделать?

— Вы хотите еще больше? — Пат удивился.

— Наоборот, хочу поменьше. Второй этаж в кузове не нужен, там бы грузовую площадку с ограждением сделать, а все лишнее убрать.

— Тогда еще проще, из несущего каркаса там всего одна балка под замену. Пойдемте в контору, определимся с фронтом работ, — полугном направился обратно к мастерской, я последовал за ним.

С Патом мы просидели над чертежами не меньше часа, расписывая, что, где и как должно быть сделано, договорились об оплате, составили договор, после чего я оставил задаток и двинул дальше, дел было выше крыши. Типография, больница, патентное бюро, «туристический» магазин, арсенал…

Проходя мимо очередной лавки, среди выставленного я заметил музыкальный инструмент, отдаленно напоминающий гитару. Вблизи, правда, это оказалась странная помесь гитары с лютней. Почти прямоугольная дека со скругленными углами, обратная же сторона корпуса была выпуклой, склеенной из узких деревянных полосок, как у лютни, но головка грифа была типично гитарная, а не выгнутая назад почти под прямым углом. Спросив разрешения у хозяина лавки, сухонького старичка с незапоминающейся внешностью, я взял инструмент в руки. Тяжеловат, строй незнакомый, но тембр приятный.

— Кто это такое делает? — осведомился я у хозяина.

— Племянник мой, господин хороший. Столяр он, мебель вон стоит его работы, — хозяин махнул рукой внутрь помещения, где стояли несколько стульев и комод, — а это так, баловство.

— Вот по поводу баловства и есть к нему разговор. Как бы его увидеть?

— Подождите одну минуту, я сейчас, — хозяин удалился внутрь и вскоре вернулся в сопровождении невысокого парня лет двадцати с небольшим. Простое лицо, голубые глаза, копна соломенного цвета волос, крепкие руки рабочего человека. Обычный трудяга с виду.

— Вы что-то хотели спросить, господин хороший? — осведомился парень.

— Да вот, инструмент заинтересовал, — я неопределенно пожал плечами. — Можете на заказ сделать?

— Точно такие же или как? — заинтересовался мастер.

— Или как. Давайте, я нарисую, что именно хочется получить?

— Конечно, конечно, — засуетился старичок, — проходите внутрь, господин хороший.

Мастер шмыгнул в лавку, я последовал за ним. Пройдя дом насквозь, мы пересекли двор и зашли в просторный сарай, где располагалась мастерская. А ничего так все обустроено. У дальней стены стеллаж с материалами, по стенам несколько разных верстаков, рядом стойки с инструментами. И все чисто выметено, опилки и стружка только у одного верстака, где в тиски зажата какая-то заготовка. Мастер подошел к столу, положил на него чистый лист бумаги и вручил мне свинцовый карандаш. Ну-ка изобразим. Первым делом я изобразил обычную акустическую гитару в нескольких проекциях. Мастер сразу словил идею, прикинул расположение ребер жесткости, чтобы натяжение струн не сломало деку. Мы немного поспорили по поводу используемых материалов. Вторым номером было изображено банджо.

— Деревянная сковородка на длинной ручке, честное слово, — прокомментировал мастер получившуюся картину. — Зато делать куда проще и быстрее. А сверху барабанная мембрана, так?

— Никакая это не сковородка, а тазик, — авторитетно заявил я, на что мастер усмехнулся. — И да, барабанный обтяг сверху. Справитесь?

— С этим, как вы его назвали, банджо, особо и справляться не надо, самая сложная деталь — это гриф. С гитарой много больше возни, но тоже ничего сложного. Если сойдемся в цене, конечно.

В цене сошлись достаточно быстро. Я сразу заплатил за все вперед и отправился к Хеделю домой, как раз уже пора.

* * *

Дом Хеделя встретил уже знакомым домашним, простите за тавтологию, уютом. Лора, помолодевшая после операции лет на десять, блистала и была само очарование, Майка, его дочь, по-прежнему носилась, как заведенная, умудряясь находиться одновременно примерно везде. Главное, мне здесь были явно рады, если это не так, это всегда чувствуется, уж поверьте.

Дальше был непринужденный разговор, плавно переместившийся из гостиной в столовую и перетекший в ужин. После еды мы снова переместились в гостиную, где разговор пошел уже о делах.

— Про твою клинику слухи уже до Зунландии доползли. Жди наплыва страшных женщин, как только им визы давать начнут, — поведал хозяин дома.

— Тю, испугал ежа голой задницей, прошу пардона у присутствующих дам, — я шутливо поклонился в сторону Лоры. Та преувеличено нахмурила брови, будто оскорбилась, после чего рассмеялась:

— Вы кого тут засмущать хотите, мужчины? Майк, я же полжизни с этим, — хозяйка кивнула в сторону Хеделя, — по гарнизонам и казармам, и не такого наслушалась.

Мы в очередной раз дружно пригубили из бокалов, после чего Лора продолжила:

— Майк, дорогой, у меня ведь еще несколько купонов твоей клиники осталось…

— Для вас, мадам, у меня есть два известия, — торжественно заявил я в ответ. — Одно крайне неприятное, другое столь же радующее. Начну с неприятного: купоны твои клиника больше не принимает!

— Как так? — опешила хозяйка дома.

— А вот так! Тащи их сюда, обменяю их на нормальные сертификаты, это второе известие, кстати.

Лора ушла в кабинет и сразу вернулась со шкатулкой, откуда извлекла оставшиеся купоны и передала мне.

— Видишь ли, Лора, — объяснил я ситуацию, — когда клиника только запускалась, можно было обходиться и купонами. Но теперь мы вовсю работаем, у нас репутация, имя, все дела, и тут вот такая невзрачная рукописная бумажка. Клиенты не поймут и засмеют. Вот я и меняю их на нормальные сертификаты. Принимай!

На мой взгляд, сертификаты вышли крайне удачные. Размером они были чуть больше долларовой банкноты, снабженные магической защитой от подделки, на лицевой стороне на фоне медицинской символики шла золотая надпись «сертификат на операцию в клинике ван Хар» и серийный номер, с обратной же стороны не слишком мелким шрифтом шло разъяснение, какую именно операцию покрывает такой сертификат и где понадобится второй или доплата. Красивая бумажка и очень ценная. Эквивалент полусотни золотых талеров, как ни крути. Активировав сертификаты приложением пальца к кружку в левом нижнем углу, я протянул их Лоре. Та повертела их в руках и передала мужу. Хедель внимательно рассмотрел сертификаты, положил их в шкатулку и спросил:

— Майк, ты не хочешь продать несколько таких бумаг?

— Почему бы и нет, а тебе они зачем?

— Как бы объяснить попроще, — хозяин дома чуть замялся. — Ты ведь соображаешь, как бизнес изнутри работает, так? Я про то, что почти везде рулят личные связи. А связи эти надо поддерживать ценными подарками. Вот, скажем, надо мне договориться с каким-нибудь купчиной, что ему подарить такого, чтобы оценил? Оружие? Так он не воин и не охотник. Цацки золотые или деньги? Тут надо сильно разориться, чтобы его удивить. А тут идеальный подарок. Здоровье и красота. Если не сам воспользуется, то женщина его точно рада будет. А где женщина рада, там и мужчина доволен. Кроме того, им ведь операции по сертификату мало будет, так что будет тебе еще и доплата за допуслуги.

— Понятно, тут мы думаем в одном направлении. Сертификаты эти я напечатал именно чтобы ими за услуги расплачиваться.

— Вот и расплатись со мной — резюмировал Хедель. — Послезавтра твой товар придет, вот за него сертификатами и рассчитайся. Какой у них номинал?

— Полсотни талеров, если из прейскуранта операции исходить. Тебе посчитаю по тридцать. Идет?

— Спрашиваешь! Кстати, Лора не даст соврать, у нее эти купоны разве что украсть не пытались.

— А еще подруги называются! — с деланным возмущением фыркнула Лора.

— Лора, могу я тебя попросить о небольшом одолжении? — обратился я к хозяйке.

— Для тебя все, что угодно, Майк, — ответила та с готовностью и с абсолютно невинным видом спросила: — Кого надо убить?

— Сама решишь, кого. Одолжение же такое: почти все мои пациентки — это твои подруги, раздай им, пожалуйста, вот это, — я вытащил из сумки папку и передал ее Лоре. Та ее тут же открыла и быстро перелистала лежащие в ней бумаги. Там лежали именные сертификаты для каждой пациентки с 20-процентной скидкой на следующую операцию.

— А ты умеешь делать дела, акула бизнеса, — с уважением сказал Хедель, также заглянувший в папку. — Немалая скидка, да еще и действующая всего год… Бабы мужей своих распилят, но деньги выбьют, готов поставить сотню против дырявого носка! Отличный ход, уважаю!

— Мне тоже скидка? — кокетливо спросила Лора.

— Тебе-то зачем? — удивился я, — у тебя вон, сертификатов полно, да и вообще ты любимая пациентка, и место для вас в моем доме всегда найдется.

Потом разговор как-то съехал на другие темы. На город тем временем опустилась ночь, еще и дождь пошел, когда я прощался с гостеприимными хозяевами, пришлось вызвать Арги на фургоне, чтобы добраться до дома Арпадио, где мы остановились на эти дни.

* * *

Три дня пролетели, будто бы их и не было вовсе. Днем я носился по делам, вечера же проводил в компании Арпадио. Мы вместе ломали голову, с какого боку подступиться к проблеме онкологии, но здесь знания мага были куда беднее моих куцых. Побыстрей бы добраться до лэптопа!

С Орани я связывался по несколько раз в день, долго говорить не получалось, но просто слышать ее голос было так замечательно!

Но вот настала пора двигаться обратно. С утра пораньше я забрал из мастерской новый фургон, если так можно назвать этот пассажирский самосвал, окончательно рассчитался с мастером Патом, тут же, не выезжая с территории мы с Арги в четыре руки загрузили в задний отсек весь приготовленный Хеделем груз и двинулись к порталу. Пока грузили, на нас ехидно смотрела охрана. Ну да, их припахать к погрузке нам было без вариантов, а жаль.

Впереди на старом фургоне, казавшемся крошечным по сравнению с новым монстром, ехал Арги, я же рулил этим грузовичиной. Старое ручное управление Пат поменял на нормальные педали акселератора и тормоза, ехать было одно удовольствие. Здоровенные колеса легко и плавно несли тяжелую машину по брусчатке, тряска почти не ощущалась, да и колеса были отлично отбалансированы. А ведь монстр покомфортнее будет, даже удивительно.

Пройдя портал, мы резко прибавили скорость. Арги сразу втопил больше сотни километров в час, я тоже поддал газу. Тяжелая машина сначала отстала от более легкого фургона, но вскоре начала его догонять, по свежепостроенной дороге машина шла резво и плавно, отсутствие амортизаторов никак не сказывалось на комфорте. Тряска началась только когда мы объехали строивших дорогу каторжников и погнали по старой грунтовке. Арги сбавил скорость километров до шестидесяти в час, я же держался примерно в сотне ярдов позади. Машина шла удивительно комфортно, чувствовалось, что можно увеличить скорость раза в полтора без особых проблем. Точно от любого врага оторвемся, не догонят. Предупредив маршала по амулету связи, я несколько раз резко тормозил, потом так же резко разгонялся. Машина полностью оправдывала ожидания, управлять ей было куда проще и удобнее, чем старым «Петербилтом» Гарри, соседа дяди Бена по ранчо. Никаких тебе переключений скоростей, всего две педали, да руль, и динамика не намного хуже, чем у того здоровенного седельного тягача. Ощущение было, будто летишь на тяжелом танке. Тем временем мы домчали до второго участка дорожного строительства, объехали каторжников с лопатами, да снова втопили по недавно положенному дорожному покрытию уже до самого Хара. Трепещите, подчиненные! Целый Майк ван Хар грядет, сейчас разберусь как следует, да накажу, кого попало!

Глава 21

На подготовку рейда на Черный Исток ушла целая неделя. Пат со своими рабочими неплохо подготовил монструозный фургон к дальним поездкам. Кроме того, что машина стала вполовину ниже, борта ее были обшиты в два слоя крепкими досками с прорезанными небольшими бойницами, а кабина водителя теперь соединялась с салоном, как мы окрестили бывший грузовой отсек. Салон был однообъемным, с парой выгородок под кухню и походный туалет с душем, откидные койки на стенах в сложенном виде работали дополнительной защитой для находящихся внутри. Идея состояла в том, чтобы не было нужды лишний раз выходить из этого транспортного средства. Запасов продовольствия и воды, даже при ежедневной помывке в душе всем личным составом, хватило бы недели на полторы, удобная вещь эти контейнеры с пространственным карманом. Ну и оружие, как же без него. Винтовки для боя на дистанции, дробовики для ближнего боя и, главное оружие устрашения, арбалеты с большим запасом артефактных болтов. Я одурел от однообразного нанесения защитных плетений на борта, колеса и окна этой конструкции, зато теперь из бывшей грузовой самобеглой кареты получился натуральный колесный танк мэйд ин средневековье.

Помимо подготовки фургона, по нескольку часов в день были посвящены боевому слаживанию с десятком орков. Пришлось вырабатывать понятный для всех язык команд, отрабатывать действия и за рулем, и в пешем порядке в составе группы, и взаимодействие между пешей группой и движущимся фургоном. Что-то по тактике подсказал я, не зря меня учил капитан Домбровский, что-то подсказали орки, что-то подсказал Кар, вместе получился приемлемый результат. Хармин прислал молодых, но толковых и дисциплинированных бойцов. Поселились они в фургоне, обживая его и привнося в аскетичную спартанскую обстановку некий уют, днем же вовсю тренируясь со всеми видами имеющегося оружия и учась действовать в строю под мудрым наставничеством Кара. Наконец, все было готово к путешествию. Все-таки, мы не на войну собрались. Осталось последняя проверка нашего транспортного средства, и вся наша гоп-компания двинется на Черный Исток.

* * *

Танк — он и есть танк. Фургон пер в гору, не обращая внимания на камни, рытвины и ямы на дороге. Здоровенные зубастые колеса не замечали препятствий и легко несли здоровенную машину к перевалу, забуксовав всего один раз на небольшой наледи. Несколько лопат скопившегося под склоном щебня решили проблему, фургон медленно переполз со льда на каменистый грунт и спокойно попер дальше. Только у самого перевала мы застряли. Дорога здесь делала достаточно крутой поворот вокруг скалы, фургон в этот самый поворот немного не вписывался, пришлось импровизировать. Стучать киркой по камню дураков не было, тратить порох на его подрыв не хотелось, поэтому, памятуя опыт по сносу подобной скалы на склоне нашего холма, я всунул в камень плетение молнии, запитал его энергией от запасного накопителя, да активировал, отойдя на безопасное расстояние за поворот дороги. Раздался сухой треск, будто рвался парус, еще несколько минут слышался шум катящихся камней, потом все затихло. Кусок скалы исчез. Вместо него дорогу завалила куча щебня и некрупных камней, в которые этот самый кусок скалы и превратился. Не мудрствуя, мы дружно взялись за работу и быстро перекидали эту кучу в ближайшую расщелину. Путь был свободен. Осталось спуститься на равнину, а там уже рукой подать.

* * *

— Цель на одиннадцать часов, — раздалось из амулета внутренней громкой связи. Действительно, милях в трех слева по курсу наблюдалось облако пыли слишком маленькое для стада копытных, но слишком большое для одиночных животных. Расстояние пока было слишком большим для поискового плетения, так что пока едем и готовимся к возможному бою. Кто бы там ни был, двигаются они на перехват, сейчас они нас видят не хуже, чем мы их. Уйти на скорости пока никак, дорога виляет между скалами, уберешь ногу с тормоза, костей не соберешь. На мелком фургоне ехать было куда проще, этот же плохо вписывается в дорожный габарит, приходится ехать осторожнее. Выходит так, что мы окажемся на выезде с горной дороги и примерно в одно время. Пока едем, разбираться будем ближе к делу.

Дорога обогнула последнюю скалу на маршруте и вышла на простор прерии. Дальше шел очень пологий спуск без особенных препятствий, можно было прибавить скорость, но я пока не торопился. Условный противник сейчас был в полумиле от нас, как раз чтобы хорошо рассмотреть поисковым плетением.

Орки, две дюжины, уже разделились на два отряда, явно намереваясь охватить нас с двух сторон. Тем проще, когда враждебные намерения не вызывают сомнений, не надо никого жалеть. Особенно, если учесть, что здесь эта кодла могла оказаться только с одной целью — пойти пограбить на другой стороне хребта, в окрестностях Хара. Поэтому я скомандовал:

— К бою! Действуем по второй схеме.

Вторая схема — это когда я рулю, а командуют и воюют другие. Пока я вел фургон прямо, будто не замечая приближающихся орков. Сзади щелкнули тетивы арбалетов и раздалась команда «Вспышка слева спереди». Проследив полет болтов, я зажмурился в последний момент, наклонив голову, прикрывшись дополнительно полями шляпы от происходящего. Полыхнуло знатно, если бы не темные очки и закрытые веки, ослепило бы непременно. Несколько секунд два рукотворных солнца сияли слева впереди, отбрасывая причудливые тени по земле, а зубы ныли от акустического удара. Сзади в салоне и на крыше загрохотали выстрелы, и те нападающие, что еще сохранили боеспособность, мешками попадали на землю. Бой закончился, не успев начаться.

— Док, давай налево и к ним поближе, топать неохота, — не по-уставному скомандовал Семп, командир первой пятерки, сейчас командующий всей операцией. Я выполнил приказ, остановившись в паре десятков шагов от валяющихся на земле трупов дикарей.

— Вторая пятерка на выход, — прозвучала новая команда, и группа моих орков выпрыгнула из боковой двери, прикрываясь щитами. Грамотно страхуя друг друга, они первым делом копьями добили раненых, оставив только пару для допроса, после чего умело поймали лошадей, временно ослепших от вспышки и теперь неуверенно топтавшихся вокруг.

Четверых лошадей пришлось добить, к сожалению. Допрошенных же пленных прирезали уже без всякого сожаления. Тут все было ожидаемо: группа молодых балбесов отправилась доказывать собственную мужественность и взрослость, решив пощипать бледнолицых. У них хватило благоразумия не лезть в конфликт со взводом Хана, но не хватило ума отказаться от похода за зипунами. Закономерным итогом стали брошенные на съедение койотам и кугуарам двадцать четыре раздетых догола трупа, ведь мертвецам одежда не нужна, два десятка лошадок, привязанных сейчас позади фургона, и куча свежей конины. Впрочем, здесь жалко только погибших лошадок, а придурки отлично понимали, на что шли. Если ты собрался кого-то убивать и грабить, будь готов к тому, что в ответ убьют и ограбят тебя самого.

* * *

Племя Опонги устроило праздник по поводу нашего прибытия. И неважно, что кое-кто больше радовался не нам, бледнолицым, а той дюжине винтовок, что мы привезли с собой. Тут все четко: раз племя влезло под гравийскую крышу, то крыша со своей стороны за весьма умеренную плату продает ему стволы с припасом. Но мне это все было по барабану, наконец-то рядом была любимая женщина! Вокруг творилась какая-то возбужденная суета, мы же сидели на подножке двери фургона и никого не замечали. Орани прижалась ко мне всем телом, я обнял ее, вдыхая цветочный запах ее волос. В отличие от земных индейцев, местные уделяли гигиене куда больше внимания.

Воистину, самый дорогой человек это тот, с кем можно вместе молчать.

Кто-то выгружал что-то из задних дверей фургона, потом кто-то принес нам еды, мы же это просто не замечали. Нам было хорошо вдвоем, и не было никакого дела до суеты вокруг. Мы разговаривали, мы молчали, мы целовались, и весь мир мог подождать. Идиллия кончилась только когда начало смеркаться и нас позвали на ужин. Пообещав отвесить пинков, если мы сейчас же не пойдем с ними, гадами. Племяннички пришли, вот такая мне надоедливая семейка досталась.

* * *

Если ты был на одном официальном ужине у индейцев или орков, ты был на них на всех. Та же обстановка, те же длинные нудные речи, те же возлияния, умеренные и осторожные. Вот и сейчас вождь Сэф уже десятую минуту подряд двигает мощную речугу насчет того, как повезло Гравии, что племя Опонги решило к ней присоединиться и какие ослепительные перспективы это открывает перед нами всеми. Проблема же заключалась в том, что еще на третьей минуте меня начало неудержимо клонить в сон, все силы душевные уходили на то, чтобы не зевнуть во всю пасть и не начать клевать носом. Хуже оскорбления придумать сложно. Нога опухла от постоянных щипков, которыми я пытался хоть как-то взбодриться. Тысячу раз был прав отец, когда говорил, что за это Лермонтова убили! Надо принять закон, запрещающий такие длинные речи! Но вот, наконец, Сэф заткнулся и сел на место, индейцы потянулись к разложенной на больших блюдах еде. Вертевшиеся вокруг столов юные подавальщицы навалили мне в тарелку разных яств. Тушеная конина, кстати, оказалась очень недурственной. Когда пузо было качественно набито, вождь решил, что настал подходящий момент для серьезных разговоров. Его интерес был понятен: да, сейчас ему обломились ружья с припасом, но это все своеобразный калым на его дочь, родственный подгон от меня лично, Сэф же хочет иметь постоянный источник доходов, и пока ни ему, ни мне не ясно, что племя может предложить королевству, кроме услуг своих воинов по наведению порядка на вверенной территории. Честно говоря, в меня не было ни малейших идей, на чем племя могло бы делать деньги, так что я обещал подумать и поспрашивать знающих людей. Вообще-то идеи у меня были, да только не понятно, как их воспримут индейцы. Все-таки для ведения сельского хозяйства нужно вести хотя бы полуоседлый образ жизни, пойдут ли на это кочевники?

* * *

Но вот ужин закончился, все попрощались и разошлись по домам. Мы с Орани тоже уединились, на сей раз в отдельной юрте, которую предоставил нам вождь. За прошедшие недели ее здоровье окончательно поправилось, печень работала отлично, все желтушные симптомы остались в прошлом, соответственно и активность в постели тоже наладилась. Короче, до самого рассвета мы так и не сомкнули глаз. Я ощущал себя выжатым лимоном, этой же сексуальной террористке все было нипочем, Орани скакала веселой козочкой вокруг, радостно щебетала и вообще наслаждалась жизнью.

Пинтовая кружка кавы, наконец, привела меня в более-менее нормальное состояние, и мы снова пошли на реку сразу после завтрака, только на этот раз я захватил рыболовные снасти, которые тащили сейчас два моих брата орка, ответственно выполнявшие функции охраны, но не забывая при этом трепаться с парой увязавшихся с нами индейцев. Мы не спеша шли по пояс в засохшей траве к зарослям ивы, что росла вдоль берега. Ива — это салицин, салицин — это фармацевтика, вдруг пришла в голову мысль. Вот и товар для племени, чтобы с королевством торговать. Вообще фармацевтику надо налаживать, только кто этим заниматься станет? Я, конечно, специально особо не искал, но единственный попавшийся здесь толковый химик — это сержант Харен, что встретился еще в прошлой жизни на Черном Истоке. Вот бы его сюда перетащить… Но это все мечты. Здесь тоже должны быть хорошие химики. Кто-то ведь делает ту же резину для шин, целлулоид для оправ очков и прочие бытовые полезности? Только все они уже пристроены, другой работой их вряд ли соблазнишь. Студентов и подмастерьев сманить что ли?

Пока я размышлял, мы дошли до реки. Здесь она не слишком широкая, фарлонга полтора, но явно глубокая и пригодная для судоходства. Ну и рыбы полно, пусть сейчас и зима. Вот сейчас мы и проверим, как тут клюет. Собрать удочки было делом пары минут. Чуть дольше пришлось повозиться с креплением блесны и поплавка с грузилом на местную леску, сделанную из сухожилий какой-то крупной рогатой скотины. Нормально закинуть блесну удалось с третьей попытки. Я отчаянно читерил, отслеживая рыб магическим зрением, на третий раз блесна упала недалеко от крупного экземпляра, ее удалось подвести достаточно близко к рыбине, чтобы та клюнула. Дальше начался знакомый каждому рыбаку увлекательный процесс. Рыба была крупная и сильная, пару раз от ее рывков я бы улетел в воду, если бы братья орки не поймали. Но вот усталая рыбина, оказавшаяся полутораметровым сомом, была, наконец, вытащена на берег. Скоро мы узнаем, насколько он вкусный.

Тут я обратил внимание на белый песок под ногами. Кварц. Чистый, искрящийся. Идеальное сырье для лабораторной посуды. Попросив спутников отвернуться, я пустил небольшой файербол под ноги. Сверкнуло, зашипело, а чуть позже я палочкой выковырял получившуюся стеклянную чашку, в виде которой застыл расплавленный песок. Точно кварц, кальцит так не плавится. Раз здесь нет нормальной лабораторной посуды, сам ее делать буду, сырья здесь на века хватит.

* * *

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и наш визит в племя Опонги. После обеда мы простились со всеми и двинулись в обратный путь. За рулем сейчас сидел Най, лучший водитель из десятки моих «племянников». До меня ему пока было далеко, опыта не хватало, впрочем, опыт дело наживное, а задатки у парня хорошие, он и в механике нормально соображает. Погода снова испортилась, низкие облака затянули вершины гор, посыпался мелкий мерзкий дождик. Пневматические стеклоочистители отлично с ним справлялись, только хорошо бы успеть подняться повыше до того, как польет ливень, если он польет, разумеется. Дорога идет по долине и под ливнем запросто может превратиться в бурный поток. Пусть у нас метровый дорожный просвет, но зачем рисковать?

Ливня так и не случилось, хотя последнюю милю до перевала фургон двигался в густой облачности. В свете фар дорога просматривалась хорошо, если на двадцать шагов вперед. Я даже подумывал сменить Ная за рулем, но парень отлично справился, уверенно ведя тяжелую машину по маршруту. Да и мало удовольствия вертеть руль без гидроусилителя своими руками, оркам же все нипочем. За перевалом вокруг немного прояснилось, видимость улучшилась раза в два, появился легкий ветерок, рисующий в окружающем нас тумане фантастические картинки из завихрений. Скорость по-прежнему была черепашья, километров восемь-десять в час, но мы особенно никуда и не торопились. Но вот серпантиноподобная извилистая часть дороги кончилась, еще через сотню шагов вдруг кончилась облачность. Странное это зрелище, вот ты ехал в этаком молоке за бортом, а потом вокруг чистый воздух, а ровный, будто обрезанный ножом, слой этого самого молока нависает потолком у тебя над головой. Най прибавил газу, и вскоре фургон уже заезжал на площадку у клиники. Окончательный тренировочный выезд закончился успешно.

* * *

Я вертел в руках обмотанный веревкой кусок кости, раздумывая, надо его использовать или лучше не торопиться. Это переговорный амулет орочьего шамана племени Нгамото с Черного Истока, подаренный мне еще в прошлой жизни, в бытность лейтенантом Орочьего Легиона Лундии. Много месяцев я не вспоминал про него, но сейчас, похоже, пришла пора им воспользоваться. Как ни крути, нам позарез нужна актуальная информация о том, что творится сейчас в окрестностях Аша. Сдается мне, что шаман племени знает о происходящем чуть больше, чем друг и учитель Мило. Пожалуй, попробую связаться.

Для людей без способностей к магии амулет был абсолютно бесполезен, активировать его надо было соединив две тонкие энергетические петли, что я и сделал. Мир вокруг тут же слегка померк, став каким-то серым и невыразительным, и раздался мелодичный хрустальный звон колокольчика, видимо, заменявшего в этом шаманском телефоне гудки ожидания на линии. Где-то с минуту я ждал и уже был готов разъединить связь, как звон прекратился, а в воздухе передо мной возникло лицо старого шамана. Интересные у орков технологии, своеобразная видеосвязь, как им это удалось?

— Рад видеть тебя в добром здравии, белый шаман, — произнесло изображение, поклонившись с достоинством.

— Я тоже рад тебя видеть в добром здравии, коллега, — ответил я с церемонным поклоном. — Как здоровье вождя, не беспокоят ли старые раны?

— Вождь здоров, стал осторожнее, с тех пор только на антилоп охотится, — с легкой усмешкой сказал шаман. — Дочь его тоже здорова, как и внук, который твой сын.

— Сын? Какой сын? — опешил я.

— Твой, какой же еще? Родился на прошлой неделе, здоровый, громкий, шустрый.

— Погоди, погоди, ты хочешь сказать, что… — я не придумал, как продолжить фразу.

— Угадал! Именно это я и хочу сказать, — с явной издевкой в голосе завил шаман. — Но ты губу не раскатывай, тебе его никто не отдаст, по крайней мере, пока он не подрастет. Это будущий наследник вождя, понимать надо! А сейчас расскажи о себе, где ты, как ты?

— Я на Гравии, это другой континент, — начал я

— Я знаю, что такое Гравия, не настолько мы дикие, — губы шамана растянулись в широкой улыбке, — но продолжай.

— Так вот, я на Гравии, по-прежнему лечу людей. Есть где и на что жить, есть друзья, что еще сказать?

— Я рад, что жизнь твоя наладилась. Но что побудило тебя вызвать меня именно сейчас, ведь с предыдущего нашего разговора сменилось десять лун?

— Видишь ли, великий шаман, я собрался посетить Черный Исток, и хорошо бы понимать, что у вас происходит.

— В гости заедешь? — спросил шаман.

— Ничего не могу обещать, но, если боги не будут против, непременно заеду. Только просьба не говорить об этому никому. Особенно моим бывшим товарищам.

— Я знаю, что у вас все нехорошо получилось. Духи показали, как ты сражался, и как вас продали. Никто не узнает, не беспокойся. А что бы ты хотел услышать от меня?

— Мне надо понимать, что сейчас происходит к югу и к западу от земель Нгамото, — в лоб спросил я.

— Мне бы тоже хотелось это понять, да только никак не получается. Ты знаешь, что сюда с юга пришла огромная орда больше десятка племен? — спросил шаман и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил: — Бледнолицые хорошо им вломили, эта толпа отошла, потеряв около половины воинов. Теперь они бродят именно там, где ты спросил, на юге и на западе от нас. Твой друг, большой шаман бледнолицых, — видимо, орк имел в виду Мило, — считает, что они скоро наберут подкрепления и снова попытаются напасть. Скорее всего, попробуют ударить в сторону Аша, о ваш лагерь они уже зубы обломали, сюда снова не полезут. Другое дело Аш и окрестности, укрепления можно обойти, начать грабить все вокруг, раздергать гарнизоны. Скорее всего, полезут они сразу после окончания сезона дождей, это через одну луну. Пока же ходят небольшими бандами, не больше двух дюжин воинов.

У орков «луна» означает лунный месяц, он на пару дней короче нашего календарного. То есть, у нас в запасе четыре недели максимум. Тогда лучше шевелиться побыстрее. От нескольких сотен воинов нам не отбиться. Повредят фургон — и все.

— Спасибо тебе, шаман. Это очень полезная информация.

— Все-таки, ты бы не забывал меня, а? — шаман с укоризной взглянул мне в глаза. — Не обязательно же только по делу общаться.

— Я постараюсь, — ответил я, решив для себя, что действительно буду стараться более-менее регулярно общаться с ним. — Но ответь, почему по твоему амулету я тебя вижу, а наши амулеты годятся только для разговора?

— Это потому, что мой амулет использует нижний план мира духов, вы его называете астрал.

* * *

Интересная у орков технология. Амулет привязан к изолированной защищенной области астрала, что-то вроде комнаты, при его активации твое сознание получает доступ к этой области, как и сознание другого абонента. Погружения в астрал не происходит, технология позволяет только обмениваться аудиовизуальной информацией, не более того, так что пользоваться безопасно. Мы проговорили со старым шаманом часа полтора, он сильно расширил мои познания по вопросам астральных практик. Даже взял с меня обещание, что без наставника я ничего такого пробовать не буду. И действительно ведь не буду, опасное это дело.

После разговора с шаманом я вызвал Мило.

— Здорово, лейтенант!

— От лейтенанта слышу! — голос у профессора был какой-то раздраженный.

— Что там у вас происходит? Голос у тебя какой-то странный.

— Задолбали в конец, вот и голос странный. Этот кандидат в императоры создает кучу проблем.

— Ты про Всемогущего Орка, что собрал кучу племен в поход на бледнолицых?

— Про него, родимого. Об нас он зубы обломал, так что держится в стороне, да только оставшееся войско шакалит по всей округе и никуда не уходит. И не поймаешь гадов, группы мелкие, мобильные, пока подойдешь, они уже сбежали. Тебе-то до этого что за печаль? — Мило сегодня явно не отличался человеколюбием.

— Печаль простая: очень нужно в ваши края попасть, потому хочу знать обстановку.

— Нарвешься, ты же дезертир официальный.

— Так вышло, что я до кучи еще и гражданин Гравии с официальной подорожной.

— Гражданин буквально за пару месяцев? Лихо! — профессор явно удивился. — Тогда верно, Лундия зубами поскрипит, но ничего официально против тебя не сделает. Кстати, почему бы тебе этот вопрос не закрыть окончательно?

— Это как?

— Это так: платишь в казну Легиона компенсацию, и всего делов. Есть положение в статуте Легиона, разрешающее аннулировать контракт, как раз для таких случаев. Спроси меня завтра, скажу, сколько надо занести майору, чтобы он все оформил. Будешь полностью чист перед законом.

— Спасибо! Сам понимаешь, если выгорит, то благодарность моя не будет иметь границ в разумных пределах…

— Все бы тебе шутки шутить… В общем так, если по обстановке. От портала в Аше держись как можно дальше. Там засели три десятка Искореняющих, все маги примерно моего уровня. Соваться туда смерти подобно. У тебя какой транспорт, верховой?

— Обижаешь, фургон у меня, скоростной и оборудованный.

— Тогда иди через портал в Харенге, это лундийский городишко в полусотне лиг к западу от Аша, по земле выйдет лиг восемьдесят, придется попетлять, но на фургоне это быстро. Не один едешь, надеюсь?

— Не, целой семьей, — пошутил я.

— Тогда нормально, будет кому в караулах стоять. Крупные силы этой армии вторжения тебе вряд ли попадутся, зеленомордые ходят группами по десять — двадцать рыл. Учитывай это при планировании.

— Спасибо, Мило, не буду тебя дольше грузить.

— Завтра в это же время скажу тебе про аннулирование твоего контракта, не забудь.

— Спокойной ночи, профессор!

— Спокойной ночи, студент, неважно, что у тебя сейчас утро!

* * *

Простившись со всеми и раздав ценные указания личному составу клиники, назначив Рюта старшим в мое отсутствие, наконец, мы погрузились в фургон и двинулись в сторону портала. За рулем снова сидел Най, разогнавший тяжелую машину под сотню километров в час. На дороге попадался редкий транспорт, шарахавшийся к обочинам от «крика баньши» в нашем клаксоне, которым лихой орк пользовался вовсю. И снова объезд дорожных работ, дальше по старой грунтовке, сильно сбросив скорость, затем объезд второго участка дорожных работ, и дальше до портала, чтобы только ветер свистел. Потом переход, и вот мы в Исторе.

На сей раз мы остановились на постоялом дворе, как ни зазывали к себе Арпадио и Хедель. Много нас, и хозяев стесним, и самим будет неудобно, ночевать же отдельно от своих я не хочу, поход начался, надо быть вместе группой. У фургона был выставлен караул, сменявшийся каждые пару часов, остальной личный состав находился тут же на постоялом дворе, занимаясь, как говорит устав, «по личному плану». Я же вместе с командирами пятерок Семпом и Норхом отправился по делам. Сначала в администрацию, есть к Осте и Хеделю пара вопросов, потом надо в больницу к Арпадио еще заскочить.

Никогда не бывавшие до сих пор в городах орки являли собой картину «турист тупой нерестящийся обыкновенный», хлопали глазами по сторонам, разевали рты и вообще тупили. Я охотно отвечал на их вопросы по ходу дела, кочевники никак не могли понять, как можно такому количеству народа жить в одном месте, задавая вопросы по существу, особенное впечатление на них произвело наличие водопровода и канализации. Так, останавливаясь почти у каждого дома, мы добрели до той самой мебельной лавки, где был сделан заказ на музыкальные инструменты. Сидевший под навесом старичок обрадовался моему появлению:

— Господин хороший, как замечательно, что вы зашли! Проходите внутрь, Марк сейчас подойдет, — дедок звякнул в колокольчик.

— Подождите меня здесь, — попросил я орков, сам же вошел в лавку. Навстречу вышел мастер, вытирая руки чистой ветошью.

— Приветствую, — слегка поклонился мастер, — кое-что для вас уже готово, оцените работу.

— Здравствуйте, — ответил я и проследовал за ним в мастерскую.

На покрытом сукном столе лежали три гитары, одна была полностью готова, две другие предстояло покрыть лаком. Ну-ка, попробуем. Взяв законченную гитару в руки, я настроил ее на привычный строй и взял пару аккордов. А ничего так, тембр хороший. Струны из жил местных крупных рогатых копытных ощущались, как привычные мне нейлоновые. Неторопливо пробежав гаммами и арпеджио по всей доступной части грифа я с удивлением отметил, что гитара еще и нормально строит, даже на высоких ладах. Умеет делать, однако!

— Отличная работа, мастер! — похвалил я его, откладывая гитару обратно на сукно.

— Марк, с вашего позволения.

— А я Майк, будем знакомы, — прикоснулся я пальцами к полям шляпы.

— Теперь оцените это, — Марк выкатил сбоку своеобразный стеллаж на деревянных колесиках, на котором висели пять банджо, два из них сверкали лаком, остальным трем финишная обработка еще только предстояла. Сняв один из готовых инструментов, он протянул его мне. Настроив и его на привычный мне строй, я взял несколько аккордов, чтобы проверить звучание. Нормально, сгодится. А теперь посмотрим, помню ли я еще что-то, пальцы сами заиграли классический «блюграсс», почти не ошибаясь, даже удивительно. Ну да, есть легкий рассинхрон между руками, это исправим.

— Я уже говорил, что это отличная работа? — спросил я Марка, на что тот утвердительно кивнул. — Тогда повторю еще раз. Идеально сделано, то, что надо. Эти три готовых инструмента я забираю сразу, за остальным зайду позже. Все бы работали так, как вы!

По-хорошему, нужен еще контрабас и скрипка, ну, да возьмем местные аналоги, с этим проблем не должно быть. Засунув инструменты в сумку с пространственным карманом и попрощавшись с Марком, я вышел из лавки, и мы двинулись дальше в направлении королевского дворца. У орков уже прошел шок впервые попавшей в город деревенщины, мы шли быстрее, они же почти не вертели головами по сторонам. Оно и правильно. Город тут не шибко похожий на столицы соседнего континента, дома чисто утилитарные, без лишних украшений, видел два десятка — считай, что видел их все. К выходу на площадь перед дворцом парни приняли привычный вид бывалых тертых калачей, которых не удивить пятиэтажными юртами. Они чинно сопровождали меня по всему зданию, оставаясь подпирать стены в коридоре, когда я заходил в кабинеты. Проходящие мимо служащие косились на орков, но ничего не говорили. Ну да, если стоят, значит, им надо. Зачем беспокоить ненужными вопросами?

* * *

Мы с Арпадио обсуждали перспективы совместного бизнеса, когда противно зазвенел переговорный амулет у меня в кармане.

— Майк на связи, — сказал я в кругляш амулета.

— Командир, можешь срочно приехать? — спросил взволнованный голос Кара.

— Что случилось?

— Взрыв газа на шахте, — ответил Кар. — Три десятка пострадавших, семеро тяжелых. Без тебя их не вытянем.

— Выезжаю, ждите, — сказал я и отключил связь.

— Ну ты все слышал, — повернулся я к Арпадио, — надо нестись туда.

— Погоди, я знаю, что такое взрывы в шахтах, — Арпадио открыл шкаф и вытащил из него саквояж из рыжей кожи. — Ты один не справишься, при всем уважении, способности твои так себе.

— Что ты предлагаешь?

— Я еду с тобой. Сейчас отдам распоряжения, чтобы срочные случаи переправляли порталом в другие больницы, — маг взял трубку стационарного переговорного амулета, нажал какие-то кнопки, отдал нужные распоряжения, и мы выскочили в коридор.

Глава 22

В его фургон мы влезли впятером. Арпадио за рулем, я с орками в заднем отсеке и медсестра на переднем пассажирском сидении, она отгонит фургон обратно. Сидевший рядом Семп связался со своими, приказал срочно собираться, рассчитаться за постоялый двор и выводить наш транспорт на улицу. Несколько минут — и мы оказались у постоялого двора. Най уже вывел фургон на улицу со двора, мы заскочили в него, и орк дал по газам. Краткая остановка у городских ворот для проверки, и мы несемся к порталу. Переход, и Най погнал, выжимая из моторов максимум мощности. Скорость была, наверное, под две сотни километров в час, не будь колеса, рессоры и рама укреплены магией, машина бы точно развалилась, не рассчитана она на такое, нет в этом мире пока подобных скоростей, да и дорог подходящих нет. Объезд дорожных работ, и тяжелый фургон полетел по грунтовке, делая сейчас около сотни километров в час. Снова объезд каторжников с кирками, и мы летим дальше. Машину трясло так, что разговаривать без риска откусить язык было невозможно. У Арпадио вид был откровенно бледный, не укачало бы. Уж не знаю, что про наш летящий болид думали попадавшиеся по дороге путники, вряд ли только хорошее. Уже у самого Хара Най сбросил скорость, я уточнил обстановку, и машина свернула в сторону шахты.

* * *

Не знаю, что бы я делал без Арпадио. Маг взял на себя самых тяжелых пациентов, я занялся теми, что были менее затратными в плане энергии. Всех пострадавших погрузили в оба наших фургона и отвезли в клинику, где быстро распределили их между двумя операционными. Мне ассистировал Рют, с Арпадио работал Кар. Травмы были жуткие, размозжённые раны, осколочные переломы, даже проникающее ранение брюшной полости. Мы резали, чистили, шили, сращивали, соединяли кости, казалось, этому нет конца и края. Но вот последний тяжелый пациент покидает на каталке операционную, можно чуть передохнуть и заняться остальными пострадавшими.

— А неплохо ты здесь обустроился, — сказал Арпадио, устало плюхаясь на стул рядом со мной. — И своих знатно выдрессировал. Такое впечатление, что будь всего пара тяжелых, твои орлы справились бы сами.

— Ну это ты загнул, — ответил я, отхлебнув горячей кавы из чашки, — действительно тяжелых пациентов они пока не потянут, опыта маловато, но это дело наживное.

— Ну не знаю, твой Кар отлично себя показал, половину работы делал он, я только давал общие указания. А уж как он твоими амулетами пользуется… Этот сшиватель, что сращивает ткани, ты ведь про него ничего не говорил.

— Рано пока говорить, мы его не до конца испытали.

— Дурень ты, Майк, срочно патентуй! Потом разберемся и испытаем. Как ты вообще до такого додумался?

— Как, как… Вам, сильным магам, не понять, каково приходится тем, у кого способностей кот наплакал. Сначала я хотел сделать артефакт, чтобы меньше тратить собственной энергии на сращивание тканей. Сделал, получилось. Потом просто чуть изменил управление, чтобы артефактом мог пользоваться человек без способностей к магии, вот и все.

— Вот уж воистину, все полезные открытия делаются от нехватки ресурсов, — философски произнес Арпадио, после чего резко поднялся. — Ладно, хорош сидеть, нас еще толпа пациентов дожидается.

* * *

Мы сидели в плетеных креслах-качалках у моего дома на вершине. Каменный парапет в ярд с лишним в высоту защищал от ветра, что здесь, на высоте, дул примерно всегда, радиатор отопительного артефакта на шесте над нами давал приятное тепло, а бокал первого в этом мире бурбона в руке согревал организм изнутри. Да, кукуруза в оранжерее росла хорошо, и с трех урожаев получилось с полсотни фунтов зерна, которое я безжалостно пустил на спирт. Часть продукта сейчас настаивалась в дубовых бочонках в пещере, но пара литров была варварски пропущена через ускоренный процесс настаивания (магия дает такие возможности), просто чтобы понять, что может получиться. Вот этот скороспелый продукт мы сейчас и дегустировали. Хороший бурбон вышел, качественный. И не подумаешь, что выдерживался всего пару недель, а не лет пять.

— Красивые здесь места, — мечтательно протянул Арпадио. — Спокойно, тихо, мирно. Идиллия.

— Мне тоже нравится, — в тон ему ответил я. — Но, если хочешь, перебирайся к нам. Дом поставим, практику организуем, а чтобы жизнь медом не казалась, назначу тебя помощником судьи, то есть меня.

— Пожалуй, это уже будет слишком, — усмехнулся маг. — Но про домик стоит подумать. Нравится мне тут.

— Как надумаешь, дай знать. Организуем в лучшем виде

Мы дружно сделали по глотку из бокалов, повисла тишина, нарушаемая только легким скрипом наших покачивающихся кресел. Небо над головой прояснялось, ветер гнал на запад тонкие облака, сквозь которые просвечивал серп луны, с востока же небосклон был усеян яркими звездами. Внезапно мне захотелось что-нибудь сыграть. Вытащив из стоящего рядом ранца гитару, я проверил настройку инструмента и взял несколько аккордов.

— Ты еще и играть умеешь? — удивился Арпадио, — удивительно разносторонняя личность. И лечит, и бошки режет, и на этом инструменте, как его, играет. Может споешь что-нибудь?

Тут я плотно задумался. Местной музыкой и поэзией как-то до сих пор особенно не довелось заняться, впрочем, можно что-то из земного репертуара, правда, текст не переведешь на ходу, придется в оригинале. И нужно что-то несложное, пальцы сильно отвыкли. Что бы взять? Вот оно, Toto, Unknown soldier. Пара аккордов, перебор струн, и я запел:

Thousands of my brothers lay before me…[7]

Не понимая ни слова в песне, Арпадио каким-то образом уловил смысл, но когда затих последний аккорд, в его глазах стояли слезы.

— Это про войну да? — спросил он.

Я, как мог, перевел текст на понятный ему язык.

— Хорошая песня, правильная, — сказал после раздумья маг. — А повеселее ничего нет?

— Сейчас сообразим, — подумал я, и начал играть Hillbllly Gypsies, Rocky Top[8]. Настроение резко поднялось, местами Арпадио даже подпевал, хоть по-прежнему не понимал ни слова. Потом немного кантри, Boy named Sue Джонни Кэша, потом снова блюграсс Я играл, пока совсем не стер пальцы о струны. Тут гитара была отложена в сторону, и мы просто допивали бурбон глядя на то, как на востоке начинает светлеть небо. Пора бы спать, ночь почти кончилась.

* * *

Выхлебав не меньше пинты крепчайшей кавы, чтобы как-то привести себя в бодрствующее состояние, я проводил обход пациентов. Арпадио же блаженно спал наверху в доме. Все-таки здесь моя клиника, а он просто доброволец. Спасибо ему за оказанную помощь, но пусть теперь отдыхает, здесь ничего срочного, сам разберусь. Кстати, надо не забыть провести его работу по бухгалтерии, доброволец, не доброволец, а любой труд должен быть оплачен.

Никаких неожиданностей с пациентами за ночь и утро не произошло, осложнений не вылезло, все шли на поправку. Собственно, можно было их уже оставить на попечение Кара и Рюта, а самому двигаться обратно в Истор, вот только дождемся, пока наш гость проснется.

Сразу после обхода я связался с Мило. Учитель утряс вопросы с моим увольнением из рядов Легиона. Всего три сотни талеров и пара бочонков выпивки обеспечат официальную отставку со всеми положенными формальностями. Изрядная сумма, нечего сказать, ну да не последнее потрачу и даже не предпоследнее.

Гость изволил явиться примерно через полчаса после моего разговора с Мило. Зевал Арпадио так, что я начал вспоминать, как правильно вправляется вывихнутая челюсть, но после кружки кавы маг пришел в себя и стал бодр и весел. Мы еще раз вместе обошли пациентов, после чего решили отправляться в путь. Кому в прямой, а кому и в обратный.

* * *

На сей раз Най, назначенный официальным механиком-водителем, не гнал. Машина двигалась с комфортной скоростью примерно в полсотни километров в час. Движение на дороге было куда более оживленным, чем вчера, оживленным по меркам этого мира, естественно, пять телег на милю дороги. Примерно через час пути нам пришлось остановиться, пропуская стадо бизонов, двигавшееся на восток. Най было потянулся к шнуру ревуна под потолком кабины, но тут же получил по рукам от Норха, своего непосредственного командира:

— Сдурел что ли? А если они на нас ломанутся? Снесут и затопчут, пикнуть не успеешь.

Норх был прав, по сравнению с бизонами даже наша машина уже не казалась большой и монструозной. Никакая защита не поможет от такой массы. Жуткие звери. Наконец, стадо удалилось, оставив за собой полосу земли, по которой будто трактор с плугом прошел. Огромные колеса фургона почти не буксуя преодолели это препятствие, и мы вскоре снова катили с нормальной скоростью. Заехав на нормальное дорожное покрытие, Най прибавил скорость, еще через полчаса показался портал.

* * *

И вот мы снова в Исторе на том же постоялом дворе. По пути завезли Арпадио в больницу, сами же расположились в харчевне. Ближе к вечеру подвезут груз, который Хедель просил завезти в Арзун, переходим туда мы в районе полуночи. Дел у нас на сегодня целых два: есть и спать, чтобы хоть немного подготовиться к смене часовых поясов. В Арзуне не задерживаемся, отдаем груз Хеделя и тут же двигаем в Харенг, там уже разберемся, что к чему. По крайней мере, план такой.

* * *

Разбудили меня, когда уже начало темнеть, прибыл Хедель со своим грузом. Пять ящиков с пространственными карманами прибыли на подводе. Мои орки шутя загрузили их в фургон, и мы были готовы, я же прощался со снабженцем.

— В Харенге не задерживайся сверх необходимого, Майк, — наставлял меня Хедель. — Много нехорошего рассказывают про этот лундийский юг.

— Собственно, у меня те же мысли, — ответил я.

— Там портал в самом городе. Лучше сразу двигай на выезд и отходи миль на пять, хотя бы. Пока они не чухнулись. Сам понимаешь, Лундия, да еще и пополам с востоком, который дело тонкое. Стоит им понять, кто ты такой, мигом стуканут тем же Искореняющим, а то и задержать попытаются. Так что будь на чеку и держи стволы взведенными.

— Не боись, у нас не фургон, а настоящий танк!

— Какой танк? — удивился Хедель? — При чем тут бак большого объема?

— Танк — это самоходная крепость, — излишне упрощая, объяснил я. — Борта защищены так, что из пушки или катапульты не пробьешь, огневой же мощности у нас хватит им полгорода разнести. Это в самом крайнем случае, разумеется.

— Ну тогда ладно, — успокоился снабженец. — Хотя город разнести неплохо бы. Не люблю их поганое племя. Мать родную продадут.

— Вроде, в Легионе мне такие не попадались… — засомневался я.

— А сколько в том Легионе тех лундийцев?

— Хрен его знает, в нашей роте трое было, про кого точно знаю.

— Вот и я о том же, — многозначительно произнес Хедель, — в Легионе на одного лундийца три десятка нормальных людей приходится. Да и лундийцы там без гнили, гнилых сразу в расход пускают.

А может он и прав. В роте у нас из Лундии были только Мило, да покойные капитан Берг и лейтенант Ларен. Все остальные были из других краев, вроде. Так или иначе, в планах задержка в Харенге не стояла. Теперь же точно там задерживаться не будем. Как можно быстрее к воротам, затем как можно дальше от города. Там встанем и подумаем.

Простившись с нами, Хедель уехал, мы же вернулись под крышу постоялого двора, в харчевню. Кружка кавы, чтобы окончательно проснуться, здоровенное блюдо со свиным жарким с овощами, что еще нужно для счастья? Ну да, выпить бы еще, но мы в походе, выпивка отменяется, в подразделении действует сухой закон. Рядом насыщались мои братья орки, тихо переговариваясь между собой. Сидевший рядом Норх тихо на ухо спросил:

— Командир, подляны ожидаются?

— Пока нет, не беспокойся, — ответил я. — Следующая остановка — Арзун, столица Зунландии. Там отдадим груз, спросим про обстановку, да двигаем дальше на Черный континент. Вот на нем подляны будут, причем много. Ну, да это мы еще успеем обсудить по дороге. А пока не отвлекайся, набивай пузо, не факт, что в ближайшее время удастся нормально поесть.

«Обрадованный» таким известием Норх мрачно кивнул и сосредоточился на содержимом своей тарелки. Наевшись до отвала, я ослабил ремень на брюках на пару дырочек и, опершись спиной на стену, попытался представить, что меня может ждать там, в местном аналоге Африки. Нравы здесь ничуть не сложнее, чем в той же Западной Сахаре, где довелось провести много месяцев, если сначала будешь стрелять, а только потом спрашивать, кто это был, шансов ошибиться будет немного. От Харенга нам надо пройти три десятка лиг на юго-восток вдоль отрога горного хребта, потом еще десяток лиг на восток, попетлять еще столько же между холмов, и мы окажемся почти там, где я начал свой путь в этом мире. Почти, потому что появился я здесь примерно в восьми десятках лиг к югу от того места. Еще какие-то жалкие две дюжины лиг, и мы у того самого форпоста, так и ну удосужился уточнить его название. Практически на месте. То есть, нам предстоит проехать больше восьмидесяти лиг, это четыре сотни километров. Большой путь. Главное, потом надо будет еще и вернуться.

* * *

Незадолго до полуночи я расплатился с хозяином постоялого двора, мы загрузились в фургон и поехали к порталу. На воротах охрана проверила подорожную, заглянула в фургон, и пропустила нас дальше. Забавно, но днем нас так не проверяли. У портального кольца пришлось подождать несколько минут, пока не пришел маг — оператор, но вот он появился, и мы двинули на другую сторону.

Привычно хлопнуло по ушам перепадом давления, в глаза ударило яркое солнце. Это какая у нас разница во времени, часов десять? Уточнив дорогу у охраны портала, мы поехали по адресу.

Воистину, Арзун — это настоящий город, Истор ему в подметки не годится. Размером не меньше Финикса в Аризоне, Арзун широко раскинулся во все стороны, дома вокруг были похожи скорее на дворцы или городские виллы, даже лундийский Сенар был его жалким подобием. Говорят, что в начале войны весь центр был уничтожен, только отсюда этого не видно. Несмотря на то, что следы войны здесь были видны на каждом углу, город являл собой воплощение роскоши и достатка, по крайней мере, тот его район, где мы сейчас оказались.

Но вот мы проехали с полдюжины кварталов, и город как будто изменился. Дома стали победнее, участки при них пожиже, следы запустения и разрухи здесь уже были везде. Забитые досками окна в домах, облупившаяся краска, покосившиеся заборы, видно было, что жившим здесь людям было не до внешнего блеска своих жилищ.

Свернув на нужную нам улицу, мы снова будто попали в другой мир. Это был район мастерских, разруха будто бы обошла его стороной. Впрочем, живущие и работающие здесь люди не топырили пальцы от излишней крутизны, а работали в поте лица и, судя по всему, эльфары-оккупанты жителями этого района совершенно не интересовались. А вот и нужный нам дом.

Фургон остановился, орки ссыпались на мостовую, обеспечивая охрану периметра, я же направился к нужному нам дому, из дверей которого показался здоровенный полуорк.

— Вы от Хеделя? — вместо приветствия спросил он.

— И вам не хворать, — ответил я. — От него самого. Подтвердите личность.

Полуорк приложил палец к кружку на переданной Хеделем накладной, кружок вспыхнул лиловым светом. Все в порядке, получатель подтвержден.

— Принимайте товар, — я направился к задним грузовым дверям нашей машины.

Пара орков помогла занести ящики во двор дома, после чего полуорк неопределенно кивнул и скрылся за дверями дома. Вежливый какой, ни тебе здрастье, ни тебе до свиданья. Ну да пусть Хедель с ним разбирается, у нас другая задача. Возвращаемся к порталу.

* * *

Най вел машину по улицам города, я же сидел на пассажирском диване рядом с ним и размышлял. Такое ощущение, что сейчас начинается новый этап моей жизни, только на сей раз все обходится без возлияний и алкогольной интоксикации организма. Вроде, и не хочется ехать, но надо. Что нас там ждет? Не верю я в то, что удастся просто скататься до места и вернуться обратно. Не бывает так, фундаментальные законы Мерфи и Паркинсона не дадут нам без проблем проехать. А раз так, надо постараться свести проблемы к минимуму. Стало быть, надо всем встречным давать сдачи заранее, чтобы никто не ушел обиженным. Боеприпаса хватит. За этими жизнерадостными мыслями я и не заметил, как мы доехали до портала. Здесь пришлось подождать с четверть часа, пока освободится портал на другой стороне. И снова перепад давления ударил по ушам, и снова солнце оказалось не там, где раньше, тут разница с Арзуном часа два будет.

* * *

Харенг, как много в этом звуке…И это они называют городом?! Вы видели сцены с мексиканскими деревнями в вестернах Серджио Леоне? Тогда увеличьте эту деревню до полумили в поперечнике, и получится этот самый Харенг. Белые крашеные известью домишки с мелкими окошками рядами стояли вокруг, разве что примерно в фарлонге в стороне от портала возвышается здоровенная башня, наверное, там местная администрация и заседает. Еще и песок кругом, замело брусчатку площади.

На самом портале проблем не было. Маг-оператор приветственно махнул рукой, и мы направились к выезду. Фургон отъехал от портального кольца, окруженного невысоким частоколом, и уперся в шлагбаум, здоровенное бревно, перегородившее выезд. Из будки охраны вышел длинный и нескладный веснушчатый парень в форме лейтенанта Орочьего Легиона подошел с моей стороны к кабине. Он как-то сразу не понравился. Когда я служил в Легионе, отношение к расположенным в подобных точках частям было своеобразное. Тепленькие это места, попасть в них можно только по большому блату. Участие в боевых действиях не предполагается, знай, сиди себе у шлагбаума, да руби деньгу с проезжающих. Вот и сейчас, глядя на этот экземпляр, я диву давался, как ему удалось сдать нормативы по физической подготовке, руки-ноги тощие, зато свисающее пузцо наметилось. Позор мундира!

— Кто такие, куда направляетесь, подорожная? — произнес лейтенант развязно и протянул руку за документами.

— Гражданин Гравии Майк ван Хар изволит охотиться в ваших краях, — высокомерно ответил я, протягивая паспорт с подорожной. Лейтенант чуть скривился, глядя на паспорт. Ну да, с гравийских граждан денег особо не стрясешь, можно и по сусалам схлопотать от начальства.

— Выйдите из фургона, — скомандовал лейтенант.

— Это с какого перепуга? — я приподнял темные очки и взглянул ему в белесые глаза. — Вы ничего не перепутали, лейтенант? Вам устав караульной службы процитировать, или сами вспомните?

— Распоряжение коменданта! — многозначительно выпалил служивый.

— Вот пусть он сам свои распоряжения и выполняет, на граждан Гравии они не распространяются, напомнить пункт договора? — еще чего, выходить на жару из защищенного фургона, удумали тоже. Тем более, что снаружи мы все на прицеле будем.

— Но я должен досмотреть! — пыжился лейтенант

— Раз должны, то досматривайте. Пропустите лейтенанта, одного, без сопровождения — скомандовал я, обернувшись в салон.

Дверь открылась, откинулась подножка, и лейтенант влез внутрь. Я выбрался в салон и подошел к легионеру. Тот ощущал себя крайне неуютно в окружении моих орков, рассевшихся по салону с таким видом, будто их это не касалось, но не выпуская оружие из рук.

— Досматривайте, — холодно бросил я.

— Вы это…, - лейтенант замялся. Взгляд его метался по оркам, разложенным на стеллажах вооружениях и пультам управления активной защитой. На беззубую мелкую рыбешку мы не походили совершенно, идеальным решением было бы просто нас пропустить и не связываться, да только подобные придурки идеальных решений не любят.

— Что это? — спросил я нейтральным тоном. — Вот салон, вон там кухня, а там отхожее место. Предлагаю начать досмотр именно с него. Все дерьмо у нас сливается в пространственный карман на полтораста кубических ярдов, я полагаю, что вам будет очень интересно разглядеть это изнутри. Семп, Норх, обеспечить лейтенанту личный досмотр сортира, — отдал я приказ.

Железные пальцы орков тут же схватили лейтенаната за плечи и потащили к отсеку в задней части салона. До лейтенанта дошло, что что-то идет не так, только на середине пути, он начал брыкаться и заголосил:

— Нет! Отпустите меня! Вы пожалеете! В не знаете, с кем связались!

— Отпустить лейтенанта, — скомандовал я, орки моментально выполнили приказ, и замерли рядом по стойке смирно. Я подошел ближе и участливым голосом спросил: — Так с кем же мы связались? Страсть, как хочется узнать! С тыловой крысой на блатном месте? Проясните обстановку, будьте любезны!

На лейтенанта было жалко смотреть, он как-то съежился, лицо покрылось испариной, пятна пота расползались по его форме. Воистину, позор для мундира. Даже откровенные уголовники у нас в роте выглядели и вели себя куда более прилично. Тьфу. Забрав подорожную и паспорт, которые эта пародия на легионера все еще держала в руке, я решил ставить точку в этой комедии:

— Полагаю, досмотр окончен. Распорядитесь освободить дорогу, — после чего развернулся и пошел обратно в кабину. В зеркало было видно, как Семп с Норхом аккуратно взяли лейтенанта за локти и подвели к двери. Вышел он уже сам, изображая достоинство и выполненный долг. А дальше начался цирк. Подойдя к шлагбауму, этот идиот заорал:

— Вы мне заплатите! Отделение, взять их на прицел!

Клоун, честное слово. Чем он нас на прицел брать собрался, полудюжиной арбалетов? Высыпавшие из караулки легионеры очевидно понимали это лучше него, ибо даже не пытались взвести свое оружие. Ну да, ведь сейчас на крыше нашей машины четверо орков с двуствольными дробовиками взяли их на прицел.

— Не дури, лейтенант, — крикнул я в окно. — Считаю до десяти, либо ты убираешь это бревно… Один. Два. Три…

Досчитав до десяти и убедившись, что бревно никуда не делось, я кивнул Наю, сам же нажал кнопку на пульте, активировав амулеты в бампере машины, приготовленные именно на подобный случай. Коротко взвизгнули воздушные лезвия, и мешавший проезду кусок бревна с грохотом рассыпался на аккуратные небольшие чушки, хоть сразу в поленницу укладывай. Най нажал педаль газа, и машина спокойно переехала это незначительное препятствие.

— Бывай, лейтенант, — крикнул я на прощание, — непременно сообщу о твоем поведении кому следует. Готовься к переводу в действующие части!

Пару фарлонгов до городских ворот машина преодолела почти моментально. Не заморачиваясь, Най потянул натянутый на потолке шнур активатора ревуна, визг «крика баньши» смел охрану с дороги. Надеюсь, стирать портки им не придется. Впрочем, это их проблемы. Фургон буквально пролетел сквозь арку надвратной башни и рванул от города на запад. Ни к чему им знать, куда мы действительно направляемся.

На душе было легко и радостно. Пусть и встряли в дурной конфликт на ровном месте, но это уже неважно. Мы на Черном Истоке, наконец. Скоро, совсем скоро лэптоп с драгоценной информацией окажется у меня в руках, и я спасу Орани!

Конец

Примечания

1

Пеппербокс — револьвер с вращающимся блоком стволов. Достаточно неуклюжее, некрасивое, но от этого не менее эффективное многозарядное оружие

2

ЗИП — запасные части и принадлежности

3

голубой цвет цветущей травы дал имя музыке Bluegrass, кентуккийского варианта кантри.

4

таблица вертикальных и боковых поправок, изобретение российского снайпера, писателя и журналиста Алексея Суконкина, широко используется в узких кругах снайперов, в том числе, и в нидерландском Ландмахте, где с ней и познакомился Михаил.

5

Тайбернская джига — простонародное название конвульсий повешенного, по имени местечка Тайберн в Мидлэссексе (Британия), где стояла знаменитая тайбернская виселица, также именуемая тайбернским деревом.

6

Strengths, Weaknesses, Opportunities, Threats — анализ сильных и слабых сторон, открывающихся возможностей и угроз. Классическая оценка предприятия.

7

песня здесь: https://www.youtube.com/watch?v=u4Oi4v6i-6A&ab_channel=Toto-Topic

8

Песня здесь, начиная с 5:25 https://www.youtube.com/watch?v=AD0kHwnDAak&ab_channel=SagDec15

Content

Алекс Любич
Лепила. Книга 2

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Примечания