Антон Мамон

В поисках смерти

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

Откровение Иоанна Богослова, глава 9.

Глава 1. У Стены Плача

Пульсирующие виски мешали сосредоточиться. Сдавив их пальцами что было мочи, девушка вынырнула из подземного перехода и, едва не поскользнувшись на одной из влажных ступеней, замерла в отчаянии. Ее лицо озарилось кровавым светом рекламного щита. Губы инстинктивно сжались, подавляя дрожь. Напряженно щурясь, она осмотрелась. «Появится! Он просто обязан появиться!» — ужас, разраставшийся в груди снежным комом, подтвердил догадку. — «Он уже здесь!».

Зловещий мужской силуэт возник внезапно, словно персонаж диафильма, чья проекция теперь двигалась навстречу. Подобно капле черной краски, сорвавшейся с кисти художника на законченное полотно вечернего Парижа, фигура незнакомца росла. Отбрасывая сразу несколько контрастных теней, он уверено подбирался все ближе. Смочив горло остатками слюны, иностранка надрывно закричала:

— Я знаю, кто ты и что собираешься сделать! Прошу, еще не поздно передумать!

— Какая наглость… — бросил мужчина, ускоряя шаг. — Нет, спасибо. Довольно крови. Я устал. Больше ни один человек не умрет по моей вине.

— Трус! Ты просто жалкий трус! — девушка яростно сжала кулаки.

Брошенные в спину слова вынудили парня остановиться. Медленно развернувшись через левое плечо, он усмехнулся:

— Боюсь, ты не знаешь, с кем имеешь дело…

— Знаю. Вот, почему я здесь! Это цель всей моей жизни… уделишь минутку?

* * *

Правда жизни заключается в том, что утренняя суета выглядит мило лишь в рекламе йогуртов и хлопьев для завтрака. Согласитесь, только там люди просыпаются от первого звонка будильника и, сладко потягиваясь, радуются новому дню. Красивая, жизнерадостная, неизменно бодрая, но при этом несуществующая семья собирается за столом. Дурачась и наигранно смеясь, они, словно под кайфом, обсуждают новые вкусы в линейке кисломолочной продукции, демонстрируя белоснежные улыбки. Творится сия вакханалия под идиотскую песенку, которую вы будете напевать весь день, чертыхаясь и поминая недобрым словом коварных маркетологов… В жизни все куда прозаичнее, особенно, если ты — мать двоих детей и жена самого ленивого на свете, но все еще любимого мужчины, что каждое утро, джентельменски уступчиво пропускает вас вперед, к приготовлению завтрака, собиранию детей в сад и прочим рутинным забавам.

Кристина Маркелова — одна из тех девушек, что здорово сливаются с толпой и не цепляют мужской глаз. Скромная одежда, неброский макияж, волосы, собранные в пучок и ногти, обрезанные под корень. Теперь уже ничто не выдает в этой заурядной на вид москвичке яркую и запоминающуюся личность, коей она была пару лет назад. Тогда, окончив университет с красным дипломом, Кристина поступила в аспирантуру, где ее высокому IQ быстро нашлось применение: всего через пять месяцев Маркелову сделали «наполставочным» преподавателем философии для студентов-первокурсников.

Каким грандиозным и многообещающим тогда казалось будущее: защита диссертации, выступления на международных конференциях, знакомство и обмен опытом с европейскими коллегами… С самого детства Кристина знала, чего хочет от жизни и упорно трудилась для достижения поставленных целей. Ее, в отличие от сверстниц, не интересовали заигрывания с мальчишками. Круглая отличница и завсегдатай доски почета предпочитала мужчин постарше. Как правило — на несколько веков! Так, совсем еще юную девчонку видели в компании Канта, Вальтера и Шопенгауэра. Перелопатив к четырнадцати годам всю домашнюю библиотеку, она получила свой первый читательский билет в «Ленинке», где с тех пор проводила все свободное время.

Наблюдая за успехами аспирантки, даже циничные профессора в недоумение скребли затылки. Азарт, с которым она относилась к работе, казался подозрительным и недолговечным. Но время шло, а интерес оставался прежним. «Удивительно! С такими кадрами для отечественной науки еще не все потеряно!» — шептались в коридорах местные преподаватели, наблюдающие девушку бегущей в столовую, и не отрывающую при этом глаз от разноцветных конспектов. Это могла быть история новой Марии Кюри или Софьи Ковалевской… Татьяны Черниговской, на худой конец! Увы, блестящий старт не получил развития. В дело, как всегда, вмешался случай…

В один из промозглых зимних вечеров, возвращаясь домой затемно, Кристина (почти) стала жертвой ограбления. Словно в кино, неуклюжий бандит, испуганно оглядываясь по сторонам, попытался отнять невзрачную сумку. И будь она наполнена стандартной женской дребеденью, вроде расчесок, гигиенических помад и пробников парфюма, девушка без раздумья сдалась бы в этом бою. Что уж там, она бы и по кошельку с грошовой стипендией плакать не стала. Вот только, по закону подлости, в дешевеньком рюкзачке пряталась флешка с единственным экземпляром почти законченной диссертационной работы.

Распрощаться с таким сокровищем Кристина не могла, а потому — вспомнила все, чему ее когда-то учил подвыпивший друг отца в ходе экскурса по самообороне, и дала мерзавцу решительный отпор! Причем, так удачно, что с первым же ударом грабитель потерял не только равновесие, но и два передних зуба… Это выяснилось чуть позже, когда Маркелова, вооружившись телефонным фонариком, искала бусины от браслета, лопнувшего в поединке.

Тогда казалось, что история могла закончиться в сводках криминальной хроники, если бы не своевременная подмога. Легко одетый молодой человек выскочил из припаркованного неподалеку автомобиля и помог закрепить успех, отвесив пару тяжелых пендалей хулигану, беспомощно скользящему по заледенелому асфальту. Окончательно убедившись в том, что все самое ценное осталось при ней, Кристина разрыдалась, как ребенок, на которого злобно шикнул замученный родитель: горько, но почти беззвучно. Новоявленный защитник великодушно обнял девушку, поглаживая ее по спине и приговаривая всякие банальности вроде: «Тише-тише, все позади, я не дам вас в обиду!».

Тем геройствующим незнакомцем оказался Пётр, веселый парнишка, без плана на жизнь, но с парочкой квартир, доставшихся в наследство от усопших родственников. Обаятельный, но слегка чудной, он не хватал звезд с неба… Свое счастье видел в самых обычных земных вещах, не требующих жертв и лишений: вкусная еда, дом, в который каждые выходные приходят друзья, сноуборд зимой и горный велосипед летом… рецепт идеальной жизни по-маркеловски!

Так, вырвавшись из лап грабителя, Кристина оказалась в надежных руках Петра. Выяснилось, что он жил по соседству и давно положил глаз на миловидную, задумчивую и слегка нелепую девушку, уминающую бутерброды на ходу и периодически врезающуюся в столбы и дорожные знаки (то ли из-за врожденной близорукости, то ли от привычки читать по пути в метро).

Необычное знакомство молодых людей плавно перетекло в первое свидание. Петя заверил новую подругу: нет на свете лучшего лекарства от стресса, чем вкуснейший рижский бальзам, который он недавно привез из Латвии. Заплаканная Кристина ничего не ответила, лишь часто закивала головой, чем удивила не только парня (смело, но без особой надежды «закинувшего удочку»), но и саму себя.

Опуская последующие детали общения двоих, можно было сказать, что с тех пор они не расставались. Окружение Маркеловой, сплошь состоящее из ученых зазнаек и ботаников, решительно не понимало, что нашла без пяти минут гениальная Кристина в этом, мягко говоря, беззаботном парнишке в зауженных джинсах. Справедливости ради, девушка и сама не знала, чем ее покорил Петр, но со временем решила, что этот вопрос останется риторическим.

Пару месяцев спустя влюбленные сыграли свадьбу. Без ресторанов и толпы родственников, в духе современной Москвы, когда из ЗАГСа едешь прямиком в аэропорт, чтобы не опоздать на самолет. Свидетелем со стороны Кристины была Инна, ее двоюродная сестра. От жениха на торжество явился Виталик, забавный парень невысокого роста и приятной наружности. И если бы не странный изъян (два передних зубы были сколоты), его бы смело можно было назвать симпатичным…

Кристина, как человек неглупый, мгновенно сложила 2+2. Огорошено покачав головой, она решила не выяснять отношения и даже не обижаться. Более того, она достаточно мило поприветствовала парня, пожав ему руку… чуть сильнее обычного, до легкого хруста и появления неловкой улыбки на лице старого нового знакомого.

— Приятно познакомиться, мистер «Лучший друг моего будущего мужа», где же вы пропадали все это время? — слегка надменно выдала тогда Маркелова, пристально вглядываясь в сузившиеся зрачки собеседника.

— Дела-дела! Работа, командировки, а потом и отпуск! Так? — громко произнес Петр из другого конца залы и спешно присоединился к диалогу. — Виталик не так давно вернулся в Москву. Но, как бы там ни было, прошу любить и жаловать! — жених по-отцовски приобнял друга, но тут же оттолкнул его в сторону, не позволив вымолвить и слова.

— Как хорошо, наконец, познакомиться с твоим лучшим другом… или уместнее называть его сообщником? — Кристина самодовольно ухмыльнулась, указав пальцем на то место, где у обычного человека располагаются резцы, а у Виталика зияла пустота.

— Такое дело, знаешь ли! Порой, чтобы спасти красавицу-принцессу и взять ее в законные супруги, ты должен заручиться поддержкой дракона… ну, дракончика… — развел руками Пётр, неловко улыбнувшись.

— Главное, чтобы красавица-принцесса после свадьбы не обернулась злой ведьмой.

— Обещаю любить тебя, даже если ты превратишься в жабу!

Тот день навсегда запомнился Кристине. Не только десятибалльными пробками на пути в Шереметьево, но и безусловным счастьем, что настойчиво зарождалось у нее в груди, согревая утробу подобно глинтвейну. Девушка и не подозревала, что так быстро выйдет замуж. К слову, о замужестве она не помышляла вовсе! Но, как говорится, мы предполагаем, а бог располагает… Из свадебного путешествия в Мексику, как выяснилось месяцем позже, пара вернулась с пополнением, что привело в неистовый восторг будущих бабушек и дедушек.

Новая глава в личной истории Кристины перечеркнула все прошлые. О привычном образе жизни и карьерных амбициях пришлось забыть на какое-то время. Ведь обязанности молодой жены и будущей мамы скверно сочетаются с научной деятельностью. Академический отпуск казался логичным решением. Маркелова надеялась оперативно подарить жизнь крохе и, без лишних промедлений вернуться к занятиям. Однако у жизни на девушку были иные планы. Новость о том, что второй ребенок «уже в пути» застала врасплох всю родню… Что и говорить о самой Кристине. Нет, конечно она радовалась случившемуся, но, в то же время наблюдала, как рассыпается в прах ее некогда твердое намерение вернуться «в строй».

Именно так, последняя надежда отечественной философии, подающий надежды аспирант и просто толковая девчонка оказалась заложницей «тихого семейного счастья». Вместо кафедры — плита, коллегам-преподавателям на смену пришли «мамочки с колясками», обсуждающие памперсы и их содержимое, а там, где были аккуратно сложены лекции и конспекты теперь располагалась стопка распечаток с форума молодых родителей.

Нет, Кристина не жалела о принятых решениях. Череда ее смелых «да» в конечном итоге оборачивалась серией счастливых моментов, о которых с детства мечтает большинство любительниц розового. Свадьба, рождение детей, переезд в новую просторную квартиру на севере Москвы. Мысленно проживая эти крутые виражи, Кристина улыбалась. Как же радостно, что все это случилось, но до чего же горько, что на прочих возможностях пришлось поставить крест.

Когда-то эта худощавая брюнетка собиралась стать большим ученым, а теперь оказалась заперта в четырех стенах, будто птичка, решившая передохнуть от долгого полета в красивой блестящей клетке, так внезапно захлопнувшей свою дверцу… В прочем, мириться с положением уютной жёнушки и заботливой наседки Кристина не собиралась. Она рассудила: как только младшему ребёнку, Филиппу, исполнится три года, она наверстает упущенное! Первым делом — сошлёт «спиногрызов» в детский сад и вернётся к преподаванию. Только этим и утешала себя Маркелова, зрительно натыкаясь на скорбный памятник несбывшимся мечтам, файл так и незаконченной диссертации, пылящийся на рабочем столе компьютера.

— Мама, Филя меня опять ущипнул! — залепетала Ксюша, потирая плечико.

— Она мне язык показала, зачем?! — мальчишка поспешил оправдаться.

— А он… А он… Мамааа… — судя по всему, девчушка вспомнила, что лучший аргумент в споре с мужчиной — безудержно разрыдаться.

— Если вы сейчас же не прекратите, клянусь богом, обоим всыплю ремня! — гневно выпалила Кристина, взбивая яйца для омлета.

— Что за разборки? Кому тут мирно не живётся? — заниженным голосом произнёс Петр, внезапно объявившись на пороге кухни.

— Дорогой, умоляю тебя, сделай что угодно: включи им мультики, дай планшет или отправь их катапультой на Луну, только дай мне закончить чертов завтрак!

Отец семейства повернулся к детям со страшной гримасой и, медленно проведя оттопыренным большим пальцем по горлу, еле слышно прошептал: «Секир-башка, мама не в духе…». Малыши тут же позабыли о разногласиях и тоненько захихикали.

— Мама просто пытается не сойти с ума! — спокойно, но с ноткой явной обиды бросила Кристина. — Ты ведь знаешь, во сколько я легла. Совсем не просто вернуться «в форму» после долгих лет декрета… — залив раскалённую сковороду вязкой белой массой, девушка повернулась к мужу лицом и, словно пытаясь его пристыдить, расширила покрасневшие глаза.

Петр, ничего не ответив, подсел к отпрыскам и щелкнул пультом от телевизора.

«…различной степени тяжести получили пятьдесят пять человек. По счастливой случайности обошлось без жертв, однако пострадавшим требуется срочная медицинская помощь. Власти Израиля обещали в кратчайшие сроки разобраться в ситуации…» — ровный голос диктора поведал о чем-то страшном.

Кристина, в отличие от супруга, не любила смотреть новости. Она считала, что телевизор — это генератор негатива и главный вор времени. Как бы там ни было, «Властелин Пульта» редко соглашался с доводами жены. Ему хотелось быть в курсе всех событий, особенно тех, что «приправлялись перцем». Каждое утро, с неподдельным интересом, Петя зачитывал супруге заголовки со стартовой страницы Яндекса, смакуя каждую деталь очередного скандала или чп.

Поначалу Маркелова пыталась сопротивляться, но со временем поняла, что это бесполезно. Проще было дать человеку «выговориться», изредка вставляя скупые фразочки, вроде: «Ну, надо же!», «Вот это да!» и «Ничего себе!». В конце концов, у каждого свои странности, да и сама Кристина не претендовала на звание идеала… Девушка знала, как огорчается Петя, обнаруживая ее спящей на середине фильма, который он битый час искал на просторах IMDb, перечитывая десятки отзывов, сравнивая оценки и позиции в кино-топах. Знала, но ничего не могла с собой поделать. Маркелов никогда не ставил это в упрек. В безмолвном одиночестве он досматривал очередной шедевр корейского кинематографа, а после — укрывал любимую пледом и ложился рядом, горячо дыша ей в затылок и сжимая хрупкое тело в могучих объятиях. Ведь только так, на снисхождении и взаимных уступках, способен выжить брак…

— Представляешь, какой ужас! В Иерусалиме, прямо у Стены Плача прогремел взрыв! Людям руки-ноги поотрывало! Слава богу, все живы… — не отрывая глаз от смартфона, произнес Петр, тщательно пережевывая каждое слово.

— Спасибо большое, но я не хотела этого знать, мне хватило телевизионной версии событий… — холодно отрезала Кристина, доедая завтрак. — Может лучше обратишь внимание на свой омлет? Ты к нему не притронулся…

— Очень вкусно, дорогая, я и так это понял. Опаздываю в садик! Надо бежать! — спешно сунув телефон в карман джинсов, Петя подскочил с места. — Ксюша, Филя, быстро обуваться! Выходим!

Молча убрав со стола тарелку, Кристина посмотрела в окно: какое там время года? Ах, да, весна… пора романтики и сдачи экзаменов. Прямо сейчас девушка с удовольствием выбрала бы второе, но по плану у нее генеральная уборка… очередная! «В доме, где живет двое детей, бардак — это вариант нормы, но, пока есть силы — нужно ему сопротивляться!» — рассуждала домохозяйка, собирая разбросанные по полу игрушки. Телефонный звонок неожиданно прервал поток ее будничных размышлений.

— Ты уже слышала, что произошло в Иерусалиме?! — раздалось на другом конце провода. — Какой-то кошмар! Мы же собирались туда! Как раз в мае…Представляешь, как нам повезло, что не вышло!

— Да, Инна, представляю. Но искренне считаю, что если кому-то и повезло в этом мире, то это амишам.

— …в смысле? — искреннее недоумевая вопросила родственница.

— Потому что у них нет телевизора и интернета тоже нет! Прошу, избавь от этих ужасов, мне хватает… — тоскливо протянула Кристина, отдирая жвачку от недавно купленного ковра.

— Хорошо. Извини, не хотела портить тебе настроение, созвонимся позже… — виновато произнесла Инна, намереваясь повесить трубку.

— Нет-нет, это ты извини. Я просто не выспалась. Все в порядке.

— Снова занималась ночь напролет?

— Да… пыталась. Кажется, с годами мозг усыхает. По крайней мере, теряет былую прыть. Стараюсь выжать из себя все, что могу. Не хотелось бы опозориться перед профессорским составом. Мне дали столько поблажек, что теперь стыдно… и страшно! — Кристина пересела с пола на диван. — Как твои дела-то?

— Все хорошо. Соскучилась по тебе. Встречаемся на неделе, как договаривались?

— О господи, совсем вылетело из головы! Так, минутку! — Маркелова схватила ежедневник с прикроватной тумбы. — Завтра у Ксюши гимнастика, в среду у Фили занятие по каратэ… Может в четверг?! Ой, нет, погоди… В четверг веду обоих к стоматологу, уже записаны… А пятница?! — с надеждой задалась вопросом Кристина. — Черт побери, тридцать первого выпускной в саду!

— Может быть выходные посвободнее? — не сдавалась сестра.

— А на выходных я обещала Пете поездку загород, его мама согласилась посидеть с детьми. Прости пожалуйста… — обреченный выдох не оставил шансов.

— Ничего страшного. У самой забот полон рот, увидимся в июне, но так, чтобы точно, ок?

— Да, конечно! То есть, непременно! Девчачий день, как в старые добрые времена! — бормотала Кристина, листая страницы.

— Хорошо, договорились! Отдыхай! Если что — звони. Люблю тебя! — бросила Инна перед тем, как связь оборвалась.

От короткого телефонного разговора Маркеловой стало невыносимо грустно… Что есть участь молодой матери? Жизнь с оглядкой на других людей. Пусть и родных, самых любимых, но, все-таки других. «Неужели на этом все? Я что, больше никогда не буду принадлежать самой себе?» — неожиданно мелькнуло в голове.

Подобных мыслей девушка стыдилась и каждый раз переключалась на что-нибудь нейтрально позитивное. Но не сегодня. Упав в незаправленную постель и с головой накрывшись одеялом, Кристина тяжело вздохнула. Ей до глубины души были противны подобные состояния, она считала их жалкими и бесцельными. «Можно бесконечно долго страдать по тому, чего у тебя ещё нет, но не лучше ли радоваться тому, что есть уже?» — вдохновляла себя Маркелова в такие моменты. Но, опять же, не сегодня.

Радость оставила её тело, точно пузырьки в бутылке незакрытого лимонада. Тряси ее сколько хочешь, но игривого потока серебристых шариков не дождешься. Мертвая вода. «Эмоциональное выгорание или затянувшаяся постродовая депрессия?» — спросила себя Кристина, но тут же отмела второй вариант. Признаться в том, что «счастье материнства» иногда толкает на употребление антидепрессантов она не могла, даже самой себе. Не говорят о таких вещах вслух! О них думают тайком, оставшись в одиночестве, посреди надкусанных печений и разобранных конструкторов Лего.

Накопившаяся усталость брала своё: чем дольше Кристина оставалась под одеялом, тем меньше у неё было шансов выбраться. Сон тяжёлым катком шел по телу, надежно впечатывая его в скомканную простыню. «Что там в это время делают люди из рекламы? Наверное, проводят очередные успешные переговоры, или катаются верхом на лошади! К черту их, хочу спать…» — окончательно сдавшись, подумала Кристина и тут же провалилась в мир сновидений…

Но, вместо цветочных лугов, над которыми порхают бабочки и жужжат пчелы, Маркелова обнаружила себя в тесном, одновременно сыром и душном помещении. Темно. Катастрофически не хватает воздуха… Первая реакция — испуг! Часто бьющееся сердце подсказывало, что это темница, из которой не выбраться. Паническая атака страшным зверем рычала где-то рядом во мраке, готовая в любую секунду наброситься и задушить девушку. К счастью, вовремя включилась логика. Здраво рассудив, что это — всего лишь сон, Кристина заключила:

— Пуховое одеяло! Под ним же совершенно нечем дышать! Проснись и отбрось его в сторону…

Маркелова облегченно выдохнула. Ее сны порой так правдоподобны, что трудно убедить себя в их нереальности… Вытянув руки перед собой, девушка всем весом навалилась на темное нечто. Удивительно, но тьма не оказала сопротивления. Обернувшись дверью, она послушно распахнулась, обнажив пространство залитой солнцем площади. Взгляду предстала высокая каменная стена, состоящая из крупных светлых блоков, а под ней — разноцветная толпа туристов.

— Стена Плача? Черт возьми, нельзя быть такой впечатлительной! — сделав замечание самой себе, Кристина прошла вперед.

Страшной жаре вопреки, обстановка на площади царила суетливая. Десятки путешественников всех возрастов и национальностей шумным потоком перемещались сразу во всех направлениях, попутно делая снимки и позируя для селфи на фоне достопримечательности. Настоящее вавилонское столпотворение, гудящее на всех языках мира. Одни молятся и плачут, другие смеются и жуют фалафель. Кристина никогда не была в Израиле, но почему-то, знала, что в этом весь он, радостно-скорбный, шумный и нестерпимо жаркий. Вечный узник Ближнего Востока, вынужденный держать круглосуточную оборону…

В какой-то миг начало казаться, что вся эта яркая, бурлящая жизнь — лишь обертка, скрывающая нечто зловещее, неотвратимое. «Ссссмерть…» — острый змеиный шепот скользнул в левое ухо и тут же скрылся в глубинах сознания. Предчувствие катастрофы морозом прошлось по коже, отчего Кристину затрясло. Повинуясь инстинкту, она обняла себя за плечи. Старания успокоиться терпели неудачу.

— Это всего лишь сон, навеянный выпуском новостей… все хорошо, это — не по-настоящему… — лепетали губы, в то время как внутренний голос убеждал в обратном. Что делать? Броситься в толпу с криками и попытаться всех разогнать? Даже во сне это казалось глупостью. В Иерусалиме, наверное, хватает городских сумасшедших, никто не обратит внимания. Продолжать бездействовать? Просто невозможно…

Растущее напряжение достигло пика, а затем, вполне закономерно, пошло на спад. Беснующийся страх никак не резонировал с тем спокойствием, что читалось на лицах туристов, безмятежно слоняющихся туда-сюда. Несколько глубоких вдохов помогли замедлить пульс. Постепенно все вернулось на круги своя… Смахнув испарину, Кристина присела на ступеньку и уже по-новому взглянула на происходящее. Вокруг суетливо, гулко, но, все же, мирно… Никаких взрывов! В целом, это место казалось довольно жизнерадостным, если бы не одно «но»: редкие всхлипывания странников, неуклюже имитирующих плачь. Кристина ехидно улыбнулась и произнесла:

— Рядом с такой стеной грех не выдавить из себя хотя бы слезку, смешные они, эти лю…

Оглушительный хлопок поднял в воздух гигантское облако пыли. Пронзительный невыносимый писк тут же заполнил голову и дезориентировал. Оглушенная взрывом, Маркелова потеряла равновесие и неслабо приложилась затылком о ступени. Все произошло так внезапно, что казалось, будто земля и небо поменялись местами, столкнувшись перед этим точно две стремительные кометы. Ужасная головная боль раскалывала череп пополам, а глаза решительно отказывались ловить фокус. Для сна, пусть даже кошмарного, это было через-чур реалистично…

Кристина отчаянно теребила уши в попытках унять звон, но, чем тише он становился, тем громче звучали душераздирающие крики тех, кому не посчастливилось оказаться в эпицентре несчастья. Множество жутких, утробных стонов, мужских и женских, сливались единый поток. Едва оправившись от шока, Маркелова попыталась встать. Это вышло на удивление легко, видимо, сказывались обстоятельства, в которых творился этот ад… Сон все-таки! Неуверенно двигаясь вперёд, словно европеец, впервые оказавшийся на восточном базаре, девушка пыталась разглядеть хоть что-то в густом облаке каменной пыли.

Взгляд уловил движение. Нечто бесформенное и нечеткое… размытый силуэт двигался навстречу. Кристина замерла в ожидании. Жесткой уверенной походкой из самого жерла преисподней вынырнул молодой человек. Увидев его, Маркелова смущенно отвернулась: если не считать массивного медальона на груди и скромной набедренной повязки, незнакомец был полностью обнажен.

Без тени смущения на лице, он стремительно шагал по изувеченным телам. В какой-то момент пришлось отскочить в сторону, чтобы не оказаться у него на пути. Изумленная происходящим, Кристина оглянулась вслед дикарю. Словно почувствовав на себе взгляд, он хищным движением повернул голову. Эти черные, бездонные глаза, в глубине которых мерцала дьявольская искра, невозможно забыть. От них мысли бросает в жар, а спину покрывал лед.

— Что за черт… — шепотом произнесла Кристина.

Мир вокруг, постепенно обретая четкость, делился страшными подробностями случившегося. Тела туристов и местных жителей лежали в несколько слоев. Зияющие раны, лужи крови, разорванная одежда и подрагивающие конечности. Что-то подобное Кристина видела на черно-белых снимках жертв Холокоста, за одним исключением: мертвых не было…

Изуродованные, истекающие кровью, но все еще живые люди молили о помощи, вознося слабеющие руки. У кого-то не было кисти, другой лишился обеих ног, еще один был разорван, фактически, пополам… но все они, странным образом, оставались живы! Подобное зрелище, вполне ожидаемо вызвало тошноту. Кристина попытались зажать рот ладонью, но тут же выплеснула содержимое желудка на каменный пол, испачкав босые ступни.

— Господи… дай мне проснуться! — прошептала девушка, вытирая остатки рвоты с подбородка рукавом домашней футболки.

В ту же секунду она открыла глаза в своей постели. Вокруг все было так же, как и полчаса назад. Слегка не прибрано, но, слава богу, без жертв… Во рту все еще стоял тошнотворный привкус крови и, тем не менее, пережитое — лишь сон, дурацкий гипер-реалистичный сон! Смахнув с лица его остатки, Кристина живо поднялась и произнесла вслух:

— Никаких больше утренних новостей!

Глава 2. Неудавшаяся Казнь

Конец мая — волшебная пора! Это время, когда робкое, не до конца пробудившееся солнце возвращается из холодного забытья и ласково касается век, заставляя морщиться от удовольствия. В прохладном ветре, игриво треплющем волосы прохожих, еще живут отголоски студеной поры, но дни становятся все длиннее, а ночи неизбежно идут на убыль. Природа готовится к наступлению лета. Есть в этом что-то мечтательное, робкое, до боли знакомое… В мае особенно легко перенестись в детство, в годы бестолковой свободы и радости.

Нет, серьезно, попробуйте вспомнить! Девятый класс, поздняя весна. Голова полнится мимолетными влюбленностями и нет в ней места ерунде, вроде квадратичных функций, да рациональных неравенств. Поддавшись уговорам друга, ты решаешь прогулять последний урок. За пару минут до звонка, возвещающего о конце перемены, вы медленно шагаете в сторону выхода, стараясь не столкнуться взглядами с вечно угрюмой вахтершей. Если повезет остаться незамеченными — попадете на крыльцо. А там — всего пара ступеней вниз и всякий взрослый теряет власть!

Размахивая истрепанным портфелем и расстегивая верхние пуговицы белоснежной рубашки, вы с одноклассником бежите, обгоняя ветер, а сердце сладко ноет от восторга! Испытать прилив радости без особых на то причин… Такое под силу лишь ребенку, но и он однажды утратит эту способность. Быть может, в новогоднюю ночь или на экскурсии в дельфинарии. Возможно, в день последнего звонка, когда директриса, в очках с затемнёнными линзами, не думая прятать слез, протянет шершавый аттестат… Не важно когда и как, но этот миг наступит. Детство поцелует на прощание, а ты и не сразу поймешь, чего лишился. Как и все вчерашние дети, будешь жадно смотреть в день грядущий, брезгливо стирая со щеки мамину помаду.

Много лет спустя наступит запоздалое прозрение. Неистово захочется еще хоть раз испытать тот самый наивный трепет, но все будет тщетно. Ни дни рождения, ни путешествия, ни дорогие гаджеты, ни что-либо еще в этом огромном, изменчивом мире не подарит и половины той радости, что наполняла тебя в детстве… Тогда-то и зацветут сожаления. В синем платье с длинным шлейфом на порог заявится она, ностальгия!

Но пока ты юн и непорочен, бежишь по знакомым улицам и проживаешь самую честную жизнь. В этот удивительный миг тебя не волнуют курсы валют, не возмущают новые законы, не тревожат война с Украиной и рост НДС. Смертельно скучными кажутся разговоры о внешней политике, падении цен на нефть и колебании инфляции. Что уж там, тебе совершенно плевать даже на собственное будущее!

Экзамены, зачетки, пересдачи и дипломы. Все это будет позже, непременно станет важным атрибутом жизни. Ну, а пока есть только мгновение… а еще — целая вечность в запасе (но до нее тоже нет дела)! Ты окрылен, пропитан светом и знать не знаешь, что твой юношеский бег конечен. Однажды ты прибежишь куда-то. С большой долей вероятности, там окажется скучно. Новые друзья научат ходить медленно, покажут, как правильно бояться растяжения и царапин на брендовых кроссовках. Тогда-то ты и променяешь свободу на редкие смс с номера 900 и набор пластиковых карточек разной степени важности…

Сегодня Кристина Маркелова была счастлива. Почти так же непосредственно, как в давно минувшем детстве. Неспешно прогуливаясь по Чистым Прудам под мотивы композиций Людовика Эйнауди, она чувствовала себя немного глупо. Словно каждому встречному было известно, что Маркелова — безнадежно взрослая мать двоих детей и бродить тут, в месте скопления неформальной молодежи, не должна из принципа!

Улыбаясь прохожим и едва заметно покачивая головой, девушка неторопливо шагала по зеленому склону, ведущему к мутной воде. Видавшие виды катамараны с влюбленными парочками на борту проходили совсем близко — казалось, их можно коснуться рукой. На секунду Кристина забыла о том, что является замужней дамой, позволила себе улыбнуться и подмигнуть смазливому пареньку, гарцующему на заднем колесе велосипеда. Мальчишка, что от удивления приземлился на пятую точку, вместе со своим железным конем, пытался крикнуть что-то вслед, но что именно — навсегда останется тайной. Давясь от смеха, Маркелова убежала прочь… От греха подальше!

День грозился запомниться, как идеальный. Единственное, чего не хватало — большой порции «Американо» без сахара. Оглядевшись по сторонам, Кристина не приметила кофейни, а потому, решила свериться с картами. Но, не успела рука скользнуть в передний карман джинсов, мобильный издал две короткие вибрации. То были сообщения, прилетевшие в Telegram, от абонента «МУЖлан». Настойчивое волнение ускорило пульс… Всего час назад Маркелова говорила с супругом. Он обещал забрать детей из сада и не тревожить весь оставшийся вечер.

«Должно быть, что-то случилось с малышами!» — материнский инстинкт заговорил быстрее логики. Кристина нервно вводила пароль на экране телефона, но возрастающее беспокойство мешало сосредоточиться. В очередной раз набрав код неверно, девушка чертыхнулась и проговорила цифры вслух. Проблему решил звонок. Не дождавшись ответа, Петя решил незамедлительно «услышаться».

— Алло! Где дети?! Они в порядке?! — Кристина закусила указательный палец и боязливо сдвинула брови в ожидании ответа.

— Да все с ними нормально! Из сада забрал, отвел в игровую зону. Мы в торговом центре. А почему ты спросила? — спокойный голос мужа разрубил невидимую удавку, затянутую на шее молодой матери.

Вобрав полные легкие воздуха, Маркелова опустилась на лавку.

— Да так, просто я тут гуляю одна… как мы и договаривались. Помнишь?

Кому-то подобный вопрос мог показаться странным, но только не этой парочке. Ещё до свадьбы они обсудили неудобную тему «личного пространства», что со временем становится камнем преткновения и причиной множества разводов. На удивление, оба согласились, что свободное время — залог здоровых отношений и у каждого должна быть возможность перевести дух в полном одиночестве.

Конечно, родительская участь в значительной степени скорректировала условия договора, но суть его осталась прежней. С появлением Ксюши и Фили чета Маркеловых заключила новую супружескую сделку, согласно которой тот, кому совсем занеможется, не обязан ничего объяснять второй половинке. Достаточно позвонить и отчётливо произнести одно-единственное слово: «Синхрофазотрон». То была команда, вернее руководство к действию. «Позаботься о детях и ужине сам/сама, я задержусь… мне надо расслабиться!» — вот, что это значило для обоих.

Количество подобных «мини-отпусков» не ограничивалось. В то же время, молодые люди не стремились злоупотреблять опцией и к «синхрофазотронированию» прибегали довольно редко, в случаях крайней необходимости. Дополнительным условием было не надоедать партнеру, пока он сам добровольно не выйдет на связь. В отличие от многих других договорённостей, эта соблюдалась строго и поправок не терпела. Вот почему сообщения или звонок в часы законного уединения приравнивались к передаче сигнала SOS.

— Помню, разумеется! — усмехнулся Петя на фоне детских визгов.

— Что же тогда стряслось? Надеюсь, что-то важное, я ведь даже кофе выпить не успела… — нахмурилась Кристина.

— Я тут в загоне для родителей сидел, скучал и совершенно случайно залез в новости… Честно говоря, немного охренел от центральных заголовков! Ты их уже видела?!

— Петь! Ну чтоб тебя! — закатив глаза, простонала Маркелова. — Ладно, разу уж позвонил — выкладывай, что там? — тишина в качестве ответа вынудила прервать шаг. — Алло, милый! Ты меня слышишь?

— Да, конечно, просто обновлял страницу браузера. Что ты спросила?

— Спрашиваю, что случилось?! Кто там на этот раз умер? — Кристина недовольно закусила губу (её ужасно злили моменты, в которых за внимание мужа приходилось соперничать с его многочисленными гаджетами).

— А ты как знаешь, о чем пойдет речь. Сегодня все интереснее! Кое-кто не умер… и в этом вся проблема!

— Петь, ты сейчас серьезно?

— Абсолютно! Просто послушай, случилось невообразимое! Сегодня во Флориде должны были казнить преступника, серийного убийцу по имени Рональд Редвуд. Вся Америка следила за его делом не меньше, чем за шоу тех знаменитых армянок. Но финальная серия этого реалити, похоже, откладывается! Во время казни что-то пошло не так… Приговоренный к смерти выжил после двадцати минут на электрическом стуле. Начальству тюрьмы пришлось в экстренном порядке искать альтернативный способ расправы, но смертельная инъекция оказалась бессильна! Чувак просто отказался умирать… Весь мир на ушах стоит от этой новости! — Петр казался растерянным, но, в то же время звучал самодовольно, будто занимался важной просветительской деятельностью.

— Честно говоря, я ожидала более захватывающей истории… — Кристина недоумевающе поморщилась.

— Нет, ты не понимаешь! Это реальное чудо! Аномалия, что ставит под сомнение наши знания о человеке, его выносливости и жизнеспособности. Такое случилось впервые! Уже нашлись те, кто увидел в этом недобрый знак последних дней! В твиттере один из топовых хэштегов — #КонецБлизок.

— Какой-то бред. Уверена, что виной всему чья-нибудь оплошность и этого таракана прихлопнут тапком пожестче.

— Посмотрим, конечно… но ты недооцениваешь произошедшее. Кстати, кто-то слил короткое видео с места событий. Хочешь перешлю? — без особой надежды предложил Маркелов.

— Нет уж, спасибо! — Кристина осекла благоверного. — Терпеть не могу «чернуху», уволь!

— Ладно, как знаешь. Пойду проведаю ребятню…

— А я, пожалуй, вернусь к прогулке под вдохновляющую музыку… Хотя, знаешь, что? Я еду домой. Все равно уже настроение ни к черту. В твоих интересах с порога бросить в меня пиццей.

— Гавайская на тонком тесте? — едва сдерживая смех, уточнил Петя.

— Именно так! — грозно прошептала Маркелова, резко оборвав диалог.

Ритмично покачиваясь в вагоне метро, девушка заметила смятение на лицах пассажиров. Большая компания молодых людей бурно обсуждала что-то жуткое, периодически сверяясь с телефонами. Кристина тайком бросила взгляд в одно из электронных устройств. На экране красовались большой черный прямоугольник видеозаписи и подпись: «Шок! Неудавшаяся казнь Рональда Редвуда взбудоражила весь мир!».

Вошедшая в распахнувшиеся двери пара также выглядела обеспокоено. Высокий субтильный парень перешептывался со своей подружкой, то и дело зачитывая ей текст с экрана планшета. Девчонка, по виду еще школьница, удивленно вздыхала, поправляя очки. Кристина не знала точно, что за новость вызвала подобную реакцию, но сомнений не оставалось: творится какая-то жуть. Возможно, Петя был прав, и мир вот-вот накроется медным тазом?

От этой мысли внутри все сжалось… «Боже, пускай все это окажется неудачной шуткой!» — мысленно взмолилась Маркелова. — Такой же, как и радиоспектакль «Война Миров», что когда-то привел в ужас половину США… Тогда ведь многие повелись на умелый розыгрыш! Одни запирались в подвалах с ружьями наготове, другие бежали прочь от цивилизации, прятались в лесах и бункерах. Кажется, были и те, кто свел счеты с жизнью, не желая становиться жертвой инопланетных захватчиков. Может быть, история повторяется? Кристина внимательно следила за происходящим вокруг, но открыть портал новостного агентства так и не решилась…

…Оглушительные волны звука метались в небольшом подвальном помещении. Его стены ритмично содрогались. Спертый воздух являл собой целый букет запахов (приятных и не очень): женский парфюм, пот, солод и хлорка, которой тут моют пол. Всего пару часов назад интерьеры заведения больше походили на закулисье разорившегося театра: серые колонны, узкие металлические лестницы и мутные зеркала в облупившихся рамах. Залетной птичке ни за что не догадаться, что это — главный центр притяжения всей безработной молодежи, модный подпольный бар и ночной клуб под названием «Closed».

Философия заведения строится вокруг одной-единственной фразы, что неоновыми буквами тянется через всю стену у танцпола: «Fuck Fake!». Публика здесь собирается под стать. На этой ярмарке анти-тщеславия все равны в своем нежелании походить на благопристойных господ. Девушки в коротеньких юбках и дешевой бижутерии не строят из себя недотрог, охотно соглашаясь выпить в компании парней. Местные мачо, высматривая очередную жертву, обмениваются сальными шуточками и без зазрения совести, оценивают «самочек» по десятибалльной шкале. Большинству из них суждено провести остаток вечера в компании друг друга, накачивая себя дешевым пивом и едким паром электронных сигарет. Но будут и те, кому посчастливится затащить подвыпившую нимфетку в такси… если акт животного соития не случится прямо здесь, у барной стойки или этажом выше, в одной из туалетных кабинок. Быстро, честно и без лишних сантиментов. Ведь каждый посетитель этой дыры знает, зачем он сюда пришел, а потому — не пытается строить из себя бог весть что…

Посреди этого маргинального сброда, лениво дергающегося под модные биты, заметно выделялся один молодой человек. Каштановые кудри до плеч, запущенная щетина, грозящаяся превратиться в густую бороду, грубые черты лица и бледная кожа, на контрасте с которой бездонные черные глаза походили на два колодца, из которых веяло мертвецким холодом. Черная футболка, темно-синие джинсы, невзрачные кроссовки. Внешне он почти не отличался от тех, кто приходил сюда каждую ночь в поисках приключений. Однако было в его образе нечто жуткое, непроявленное внешне, но, в то же время, осязаемое…

В любом другом месте люди начали бы сторониться угрюмого незнакомца. Тут же все было иначе. В реалиях заведения флер опасности, сопровождавший юношу, будоражил интерес. В конце концов, он добровольно почтил визитом это злачное место, а значит, как и все собравшиеся, ищет знакомств и запретных удовольствий. То, что мужчина не пытался отвесить шлепок каждой проходящей мимо заднице, играло ему на руку: среди толп развязано ведущих себя нарциссов и пикаперов, он выглядел таинственным аристократом, заглянувшим в эту богадельню по ошибке.

— Что-то я тебя здесь не видела, красавчик… — заплетающимся языком выдала неизвестная.

Медленно повернув голову, новичок осмотрел говорившую. Совсем еще молоденькая блондинка, на вид — не больше двадцати, она поправляла растрепавшуюся прическу. Смазанная красная помада, частично переместившаяся на по-детски пухлую щеку, выдавала недавний поцелуй. Ее захмелевшие глаза пытались изобразить соблазнительный прищур, но со стороны это выглядел нелепо и даже отталкивающе. Местной Лолите еще только предстояло узнать, что большинство мужчин тяготеют к запретному, недоступному плоду, а сорванные кем-то, подгнившие и прикатившиеся к ногам яблоки вызывают у них тошноту. Не дождавшись ответа, дама решила повторить вопрос:

— Не видела тебя раньше! Ты тут впервые?

— Твое счастье, что мы не встречались прежде.

— Ооо… дерзкий и умный! Мое любимое сочетание… — простонала блондинка, неуклюже чиркнув пальцем по груди парня. — Не хочешь найти укромное местечко и познакомиться поближе?

Визитер презрительно хмыкнул в ответ и двинулся в сторону лестницы сквозь оголтелую толпу, заведенную алкоголем и психотропными веществами. Его зажимали десятки потных, дурнопахнущих людей. Рука неизвестного коснулась промежности, следом кто-то шлепнул по ягодице, а дальше последовала целая серия беспорядочных и ничем не мотивированных касаний, исследовавших тело красавца вдоль и поперек.

Ускорив шаг, он вырвался на свободу и принялся брезгливо отряхиваться. Крепкие ладони хлопали по ткани майки и джинсов, словно избавляясь от невидимой грязи, что впиталась с горячим дыханием окружающих. Внезапно рука застыла в районе переднего кармана. Пусто! Сдвинув брови, молодой человек оглянулся и попытался вернуться в эпицентр танцевальной оргии. Со стороны казалось, будто он разыскивает украденный бумажник или мобильный телефон.

Плотные ряды веселящихся не желали впускать его обратно. Словно в переполненном лифте, люди жались все плотнее, обдавая друг друга жаром взмокших тел. Однако, никого это не смущало! Напротив, каждый в этом столпотворении получал необъяснимое, изощренное удовольствие, толкаясь и периодически получая удары локтями от местных звезд танцпола.

Как ни странно, толпа расступилась добровольно минутой позже. Веселые возгласы и стоны сменились на пронзительные вопли. Озадаченные посетители клуба тревожно переглядывались. Музыка продолжала долбить из колонок, но молодежи было не до танцев. Они, слегка рассредоточившись, наблюдали судороги парня, лежавшего на полу и пускающего розоватую пену изо рта… Его бледное лицо покрылось тонкими, едва различимыми венами, а расширенные зрачки беспорядочно метались, словно несчастный пытался как можно быстрее прочесть невидимый текст, написанный на обшарпанном потолке заведения.

Его левая рука сжимала медальон, длинная цепочка которого змеей извивалась по полу и мерцала от частых вспышек стробоскопов. Протрезвевшие тусовщики взгляда не могли оторвать от ужасающей картины, но оказывать помощь не спешили. «Жесть, кажется у него передоз!», «Кто-нибудь позвонил в скорую?!», «Валим отсюда, скоро здесь будут легавые!», «Бедняга сейчас откинется…» — громко зазвучали голоса, когда оборвалась музыка. Уверенно распихнув в стороны зевак, жертва воришки опустился на колени. Бьющийся в припадке подросток задергался еще сильнее, выпустив из глаз поток кровавых слез. Жуткий молодой человек беспрепятственно забрал украшение из разомкнувшегося кулака и произнес:

— Девушка, просыпайтесь, конечная!

От неожиданности Кристина вздрогнула, да так, что при этом напугала пожилого мужчину, бережно касавшегося ее плеча. «Это конечная, девушка» — повторил он, окончательно вернув Маркелову в реальность. Смущенно прикрыв лицо, она поблагодарила сердобольного незнакомца и метнулась прочь из вагона. Сон, что еще не успел раствориться под властью яви, продолжился на территории фантазий.

Словно не желая обрываться на полуслове, история развивалась. В ней парнишка, вернувший себе украденное, с сожалением хлопнул неудавшегося грабителя по плечу, бросив ему скупое: «Извини. Будь на то моя воля — я бы просто отрубил тебе кисть…». Его собеседник не попытался оправдаться. Новый поток крови, на этот раз из носа, хлынул наружу. Несколько мгновений агонии, а после — финал. Невысоко подбросив руки, мальчишка кашлянул и обмяк. Шокированные происходящим, гости клуба зашептались и хаотично двинулись к выходу.

Прибывшая вскоре полиция не сумела добиться внятных показаний от свидетелей. Видеозаписей с камер наблюдения тоже получить не удалось — по какой-то причине техника дала сбой в тот вечер. Бездыханное тело карманника покинуло клуб в горизонтальном положении… в плотном черном мешке на молнии. Прокручивая все это в голове, Кристина морщилась от смеси сострадания и брезгливости. Слишком яркая и правдоподобная иллюзия! Привидится же такое…

Лицо незнакомца с медальном казалось подозрительно знакомым. Нет, он не походил на кого-то из друзей или родственников. Скорее напоминал то создания из сна со Стеной Плача. Да! Дикарь, что полуголым вышел из дымки, был как две капли воды похож на героя этой истории. Те же кудри, тот же холодный, острый взгляд, от которого бросает в дрожь… Это определенно он, просто в одежде.

— К чему бы все это? — еле слышно произнесла Кристина, не желая сойти за городскую сумасшедшую, — к чему мне все это снится? — повторила она, поднимаясь по эскалатору.

Всего через час девушка была дома. Не притронувшись к любимой гавайской пицце, словно в отместку за несъеденный омлет, она спокойно пила чай, в то время как Петр взахлеб рассказывал о новых странностях, наводнивших планету в различных ее точках. В любой другой день Кристину страшно напугали бы новости, которые пересказывал муж, но сегодня ее внимание было полностью сосредоточенно на играх собственного разума. Тот странный парень… такой спокойный, но такой опасный, словно кобра, затаившаяся перед атакой. Почему он ей снится? Откуда вообще взялся этот замысловатый образ…

— Кис, ты меня вообще слушаешь? — наморщив лоб вопросил Петя.

— Да, конечно, зайка… на чем ты там остановился? — выйдя из оцепенения произнесла Кристина.

— На том, что это чистое безумие! Никто не может дать вразумительного ответа на вопрос «как это возможно?». Неужели бессмертие — это не миф?!

— Кто знает… Но, коль так, разве это не хорошая новость? Многие люди отдали бы все, что у них есть за возможность жить вечно… — скомкано произнесла Кристина, сделав новый глоток травяного чая.

— С одной стороны да. А с другой — важно понимать кому и за какие заслуги достанется неуязвимость. Что, если ее секрет разгадают террористы-смертники или другие больные уроды? Это ведь нужно как-то контролировать!

— Да, пожалуй, ты прав… — безучастно отозвалась Маркелова, словно все еще прибывая во сне. — Будем надеяться, что все решится само собой…

— Такое само собой не решается! Тут попахивает чем-то, в плохом смысле, грандиозным! Точкой невозврата… — подытожил Петя, запихнув в себя очередной кусок пиццы.

Ничего не ответив, Кристина встала из-за стола. В полу-гипнотическом состоянии она проследовала в ванную комнату. Пора было принять душ и отойти ко сну. Если, конечно, все происходящее уже не являлось одним большим, причудливым сновидением…

Глава 3. Ангел Смерти

Резкие мужские шаги нарушили покой засыпающего города. Ночной Иерусалим совсем не похож на себя в лучах солнца. Точно два брата-близнеца, идентичные внешне, но такие разные по характеру, темный и светлый лики города со временем перестают восприниматься как единое целое. Суетливая беспокойная столица днем нравится далеко не всем. Избалованному европейскому туристу, познавшему архитектурную изысканность Праги, впечатляющие масштабы Парижа и помпезность Мадрида, это место кажется душегубкой. Особенно если речь заходит об историческом центре, месте, где время остановилось вместе с сердцем Христовым…

Совсем иначе город воспринимается, стоит ночи просочиться в его пределы. Сухой жар воздуха сменяется живительной прохладой. Отступает крикливая суета. Опустевшие улочки вновь обретают свой уникальный восточный шарм, что почти невозможно разглядеть, когда ты окружен дикой, разношерстной толпой, в которой смешались все конфессии и цвета кожи. Только когда стихают голоса продавцов клубники и плач маленьких детей, уставших плестись за родителями по солнцепеку, рождается настоящий Иерусалим. Город, по неровным улицам которого стоит пройтись хотя бы раз…

Шаг, ритмично чеканивший землю, в какой-то момент едва не превратился в бег, но после — замедлился, точно сердцебиение беспечного туриста, едва не угодившего под автобус в попытке «взорвать» Инстаграм новым снимком. Парень, улизнувший через чёрный ход ночного клуба, ставшего последним пристанищем для юного воришки по прозвищу «Лис», смог перевести дух. Погони за ним не велось, а значит и спешить было некуда. Таинственный незнакомец, к слову, преследования не боялся. Он знал наверняка: любой безумец, что осмелится встать на пути, падет бездыханным! В то же время, меньше всего ему хотелось отнимать чью-то жизнь… а потому, юноша старался не привлекать к себе лишнего внимания.

Случайно встретив его на улице, вы, скорее всего, прошли бы мимо. Особенно здесь, в Иерусалиме, в месте изобилующем колоритными персонажами. Заурядная одежда и типичная для Израиля внешность. Парень не выделяется из толпы ровно до тех пор, пока не заглянешь в его угольно-черные глаза, скрывающие неспокойный океан вечности.

Глаза не юноши, но старика. Два изношенных сита, пропустивших через себя тысячелетия скорби и отчаяния… Без преувеличения, они повидали столько, что всем прелестницам Востока не хватило бы тысячи и одной ночи, чтобы рассказать их печальную историю. До недавнего времени мальчишка смиренно плыл по реке времени, собирая черным неводом свой страшный улов. Задолго до того, как выросли грубые стены Иерусалима, он топтал эти земли, избавляя от мук страждущих. В его крепких объятиях прекращали биться измученные сердца и стихали конвульсии. Именно он дарил блаженную улыбку тем, кто жил в беспросветном горе.

Целую вечность назад этот юнец щурился в лучах палящего солнца, наблюдая за тем, как смелый пастушок по имени Давид наносит сокрушительный удар по грозному воину, исполину Голиафу. Отстранённо и безучастно он смотрел на то, как пронзают ножами великого Цезаря, театрально произносящего легендарное: «И ты, Брут?!». Он же был свидетелем того, как любимица народа, принцесса Диана, в сопровождении любимого мужчины, Доди Аль-Файеда, прыгнула в черный Мерседес, позабыв пристегнуться… О нем в свое время мрачно рассуждал Гёте, его пытался запечатлеть в цвете Густав Климт, ему же посвящала свои душераздирающие музыкальные оды Диаманда Галас. Великий и ужасный жнец, хладнокровный Черный Ангел, не знающий жалости и пощады, свидетель всех концов и последний друг каждого человека, когда-либо жившего на Земле. Господин Смерть.

Он не любил, когда вокруг его скромной персоны начинала клубиться дымка пафоса и благоговения. Все эти культы, что в определенный период истории плодились, словно грибы после дождя, не представлялись Смерти хоть сколько-нибудь занимательными. Свободный от иллюзий относительно своей роли, Мрачный Ангел не желал романтизировать то дело, которым занимался. Впрочем, живым то было невдомек, а потому, они продолжали восхвалять Погибель Несущего в надежде вымолить пощаду, когда пробьет их час.

Но, насколько было известно самому Ангелу Смерти, задержаться в мире живых дольше положенного — задача невыполнимая! Мертвое Око, расположенное в центре медальона, который не снимал Смерть, неотвратимо распахивалось, устремляя свой мутный взор на того, чьи песочные часы жизни роняли последние крупицы. Так было всегда, от начала времен, задолго до того, как Пангея раскололась на материки, разбежавшиеся в разные концы земного шара… Так должно было продолжаться до тех пор, пока не издаст свой финальный вздох последний из сыновей Адама и Евы.

Но все это лишь теория. Вернее, в Божественная воля, также известная, как закон мироздания… В то же время, сам факт существования закона подразумевает и наличие нарушителей, сторонников анархии, в нестройные ряды которых решил затесаться и сам Смерть. Рано или поздно, это должно было случиться, ведь даже каменное сердце однажды даст трещину, когда миллиардный вздох отчаяния разобьется о его пределы. В случае Смерти все было слегка иначе. Понятие жалости оставалось ему неизвестным… А может быть оно просто стерлось в незапамятные времена, в миг, когда холодные губы юноши прильнули к очередному рту, исходящему кровью и пеной в предсмертной агонии.

«Профессиональная деформация» — с умным видом заметил бы любой современный психолог, поправив брендовую оправу, съехавших на кончик носа очков. Может быть и так… В прочем, это не отменяет того, что от любого дела, каким бы веселым или грустным они ни было, можно устать. Утомиться настолько, что вопросы мирового баланса и законов природы перестанут казаться насущными… Что, если однажды Уроборосу надоест кусать собственный хвост и он внезапно остановится, приняв тщетность собственных действий? Именно это и случилось со Смертью.

«Эмоциональное выгорание!» — в очередной раз констатировал бы психолог, сопереживающие пожимая плечами.

Именно поэтому, одной весенний ночью, занеся ржавый серп над горлом жертвы, Смерть не поспешил скосить увядающий колос жизни. Что-то внутри дало сбой, исправить который сумел бы только Всевышний (будь ему до этого дело)… Ощутив внезапный прилив свободы, Темный Ангел обронил свое оружие и впервые с начала времен ушел ни с чем. Тот, пред кем трепетали цивилизации. Тот кому поклонялись целые империи. Великий уравнитель, одинаково жестокий и к царю и к бездомному, спокойно шел по одной из улиц Иерусалима, размышляя о том, где бы ему, Смерти, остановиться для ночлега.

Иному это покажется забавным и капельку абсурдным… Повелитель Тлена без гроша в кармане? Как могло такое случиться? И только Смерть понимал отчетливо: коль скоро он решил подать в отставку, его будут терзать те же заботы, что и смертных… Кожаный бумажник, найденный на месте взрыва, в обломках Стены Плача, худел с каждым часом, а впереди ждала длинная, извилистая дорога на пути к абсолютной свободе. Со всем этим еще придется разобраться. Возможно завтра… Ну а пока — было бы неплохо выспаться, завершив перед этим одно важное дельце!

Глава 4. Ночной Иерусалим

01:50. Полночь давно потушила свет в окнах новостроек, целый район покорно отошел ко сну. В доме четы Маркеловых тоже было темно. Петр тихонько посапывал на самом краю двуспальной кровати, то и дело выдавая что-то неразборчивое. Кристине же, как всегда, не спалось. Нет, ее не мучала бессонница или головная боль. Ей просто нравилось наблюдать, как лунный свет, проникавший через незадернутую штору, заполнял собой комнату и окрашивал интерьеры в серебро.

Спальня молодых родителей не изобиловала дизайнерскими решениями. Маркеловы делали ставку на практичность и уют. Днем это пространство, на создание которого ушло чуть больше полугода, выглядело надежным, пусть и незамысловатым. В полуночном сумраке все менялось. С восходом ночного светила интерьер становился монохромными и неживыми, словно убранство музей-квартиры, в которой до конца своих дней творил знаменитый писатель. «А может и несостоявшийся ученый» — мысленно добавляла девушка и грустно улыбалась…

Укутавшись в синтетический плед Кристина наблюдала за тем, как дышит ее благоверный. Медленно и глубоко, словно большой синий кит, он втягивал кубометры воздуха, шумно выпуская их обратно. Забавно, но даже в этом молодые люди были непохожи: Кристина дышала часто, но по чуть-чуть, что всегда мешало ей уснуть одновременно с мужем. Бессознательно пытаясь синхронизировать ритмы, она никак не могла расслабиться, невольно считая вдохи и выдохи. Продолжаться это могло довольно долго, порой — больше часа, но девушку это не слишком тревожило. Во-первых, утром ей было некуда спешить. Будни молодой матери не отличаются разнообразием, а на то, чтобы навести порядок в доме и приготовить ужин, нужно от силы три часа. Во-вторых, минуты, проведенные в ночном безмолвии, принадлежали только ей и никому больше. Прекрасное время чтобы обдумать планы на будущее, помечтать или просто остаться в звенящей тишине. О чем еще мечтать родителю двух гиперактивных детей?

Сегодня у Кристины не было сил погружаться в размышления или тревожить себя навязчивыми идеями. Она лежала, свернувшись калачиком и вглядывалась в черты лица супруга. Петя лежал на боку и тянул руку в ее направлении. Такой спокойный и умиротворенный, будто лик с полотна средневекового художника. Сложно представить, что это же лицо всего час назад играло мышцами, расплываясь в похотливой улыбке. Петр, часто дыша и, не сдерживая стоны, проникал в любимую женщину, до боли сжимая ее хрупкие плечи… После — пара молча обнималась до тех пор, пока Маркелов не уснул, а Кристина не получила возможность вырваться из душного плена.

В последнее время ей становилось все сложнее получать удовольствие от близости, ведь каждый раз, когда это случалось, в голове рождался страх вновь забеременеть. К слову, это не была рядовая женская мнительность. Не так давно Маркелова поймала мужа за довольно подлым занятием: склонившись над прикроватной тумбочкой, в которой лежали средства контрацепции, он безжалостно орудовал иголкой, протыкая глянцевые квадратики упакованных презервативов.

Находись Кристина в полном неведении, наверняка бы устроила мужу скандал, а может быть и хорошенько ударила его чем-то тяжелым. Ведь женщина — не инкубатор и не печатный станок, а рождение ребенка — это результат обоюдного, взвешенного решения… уж точно не мелкой пакости, вроде этой. Впрочем, к подобным трюкам в исполнении мужа девушка готовилась давно. Пару месяцев назад она услышала его нетрезвый разговор с лучшим другом (тем самым Виталиком, исполнявшим роль неумехи-грабителя). Вопросы и ответы собеседника оставались «за кадром», но даже 50 % беседы хватило, чтобы уловить общий толк беседы.

«Чувак, она тупо лучшая, такую девушку я даже не мечтал встретить!» — заплетающимся языком мямлил Петр, чем заставил внезапно возникшую за его спиной Кристину расплыться в смущенной улыбке… В тот день у него состоялся «корпоратив», да и режим «синхрофазотрона» был успешно активирован, поэтому, Маркелова не думала обижаться на состояние «нестояния», в котором пребывал муж. — «Чесслово, хочу заделать ей еще одного ребенка, чтобы точно от меня никуда не делась… Контрольный выстрел в голову… точнее не в голову, а пониже, конечно!» — едва успев закончить фразу, Петя взорвался идиотским, хрюкающим смехом, от которого в соседней комнате проснулись дети.

Улыбку с лица Кристины точно ластиком стерли. Столь грубое заявление из уст супруга звучало оскорбительно. Тем более в разговоре с этим подпевалой, Виталием, к которому так и не удалось проникнуться симпатией. Подобные интенции, наверняка, польстили бы доброй половине женщин, но только не Маркеловой. Даже в статусе замужней дамы и матери двоих, она превыше всего ценила личную свободу. А потому, первой реакцией на этот спектакль одного дурака было собрать вещи, схватить детей в охапку и бежать прочь из дома, где ее планировали взять в заложники…

Благо, то была лишь вспышка гнева, что уже через пятнадцать минут превратилась в глубокую, но не смертельную обиду. Нечто подобное испытывают подростки в те моменты, когда родители пытаются решать за них: с кем дружить, что носить, какую секцию посещать, куда пойти учиться… Форменное оскорбление для полноценного индивидуума с уникальным набором жизненных ценностей, не так ли?

Как и любая мудрая женщина, Кристина не стала закатывать сцен и даже не показала мужу «красную карточку» в постели. На следующий же день она записалась к доктору. Тот назначил противозачаточные, регулярный прием которых исключал внеплановую беременность. Посему, «фокусы с иголочкой» теперь лишь умиляли Маркелову. Ей удалось переиграть супруга, мнящего себя «мастером над хитрецами». В то же время, ощущение того, секс — это больше не способ получить удовольствие, а угроза (пусть и нейтрализованная), сохранялось и всячески мешало наслаждаться процессом…

Возможно поэтому, пика любви и нежности Кристина достигала не вовремя соития, а уже после, когда Петр, вернувшийся из душа, падал в кровать и моментально засыпал, периодически забывая пожелать спокойной ночи. Именно тогда, наблюдая беззащитность и абсолютное умиротворение мужа, девушка понимала, что нет противоречий, способных разрушить их союз. Чем позже был час, тем сильнее ей хотелось прижать к себе этого большого, нелепого ребенка… Порой, именно так она и поступала, зная, что даже выстрел в ногу не разбудит храпуна. Но чаще всего сдерживала порывы, довольствуясь сжиманием мягкой и теплой ладони, что Петя неизменно протягивал во сне, словно пытаясь убедиться в том, что любовь всей его жизни здесь, никуда не ушла и спокойно дремлет с ним в одной постели.

Осознание этого еще сильнее заставляло стыдиться потаённого стремления к независимости. В ответ, крошечная феминистка в голове Кристины устраивала одиночный пикет и выкрикивала радикальные лозунги, чередуя их с неутешительными пророчествами для них обеих. К счастью, у внутренней «Miss Independent» всегда можно было отобрать мегафон и продолжить утопать в любви к мужу и отцу своих детей. Да, он не был идеальным, но есть в этом мужчине что-то манящее… Возможно, та самая грубость, что раздражает и отталкивает днем. Эх, и почему быть женщиной так непросто?

Острый приступ нежности побудил Кристину коснуться раскрытой ладони Петра, и та моментально сжалась, точно хищное растение, подловившее беспечную мушку. Кристина слегка подалась вперед и поцеловала мужа в приоткрытые губы. Тот и бровью не повел, лишь сильнее сомкнул ладонь, продолжив безмятежно посапывать.

«Значит уснул глубоко… скорее всего, видит сон» — подумала девушка и тут же ощутила вязкую усталость. Продолжив лежать на затекающем плече (сил поменять позу уже не было), Маркелова наблюдала, как тело, словно пылесосом, затягивает в гулкую трубу. Знакомое состояние. Сейчас ее закрутит потоком ветра в этом странном, но нестрашном тоннеле, а после — выплюнет в какой-нибудь причудливый сон, детали которого потеряются с рассветом. Девушка приготовилась к мини-путешествию, опустив тяжелые веки…

— Сколько? — громом прозвучало в ночной тиши.

Пытаясь выбраться из паутины сна, окутавшей лицо и тело, Кристина вздрогнула. Даже в полудреме она помнила, что в комнате, кроме нее самой и Пети никого нет. Возможно, благоверному приснился красочный сон. «Да, именно так все и было…» — с облегчением выдохнула девушка, заново пропитавшись сладкой истомой.

— Зависит от того, насколько щедр сегодня папочка! Хотя, тебе я и сама приплатила бы за ночь любви и ласки… — раздался новый голос, на этот раз женский.

В полном недоумении Кристина отшвырнула плед в сторону. Пытаясь нащупать на прикроватном столике телефон, в котором таился спасительный фонарик, она испуганно вглядывалась в темноту ночи. Привычная обстановка комнаты, точно наркотическая иллюзия, таяла на глазах, обнажая нечто иное… Пугающее пространство переулка, едва освещенного мигающим фонарем. Два силуэта находились так близко, что подслушать их беседу не составляло труда.

— Давай без этих игр… У меня не так много денег, но я готов платить за твои услуги. В долларах, если можно… — произнес парень, докурив сигарету. Стоило его лицу оказаться в световом пучке, Кристина вскрикнула от удивления. Все тот же персонаж, с которым она впервые столкнулась у Стены Плача, а после — в клубе.

— Как скажешь, ковбой! О цене договоримся, следуй за мной! — длинноволосая брюнетка, судя по всему, ночная бабочка, зашагала в сторону.

Со скрежетом отварив стальную дверь, она поманила юношу. Грязный плохо освещенный коридор со множеством узких ступенек тянулся вниз, открывая взгляду подвальное помещение в красных тонах. «Стало быть, притон…» — догадалась Маркелова. Броситься вслед и попытаться разгадать причудливые сны, или остаться здесь в надежде поскорее вернуться в реальность? Времени на раздумья не было. Скрипучая дверь борделя вот-вот закроется… Решение, настойчиво прозвучавшее в голове, удивило Кристину. Вопреки всякой логике, босая и в нижнем белье, она кинулась вслед за гостем своих снов, не думая о последствиях. Тяжелый хлопок. Дверь в бункер закрылась изнутри на ржавую щеколду.

Снизу доносились приглушенные звуки музыки. Спускаясь по ледяным ступеням, Кристина поверить не могла, что добровольно втянула себя в эту опасную авантюру… Что если о ее присутствии каким-то образом станет известно? Одна лишь мысль заставила ноги предательски подкоситься. В то же время, какое-то новое чувство (смесь любопытства и азарта), уверенно толкало вперед. На секунду Маркелова почувствовала себя главной героиней любимого сериала детства — «Ее звали Никита».

Восторженно наблюдая за приключениями бывшей заключенной, волею судеб, ставшей правительственным спецагентом, Кристина придавалась фантазиям, в которых ее жизнь была не менее увлекательной и опасной! С годами пришло осознание: подобная романтика существует лишь в творениях Люка Бессона. Пришлось смириться с тем, что быть взрослым — значит оставаться серьезным, как следствие — скучным. В противном случае общество презрительно отвернется, окрестив тебя незрелым, инфантильным и чрезмерно мечтательным. Именно поэтому, от всего, что происходило в тот момент Кристина приходила в слабо контролируемый восторг! Медленно, но верно страх отступал.

Одернув пластиковую штору, преграждавшую вход в логово разврата, девушка по прозвищу «Китти», мягко взяла парня за руку. Увлекая его в самую глубь порочного местечка, она едва различимо напевала какую-то нескладную песенку. За закрытыми дверями по левую сторону, раздавались стоны, слышался женский смех. На стене справа располагалась плазма, воспроизводившая фильмы категории 18+.

— Назовешь мне свое имя? — открывая предпоследнюю дверь, прошептала Китти.

— Зови меня Морт… — безразлично отозвался парень, проверив наличие бумажника в заднем кармане.

— Окей, Морти, добро пожаловать в мою скромную обитель…

В пыльной каморке царил настоящий хаос. В лучшие дни место, вероятно, напоминало домик гейши. На это указывали копеечные декорации в японском стиле: бумажные фонарики, расправленные веера на стенах, фигурки нэцкэ, веточки искусственной сакуры… И без того небольшую комнату захламляли пакеты из супермаркета, скомканные полотенца и бутылки слабоалкогольных напитков. Кроме того, в смятых простынях огромного матраса, заменявшего кровать (судя по всему, это была очередная отсылка к восточной эстетике), виднелись меховые наручники, кожаная плетка и целая лента презервативов. «Какая мерзость!» — мысленно заключила Кристина, брезгливо поморщившись.

— Постель я сейчас заменю… Хочешь надену кимоно? — из тумбочки в дальнем углу комнаты путана досталась комплект чистых простыней.

— Послушай, я сказал, что готов платить за твои услуги, но не стал уточнять какие. Я не собираюсь с тобой спать…

— Педик что ли? — усмехнулась Китти, скрестив руки на груди. — Накинешь сотню — отымею тебя так, что пар из ушей пойдет… У меня тут коллекция резиновых дружков на любой вкус!

— Нет. Я не ищу продажной любви. Все куда проще. Помоги мне встретиться с нужными людьми, и я щедро тебя отблагодарю… — Морт вознес руку с тремя зелеными купюрами. — Хочу встретиться с местными барыгами, но только не мелкими сошками, а теми, у кого есть связи… Подкинешь дельный контакт — бабки твои. Что скажешь?

— Будь по-твоему… — Китти грубо выхватила банкноты и тут же сунула их в бюстгальтер. — Сейчас наберу одного Биг Босса. Думаю, он еще не спит…

Десять минут спустя несостоявшиеся любовники шагали вдоль другого, не менее темного и злачного переулка. Изумленная Кристина бесплотным духом кралась по пятам. Еще в подвале она убедилась в том, что все происходящее — не сон… Когда-то очень давно, еще в детстве, ей в руки попала глянцевая книжечка в мягкой обложке. Внимание привлекло необычное название и шрифт, которым оно было набрано — словно кто-то нацарапал буквы гвоздем на стене, покрытой известью. «Смерть взаймы» — шепотом прочла малышка, осторожно коснувшись страниц.

Подобной литературы, с нотками мистики и антинаучности, в доме Синицыных не водилось. Отец, уважаемый преподаватель физики, в паранормальные явления не верил, пытался растить дочь серьезным, здравомыслящим человеком, по собственному образу и подобию. Единственной, кто мог увлекаться похожим чтивом, была мама… Но она умерла при родах, точнее, сразу после них, подарив мужу наследницу и страшное клеймо вдовца одновременно.

Как вспоминала бабушка Кристины, почившая отличалась широтой взглядов, увлекалась тем, что сейчас модно называть «эзотерикой», но со временем потеряла интерес ко всем непризнанным дисциплинам. Возможно, под влиянием мужа. Не исключено, что это могло быть маленькой женской хитростью во имя поддержания семейного благополучия… Ведь никто не мог с уверенностью сказать, чем занималась мать Кристины за закрытыми дверями, предоставленная сама себе.

Так или иначе, «волшебных фолиантов» на полках домашней библиотеки не появлялось! Оттого лишь удивительнее было наткнуться на это сокровище в доме, где самой таинственной книгой считалось произведение «Мертвые Души» (от названия которого Кристину бросало в дрожь, а от содержания — в сон). Имея опыт разочарований, девчушка не спешила обольщаться заголовком, но, ведомая любопытством, тут же принялась за чтение.

Некий С. Малдун делился личным опытом контакта со сверхъестественным, историями астральных путешествий, начавшихся в юном возрасте и продолжившихся в зрелые годы. С замиранием сердца, страницу за страницей, Кристина проглатывала книжку. Она чувствовала себя шпионкой, подобравшейся к разгадке большой и опасной тайны! Совсем как Никита! Бурное детское воображение рисовало удивительные картины, что с каждой строчкой становились все более и более реалистичными. В какой-то момент даже начало казаться, что тело вот-вот утратит тяжесть и воспарит над кроватью…

Увлекшись книгой, Кристина потеряла счет времени. Отец, вернувшийся домой с работы, едва не застукал ее на месте преступления. Спасением стала врожденная смекалка. Быстро схватив со стола учебник с французской граматикой, девчушка накрыла запретное чтиво и притворилась не на шутку увлеченной. Довольный отец прошел мимо, слегка потрепав распущенные волосы дочери в знак приветствия. Энтузиазм дочери в вопросах учебы делал его счастливым, а еще — лишал подозрительности. Облегченно вздохнув, Кристина взглядом проводила Игоря Алексеевича в рабочий кабинет.

Она не боялась наказания. Ее, старосту класса и круглую отличницу, никогда и пальцем не трогали. Возможно, потому что не было поводов, а может быть по причине того, что вдовец души не чаял в главной (и на тот момент единственной) женщине своей жизни, прощая ей мелкие шалости. Так или иначе, юная шпионка решила не рисковать возможностью прочесть книгу до конца и о находке умолчала. Пару часов спустя, уже после отбоя, с фонариком в руке, Кристина «добила» произведение, чем пробудила множество фантазий на тему жизни после смерти. Она до сих пор помнила, с каким адреналином переворачивала страницу за страницей, боясь выдать себя шелестом бумаги.

Воодушевленная успехом, Кристина на цыпочках проникла в коридор и оставила книгу там, где нашла: на обувной полке. Как выяснилось позже, эта вещь принадлежала домработнице, что время от времени наведывалась к Синицыным, помогая по хозяйству. Застегивая старомодные сандалии и поправляя капроновые подследники, она положила книгу рядом, но тут же забыла о ней, подарив Маркеловой (тогда еще Синицыной) одно из самых ярких воспоминаний детства.

Истории «Смерти взаймы» настолько потрясли сознание, что несколько следующих ночей Кристина вылетала из тела и кружила над городом, словно большой воздушный змей, ловко скользящий по ветру. То была удивительная возможность отправиться куда угодно незамеченной, побывать в разных городах и даже странах… Но, как это часто бывает с детьми, малышка быстро переключила внимание на более приземленную литературу, книгу под названием «Между А и Б»… Два десятка лет спустя, Кристина не могла поверить, что ее детские фантазии повторяются и она вновь способна невидимкой перемещаться по миру. Конечно, теперь это происходило в иных обстоятельствах, но восторг взыграл прежний… Тот самый, родом из детства!

— Дальше пойдешь один. По лестнице вверх и налево, тебя ожидают. — вполголоса произнесла Китти, пальцем указав на большую железную дверь, грозно предупреждающую: «Частная территория». — Если вдруг передумаешь и захочешь нескучно провести время — знаешь, где меня искать…

Морт безразлично кивнул в знак благодарности и уверенно двинулся вперед. Осторожно перепрыгнув лужу у порога, он проник внутрь так, словно знал куда, а главное — к кому идет. Кристина держалась рядом. Ее волнение окончательно улетучилось. Новая удивительная способность, словно глоток свежего воздуха в душном чулане, помогла собраться с мыслями. Беззвучно преследуя цель, девушка изучала ее (точнее его) со спины. Красивые, широкие плечи, узкий таз, накаченные руки. Незнакомец заметно отличался от большинства мужчин в окружении Маркеловой. В нем чувствовалась первобытная дикость… Та самая мощь, считав которую женщины млеют, превращаясь в покорных кошечек.

Преодолев два пролета, Морт застыл на секунду. Казалось, он засёк слежку… Мнительно качнувшись назад, Маркелова отступила. К счастью, ложная тревога! Из переднего кармана джинсов парень достал нечто громоздкое и, судя по звуку, металлическое. Сделав глубокий вдох, он надел предмет на шею и постучал в дверь. Ответа не последовало, а потому он просто вошел в незапертую обитель. Послушной тенью за ним двинулась и Кристина.

Офис наркобарона разительно отличался от того, что демонстрируют в фильмах. Никакой лакированной мебели, ни намека на антиквариат, даже пушистой белой кошки тут не нашлось… Израильские мафиози, судя по всему, живут довольно скромно, мраморным скульптурам предпочитая плетеную утварь.

Пару шагов спустя, нос уловил приятный, но больно уж резкий запах жаренного мяса. В дальней комнате в конце коридора, за большим рабочим столом ужинал мужчина средних лет. Угрюмый, с густой бородой. Недоверчиво окинув взглядом гостя, возникшего в дверном проеме, он демонстративно закинул в рот кусок стейка с еще шипящей сковородки и принялся жевать. Не самый приветливый хозяин, но выбирать не приходится.

— У меня есть интересное предложение… — с порога завел разговор Морт, присев на свободный стул.

Надменно ухмыльнувшись, наркобарон продолжил трапезу. Перевернув солонку разок-другой над блюдом, он пронзил Морта пренебрежительной ухмылкой, словно пытаясь ответить на незаданный вопрос: «Чем такой оборванец, как ты может заинтересовать меня?». Конечно, сам факт того, что местный Дон Корлеоне решил принять незнакомца в своём доме, да еще и посреди ночи, говорил о том, что ему, как минимум, любопытно…

Как и любой бандит, воспитанный фильмами «Крестный Отец» и «Лицо со Шрамом», этот пытался до последнего хранить невозмутимость. «Ну что, толстяк, неужели тебе не интересно?!» — мысленно спросила Кристина, подобравшись чуть ближе. Словно в ответ на это, хозяин дома отложил в сторону приборы, вытер лицо салфеткой и, вальяжно раскинувшись в кресле, произнес:

— Удиви меня…

— Мне нужен заграничный паспорт на любое имя и 10 тысяч долларов наличными. Желательно крупными купюрами.

— Боюсь представить, что ты предложишь взамен. Учти, я не торгую органами… — мужчина выглядел озадаченным. Было видно, что в ожидании новой реплики он прокручивал в голове все возможные варианты.

— Отлично, я тоже не заинтересован в подобных злодеяниях. Думаю, мое предложение лучше… — не отрывая взгляда от собеседника, Морт снял с шеи украшение и бережно опустил его на стол.

Осматривая реликвию, мужчина наклонился вперед, но руки в ход не пустил. На своём веку он повидал немало. В том числе и всякие диковинные приспособления, начинённые отравленными иглами, капсулами с кислотой и тому подобное. Врождённый скепсис вряд ли позволил бы ему вот так просто схватить предмет… Да и негоже ему, большому человеку, явным образом выказывать заинтересованность! В конце концов, это всего лишь побрякушка…

Все установки рухнули в тот момент, когда удалось разглядеть медальон получше. Простой и неказистый, он обладал странным притяжением. Подумать только, парень находился в помещении несколько минут, цацка болталась на его шее и внимания не привлекала… Но, стоило ей оказаться в непосредственной близости, мысли спутались. Будто невиданная сила, получив контроль над разумом, вытеснила все прочее, сделав вещицу единственным смыслом жизни.

Нервно сглотнув, мужчина, известный местному криминальному сообществу под именем Юда, осторожно коснулся медальона. Никаких электрических разрядов или ядовитых выбросов не последовало. Тем не менее, видавший виды плут вздрогнул, словно его взгляду предстал могучий артефакт, окутанный страшными легендами.

Набравшись смелости, мужчина коснулся украшения. Никаких драгоценных камней, что уж там, даже материалом ему было не золото, а так, грубо обработанное серебро… В то же время, эта странная штуковина, размером с детскую ладонь, пробирала до дрожи. Юда четко понял, что больше не желает расставаться с ней ни на миг! Впрочем, у Морта были свои представления о том, как заключаются сделки. Одним движением он вернул вещь себе.

— Как там говорят русские? Утром деньги, вечером стулья… — гость самодовольно улыбался, созерцая растерянность.

— Я все подготовлю в течение двух дней… — Юда вновь откинулся в кресле, постепенно оправившись от забвения. — Откуда у тебя это? Кому принадлежал медальон?

— Одному богу известно… — лукаво улыбнувшись, прошептал Морт. — Если боишься, что он в розыске — забудь! Эта красота никогда не пылилась в музеях или частных коллекциях… Так что, кто поможет мне с документами?

Ничего не ответив, Юда вырвал листок из блокнота и черкнул на нем пару цифр (судя по всему, номер телефона). Протянув бумагу хамоватому пареньку, он, буквально, выдавил из себя:

— Наберешь с утра этого человека. Скажешь, что от Юды. Он поможет с заполнением анкеты и фотографией, а в пятницу придешь ко мне, заберешь все сразу. Надеюсь, не передумаешь…

— В этом можешь не сомневаться. Свое слово я держу до конца! Что же, тогда до пятницы! — Морт бодро поднялся и поспешил на выход.

В какой-то момент, он лицом к лицу столкнулся с Кристиной, все это время наблюдавшей происходящее. От неожиданности девушка шагнула назад, запнулась и повалилась на пол, к счастью, оставшись незамеченной.

— Сладкая, все в порядке?! — донеслось откуда-то сбоку. — О господи, что с тобой?!

Резкие неприятные толчки выдернули Кристину из грезы. Пётр, бледный, будто полотно, тряс жену, пытаясь добиться ответа. Открыв глаза, Маркелова поняла, что лежит на полу рядом с кроватью. Ее слегка морозило, а в остальном «путешественница» чувствовала себя неплохо.

— Ты меня очень сильно напугала, крошка… Что случилось?!

— Не знаю… — соврала Кристина. — Наверное, неудачно повернулась во сне.

Послушно возвратившись в супружеское ложе, Маркелова обняла мужа и погрузилась в сон, прекрасно понимая, что на сегодня ее «полеты» закончились, но очередной «трип» уже не за горами…

Глава 5. Серый Призрак Дает Интервью

08:55. Федеральная тюрьма штата Флорида. Двадцатипятилетняя Патриша Мюррей нервно барабанит пальцами по серой дамской сумочке из кожзама, тщетно пытаясь расслабиться. Её кипенно-белая блуза застегнута на все пуговицы, а на строгом пиджаке, даже несмотря на изнурительный ночной перелет из Солт-Лейк-Сити, ни единой складочки. Прямо сейчас, она стоит напротив двери цвета слоновой кости и проклинает себя за решение остричь челку. С ней девушка выглядит совсем юной, словно ученица младших классов. Будь у неё аккуратное каре, в стиле Кэти Курик, Патриша надела бы маску холодной отстраненности, но теперь уже ничего не поделать…

Бегло осмотрев старомодные туфли и маникюр на предмет изъянов, Мюррей вспомнила наставление матери: «Если сильно волнуешься — дыши глубоко и считай до тридцати». Совет дельный, хоть и не очень действенный, как показывал опыт прошлых лет. Да и назвать волнением свое состояние язык не поворачивался. Нет, это куда серьезнее. Бешенный пульс, острая боль в висках и сбивающееся дыхание, препятствовали счету, намекали на взаправдашнюю паническую атаку, что в любую секунду могла остановить канареечное сердце вчерашней практикантки.

Первое большое интервью. Главное событие в жизни начинающего журналиста и воплотившийся ночной кошмар для той, кто полжизни мечтал побороть заикание. Последний час Патриша боялась произнести что-либо вслух. Она была уверена, что первое же слово окажется зажевано, словно ее рот — старый, вышедший из строя проигрыватель виниловых пластинок. Годы успешных занятий с логопедами грозились пойти насмарку, обнулив результаты стараний.

Справедливости ради надо сказать, даже Ларри Кинг, окажись он на месте девушки, сейчас переминался бы с ноги на ногу, нервно потирая ладони. Ведь по ту сторону двери, в охраняемой медицинской палате находилась главная звезда Америки, а может быть и всего мира. Человек, чье имя сейчас у всех на устах, главный ньюсмейкер и любимчик таблоидов. От осознания данного факта, взмокшую спину девушки покрыли ледяные мурашки. Самое время начать счет!

1… 2… 3… Не сомкнув глаз в самолете, Патриша отказалась от еды на борту, лишь попросила стакан воды без газа. Тем не менее, ее одолевали тошнота и слабость. 4… 5… 6… Девушка чувствовала, как голова наливается свинцом, а ноги, наоборот, предательски подкашиваются, словно вместо костей в них разваренные спагетти. 7… 8… 9… Мысленно повторив дату рождения и полное имя героя интервью, Мюррей закрыла глаза. 10… 11… 12… Молитва показалась неплохой идеей. 13… 14… 15… Влажный кулачок крепко сжал нательный крестик, а губы беззвучно зашевелились. 16… 17… 18… Пат (именно так девушку звали коллеги в редакции еженедельной газеты «New Zion») спешно закончила обращение ко Всевышнему и счет продолжился. 19… 20… 21… Всего через пару минут начнется интервью, которое либо даст путевку в жизнь, либо похоронит Патришу как журналиста. Отступать некуда.

— Патриша Мюррей? — неожиданно громко раздалось прямо перед лицом, отчего девушка вздрогнула, широко распахнув глаза. — Вас ожидают! На все про все — 20 минут… — высокий мужчина с редкими седыми волосами и помятым лицом строго посмотрел на журналистку из-под тяжелых век и тут же исчез в неизвестном направлении, пообещав вернуться в условленное время.

Рвотные позывы с новой силой атаковали горло и теперь не оставалось сомнений в том, что предстоящее интервью начнётся (и закончится) грандиозным позором… Толкая вперёд ватные ноги, Патриша ворвалась в комнату к самой настоящей звезде, о которой наперебой писали «The Wall Street Journal» и «The New York Times». К серийному убийце, побившему страшные рекорды Джона Гейси и Джеффри Дамера. К великому и ужасному Рональду Рею Редвуду…

Вот уж кому удалось наделать шуму своими злодеяниями! От Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, не бывало зверя страшнее, чем он, бывший профессор религиоведения, примерный семьянин и натуральный садист, от деяний которого даже опытных детективов бросало в холодный пот.

Жертвами «Нового Джека Потрошителя» (такое прозвище убийце дали охотники за желтыми сенсациями) становились девушки с сомнительной репутацией… иначе говоря, проститутки. Среди сорока четырех жертв, встретивших свою смерть в лице Редвуда, были как опытные жрицы любви, так и совсем еще юные, потерянные нимфетки, едва ступившие на скользкую дорожку. Так или иначе, ни одна благочестивая дама не пала от руки «Серого Призрака» (еще одна кличка, которую Редвуд получил за умение оставаться неприметным), что вызывало поддержку отдельных категорий граждан, частично или полностью разделяющих ненависть к продажной любви и ее поставщицам.

Возможно, тот впечатляющий антирекорд, что поставил серийный маньяк, так и остался бы незамеченным, или, попросту, утонул среди новостей о новых фотографиях голого Джастина Бибера и очередном противостоянии США и России, если бы не одно обстоятельство… Способ умерщвления жертв. В этом Редвуд оказался воистину уникален! В отличие от культовых предшественников, он никого не потрошил, не резал глотки и не уносил с собой внутренние органы в качестве трофеев.

В первых массовых публикациях его называли «деликатным убийцей» за привычку умерщвлять мгновенно, одним ударом, приходящимся аккурат в сердце. Никаких синяков, царапин, кровоподтеков или следов сексуального насилия. Все происходило быстро и без лишних телодвижений. Казалось, полиция имеет дело с настоящим профессионалом, натренированным душегубом и знатоком анатомии.

Это повергало в оторопь, ведь никого не удивить историями о больных извращенцах, выворачивающих тела жертв наизнанку. Такие, то и дело, появляются в крупных городах, словно токсичная реакция на происходящее в обществе. Они спонтанны и, как правило, не слишком умны. Поймать их не составляет особого труда… Совсем другое дело, когда новый антагонист полиции — хладнокровный киллер, не изменяющий стилю собственных злодеяний. Умный и осторожный демон, сошедший со страниц детективного романа… Поймать его — дело чести, а еще — непостижимо сложная задача.

В день первого заседания суда по делу «народ штата Флорида против Рональда Редвуда», когда детали убийств и количество жертв стали достоянием общественности, властям пришлось столкнуться даже не с волной, а настоящим цунами негодования. Сорок четыре жертвы?! В наш век, когда на каждом шагу утыкаешься в камеру, а любое действие просматривается минимум с пяти ракурсов?! Простые люди, среди которых были друзья и близкие погибших, требовали объяснений.

Губернатору штата, Рику Скотту на время пришлось стереть с лица чудаковатую улыбку и научиться держать удар. Столько щелбанов, как в тот период, его лысая голова не принимала за всю политическую карьеру. Неубедительные высказывания о специфике той профессии, что избрали для себя убитые и опасности, что с ней неизменно сопряжена, не помогли угомонить толпу. Напротив, оправдания лишь подчеркнули беспомощность властей в расследовании подобных дел, а тот факт, что больше половины девушек, помимо всего прочего, были афроамериканками, чуть было не привел к массовым беспорядкам и погромам.

Негодование людей было легко понять. Ведь только с экранов телевизоров и высоких трибун политики пафосно декларируют: «We’re all the same, every life matters!», а в реальной жизни они сидят в охраняемых особняках, за чашечкой черного, как их сердце, кофе, пролистывая свежие газеты, в которых намеренно пропускают статьи об очередной несчастной, найденной в мусорном баке среди пищевых отходов, использованных прокладок и стаканчиков из-под фраппучино. Как минимум, так думали те, кому приходилось мириться с потерей дочери, сестры, подруги или жены.

Впрочем, довольно скоро гнев общественности сменился интересом. Было в зверствах Редвуда нечто особенное, цепляющее, эффектное… Маньяк обладал собственным почерком! Он оставлял орудие убийства в теле жертвы. Но нет, то был ни нож для колки льда и не складное «перышко». Первый свидетель, случайно обнаруживший тело, выбрасывая пакет с мусором, не поверил собственным глазам… В грудь обнаженной девушки, чьё лицо скрывалось за слоем влажной шевелюры, был намертво вбит деревянный кол (дальнейшее исследование подтвердило догадки, материалом для него послужила осина).

Усилиями инсайдера «TMZ» данный факт распространился в интернете подобно заразе, а короткое дрожащее видео, снятое тем же очевидцем, за сутки набрало более миллиона просмотров и тысячи комментариев, среди которых находились и восторженные… «LOL кажется, у нас появился новый Блэйд», «Охренеть, как круто! Хочу в его команду!!!», «Мы уже идем за тобой, Роберт Паттинсон…».

Пока следователи разрабатывали версию, согласно которой маньяк был участником культа или просто психопатом, мнящим себя Ван Хельсингом, СМИ бесконечно тиражировали леденящие душу истории, выискивая новых свидетелей и эксклюзивные подробности. Каким-то диким образом, из подонка и убийцы «Серый Призрак» превратился в супергероя, избавляющего Майами, Орландо, Тампу, Таллахасси и еще парочку городов поменьше от распутной нечисти. Апофеозом человеческой глупости и жестокости стал так называемый «мерч» для поклонников душегуба. Его свободно продавали на крупнейших интернет площадках вроде Amazon или Ebay.

Оскорбленные родственники жертв требовали прекратить спекуляции на их несчастье, но армия поклонников маньяка росла как грибы после дождя. Справиться с этим можно было одним лишь образом: поймать негодяя и развенчать слухи о его сверхъестественном происхождении. Но, как говорится, легко сказать, да трудно сделать! Агенты ФБР, подключившиеся к расследованию, выпивали галлоны американо в тщетных попытках найти зацепки, в то время как одни боялись выходить на улицу, а другие нетерпеливо обновляли странички информационных агентств и соцсетей в ожидании зловещих новостей.

Неделя тянулась за неделей, а результата не было. Вернее, его не было у полиции, в то время как последователь Денверского душителя успешно продолжала свое кровавое шествие по городам Флориды, отнимая жизнь за жизнью. Поначалу Серый Призрак осторожничал. Выходил на охоту исключительно ночью, в безлюдных, богом забытых районах. Почуяв безнаказанность, он принялся чинить злодеяния «средь бела дня», в оживленных районах крупных городов, не опасаясь случайных свидетелей и камер видеонаблюдения. Пару раз он даже попадал в объектив, но, в отличие от своих спутниц, обреченных на гибель, не поддавался описанию или опознанию.

Опытные полицейские, повидавшие всякое, испуганно переглядывались в немой попытке объяснить феномен. В прочем, поиск логических обоснований не имел смысла. Людям куда больше хотелось верить в мистическую подоплеку происходящего. «Это, друг мой, вуаль зла… Не скоро мы схватим подонка! Тёмные силы на его стороне. El es el Diablo…» — однажды прошептал капитан полиции Сантьяго Рамирес коллеге, просматривая очередную плёнку, на которую попал преступник, словно по традиции, с размытым лицом.

Как ни странно, этому пророчеству суждено было сбыться. Рональда Редвуда задержали лишь год и 12 жертв спустя. Вообще-то их могло быть 13, но на сорок пятой жертве, тридцатилетней Джанет Ньюман, убийцу подвела удача. Девушке удалось сорвать пресловутую «вуаль зла» с того, кто так долго за ней прятался.

Даже тогда Редвуд не допустил ошибки. Если бы не зеркальная болезнь его последней жертвы, благодаря которой кол пронзил не сердце, а часть легкого, он по-прежнему вёл бы беспощадную жатву. Показания выжившей привели к созданию точного фоторобота, который показали по всем крупным телевизионным каналам Америки. Тремя днями позже убийца был схвачен после анонимного звонка в полицию. Чудовище оказалось в клетке, а население Флориды — в безопасности.

Смертная казнь по-прежнему является легальной мерой наказания в двадцати девяти штатах Америки. Но все это лишь на бумагах… На практике любой, даже самый гуманный способ умерщвления преступника считается средневековым варварством! Весь этот напускной пацифизм привел к тому, что выродки, вроде Гэри Риджуэя, десятками лет проедают деньги честных налогоплательщиков, доживая до преклонных лет в относительно комфортных условиях.

Время от времени в обществе разгораются ожесточенные дискуссии на тему необходимости применения смертной казни к тем, кто ее действительно заслуживает. Одни кричат, что не желают содержать тех, у кого руки по локоть в крови, другие аппелируют к тому, что судебная система порочна, то и дело допускает ошибки и, пока не удастся сделать этот аппарат совершенным (а этому никогда не бывать), смертная казнь должна оставаться под запретом! Хотя бы моральным.

Патриша довольно неплохо разбиралась в вопросе. Знала ключевые даты, имена законотворцев и правозащитников. Пары часов на борту самолета хватило, чтобы достичь уровня эксперта, как минимум, почувствовать себя истинно сведущей. Именно поэтому журналистка знала, что Флорида, в которой орудовал Редвуд, в отличие от ближайших соседей, по-прежнему умерщвляет преступников. Пусть и не в том объеме, что прежде, но все же… И сколько бы либеральные активисты ни штурмовали эту крепость, «Штат Солнечного Света» оставался непреклонным. Даже сейчас, в эру свободы, человеколюбия, толерантности и абсолютного лицемерия.

Конечно, есть в Америке места, где с преступниками обходятся еще более сурово. Хороший пример — старший брат Флориды, Техас. Вот уж где не забалуешь, в роли душегуба. Что во времена «Фантомного Убийцы», что сейчас, отпор вам дать сможет любая домохозяйка, а на каждый дом приходится минимум по одному ружью. Местные судьи — колотые орехи, их не пробрать дешевыми сантиментами и пламенными речами. Им плевать на ваше трудное детство, тираничных начальников и бездушных коллег. Они ненавидят пафос, что плотным туманом окутывает западное побережье. Таковы южане.

О. Джей Симпсон — чертов счастливчик, которому повезло прикончить свою женушку и ее любовника в Лос-Анджелесе. Сотвори он что-то подобное в «Штате Одинокой Звезды» — стал бы удобрением на собственной могильной лужайке, а не новой суперзвездой Америки. И как бы не распинался очередной демократ, в его надутую грудь каждый раз упираются острые вилы, стоит ему посмотреть в сторону юга. Остается только догадываться, что случилось бы с Редвудом, сунься он в Техас. Скорее всего, его бы нашли повешенным в камере предварительного заключения задолго до первого судебного разбирательства. Но даже тут, во Флориде, дело «Серого Призрака» казалось прозрачным. Единственный вопрос, на который предстояло ответить: электрический стул или смертельная инъекция?

Право выбора всегда оставалось за осужденным. Так гласил закон штата. Наверное, поэтому, число тех, кто выбирал «взбодриться» перед смертью, вместо того, чтобы «мирно уснуть», было ничтожно мало. Но и тут Деликатному Убийце удалось поразить сограждан! Практически сразу он заявил о своих намерениях «Умереть по-королевски, на троне» и «Зажечь в последний раз, как настоящая рок-звезда». Эксцентричные высказывания лишь добавляли популярности тому, кто ее не заслуживал, а потому, весь судебный процесс уложился в рекордно короткие сроки. Никаких протестов и апелляций. Всем, в том числе и Рональду, не терпелось поставить жирную точку в нашумевшем деле. Жизни дикого зверя за решеткой публичного зоопарка должен был прийти конец.

Патриша Мюррей, как и любой среднестатистический американец, не могла оставаться вдали от новостей. И дело даже не в том, что она — начинающая журналистка, а значит — любопытна по природе… Имя Рональда Редвуда тиражировалось медийным пространством в режиме нон-стоп. Спрятаться было невозможно. Серый Призрак преследовал жителей Нового Света повсюду. И даже в штате Юта, носившем неофициальное название «Земля Святых», в месте где молятся чаще, чем разговаривают, все обсуждали те кошмарные истории, что творились во владениях их далеких соседей.

Отчасти, потому что в процессе разбирательств выяснилось: новый любимый маньяк Америки родом из Юты, крошечного городка под названием Фрут Хайтс, располагавшегося в двадцати минутах езды от Солт-Лейк-Сити. Но, несмотря на все это, Патриша Мюррей испытала настоящий шок, когда своим полуночным звонком, Большой Бен, главный редактор журнала «New Zion», поставил ее перед фактом: через час нужно выезжать в аэропорт, чтобы успеть на рейс во Флориду, где состоится «интервью тысячелетия».

— Мистер Хоук, вы, должно быть, шутите? Я никогда не брала интервью… у меня совершенно нет опыта! И я… я… я всего лишь второй месяц работаю в вашей га-газете… — лепетала Пат, испуганно наблюдая вновь заикающуюся себя в зеркале.

— Нет, Большой Бен никогда не ошибается. Я чувствую, что это твой шанс! Завтра поймаешь «крупную рыбу»! — Бенджамин Хоук звучал восторженно и слегка неадекватно. — Ты сидишь? Если нет — лучше сядь, потому что десять минут назад со мной связались из федеральной тюрьмы штата Флорида, Рональд Редвуд ждет нас на интервью! Первое и, вероятно, последнее! Супер-эксклюзив!

— …то-тот самый Редвуд? — после долгой паузы задала вопрос Патриша и решила, что ей, действительно, лучше присесть. — Серый Призрак, которого безуспешно пытались казнить на днях?

— Именно!

— Но при чем тут мы? — схватившись за висок пробормотала Патриша, словно в попытке уложить полученную информацию в голове.

— Понятия не имею! Все, что я знаю — это то, что Редвуд согласился дать интервью нам и никому больше! Это ли не удача, Пат?! — выпалил Большой Бен и, судя по звукам, открыл бутылку шампанского. — Сейчас же собирайся в поездку, тебе нужно быть на месте ровно в девять! Всю необходимую информацию вышлю по почте, расходы — на издательстве. Мне не интересны твои возражения! Прошу, не подведи меня, девочка! — заключил главред и, не удосужившись выслушать ответ, повесил трубку. Сон и усталость как рукой сняло. Мюррей бросилась в крохотную каморку, которую она называла гардеробной. На сборы оставалось меньше пятнадцати минут…

Теперь, перешагивая порог заветной больничной палаты, журналистка волновалась как никогда, словно перед встречей с Богом. Точнее, его главным антагонистом. Не справившись с нервами, Патриша впилась кофейными глазами в неподвижное тело, лежащее под капельницей и внемлющее собственному сердцебиению через прикроватный монитор. Глубоко внутри жила уверенность: зрительный контакт позволит чувствовать себя свободнее, но девушка ошибалась.

Немощный и обезображенный Редвуд, несмотря на плачевное физическое состояние, оставался королём положения, звездой, к которой пришли на поклон. В его лице читалось абсолютное спокойствие, а взгляд был сосредоточен, что редко удаётся людям в его положении. Сразу же потерпев сокрушительное поражение в «гляделках», Мюррей смущенно отвернулась. Все отрепетированные реплики куда-то исчезли, а язык стал мясистым и неповоротливым.

— Добрый день, Патриша, могу я звать вас просто Пат? Или, если так больше нравится, Триша? — первым решился прервать тишину Редвуд.

— Ко-Конечно, как вам будет у-удобно… — девушка резко придвинула стул к койке, а после, задумавшись и заметно покраснев, потянула его обратно.

— Не бойтесь меня, Пат. В таком состоянии я вряд ли смог бы причинить вам боль. К тому же, вы славная девушка! Совсем не похожи на тех, от кого я избавлял солнечную Флориду… — закончив предложение, мужчина тяжело сглотнул, поморщившись от боли.

— Нет, что вы, я ва-а-ас совсем не б-о-оюсь… Я наслышана о ва-а-аших предпочтениях в э-этом плане…

— О чем вы? Нет никаких предпочтений. Есть только моральный долг. Если хотите — неприглядная роль, которую никто не хочет играть…

— Что это за роль, мистер Редвуд? Ра-а-асскажите мне! — не теряя времени, Патриша достала из сумочки старенький диктофон и нажала кнопку «rec.».

— Тотальный консьюмеризм воспитал в нас потребителей. Тех, кто готов только брать, не давая ничего взамен. Но даже в таком раскладе должен появиться доброволец, что взвалит на свои плечи непосильную ношу… Станет ассенизатором, которому по силам откачать дерьмо из переполненного бака, пока оно не разлилось на всю улицу. Кто-то был обязан прикончить этих сук, чтобы они перестали отравлять землю, по которой шагали.

— Как вы по-по-поняли, что эта обязанность ваша? Когда все на-а-ачалось, что стало отправной точкой?

— Ха-ха… Вы, должно быть, ждёте грустную историю о несчастной первой любви, на которую помочилась какая-нибудь белобрысая потаскуха… Или рассказ о жестокой матери, каждую неделю приводящей в дом нового отчима… Так ведь? Нет, ничего подобного. Я, как и Тед Банди, вырос в прекрасной, любящей, религиозной семье! Вот только в отличие от него, я не шёл к осознанию своей сути постепенно. Я просто ждал подходящего часа чтобы начать…

— На-начать что? — неподдельный интерес вспыхнул в глазах Патриши, отчего Редвуд расплылся в осторожной улыбке.

— Жатву… — подобно каждой уважающей себя звезде, Редвуд был немногословен, старался выдерживать паузы и расставлять акценты голосом, от чего каждая фраза казалась частью заготовленного монолога.

Мюррей несколько раз поправила идеально уложенные волосы. Она больше не стремилась держать зрительный контакт, из чего Рональд сделал лишь один вывод: ей ужасно некомфортно, а значит — пора немного сбавить обороты. Закрыв ненадолго глаза, мужчина нахмурился. Казалось, он пытался вспомнить что-то важное во всей этой истории, не желая вводить журналистку в заблуждение.

«Если действительно так — это удивительно…» — подумала девушка, в сотый раз поправив челку. Здесь и сейчас Редвуд живет в свете прожекторов, а значит может говорить и делать (с этим были проблемы) что угодно и, кто бы ни сидел на месте Патриши, ему пришлось бы с этим мириться. Мюррей понимала, что Редвуд способен выдумать любую, самую неправдоподобную историю и она сойдет за правду… В то же время, очевидно, эта беседа — последняя возможность исповедаться публично… Кому захочется лгать и юлить на смертном одре?! Уверенно распахнув веки, убийца заговорил. Голос его лишился пафоса, стал мягким и совершенно невыдающимся.

— Простите, Патриша. Если вы не против, начнём с начала… Своё предназначение я осознал ещё подростком, в 80-ых. Вы тогда еще не родились, но, вполне возможно, помните отдельные передачи. Я говорю про телек.

— Да, конечно… — слукавила девушка, не имея ни малейшего представления о телевидении тех времен.

— Знаете, это был удивительный этап в жизни всех американцев… На наших глазах ящик хладнокровно расправился с радио и единолично завладел вниманием общественности! Появилось множество каналов, еще больше передач. Мы, тогдашние дети, пребывали в восторге от разнообразия… Хотя, по факту, то был марафон нелепых ситкомов и рекламы. Это я понял став чуточку старше. Тогда же, в мои юные годы, казалось, что перед тобой шведский стол, на котором каждый найдет, чем поживиться. Я — не исключение. Конечно, сначала мне, как и всем, нравилась чушь вроде «Кто Здесь Босс» и «Семейные Узы», но свою жемчужину я разглядел много позже. «Их Разыскивают в Америке» — передача, в которой Джон Уолш рассказывал о самых опасных преступниках. Родители, само собой, не разрешали мне смотреть подобное. Во-первых, там было полно жестокости, часто описывались достоверные подробности убийств, отчего у особенно впечатлительных зрителей напрочь терялся спокойный сон. Во-вторых, время показа считалось поздним, если не ошибаюсь — девять часов вечера. Мне, как и всем школьникам, полагалось готовиться ко сну… — Редвуд прервался на время, заскрипев от боли зубами… Каждое слово давалось ему с трудом. — Помню, как впервые полноценно увидел это шоу… В тот вечер родители решили устроить друг другу сюрприз и отправились ужинать в ресторанчик неподалёку. Я остался с приглашенной нянькой. Самой типичной из всех, что вы можете себе представить… Старшеклассница из группы поддержки, с выжженной копной волос цвета первого снега и абсолютно прелестной, но, в то же время, невыносимо глупой мордашкой. Если мне не изменяет память, ее звали Трикси. Она была одной из тех оторв, что распивают пиво со старшеклассниками, а после — стреляют по пустым банкам где-нибудь за городом… Но, когда того требуют обстоятельства, эти же соплячки надевают скромное серое платьишко до колен и отправляются в гости к друзьям своих родителей, на официальное мероприятие или в церковь по воскресеньям. Как только Трикси переступила порог нашего дома, я слегка напрягся. С такими, как она не забалуешь… Дождавшись момента, когда родители прыгнут в Хонда Интегра 1986 года выпуска и нажмут педаль газа, скрывшись в неизвестном направлении, нянька театрально кашлянула, проверив часы. «Самое время отправляться в постель!» — произнесла она так весело, словно предложила сыграть в прятки или устроить бой подушками. «Составишь мне компанию?» — в мыслях усмехнулся я и тут же услышал сигнал автомобильного клаксона за окном. Конечно же, это был парень Трикси. Как в самых безвкусных фильмах 80-х, он являлся капитаном местной футбольной команды, настоящим красавчиком и полным имбецилом по совместительству. Прихватив с кухни коробку печенья и стакан молока, я неторопливо зашлепал босыми ногами по ступенькам скрипучей лестницы, ведущей наверх. Выждав добрых три минуты, Трикси негромко хлопнула дверью. Ушла туда, где ее ждал ходячий банк спермы по имени Деррик. За всем, что происходило у них в машине я наблюдал сквозь жалюзи в своей комнате, легонько оттопырив одну из тонких пластиковых полосок, хронически покрытых пылью. Зрелище меня озадачило! Настолько, что я чуть не забыл о том, что в 21:00 по телевизору начнется все самое интересное, настоящие, взрослые программы, в которых нет запретных тем. С трудом оторвав любопытный взор от парочки в машине, я бросился вниз, в гостиную! Ничего не опасаясь, я открыл ведерко с мороженным и устроился на диване. В конце концов, думал я, если нерадивая сиделка соизволит вернуться до конца передачи, можно будет сказать, что под кроватью раздался шорох а я, испугавшись до чертиков, побежал на поиски взрослых и, не обнаружив никого, включил телек погромче, чтобы не бояться. Да, я был весьма смышлёным ребенком, настоящим манипулятором. Всегда получал то, чего хотел…

— Хотите сказать, что виной всему тв?! — Патриша, в голосе которой теперь ощущалась непреклонная уверенность, поправила очки и чуть подалась вперед.

— Вовсе нет. Вы ведь, наверняка, смотрели «Рембо», но вряд ли пытались мочить русских из пулемета? Как я и сказал ранее, я всегда знал свою природу. Чувствовал хищную суть. А телевидение лишь помогло осознать, что я такой не один. Были и будут другие, но у каждого свой час. Я не забывал о своем предназначении, словно Иисус, странствующий по миру в ожидании отмашки сверху… — Рональд взглядом указал на крошечный нательный крестик Патриши.

— Это сравнение не кажется вам безумным? Только что вы попытались провести параллели между собой и спасителем рода человеческого… — на этот раз в голосе Мюррей сквозило возмущение. По всей видимости, было задето что-то предельно личное.

— Дитя, в каком-то смысле я тоже спаситель рода человеческого и мессия. У меня с вашим кумиром больше общего, чем может показаться! Мы оба странствовали из города в город, пытаясь сделать мир лучше… Иногда для этого использовали методы, которые называют жестокими. Но важные задачи требуют решительных мер. Такова жизнь… — Рональд вновь замолчал и перевел взгляд на позвякивающую лампу, излучающую холодный неприятный свет. — В тот самый вечер я понял, что, наконец-то, мне выпал шанс получить блюдо с части шведского стола, до которой обычно я не дотягивался… Полный карт-бланш! От осознания вседозволенности меня немного потряхивало, словно я совершал что-то противозаконное, но это было ужасно приятное чувство… Мне не составило труда найти нужный канал, ведь я видел всю ту рекламу, что крутили по Fox в течение дня. Возвращения надзирательницы я не боялся, поскольку знал, что она сейчас тоже дрожит, но совсем по другому поводу. Нет, я ещё толком не понимал, что такое секс, но рассказов одноклассников оказалось достаточно. «Старшаки на нем помешаны, чувак! Моя сестра и её парень делали ЭТО даже во время ужина в день благодарения! Они были так заняты, что не заметили, как я приоткрыл дверь и все увидел!» — рассказал мне Генри Уоллс, первый мальчик в нашем классе, кому открылась «страшная тайна всех взрослых»… Так что, в тот вечер я без лишних опасений включил нужный канал и побежал на кухню за добавкой мороженного, пока на экране мелькали вступительные титры. Точно не помню, кому был посвящен тот эпизод, но до сих пор перед глазами стоит фигура главного героя. На редких архивных снимках, что мелькали на экране, он выглядел словно полубог. Высокий, гипнотизирующий, с глазами кобры… В момент, когда ведущий начал рассказ о том, как убийца расправился со своей первой жертвой, я почувствовал нечто странное внизу живота. Резкое тепло, почти что жжение, расплывалось по телу, отчего мне поначалу стало нехорошо. Думаю, я просто испугался нового чувства, впервые овладевшего телом. Тогда я ещё не знал, что такое сексуальное возбуждение и к чему оно может привести. Годы спустя, прокручивая ситуацию в голове, я понимал, что именно завело меня в ту ночь… Ведь до того момента я и не знал, что одни люди могут распоряжаться жизнью других, не думал, что кому-то Господь может даровать власть казнить и миловать…

— Но Господь и не даёт нам такого права! — внезапно воскликнула Патриша, словно разъяренная учительница, недовольная ответом подопечного. — Это иллюзия! Дьявольское искушение, перед которым вы не устояли!

— Поверь, дитя, я именно так и сказал себе в тот вечер. Тогда эти мысли не пугали меня, но и в покое не оставляли. Шли годы, а я все сильнее убеждался в том, что герои «Их Разыскивают в Америке» — на самом деле герои! Те самые добрые самаритяне, что ценой собственной свободы, а порой и жизни, преподают обществу важный урок, грамотно усвоив который, оно способно прожить ещё лет 10–20. Не секрет ведь, что большинство жертв серийников — представители маргинальной среды: проститутки, наркоманы, бездомные и прочие отбросы. Увы и ах, грязь плодит грязь.

— Не уверена, что понимаю, о чем вы толкуете…

— Представьте ситуацию, в которой у нас есть две подруги-одногодки. Одна всеми силами пытается удержаться в колледже, берет ночные смены в кафе и каждый день отстаивает свое право быть порядочным человеком. Другая, быть может, не такая сильная духом или попросту распутная, становится девочкой по вызову. Ей все дается легко! Она может позволить себе машину и дизайнерские шмотки, то и дело знакомится с влиятельными покровителями, совсем как в том культовом фильме, как же его… Ах, точно, «Красотка» с Джулией Робертс! Не жизнь, а песня! Так вот Пат, ответьте мне честно: чей пример окажется заразителен? Захочется ли начинающей потаскухе отказаться от легких денег в пользу тяжкого труда за пятнадцать долларов в час, или ее уставшая от несправедливости приятельница в конечном итоге плюнет на гордость и, надев юбку покороче, выйдет на улицы?

— Пример утрирован. Далеко не каждая девушка сумеет перешагнуть запретную черту.

— Верно, не каждая. Но даже 1 % от общего числа — это уже недопустимо много… Когда уровень скверны достигает критической отметки, кто-то должен вмешаться, чтобы в ней не погрязли честные люди. Однажды я осознал это в полной мере, понял, что скоро меня призовёт труба… и от шума её не спрятаться, не скрыться…

— Вы действительно считаете, что, умертвив дюжину-другую распутниц, вы излечили общество? Я, конечно, не знаток, но что-то подсказывает мне, что их гораздо больше. Тысячи, а может быть десятки тысяч по всей стране! — выдала Патриша, нарушив тем самым первое правило интервьюера: не навязывать собеседнику личную точку зрения.

— Знаю это лучше, чем кто-либо другой. Когда я затачивал новый кол и выходил на охоту, мне не приходилось выслеживать жертву. Я выбирал из сотен неприкаянных душ, молящих разбить оковы предавших их тел. Верь мне, когда я говорю, что это было непросто. Непросто выбрать всего одну девушку, самую несчастную и нечестивую из всех… Она — капля в море. Песчинка в огромной пустыне. Но в то же время — эффективный инструмент для налаживания диалога с бездумным большин…

— Было ли это единственным способом говорить с людьми?! — в очередной раз изменив журналисткой этике, Патриша прервала собеседника на полуслове.

— К сожалению! Думаешь на кривую дорожку этих девушек толкнули матери? Или, может быть, священники, читавшие им воскресные проповеди? Нет, они, конечно же, хотели для них иной, лучшей жизни. Но все слова — пустой звук на фоне жертвоприношений, что совершал я. Увидев в вечерних новостях сообщения об очередной дешевке, выброшенной, как и полагается дешевкам, на помойку, десятки, а может быть и сотни девушек решали выбрать иной путь. И так каждый раз. В этом плане вы, журналисты, помогали мне тащить тяжёлый крест. Каждая новость, каждая заметка, каждое сообщение отодвигали страшный конец, постигший Садом и Гоморру еще на чуть-чуть. И за это я благодарен… — по старой привычке Редвуд махнул рукой, но тут же застонал от пронизывающей боли, что частично передалась его собеседнице.

— Жалеете, что вас поймали? — Мюррей внезапно поняла, что давно не сбивается и, тем более не заикается.

— Нисколько! Точно знаю, что я лишь одна из отверток в большом чемодане инструментов, которым владеет Бог. Моё дело продолжится, если на то будет ЕГО воля…

— Если я правильно поняла, вы считаете себя человеком верующим?

— Да, дитя. Я лишь способ, которым Владыка ведёт свой промысел.

— Положим… Но какая, в таком случае, у Господа цель? — Патриша приняла чуть более расслабленную позу и отключила диктофон (последняя, самая коварная ошибка интервьюера, не позволяющая доносить слова собеседника в первозданном виде).

— Побороть истинное зло способно лишь другое зло, более темное и ядовитое. Такое как я. Создавая чудовищ мне подобных, Господь пытается спасти нас всех… вновь! — Редвуд расплылся в мягкой, доброй улыбке и, казалось, больше не страдал. — Его цель — женщины, внешне слабые создания, что в сущности управляют миром, искусно меняя роли. Ласковая мама, добрая бабушка, любящая жена, строгая учительница, заботливая медсестра, что через час без отвращения сменит мои подгузники… Вот кто на самом деле всем заправляет, Джеймс Браун! This is the woman's world, в конечном итоге. Именно женщины должны понять кое-что важное, неотложное. В таком случае мы, возможно, получим отсрочку…

— Почему вы предпочли электрический стул смертельной инъекции? Вы ведь знали, что будет больно?

— О нет, я ничего не решал. Это был выбор общества! Ведь вся моя жизнь, в какой-то момент, превратилась в перфоманс. В нем подразумевались развитие и кульминационная точка. Нечто выдающееся, что позволит истории стать культовой! А у каждой культовой истории есть свое эпичное завершение, по которому составляется итоговое впечатление. Вы ведь знаете эти фильмы с дурацким концом, который никому не нравится? Такие ленты не получают премии и не собирают миллионы в прокате. Понимаете, о чем я? В сущности, история может быть совершенно бездарной, или, напротив, гениальной, но если не будет захватывающего дух финала — все зря! А если будет — каждый найдет в ней определенные смыслы, а если их там нет — заложит собственные. Мне нужна фееричная концовка. Сдохнуть от передозировки снотворным — не классно. Сейчас я селебрити! И уходить со сцены должен подобающе. Этого хотят люди, кто я такой, чтобы им перечить?

— А почему вы не пытались оспорить решение суда и отказались от адвокатов? Вы ведь могли выбить себе пожизненное… — тяжело вздохнув, произнесла Патриша, словно вовсе не слышала того, что было сказано ранее.

— Ну уж нет, мне противно жить в мире, где такого кровопийцу как я сначала пытаются убить током, словно корову, а потом, заботливо лечат и протирают тряпочками до тех пор, пока нельзя будет повторить попытку.

— Тогда последний вопрос… Почему мы?

— Что?

— Почему вы решились на беседу с мелкой, провинциальной христианской газетой, основная аудитория которой уже и читать-то не в силах… В смысле, вы могли щёлкнуть пальцами и на моем месте оказались бы люди из CNN, NBS, да хоть сама Опра! Так почему именно мы?

— Не хочу стать интернет мемом, иконой для фриков или неудачной шуткой. Я точно знаю, что мои слова вы воспримите со всей полагающейся серьезностью. Так, как того требует ситуация. Вы должны знать и рассказать своим читателям, а в последствие и всему миру, что конец близок. Я знаю это, потому что мне были сны… В этот раз все по-настоящему. Этот прогнивший мир, в котором после всех злодеяний на Фейсбуке появилась моя фан-страничка, обречён на страшную гибель и это случится раньше, чем можно представить. Я даже знаю, почему не умер… В смерти больше нет смысла, ибо грядёт страшный суд. На нем решится все и для всех. Разом. За сим вынужден попрощаться… Мне не очень хорошо… — произнёс Рональд, заслышав шаги доктора в коридоре.

Озадачено ступая по гулким лестничным пролетам, Патриша старалась осознать слова Редвуда. Она почти не жалела, что из головы вылетел самый первый вопрос, значившийся в списке (Почему кол?). В целом, журналистские задачи отошли на второй план, что было крайне непрофессионально, но логично. Слишком уж много противоречий вызывали ответы этого психа, да и он сам… С большинством высказанных соображений Мюррей была в корне не согласна, но, самое страшное заключалось в том, что в глубине души, на каком-то уровне сознания, о существовании которого Патриша ещё не догадывалась, она понимала, что Редвуд прав. Возможно не во всем, но во многом. Как это уложить в привычную картину мира, не подкосив канонические христианские заповеди (вроде «не убий»), девушка не понимала. Точно также, как и не понимала, что собой представит конечная версия интервью, с учетом того, что самая пикантная его часть прошла мимо записи… Так или иначе, это был сильный разговор, всколыхнувший что-то важное внутри. Им непременно стоило поделиться с миром…

Ужасное чувство голода, словно дожидавшееся своей очереди, скрутило желудок. До ближайшего населенного пункта, где можно было перекусить, больше получаса езды. Отыскав в сумочке мятную конфету, девушка сунула ее в рот, спешно покинув пределы исправительного заведения. Притомившийся таксист, ожидавший Патришу в ста метрах от входа в здание, был явно рад её возвращению. Задорно подмигнув и переключив фм волну с новостей на музыку, он спросил:

— Куда теперь прикажете, мисс?

— Аэропорт Джексонвилл… и да, если по пути заедем в фастфуд — буду признательна. Обед за мой счет!

Таксист довольно улыбнулся и поспешил унестись прочь с этой богом проклятой земли. Патриша крепко сжимала в руках сумочку с диктофоном, словно двигалась по темному переулку, опасаясь грабителей. Прямо сейчас в ее руках находился самый настоящий эксклюзив, билет в большое будущее, а может и возможность изменить мир. Мысленно она поблагодарила судьбу и даже Рональда Редвуда за такой шанс, отчего в следующую секунду ее передернуло.

Меньше всего на свете Мюррей хотелось терять человечность и веру в Бога. Уезжая прочь из Рейфорда и оставляя за собой облако пыли, журналистка поклялась больше туда не возвращаться. Слишком уж сильное впечатление на нее производило место, в котором на законном основании могли лишить жизни. До начала апокалипсиса тем временем оставалось ровно 24 часа.

Глава 6. Рут из Чикаго

Грубый мужской смех, точно петарда взорвался в мирно дремлющем Иерусалиме. Эхом ему вторило смущенное женское хихиканье, после чего положенная тишина вернулась на предрассветные улицы. Все, кого потревожила пара туристов, плетущаяся из бара, вновь смогли забыться. Все, кроме Морта. Его сон и без того был неглубок, а теперь оборвался вовсе, превратив мягкую постель в душное, неуютное ложе. Раздраженно фыркнув, он оперся на локоть и попытался разглядеть положение стрелок на циферблате наручных часов. 05:15. Если все идёт по плану, уже вечером будет готов паспорт и кейс с наличными. Тогда дело останется за малым: купить билеты в Париж и навестить одного старого знакомого. В последний раз.

Недовольно сжав лицо ладонью, Морт поспешил в душ. Вчерашняя усталость по-прежнему ломала тело, словно и не было часов, проведенных в дремоте. Хотя, бог с ней, с усталостью! Как освободить голову от тягостных мыслей и угрызений совести?! Это — задачка посложнее…

Толкая себя под струи холодной воды, Смерть думал о том, что отель, по сути своей, престраннейшее место! Подумать только, заведение, где под одной крышей собираются самые разные, незнакомые между собой люди… Где-то за стеной, плотно прижавшись друг к другу, сладко посапывает парочка молодоженов. В соседнем от них номере, в ворохе смятых простыней сидит одинокий мужчина, бессмысленно крутящий барабан револьвера с мыслями о самоубийстве после расставания с женой. Пройдите дальше по коридору, и вы наткнетесь на группу азиатских туристов, марширующих на завтрак. Здесь — молодой парень, что провёл ночь в объятиях проститутки. Там — заплаканная девчонка, сбежавшая из родного дома от отчима-алкоголика…

Но все это меркнет на фоне того, что в номере 303 минувшей ночью поселился его величество Мор и прямо сейчас он, отчаянно пытается взбодриться. Всего через 15 минут Смерть отправится на поиски символического перекуса, ну а пока он бесцельно упирается лбом в керамическую плитку, разрешая потокам воды укрывать своё жилистое тело.

Еще до полудня Танатос успел пройтись до знаменитого рынка «Махане-Иегуда», также известного как просто «Шук». Здешний торговец, как водится, попытался обсчитать гостя… но, поймав на себе его тяжелый взгляд, вернул все до копейки (чем, возможно, спас собственную жизнь). Немного подкрепившись, Морт решил найти место более тихое и уединенное. Ведь прилавки с сочными томатами и лотками ароматной клубники — это хорошо, но крики местных торгашей и громкая музыка утомляют. В качестве убежища был выбран парк Сакер. Огромный, но пока еще безлюдный, он показался юноше оазисом тишины посреди бескрайнего океана болтовни и автомобильных сигналов.

Опустившись на лавку, что пряталась в тени раскидистого дерева, Морт хлопнул себя по коленям: «Как же тут хорошо!». Никаких резких звуков, только приятный шепот листьев, сквозь которые изредка пробирался слабый ветерок. Суета исторического центра здесь казалась нелепым побочным эффектом туристического сезона. Глубоко вдохнув прогревшийся воздух, Морт поймал себя на мысли, что все это может кончиться в любую секунду! Того и гляди, райское местечко наводнит толпа вездесущих путешественников с детьми и портативными колонками…

«Да, наверняка, так и будет…» — вздохнул про себя Смерть, завидев плетущуюся в его направлении старуху. Медленно, словно столетняя черепаха, она ползла к лавке, заранее вытянув вперёд трясущуюся руку. Морщинистая кожа собиралась на предплечье тяжелыми складками. Издалека могло показаться, что бабуля вырядилась в безразмерную кофту телесного цвета. Яростно сражаясь с отдышкой, она достигла цели и, буквально, рухнула на деревянные перекладины. Немного погодя, она начала копошиться в сумке, закреплённой на поясе. Отыскав нужную вещицу, незнакомка улыбнулась, взглянув на соседа украдкой. Трепещущими пальцами она сжала белый платочек, несколько раз промокнув им испарину на лбу. Морт мельком осмотрел женщину и, не обнаружив ничего занятного, кинул руки за голову, прикрыв веки.

— Вам, должно быть, отвратительно наблюдать такую старую перечницу, как я? — все ещё задыхаясь, спросила незнакомка.

— Нет. Старость — не уродство и не болезнь. Просто захотелось немного вздремнуть. Не думал вас оскорбить…

— Сразу видно, что вы славный юноша! Хорошие манеры — большая редкость в наше время… — задумчиво произнесла женщина, устремив взгляд куда-то вдаль.

— Поверьте моему опыту, они всегда были редкостью…

С доброй улыбкой и неподдельным интересом, великовозрастная дама осмотрела острого на язык мальчишку, словно пытаясь в чем-то убедиться. Со стороны это выглядело забавно! Ровесница Джона Кеннеди и представитель поколения Z. Интересная намечалась дискуссия…

— К слову о хороших манерах! Меня зовут Рут, и я из Чикаго! — воскликнула старушка, протянув мятный леденец. — Хотите?

— Очень приятно, Рут! Я — Морт. От конфеты, пожалуй, откажусь, я только что поел… Вам нужна помощь? Хотите, я позвоню вашим родственникам?

— Нет-нет-нет! Пожалуйста! — Рут засуетилась, точно птица, угодившая в силки. — Все в порядке. Я просто хотела пройтись одна. Редкое удовольствие в моем положении… — с грустью произнесла женщина, взглянув на покрытые вздувшимися венами кисти рук.

— Ноги уже не те? — Морт, смекнув, что диалога не избежать, повернулся лицом к собеседнице. — Я заметил, как медленно вы шли сюда.

— В моем возрасте двигаться самостоятельно — уже победа! Это, слава богу, удается. Ну, а спешить мне, как понимаете, некуда…

— Так в чем же дело?

— Дочь и внучка не отходят от меня ни на шаг. Словно конвоиры, отслеживают каждое движение… — вздохнула Рут. — Они, наверное, с ума сейчас сходят… У меня, знаете ли, есть серьезное противопоказание к уединению. На самом деле их много, но самыми серьезными моя дочь Анна считает деменцию и рассеянный склероз. Кто-то за годы наживает одно, кто-то другое, а у меня — старческое бинго!

Морт усмехнулся, глядя на то, как пожилая дамочка изливает душу первому встречному, даже не зная, с кем ей довелось завести беседу.

— Позвольте угадаю! Вы проделали столь долгий путь не просто так? Хотите выпросить у Господа что-то?

— Вы очень прозорливы, юноша! Именно так. Есть у меня одна небольшая мечта…

— Желаете излечиться от всех болезней и принять участие в благотворительном марафоне? — не сдержавшись, пошутил Морт.

— Ох нет, я не любила бег даже когда была вашей ровесницей, а сейчас и подавно! — премило воскликнула старушка, театрально поморщившись. — Моя мечта куда прозаичнее, в прочем, есть в ней и романтический подтекст…

— Поделитесь, не томите!

— Обещаете не сбежать, услышав ответ? Мне очень приятно беседовать о чем-то кроме лекарств и плана лечения… — серьезно выдала Рут и, дождавшись кивка от собеседника, продолжила. — Я мечтаю закончить свой земной путь. Я так устала от этой жизни…

— То есть, хотите умереть? Вам совсем не страшно?!

— Нет, друг мой, это ничуть не страшно. Намного хуже слышать разговоры дочери и зятя, считающих тебя глухой слабоумной старухой. Ужасно просыпаться от боли. Неприятно понимать, что ты уже никогда не будешь свободен в своих поступках и решениях. Печально осознавать, что близкие люди по-прежнему заботятся, но с куда большей охотой говорили бы о тебе в прошедшем времени. Погано быть обузой, балластом, лишним грузом, от которого всем не терпится избавиться… Вот, что на самом деле страшно, милый юноша! — в какой-то момент Рут замолчала, словно ее саму неприятно удивили эти открытия. — Если бы я могла попросить что-либо у Бога, я бы молила его о вечном покое, переходе в иной мир, где я вновь увижу мужа, моего ненаглядного Тео…

— А что, если бы вы узнали, что встречи не случится? Что смерть лопнет вас, словно мыльный пузырь, не оставив даже воспоминания? Не будет воссоединений с мужьями, родственниками и домашними животными… Никаких райских садов, вечного блаженства и прочей аллилуйи. Это повлияло бы на ваше решение?

— Что же… осознавать это — печально. Но ни на секунду я бы не задумалась над своим решением. Все это, — Рут оглядела части своего на ходу разваливающегося тела, — не жизнь, а настоящее мучение, которое должно закончиться. Поверьте, Морт, смерть я встречу не с гримасой ужаса, а с благодарной улыбкой. В этот момент я буду по-настоящему счастлива… Хотя, я уже счастлива! Сегодня я впервые прошлась в одиночестве… Ближе к ночи поплачусь за это невыносимыми болями во всем теле, но пока все хорошо. Спасибо вам за доброту и снисходительность! — завершив монолог, старушка сморщилась, будто от дольки лимона во рту и в глазах ее заблестели слезы.

Не сказав ничего в ответ, Морт мягко положил свою ладонь поверх ладони Рут, словно любящий сын, утешающий роптания седовласой матери. Женщина, ничуть не удивившись поступку, наклонила голову вбок, едва коснувшись острого плеча. На ее лице затаилась кроткая, преисполненная благости улыбка, веки послушно опустились. Старушка сделала глубокий вдох и обмякла на выдохе, точно провалилась в глубокий, долгожданный сон. Чувствуя, как тело женщины безвольно оперлось на него всем весом, Смерть кивнул и вновь закрыл глаза. Где-то вдалеке два женских голоса отчаянно звали Рут, срываясь на сиплый крик, но до скамейки в парке это доносилось, как сквозь толщу воды, что незримо затопила пределы этого укромного местечка…

Глава 7. Между Джеком и Джимом

Тонкая змейка табачного дыма неспешно ползла вверх, извиваясь и растворяясь в душном пространстве комнаты с наглухо задернутыми шторами. Сломанный пополам окурок, раздавленный о стенку каменной пепельницы, тлел упорно не желая гаснуть. Казалось, он из последних сил пытается отравить и без того непригодный для дыхания воздух…

Высокий худой мужчина с сединой на висках вынул из пачки последнюю сигарету и вновь закурил. На вид ему было чуть больше шестидесяти. Высокий лоб, залысины, острые скулы и волевой подбородок, покрытый щетиной, рождали властный образ. Глубокие морщины, похожие на линии, коими испещрена ладонь, выдавали мыслителя, а усталые небесно-голубые глаза — древнюю душу.

Случайному гостю не составило бы труда догадаться, какой образ жизни вел этот одинокий скромный мужчина. Вопреки европейской моде, он не пытался молодиться, не истязал себя тренировками в спортзале и даже не бегал по утрам. Точно зная цену каждой минуты проведенной на Земле, мсье Анри (именно под таким именем его знали соседи) проводил отведенное ему время так, как считал нужным… а именно — в компании двух лучших друзей: Джека Дениелса и Джима Бима. Чуть реже к ним присоединялся старина Джонни Уокер, но от его рассказов всегда голова кругом, а потому, в холостяцкой берлоге его не очень-то жаловали…

В крошечной, захламленной гостиной, плавно перетекающей в спальню, никогда не выключался старенький телевизор. Для хозяина-затворника это было единственной возможностью слегка приглушить тот невыносимый писк, что разрывал голову, стоило на секунду остаться в тишине. Непропорционально большая черепушка полнилась разными мыслями. Далеко не все из них оказывались приятными. Стараясь избежать встречи с безумными идеями и суицидальными порывами, мужчина напивался до беспамятства. Вливал в себя столько алкоголя, что ближе к полуночи не мог вспомнить кто он и почему еще дышит…

Как и любой закоренелый отшельник, мсье Анри был не слишком приветлив и не всегда помнил о необходимости придерживать двери перед теми, кто идет вслед. Впрочем то, что могло показаться грубостью, на самом деле ею не являлось. Местные знали это, а потому — не держали зла. Одинокий старик вызывал у них чувство неловкого сострадания. Ведь статус холостяка — это здорово, когда тебе слегка за тридцать. Перешагивая рубеж «почтенного возраста», мужчина перестает казаться редким экспонатом. Выветривается странное очарование заядлого одиночки, с ним же уходит интерес противоположного пола… Ему на смену приходит понимающее сочувствие, или, еще хуже — жалость, от которой тошнит не меньше, чем от посиделок с Уокером.

Здесь, в этом небольшом и совершенно неприметном городке под названием Кретей, что притаился на подступе к Парижу, остаток жизни коротали сотни неприкаянных стариков. Большинство из них, еще двадцать лет назад жили и работали в столице. По выходным выпивали в барах, а по будням неспешно прогуливались вдоль величественной реки Сена, не отказывая себе в удовольствии созерцать настоящее чудо, грандиозный Собор Парижской Богоматери, издалека напоминающий средневековый замок.

Так незамысловато проносилась их жизнь, точнее лучшие ее годы. Авралы, отчеты, деловые встречи, премии, государственные праздники и ежегодные отпуска… Закруженные до беспамятства на этой адской карусели, вчерашние менеджеры, учителя и продавцы-консультанты пожелали сойти. Они и не заметили, как однажды утром проснулись сварливым и всем недовольными стариками с острой болью в спине.

Тому, кто провел десятки лет в тараканьих бегах, не сразу удавалось понять, как жестока песня, которой они подпевали, будучи молодыми и полными сил. Париж, будто сирена, годами одурманивал их разум, заставляя верить в то, что жизни нет конца и что все еще успеется… когда-нибудь потом! Выпивая несчастных до дна и получая от них все для поддержания собственного величия, город переключал внимание на новых слуг. Брошенные и потерянные старики с удивлением обнаруживали, что больше не понимают, о чем говорит молодежь на улицах и с какой стороны подойти к очередной мигающей огнями коробке, заменившей живого человека в продаже кофе.

Вмиг осиротевшие французы понимали, что столица их больше не любит… и, что самое страшное, это полностью взаимно! Толпы туристов, наводняющие улицы в любое время года, больше не забавляют. Их восхищенные вздохи кажутся фальшивыми, а просьбы указать путь к Триумфальной арке неизменно раздражают. Сердце перестает биться в ритме беспокойного мегаполиса, а глаза не желают видеть то, чем когда-то хотелось любоваться вечно, сказочный Нотр-Дам-де-Пари…

Разочарованные старики довольно быстро приходят к выводу: отношения с городом уже не спасти, пора принять это как факт и разъехаться. Так они и оказываются во власти нелюбимых и некрасивых младших братьев Парижа. Соглашаясь на добровольное изгнание, бывшие жители «Города Огней» чураются поездок к Эйфелевой Башне. Обо всем, что происходит предпочитают узнавать по телевизору или из радиоприемника, о существовании которого вспоминают вновь. Им начинает казаться, что эпицентр жизни и Сердце Франции находятся не в десятке километров, а на другом конце Вселенной. Там, куда, во-первых, нельзя, а, во-вторых, не слишком хочется возвращаться…

Именно так мсье Анри оказался тут. По крайней мере, в этом были уверенны жильцы старой, разрисованной неумелыми граффити, многоэтажки, в которой поселился мужчина. Никто из них не удосужился выведать, какой была его личная история, почему он живет один или, к примеру, отчего он так немногословен?

Каждый был занят своими делами и проблемами. Грузные темнокожие тетки ругались с кем-то по телефону, попутно раздавая подзатыльники непослушным детям. Многочисленные арабы и африканцы неторопливо прогуливались в парках, периодически «пожимая руки» незнакомцам, а старые, сморщенные старушки, с трясущимися головами, часами стояли на балконе, внимательно осматривая местные пейзажи так, словно это Елисейские поля, а не груда бетонных блоков, разбавленных редкими зелеными насаждениями.

Мсье Анри радовался, что не приходится затихать, каждый раз, когда стучат в дверь… Ему на радость, никому и в голову не приходило заглянуть в квартиру под номером 12. Там, в Париже, это показалось бы странным и даже подозрительным. Но тут, на свалке жизни, у каждого есть личный повод печалиться, а до чужих горестей дела нет. Здесь не пахнет круассанами и свежезаваренным кофе, не услышать мелодичную игру аккордеона. Что уж там, чистая французская речь в этих каменных джунглях — большая редкость! «Идеальное место чтобы забыться, потеряться, раствориться и навсегда исчезнуть…» — подумал мсье Анри, впервые переступив порог этой однокомнатной квартирки.

Десять лет спустя, он не пожалел о принятом решении. В каком-то странном смысле, мужчина наслаждался жизнью, не поднимаясь со старенького диванчика. Едва успевая вскрывать пачки красного Мальборо и, время от времени, подливая алкоголь в мутный стакан, он был спокоен. По крайней мере, до недавнего времени… Теперь же, наблюдая тревожные новости, лавиной накрывшие медийное пространство, старик недовольно покашливал и быстро двигал головой из стороны в сторону, как больной Паркинсоном. Поглядывая на карманные часы, изнутри покрытые слоем пыли, он тяжело вздыхал.

«Еще не время!» — произнес недавно мсье Анри, впервые за несколько месяцев прервав молчание. — «Не пришла еще пора…»

Глава 8. Откровения Иоанна Богослова

…Приглушенный звук работающего телевизора помог Кристине очнуться. Точнее, не сам шум устройства, а факт того, что кто-то его включил, а значит — проснулся раньше. В лучших традициях домостроя, Маркелова привыкла будить супруга аппетитными запахами с кухни, но тем утром что-то снова пошло не так. С трудом оторвавшись от подушки, Кристина проверила будильник. Отключен. Испытывая жгучее чувство неловкости (не секрет, что муж и яйца над сковородкой разбить не может), она поспешила подняться.

— Доброе утро, солнышко! Ты как? — бодрым голосом произнес Петр, вытирая муку с лица.

— Прекрасно. Это ты выключил мой будильник?

— Да, хотел, чтобы ты немного отдохнула. Ночное происшествие меня слегка напугало… — муж натянуто улыбнулся и продолжил искать что-то в телефоне (судя по всему, рецепт омлета).

— Доверь это мне, я сейчас все быстро сделаю! — Кристина ласково, в то же время настойчиво забрала у Пети венчик, головой указав на стул.

Маркелов сделал вид, что сопротивляется, но тут же сдался и облегченно выдохнул. Ванную тем временем охватил настоящий хаос. Даже простая чистка зубов превращалась в бардак, если за дело брались погодки Ксюша и Филя. Удивительным образом, эти создания не могли сосуществовать мирно дольше минуты. Казалось, нет для них большей радости, чем отвесить друг другу оплеух и разрыдаться… Как бы там ни было, малыши держались вместе. С криками, обидами и слезами, но, все-таки, неразлучны… Совсем как в присказке про тех, кому «вместе тесно, а врозь — скучно!».

— Кстати, чем закончилась история с Редвудом? Разобрались, как прикончить гада? — Маркелова разбросала чистые тарелки по столу.

— Не совсем. — отстраненно произнес Петя. — все стало еще сложнее…

— Это как?!

— Тебе действительно интересно?

— Конечно. Об этом не говорит только ленивый, хочу быть в курсе! — улыбнулась Кристина, подхватив остывающую сковороду с уже нарезанными порциями утреннего перекуса.

— Пока нет официальных подтверждений, но, из того, что фигурирует в сети, складывается пугающая картина… Редвуд оказался первым, но не последним. Количество тех, кто должен был умереть, но, вопреки законам природы, остался в живых, множится в геометрической прогрессии… В Телеграме есть несколько пабликов, где выкладывают всякую жесть без цензуры. Обычно это зрелище не для слабонервных, но в последнее время даже у меня волосы дыбом! Вчера, например, появилась запись какого-то мужика из Бразилии. Судя по всему, он пытался покончить с собой… Так, чтобы наверняка. Короче, горемыка тупо выстрелил себе в рот из ружья, снес полголовы, размазал мозги по стенам, но, угадай что?! Не умер! Ходил в таком виде по улицам Сан-Паулу, пугал народ до усрачки и мычал, взывая о помощи. И это лишь один из примеров… а их уже десятки, если не сотни!

— Петь, ты как всегда… Как теперь завтракать?

— Извини, но ты сама спросила.

— Справедливо! — кивнула девушка, опустившись на табурет. — Да уж, тревожно мне как-то от всех этих новостей. Думаешь, это правда?

— Нет причин сомневаться. — поджал губы Маркелов.

— Почему тогда молчат СМИ?

— Не задавай вопросов, на которые знаешь ответы. Кому нужна паника? Точно не представителям власти. Но, по моим ощущениям, это тесто не продержится долго в кастрюле под крышкой… Кто-то там, наверху, переборщил с дрожжами. Все вылезет наружу. Это лишь вопрос времени.

От слов мужа Кристина поникла. Ощущая полную беспомощность и надвигающееся отчаяние, она взяла Петю за руку, прошептав:

— Милый, как думаешь, нашей семье угрожает что-то?

— Не знаю. Не думаю. Пока что это напоминает некий сбой, системную ошибку, что, скорее всего, исправится так же внезапно, как и возникла. У нас в программировании есть такая тема. Иногда нужно немного подождать и все встанет на места. В любом случае, я вас в обиду не дам! — Петя, буквально, заставил себя улыбнуться.

— Я тебя люблю. — Маркелова коснулась гладко выбритой щеки супруга.

— А я люблю тебя. Все будет хорошо. Обещаю…

Проводив автомобиль Петра взглядом, Кристина схватила ноутбук и прыгнула на диван. Экран загорелся картинкой величественных скал, а хозяйка лэптопа закусила нижнюю губу. Она еще не знала, что ищет, но отчетливо понимала: некой тайне невмоготу раскрыться, верный запрос уже на подходе! Тонкие пальцы барабанили в воздухе. «Ну же, давай…» — напряглась Маркелова и тут в поисковой строке возникло одно-единственное слово. «Апокалипсис» — будто удивившись собственной мысли, прошептала девушка и нажала «Enter».

Прокрутив не меньше десятка бесполезных ссылок, большинство из которых рассказывало о фильме Мэла Гибсона, девушка остановила курсор над словосочетанием «Апокалипсис в Библии». Неуверенно кликнув, она перенеслась на сайт с текстами священного писания. Взгляду предстала последняя книга Нового Завета, Откровения Иоанна Богослова. С трудом поборов настойчивое желание нажать красный крестик в углу экрана, Кристина открыла одну из глав. Что, если в них кроется подсказка?!

…И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть. И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца. И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе…

Библейские иносказания казались намеренно путанными, что, в прочем, не помешало коже покрыться мурашками. Кристина растерла предплечья и поморщилась. Желание читать дальше христианские пророчества сошло на нет. Захлопнув компьютер, девушка решила вернуться к повседневным обязанностям. Странным образом, они помогали отвлечься от всяких переживаний. Но только не сегодня. Слова тринадцатой главы из книги апостола Иоанна огнем вспыхивали на холстах умозрительных картин. Маркелова не догадывалась, что все это значит, но больше не сомневалась: она близка к тому, чтобы во всем разобраться… но станет ли от этого легче?

Глава 9. Новый Сион

Ураган начинается со взмаха крыла бабочки, а конец света, как выяснилось, со статьи в еженедельной газете. Вряд ли Патриша Мюррей, уплетающая хот-дог с горчицей по пути в аэропорт, знала, что в ее потертой сумочке беззвучно тикает бомба, способная разрушить несущие стены этого мира и повергнуть в хаос все, что осталось после. А если бы знала — решилась бы опубликовать интервью или сожгла кассету на заднем дворе, в старой банке из-под краски?

Пат и не думала бороздить открытое море большой журналистики, в котором за право на эксклюзив бьются настоящие акулы пера. Мирно барахтаясь в своем провинциальном болотце, девушка не грезила о славе Опры Уинфри, а написание статей считала удобным, в меру занятным способом заработка. Разумный ход с ее стороны, ведь кроме навыка «грамотно излагать мысли на бумаге», Патриша ничем не отличалась от среднестатистической мормонки, которой, по-хорошему, к двадцати пяти годам следовало обзавестись мужем и двумя детьми, бросив прочие, неженские занятия. Но у мироздания были иные планы на Мюррей. Этому желторотому птенцу предстояло обернуться грозным ястребом, на крыльях которого по миру разнесутся предвестия Судного Дня.

В современных реалиях, когда обычному интернет-пользователю доступна любая информация, а срок годности очередных «BREAKING NEWS» — не больше суток, удивить чем-то общественность весьма непросто. Одна сенсация сменяет другую, а скандалы, точно фейерверки в честь дня независимости, взрываются без очереди.

Так и выходит, что наш современник воротит носом, чванливо копаясь в заголовках новостных лент. Он мирно поедает свой завтрак, отсматривая гигабайты «чернухи» вроде фотографий с места авиакатастрофы или массшутинга. «Как дела? Что нового?» — бросит он между делом, равнодушно переключаясь на живого собеседника и не оставляя себе ни крупицы горя, свидетелем которого стал добровольно… Так бывает, когда численность населения на твоей планете стремится к отметке в восемь миллиардов. В таком раскладе жизнь одного человека ничего не стоит. Дефолт, не иначе!

Осознавая все это, Патриша Мюррей не возлагала особых надежд на готовящийся материал и уж точно не разделяла оптимизма Большого Бена. Да, старик редко ошибался. Да, его скучная газетенка умудрилась пережить пару сотен более интересных и влиятельных изданий. И да, каждый раз ему удается выпускать свежий номер в срок, какой бы большой ни была дыра в его кармане… «Но в этот раз он промахнулся…» — уверяла себя Мюррей, представляя кислую мину шефа в тот момент, когда статья затеряется среди тысяч других, не менее громких новостей… Зря Большой Бен не уехал в Голливуд, когда была такая возможность! С учетом его оптимизма и неотразимой харизмы, он стал бы вторым Джеем Лено! Но теперь, на седьмом десятке, основателю «New Zion» только и остается, что хвататься за любую возможность оставаться на плаву…

Как бы там ни было, даже Большому Бену (кличка неспроста прицепилась к мужчине, его рост — больше двух метров) не дано было предсказать, чем обернется авантюра с Редвудом! С момента публикации новости на сайте газеты не прошло и часа, а хештег #TheEndIsNear обрушил Twitter и до отказа заполонил прочие социальные сети. Ужасающее пророчество «Серого Призрака» распространилось по миру. Тонкой несгибаемой иглой оно вошло в самый нерв общества. Это был эффект разорвавшейся бомбы.

Ведущие информагентства старательно замалчивали бесчисленные странности, творящиеся с этим миром, на фоне чего множились конспирологические теории и разгорались ожесточенные споры. Люди в сети негодовали. Люди за ее пределами искали ответы. По странному стечению обстоятельств, «New Zion» стала первой газетой, в материалах которой давалась пусть и размытая, но все же подсказка… слово, пробудившее суеверный страх даже в тех, кто считал себя закоренелым скептиком.

Оказалось, что любое, даже самое прогрессивное общество способно стремительно деградировать. Для этого нужно совсем немного: пара-тройка необъяснимых феноменов и один психопат, достаточно уверенно транслирующий свой бред в массы. Мир послушно уходит в пучину мракобесия, под весом богобоязненного ужаса. Не зря ведь говорят: «В падающем самолете атеистов нет!».

Уровень тревожности, охвативший интернет-пространство, привел к тому, что ряд стран ограничил к нему доступ. Глупый, неразумный ход, что привел к новой волне слухов и паники. Выдержки из интервью с Редвудом передавались из уст в уста. Многое разобрали на цитаты. Отдельные тезисы легли в основу новой, радикальной идеологии, что стремительно развилась в городке Санрайз, а после охватила всю Флориду (штат, где Серый Призрак чинил свои злодеяния), точно лесной пожар.

Даже несмотря на то, что сам материал провисел на сайте меньше суток, а все бумажные копии «New Zion» были уничтожены через день после выхода, «Ящик Пандоры» официально распахнул крышку, выпустив казни, похлеще египетских…

Новая фобия распространилась по свету ядовитым газом, превращающим здравомыслящих людей в религиозных фанатиков, готовых на все, лишь бы получить упомянутую Редвудом «отсрочку». Историки и ученые в бессилии разводили руками. Официальная церковь также не спешила с прогнозами. Любопытно, что явление, изначально возникшее в Северной Америке, со временем охватило большую часть Земли. Даже те страны, что гордо именовали себя «светскими государствами» лихорадило от новых заразных идей и умозаключений.

Всего за несколько дней Редвуд из звезды шоу-бизнеса превратился в нового пророка, в последний шанс на спасение, томящийся в неволе. Дальнейшее развитие событий, включая петицию за освобождение маньяка из-под стражи и штурм федеральной тюрьмы штата Флорида, увенчавшийся успехом, казались безумием… Но таковы новые реалии. Так мир обрел нового мессию и пророка.

Выступление освобожденного убийцы в эфире всех телеканалов окончательно убедило в его божественной сути. Целый и невредимый! Слегка уставший на вид, но не имеющий на своем теле ни единой раны, Рональд улыбался в камеру. Уверенным, низким голосом он обращался к зрителю со словами:

«Внимание. Внимание. Внимание. С вами говорит Рональд Рей Редвуд. С грустью сообщаю вам, друзья, что Земля обречена. До наступления Конца Света осталась всего пара дней… Но я знаю, где искать спасение! Посмотрите, я полностью исцелился, приняв новую веру! И вам всем лучше последовать моему примеру! Я укажу путь! Старый Бог нас покинул. Да здравствует Новый Бог!»

С той секунды мир напоминал автомобиль, двумя колесами сорвавшийся в пропасть… Тем, кто оставался внутри требовалось незамедлительно принять решение: чьи указания слушать и в какую из сторон перебросить свой вес. Больше никаких полутонов. Спасение или Кара? Жизнь или Смерть? Бог… или новый Бог?

— Еще не время! — кашлянув кровью, воскликнул мсье Анри и прокрутил колесико стареньких карманных часов.

Глава 10. Понедельник, 27 мая

Тяжелый аромат свежезаваренного кофе проник в ноздри, бесцеремонно нарушив покой. Задремавшая Кристина, толком не осознав происходящего, резко дернула головой и улыбнулась официантке. Та медленно опустила чашку на стол, рядом поставила блюдце с двумя пакетиками тростникового сахара и коричным печеньем.

— Что-нибудь еще? — услужливо поинтересовалась девушка.

— Нет. Большое спасибо! Если можно — сразу счет… — скомкано произнесла Маркелова и вновь опустила веки.

Кристина терпеть не могла пить кофе натощак. Особенно с утра, когда обоняние на пике и любой резкий запах выворачивает желудок наизнанку. Впрочем, только так можно было прогнать нездоровую сонливость. Конечно, режим вечной студентки далёк от идеала, и день порой меняется местами с ночью, но даже в период экзаменов Маркелова не ощущала подобной усталости. Будто сон, на который теперь уходило значительно больше времени, не помогал восстанавливаться. Он походил на вторую, параллельную жизнь, отнимающую остатки сил и энергии, которыми не успели поживиться дети.

Все эти астральные прогулки по Иерусалиму и до боли знакомые незнакомцы больше не вызывали интереса. Они становились в тягость. Создавалось ощущение, будто реальность Кристины угодила под пресс навязчивой иллюзии. Ежедневные задачи, бытовые хлопоты и долгоиграющие планы сминались в одно бесформенное нечто. Даже сварить себе чашечку кофе было в тягость. Благо, рядом с домом располагалось небольшое кафе. Кормили тут отвратительно, но американо, на удивление, подавали сносный. Не шедевр, конечно, зато дешево и сердито. А еще — быстро.

Впервые за долгое время Маркелова желала для себя того, что ранее казалось проклятием — обычной жизни среднестатистической домохозяйки… Ожидания курьеров, общения с соседями и вылазок в продуктовый. Кристина жутко устала от сверхъестественного в своей жизни. К черту все эти загадки и мистику! Куда ушли времена, когда самой большой проблемой было определиться с гарниром к ужину?!

Победив ломоту в теле и задержав на секунду дыхание, Кристина опрокинула чашку и от разлившегося внутри тепла внезапно почувствовала себя лучше. Казалось, то был вовсе не кофе, а чудесный животворящий напиток, от которого в черепной коробке задвигались сотни шестеренок, больших и малых. Заметно взбодрившись, Маркелова устремила взгляд за барную стойку, туда где миниатюрная официантка флиртовала с барменом, от скуки натирающим стаканы до блеска. «Очаровательно и слегка наивно…» — подумала девушка и тут же отвлеклась на вспыхнувший экран мобильного. Старательно одолевая беззвучный режим, «в эфир» прорывался Петя.

— Алло, да! Что-то случилось?! — выдала Кристина, впившись зубами в ноготь большого пальца.

— С чего ты взяла? Я что, не могу проведать любимую женушку?

— Можешь, разумеется. Просто обычно ты не звонишь до обеда, вот я и подумала…

— А ты где?

— Дома, где же мне еще быть! — зачем-то соврала Маркелова.

— Интересно… — задумчиво произнес Петя. — Я ведь тоже дома, но тебя не наблюдаю. Хорош валять дурака, вылезай из-под кровати!

— Ладно, подловил. Не знаю, зачем так ответила. Я в кафе «Абрикосы и Манго». То, что через дорогу от нас… Заглянешь?

— Нет, уже пора возвращаться на работу! Побегу… Просто хотел поцеловать тебя еще разок в преддверие тяжелого рабочего дня.

— А вот теперь я чувствую лукавство!

— Ладно, тебя не проведешь. Вернулся за хардом. Забыл его на тумбочке в коридоре. Там всякие рабочие штуки важные…

— Ясно. Что же, тогда до вечера? — размешивая сахар, пробормотала Кристина.

— До вечера, любовь моя. Хотя, у тебя есть минутка? Хотел спросить кое-что…

— Да, ты можешь пойти сегодня с ребятами в бар и нет, я не обижусь.

— Вообще-то, я собирался узнать другое, но спасибо за разрешение! — Петр рассмеялся на манер злодея из фильма про Остина Пауэрса.

— Ладно, отмотаем пленку назад. Что ты хотел? — невольно улыбнулась Маркелова.

— Ну… ты выглядишь слегка замученной в последнее время.

— Думаешь завести любовницу?

— Что за парад блестящих идей?!

— Петь!

— Ладно-ладно. Слушай, может все-таки поедем в отпуск? Знаю, сейчас не с руки, но, все же! Говорил сегодня с мамой, она присмотрит за малышней, хоть неделю, хоть две! Ей только в радость! А еще, я отложил немножко с денег на завтраки… — дурацким голосом выдал Маркелов, хлопнув дверью и загремев связкой ключей.

— Ох, даже не знаю. Сейчас действительно не лучшее время… — Кристина попыталась привлечь внимание официантки. — Может осенью? А я пока начну откладывать с денег на маникюр…

— Нет-нет-нет, меня не проведешь! Я помню о твоих планах на сентябрь! Восстановишься в универе и тогда точно никакой поездки. И ты и я это отлично понимаем… Ну чего, поехали?! Неужели тебе не хочется на море?

— Хочется, еще как! Просто столько всего впереди… А куда бы ты хотел?

— Ну так, чтобы купаться в мае — выбор невелик. В Турции и на Кипре холодновато. Поехали в Израиль, как и хотели! Там будет самый сок! Даже виза не нужна… я все узнал.

— Ой… После того случая — не думаю, что это хорошая идея.

— Какого случая? — недоумевающе уточнил Петя.

— Издеваешься? Недавний теракт у Стены Плача!

— Ого! Впервые слышу… Что-то серьезное?

— Милый, ты меня пугаешь!

— Ты меня тоже, если честно.

— Боже, сейчас я найду эту новость и тебе будет стыдно. Ты мне про это все уши прожужжал…

— Эммм… давай! — Петр завел машину и негромко кому-то посигналил.

Кристина, подключив беспроводные наушники, открыла браузер и забила в поисковую строку ключевые слова: «Израиль, стена плача, теракт». Предвкушая скорый триумф, она улыбалась. «Иерусалим. Теракт у Стены Плача» — гласила одна из первых ссылок.

Нетерпеливо кликнув по заголовку, девушка, к своему удивлению, обнаружила историю о 19-летнем палестинце, напавшем с ножом на двух израильтян. В полном недоумении, она вернулась к поиску. Ага! То, что надо! «Крупнейший теракт в Израиле»! Хотя, нет, подождите… новости за 2003 год?! В полной растерянности Маркелова закрыла рот ладонью. Смена поисковика не принесла удачи. На все запросы мировая паутина выдавала случайные новости различных сроков давности.

— Сладкая, ну как там поиски?

— Как-то странно… — залепетала Маркелова. — Я же точно помню, что это было! А теперь ни одного упоминания…

Девушка резко поднялась из-за стола. Она чувствовала себя героиней нелепого пранка. Самое время спросить, где располагаются скрытые камеры и как Пете удалось так ловко ее одурачить?!

— Может тебе это приснилось? Знаешь, я ведь тоже иногда путаю сны с реальностью, еще со школы…

— Хочешь сказать, я сумасшедшая?! — вспылила Кристина, кинув пятисотрублевую купюру на стол. — Я точно помню, как ты впервые рассказал мне об этом во вторник, 28 числа, в день, когда я хотела прогуляться в одиночестве!

— Милая, но сегодня только понедельник… 27 мая. — вкрадчиво произнес Петя.

— Что за бред?!

— Не веришь мне — загляни в календарь.

Девушка раздраженно последовала совету мужа и… замерла, в миг похолодев всем телом.

На экране мобильного всплыла дата: 27 мая, понедельник. Кристина резко опустилась на стул, хлопая ртом, как одна из тех рыб, что томятся в гигантском аквариуме ближайшего гипермаркета.

— Это все какой-то бред. Бред сумасшедшего!

— Крис… — обеспокоено произнес супруг. — Хочешь я вернусь?

— Нет. Не стоит. Видимо, правда, мне все это привиделось. — ни на секунду не допуская подобной мысли, отмахнулась Маркелова. — Давай вечерком обо всем поболтаем? — тон девушки многократно смягчился. — А я пока домой пойду, вздремну…

— Отдыхай хорошенечко! Если что — звони, я пулей примчу… Ладно?

— Конечно. Люблю тебя!

— И я тебя очень!

Спешно оборвав связь, Маркелова направилась к выходу, бросив скупое «До свидания» парочке за стойкой. Нет, молодая мать не заподозрила себя в психическом расстройстве. Она лишь удивилась, какими реалистичными и подробными бывают сновидения. А может, это были вовсе не они? Так или иначе, разбираться с этим прямо сейчас — дурацкое решение. Память упорно стояла на своем, в малейших деталях прокручивая каждый эпизод. Но фактам, как известно, ничего не противопоставить, а они утверждали обратное. Окончательно запутавшись, Кристина вернулась домой. Раздевшись до белья, она нырнула под одеяло и тут же ощутила близость нового видения. Выбора у девушки, как водится, не оказалось. Она глубоко задышала, переместившись в неизвестное плохо освещенное пространство, насквозь провонявшее дымом сигарет и алкогольным амбре…

Кристина осмотрелась. Симпатичного незнакомца не оказалось рядом. Вместо него — щуплый старикан, развалившийся в кресле перед телевизором. Словно человек, недавно вышедший из комы, он безвольно наблюдал новостные сюжеты, неявно покачивая головой… Не то в знак согласия, не то повинуясь какому-то рефлексу.

Стеклянные глаза подолгу не мигали, отчего казались напрочь лишенными жизни. Грудь не вздымалась от вдохов. Руки лежали на засаленных подлокотниках ладонями вверх. Со стороны могло показаться, что мужчина находился в предобморочном состоянии, но пустая бутылка рома у его ног навела на мысли о состоянии ином. Да, старик был мертвецки пьян! Насильно сплюснутые губы лишний раз подтверждали догадку…

— И зачем? Почему я здесь? — в полный голос произнесла Кристина, больше не боясь себя выдать. — Кто и что мне хочет показать? — девушка ближе подошла к хозяину квартирки.

Старый пьяница дернул рукой, чем нехило напугал незваную гостью. Маркеловой даже почудилось, что все это время ее водили за нос, усыпляли бдительность, чтобы в один из «трипов» схватить и пленить ее астрального двойника. Хвала небесам, этого не случилось. Дурнопахнущий дед лишь подался вперед и выключил трескучий ящик. В комнате воцарилась тишина. Совсем ненадолго. Уже через минуту ее прервал протяжный храп. Поддавшись усталости и опьянению, незнакомец уснул. Кристина уж было вознамерилась осмотреться в поисках ответов, как вдруг, выпуклый экран телевизора моргнул и включился самостоятельно. Неприятное шипение ударило по ушам. Тяжелое дыхание старика прервалось.

— Что за черт… — практически не шевеля губами, прохрипел он.

Нечеткая картинка, усеянная рябью, прыгала из стороны в сторону. Человек, похожий на диктора молчал, словно дожидаясь момента, когда сигнал наладится и зритель увидит его предельно четко. Это случилось пару мгновений спустя. Лицо мужчины, готового молвить речь, показалось Кристине знакомым. Она сложила руки на груди и согнула ногу в колене. «Ничего хорошего из этой трансляции не выйдет, богом клянусь…» — прошептала девушка.

«Внимание. Внимание. Внимание.» — монотонно произнес персонаж в телевизоре. — «С вами говорит Рональд Рей Редвуд».

— Какого… — Маркелова сделала резкий шаг назад, как от внезапно полыхнувшего костра.

«С грустью сообщаю вам, друзья, что Земля обречена. До наступления Конца Света осталась всего пара дней… Но я знаю, где искать спасение! Посмотрите, я полностью исцелился, приняв новую веру! И вам всем лучше последовать моему примеру! Я укажу путь! Старый Бог нас покинул. Да здравствует Новый Бог!».

Кряхтя и постанывая, старик достал из кармана то, что поначалу сошло за медальон, но, на поверку оказалось карманными часами. Подняв серебристую крышечку, немолодой мужчина уставился в циферблат.

— Еще не время! — неожиданно громко воскликнул он, закашлявшись.

Внезапно Кристина ощутила толчок. Такой сильный и в то же время эфемерный, он едва не сбил с ног… ее душу! Вершилось нечто странное, потустороннее. Опершись на стену, Маркелова задышала глубже. Ей казалось, что ясность ума ее покидает, а с ней уходит и способность видеть… Как ни странно, место, в которое занесло девушку, вновь осветилось. А затем померкло. И так несколько раз, как на безумной карусели, одна половина которой жарилась на солнце, а вторая пряталась в густой тени. Лицо старика при этом озаряли всполохи, как от света встречных фар. Ему явно нездоровилось. Он кашлял кровью и закатывал глаза. Жуткое зрелище, к которому невозможно было подготовиться…

Когда же все прекратилось, Кристина в очередной раз услышала сопение. На этот раз куда более тихое. Незнакомец дышал через приоткрытый рот. Кровь, которой был вымазан его подбородок, исчезла. Комната больше не смердела табаком. Сквозь распахнутое настежь окно в студию рвался свежий ветер с нотками приятной сырости. «Дождь собирается…» — едва успела подумать Маркелова, как тут же ее выплюнуло обратно.

Подскочив в собственной постели, девушка настороженно осмотрелась. Чисто, спокойно. Никаких чужаков. Впервые она поймала себя на мысли, что необъяснимые перемещения ее больше не пугают. Она привыкла к ним, как провинциалы привыкают к вырывающимся из тоннелей поездам и безостановочно движущимся эскалаторам. Маркелова приняла свою участь. Она приготовилась играть по правилам или нарушать их без зазрения совести. Что угодно, лишь бы поскорее вернуться к нормальной жизни…

— Как ты узнала о том, что произойдет в Иерусалиме?! — бледный Петр стоял на лестничной клетке, не решаясь переступить порог собственной квартиры.

Внезапная судорога ударила по лицу, вынудив Кристину плотно сомкнуть челюсти. Боль острым штопором закрутилась в виске. Маркеловой внезапно стало нечем дышать. Сил в конечном итоге хватило лишь на одно слово, едва просочившееся сквозь зубы:

— Заходи.

Супруг сделал неуверенный шаг вперед и резко захлопнул дверь. Разуваться он не спешил. Опершись на зеркальную стенку, мужчина взглядом буравил затылок возлюбленной.

— Так и продолжишь там стоять?

— Нет. Прости. Я просто немного в шоке. — оправдался Петя.

— А я нет. Я почти привыкла. — устало выдохнула Маркелова. — Когда это случилось?

— Несколько минут назад. Я открыл новостную ленту, поднимаясь по лестнице, а там…

— Не нужно. Помню все в деталях. Что, все еще считаешь меня безумной?

— Я никогда такого не говорил. — куда более спокойно произнес муж. — Вот только у меня это в голове не укладывается. Если исключить версию твоего причастия, остается лишь одно: ты это предвидела. Других объяснений у меня нет.

— И на том спасибо… — сухо отозвалась Кристина. — Как странно, что ты рассказал мне об этом сегодня, а не завтра утром. Что-то поменялось…

— О чем ты? — волнение в голосе Петра вновь нарастало.

— Да так, ни о чем… Мысли вслух.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Все хорошо. — насильно улыбнулась Кристина. — Станешь теперь меня опасаться?

— Отнюдь! — усмехнулся Маркелов. — Поставлю это дело на поток и заработаю на тебе кучу бабла!

— Это вряд ли. Я даже не понимаю, как это работает. Сны, реальность… все спуталось в единый клубок.

— Послушай, — Петр, наконец-то, додумался обнять Кристину своими могучими руками, — Давай-ка пойдем на кухню и выпьем чая. А там, глядишь, все само собой разрулится…

Кристина даже не надеялась отыскать выход из сложившейся ситуации в сушенных листьях с острова Цейлон, но с предложением супруга охотно согласилась. Конечно, этот вечер девушка планировала провести иначе, но сюрпризы сыпались ей на голову как из рога изобилия. Пора бы научиться с этим жить. Иначе — свихнуться недолго!

Накормив детей ужином в неловком безмолвии, Кристина и Петр остались на кухне одни. Погодки, едва проглотив по последней ложке картофельного пюре, унеслись собирать конструктор. Сегодня отец позволил им даже это (в обычные дни коробка с Лего бесследно исчезала по воле главы семейства, не раз наступавшего на крошечные пластмассовые детали). Уловив шумный детский смех в соседней комнате, Маркелов подался вперед и, коснувшись лбом плеча жены, произнес:

— Малыши нас не потревожат. Расскажи все, что знаешь.

— В том-то и беда, милый! Я, буквально, ничего не знаю. Мне просто страшно…

— Чего ты боишься?

Кристина смущенно отвела взгляд. Несколько секунд она жевала губы, явно не решаясь в чем-то признаться.

— Знаешь, я не упоминала раньше… это не то, о чем рассказывают на первом свидании… а потом было не к месту…

— Можешь доверить мне что угодно! — самоуверенно заявил Петя, придвинувшись еще ближе.

— В моей семье было полно сумасшедших. Особенно по материнской линии.

— Типа как в любой другой семье? Моей, например!

— Нет, милый. По-настоящему сумасшедших. Шизофреников, если быть точными. Последний пример — моя мама. Вынашивая меня, она в конец помешалась… Видела духов и общалась с мёртвыми. И, как потом рассказывал отец… — Кристина оборвала себя на полуслове, горько выдохнув.

— Ты не сумасшедшая! Во-первых, ты для этого слишком старая!

— Вот уж спасибо, утешил…

— Нет, правда! Шизофрения — болезнь молодых. Если бы там, — Петя коснулся виска указательным пальцем, — было что-то не так, мы бы уже об этом знали! Особенно после рождения двоих детей.

— С одной стороны ты прав, а с другой…

— Что с другой?! — сощурился Маркелов.

— Даша Егожина. Подруга моего детства. Она тоже была нормальной… даже через-чур! Выучилась на психиатра, работала по специальности, а потом БАХ и все, в ней будто что-то сломалось. Она даже мать больше не узнает! Я так боюсь оказаться на ее месте… — глаза девушки заблестели.

— Прекращай! Все будет хорошо! Даже если это какая-нибудь хрень с головой — мы найдём лекарство! — нелепые утешения мужа заставили Кристину рассмеяться сквозь слезы.

— Спасибо, что ещё не позвонил в психушку…

— О нет, я лучше позвоню в то шоу про экстрасенсов, вот так шанс! Озолотимся!

— Размечтался… Есть у меня один приятель, который принял в нем участие. Поверь, в плюсе там по итогу только продюсеры!

— Хм, так может тебе переговорить с этим приятелем? Авось, даст мудрый совет…

Непосредственность предложения вынудила задуматься: «А что, если это и впрямь, поможет?!».

— Я подумаю, милый… спасибо, что ты у меня есть! — прошептала Кристина и крепко обняла мужа. Оставшийся вечер пара провела вдвоем. О творящейся чертовщине было решено забыть. Хотя бы на время.

Глава 11. Иуда Отдает Последний Долг

Измученный жарой и какофонией звуков, Морт продолжал исхаживать улицы Иерусалима. Города, чей покой он так громогласно нарушил, частично уничтожив Стену Плача — одну из главных достопримечательностей Израиля. Бывший ангел сожалел о случившемся, но, как говорится, что сделано, то сделано! Другого способа вырваться за пределы незримого мира, в котором его тяготили крылья, Морт не знал.

Тысячи лет несвободы, на протяжении которых приходилось сеять отчаяние и ужас, оборвались в миг. Увы, это не помогло заполнить пустоту. Каждая отнятая душа забирала у Морта частичку его собственной. Этого уже не изменить. Изощренная пытка, чудовищный акт жестокости, в котором бесконечно мало смысла. Слава бо… хорошо, что все кончилось!

С тех пор, как Господь покинул Землю, прошло чуть больше ста лет. Ничтожно мало в масштабах Вселенной, но человечество успело наломать дров. Развязав две мировых войны и породив целую плеяду кровожадных диктаторов, люди подкинули работы Ангелу Смерти. За последний век его коса заржавела и чуть притупилась, но что-то, способное управлять его волей, каждый раз вынуждало облачаться в саван для новой жатвы. Морт ненавидел эту силу столь отчаянно, что не заметил ее исчезновения.

То, о чем не говорили вслух, но думали беспрестанно… Приспешники Владыки не тешили себя иллюзиями. Они знали, что однажды «главный» отойдет от дел. Посему, когда отбытие свершилось, они не стали причитать, заламывая руки. Лишь тяжело вздохнули и разом представили участь земного сада в отсутствие единственного садовника… Самые страшные опасения оправдались — жестокосердные правители, словно полчище вредных жуков, оккупировали каждый листик и каждый росток. Планомерно они выгрызали сердцевину Древа Жизни, лишая существование ангелов смысла.

Смерть тем временем продолжал испытывать влияние слова Господнего, повинуясь ему будто по инерции. Точно раб, кандалы которого развалились от времени, он оставался на месте, не помышляя о побеге. Но пришел день, когда последний луч божественного величия померк. Мир погрузился во тьму, а очи низвергнутых темных идолов распахнулись.

Как же это случилось? Вопреки домыслам, Создателя не постигло разочарование. Проект «Земля», по итогу серии экспериментов, был признан неудачным, и, как следствие, ликвидирован. Команда, которая над ним работала, оказалась не у дел, а сам Бог скрылся в неизвестном направлении… Возможно, чтобы начать все заново, с учетом ошибок прошлого и с новыми ассистентами.

Неприкаянным ангелам, получившим вольную, пришлось самостоятельно искать новый смысл жизни. Одним это удалось, они прижились в черствой почве и даже пустили корни. Другие, подобно свежесорванным цветам, брошенным на подоконник, умерли. Были и третьи, что никак не могли смириться с крахом империи. Бешеными псами, они метались из одного угла галактики в другой, ударяясь о незримые решетки своей давно незапертой клетки. Осиротевший голубой шарик, зависший в невесомости где-то посреди бесконечности, так и не осознал случившегося. Он продолжал беспечный танец вокруг своей оси, словно запущенная кем-то юла, что однажды непременно остановится.

Среди тех, кто не сумел найти себе применения, было по меньшей мере два десятка ангелов и около сотни существ рангом пониже, таких называли «светлыми душами». Их обязанностью было разбавлять мрак, сочащийся из недр Земли. Будучи прямым продолжением создателя, его руками, ладонями и пальцами, они творили и созидали, разделяя общую цель. Словно идеальные работники одной большой канцелярии, не нуждавшиеся в перерывах и выходных, светлые души безропотно трудились во имя общего блага.

Но, стоило предприятию закрыться, жизнь божественных созданий обесценилась. Больше никто не работал над укреплением плотины, сдерживающей поток греховных мыслей и поступков. С уходом Бога, дети его ослабли. Бурная река света превратилась в иссякающий ручеек. Этим не преминули воспользоваться исконные враги рода человеческого…

Конец эпохи казался печальным. Но вряд ли кто-то грустил больше, чем Хронос, первое дитя господа, что считало песчинки в огромных часах, которые своей могучей дланью переворачивал Господь. Каждый раз, когда поток иссякал, Хронос ощущал тревогу. Зная взбалмошный характер отца, он догадывался, что однажды все прекратится… Порой Ангел Времени и сам задумывался о том, что пришла пора закончить эту скучную зацикленную историю. В то же время, не окажись он разжалован, Хронос исправно служил бы Всевышнему до конца вечности.

Лишившись родителя, Хронос, некогда энергичное и подвижное создание, обернулся дряхлым увядающим стариком. Он заживо похоронил себя в уродливой бетонной коробке под названием Кретей. Этот грязный пригород французской столицы стал его последним пристанищем. Думается, ни одно живое существо, включая самого Хроноса, не нашло бы разумного ответа на вопрос: «Почему?». Почему именно в этой дыре заканчивался путь величайшего из творений Господа? Сам Ангел Времени подобных размышлений не терпел. Ему, старому пьянчуге, безразлично, где просыпаться от острой головной боли: в апартаментах с видом на Эйфелеву башню, или в наркоманском притоне, залегшем в подвале.

Морт был другим. Каждую секунду мечтая сбросить опостылевшую ношу, он размышлял о дне, когда глупая ошибка юности обретет искупление и цепи проклятия падут с измученного тела… Это случилось в самый обычный из дней. Ничего не предвещало того, что одни назвали бедой, а Смерть в дальнейшем расценил, как величайшую радость. Ощущая перемены каждый клеточкой своего тела, Морт, все же, не спешил ликовать. Слишком страшно было узнать, что заискрившаяся надежда — не более чем отблеск его собственных желаний, тлеющих все эти годы в истерзанном сердце.

Никому и в голову не пришло объявить о том, что Бог сложил полномочия! Но стремительное угасание искры, что грела, но также нещадно жгла изнутри, было явным тому свидетельством. Убедившись в собственной правоте, Ангел Смерти заключил: «Свобода близка!». Еще какая-то сотня лет и незримое присутствие Господа, а также мощь его проклятий, окончательно рассеются. Каждый обретет личную волю! Морт знал, как только придет срок, он вырвется на волю, точно плененный зверь, набравшийся сил и храбрости для прыжка из вольера.

Помимо Хроноса и Танатоса в мире людей, маскируясь и мимикрируя, проживало немало любопытных персонажей. Не знакомые лично, они помнили о существовании друг друга и в то же время не искали встреч. Прекрасно осознавая конечность своего пребывания на Земле, создания, все же, не хотели слышать финальный аккорд. Они держались порознь, избегая возможных конфликтов, разрешить которые теперь было некому…

Единственным, кто не боялся столкновений, был Аваддон, Ангел Бездны, томившийся в неволе за провинность, суть которой уже никто не припомнит. Получив возможность вырваться из недр земли вместе с потоками лавы, пеплом и удушающим дымом, он едва не погубил часть Индонезии пару лет назад. Явления могучего и коварного ангела боялись… Справедливости ради, не зря! На эту планету у него были свои планы. Исследуя континенты, он присматривался и вникал, стараясь разобраться в том, как изменилась Земля с момента его заточения в адской темнице. На это ушло немало времени, но Аваддон никуда не спешил. Он твердо вознамерился занять место на опустевшем троне, а потому с удовольствием изучал будущие владения. О намерениях Падшего знали все оставшиеся ангелы и светлые души. Как говорится, шила в мешке не утаишь…

Никто не сомневался, что извергнутый преисподней бунтарь пожелает мстить! Не чета библейскому Люциферу, лукавому искусителю и бархатному революционеру, Аваддон воплощал все мыслимые кошмары. Он не знал компромиссов и полутонов, а потому, раскисших собратьев он сумел бы одолеть даже с руками, связанными за спиной. Тысячи лет назад только Богу оказалось под силу избавиться от мятежника, отправив его в геенну огненную. Теперь Аваддон на свободе, жаждет наверстать упущенное…

Так год сменялся годом, но Ангел Бездны не давал о себе знать. Часть божьих созданий уверовала в то, что он отправился на поиск создателя, желая получить реванш. Другие предпочитали не размышлять на эту тему и не поминать имя врага в суе. Так или иначе, сохранялся нейтралитет.

Это перемирие было шатким, как последний зуб столетней старухи и тонким, как серебряная паутинка, летящая на ветру. Но, худой мир, как известно, лучше доброй войны… В любую секунду Аваддон мог объявиться и повергнуть Землю в хаос. Утешать себя мыслями о том, что тысячи лет в подземелье исправили его характер и поумерили амбиции — глупо. Это лишь вопрос времени. Но, сколько бы лет, а может и месяцев ни оставалось до часа X, прожить их каждому из бывших служителей света хотелось спокойно.

Высвобождение Морта также не осталось без внимания. Это стало той самой точкой невозврата, что ознаменовала предстоящий Конец Света. Нарушение главного принципа, закона жизни и смерти, означало лишь одно: прежний мир корчится в предсмертных судорогах, освобождая место новому. Полная неизвестность. Пугающая, пульсирующая неизвестность, в которой угадывалось зарождение чего-то жуткого. Ангелы знали, что в лучах черного солнца им не найдется места. Знали и отчаянно надеялись, что до губительного рассвета еще далеко…

Морт чувствовал перемену ветра, но прямо сейчас перед ним стояли куда более насущные задачи. Его величество «Смерть в отставке» шагало вверх по ступеням темного, пропахшего восточным кушаньем коридора. Еще пара минут и в кармане окажется заветная книжица, пропуск в новую свободную жизнь. Паспорт и деньги — все, что сейчас нужно для реализации задуманного. Прозаично и недостойно ангела… но теперь только так!

В новом мире небожители играют по правилам. Платят за такси, покупают одежду и еду, имеют полный набор документов и стопку пластиковых карт. Иначе можно столкнуться со вполне земными проблемами — загреметь в психиатрическую лечебницу или тюрьму.

Магия, что наполняла служителей Всевышнего, старательно подавлялась. Она больше не ровнялась могуществу. Напротив, считалась ахиллесовой пятой. Словно тревожный маячок, проявленное волшебство могло привлечь внимание тех, кто занимались отловом и истреблением паранормальных созданий. Яркий пример — охотники из ордена «Креста и Пули». Против них бессильны любые чары. Встретить на своем пути члена братства означало верную смерть. Посему, ангелы и светлые души патологически боялись обличения. Ирония судьбы, да и только… Бывшие управители мира теперь влачили жалкое существование, внешне и по образу жизни ничем не отличаясь от смертных.

Морт прекрасно понимал, что условия игры изменились, а потому — старался не выделяться. В мире живых он был гостем и надолго оставаться не планировал. Но, прежде чем поставить точку в мировой истории, ему требовалось провернуть дельце с Юдой. Этот бандит — его счастливый билетик и единственная возможность покинуть землю обетованную без лишней суеты.

Дав решительного пинка входной двери, Смерть просочился внутрь. До наступления оговоренного часа оставалось еще двадцать минут, но силы продолжать бессмысленные экскурсии по городу, кончились. Да и потом, что принципиально изменится? Скорее всего, новый паспорт и кейс с наличными уже готовы к передаче. Наплевав на лицемерный в данном случае этикет, ангел уверенно вошел в комнату, где впервые представился дону местной мафии.

Юда был на месте. Как и в прошлый раз, голыми руками поедал жирное мясо (по запаху — баранину). Невозмутимо взглянув на гостя, мужчина потянулся в нижний ящик. «Должно быть за паспортом! Хоть бы руки вытер, а в прочем…» — едва успел подумать Морт, как в грудь ему уперлось дуло пистолета. Взведенный курок дал понять, что шуткам здесь не место… Толстяк сатанел на глазах. Смачно сплюнув на пол, он процедил:

— Какого хера ты тут забыл, красавчик?

— Я что, рано? — хладнокровно произнес Морт. — Мы с тобой кое о чем договаривались… Припоминаешь? Паспорт и деньги в обмен на реликвию.

— Я впервые вижу твою слащавую рожу. Говори, зачем пришел, не то пущу тебе пулю промеж глаз, а мозги прикажу запечь в духовке. И не вздумай мне врать…

— Ты, должно быть, неплохо погулял накануне… Опусти пистолет, я все поясню. — Морт выглядел нарочито спокойным, даже несмотря на то, что отныне считался физически уязвимым.

Погибнуть от шальной пули он, по-прежнему, не мог, но испытать полный спектр болевых ощущений — запросто!

— Мудила, если ты вздумал прикалываться — ты выбрал неподходящий дом. У тебя есть 30 секунд на объяснения. Постарайся быть убедительным, иначе моей уборщице придется задержаться, чтобы отмыть кровь со стен этого кабинета.

— Хорошо… А какой сегодня день недели?

— Понедельник конечно, клоун ты чертов!

«Понедельник…» — мысленно произнес Морт и сразу же понял, в чем дело. — «Старый пердун Хронос впервые за много лет решил поиграться со своими часиками. Должно быть, в конец отчаялся. Судя по всему, силенок в его теле не осталось и вернуть Землю в далекое прошлое не удалось…». Подняв руки без резких движений, Смерть молча опустился на стул. В его глазах читалось безразличие к происходящему. Наблюдая ледяное спокойствие гостя, Юда тоже невольно остыл. Он опустил пистолет и вернулся в скрипучее кожаное кресло.

— Я не пытался тебя надуть. Мы просто не поняли друг-друга. Позволь, я достану один предмет, который, возможно, тебя заинтересует… Любишь антиквариат? — осторожно оглядываясь произнес Морт и, дождавшись одобрительного взмаха рукой, потянулся в карман. В этот момент дуло пистолета уставилось ему в лоб. Зацепив пальцем цепочку, Морт вытянул медальон из переднего кармана. Не отрывая взгляда от хамоватого собеседника, он положил реликвию на стол со словами:

— Вот, зацени.

Как и в прошлый раз, Юда не торопился притрагиваться к вещице. С подозрением ее рассматривая, он соединил густые брови.

— Медальон не опасен, но очень ценен. А я нуждаюсь в деньгах. Как думаешь, договоримся о чем-нибудь? — убаюкивающе произнес Морт, слегка наклонив голову вбок.

— А что мне мешает набить тебя свинцом и забрать цацку бесплатно?

— Твоя репутация, конечно. Своеобразная манера общения и сомнительный способ заработка не отменяют того, что ты человек порядочный. По крайней мере, в этом меня заверили на улицах…

— Твоя взяла, красавчик. Сколько ты хочешь? — не отрывая зачарованных глаз от медальона, пробормотал Юда.

— Десятка грина наличкой меня устроит. С паспортом, думаю, уже не успеем…

— Десяти тысяч у меня сейчас нет. Только пять… возможно, шесть. Надо проверить сейф.

— Пойдет… Сделка? — вопросил Морт, словно опасаясь, что эта рыбка сорвется с крючка.

— Сделка… — эхом отозвался толстяк и, с тяжелым вздохом поднявшись, направился в сторону большого серебристого сейфа, местонахождение которого и не думал скрывать.

Сложная комбинация цифр породила писк и дверь хранилища приоткрылась. Юда все еще не доверял гостю, а потому, периодически поглядывал в его сторону, не выпуская пистолета из рук. Морт не пытался совершать лишних телодвижений. Все и без того шло по плану. Словно послушный ученик, он сидел близко к столу, оставляя руки на виду. Все в лучших традициях «Крестного Отца». Дулом пистолета, словно пальцем, бандит пересчитал денежные стопки, перетянутые разноцветными резинками и заключил:

— Тебе повезло. Шесть тысяч пятьсот баксов. Они твои. Не знаю, что это за дерьмо, но мне до одури хочется заполучить твой медальон. Ты там еще не передумал?

— Нет, конечно нет… Я могу забрать деньги?

— Валяй. Пересчитывать будешь?

— Верю на слово.

Аккуратно приближаясь к сейфу, рядом с которым застыл наркоторговец, Морт натянуто улыбался. У него не было веских оснований доверять разожравшемуся маргиналу, возомнившему себя Пабло Эскобаром. Ему, и правда, ничего не стоило изрешетить Морта… Но, кажется, все шло гладко. С трудом разместив пачки банкнот в небольшой сумке, ранее купленной на местной барахолке, ангел еще раз улыбнулся толстяку. На этот раз искренне.

— Я пойду? — произнес он, взглядом указав на дверь.

— Проваливай… — хрипло ответил Юда, разглядывая украшение, что теперь занимало его ладонь.

— С тобой приятно иметь дело… — направляясь в сторону выхода, бросил Морт. — Ах да, еще кое-что! Вещица реально старая, не рекомендую ее примерять, мало ли что…

Мужчина лишь покачал головой, ничего не ответив. Новая игрушка увлекала его куда больше непрошеных советов. Довольно вскинув брови, Морт ступил за порог. Расположившись на лестничной площадке, он облокотился на засаленные деревянные перила, изрезанные лезвиями ножей и разрисованные шариковыми ручками.

— Один… два… три… — полушепотом начал он спонтанный отсчет. — четыре… пять… ше… — вопль ужаса спугнул тишину. — Попался! — с усмешкой произнес Морт и вернулся в апартаменты.

Там, в конце коридора, в «приемной» Юды, все обстояло как прежде. Тот же стол, то же пошлое кожаное кресло. При желании можно было разглядеть дверцу дружелюбно распахнутого сейфа… Вот только хозяин пропал из поля зрения. Долго искать его не пришлось. В том же кабинете, лежа на полу в луже собственной мочи и, судя по запаху, фекалиях, он шипел и дергался. Его помутневшие глаза, словно затянутые пленкой катаракты, часто моргали, а рот выдавал потоки кровавой слюны. Пальцы рук превратились в толстые крюки. Казалось, Юда из последних сил пытается задержать ускользающую жизнь…

Морт знал, что все это бесполезно. Толстяк без пяти минут покойник. Единожды заглянув в мертвое око, не возвращаешься назад. Неважно при этом, сколько у тебя денег в сейфе и сколько людей пляшет под твою дудку… Невозмутимо упершись ботинком в грудную клетку обреченного, Смерть одним движением сорвал медальон. Шумно разлетевшиеся звенья цепочки еще какое-то время полежали по разным углам кабинета, но вскоре, влекомые необъяснимым магнетизмом, поползли обратно, соединившись, как ни в чем не бывало, и вновь образовав прочную металлическую нить. Мертвое око в центре медальона не спешило закрыться. Изголодавшееся, оно шарило по комнате пыльным зрачком, в поисках новой жертвы.

— З-з-за что? — прохрипел Юда, начав извергать невысокие фонтанчики бурой крови.

— Сам виноват. Говорил же, не крути ты его, вещица старая… — равнодушно произнес Морт, глядя в потускневшие глаза бандита. — Мало ли что…

Глава 12. Бездна — это я

Слепящий белый свет лился с потолка так, будто сам Господь разверз небеса, спускаясь на Землю. Рональд Редвуд, единственный пациент в огромной палате, напичканной камерами, тщетно пытался заснуть последние двадцать часов. Но кто, скажите на милость, кто сумеет расслабиться здесь, в самой настоящей камере пыток?

Несмолкающее гудение лампы, писк прикроватного монитора и тяжелые стоны, вырывающиеся из твоей собственной, напрочь пересохшей глотки… Больничная симфония не знает конца и не ведает пощады. Редвуд отчаянно жмурил глаза. Он молил тело сдаться, испустив дух. Мужчина готов был отправиться куда угодно: в ад, рай или чистилище, только бы поскорее убраться из ненавистного лазарета!

Новые условия жизни напоминали затянувшийся визит к дантисту. Те же яркие огни, в которые приходится смотреть не отводя глаз, то же безумное желание поскорее отмучиться и убежать домой… Вот только если в гостях у стоматолога проводишь не больше часа, то страданиям Редвуда не было предела. Дни, плавно перетекающие в ночи, тянулись абсурдно долго, словно чертова «Through the Never», песня группы «Metallica», которую Рональд неизменно проматывал в своем стареньком кассетном плеере, будучи подростком… Тогда ему казалось, что каждый раз на это уходит целая вечность. Но, в какой-то момент, аккорды любимой «Nothing Else Matters» побеждали уныние. Малыш Ронни образца 1991 года блаженно закатывал глаза, имитируя игру на гитаре и подпевая в невидимый микрофон… Как жаль, что сейчас под рукой нет кнопки, что смогла бы в ускоренном режиме доставить страдальца в мир иной, избавив от необходимости терпеть пассивно-агрессивные выходки лечащих врачей.

Неутолимая боль и обездвиженность сводили с ума. Свободолюбивого Редвуда держали в плену. Не только стены этой проклятой тюрьмы, но и его собственное тело. Изувеченная плоть в прожарке «Well Done» больше ни на что не годится. Это хуже смерти… Намного хуже!

— Говорят, ко всему можно привыкнуть… — произнес убийца вслух и осторожно улыбнулся почерневшими губами. — Что же, хотелось бы возразить… К нестерпимой боли, живьем раздирающей тело, невозможно адаптироваться, как ни крути! Возможно, косячок с забойной дурью облегчил бы страдания, но в этой верблюжьей жопе и обычной сигаретки не допросишься… Гребанные медсестры смотрят на меня так, словно я лично обезглавил их семью! Особенно та, черная… Оливия, кажется. Она ненавидит меня больше других и с явным удовольствием отрывает присохшие к мясу повязки, даже не пытаясь размочить их чуть заранее. Наверняка мстит мне за ту цветную суку, которую я пришил в Джексонвилле. Почти уверен, в последнюю нашу встречу, перед тем, как якобы случайно уронить поднос с лекарствами мне на ноги, она прошипела: «Это тебе за наш народ!». Подумать только, заклеймила меня расистом из-за того, что я облегчил страдания очередной шоколадной потаскухи, что все равно не протянула бы и года, учитывая ее пристрастие к наркотикам… — очередной приступ боли заставил Рональда замолкнуть.

Корчась и постанывая, он все же ликовал внутри, понимая, что гнетущее безмолвие, тянущееся с самого утра, было прервано. Обнулившиеся счетчики вновь начали свой неспешный бег, конечной точкой которого была полночь. За ней следовал новый день, ничем не отличающийся от предыдущего… И так по кругу, как в самой скучной на свете короткометражке.

Единственной отдушиной, позволявшей ненадолго забыться, стала возможность сколь угодно долго придаваться воспоминаниям о счастливом детстве, в котором перед малюткой Ронни были открыты все двери. Пару лет назад, лёжа на кушетке в кабинете у дорогущего психоаналитика, Редвуд называл эти годы «травмирующим опытом», винил в собственных несчастьях мать и отца, сделавших его разменной монетой в бракоразводном процессе.

Он искренне ненавидел самые светлые воспоминания первых лет жизни, ведь на тот момент они представлялись мучительными. И только сейчас, лежа под испепеляющими лучами светодиодной лампы и разлагаясь заживо, мужчина осознавал, что есть истинная мука. Все прежние соображения и умозаключения тут же показались блажью состоятельного белого американца, пересмотревшего шоу «Доктора Фила».

Тираны родители внезапно предстали в ином свете. Рональд увидел двух взрослых, самодостаточных людей, принявших взвешенное решение в тот момент, когда их брак дал трещину. Будь он также силён, не случилось бы постыдных интрижек со студентками, визитов к проституткам, а возможно, и убийств, принёсших Редвуду печальную известность.

До недавнего времени он полагал: врага нужно искать в окружении, мол, финальный срыв спровоцировали извращенное порно в интернете, засилье ложных ценностей в ящике и агрессивная риторика Трампа… Все, что угодно, только не он сам! И лишь теперь, пройдя все круги ада, а точнее начертав их собственной кровью, Редвуд признал, что в списке виновных значится одно единственное имя. Его имя. Стоило оказаться прикованным к кровати, как хромающая совесть, на крики которой мужчина упорно не оборачивался, догнала его и больно ударила по обезображенному лицу.

Мысленно проматывая годы жизни, убийца все яснее понимал: Рональд Редвуд — не звезда таблоидов и не самый опасный преступник нового времени, он — несчастный трус, что закончит дни лежа в тюремной палате, питаясь и испражняясь по расписанию. Ему уже не стать выдающимся ученым или врачом, не раскрыть талант в сфере искусства и даже не оказаться участником говённого реалити-шоу. Из всех возможных путей, ведущих к Олимпу известности, он выбрал самый неприглядный: вошел в историю как очередной спятивший хладнокровный душегуб! Вот, как он заявил о себе во всеуслышание…

Но можно ли считать Редвуда ровней тем легендам, имена которых по сей день леденят кровь? Что бы о нем сказали Ричард Рамирес и по сей день непойманный Зодиак? Наверняка, осмеяли бы «Серого Призрака», узнав, что большинство допросов он проплакал навзрыд. Настоящие серийные убийцы — демоны во плоти! Они не знают боли и страха… не просят о пощаде и не выказывают раскаяния. Думается, никто из них не причитал, оттирая кровь и собственную рвоту с ковролина в номере дешевого придорожного мотеля, по итогам очередного злодеяния. Истинные маньяки не качались взад-вперёд точно помешавшиеся, сидя в углу комнаты и обхватив руками дрожащие колени. Абсолютно точно они не метались по этажам с черным мусорным пакетом в руках, опасаясь быть пойманными с поличным… И как, будучи таким жалким, Редвуд умудрялся дурачить полицию годами?!

Порой казалось, что кто-то помогал ему вершить зло безнаказанно. Что-то укрывало, делало его невидимым для очередной патрульной машины. Нечто позволяло ускользнуть в момент, когда дверь номера трещала под натиском полицейских. От подобных воспоминаний у мужчины еще больше пересохло в горле. Он внезапно ощутил себя настоящим киношным злодеем, которому под силу любая мерзость. Именно таким его представляли СМИ и описывали простые люди… Как же хорошо, что они не знают истинного положения дел, в котором Рональд — не кровожадный зверь, а малодушный социопат, которому везло дольше положенного.

Последний шанс все исправить и задушить на корню зарождающийся культ «Призрачного Убийцы» был упущен, как и возможность раскаяться, попросить прощения. Та девушка, журналистка из Солт Лейк Сити, её заикание, испуганный взгляд и нервно дрожащие ресницы. Никто и никогда не смотрел на Редвуда подобным образом! Ну, если только его жертвы за секунды до смерти…

В отличие от провинциальных писак, большие судьи и прокуроры видели в нем не кровожадного монстра, а очередного преступника, которому придется ответить за содеянное по всей строгости закона. Рональд был сыт по горло презрением! Он дал слабину… Не сумел пересилить себя и рассказать журналистке правду. Наплел чуши про глубинный смысл своих действий, прикинулся полубогом и как смог запудрил мозги малолетней дурочке, готовой проглотить каждое его слово. Чудовищная пошлость! Вот, чем он навсегда запомнится этому миру. Именно поэтому Редвуд так страдает сейчас. Он расплачивается за ложь. Искупает собственные грехи (если это вообще возможно)…

Порой убийце казалось, что в ногах сидят родители. Они с нежностью смотрели на сына, неразборчиво переговариваясь. В такие минуты Рональд блаженно представлял, что ему снова восемь, на дворе двадцатый век и никаких убийств еще в помине не случилось… Силой воображения больничная койка превращалась в мягкую высокую кровать, а свет ламп — в зарево телевизора, который сегодня разрешили смотреть допоздна… Чуть реже мужчина видел жену. Она стояла поодаль и грустно качала головой, неустанно повторяя: «Ронни, что же ты наделал?».

Несколько раз Серый Призрак наблюдал женщин, которых лишил будущего… Ожившие мертвецы, покрытые трупными пятнами, водили голые хороводы вокруг его койки. Из их размякших, полуразложившихся глоток доносились имена. Жертвы хотели, чтобы их помнили, чтобы проклятый душегуб окончательно рехнулся и взмолился о пощаде…

Обессиливший маньяк вновь испытал знакомую слабость. Картинка перед глазами поплыла. Страдания чуть притупились, а где-то на периферии зрения возник мутный силуэт. Не решаясь на нем сосредоточиться, Рональд ждал, когда стремительно приближающийся образ проявит себя сам. «Хоть бы это были родители…» — мысленно произнес заключенный, неторопливо моргнув.

— Подъем, друг мой! — раздался незнакомый голос, вынудивший заключенного вздрогнуть всем телом.

Редвуд не спешил реагировать. Он надеялся, что плод воображения отправится восвояси, если не обращать на него внимания. Это случалось и раньше. Возможно, так работали многочисленные обезболивающие, которыми накачивали мужчину, чтобы он мог хоть немного поспать.

— Вставай же, мой загорелый красавчик! Я — не иллюзия… Скажи, может иллюзия вот так? — произнёс некто и хлопнул Рональда по бедру.

Взвизгнув от боли, мужчина распахнул глаза, сжав обугленными пальцами выпачканную в крови и сукровице простынь. Таких реалистичных видений у Редвуда ещё не было, но перспектива получать болезненные удары казалась лишь очередной карой небес, которую нужно принять смиренно. Потому, Рон еще плотнее сжал веки и приготовился к новому удару.

— Ну ты и чудак… Раскрой зенки, я все равно никуда не денусь. Не узнал мой голос? Ведь это он будил тебя раз в месяц, приглашая на очередную охоту! Ну, вспоминай!

Голос, взаправду, обрёл знакомые нотки. В полном недоумении Редвуд повернулся к источнику звука. Глаза отчаянно ловили фокус, но без очков это выходило скверно. У койки стоял мужчина средних лет. Высокий и худой, как ствол дерева, он носил кожаный плащ с металлическими клепками. В длинных волосах, ниспадавших на плечи, поблескивала седина. Черты лица оставались размытыми. Единственное, что сразу захватывало взор — пугающие, пробирающие насквозь серо-голубые глаза, что словно подсвечивались изнутри. От незнакомца веяло зловонной прохладой, какая обычно вырывается из погреба, стоит поднять крышку в полу.

— Кто ты? — сипло протянул Рональд, тщетно силящийся поверить в происходящее.

— Я — твоё проклятие и твоё спасение по совместительству. Тот, кому под силу прекратить страдания… — таинственно произнёс гость и, подтащив стул, плюхнулся на него, оказавшись с Редвудом лицом к лицу.

— Т-ты ты можешь меня убить?! — голос Рональда преисполнился надежды.

— Лучше, друг мой! Я могу подарить тебе новую жизнь! Покорись моей власти, взамен я исцелю раны и позволю занять достойное место в новом мире. По рукам?

— Что если ты меня дурачишь? Что если это всего лишь дурной сон или побочное действие лекарств?

— В таком случае, ты ничего не теряешь. Но, коль я не вру — сумеешь возвыситься как никогда прежде! Ну так что? Ты в деле?

Редвуд задумался на секунду. В его незавидном положении любая возможность что-то изменить — бесценный дар. Каждая перспектива лучше того, что ждёт впереди. Потому, отбросив сомнения, он утвердительно кивнул созданию, узрев в качестве ответа холодный оскал кривых зубов, радостно заскрежетавших в полной тишине.

В следующий миг длинные пальцы существа потянулись к лицу Редвуда. Тот, заранее сморщившись в предвкушении боли, краем глаза успел разглядеть длинные желтоватые ногти и увесистый серебряный перстень. Вопреки ожиданиям, прикосновение не повергло в агонию. Напротив, принесло долгожданное облегчение. Словно к свежему ожогу приложили кусочек льда, тонкими прохладными струйками разбегающийся по поверхности кожи.

Редвуд впервые за долгое время сумел глубоко вдохнуть, вернув сознанию утраченную ясность, а телу бодрость. Желая убедиться в том, что все это не сон, он приподнял руку и тут же замер в изумлении! Ни волдырей, ни шрамов на дрожащей от возбуждения ладони. Часто задышав, мужчина коснулся лица. Ровное, хоть и слегка колючее. Следом — ноги, плечо… достоинство. Все на месте, все в полном порядке! Бросив испуганный и одновременно радостный взгляд на чудотворца, Рональд подпрыгнул.

— Молю, скажи, что это не сон! Я просто не вынесу пробуждения…

— Нет, дружок, это не сон. Это — лишь малая часть того, что дарует мое покровительство… Остался последний шаг! — чародей поднёс тонкую, полупрозрачную ладонь ко рту и слегка закашлялся. Из его глотки горстями посыпались земля и гнилой мох, а следом показалось нечто пульсирующее, чёрное. Огромный, сопливый слизень выскользнул наружу и моментально сжался, оказавшись в пятерне. Редвуд почувствовал, как его пустой желудок несколько раз сократился в рвотном позыве. Неженкой он не слыл, но зрелище, без преувеличения, отвратительное. Колдун тем временем ловко схватил червя за хвостик двумя пальцами. Вязкие паутинки слизи потянулись вниз, а мерзкое создание свернулось клубочком.

— Открывай пошире рот… Ты же не хочешь, чтобы малыш замерз и простудился? — издевательски произнёс визитер.

— Это обязательно? — сморщившись, словно ребёнок перед тарелкой холодной манной каши, вопросил Редвуд.

— Понимаешь ли, мне нужны гарантии… Стоит тебе замыслить нечто, противоречащее моим планам, этот малец прогрызет твоё сердце насквозь и даже я не смогу помочь. Будешь умницей, он же подарит тебе невиданную силу! Так что давай, глотай его, трижды просить не стану…

Тяжело выдохнув, Рональд открыл рот и зажмурил глаза. «Это все равно что принимать касторовое масло: главное не смотреть и глотать быстрее» — успокоил он себя и тут же ощутил, как гад упал в рот. Расправившись за секунду, он бросился вниз по пищеводу, чем вызывал приступ кашля. В прочем, дискомфорт прошёл довольно быстро, удушье спало, и Рональд отпустил передавленное горло.

— Видишь! Не так страшно, как могло показаться! — довольно произнёс незнакомец и расхохотался. — Теперь ты в моей власти, но будешь иметь власть над остальными. Правда, круто?

— Вроде того… Кто ты? Как тебя зовут? — сощурился Редвуд.

— Аваддон. — сухо отрезал собеседник. — Но ты будешь звать меня Господином…

Глава 13. Возвращение Блудного Друга

Настойчивая трель будильника пробивалась сквозь толщу синтепона в подушке. Оттуда, из тёплого забытья, в котором находилась Кристина, все казалось мутным, лишенным четких контуров… даже звуки. Резкая и до остервенения противная мелодия, будившая каждое утро, слышалась изысканным вальсом. Маркелова танцевала под него где-то высоко в небесах, купаясь в солнечном свете и задевая подолом юбки взъерошенные облака. Добрых пять минут она слушала звонок, но не задумывалась о его природе. И лишь позже, когда стало очевидным происхождение концерта для арфы, девушка набрала полные легки воздуха и вскочила. Почти девять… Проспала!

Чувство вины не хуже контрастного душа сняло дрему. Неуклюже шагая в сторону кухни, Кристина ожидала застать мужа в попытках экстренно разморозить сливочное масло или слепить некое подобие бутербродов для себя и детей. В голове даже родился план того, что можно приготовить на скорую руку, дабы не отпускать супруга на работу голодным… Нервно напевая несуществующую мелодию, Маркелова приготовилась включить режим «турбо», но столовая оказалась пуста. Криво оторванный листок бумаги, прижатый к поверхности холодильника магнитом из Венеции, расставил все на свои места:

«Моя спящая красавица! Ты так сладко дремала, что я решил тебя не будить. Дети позавтракали, я доел все, что не доели они. Никто никуда не опоздал, мы молодцы! Хорошего тебе дня!:-*»

От прочитанного загорелись щеки. Конечно, Кристина не была идеальной женой и матерью, но сегодняшняя выходка — уже через чур! Обреченно вздохнув, Маркелова решила набрать мужа. Тот, словно ожидая звонка, мгновенно снял трубку.

— Проснулась, кис? — зазвучал вкрадчивый баритон.

— Да, прости пожалуйста, снова все на тебя повесила…

— Ерунда, мне не сложно!

— В качестве извинений сегодня будет твоя любимая свинина в кисло-сладком соусе… Как дела? Что нового в мире? — спросила Кристина, внезапно осознав собственный интерес.

— Ну, творится всякое…

— Расскажи, если есть время.

— Есть! Все равно стою в пробке. Погоди, сверну в левый ряд, может быстрее дело пойдет! — Петр ненадолго замолчал, но вскоре вернулся к разговору, под истерические вопли чьего-то клаксона. — Помнишь Редвуда? Самый разыскиваемый преступник, за информацию о котором обещали десять миллионов долларов?

— Угу. — Кристина включила чайник, ожидая услышать продолжение истории о неудачной казни.

— Он сбежал. Причём довольно дерзко, посреди белого дня! Ему каким-то образом удалось…

— Обесточить тюрьму и уйти незамеченным? — Маркелова перебила мужа.

— Ээээ… Да, именно так! Уже читала новости?

— Нет… То есть да… То есть, давай поговорим, когда вернёшься домой? Извини за сумбур, мне нужно отлучиться… — скомкано произнесла Кристина.

— Снова видения? — тревожился Петя. — Может мне взять отгул на работе?

— Нет, милый, не стоит! До вечера! — спешно нажав «отбой», девушка в ужасе бросилась на балкон. Ей вновь не хватало воздуха.

В голове настойчиво толпились образы почти забытого сна, в котором Кристина бесплотным духом шагала по незнакомым мрачным коридорам… Где-то впереди брезжил дневной свет и слышались взволнованные голоса. Двое мужчин переговаривались на повышенных тонах. Фамилия «Редвуд» повторялась из раза в раз. Неужели Маркелова посетила ту самую тюрьму, где последнего ужина дожидаются приговоренные к смерти?

Место не спешило себя рассекречивать. В прочем, довольно скоро сомнения развеялись. Пара охранников бежала навстречу. Мощные лучи их фонарей перекрещивались словно световые мечи, а в плохо освещённых лицах читалась нешуточная тревога. Словно два буйвола, спасающихся от львицы, они унеслись в другой конец коридора и разделились у лестницы. Один кинулся наверх, другой сбежал вниз. Какое-то время они ещё обменивались громкими, отрывистыми фразами, но довольно скоро это прекратилось.

От страха Кристина забилась в угол, хоть и понимала, что здесь ее никто не видит. Собственное сердцебиение казалось ей предательски громким, способным навлечь беду. Дыхание, сбиваясь, становилось шумным и прерывистым. Все естество девушки, по непонятным причинам, содрогалось от ужаса. Инстинкты били тревогу… Зажав рот ладонью, Маркелова тихонько заскулила. В следующий миг стало ясно, о чем так отчаянно ей сигнализировала интуиция.

Нечто длинное, чёрное и блестящее на противоположной стене дрогнуло и начало плавное движение. Поначалу казалось, что это кусок шланга или толстого шнура проводки, оторвавшегося от места крепления. Но специфическое шипение безапелляционно развеяло иллюзию. «Змея!» — выдало пульсирующее горло. Нельзя привлекать внимание гада. Даже если он просто посмотрит в ее строну, Маркелова умрет от разрыва сердца… И это не преувеличение! Это следствие самой настоящей, подтвержденной герпетофобии.

Пару секунд спустя Кристина заставила себя успокоиться. В планах аспида явно не значилось нападение. Напротив, он стремительно убегал. Быстро, словно гонимый ветром разворот газеты, змей унесся вперед. Нет, это не был чей-то домашний питомец. В ползучей твари скрывалось нечто зловещее. Это ощущалось кожей… Впрочем, радость от несостоявшейся встречи затмила все прочие мысли и предположения. Просидев у стены ещё какое-то время, Маркелова услышала спокойный голос, возвещавший от том, что проблема с электричеством почти решена. Словно в подтверждение тезиса, уже через мгновение свет в лампах робко задрожал, будто извиняясь за недолгое отсутствие. Пара неудачных попыток и все вновь озарилось.

В дальнем конце помещения были видны две фигуры. Одна из них — уже известный Маркеловой охранник. Теперь он виновато смотрел в небольшую папку, полную белых листов. Рядом с ним — мужчина постарше. Судя по грозному виду и отсутствию униформы — большая шишка! Его отглаженный брючный костюм напоминал одеяние начальника тюрьмы в киноленте «Побег из Шоушенка». Недовольное, гладко выбритое лицо выражало презрение, словно мужчине приходилось вести беседу с кем-то неимоверно глупым и недостойным. Вспомнив о своей невидимости, девушка рискнула подобраться ближе. Теперь она отчетливо слышала каждое слово:

— То есть, вы всерьёз утверждаете, что Редвуд бесследно исчез, стоило камерам выключиться на пятнадцать минут?

— Да сэр, именно так… — выдохнул охранник, покрывшись испариной.

— Чушь! Нелепая чушь! Эта обугленная головешка и пальцем шевелила с трудом. Невозможно! Что видно по камерам? — начальник злобно фыркнул, хлопнув папкой.

— Сэр, они отключились раньше, чем пропал свет. На последних кадрах Редвуд лежал в своей палате. Если не ошибаюсь, бормотал себе что-то под нос…

— Черти что! — яростно крикнул мужчина в брючном костюме. — Не хочу больше слышать этих нелепых оправданий! Возвращайся к работе, иначе, такими темпами, мы всех заключённых растеряем.

— Есть сэр! — выпалил охранник, моментально ретировавшись.

Это было последнее, что помнила Кристина. Ей все меньше нравилось происходящее. Каждый сон теперь мог оказаться пророческим, каждая деталь — знаковой! Забрав волосы резинкой с запястья, Маркелова направилась в ванную. Истина где-то рядом, но, чтобы узнать, где именно, для начала нужно выйти из дома…

Кристина аккуратно толкнула двери небольшого помещения, насквозь пропахшего благовониями. То была магическая лавка, принадлежавшая ее другу Артему. Когда-то очень давно молодые люди учились в одном университете, довольно неплохо общались. Двое могли ночь напролет спорить о том, кто из поэтов-символистов искуснее владеет словом. Кристина самоотверженно отстаивала гений Блока, в то время как Артем довольно убедительно превозносил Брюсова. И так было практически во всем. Разность их взглядов поражала… а еще — рождала вопрос: что связывает таких непохожих друг на друга персонажей?

Порой градус дискуссий о прекрасном зашкаливал, но ссоры не случалось. «Искусство искусством, а дружба — дружбой», — многозначительно повторял Артем в момент наивысшего раздражения и замолкал. По большому счету, в этих словах не было смысла, но то, как они произносились… чистое очарование, обижаться на которое — грех!

Общие друзья молодых людей наблюдали за их общением с лукавой улыбкой. Каждый был уверен: Кристину и Артема связывает нечто большее, чем приятельские отношения! В русской ментальности плотно засело: мужчину и женщину может объединять только секс, все о стальное — замаскированные попытки к нему подвести…

До самого выпускного друзья оставались, что называется, «не разлей вода», а после — их закрутил водоворот событий и связь прервалась. «Второе пришествие Артема» состоялось внезапно. Ко всеобщему удивлению, парень замелькал в телевизоре, где его представляли эзотериком. Впервые зацепив взглядом знакомое лицо, Маркелова вздрогнула от удивления. Ей с трудом верилось, что культурный и хорошо образованный друг из прошлого подался в колдуны-прорицатели.

Отыскав страничку бывшего однокурсника на Facebook, Кристина убедилась в том, что его новое занятие — это серьезно и, похоже, надолго. Сотни фотографий наглядно демонстрировали, как круто изменилась жизнь Артема. Тут он медитирует в Тибете, там — на презентации книги в центральном книжном, здесь — плавит свечи и приглашает всех на открытие собственного магазина. Чудеса, во всех смыслах! Какое-то время Маркелова боролась с желанием написать банальное «Привет! Как жизнь?». Ей казалось, человек, объездивший полмира, едва ли вспомнит соседку по студенческой скамье, даже несмотря на годы закадычной дружбы.

В одну из ночей, бесцельно листая новостную ленту соцсети, Кристина наткнулась на фото: Артем в длинной черной тунике, с гадательными картами в руках. Из подписи к снимку удалось понять, что молодой человек открывает набор в группу по изучению Таро. Неожиданно для самой себя, Маркелова решилась отправить весточку. Она понимала, что это всего лишь неловкая попытка завязать общение, но противостоять импульсу не могла.

«Привет! Хочу научиться гадать… возьмешь меня??))»

«Привет:) Ты серьезно?»

«Скорее нет, чем да. Если честно, просто очень хотелось написать тебе, но повода не находилось…»

«Старым друзьям не нужен повод, чтобы объявиться»

«Правда? Может увидимся? Я ужасно соскучилась по нашим высокопарным беседам!»

«С удовольствием! Я открыл свой салон в центре. Приедешь?)»

«Да, конечно! Правда на этой неделе я ужасно занята с малышами. Спишемся на следующей???»

«Маякни, как освободишься. Буду ждать;)».

Этот нехитрый диалог стал для девушки приятным открытием. Она ведь была уверена в том, что шоу-бизнес сделал из Артема отъявленного сноба. Но нет, он все так же приветлив и открыт как раньше! Неужели остались люди, которых не портят слава и деньги…?

Кристина начала планировать встречу, но у повседневных забот свое расписание и найти время для чашечки кофе со старым другом оказалось непросто. Все тот же водоворот событий затянул мать двоих детей на самое дно рутины. Туда, где грустно и одиноко. Туда, где не водятся друзья и даже приятели…

Теперь, когда в жизни Кристины творилась полная неразбериха, встреча с Артемом перестала казаться блажью. А потому, стыд и неловкость за очередное «исчезновение» не проснулись в момент, когда новое сообщение улетело адресату… Получив координаты места и номер телефона, девушка отправилась на встречу. Легкое волнение затрепетало в груди. Маркелова — далеко не Ванга, но, запрыгивая в такси, она предвидела, как будет говорить всякие глупости и проливать чай, смущенно отводя взгляд. Что это за странное чувство? Быть может, однокурсники не так уж и ошибались? А в прочем, какая уже разница…

Едва не столкнувшись лоб в лоб с холеным, статным мужчиной, Кристина ахнула и нелепо оскалилась. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к виду возмужавшего друга юности.

— Ну привет! Совсем не изменилась! — произнес Артем, расплывшись в белоснежной улыбке. — Сколько лет, сколько зим! Скучала хоть? — спросил он и, обняв приятельницу, быстро заводил ладонью по ее спине, словно растирая мазь.

— Конечно! А ты, кстати, очень изменился! Стал таким серьезным… таким… — Кристина застыла, осознав, что напротив пункта «говорить глупости» уже можно ставить галочку.

— Желаешь осмотреться? Мы недавно сделали ремонт, не все стеллажи еще на своих местах… Но я доволен результатом! Как тебе? — Артем развел руки в стороны, словно приглашая на экскурсию.

Маркелова лишь улыбнулась в ответ и проследовала за хозяином лавки. Взгляд автоматически упал на старый, антикварный шкаф. Его полки изобиловали разноцветными свечами. Каждая, словно подарок, упакована в прозрачную пленку и перевязана ворсистой бечевкой. «Наверное, чтобы аромат не выдохся раньше времени…» — заключила про себя девушка, стоило ей поднести к носу один из восковых столбиков. Сладость меда и горчинка прополиса слегка вскружили голову. Маркеловой захотелось повнимательнее разглядеть ассортимент.

В восковых шарах, кубах, цилиндрах, конусах и призмах, виднелись застывшие травы. Цвета, от чернильного, до пастельно-желтого располагались как в палитре художника. Рай для перфекциониста, коим всегда являлся Артем. Руки сами тянулись к мистической красоте, но Маркелова вовремя их одергивала. Все же, это не парфюмерный магазин. Здесь у каждого предмета есть свои предназначение и смысл…

Сделав несколько шагов, девушка обнаружила некое подобие серванта, на стеклянных полках которого теснились колоды карт Таро. Яркие и довольно сдержанные, пугающие и предельно милые, размером с небольшую книгу и совсем крошечные, казалось, что здесь позаботились о желаниях и потребностях каждого… На одной из коробочек глаз автоматически распознал знакомое лицо. Это был Артем. Кристина тут же почувствовала себя школьницей, случайно наткнувшейся на полку со старинными гримуарами во взрослой библиотеке.

— Мой многолетний труд… Хочешь посмотреть поближе? — раздалось за спиной.

— Ой, нет, спасибо, это будет надолго… — засмеялась Маркелова.

— Понял! Ну тогда пойдем в кабинет, выпьем чаю. — Артем сунул руку в карман джинсов и достал связку ключей. — Заодно расскажешь, что тебя так встревожило…

— С чего ты взял? — неловко произнесла Кристина, чувствуя, как неумолимо краснеет лицо.

Молодой человек обернулся через плечо и усмехнулся. Казалось, он способен читать мысли… и делает это прямо сейчас!

Горячая кружка травяного чая приятно обжигала ладонь. Это позволило Кристине победить внезапный озноб, что охватил тело в тот момент, когда дверь кабинета закрылась изнутри. Улыбка Артема, сидящего напротив, по-прежнему вгоняла в краску. Тонкая и едва заметная, как у Джоконды, она одновременно смущала и успокаивала. Растерянно моргая, Маркелова делала глоток за глотком, не решаясь начать важный разговор. Первым не выдержал парень:

— Так что случилось? Тебя явно терзает вопрос… Задай же его наконец!

— Мне неловко об этом говорить, но…

— Но эти стены и не такое слышали! — перебил ее друг, потянувшись за невзрачной темной коробочкой, скрывавшей потрепанную колоду карт. — Говори, как есть, поверь, ты меня ничем не удивишь…

— Хорошо. Дело в том, что мне снятся причудливые сны. Они крайне реалистичные и детальные, но что еще более странно — вещие! В них я вижу разное, но чаще всего наблюдаю за парнем… Не знаю его имени, но чувствую необъяснимую связь. Порой мне кажется, что я сумасшедшая… Вполне возможно, так и есть, но вдруг этому имеется другое, мистическое объяснение? — На одном дыхании выдала Кристина и тут же присосалась к чашке, словно опасаясь выдать больше, чем планировала. Слегка покачав головой, Артем перетасовал колоду и его губы беззвучно зашевелились. Следом он достал три карты и расположил их рубашками вверх на столе перед собой.

— Ты точно хочешь знать ответ? Еще не поздно отказаться…

— Точнее некуда! — уверенно произнесла Маркелова, не отрывая глаз от картонок, по которым скользили пальцы гадателя.

Послушно кивнув, Артем перевернул карты и слегка нахмурился.

— Что-то не так? — резко поставив чашку перед собой и придвинувшись к столу, вопросила Кристина.

— Все три аркана — старшие, а значит, речь идет о вещах грандиозных, если не сказать эпохальных! Первый — перевернутый «Мир», карта утраченного баланса в самом широком смысле. Второй — перевернутая «Смерть», говорит о нежелании мириться с переменами, либо о том, что для их наступления еще не пришло подходящее время… — пояснил Артем, указывая пальцем на угрюмую картинку. Третий — «Возрождение». Карта грядущей эры, наступления новой эпохи, как в контексте твоей личной истории, так и в глобальном смысле.

— «Возрождение» — это ведь хорошо? Добрый знак? — запиналась девушка, стараясь разглядеть как можно больше деталей в незамысловатом сюжете.

— Некорректный вопрос, душа моя. У каждого свои критерии для оценки того, что есть хорошо, а что плохо… О любом событии лучше рассуждать после того, как пройдет время. Что касается твоей ситуации — предлагаю вытянуть еще одну карту и узнать твою роль во всем происходящем…

— Да, пожалуйста. — робко отозвалась Кристина, и ее кулачки сжались от напряжения.

— «Повешенный». — угрюмо заключил Артем и сделал несколько глотков из остывающей кружки. — Его второе название — «Жертва». Добровольная жертва, что приносится во благо. Ты рискуешь стать заложником обстоятельств, череды роковых событий. Учитывая тот масштаб, что описали карты, я боюсь, пути назад уже не будет. Пройдешь точку невозврата — попрощаешься с прошлым навек…

Нервный смешок сорвался с губ визитерши, и она подалась назад.

— Прости… Не знаю, что со мной. Думаю, я и сама чувствовала, что все это попахивает чем-то нехорошим, но хотелось верить в лучшее.

— У каждого из нас есть высшее предназначение. Если твое показалось на горизонте — беги к нему со всех ног. От этого зависит не только твоя судьба, но и жизни миллионов… — как никогда серьезно произнес Артем.

— Спасибо. Я поняла… Скажи пожалуйста, я должна тебе что-то за чай и предсказание?

— Думаю, что по итогам всей этой истории в должниках останусь я. И не только я… — прошептал Артем, сняв со стены красивейшего ловца снов. Такие, наверное, можно купить у представителей коренного населения Америки. Нежные голубые перья, бусины и абсолютно симметричный узор из нити. Изделие завораживало совершенством геометрии. Добровольно отказаться от щедрого подарка Кристина не смогла.

— Повесишь его над кроватью и сегодня же получишь все ответы во сне…

— Спасибо, Тем, я безмерно благодарна! В следующий раз с меня кофе и десерт! — бодро выдала Маркелова.

— Хорошо… Тогда, до новых встреч? — без энтузиазма выдавил из себя парень и в глазах его мелькнула синяя искра печали, от которой сжалось сердце Кристины.

Дорога домой казалась бесконечной. Ритмично покачиваясь в вагоне метро, девушка водила пальцем вдоль перышка, привязанного к ловцу. Она не убирала его в сумку, опасаясь сломать или запутать. Глядя на тугую паутину, растянувшуюся внутри небольшого деревянного обруча, Маркелова понимала, что Артем очень мягко донес безвыходность ее положения. «Может ли плененная муха одолеть паука? Или она — всего лишь его ужин? Время покажет…» — подумала Кристина и, неторопливо поднявшись, сошла на своей станции.

Глава 14. Горел Нотр-Дам

Экран допотопного телевизора то и дело затягивало рябью помех. Звук искажался, то возрастая в громкости, то исчезая полностью. Впрочем, все эти неполадки были абсолютно безразличны человеку, сидящему напротив. В его бокале сегодня вода. Под языком горчит двойная доза аспирина. Дела у мсье Анри шли плохо. Хотя, как ему удалось выяснить за свою непостижимо долгую жизнь, «плохо» — далеко не предел! Это лишь точка на нисходящем графике, в котором всегда можно упасть ниже… Особенно, если ты — бывший ангел и запойный алкоголик по совместительству.

Сухими от усталости глазами экс-прислужник Господа наблюдал страшное знамение. Оторваться от созерцания катастрофы не было сил… Совсем как с авариями на дорогах. Первая реакция — отвести взгляд. Вторая, куда более настойчивая — рассмотреть все в мельчайших деталях! Ее рождает любопытство, сокрытое в каждом из нас. Так и получается, что в месте, где две машины сложились в гармошки, другие водители притормаживают, а порой и останавливаются, чтобы насытиться видами крови и переломанных костей.

Смерть обладает необъяснимым магнетизмом. Все, что с ней связано — ужасно и прекрасно одновременно. Эта простая истина справедлива для разрушений любого толка, будь то запланированный снос многоэтажного здания, или непредвиденное буйство стихии.

Последние несколько часов мсье Анри сидел неподвижно. Он мог выключить шумный ящик кнопкой или пинком в корпус, но тело не желало выйти из оцепенения. Старик продолжал созерцать то, что разбивало вдребезги и без того слабое сердце…

Горел Нотр-Дам. Место, из любви к которому Хронос когда-то осел во Франции. Место, за которым он наблюдал столетиями. Место, где он иногда прогуливался под руку с самим Господом. Посещать собор двоим приходилось на общих условиях — заплатив монетку и отстояв очередь на вход. С тех пор минул целый век, но ничего не изменилось. Ангел Времени по-прежнему отправлялся туда на своих двоих. Никаких спонтанных материализаций во мрачных сводах храма. Технический прогресс лишил подобной привилегии. Камеры, сигнализации и датчики движения… Зоркое око Большого Брата могло отследить даже полет мухи, что и говорить о тех, кто внешне не отличался от людей?!

Собор Парижской Богоматери охотно принимал страждущих. Сотни верующих ежедневно приходили сюда не как в музей, но как в дом Господа — с надеждами и мольбами. Словно в лихорадке, они крестились и кланялись, отчаянно взывая к тому, кто мог сидеть на соседней лавке, тихонько беседуя с приятелем или молча любуясь пламенем тысячи свечей.

Наблюдая обрушение крыши здания в прямом эфире, мсье Анри тихонько плакал. Слишком много воспоминаний сгорали в том пожаре. Именно там Господь сообщил Ангелу Времени о своём решении отойти от дел. Страшный, проклятый день, окрасивший мир в черный, красный и серый цвета… Казалось бы, Хроносу стоило ненавидеть Нотр-Дам, но это было выше его сил. Ангел Времени нежно любил собор, как любят лишь отчий дом. Возможно, поэтому виды полыхающего храма, будто нож, вонзающийся в сердце, причиняли невообразимые страдания. Только чудовище могло поступить так с одной из красивейших построек в истории человечества!

Ангел Времени понимал, что пылающий Нотр-Дам — это послание. Некто злонамеренный тем апрельским вечером заявил во всеуслышание: эра правления Бога подошла к концу, храмы его падут, а слуги подвергнутся гонениям… Но, как известно, природа не терпит пустоты. Посему, Хронос также не сомневался в том, что личность поджигателя станет известна. Со временем выдаст себя и заявит о претензиях на трон Господень.

Старик морщился от омерзения, представляя на месте Собора Парижской Богоматери иную, темную молельню. Его тошнило от одной лишь мысли, что ему, в числе прочих ангелов, придется склонить голову перед злой карикатурой на творца. «Не бывать этому…» — раздраженно фыркнул мсье Анри. — «Любая, даже самая ужасная смерть лучше такой жизни!»… Мир летел в тартарары, словно монетка, решившая прокатиться по асфальту и угодившая в лоток ливневой канализации. Единственное, на что надеялся немощный старик — не позволить врагу завладеть ценным артефактом, предметом невероятной силы, замаскированным под обыкновенные карманные часы.

Сколько же бед может обрушиться на род людской, завладей противник небесным хронометром… Кто знает, что он задумал? Быть может, намерен отправится в прошлое и помочь нацистам одержать победу во Второй Мировой. В его силах помешать рождению Михаила Чумакова, победившего полиомиелит. Падший мог вернуться в разгар холодной войны и заставить Гарри Трумэна сдержать слово — атаковать СССР ядерными боеголовками…

Другими словами, вариантов пустить под откос мировую историю немало. Мсье Анри знал это наверняка. Вот почему он, как зеницу ока, хранил вверенную ему драгоценность и даже в моменты, когда соблазн «все исправить» сводил скулы, Ангел Времени отвергал благородные порывы. Он помнил: любое, даже самое незначительное вмешательство в прошлое грозит непредсказуемыми переменами настоящему и всегда ставит под удар будущее!

Последняя попытка запустить время вспять едва не убила Хроноса. Тогда, несколько лет назад, прокуренный алкоголик кашлял кровью до тех пор, пока не отключился на полу в ванной комнате. Вернуться к жизни помогло лишь чудо. И все это — с целью отсрочить неизбежное, отдалить наступление часа Х, замедлить процессы разложения, покрывающие планету Земля черными трупными пятнами…

Жадно осушив бокал, старик нагнулся к телевизору и трясущимся пальцем затыкал по кнопке переключения каналов. Идиотские сериалы, кулинарные шоу, мультфильмы и новости. Все это сливалось в сплошной белый шум, разносящийся во все концы захламленной квартирки. Выбор Хроноса остановился на передаче о дикой природе. Бросив себя обратно в просиженное кресло, он чиркнул спичкой и закурил. С полным безразличием ангел смотрел на то, как молодой голодный лев выслеживает хромую антилопу. Это знак… жестокое пророчество, которому суждено сбыться.

В какой-то момент помех стало даже больше, чем обычно. Аудиодорожка превратилась в сплошное шипение, терзавшее ухо. Шум был таким неприятным, что Хронос заставил себя подняться и выключить сломанный ящик. За мгновение до того, как указательный палец коснулся потертой красной кнопки, в какофонии звуков отчетливо зазвучал голос. Следом вернулась картинка. Заокеанский маньяк по фамилии Редвуд, целый и невредимый, без единого шрама на лице спокойно повторял в камеру:

«Спасение близится! Признайте меня, Рональда Редвуда, своим пророком, а моего Господина новым Богом! Так вы удостоитесь пощады! Остальные познают истинную ярость Аваддона и сгинут в муках! Да будет так!»

Словно чья-то злая шутка, сообщение захватило телевизионное вещание. Хронос тревожно переключал каналы, но везде одно и то же. Новое, темное божество готовилось воцариться. Ну что же, вот она, финишная черта, за которой раскинулось царство тьмы.

Началось…

Глава 15. Гнев Божий

Вечером того же дня Кристине выпал шанс реабилитироваться в глазах детей и мужа. С ролью заботливой хозяйки она справилась на отлично и, в какой-то момент, даже забыла о важной задаче, что перед ней поставил Артем. Короткое сообщение от него вернуло в реальность: «Перед тем как ляжешь спать — прими ванну с солью, а после — не забудь про ловца. Пиши, если будут вопросы. Рад был повидаться!» — Маркелова отчетливо услышала голос друга у себя в голове. Это знак. Пора действовать.

Казалось, силы небесные решили помочь Кристине в исполнении авантюрной задумки. Дети отключились сразу после ужина, едва оказавшись в кроватках. Застыв в смешных позах, они сопели, слегка приоткрыв рты. Возможно, так действовал бассейн, в который они теперь ходили трижды в неделю. Подоткнув одеяльца и чуть убавив яркость ночной лампы, Маркелова покинула детскую, плавно закрыв за собой дверь.

Оставалось каким-то образом решить вопрос с Петей, но и тут все решилось само собой. Будто следуя примеру отпрысков, муж уснул, развалившись в любимом кресле. Планшет, ютившийся на коленях, проигрывал ролик, в котором чудаковатого вида блогер распаковывал новый корейский гаджет. Петр мирно похрапывал, неестественно искривив шею. Один наушник плотно сидел в ухе, другой прятался в складках покрывала. Лицо мужчины выражало абсолютное умиротворение. Должно быть, ему снилось что-то очень приятное.

Соблазн залезть под вязаный плед и прижаться к тёплому, до жути милому супругу возрастал. Кристина почти сдалась, но в итоге ограничилась поцелуем. Обычно Пётр отвечал на ласки, но сегодня его сон был глубоким и беспробудным. Казалось, даже пушечный выстрел не заставит мужчину поднять веки. Аккуратно потянув его вбок, Кристина опустила голову мужа на большую подушку, вновь испытав непреодолимое желание провести ночь в крепких объятиях. Но, как говорится, делу время, а потехе — час!

Ванная с солью казалась девушке чем-то нелепым… Пережитком советской эпохи, в которой у каждой порядочной семьи в закромах таилось несколько банок с крупными гранулами цвета морской волны. Так или иначе, наказ Артема пришлось выполнить. Кристина расслабилась настолько, что в какой-то миг почувствовала, как послушно съезжает в воду с головой, рискуя нахлебаться соленой жижи. Вовремя открыв глаза, она схватилась за бортики. Кажется, все прошло успешно. Можно переходить к основной части импровизированного ритуала.

Кое-как закрепив Ловца Снов на стене, Маркелова спешно забралась под одеяло. После горячей ванны ее тело требовало тепла. С такой задачей отлично справился бы муж, но интуиция подсказывала: «Ему лучше держаться подальше от всей этой чертовщины…». Сон не заставил себя ждать. Едва Кристина закрыла глаза, вязкий кисель заполнил голову. Последнее, что она успела пожелать наяву — узреть истину, скрытую за ширмой тревожных сновидений.

Первый образ возник резко и оказался довольно четким, словно проекция фильма на экране кинотеатра. Перед глазами возникла пустыня. Маркеловой понадобилось какое-то время, чтобы среди безжизненных песков, формировавших невысокие дюны, разглядеть человеческую фигуру. Сначала было не разобрать, мужчина то или женщина, но по мере приближения картинки становилось яснее некуда: герой этого действа — юноша!

Стоя на коленях, он дрожал всем телом, выставив вперед, словно что-то опасное и чужеродное, собственные ладони. Покрытые бурыми пятнами крови, они роняли красную пыль, по мере того, как сжимались и разжимались фаланги пальцев. Разглядеть лицо бедолаги не представлялось возможным — влажные локоны скрывали глаза и большую часть носа. На виду оставались губы — перекошенная линия рта, из которой то и дело вырывались плач и сбивчивое дыхание.

Сердце Маркеловой пронзила жалость. Зрелище напоминало картину эпохи Возрождения, на которой неизвестный художник запечатлел страдания мифического героя. Апогей боли, за которым, обычно, следует катарсис. Постепенно изображение начало терять резкость и бледнеть, как бегущая дорожка титров, засвеченная включившимися в кинозале лампами.

Не успела Кристина опомниться, как новый сюжет вспыхнул яркими красками. Все тот же молодой человек, в котором теперь угадывался незнакомец из снов, парил над землей подобно воздушному змею, покачиваясь на ветру и размахивая руками-лентами. Откуда-то сверху громом доносился раскатистый бас, сотрясавший землю… Ту самую землю, которой не касались стопы мученика.

«Ты, жизни лишивший, да будешь проклят именем моим до скончания веков! Не сыскать тебе прощения и не найти покоя ни в одном из трёх царств!»

С каждым словом, что произносило неизвестное создание (по всей видимости, Бог), небо становилось темнее. Пышные тучи сгущались над головой юнца, будто по приказу. Ныряя в огромный водоворот, они чернели и, закручиваясь по спирали, опускались ниже. Десятки смерчей рождались прямо на глазах. Они поднимали в воздух песок, палки и крупные булыжники. Такой свирепой бури Кристина не видела даже в кино! Ясный день, что мгновение назад радовал чистым небосклоном, обернулся сумерками. В их холодной синеве рождалось нечто зловещее.

Маркелова задрала голову, пытаясь разглядеть источник голоса, но тут же зажмурилась от пыли, ударившей в лицо. Ничего, кроме разверзшегося неба, изрыгающего молнии, она не увидела. Мальчишка, испытав на себе гнев божий, погрузился в транс. Ветер злобно трепал его длинные волосы и периодически обстреливал каменным градом, но лицо оставалось безучастным. Густая, всепоглощающая тьма, тем временем, подбиралась все ближе. Казалось, будто небесный свод медленно падает на Землю, грозясь расплющить героя этого сновидения, а заодно и мир, в котором ему не посчастливилось родиться.

Черная вспышка! Пустыня ослепла. Звуки непогоды стихли. Буря кончилось внезапно, а с ней сошли на нет и опасения за судьбу того, кто дерзнул прогневать Всевышнего… Жестокая иллюзия! Затишье сменилось страшным грохотом и вспышкой, ослепившей свидетельницу происходящего. Вскрикнув и закрывшись руками, Кристина упала на колени, резко отвернув голову.

Сквозь настойчивый звон, заполнивший уши, доносились душераздирающие звуки — крик юноши, слившийся с ревом ветра и раскатами грома. Сбивчиво дыша, Маркелова осторожно посмотрела сквозь пальцы… Увиденное заворожило. Мальчишка, что до этого неподвижно висел в воздухе, бился в припадке. Из глубины небесного лона, к нему тянулась страшная «пуповина» в виде бело-голубой молнии, безжалостно ударяющей в самую грудь, но, по какой-то причине, не испепеляющей страдальца.

Наблюдать пытку, порой, еще большая пытка! Кристине хотелось пробежать вперёд и прыгнуть как можно выше, чтобы схватить незнакомца за лодыжку и опустить на землю. Но как пошевелиться?! Незримые путы стянули конечности. Сердце Маркеловой колотилось, как остервенелое. Беспомощно созерцая страшные гримасы вчерашнего ребенка, она плакала, громко всхлипывая и часто моргая. Истязания казались вечными, но, к счастью, таковыми не являлись. В какой-то момент электрический разряд кончился. Да так быстро и неожиданно, словно кто-то там, наверху, случайно запнулся о провод, выдернув его из розетки.

Конец мытарствам. Провисев в воздухе еще несколько секунд, житель пустоши камнем устремился вниз. Приземление было жестким, с глухим шлепком. Его тело оставалось неподвижным, испуская густой дым, что невесомыми змеями расползался в стороны. Разум настойчиво твердил, что после такого ни одно живое существо не вернется к жизни, но внутренний голос подсказывал, что это еще не конец. Так и не узнав, что случилось дальше, Кристина покинула сновидение, точнее, ее засосал незримый водоворот…

Закашлявшись, Маркелова проснулась. Удушливое кольцо сжимало горло, мешая сделать вдох. Настойчивое ощущение пыли, облепившей носоглотку, не исчезло с дремотой. Едва сдержав очередной приступ, Кристина схватила бутылку с минеральной водой и, едва успев открутить крышку, впилась в нее жадными губами. Несколько глотков спасительной жидкости помогли оправиться. Девушка отдышалась. Прильнув к стене, она закрыла лицо руками. Глазные яблоки разрывало от напряжения. Ноги так и норовили безвольно согнуться в коленях, обрушив тело на пол… Сделав несколько глубоких вдохов и еще несколько крупных, шумных глотков воды, ночная путешественница сипло произнесла:

— Что, черт побери, это было?

В стороне раздался шум. Испуганно съежившись, Кристина замерла, не зная чего ожидать. Длинная тень, разливаясь по полу, преодолевала коридор. Тяжелые шаги выдавали мужчину. На миг показалось, что в спальню войдет тот самый парень, за которым Маркелова шпионила во снах… Да, он рассекретил ее и пришел, чтобы забрать с собой! Стиснув зубы и сжав кулаки, девушка приготовилась обороняться, как вдруг увидела Петю. Сильно щурясь, он остановился у порога. На заспанном лице отпечатался циферблат часов и несколько широких полос (ими наградил подлокотник кресла). Молча наблюдая жену, сидящую на полу в костюме Евы, Маркелов громко хмыкнул и вопросительно качнул головой вверх. Мол: «Ты чего тут расселась?!».

— Я… Мне очень хотелось пить. Я тебя разбудила?

— Не, сам проснулся. Привиделось что-то странное… — хрипло выдавил супруг. — А ты чего меня спать не позвала? Я там это, на кресле закимарил…

— А я в ванной! Перегрелась наверное, сердце колотится… Пойдем спать? — наспех соврала Кристина, неуклюже поднявшись на ноги.

— Пойдем-пойдем… Только я сначала по нужде. Поправишь постель?

— Конечно. Жду тебя!

Выполнив поручение супруга, девушка приоткрыла форточку и закуталась в одеяло. Петя не должен ни о чем догадаться, пока она сама не поймет с чем столкнулась… Минутой позже Маркелов вернулся, рухнув на кровать и даже не укрывшись. Крепко обняв супругу, он принялся тереться лбом о ее висок. Таков был его странный ритуал, помогавший отойти ко сну. Обычно это умиляло, но сегодня Кристине стало не по себе. Что если Петя, таким образом, узнает, о чем она думает и что скрывает?! Артем строго-настрого запретил делиться секретами с кем бы то ни было! Немного отстранившись, девушка опустила ладонь на колючую щеку и неожиданно шепнула:

— А что тебе снилось-то?

— Полный бред… Что ты улетела в Париж одна. Бросила меня и детей тут, в Москве. Будто у тебя там неотложные дела, встреча с каким-то высоким, бледным парнем… — не сдержав зевоту, выдал Петя.

Кристину бросило в холодный пот. Хотелось расспросить мужа подробнее о каждой детали сновидения. Но было поздно, приглушенный храп уже заполнил комнату. Петр с головой ушел в сон, едва вымолвив последнее слово. Оно и к лучшему! Ни к чему будоражить его мнительный разум. Выждав минутку и окончательно убедившись в том, что супруг не проснется, Маркелова аккуратно убрала его руку и достала из-под кровати впопыхах припрятанного ловца снов.

Разглядывая хитросплетения голубой ворсистой нити, она думала, как поступить дальше. Дрема новой мощной волной шла издалека. Девушка наблюдала ее как цунами, стремительно сметающее все на своем пути. Еще минута и тяжелые веки плотно сомкнутся до самого утра… Подчинившись странному инстинкту, Кристина сунула презент Артема под подушку и облегченно выдохнула. Тело загудело, как трансформаторная будка. Не желая сопротивляться усталости, Маркелова закатила глаза и приоткрыла рот. Новое сновидение уже рвалось показаться из приятной, обволакивающей тьмы подсознания…

Глава 16. Bienvenue en France

— Что будете пить? Вода, сок, безалкогольное пиво? — приятный женский голос зазвучал откуда-то сверху, прорвавшись сквозь гул двигателей и шум работающего кондиционера.

Безучастно покачав головой, Морт продолжил пялиться в иллюминатор. По ту сторону затянутого инеем стекла рисовалась удивительная картина: пушистые облака, точно брошенные в кучу подушки, окрасились в насыщенный оранжевый. Словно небесный художник взялся расписывать райские просторы цветами преисподней. Будучи ангелом, Морт ежедневно перемещался по небу, разрезая воздушные потоки мощными, перепончатыми крыльями. Частенько это порождало бурю. Непогоду, которой сопротивлялись десятки самолетов с тысячами людей на борту.

Забавно, но могучему созданию, провожавшему в последний путь королей и нищих, рок-звезд и библиотекарей, верующих и закоренелых атеистов, не были доступны простейшие из радостей. Морт столетиями не встречал рассветы и не любовался закатами. У него и отдышаться-то свободной минутки не было. Целую вечность он провел на паршивевшей из работ! Именно она превратила его в суетливое, нетерпеливое создание, что всегда находится в движении… Точнее, боится остановиться, дабы не испытать новый удар хлыстом, рассекающий кожу спины.

В новом качестве пришлось обучить себя терпению. Быть человеком — значит все время чего-то ждать. Повышения по работе, рождения ребенка, зеленого сигнала светофора, порцию картофеля фри в Макдоналдсе или автобуса в аэропорт, после которого, отстояв очередь на регистрацию, попадаешь в зал ожидания с таблом, на котором указано, сколько тебе еще сидеть без дела, считая минуты до вылета…

Жизнь — это огромный супермаркет, где за каждый товар приходится платить временем, мучительными часами или днями, что растягиваются в предвкушении радости. Наверное, это к лучшему. Ведь, что бы осталось, потеряй мы все эти паузы? Лишь пара перенасыщенных событиями недель. Слишком мало даже для человека…

Раньше Морт пересекал континенты со скоростью света. Теперь же вынужден часами слушать детский плач, что переместиться на жалкие четыре с половиной тысячи километров. Смерть утратил большую часть сверхъестественных способностей, но обрел простую человеческую свободу. Стоило ли оно того? Разумеется!

Отринув долю, бывший ангел обрек себя на решение множества проблем. Точно таких же неприятностей, с которыми время от времени сталкивается каждый из нас. Чем набить желудок? Как уснуть, не ворочаясь часами в постели? Где достать денег на оплату жилья? И да, черт побери, как улететь из столицы Израиля в главный город Франции, если у тебя нет и никогда не было паспорта? Ответы пришлось искать самостоятельно… Отныне — никаких чудесных случайностей!

Одурачить многоступенчатый контроль в самом охраняемом аэропорту мира… Возможно ли это на практике? Как оказалось, да. В месте, где даже муха не пролетит без проверки, а люди вынуждены проходить изматывающие и местами унизительные досмотры, Морт провел всех и каждого. Миновав натасканных зверюг-охранников, он, вместе с толпой паломников, пришел к финишу, то есть, к ярко-красным вывескам Duty-Free. За это можно благодарить покойного Юду. Если бы не он — не видать Смерти паспорта, как своих ушей… Какое счастье, что даже на Святой Земле всем по-прежнему заправляют алчные демоны.

Получив неприметную фамилию «Адамсон» и фальшивое гражданство США, Морт, словно жезлом Моисея, заставил расступиться море помешенных на безопасности израильтян. Конечно, план мог провалиться в любую секунду, но грузные бесполые существа в кабинках паспортного контроля ничего не заподозрили. Они разрешили мрачному юноше покинуть ненавистную родину.

Еще несколько часов и Морт окажется в Париже. В городе цивилизованной Европы, где нет нужды пересчитывать сдачу за продавцом и наступать в смачные плевки на тротуарах. В городе, где по странному стечению обстоятельств, поселились все прислужники Господа, ушедшие в отставку. В городе, где, наконец, будет поставлена точка! Данная мысль не рождала сожалений. У этой планеты давно истек срок годности. Теперь она похожа на яблоко натертое воском, что давно сгнило внутри, но снаружи сохраняет свежесть и блеск. Отвратительные, жирные черви клубком вились в его сердцевине, изрыгая военные конфликты и религиозные противостояния, обеспечивавшие Морта круглосуточной работой 365 дней в году.

Отныне все это в прошлом. Смерть отошел от дел. Души находившиеся в его подчинении и именуемые «безликими тенями», все еще выполняли грязную работу, но их становилось все меньше. Так же, как и Морт, они получили возможность ретироваться вслед за начальством. Каждая шестерёнка некогда стройной системы теперь могла крутиться в любую сторону или стоять на месте из принципа. День за днем все больше людей теряли возможность испустить дух. Десятки тысяч несчастных терзались в муках плоти и взывали к небесам с мольбами о помощи. Глупцы. Вернее, несчастные слепцы! Им и невдомек, что небо опустело окончательно…

Мир замер в тревожном ожидании. Люди, мечтавшие обрести бессмертие и положившие жизни на поиск его рецепта, узрев желаемое, сломались! Вышли из строя, как старые компьютеры, попытавшиеся загрузить новейшую операционную систему. Цель их существования на поверку оказалась кошмаром… хворью, от которой еще не придумали лекарства. «Я все исправлю!» — вздохнул Морт, осознавая свою вину в происходящем. — «Адские врата распахнутся, и преисподняя поглотит мир людей. Инфернальный огонь охватит города и обратит в пепел все, что когда-либо создал Господь, включая самого Морта».

Боль, накопившаяся в его разуме, свела бы с ума кого угодно. Но бывший ангел держался стойко. Проклятый Владыкой и обреченный на вечность в роли убийцы, он тысячи лет вел чудовищный промысел. Довольно! Вновь завидев стюардессу, неспешно катящую тележку с едой, Смерть подал знак рукой.

— Передумали? — любезно улыбнувшись, спросила девушка в безупречно отглаженной синей форме.

— Можно сказать и так… Мне бы бокальчик крови Христовой…

— К сожалению, мы не подаем вино. Только пиво…безалкогольное! — виновато поджав губы, молвила бортпроводница.

— Тогда воды. Глядишь, вспомню старый-добрый фокус… — ответил Морт скупой улыбкой и получил в ответ стаканчик с жидкостью.

Осушив его одним глотком, Смерть закрыл глаза в попытке расслабиться. Ему почти удалось заснуть, как вдруг, положенную тишину утреннего рейса нарушили. Гулкая мужская речь и женский плач. Смешиваясь воедино, они всячески препятствовали расслаблению. Недовольно размежив веки, Морт повернулся к источнику шума.

Миловидная блондинка обмахивалась ладонями, дышала через рот. Ее кавалер, будто гипнотизер, говорил нарочито спокойно и вкрадчиво. Пара не ссорилась, напротив, понимающе кивала друг другу. В то же время, их тревожило нечто, а они, в свою очередь, тревожили добрую половину самолета (оказаться в которой не посчастливилось и Морту).

— Все в порядке? — холодно произнес Смерть, надеясь пристыдить шумных соседей.

— Да, конечно… Мы вас побеспокоили? — растерянно прожевал молодой человек, вытирая пот со лба.

— Немного.

— Извините! Просто мне нехорошо… — прошептала девушка, запрокинув голову и раздув ноздри в шумном вдохе.

— Могу чем-то помочь? — отстегнув ремень, Морт пересел на свободное место рядом с проходом, оказавшись ближе к паре.

— Это вряд ли… — покачал головой парень и продолжил шепотом — паническая атака… после рождения дочери с ней такое бывает. Кстати, забыл представиться, Эдгар! — длинная загорелая рука мостом протянулась между креслами.

Морт, недолго думая, ответил на рукопожатие, слегка улыбнувшись левым уголком рта:

— Энджел, будем знакомы… А в чем причина паники? Аэрофобия? Коль так, милая девушка, вы должны знать, что по статистике самолёт — самое безопасное средство передвижения…

— Нет-нет, дело в другом. Вся эта чепуха, что творится с миром… Она застала нас в поездке. Мы давно планировали путешествие в Израиль, намного дольше, чем второго ребёнка, если честно! Вот и оставили детей с бабушками, а сами рванули в Тель-Авив… — мрачно произнес новый знакомый и потупил взгляд.

— Все равно не понимаю, в чем проблема. СМИ, как обычно, раздувают из мухи слона. — фальшиво недоумевал Смерть, кулаком подпирая нижнюю челюсть.

— Саша боится, что это предвестник большой беды. Ей был страшный сон, отойти от которого она не может по сей день… Я ее в этом понимаю, как никто другой.

— Да, ваше лицо не зря показалось мне знакомым…

— Что, простите?! — изумился Эд.

— Ничего. Мысли вслух.

— Вы психолог? — девушка вмешалась в разговор. — Я не знаю, как остановить приступ.

Ее кудрявый дружок растянул губы в неловкой улыбке. Продолжая поглаживать колено любимой, он безмолвно молил о помощи. Морт, немного замешкавшись, поднялся и подсел к чудаковатой паре, не спросив разрешения. Холодное прикосновение его пальцев встрепенуло девушку, жмурившуюся, точно от палящего солнца. Александра испуганно повернула голову и, столкнувшись взглядами с новым соседом, инстинктивно подалась назад. Морт поспешил объясниться:

— Простите за дерзость, я, увы, не психолог, но могу помочь. Вы не против поболтать немного?

— Боюсь, я не лучший собеседник в данный момент…

— Не беда, тогда говорить буду я, а вы слушайте!

— Хорошо… — сдалась Александра.

— Представьте, что завтра случится Конец Света. Первое и, вероятно, последнее, о чем вы подумаете, это: «Боже, какой же глупой я была! Почему не ценила жизнь, когда все было спокойно?!». Но будет поздно, а ещё — бесконечно грустно… Не бойтесь смерти. Она не страшная. Бойтесь так и не начать жить по-настоящему, увязнув в трясине страхов относительно того, чего еще не знаете или уже не можете изменить. Дышите, пока в лёгких есть воздух. Улыбайтесь, пока зубы не оголились в предсмертном оскале. Любите, пока вашего сердца не коснулся тлен. Смерть придёт за каждым, но до тех пор у вас есть в запасе некоторое время, чтобы придать своей жизни смысл… Да и потом, вы направляетесь в Париж, лучший город на Земле! Разве это, само по себе, не повод для радости?!

— Безусловно. Всегда мечтала оказаться там с мужем. Просто я ужасно переживаю за детей, если грядёт катастрофа…

— То вы им ничем не поможете! — перебил девушку Морт. — Сколько вашей крохе? Еще и года нет?

— Эээ… да, откуда вы знаете? — Саша растерянно свела брови.

— У меня везде связи! — загадочно улыбнулся Морт. — Знаете, в таком возрасте дети ничего не боятся. И это единственно верная тактика по жизни. Так что, Carpe diem и Memento Mori, Александра, успокаивайтесь потихоньку… — произнес Морт, в очередной раз поманив стюардессу.

— Еще водички?

— В точку! — благосклонно кивнул Морт и, получив новый стаканчик, перенаправил его новой знакомой.

За те доли секунды, что пластиковая тара направлялась к заплаканной девушке, Смерть решился на очередное убийство. Дистиллированную воду он превратил в яд. Отраву, убивающую все страхи и мнительность. По причинам даже ему неизвестным, бывший ангел решил помочь несчастной. Что это было? Жалость? Или эгоистичное желание остаться в тишине? А, в прочем, какая разница… Благодарно кивнув, Саша выпила воду и на удивление быстро ее лицо прояснилось.

— А знаете, что? Наверное, вы правы…

— Не наверное, а точно! — засиял Эд. — Нужно ценить каждое мгновение, ведь никогда не знаешь, сколько их осталось…

— Мудрое изречение! — Морт хлопнул мужчину по плечу, как старого приятеля. — А теперь, если вы не против, я вернусь на свое место и попытаюсь немного вздремнуть… — на выдохе произнес Смерть и решительно поднялся.

— Чем планируете заняться в Париже? — бросил ему вдогонку Эд.

— Есть одно незавершенное дельце… — размыто отозвался Танатос, пристегивая себя ремнем.

— Вас встречают?

— Нет, друг мой, я один. Всегда один…

Самолет «Тель-Авив — Париж» зашел на посадку точно по расписанию. Морт так и не сумел заснуть. На секунду ему показалось, что где-то глубоко внутри затрепыхалось давно забытое чувство сострадания. Виной тому стало знакомство парой. Как умилительно они цепляются за жизнь и как искренне переживают за будущее своего ребенка… Станут ли их дети хорошими людьми? Или свернут на скользкую дорожку злодеяний? Ответы знал лишь Бог, но и он «сделал ноги», бросив своих подопечных в полнейшем неведении. Впрочем, Эд и Саша в пророчествах не нуждались. Они любили свою малышку. Они любили друг-друга. И это все, что имело для них значение…

Ухмыльнувшись, Смерть повернул голову в сторону новых знакомых. Те так крепко уснули, что даже не почувствовали, как судно подпрыгнуло, опустившись на шасси. «Милые ребята…» — подумал Морт и тут же одернул себя: «Жизнь в теле человека не идет мне на пользу! Становлюсь размазней…». Гудение закрылков прервало поток рассуждений. Теперь самолет едва полз по земле, неуклюже поворачивая, как выдохшаяся лошадь, что едва дотянула до финиша.

Семь минут руления, и звуки работающих механизмов стихли. Им на смену пришло поочередное металлическое клацание: пассажиры рейса спешили отстегнуть ремни безопасности. Кто-то уже открывал багажные полки и тянул на себя ручную кладь, другие пробирались к выходам налегке — с полупустыми рюкзаками и дамскими сумочками. Морт оказался в числе последних. За тысячи лет существования он ничего не нажил, кроме обиды на Всевышнего и бесконечной усталости… Уверенно поднявшись, ангел вышел в проход и в последний раз взглянул на тех, с кем довелось беседовать. Эдгар и Саша продолжали дремать в неудобных позах, от которых потом болит все тело (особенно шея).

— Конечная, малыши! — прошептал Смерть, коснувшись плеча Эда.

Парень испуганно вздрогнул, расширив покрасневшие глаза. Часть его подбородка блестела от слюны. Осознав это, он утерся рукавом легкого свитера. Еще пару секунд он пытался сообразить, где находится, а как только искомые данные загрузились в пробудившийся мозг, улыбнулся и в последний раз протянул руку Морту.

— Спасибо, Энджел… Вы нас здорово выручили! Заскучаете тут один — найдите меня в Facebook! Эдгар Гигаури, в дурацкой шапке и желтой футболке на аватарке… С удовольствием прогуляемся в вашей компании.

— Обязательно! — кивнул Смерть, крепко сжав ладонь Эда. — До встречи…

Успешно миновав паспортный контроль, юноша восточной наружности (в Париже он даже не выделялся в толпе) покинул аэропорт, прыгнув в такси. В ответ на вопрос «Куда?» Морт растеряно пожал плечами и произнес: «Отель. Отвезите меня в любой отель в пределах центра…». Водитель надел солнцезащитные очки, негромко включил музыку и плавно тронулся. Всего через 40 минут Смерть оказался в лобби небольшой, но довольно милой гостиницы. Поджилки трепетали от осознания того, как близко он подобрался к цели. «Апокалипсис подождет… сначала нужно как следует выспаться!» — рассудил Смерть, поднимаясь по лестнице.

Глава 17. Луч Истины

Есть ли в мире что-то дороже истины? Если верить русским пословицам — нет. Уверенность в превосходстве правды мы впитываем с молоком матери, с первыми наставлениями бабушек, с книгами, что все, как одна, хвалят честное слово! Нам, людям, буквально, не оставляют права на ошибку… Даже несмотря на то, что оступиться может каждый, а иной, и вовсе, не способен идти прямой дорогой.

Всю свою жизнь Маркелова верила в то, что истина — наивысшая ценность. Впервые она поняла это в далеком детстве, за просмотром любимого сериала. Его главные герои, пара агентов ФБР, отважно бросались в пучину загадочных, мистических и смертельно опасных событий с одной лишь целью: стать на шаг ближе к пониманию сути вещей. Вполне закономерно, та самая суть делала шаг назад, не дозволяя себя познать. Истина всегда была где-то рядом, чтобы навек остаться недосягаемой…

Проснувшись утром Кристина поняла, что ненароком исполнила одно из главных желаний детства! Уподобилась кумирам прошлого и, как ни странно, в чем-то превзошла их, вплотную подобравшись к разгадке большой тайны. Стало ли от этого легче? Никак нет. Блаженен тот, кто не ведает. Счастлив тот, кто не вкусил плода с Древа познания. Тому же, кто, на свою беду, приоткрыл завесу и увидел сокрытое, в наказание приходит мука. Мы так самоотверженно стремимся к истине, что, ухватив ее за хвост, не знаем, что делать дальше. Не понимаем, как жить в новых условиях и с горьким привкусом правды на губах.

Кристине казалось, стоит найти отмычку к этому замку, как все решится само собой. Она получит долгожданную свободу, а история станет ровной и прозрачной, как стекло в оконной раме. Ах, зря она девчонкой не читала святое писание! Быть может мудрость Царя Соломона спасла бы ее от тяжкой доли. «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь…». Но теперь уже поздно отступать. Последней своей выходкой Маркелова сожгла мосты. Теперь только вперед, навстречу спасению или погибели… Но сначала — кофе.

— И когда я успела подсесть на Американо… — шумно вздохнула девушка, перелопачивая сумочку в поисках кредитки.

— Что простите?! — удивленно воскликнул бармен, отринув навалившуюся дрему.

— Ничего! — улыбнулась Кристина. — Мысли вслух, как обычно… Мне черный без сахара с собой!

— Слушаю и повинуюсь! — мальчишка, на вид не больше двадцати, игриво подмигнул в ответ.

Густо зардевшись, Маркелова сделала вид, что отвечает на сообщение. Оплатив покупку, она поспешила на улицу. Туда, где сегодня было особенно тепло и солнечно. Ноги вели девушку в неизвестном направлении. Так далеко пешком она еще не заходила. Судя по всему — зря!

Район, в котором Петя выбрал квартиру, оказался действительно хорош. Никаких безвкусных построек и громоздких торговых центров. Минимум ярких вывесок. Скромные, но довольно уютные по виду высотки шли чередой. Число этажей, на удивление, было неизменным, отчего в сердце рождалось приятное спокойствие. Кристина ощущала себя как в крепости, стены которой не позволят врагу проникнуть внутрь. На какое-то время отступила тревожность и челюсти перестали сжиматься со страшной силой.

Внезапно Маркелову поманила неброская вывеска книжного магазина. Девушка замедляла шаг до тех пор, пока не остановилась вовсе. «Луч Истины. Магазин Эзотерической Литературы» — прочитала вслух она. Что это, совпадение или знак? А может быть, ловушка? Коль так — злодей ее устроивший, может собой гордиться, ведь Кристина намеревалась угодить в нее добровольно. Она зашагала к дверям лавки, что, по всей видимости, едва успела открыться.

— Доброе утро. — сдержанно произнесла Маркелова под аккомпанемент музыки ветра.

Невысокая девушка в черной водолазке тут же озарилась улыбкой. В ее руках виднелась швабра, у ног располагалось ведро с мутной серой водой. Спешно избавившись от орудий наведения чистоты, продавец ответила:

— И вам! Ищете что-то определенное?

— Нет, ничего не ищу. Случайно проходила мимо и…

— Случайностей не бывает. Особенно в местах подобных этому. — консультант загадочно кивнула. — Не буду донимать расспросами, но если понадоблюсь — я к вашим услугам!

— Спасибо… — Кристина приготовилась к одиночному плаванию в океане волшебных книг и брошюр, но что-то вынудило ее передумать. — Хотя знаете, я ведь все равно тут ничего не найду, даже если очень постараюсь. Подскажите, у вас есть что-то для начинающих?

— Какая из магических дисциплин вам ближе? — оживилась брюнетка, уверенно приблизившись к одному из стеллажей.

— Если честно — никакая. Я вообще человек науки, а веру в сверхъестественное, до недавних пор, считала пережитком далекого прошлого или следствием необразованности… — развела руками Кристина, но тут же поспешила добавить, — Извините, если что! Не хотела вас обидеть!

— Здоровый скепсис я уважаю больше, чем слепую веру. Знаете, я не думаю, что тут нужны магические трактаты. Ваша душа тянется к волшебству. Поправьте меня, если ошибаюсь.

— Скорее волшебство тянется ко мне.

— Будем считать, что интерес взаимный! — щелкнула пальцами девушка и переместилась к соседнему шкафу. — Рекомендую вам одно произведение, оно художественное, но лишь условно. Я его большой фанат. Здесь найдется все, что вы ищите и даже чуточку больше. Вот, держите!

Маркелова без промедлений взяла протянутую ей книгу. «Мемуары Ведьмы» — произнесла она в мыслях и, одобрительно кивнув, направилась к кассе.

— Если вдруг окажетесь неподалеку — забегайте на чай! Или на кофе… — присмотревшись к надписи на картонном стаканчике, предложила брюнетка, сканируя штрихкод. — Я владею этим магазинчиком и всегда рада гостям! Особенно любознательным. Меня зовут Астрид, кстати!

— Я — Кристина, очень приятно! Непременно загляну, чтобы поблагодарить или отругать вас за рекомендацию. — отшутилась Маркелова, в очередной раз перерывая сумку в поисках карты…

Дорога домой оказалась в разы короче. Возможно потому что возвращаться всегда легче, а может и по причине того, что Кристина шла быстрее обычного. Еще чуть-чуть и она сорвалась бы на бег трусцой. Странным образом ей хотелось как можно скорее вернуться домой. Маркелова ощущала себя ребенком, что впервые в жизни осмелился покинуть пределы родного двора вопреки наказу родителей. Стены семейного гнездышка должны были вылечить испуг и вернуть самообладание. Так и вышло. Едва проникнув в жилище, девушка испытала умиротворение. Словно незримая и неизвестная опасность осталась позади. Кристина вернулась со спецзадания с трофеем! Самое время рассмотреть его получше…

Комфортно устроившись в кресле, она с головой погрузилась в историю. На первый взгляд чтиво не таило в себе сакральных знаний, но мгновенно увлекало слогом и хитросплетением сюжетов. Маркелова, как отъявленный книгоман, проглатывала страницу за страницей, подкармливая себя детским печеньем и остатками молока из холодильника. В героине «Мемуаров Ведьмы» она то и дело узнавала себя. «Что если чудачка из магазина неспроста подсунула мне эту книгу?» — резко остановившись, подумала Кристина. — «Вдруг, она почувствовала что-то определенное? А, впрочем, если и так — что с того? Я давно утратила контроль над происходящим…». Диалог двух героинь, по которому бежал взгляд, вынудил отбросить сторонние размышления. Маркелова едва заметно нахмурилась и прочитала вслух:

— Мама, не уходи! — сквозь слезы простонала викканка.

— Я всегда буду рядом, слышишь? Если закроешь глаза, почувствуешь меня в летнем ветерке, в осеннем дожде за своим окном. Я ведьма и ты ведьма! Мы знаем, что такое жизнь ровно так же, как знаем в лицо саму смерть! Ничего не бойся дочка — я везде! Я вокруг тебя: прокричу ночной совой тебе перед сном, прилечу черной вороной, предупреждая о беде. Ты не одна, я везде с тобой.

Резким движением Кристина захлопнула книгу. Автор, сама того не ведая, задела своего читателя за живое. Полоснула ножом по старому шраму, что ежедневно напоминал о своем уродливом существовании. Теперь же вновь оголен тот самый нерв. Опять зияет давнишняя рана. В очередной раз сердце сжимается от боли и жалости к самому себе.

— Как, ну как можно скучать по тому, кого никогда не видел и даже не знал?! — вскочила Маркелова, злобно покосившись на книжку. — Казалось бы, невозможно! А у меня именно так!

Впервые за много лет девушка испытала ненавистное: жжение, что из груди поднималось в горло. Другие сочли бы ощущение следствием изжоги, но Маркелова четко помнила его природу. Именно это она чувствовала в те моменты, когда одноклассницы говорили о своих матерях. Гадко. Завистно. Обидно. Будучи ребенком, Кристина не понимала, за какую провинность именно ее лишили возможности ощущать тепло ласковых рук, заплетающих косы по утру… Долгие годы она злилась на скончавшуюся мать, на отца, что не сберег ее в тяжелую минуту, на саму себя за непредумышленное убийство.

Видя все это, глава осиротевшего племени Синицыных не спешил заводить разговоры о почившей супруге. Лишь однажды, в ответ на рассуждения дочери о том, что мама ее, вероятно, не любила (раз ушла, даже не попрощавшись), сказал, что Ольга жила одной лишь мечтой — поскорее встретить малышку, с которой вела беседы на протяжении девяти месяцев.

— Почему же она не оставила мне даже записки?! — сквозь боль и слезы возмутилась тогда Кристина.

— Никто не знал, что так получится, родная… Мама не писала прощальных писем, потому что не собиралась отдавать богу душу. Она думала, что проживет долгую счастливую жизнь. Но вышло иначе. Единственное, что тебе осталось в память о ней — это фотографии и плюшевый мишка, которого она сшила сама… Знаешь, ее пальцы в тот вечер серьезно пострадали! Куда-то запропастился наперсток и она работала без него. Все подушечки истыкала иголкой… Я даже предлагал бросить затею и наведаться в Детский Мир, а она стояла на своем… Мол, этот мишка навсегда останется с тобой… — с досадой проговорил Игорь Алексеевич, крепко прижав заплаканную дочь к парадной рубашке.

Слово в слово припомнив монолог отца, Маркелова наморщила лоб. «Я всегда буду рядом, слышишь?» — зашептала она прищурившись. — «Мишка навсегда останется с тобой…». Некий вывод настойчиво барабанил в голове Кристины, изъяснялся на пока еще незнакомом языке и старался всячески обратить на себя внимание.

— Слишком много совпадений… так не бывает! — пробубнила девушка, набрав один из номеров в записной книжке.

— Я вас слушаю! — раздался строгий голос на другом конце телефонной линии.

— Пап, привет! Это я, Кристина! Опять не посмотрел, кто звонит?

— Ой, миленькая, здравствуй! Нет, конечно. Я сейчас без очков, на даче. Открываем сезон с Ларисой Дмитриевной. Как твои дела? — резко сменил тон Игорь Синицын.

— Все хорошо! Знаешь, мне тут вспомнилось кое-что… Плюшевый медведь, которого сшила мама. Ты не знаешь, где он? Не выкинул случайно? — Кристина напряженно почесала лоб.

— Что ты, что ты! Дома хранится, в чулане. А зачем он тебе понадобился? Помнится, кое-кто его на дух не выносил и грозился порезать ножницами…

— Я была ребенком, пап. С тех пор сто лет прошло. Теперь любопытно рассмотреть косолапого получше. Ты не против, если я заеду и поищу его?

— Могла не спрашивать! Забыла, что мы — родственники?! — рассмеялся Синицын. — Тетя Лара передает привет! Спрашивает, когда заедешь в гости?

— Ей тоже. Обязательно заеду, папуль! Просто дел, как всегда, по горло… Но обещаю, в июне свидимся.

— Ловлю на слове! А то уже забыл, как внуки выглядят… Доиграешься, не признаю!

— Не беспокойся, они тебя точно помнят. На добрых и щедрых людей у них неискоренимая память! — протянула Маркелова. — Все, родненький, я тебя обнимаю! До встречи.

— Целую!

Кристина положила трубку. Часом позже она переступила порог дома, в который теперь не приходила без надобности. Не потому что на то была ее воля. Просто взрослые люди, в отличие от детей, существа крайне несвободные. Они служат вещам и обстоятельствам. Чуть реже другим взрослым… А на исполнение собственных желаний у них почти не остается времени. Тот вечер не стал исключением. Кристина явилась в отчий дом неспроста. Ее будто вели знамения.

— И где же ты можешь прятаться? — громко вопросила Маркелова, словно ожидая подсказки от мягкой игрушки.

Груда коробок и пластиковых контейнеров в чулане заставила серьезно попотеть. Игорь Алексеевич слыл умнейшим человеком и уважаемым профессионалом в своем деле… Но, по сути своей, он был обыкновенным мужчиной, не умел поддерживать порядок в доме, вернее, делал это как мог! Никакой системы в сортировке и хранении вещей. Все ненужное барахло беспорядочно поселялось в кладовке. Найти здесь что-либо не представлялось посильным. Но именно за этим Кристина и пришла сюда. Понять и победить невозможное. А потому, как говорится, глаза боятся — руки делают! Вскрывая один картонный ящик за другим, бывшая обитательница квартиры тщательно осматривала содержимое в поисках той самой игрушки.

— Да уж, папочка… Однажды я приду и наведу здесь порядок! — дважды чихнув от скопившейся в воздухе пыли, произнесла Маркелова.

Одним из последних на глаза попался неприметный черный ларчик на манер тех, что фигурируют в русских сказках. Недоверчиво отперев замки, Кристина просияла мгновением позже. Вот он! Попался!

— Ну, здравствуй! Давно не виделись. — усмехнулась девушка, хлопая медведя ладонью, словно в наказание. — До чего же ты грязный. Хочешь в стирку? — прищурилась она в напускной строгости, ответив самой себе дурацким голосом — Нет, только не это!

Квартира, в которой прошло детство Кристины обладала удивительным свойством. Тут всегда становилось легко и беззаботно. Словно время откатывалось назад, превращая Маркелову в Синицыну и отнимая у нее попутно груз тревог и печалей… Мишка не был частью воспоминаний, но обладал той же магией, что и китайские куклы барби с огромными лысинами в районе макушки. Он заставлял улыбаться и вспоминать времена, когда Кристине не было нужды о ком-то заботиться. Когда весь мир, усилиями Игоря Алексеевича, крутился вокруг не по годам серьезной малышки.

— И когда все успело так поменяться? — очередной риторический вопрос сорвался с губ и Кристина направилась в ванную, чтобы постирать в раковине запылившегося медведя.

Уже выкручивая вентили горячей и холодной воды, Кристина застыла в причудливом осознании: стоит мылу коснуться игрушки, она потеряет свое значение. Отпустит его вместе с ароматом ладоней матери, что, наверняка, еще можно услышать в этой неказистой, неумело сшитой зверюшке. Да и потом, неизвестно чем она набита и как содержимое воспримет контакт с водой… К чему рисковать?

— Представляешь, малыш, я ведь чуть тебя не сгубила! — прошептала Маркелова, вспомнив, как однажды постирала любимого плюшевого льва, а тот, словно в отместку, сгнил и начал дурно пахнуть. — Интересно, что у тебя там, в животике? — большие пальцы девушки попытались размять брюшко медведя, но этому помешала сорочка из грубой мешковины.

Расстегнув крошечные пуговицы, Кристина, к собственному изумлению, обнаружила небрежный шов, скрепленный расползающейся нитью. «Непорядок!» — мысленно заключила Маркелова. — «Сейчас мы тебя подлатаем…». Сыскав набор для шитья, она уселась на диван, под самую яркую из ламп, чтобы отчетливо видеть «пациента».

— Для начала избавимся от старых швов… — прокомментировала девушка, проходясь ножницами по ослабшим узам.

Медведь, что в представлении Кристины должен был заворчать или, на худой конец, недовольно цокнуть, остался нем. Старая нитка покинула его плюшевое тело, позволив искусственной ране разойтись в стороны. Глазам открылся посеревший синтепон, сбившийся в комочки. Маркелова подумала, что было бы неплохо расправить их до того, как прореха вновь зашьется. Бережными движениями она принялась исполнять задачу и, практически сразу, ощутила нечто чужеродное во чреве игрушки. Что-то твердое и угловатое. Пуговица? Не похоже… Запустив пальцы глубже, Кристина ухватилась за квадратик и потянула на себя. Сердце ускорило бой от осознания того, что это был обыкновенный тетрадный листок, многократно сложенный и скрепленный обрывком скотча.

— Боже мой… — все, что сумела произнести девушка в попытках деликатно устранить липкую ленту.

Слезы хлынули безудержными ручейками в тот момент, когда это удалось и взгляду предстало самое настоящее письмо:

«Моя милая, сладкая девочка! Моя Кристина! Я решила написать это послание прямо сейчас, даже несмотря на то, что твоя душа еще не поселилась в моей утробе, а до твоего появления на свет остается долгих двенадцать месяцев… К несчастью, нам с тобой не отмерено много времени вдвоем. Это я чувствую… нет, знаю наверняка! Единственное, на что надеюсь — успеть наглядеться в твои огромные карие глаза, что так часто вижу во снах. Самое большое из желаний — отвести тебя в школу, увидеть как улыбаешься от первой полученной пятерки, а может и золотой медали… Что дальше — одному лишь Богу известно. Именно поэтому я решила оставить письмо. Молюсь, чтобы однажды ты нашла его и в то же время боюсь этого, ибо ведаю, что случится это в страшный час. Думаю, к тому моменту ты и сама все поймешь про меня, про себя и про ту силу, что мы с тобой делим. Как бы там ни было, постарайся быть мудрой и справедливой. А еще — слушай зов сердца! Не потому что можешь или должна, а только ввиду того, что нет у тебя другого выбора. Такова твоя доля. Со своей я уже смирилась. Меня привели в этот мир, чтобы я родила тебя. Это большая честь и ответственность. Не сердись на судьбу за мое отсутствие. Как говорится, неисповедимы пути господни… и, если он решил все устроить подобным образом — так тому и быть! Помни о том, что я всегда с тобой. Сердцем, разумом, душой… Обратись ко мне, когда жизнь повергнет в пучину отчаяния и я протяну руку помощи! Люблю тебя, моя крошка! Твоя Мама Оля…»

Вместо подписи и даты в завершении письма, точно алая печать благородных домов, виднелся след от поцелуя. Вдоволь наревевшись, Кристина прильнула к нему губами. Первое и последнее (?) послание от той, по ком скорбела девушка. «Только бы это не оказалось сном!» — взмолилась Кристина, ощутив тоненький, едва уловимый аромат духов, исходящий от бумаги. Кто знает, может то лишь подарок воображения, но какая разница? Если что-то можно почувствовать прямо сейчас — значит нет обмана.

— Спасибо тебе, мамочка… Спасибо! Спасибо! — залепетала Маркелова. — Молю, дай мне знак! Ты обещала! Укажи мне путь, без тебя не справиться…

Словно в ответ на просьбу, в соседней комнате включился телевизор. Без страха и какого-либо волнения, гостья метнулась навстречу звукам. Экран новенькой плазмы транслировал музыкальное видео. Девушка, подозрительно напоминающая Кристину, с чемоданом на перевес, на фоне апокалиптических пейзажей современного Парижа. Она — единственная, кто не сбежал, когда сгустилась тьма. Она — единственная, кто бесстрашно встретил облако мрака, сметающее все на своем пути…

Je remue le ciel, le jour, la nuit

Je danse avec le vent la pluie

Un peu d'amour, un brin de miel

Et je danse, danse, danse,

Danse, danse, danse, danse

Et dans le bruit, je cours et j'ai peur

Est ce mon tour?

Vient la douleur…

Dans tout Paris, je m'abandonne

Et je m'envole, vole, vole, vole, vole, vole, vole…

Кристина понятия не имела, о чем поет некая Indila, но уже отчетливо понимала свой следующий шаг…

Глава 18. В Ванной

Каждый вдох давался с трудом. Горячий пар проникал в ноздри, омрачая разум. Тонкие предплечья безвольно покоились на бортиках ванной. Взмокшая не от воды, но от пота голова неестественно запрокидывалась. В простенькой светлой комнате толкались клубы белесого тумана, отчего контуры предметов казались нечеткими, а стены, вымощенные керамической плиткой, безостановочно рыдали…

К вентилю подачи холодной воды сегодня не прикасались. Зато горячая лилась шумно, заставляя кран извергать кипящий поток и скопившийся в трубах воздух. Адская мука на Земле. Адская мука, к которой приговорила себя светлейшая из душ. Еще немного и пытка окончится. Все грехи Патриши Мюррей умрут вместе с ней.

Нет, девушка вовсе не преследовала цели свариться заживо или спровоцировать сердечный приступ. Просто она хорошо помнила (хоть и не знала, откуда), что перед тем, как вскрыть вены, необходимо принять горячую ванну. Так пальцы завертели звездочку с красной точкой по центру. А дальше — пришло четкое осознание: именно это и ждет Патришу на том свете! Никаких формальностей в виде суда над душой, без малейшего промедления ее низвергнут в ад, в огромный котел с кипящей серой, что уже, наверняка, исходит тяжелым паром и зловонием в ожидании мученицы. «Так к чему отсрочки? Пусть все начнется здесь и сейчас…» — прошептала Мюррей и легла на спину, ощущая прибывающий кипяток.

Плоть сжималась в исступлении первые несколько минут, но девушка оставалась непреклонна. «Ты должна страдать… ты заслужила!» — жестокосердно бросила Пат своему воображаемому двойнику. Удивительно, но довольно скоро тело пришло в смирение. Мюррей больше не ощущала его целиком. Лишь отдельные части, что, вероятно, были нежнее прочих, а посему, неприятно пульсировали, испытывая мучительное покалывание.

«Можно ли так заслужить прощение?» — на секунду шальная мысль озарила затуманенный рассудок. Ответ пришел следом, не позволив надежде задержаться. Нет. Такое не прощается. Преступления подобного масштаба не караются штрафами. Только высшая мера наказания! Вот, к чему готовилась Мюррей, поглядывая на серебристую бритву, покоившуюся в паре сантиметров от ладони.

— Давай же… пора… — лениво застонала Мюррей, дернув пальцами.

Вода из бойлера, температурой никак не меньше 75 градусов, напрочь лишила сил. Даже просто поднять корпус, чтобы дотянуться до железки, не казалось возможным. Оно и к лучшему. Все равно Патриша не выносила вида крови. Вероятно, с первым же порезом, она потеряла бы сознание или закричала. Во втором варианте крылась опасность. На шум может явиться персонал отеля. Он, наверняка, попытается взломать двери и предотвратить беду. Подобное — недопустимо. Уж лучше дождаться момента, когда кипяток разварит тело, точно картофелину и освободит грешную душу.

В комнате зазвонил телефон. Неуместно веселая мелодия, что-то из репертуара Фаррелла Уильямса, продолжалась так долго, что успела зайти на второй круг перед тем, как оборваться в миг. Некто весьма настойчивый желал услышать Пат. Быть может, это была ее мама… Она всегда предчувствовала неладное, особенно если дело касалось единственной дочери. Но что, если это Большой Бэн? Он ведь даже теперь, в преддверие Конца Света, самой большой заботой считал выход нового, эксклюзивного тиража газеты «New Zion»… Той самой трубы, в которую изо всех сил дунул архангел Гавриил, объявив начало Страшного Суда. Кто бы ни искал опальную журналистку — уже слишком поздно. При всем желании Мюррей не смогла бы ответить. Жизнь стремительно испарялась из ее плоти, смешиваясь с горячим влажным туманом, проступающим каплями на высоком потолке.

Улыбнувшись в ожидании вечного забвения, Патриша приготовилась умереть, как вдруг ощутила невиданный холод… Обжигающая вода, в которой размокало ее тело, каким-то немыслимым образом превратилась в жидкий лед! Грудная клетка рефлекторно сжалась, прогнав остатки воздуха из легких. Судорога, сразившая все тело сразу, заставила размежить веки. Мюррей испуганно округлила глаза. Тогда-то взору и предстал он. Довольный и невозмутимый, Рональд Редвуд сидел у ванной на корточках, погрузив указательный и средний пальцы в воду. В его новых, стеклянных глазах металась смертоносная снежная буря, но губы растягивались во вполне дружелюбной улыбке.

— Привет! — произнес он мягко, словно старый друг. — Извини, что я так, без приглашения. Просто ты не отвечала на звонки.

— Боже мой! — только и сумела взвизгнуть Мюррей, прикрыв наготу ладонями.

— Нет, крошка! С ним тебе еще предстоит познакомиться. Я лишь верный его слуга. Пророк, что готов нести добрую весть… Кстати, как я тебе без шрамов? Все милее, чем прежде, так? — подмигнул Редвуд, оторвав руку от водной глади.

Температура жидкости, в которой содрогалась Патриша, в считанные мгновения стала комнатной. Девушка недоумевающе крутила головой, стараясь разобрать, куда ее занесло… Ад? Чистилище?!

— К счастью, мы с тобой по-прежнему на Земле! — прочитав мысли, выдохнул Рональд. — На новой Земле, что готовится встретить новый рассвет.

— Я не понимаю… — Мюррей почувствовала, что вот-вот разрыдается.

— И не нужно. Ты все увидишь своими глазами. От судьбы не уйдешь. Я твой царь. Ты моя царица. Вместе мы будем править, подчиняясь верховному повелителю! — Редвуд выпрямил ноги, возвысившись. — А теперь — вылезай! Иначе скукожишься, как чернослив! Я подожду тебя в комнате, чтобы не смущать. — незваный гость аккуратно подобрал лезвие, недовольно зацокав языком. — Это я заберу, если не против. Давай без глупостей. Ты нужна мне живой!

Дверь в ванную захлопнулась. Патриша вновь осталась одна… Точнее, один на один с безумными мыслями, пошатнувшими ее уверенность в собственной вменяемости. Что если сейчас она промокнет тело полотенцем, расчешет волосы и, возвратившись в номер, не обнаружит посторонних? Вдруг, это была жестокая игра помутившегося от чувства вины разума? Могла ли Пат обезуметь, размышляя о последствиях собственного деяния? Вероятно. Более чем вероятно! Не зря ведь умопомрачение считается одним из самых страшных проклятий, что способны постигнуть человеческое существо.

— Конечно, вне всякого сомнения, Господь покарал меня, отняв разум… — дрожащим шепотом произнесла Мюррей. — Сейчас я выйду и не увижу никакого Редвуда. То был всего лишь сон. Мираж. Воплотившийся страх, что отныне будет появляться в моей жизни, сколько бы от нее ни осталось…

— Милая, все хорошо? Помочь тебе обтереться? — издевательски четко донеслось из-за деревянной преграды.

Патриша уверенно толкнула дверь, словно пытаясь спугнуть неприятную иллюзию резким движением. Редвуд никуда не делся. Вальяжно, гордо… словно большой человек, почтивший своим визитом плебея, он сидел в кресле, не касаясь руками подлокотников. Ноги скрещены. Ладони перевернутыми пиалами громоздятся на остром колене. Лицо искажает тошнотворная улыбка. Мюррей отчаянно заморгала, предприняв финальную попытку избавиться от видения, но все осталось как прежде. Тот же номер. Та же мебель. Тот же Редвуд, снисходительно опустивший подбородок.

— Кто ты? Что ты такое? Дьявол? — непонимающе покачала головой Патриша.

— Ни в коем случае. Я — тот самый человек, ради свидания с которым ты пересекла континент. Моя внешность изменилась, но внутри я остался прежним.

— Именно! Прежним чудовищем…

Рональд сдержал ухмылку. Слегка прищурив свои по-рыбьи прозрачные глаза, он протянул:

— Знаешь, в то утро, когда мы встретились, я почувствовал что-то. Впервые за долгое время мне стало жаль умирать. Ты — особенная. Ты — избранная. Ты — моя… Признай, Патти, ты ведь тоже это чувствуешь! Мы странным образом притянулись. Что это, если не судьба?

— То была моя работа, профессиональный долг. В повседневной жизни я презираю таких, как ты! Убийца, насильник, расист… В тебе заключено все, что порицают здравомыслящие люди! — рычала Мюррей, изменяясь в лице.

— Твоя правда! Я — монстр. Но загляни в свое сердце. В тот самый потаенный уголок, в который не решаешься устремить взгляд. Там ты найдешь меня…

Слова Редвуда возмутили Мюррей. Сумасшедший! Да что он о себе возомнил?! Да кто он вообще такой?! Трусливый неудачник с комплексом бога! Чертов садист! Поганый извращенец… Патриша нагромождала обидные словесные конструкции, выстраивая в голове баррикады. Так велело поступить чутье. Иначе — не скрыться от той правды, что озвучил Редвуд…

— В моих словах нет лжи, нам обоим это известно. — кивнул Рональд, направляясь к мини-бару. — Отбросишь страх — станешь счастливой. Это я тебе обещаю!

— И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого… — зашептала Мюррей, безотрывно глядя визитеру в глаза.

— Вызываемый абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Не оставляйте ему больше своих дурацких сообщений! — рассмеялся Редвуд.

— Что… что вы сделали с этим миром? Откуда взялась сила, способная противостоять самому Господу?

— Ты удивишься, Патти, но никакого противостояния не вышло. Дуэль сорвалась. Один из противников ретировался досрочно. Прими и осознай эту мысль. Ты нужна нам. Ты нужна мне.

— Если я принесу себя в жертву, вы успокоитесь? Оставите людей в покое?

— О, нет. Ты неверно поняла свою роль. Мы станем новыми Адамом и Евой. Начнем все сначала. Дадим жизнь поколениям верных и в то же время гордых служителей Аваддона. Это рассвет новой эры и ты можешь встретить его со мной.

— Что станет с людьми? Вы убьете их?

— Наш Господин куда благороднее, чем ты можешь представить. Тем, кто признает его царство он сохранит жизнь и позволит продолжить существование. Все прочие… думаю, ты сама прекрасно понимаешь, что с ними будет.

— Но почему я? За какие грехи? — девушка в отчаянии закрыла лицо руками.

— Это не кара, а благословение. Мне были доступны все женщины Земли, но я выбрал тебя. — Рональд открыл зубами маленькую бутылочку с виски. — Знаешь, а я ведь мог бы просто щелкнуть пальцами, чтобы навести морок. Тогда бы ты не задавала лишних вопросов, всецело подчинившись моей воле.

— Что же тебе помешало?

— Нет нужды. — содержимое склянки пролилось в глотку Редвуда. — Я знаю, я вижу, что это взаимно. Ты прячешь чувство, которым могла бы наслаждаться. Но ничего, я терпеливый. Нам некуда торопиться. Впереди целая вечность.

Патриша молча подошла к окну и, отодвинув пыльную занавеску, устремила взгляд в безоблачное небо. Вдоволь налюбовавшись голубыми просторами, она произнесла:

— Быть может ты и прав… но прав лишь отчасти. Я не могу отрицать странной тяги, что родилась тем проклятым утром. Но я ненавижу ее всем сердцем и это никогда не изменится. Если ты, странным образом, ищешь искреннюю любовь — убей меня прямо сейчас. Я могу принадлежать тебе плотью, но душа моя всегда будет противиться…

— Этого мне более чем достаточно! — вкрадчиво произнес Редвуд, опустив руки на съежившиеся плечи.

Мюррей вздрогнула то ли от испуга то ли ощутив предательское смущение. Две противоположные эмоции боролись в девушке не на жизнь а на смерть и от этого хотелось кричать… Но чем дольше прохладные ладони оставались на ключицах, тем труднее было им сопротивляться. Даже в мыслях.

— Обещай, что вы пощадите всех, кто признает власть Аваддона. — сухо промолвила журналистка и ее глаза заметно увлажнились.

— Это ни к чему! Таков наказ Господина, а он всегда держит слово. — металлическим голосом выдал Рональд и всем телом прижался к содрогающейся в рыданиях девушке.

Солнце еще не померкло, но свет его приглушился и помутнел. Близилось Великое Затмение.

Глава 19. Горящий Человек

Морт покинул отель за час до полудня. Париж погодой не баловал. Дождь, еще с ночи барабанивший в окно, обернулся полноценным ливнем. Пережидать его не имело смысла. Одного взгляда на грязные вздыбленные облака хватило, чтобы понять: небесные краны основательно прохудились и чинить их не спешат. Прихватив последний зонт из плетеной корзины на выходе, Смерть заключил: «Пора нанести визит старому другу! Когда, если не сегодня?».

Столичное метро, как пришлось убедиться четвертью часа позже, воплощало собой первородный хаос. Ассиметричная паутина блеклых линий, на первый взгляд, не имела структуры. Разобраться в ней без посторонней помощи — та еще задачка! Пристально вглядываясь в хитросплетения схемы юноша хмурил брови. Во-первых — потому что не мог уловить логики, во-вторых по причине того, что не знал, куда ему предстоит отправиться. Единственное, на что оставалось полагаться — интуиция. Слуги Господа, сами того не желая, повязаны незримыми путами. Морт планировал этим воспользоваться, хоть еще и не понимал, как…

— Подкинете монетку, мсье? — хрипло загаркал неизвестный сбоку.

Смерть не потревожил себя ответом, лишь отмахнулся от бродяги, как от назойливой мухи, норовившей усесться прямо на лицо. Внезапно пришлось ощутить рывок. Незнакомец отчаянно вцепился в рукав и качнулся назад. Морту едва удалось сохранить равновесие.

— Это ты… я помню! Помню тебя! — уронив перемотанные изолентой костыли на бетонный пол, заверещал смуглый мужчина. — Это точно был ты! В ту самую ночь!

Вспыхнув яростью, Смерть оттолкнул калеку в обносках. Тот со сдавленным стоном упал на смешащую по своим делам прохожую. Двое закружились в нелепом танце и только усилием дамы удержались на ногах. На трех ногах.

— Все в порядке, мсье?! Этот мужчина вас обидел? Мне позвать жандарма? — невысокая шатенка с проседью в челке сурово оглядела Морта.

— Нет. Нет… Все хорошо, мадам… Не подкинете монетку? — тотчас нашелся нищий.

По-прежнему недоверчиво разглядывая Танатоса, парижанка запустила руку в карман легкого пальто и высыпала все попавшиеся монеты в чумазые ладони, сложенные лодочкой.

— Благодарю, мадам! Дай бог вам здоровья! — поклонился юродивый на манер достопочтенного джентельмена.

— Берегите себя… — бросила «мадам» перед тем, как слиться с толпой.

Смерть недовольно растирал предплечье, что все еще помнило безумную хватку. Инвалид тем временем прыгал на одной ноге, поднимая костыли. Недоразумение казалось исчерпанным. Ничто не мешало Морту двинуться дальше. В то же время, выходка бездомного не давала ему покоя.

— Какого черта ты вытворяешь?! — прошипел Морт.

— Твое лицо… — прокряхтел городской сумасшедший. — Я помню его.

— Не понимаю о чем ты.

— Ты — Ангел Тлена! Почему?! Почему ты не забрал меня тогда?

Сдержав презрительную ухмылку, Морт продолжил невозмутимо лгать:

— Не понимаю, о чем ты… Иди, проспись.

— Я вижу. Я вижу твою суть. Я знаю каждого ангела в этом городе. Но ты — неместный. — словно в полудреме мямлил бродяга, пошатываясь на своих пожелтевших палках.

Смерть, успевший отдалиться на несколько шагов, застыл в исступлении. Нет, конечно же, он знал, что безумцы способны видеть и знать больше здравомыслящих, но этот тип зрел в корень. Такой не станет врать, да и себя провести не позволит.

— Знаешь всех ангелов? — куда более ровным голосом поинтересовался Морт. — Даже Хроноса?

— Ты хотел сказать, Ангела Времени? — пугающие улыбнулся полоумный. — Разумеется. Он всегда был ко мне добр. Ни разу не оставлял меня без монетки, даже когда у самого в кармане росла дыра.

Незримые путы. Они, действительно, существуют. Более того, находятся и те, кому под силу разглядеть эту паутинку в воздухе и проследить ее направление.

— Поможешь его отыскать — я отдам тебе все, что найдется в бумажнике.

— Вот уж нет… — горько улыбнулся босяк. — Твоих денег я не хочу.

— Как же нам договориться? — растерянно вопросил Морт.

— Есть возможность. Все, что мне нужно — правда. Я задам один вопрос, а ты ответишь на него честно. Это не будет стоить и цента, а для меня станет высшей наградой.

— Идет! — воскликнул Морт, едва не протянув ладонь для рукопожатия.

— Почему ты не забрал меня тогда? Зачем позволил жить дальше? — мужчина одним движением стянул с головы вязанную женскую шапку. — Я ведь был нормальным, когда-то очень давно! Имел семью, работу, будущее… Теперь у меня есть лишь этот переход. А еще — бесконечные сожаления и страдания. Отчего ты так жесток?

Смерть качнул головой в сторону безлюдного уголка рядом с неработающим автоматом по продаже билетов, зашагав туда издевательски ровно. Шалый поскакал вслед, дублируя каждый свой шаг стуком костылей.

— Ты действительно хочешь знать? — Морт невозмутимо скрестил на груди руки.

— Больше всего на свете…

— Что же, все довольно просто. Твоя жизнь, и впрямь, не сахар! Но все эти страдания — не кара. Это твоя работа.

— Работа?! — тревожным эхом отозвался собеседник.

— Да, так и есть. Господь задумал таких, как ты в качестве дурных примеров. Ты — страшилка, которой пугают взрослых людей, что время от времени хотят сдаться в плен безделью или порокам. Ты — их мотивация оставаться на пути истинном.

— Не понимаю… — искренне, словно дошкольник, произнес бесприютный.

— Взгляни-ка вон на того парня! — Морт едва заметно качнул головой. — Видишь это лицо? Он же просто кипит от злости. Несколько минут назад ему звонил шеф. Старый козел просто встал не с той ноги и решил выместить зло на подчиненном. Все, чего теперь хочет этот славный юноша — ворваться в кабинет зазнавшегося пердуна, схватить его за галстук и пару раз приложить мордой об стол. — Негромко шептал Смерть, то и дело посмеиваясь. — Но знаешь, кто его остановит?

— Кто?!

— Ты. Сейчас он заметит нас, вернее тебя, а после — стыдливо отвернется! Присмотрись и увидишь, как гневная краснота покинет лицо, а губы скривятся.

Долговязый парнишка энергично продвигался вперед. Его кулаки напряженно сжимались. Казалось, еще чуть-чуть и он попытается пробить ими стену… Направляясь к турникетам, незнакомец инстинктивно перевел взгляд на вырвавшихся из толпы мужчин. Один — статный и молодой. Другой — его полная противоположность. Парижанину хватило нескольких секунд, чтобы разглядеть заношенные дырявые ботинки, брюки в причудливых узорах высохшей мочи и сразу две грязные куртки, одна из которых была застегнута на молнию, а другая повисала будто накидка.

Прохожий сморщился и брезгливо сплюнул, отвернув голову. Его поступь растеряла былую уверенность, кулаки разжались, а плечи выехали вперед, чуть сгорбив спину. За следующие пять шагов парень достиг валидатора и, замешкавшись, обернулся на короткий миг.

— Видишь? — довольно спросил Морт, различив смущение в лице неизвестного.

— Вижу… — потерянно откликнулся скиталец. — Выходит, я живу лишь для того, чтобы отвращать?

— Ты — важная часть системы. Только благодаря тебе этот гордец спрячет куда подальше свое возмущение, а уже в конце года сможет получить долгожданную прибавку. С новой зарплатой он отложит сумму, которой не хватало на организацию свадьбы. И это помешает его закручинившейся невесте разорвать помолвку! Еще через год у них появится ребенок. А через пять — они втроем переедут на юг Франции, где проведут много счастливых лет. Все, о чем мечтал пацан сбудется, понимаешь? И это твоя прямая заслуга! Разве не здорово?!

Мужчина покачал головой, глядя вслед удаляющемуся клерку. Смерть деликатно выждал пару мгновений, а после — довольно сурово произнес:

— Свою часть уговора я выполнил. Твой черед.

— Кретей. Станция метро Кретей. Я встречал его в районе полудня, в супермаркете на выходе из подземки. Он брал багет, две пачки сигарет и воду без газа… — абсолютно мертвым невыразительным голосом произнес несчастный.

— Благодарю! — небрежно кинул Морт, сверившись с наручными часами. — Мне пора. Прощай!

Несколько раз останавливаясь для того, чтобы изучить указатели, Смерть в конечном итоге оказался на нужной платформе. До прибытия его поезда оставалось три минуты. Разместившись на лавке, юноша потер глаза и опустил голову. Носки туфель ритмично застучали друг о друга. Пальцы забарабанили по коленным чашечкам… Звук приближающегося состава вынудил расправить плечи.

На противоположном перроне стоял тот самый блаженный из перехода. Он смотрел на Морта безотрывно и не моргая. Улыбка облегчения, какую порой можно поймать на лице умирающего, смяла дряблые щеки. Обездоленный вновь уронил костыли и качнулся вперед. В ту же секунду, на глазах у десятков людей, его снес поезд. Запоздалые гудки машиниста перекрыли хруст костей и вопли впечатлительных парижанок. Смерть хладнокровно поднялся и прошагал вперед… По встречным путям двигался его поезд. «Хорошо бы успеть занять место…» — подумал бывший ангел, зевнув, как ни в чем не бывало.

Оказавшись на поверхности, Смерть с удивлением отметил, что в городочке под названием Кретей дожди, похоже, отменили. Над головами местных жителей по-прежнему ходили грозные взъерошенные тучи, но асфальт оставался сух. Казалось, это единственное, чем мог похвастать некрасивый младший брат Парижа. Во всех остальных сравнениях он терпел неизбежное поражение.

— Супермаркет на выходе из подземки… — негромко произнес Морт, бросив мимолетный взгляд на циферблат часов. Без одной минуты полдень.

Долго искать не пришлось. Неброское помещение с поблекшей вывеской располагалось через дорогу. Юноша спрыгнул на проезжую часть, едва не угодив под колеса разогнавшегося Смарта.

— Безумец! Тебе жить надоело?! — всплеснула руками сухощавая незнакомка, похожая на запеченное яблоко. Сопровождавший ее бульдог разразился гневным лаем.

Не удосужившись ответить, Морт вбежал в разъехавшиеся перед ним двери и осмотрелся. Внутренний голос подсказывал, что Хронос поблизости. Ходит по торговому залу или вот-вот подойдет к кассе со скромным набором продуктов. Так (почти так) и оказалось в действительности. Ангел Времени появился в пределах универмага ровно в полдень. Ах да, точность всегда была его вежливостью…

Выждав момент, когда старый знакомый свернет за угол, в отдел хлебобулочных изделий, Смерть ускорил шаг. Приблизившись вплотную к тому самому созданию, чьи проделки доставили немало хлопот, Морт испытал раздражение. Старик спокойно шляется, где хочет, выбирая багеты и считает себя в праве решать, кому, где, а главное — когда находиться… «Вот уж нет, гадкий хрыч, твой план не сработал! А теперь мы поболтаем…» — решил про себя Морт, надменно улыбнувшись.

— Я заметил тебя еще на дороге. — спокойно произнес Хронос, легонько сминая пальцами бумажные пакеты с багетами. — Не обращай внимания! Приходится вручную искать свежие. Это тебе не центр Парижа, иногда попадается и вчерашний хлебушек… О, кажется, вот этот — самый раз! — довольно произнес Ангел Времени, попробовав на зубок хрустящую горбушку.

— Ты знал, что я иду за тобой? — слегка опешил Танатос.

— Вы все меня ищите время от времени, словно в моих силах поменять что-то… — Хронос, наконец, повернулся. — Твое лицо почти стерлось из моей памяти. Забавно! Мне казалось, ты взрослее.

— Нет, вовсе нет. Я остался прежним, а ты…

— Знаю, я превратился в рухлядь. Так уж вышло, не обессудь!

— Мы можем поговорить с глазу на глаз?

— А чем мы, по-твоему, сейчас заняты?

— Выберем местечко получше?

— Ты ведь все равно не отстанешь… — улыбнулся старик, прихватив второй батон на случай, если Танатос тоже голоден.

Расплатившись на кассе за спутника, Морт поспешил на выход. Хитрый собрат покинул магазин первым и это вполне могло быть частью его плана. Но Ангел Времени никуда не делся. Он покорно ждал возможности продолжить беседу:

— Что же ты задумал, сынок? Уж не пришло ли тебе в голову наведаться в музей Родена? — с опаской поинтересовался Хронос.

— Видишь меня насквозь. А тебе эта задумка не по душе? Неужели сам не устал от этого балагана?

— Трудно сказать. С одной стороны жизнь длиною в бесконечность мне порядком наскучила… С другой — чертовски жаль, что все закончится так бездарно! Словно ничего и не было!

— Знаешь… — Морт присвоил один из багетов и позволил себе сделать укус. — Многие с тобой не согласятся. Слышал что-то о молодежном фестивале «Burning Man», что проводится в одной из самых засушливых пустынь Америки?

— Смутно припоминаю, но, как ты сумел убедиться, для подобных забав я староват.

— Как говорят люди, невозможно быть слишком старым для веселья! — усмехнулся Морт. — Но это неважно… любопытная деталь заключается в другом. Их девиз — «Leave no trace», то есть, «Не оставляй следов». Тысячи авантюристов ежегодно приезжают в Неваду, чтобы хорошо провести время, а после — уничтожить всякий знак своей побывки. Они увозят или сжигают, буквально, все! На раскаленных равнинах не остается даже пепла. Разве это не прекрасно? Что если наш глобальный «Burning Man» подошел к концу и самое время зачистить площадку?

— Не сравнивай творения человека с наследием Господа. Я подкину тебе другой пример. Археологи… они половину жизни проводят по колено в грязи или песке, выискивая следы былых цивилизаций! Как думаешь, есть ли в этом смысл? — лукаво прищурился Хронос. — По сути, они тратят драгоценное время на поиски мусора! Ведь сундуки с золотом и шкатулки драгоценных камней — большая редкость! Основной улов — всякий сор, вроде глиняных черепков… Но погляди, с каким уважением они вновь собирают из них кувшины и амфоры! Дальше — больше! Склеенная утварь перебирается в музей, где специально для нее подбирают освещение и температурный режим. Музейные смотрители даже не разрешают делать фотографии со вспышками… Думаешь дело в том, что однажды кому-то пригодится этот хлам? Кому-то придет в голову наполнить его оливковым маслом или вином? Разумеется, нет! Такой ценностью может обладать лишь память… Как тебе такой подход?

— Значит, ради этого затевался весь фокус? Тебе жаль расставаться с этим миром? Грустно забыть его раз и навсегда?

— Отчасти… Уверен, что мы оба еще можем пожить здесь годик-другой. — натужно улыбнулся старик. — Хотя, признаюсь честно, с тех пор как Создатель нас оставил, я только и делал, что все глубже увязал в болоте пьянства и депрессии. Порой мне казалось, что пришло время опустить занавес.

Смерть молча вздохнул. Хитрые речи Хроноса пробрали его до костей, но финального решения не изменили. В мире теперь только и разговоров, что о грядущем конце. Люди на всех континентах встревожены аномалиями. Пока они лишь напуганы, но уже следующим шагом бросятся в схватку, развяжут войну за ресурсы. Ведь чем меньше человечков умирает, тем больше становится нуждающихся. Эта планета — все равно что трамвай! На каждой остановке кто-то должен сойти, чтобы освободились места для новеньких. Если пассажиры, пусть и неволей, разом вознамерятся ехать до конечной, в салоне начнется кровавая давка, битва за места и возможность держаться за поручень. Морт не хотел жить в таком мире. На его долю и так выпало немало горестей, чтобы становиться причиной новых. Проще спалить все дотла. Затопить сушу адскими реками и отравить воздух парами серы. Да, иного выхода не предвидится! Не браться же снова за косу…

— Прости мне это упрямство, но нет пути обратно! — внезапно остановившись, произнес Смерть. — А если тебе взбредет в голову вновь поиграть часиками — я все равно найду способ вернуться… куда более злым и беспощадным!

— Если я еще раз прокручу колесико назад — тебе не придется марать об меня руки. Я погибну в мучениях. Меня раздавит неподъемный груз свершившихся событий. Нет во мне больше запаса прочности…

— Я знаю. — кивнул Танатос. — Как бы там ни было, мы все еще связаны, а потому — я чувствую твою боль. И слабость тоже. Не знаю, как ты выживал все эти годы, как оставался в рассудке… Не знаю, да и знать не хочу! Уверен, освободившись от страданий ты мысленно скажешь мне спасибо.

— Возможно. Только помни, что я не единственный ангел, застрявший в этом городе. Есть и другие.

— Как-нибудь разберемся… — пожал плечами Смерть. — Прощай!

— До встречи! — взмахнул ладонью Хронос, набирая код от подъездной двери.

Пара губительно-синих глаз наблюдала за расставанием со стороны. Новая, куда более неприятная встреча поджидала Морта уже этим вечером.

Глава 20. Все Дороги Ведут в Париж

Сонная очередь неспешно двигалась вперед, к футуристичной капсуле, энергично сканирующей одного человека за другим. Кто-то проходил беспрепятственно, другим же приходилось возвращаться и, проклиная все на свете, снимать обувь, со шлепком вытягивать ремни и нехотя избавляться от грузной верхней одежды. Оператор, внимательно изучавший снимки сканера на мониторе, казался неимоверно уставшим, даже несмотря на то, что его рабочий день едва начался. Кристина собственными глазами видела, как он сменял коллегу. Это ненадолго замедлило пингвиньи шаги тех, кто проходил досмотр и у девушки появилась минутка в очередной раз обдумать спонтанное решение.

— Боже праведный, что я делаю… — прошептала Маркелова.

Стоявший впереди мужчина резко обернулся, едва не выронив пластиковый контейнер из рук. Острый прищур его глаз заставил покраснеть. Кристина то и дело забывала, что ее рассуждения вслух большинству окружающих кажутся странными и даже пугающими. Здесь, в аэропорту и без того хватало поводов понервничать. Посему, девушка лишь виновато улыбнулась и сделала вид, что читает новости в телефоне. Впрочем, узнай этот тип, в каких обстоятельствах Маркелова сорвалась в путь, он первый спросил бы: «Боже праведный, что вы делаете?!».

Накануне вечером Петр завел тяжелую беседу. Ему настойчиво хотелось обсудить план действий, на случай, если ситуация в мире выйдет из-под контроля. И как ни старалась Кристина игнорировать тревожные новости, что теперь лились сплошным потоком, реальность не знала пощады… Она требовала признать очевидное: старый-добрый, вернее, скучный и предсказуемый мир сломался. Теперь он, точно пораженный вирусом компьютер, выдавал ошибку за ошибкой. Все попытки наладить систему лишь усугубляли положение.

Error… Error… Error! Каждый новый всплывающий банер мог призвать синий экран смерти. Маркелов, как опытный айтишник, знал, что серьезные поломки не устраняются самостоятельно. Для этого требуется принудительный ребут, пережить который смогут лишь избранные файлы с диска D.

Сославшись на острую головную боль Кристина легла спать засветло, избежав тем самым принятия решений. Но спокойствие длилось недолго. Новое предвидение (назвать это сном не поворачивался язык) убедило в том, что все куда хуже, чем кажется. Кристина узрела страшное. Стена огня двигалась ей навстречу, обращая в пепел все на своем пути. Здания, автомобили, деревья… люди. Жар был таким сильным, что металл плавился точно воск задолго до прикосновений языков пламени. С каждой секундой ослепительное зарево росло. Мерещилось, что это не пыл становится ближе, а место, в котором оказалась Кристина двигается вперед, чернея и распадаясь в пожарище! Воздух раскалялся как в доменной печи, обжигая ноздри и дыхательные пути. Внезапно Маркелова ощутила неприятный запах паленой шерсти. То горели ее волосы.

Выйти из оцепенения помогла боль. Пронзительно завизжав, девушка бросилась прочь. Она знала, что не убежит далеко, но не могла противиться инстинктам. Последнее, что довелось увидеть перед тем как окунуться в беспросветную тьму — глаза ее детей, в которых блестели слезы и плясали оранжевые блики. В ту секунду Маркелова поняла, что готова на все, лишь бы не допустить беды… Девушка проснулась на влажной от слез подушке. Петя лежал рядом, широко раскинув руки. В его беззаботном лице не было места тревогам и только это помогло Кристине не разрыдаться наяву. Ничего не случилось! Пока не случилось…

Поднявшись осторожно, так, чтобы не разбудить мужа, девушка подошла к окну. Улицы потихоньку оживали. Нежное золото разливалось в их пределах и от созерцания красоты Маркеловой стало спокойнее. В то же время, она не позволяла себя обмануть. Вся эта безмятежность — лишь иллюзия. В любую секунду она способна улетучиться и тогда на смену солнечным лучам придут волны кипящей лавы.

— И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «Смерть». И ад следовал за ним… — чужим искаженным голосом произнесла Кристина, нисколько тому не удивившись.

— Что ты сказала? — лениво процедил Петя, потягиваясь.

— Ничего. Спи, еще совсем рано…

Таким был последний диалог супругов. Сердце Кристины сжималось в судорогах от одной лишь мысли, что она может больше не увидеть тех, ради кого живет, а если понадобится — и умрет без раздумий… Приготовив завтрак и собрав небольшую сумку вещей первой необходимости, Маркелова двинулась на выход. Она знала, что если вернется поцеловать детей и Петю — уже не исполнит задуманного.

Ей ужасно хотелось, чтобы Маркелов почуял неладное и подскочил как ошпаренный, бросившись за ней вслед… Да, если все решения, что созрели в голове Кристины — ошибка, пускай ее остановит что угодно! Петя, детский плач, да хоть и ключ, застрявший в замке! Она тут же осознает свою глупость и выложит загранпаспорт из сумочки… Пожалуйста, Боже!

Тишина в квартире оставалась непоколебимой. Даже будильник, что еще пять минут назад должен был поднять Петю на работу, молчал. Казалось, он дает Маркеловой последнюю возможность скрыться, уйти ничего не объясняя, без слез и сожалений… Высшие силы не препятствовали отбытию. Напротив, они подталкивали Кристину. Вынуждали ее быть смелой. Кто, если не она?!

— Тогда ведите! Не знаю, кто вы и почему выбор пал на меня, но укажите путь! — твердо проговорила девушка, спускаясь по лестнице.

Распахнув подъездную дверь, Кристина вышла во двор. Таксист, скучавший в желтой Киа Рио, оживился. Он ткнул какую-то кнопку, приказав багажнику плавно открыться.

— Чемодан спускают? — уточнил мужчина, покидая салон. — Коль так — успею перекурить… если вы не против, конечно!

— Вы что-то путаете, я не заказывала машину. — настороженно ответила Маркелова, проходя мимо.

— Погодите! Вы — не Кристина?!

Девушка резко обернулась. Ее руки крепче вцепились в сумочку.

— Кто вы такой?!

— Девушка, милая, я — обычный водитель такси! Диспетчерская направила меня по этому адресу. Сказали, что клиентка, которая опаздывает в аэропорт спустится ровно в семь. Так это не вы?

— Как вы узнали мое имя? — по-прежнему недоверчиво спросила Маркелова.

— Его мне назвал оператор. Заказ уже оплачен. Вы едете, или…

«Тогда ведите! Не знаю, кто вы и почему выбор пал на меня, но укажите путь!» — мысленно Кристина повторила собственные слова и, чуть помедлив, направилась в сторону автомобиля.

— Багажа не будет. Путешествую налегке. Докуривайте спокойно и выдвигаемся.

— Как скажете… — покорно отозвался водитель, но предложением не воспользовался. Затянувшись дымом лишь раз, он вернулся за руль. — Не против музыки?

— Как пожелаете.

Мужчина нажал несколько кнопок в старенькой магнитоле и бодрая мелодия зазвучала в колонках. «Хорошо… и куда же мне ехать? Мне нужен четкий ответ! Никаких двусмысленных намеков!» — Кристина безмолвно обратилась к неизвестному собеседнику. С первым же куплетом песни пришел ответ:

All of the boys and the girls here in Paris

Sing to the night without sight but with madness

I can't keep up, I'm a wreck but I want it

Tell me the truth, is it love or just Paris?

My heart is yearning but Paris is burning

Paris is burning all night long

My heart is dreaming but Paris is screaming

Paris is screaming all night long…

«Что же, Париж, так Париж! Всегда мечтала там побывать…» — заключила в мыслях Маркелова, уточнив на всякий случай у водителя:

— Подскажите, в какой аэропорт мы путь держим?

— Эм, хм… вроде как, в международный, Шереметьево! А вы не в курсе?! — мужчина удивленно расширил глаза.

— Это все муж. Сказал, что у него для меня сюрприз… — соврала на ходу Кристина.

— Что же, надеюсь, я его не испортил…

— Не испортили. Я все равно не люблю сюрпризы.

Остаток пути двое провели в тишине. Вернее в прослушивании одной и той же песни, что, по странному обстоятельству, повторялась раз за разом, не смущая при этом водителя. «All of the boys and the girls here in Paris. Sing to the night without sight but with madness». Четкий ответ. Никаких двусмысленных намеков…

Теперь же, стоя в очереди на паспортный контроль, с билетом, что, разумеется, значился в брони на имя и данные Кристины, девушка не сомневалась, что ей нужно оказаться в столице Франции. Что ждет ее там, в Городе Любви и Смерти — неизвестно даже Богу, но скоро все встанет на свои места. Очень скоро все встанет на свои места…

— Куда вылетаете? — сухо вопросил пограничник.

— Париж. — еще более холодно (словно в отместку) произнесла Маркелова.

— Цель поездки?

«Ох, дружок… Ты уверен, что хочешь знать?» — усмехнулась Кристина про себя, но вслух произнесла вещь предельно банальную:

— Туризм.

Удовлетворившись ответом, парень в будке поставил печать и толкнул паспорт обратно, переведя безразличный взгляд в сторону.

Успешно преодолев все этапы контроля, Маркелова зашагала к выходу на посадку под номером семь. Все сидячие места в зале ожидания были заняты. Преимущественно парами. Это бесцеремонно бросалось в глаза. Влюбленные тут и там — вместе читают путеводители, смотрят кино с планшета, слушают музыку при помощи наушников, тянущихся белой нитью из одного уха в другое…

В обычный день Кристина смотрела бы на это с улыбкой и любопытством. Она изучала бы лица молодых (и не очень) людей, выдумывая обстоятельства, при которых они познакомились и, быть может, завела бы разговор с теми, кто вызвал наибольший интерес. Но только не сегодня. Все это навевало воспоминания о планах, которыми жил Петя. Он по-детски наивно мечтал впервые увидеть Париж в компании супруги. Романтик, черт побери…

Что подумает муж, обнаружив на холодильнике записку, не поясняющую ровным счет ничего?

«Любимый, у моей близкой подруги приключилась беда… Я должна уехать на пару дней. Прошу, не тревожь меня расспросами, я все объясню, когда вернусь обратно! Папа и тетя Лариса с радостью помогут тебе приглядеть за детьми, смело пиши (а лучше звони) им! Люблю тебя, до встречи!»

Кто поверит в столь неправдоподобные обстоятельства? Петя, возможно, и не был самым проницательным из мужчин, но даже он замечал, что у Кристины не осталось подруг с рождением детей. То и дело он предлагал возобновить общение с приятельницами времен университета, но Маркелова лишь вздыхала: «Ну о чем нам говорить? Мы все уже не те… Будто пазлы, принявшие новую форму — мы не образуем прежнюю картинку…». Маркелов бессильно разводил руками.

Тут и психологом быть не нужно, чтобы понять: супруг осознавал как туго порой приходится молодой матери. Он видел ее одиночество и отчужденность, как мог старался исправить ситуацию, но сама Кристина не спешила наверстывать упущенное. Она понимала, все это будет лишь пародией, имитацией жизни, которая от нее ускользнула.

В одну из таких бесед, растратив последние аргументы, Петя заявил: все лишения скоро окупятся, они возьмут билеты в Париж и отправятся туда вдвоем, без детей и родителей… Эйфелева Башня, набережная Сены, Гранд-Опера, ужин в ресторане Эпикур — все это так близко, что можно коснуться рукой! Еще чуть-чуть, совсем немного, вот-вот…

Долгожданный момент, словно бабочка, за которой охотились с сачком, ускользал необъяснимым образом. Он подпускал к себе так близко, что заходилось сердце, но каждый раз возникало препятствие. Ветрянка у малышей, аврал на работе у Петра, свадьба двоюродной сестры Кристины… Устав сдавать и обменивать билеты, молодые люди договорились, что полетят в долбанную столицу Франции этой весной, даже если случится Конец Света… Что же, вот и он! Не заставил себя ждать, а обещание исполнилось лишь наполовину. Кристина все же летит в Париж. Одна.

Погруженная в невеселые размышления, Маркелова не заметила, как пассажиры сформировали довольно длинную очередь и виляющей цепочкой двинулись навстречу двум улыбчивым тетушкам в строгих темно-синих формах. Быстро перебирая руками они дали старт посадке. Информацию об этом передали по местному громкоговорителю.

Нехотя оторвав себя от пола, Кристина примкнула к хвосту шеренги, держа наготове паспорт и посадочный талон. «Ну что, встречай меня, Париж!» — воодушевленно произнесла девушка, но тут же решила не размениваться на показную браваду. Рейс Москва (Шереметьево) — Париж (Шарль Де Голль) вылетел по расписанию. Наблюдая четкую белую нить, прошивающую голубой небосклон, опаздывающий на работу Маркелов и не догадывался, куда, а главное — кого уносит крошечный самолетик…

Глава 21. Страх Сильнее Любви

«Любовь побеждает страх!» — непреложная истина или пафосная фразочка, с которой любят начинать свои выступления словоблуды-политики? Верим ли мы в подобные утверждения или просто нуждаемся в них, испытывая страх перед лицом неизвестности? Вдохновляющие ораторы, вышибающие слезу у самого черствого слушателя… оставаясь в одиночестве, продолжают ли они цитировать Тони Роббинса, или смиренно замолкают под давлением тревоги и растерянности? Аваддон знал ответы на каждый из этих вопросов. Он помнил мир совсем еще юным, а потому — не верил в его рассказы о собственном величии.

«Страх сильнее любви!» — заявил Ангел Бездны, впервые явившись Редвуду за пределами камеры. — «Людям нравится думать, что в них сокрыта непознанная сила, мощь, способная свернуть горы и осушить моря! Какое глупое заблуждение… Почти такое же глупое, как и попытки найти ему доказательства! Ведь любовь — это чувство, поддающееся контролю, в то время как страх и есть тот самый контроль. Я видел это десятки тысяч раз, увидишь и ты…».

Аваддон знал, что для покорения мира ему не хватает совсем чуть-чуть. Будучи низвергнутым в адские недра, он терпеливо ждал. Знал, что однажды человек выкует меч, которым позволить отсечь свою же голову. Так и вышло. Он изобрел радио. Придумал телевизор. Создал интернет. Поймал самого себя в социальные сети… Теперь любая весть могла разнестись по свету в считанные мгновения. Современное общество гордилось этим достижением, называло его чудом и верховным благом, в то время как заклятый враг Господа довольно потирал ладони, готовясь вырваться на свободу.

И настал тот день и пробил тот час. «Все готовы поразвлечься?!» — ревел Ангел Бездны, прорывая толщу земной коры. Черное облако пепла оставило незамеченным его возвращение для смертных, но каждый ангел и всякая светлая душа познали горе в тот проклятый миг. Существо, что по мерзости своей превосходило дьявола, отныне расхаживало по Земле.

Словно опытный артист, Аваддон подгадал время для выступления, выбрал самую яркую марионетку, привязал к ее рукам и ногам невидимые нити, покрепче ухватился за вагу и пустил руку в пляс… Пораженные зрелищем, невольные свидетели замерли в отупляющем ужасе. Ничего подобного они не знали прежде. Страх проник в их тела сквозь приоткрытые рты. Аваддон играл свой чудовищный спектакль, а средства массовой информации заботились о том, чтобы ни один из актов не остался без внимания. Чудесная командная работа!

Много ли понадобилось, чтобы пробудить в людских сердцах первобытные суеверия? Как оказалось, совсем чуть-чуть! Ангелу Бездны даже не пришлось напрягать фантазию. Самые подробные инструкции были изложены в популярнейшей из книг, Библии. Въедливым прищуром Аваддон изучал ее страницы, черпая вдохновение в легендах, которые сложили сами верующие.

Ах, сколько же великолепных идей таилось в священном писании… Настоящие шедевры изуверств, чего только стоят Казни Египетские! Реки, окрасившиеся в бордовый, полчища мошек, что тяжелыми тучами перемещались по небу, затмевая солнце, мор скота, вспышки неизвестных болезней, покрывающих кожу язвами и нарывами, смерти первенцев и еще немало того, чем полагалось развлечь скучающую публику. Тактика демона работала безотказно, но козырным тузом стало появление Редвуда в эфире крупнейших телеканалов. Ох и шуму тогда поднялось!

Еще одним кирпичиком в стену нового мира стала выходка Танатоса. Его одиночный бунт на корабле, вследствие которого все больше и больше людей не могли испустить дух, даже имея на то серьезные основания, лишь ускорил неотвратимое. Миллионы неверующих, представители совершенно разных сословий и каст, пали на колени, забив челом… Еще парочка фокусов и каждая живая тварь признает Аваддона своим идолом. Начнется мрачнейшая эра в истории человечества. Тысячи лет в заточении окупятся с лихвой!

Дело оставалось за малым: овладеть божественными артефактами, предметами, что Господь вверил однажды избранному числу ангелов. В списке значилось немало полезных вещиц, но принципиальной важностью обладали только две: хронометр, замаскированный под часы и мертвое око в виде медальона. Первое необходимо для управления временем, а при помощи второго контролировалась жизнь.

С момента высвобождения Ангел Бездны не спешил присваивать объекты силы, но теперь его черное сердце наполнила готовность. Хронос и Танатос проявили неслыханную дерзость. Вместо того чтобы служить артефактам, они заставили артефакты служить им. Ангел Времени запустил стрелки часов в обратном направлении, обнулив большую часть достижений Аваддона. Ангел Смерти пошел еще дальше, нарушив порядок, главенствовавший испокон веков. Но, что хуже всего, своевольный мальчишка планировал уничтожить царство живых… разрушить то, что по праву силы и старшинства должен был унаследовать Падший!

— Мы должны ускориться. — резкий голос заполнил мысли Редвуда. — Я займусь бывшими собратьями, — демон проводил взглядом пару ангелов, неспешно идущих по тротуару. — А ты исполни намеченное с той набожной девкой. Не забывай, насколько это важно в конечном итоге!

— Слушаюсь, Господин… — покорно отозвался черный пророк. — Сегодня же начну подготовку к церемонии.

— Не вздумай меня подвести. — бросил на прощание Аваддон, покидая разум чудом исцелившегося убийцы.

Теперь его внимание было приковано к Хроносу и Танатосу. Кого атаковать первым? Дряхлого, но по-прежнему опасного старика или крепкого юношу, что намеренно не желал использовать свою силу? Ответ напросился сам собой. Ангел Времени скрылся в бетонной коробке. Ангел Смерти и не думал прятаться. Спокойно и беззаботно, он зашагал в сторону Парижа, словно подстрекая на себя напасть. Что это, ловушка или неосмотрительная беспечность? Нет времени выяснять. Сегодня Морт погибнет от руки того, кому суждено взойти над горизонтом ослепительно-черным солнцем.

Вид дремучего скандинавского рокера не оставлял Аваддона без внимания. Кожаный плащ, клепки, металлические кольца и ремни… Все это выглядело неподдельно жутко в сочетание с космами седых волос, сплетающихся в натуральные дреды и неестественно тонкой, голубовато-белой кожей. Парижане, что давно привыкли лицезреть фриков всех мастей, осматривали Падшего с улыбкой. Но тут, в Кретее, на него глядели с опаской и отвращением. Не желая будоражить прохожих, Аваддон спустился в переход в своем истинном обличии, а поднялся из него разительно иным.

Томный юноша с волной золотых волос, ниспадающих на плечи, уверенно шагал вслед за Мортом, выдерживая небольшую дистанцию. Его глаза по-прежнему светились ледяным огнем, но больше в них не читалось безумие. Кожа лица расправилась, избавившись от обрюзглости, зубы из желтых и заостренных стали жемчужно-белыми. С левой скулы исчез шрам, след от пощечины, жгучая боль которой все еще жила в памяти. Аваддон стал тем, кем его однажды создал Господь. Этот облик был ему до тошноты противен, но именно в нем он останется незамеченным, исполнив задуманное. Волк в шкуре ягненка… разве может существовать зверь опаснее?

Париж — удивительный город! У него тысячи масок и одна не похожа на другую. Шумный мегаполис и центр притяжения туристов, он может становиться глухим и пугающе безлюдным, стоит немного свернуть с популярного маршрута. Этим планировал воспользоваться Ангел Бездны. Терпеливо выслеживая жертву, он надеялся вскоре увидеть редкое, пустынное местечко посреди французской столицы. Хватило бы парка, небольшого сквера и даже переулка вдали от посторонних глаз. Аваддон знал, что удачный шанс мог скрываться за любым поворотом. Оставалось лишь выждать момент. Смерть умрет сегодня. Но перед этим добровольно передаст свой артефакт, приблизив тем самым Падшего к абсолютной власти…

Морт бродил по городу несколько часов подряд. Казалось, в его голове нет определенного маршрута и он сам не знает, куда идет. Его лицо, что изредка мелькало в анфас, выражало глубокую сосредоточенность похожую на грусть. Быть может, он раздумывал над словами Хроноса или задавался вопросами, на которые никто и никогда не услышит ответа.

Как бы там ни было, праздное шатание завело его в Парижский Сад Растений. Это грандиозное место сегодня выглядело сиротливо. В густых смешенных зарослях мелькали немногочисленные силуэты гостей парка. Оранжерея и розовый сад пустовали. Даже вездесущие птицы, что обычно громко перекрикивались и бесстрашно выпрашивали подачки, куда-то исчезли… Чудилось, будто в самом центре Парижа образовался девственный кусочек Земли в том виде, в каком она существовала до прихода живых существ. Первозданная флора, непотревоженная красота, какой ее задумал сам Господь.

Аваддон заметил, как Морт свернул в зеленый лабиринт, чуть ускорив шаг. Птичка почти угодила в силок и спешка тут была ни к чему, но одна лишь мысль о том, что Танатос раскусил план противника и теперь готов раствориться в воздухе, скрывшись за очередным столетним дубом, приводила в бешенство. Ангел Бездны едва не сорвался на бег, стараясь нагнать ускользающую добычу. Впрочем, скоро пришлось убедиться в том, что страхи беспочвенны. Ангел Смерти не прятался. Напротив, он застыл на самом видном месте, разглядывая яркие голубые цветы. Словно антилопа, прискакавшая к водопою, он не заметил хищника, что подобрался со спины.

— Ну вот и все… — голосом гробовщика, утрамбовавшего свежую могилу, произнес Аваддон.

Смерть резко обернулся, чтобы вновь отвести взгляд мгновение погодя. Ангел Бездны почувствовал себя одним из тех дурацких зеленых попугаев, что резким криком умеют обратить на себя мимолетное внимание, но не способны внушить страха. Оскорбленный равнодушием, Аваддон заговорил вновь, позволив голосу исказиться:

— Ты, должно быть, не узнал меня, глупец…

— Я распознал запах бездны за версту. Внешность юнца не способна меня одурачить, Падший!

— Исключительная проницательность! — улыбнулся демон, вернув себе изначальный облик. — Тогда для тебя не секрет, зачем я здесь. Да свершится воля моя! Отдай предмет силы и склони шею под удар… — в руках создания материализовался тяжелый сверкающий меч.

— В этом нет нужны. — пришел в движение Морт. — Я умру вместе со всеми, отворив врата ада. Огонь преисподней спалит дотла все. Меня. Этот сад. Твой меч. Посему, наслаждайся красотой, пока можешь. Очень скоро и ты превратишься в пыль…

Не стерпев обиды, Аваддон с треском расправил черноперые крылья и взлетел. Его оружие грозилось совершить кровожадный мах и рассечь противника надвое. Как ни странно, Смерти вышло увернуться. Бросившись сквозь живую изгородь ловким зверем, он успешно скрылся из виду.

— Трусливая тварь! — зарычал Ангел Бездны и взмыл еще выше, наверняка, угодив в поле зрения мирно гуляющих французов.

Жар, охвативший лицо, проступил каплями холодного пота. Неужели сбежал?! Как бы не так! Выронив меч из когтистой лапы, существо упало на землю, обернувшись иссиня-черным псом в двумя угольками ошалевших глаз. Нос-ищейка тут же уловил знакомый дух. Чудовище бросилось по следу, разбрызгивая вязкую белую слюну. В несколько рывков оборотень настиг Морта. Он ударил лапами о земь, подбросив себя в атакующем прыжке и уже распахнул пасть… Как вдруг оказался повален тремя стрелами, проткнувшими плотную шкуру. За ними последовали еще три. А после — все пять! Громоздкая туша билась в конвульсиях на траве, а к месту происшествия, с разных концов парка устремилась группа молодых людей, что внешне не отличались от рядовых горожан.

— Нееет!!! — вырывался протяжный вой из пускающей кровь пасти, становящейся ртом.

Беспощадный обстрел возобновился с удвоенной силой. Ангел Бездны, едва дыша от распиравшей его ярости, поднялся на ноги и взорвался жутким криком, оглушившим врага. Вслед за звуковыми волнами из глотки Аваддона вырвался черный фонтан, ударивший в самые небеса. То были мухи. Черные и блестящие, они задергали крыльями, породив жуткий гул. Туча, взмывшая под облака, обрушилась нескончаемым градом.

Молодые люди, вооруженные арбалетами, бросились наутек, но далеко не скрылись. Беспощадные создания сначала облепили, а после — повалили каждого. В считанные секунды от мускулистых ребят не осталось даже косточек. Лишь изрешеченное тряпье, что теперь в беспорядке валялось повсюду. Демон без усилий одолел противника, но затраченных мгновений оказалось достаточно, чтобы окончательно упустить Смерть.

— Это не последняя наша встреча, Морт… И в следующий раз я не допущу ошибки! — зеленея от нарастающей злости, выдавил Падший.

Глава 22. Ведьма по Имени Клодетт

Одеяло густого тумана окутало Париж и его окрестности. Самолету, в котором находилась Кристина, пришлось нарезать круги в небе, ожидая разрешения на посадку. Пассажиры борта тревожно переглядывались, но никому и в голову не пришло донимать стюардесс расспросами. Старшая бортпроводница несколько раз переговорила с капитаном корабля на французском. Ее лицо в те моменты не выдавало тревоги, лишь суровую сосредоточенность. Убедившись в этом лично, Кристина выдохнула. В конце концов, полететь во Францию — не ее спонтанное желание. Кто-то отчаянно манил ее туда. Единственное, что оставалось — подчиниться. «Come what may…» — выдохнула Маркелова, вспомнив один из любимых фильмов и закрыла глаза.

«Уважаемые пассажиры! — секундная пауза в речи говорящей показалась вечной. — Через несколько минут наш самолет прибудет в аэропорт Шарль-де-Голль. Приносим свои извинения за небольшую задержку. Надеемся, вы получили удовольствие от полета. Благодарим за то, что выбрали Air France!».

Прослушав объявление дважды, Кристина почувствовала облегчение. Разумеется, вся эта формальная болтовня ровным счетом ничего не значила, но сам факт того, что воздушное судно заводят на посадку, успокаивал. Будь все совсем плохо — никто бы не стал рисковать людскими жизнями. Судя по всему, у диспетчеров появилась твердая уверенность в том, что приземление пройдет гладко. А может просто нет иного выхода?! Вдруг, топливо на исходе или все ближайшие аэропорты отказались принимать гостей?! Так или иначе, беспокойные мысли делу не помогут. Маркелова решила взять себя в руки и ждать исхода… каким бы он ни был.

Вопреки опасениям, лайнер встал на шасси без нареканий — плавно и с первой попытки. Это был тот самый редкий случай, когда экипаж заслуженно одарили бурными аплодисментами. Кристина также несколько раз хлопнула в ладоши, хоть и считала подобное выражение эмоций неуместным. «Добро пожаловать в Париж!» — приветливо улыбалась напоследок глава бортпроводников, отринув былую суровость. Покидая салон налегке, Маркелова лишь благодарно кивнула и поспешила выйти на паспортный контроль.

Красивый молодой француз улыбнулся девушке через стекло. Насвистывая незатейливую мелодию, он проверил актуальность визы и, пожелав чего-то на языке любви, вернул паспорт. Воротца в половину человеческого роста благосклонно щелкнули, пригласив к выходу. Маркелова осторожно толкнула их и направилась дальше, мимо лент получения багажа, прямиком к зеленому коридору. Совершенно непредвиденно Кристина ощутила странное. Ее сердце загромыхало, как после пробежки. Воздух спешно покинул легкие. Голова закружилась. В глазах забегали точки. Надвигалась форменная паническая атака. «Боже, что я натворила?!» — простонала девушка, оглядываясь по сторонам. — «Чужая страна, незнакомый язык… Муж и дети сейчас, наверное, с ума сходят!».

Собрав остатки мужества, Маркелова пулей вылетела из расступившихся дверей. Словно отпетый агрофоб, она с ужасом осмотрела открывшееся пространство, толпу встречающих и собственные руки. «Господи ты мой Бог!» — произнесла девушка содрогающимся голосом и бросилась в сторону. Казалось, что ее вот-вот стошнит. Зажав рот ладонью, она быстро зашагала в поисках уборной. В ушах нарастал страшный гул, но даже он не помешал отчетливо расслышать следующее:

— Кристина! Милая! Погоди! — по-русски (хоть и с заметным французским акцентом) произнесла незнакомка.

Маркелова обернулась в недоумении. Ее взгляд встретил пару добрых, светло-голубых глаз. Неизвестная женщина преклонных лет с аккуратным серебристым каре и неброским макияжем радушно улыбнулась.

— Извините, мы знакомы? — преодолевая слабость, вопросила русская.

— И да и нет. Подумать только, ты именно такая, какой я тебя представляла… — сухие ладони женщины сплелись в районе груди. — Извини, забыла представиться. Меня зовут Клодетт. Я знала твою матушку. Какое счастье, что ты верно истолковала знаки и, все-таки, приехала!

— Так это были вы? — испытав странное облегчение, прошептала Маркелова. — Вы направляли меня все это время?

Женщина утвердительно качнула головой и вновь не сдержала улыбку. Жестом она поманила за собой. Тревога тотчас ослабила хватку и Кристина выскользнула из удушливых объятий. Блестящий черный мерседес ожидал на выходе. Маркелова была равнодушна к автомобилям, но даже у нее дух захватило от увиденного. Клодетт подготовила встречу на высшем уровне. Это льстило и настораживало одновременно. Что попросит она взамен? Какова будет плата за почести?

— Conduis nous s’il te plait à la maison… — совсем другой интонацией произнесла Клодетт, обращаясь к водителю. — Ты же не против остановиться в моем доме? — поинтересовалась женщина под звуки заводящегося мотора.

— Если только я вас не потесню…

— Что ты, милая! Я ждала твоего визита почти три десятилетия. Окружить тебя заботой — большая честь! — новая знакомая мечтательно посмотрела в затонированное окно. — Ты голодна? Я велела накрыть на стол к нашему прибытию, но, если хочешь, попрошу водителя заехать в ближайший ресторан.

— Нет, все хорошо. Я перекусила в самолете. — замотала головой Кристина. — Расскажите лучше, откуда вы знали маму? А еще — как вышло, что вы говорите по-русски?

Француженка задумалась, на секунду прищурив светлые глаза. Вероятно, она силилась понять, сколько правды можно выдать за раз, а может быть, возрождала в памяти детали давно минувших дней.

— Если ты здесь — значит больше не секрет, кем была твоя мать. — задумчиво произнесла Клодетт.

— Не думаю, что поняла все верно, но… — замешкалась Маркелова, поглядывая на водителя.

— Полно, дитя! В моем окружении ты не встретишь случайных людей. Люк — свой парень. Можешь его не стесняться и говорить о чем угодно.

— Ладно. — неуверенно отозвалась Кристина. — Моя мама… она была ведьмой?

— Можно сказать и так. — развела руками женщина. — Впрочем, изучая русский язык, я пришла к выводу, что у слова «ведьма» скорее негативный окрас. Кажется, его используют и в качестве оскорбления, не так ли? Мне больше нравится французское слово «enchanteresse». Как же это по-вашему… Ах, да, чаровница!

— Но ведь суть остается неизменной. — стояла на своем девушка. — Она практиковала черную магию?

— Ни в коем случае! — чуть согнутый указательный палец женщины взметнулся в воздух. — То, что Ольге время от времени приходилось окунаться во тьму, не причисляло ее к чернокнижникам. Напротив, она была светлой душой! Самой светлой на моей памяти…

— Так как вам довелось изучить русский?

— Я готовилась к сегодняшнему дню половину жизни. Таким образом, несложно выделить годик-другой на знакомство с языком Толстого и Достоевского! — Клодетт лукаво дернула бровью. — Я жалею, что не смогла поддержать беседу с твоей матерью, когда она гостила в Париже. Тогда нас выручал переводчик, но, сама понимаешь, это не то…

— Мама была во Франции?! — вздрогнув, произнесла Кристина. — Вы уверены, Клодетт?!

— Мы больше года жили под одной крышей. То было незабываемое время. Посему — да, я уверена.

— Мне казалось, мама не покидала пределов России… По крайней мере, так утверждала она сама. Сколько же еще тайн мне предстоит узнать?

— Мы все храним секреты. В конце концов, каждый имеет право начать жизнь заново и не тащить за собой скелеты прошлого. Ольга мечтала о спокойной семейной жизни. Увы, с тех, кому много дано, велик спрос! Твоя мать была человеком выдающихся способностей… Какое счастье, что они не сгинули вместе с ней, а передались по наследству.

— Клодетт, я боюсь вас огорчить, но у меня нет никакого дара. — виновато потупила взгляд Маркелова. — Я — обычный человек и уж точно не тот герой, которого вы ждали…

— В который раз убеждаюсь, чем больше сила — тем скромнее ее обладатель. Не мучай себя сомнениями, дорогая. Тебе и без того многое предстоит обдумать. — ладонь женщины опустилась на плечо Кристины. — Сначала ты поешь, затем отдохнешь и только после мы обсудим с тобой все в деталях.

Маркелова улыбнулась и утопила голову в мягкости кожаного сидения. Самолетное кресло с упрямой спинкой, что не желала откидываться, теперь казалось орудием пытки. Следующие сорок минут прошли в безмолвии. Кристина то засыпала, то резко открывала глаза. И каждый раз ее беспокойство смиряла Клодетт. Статная, интеллигентная и благородно немногословная, она по-доброму мигала обоими глазами, как порой делают матери, беззвучно убеждая детей в том, что все хорошо.

Дом мадам Лоран (фамилию подсказала надпись на почтовом ящике) оказался в меру роскошным. Находясь на закрытой охраняемой территории, внешне он не отличался от соседних построек. Трехэтажный особняк цвета слоновой кости. Никакой вычурности, что порой встречается в самых обычных русских деревнях, внезапно объявляющих себя элитными поселками. Французы, даже такие состоятельные как Клодетт, не кичатся богатством. По крайней мере, не выставляют его напоказ.

Всю красоту и по-настоящему ценные вещи оставляют для внутреннего убранства. Но даже проникнув в дом, случайный гость не ощутит себя на приеме у Людовика XIV. Человеку не причисленному к элите придется изрядно попотеть, выискивая «produits de luxe». Наиболее смекалистые вскоре подметят — внимания заслуживают детали. Ведь в них кроется не только дьявол, но и, частенько, хороший вкус…

Осматривая старинную лакированную мебель, Кристина неспешно двигалась вперед. Клодетт показала ей уборную и гостинную, а сама отлучилась. Должно быть, захотела переодеться из строгого брючного костюма во что-то более уютное и домашнее. Маркелова чувствовала себя персонажем сказки. Бродяжкой, случайно отыскавшей вход в обитель известного филантропа. Все так аккуратно и чисто, много живых цветов, света и мрамора. Неожиданно взгляд привлекла картина, органично расположившаяся на стене. Классический натюрморт с предметами домашней утвари и живыми фруктами. Часть полотна осталась незаконченной. Лишь блеклые карандашные линии намекали на то, что в итоге задумывал изобразить художник.

— Шарден. — раздалось за спиной.

— Что? — растеряно воскликнула Кристина, обернувшись.

Перед ней стояла Клодетт. Все такая же красивая, но теперь куда более земная, в мешковатом свитере с длинными рукавами и волосами, забранными лентой.

— Жан Батист Симеон Шарден. Эскиз… зато оригинальный! Пришлось побороться за это чудо.

— Ясно… — смутилась Кристина, так и не припомнив, чью работу воспевала Клодетт.

— Пойдем, я провожу тебя в гостевую комнату. Набор с полотенцем и предметами личной гигиены ты найдешь в комоде. Свежий халат — там же! Дай знать, если понадобится что-то еще. Я и мои работники к твоим услугам!

— Благодарю! — поклонилась Маркелова. — И еще кое-что. В университете я изучала французский, думаю, моих знаний достаточно для поддержания беседы, если так вам будет удобнее…

— Это ни к чему, дитя. — покачала головой Клодетт. — Я хочу, чтобы здесь ты чувствовала себя как дома! Посему, говорить будет на русском… не зря же я так долго к этому готовилась! — рассмеялась хозяйка особняка, театрально всплеснув руками.

— Договорились! — кивнула гостья, испытав некое облегчение.

Женщины поднялись на второй этаж по лестнице. Клодетт указала направление и откланялась. Прислуга начала подготовку к раннему ужину, о чем поведали звуки с первого этажа. Никогда в жизни Кристина не чувствовала себя такой важной и нужной, но уже второй раз за день подумала о том, что за все это придется платить. Не деньгами конечно! В них мадам Лоран, очевидно, не нуждалась. Но чем-то другим, куда более ценным и редким. Свободой? Волей? Жизнью? Время покажет…

Часом позже гостья и хозяйка встретились за столом. Клодетт не спешила переходить к сути вопроса. Она с неподдельным интересом расспрашивала о том как и чем живет Кристина, кто ее муж и каковы планы на будущее. Маркелова отвечала честно, не стараясь приукрасить свои достижения. В то же время ее не покидало ощущение, что причина интереса — не праздное любопытство. Чудилось, что Мадам Лоран пытается сравнить ее показания с собственными предчувствиями… или же с тем, что было предначертано «человеку выдающейся силы». Как бы там ни было, в чем-то крылся подвох и это не позволяло расслабиться. Завершив подробный рассказ о своей жизни в Москве, Маркелова отпила вина и переняла роль вопрошающей:

— Довольно обо мне! — сверкнула она улыбкой. — Расскажите, чем занимаетесь вы? Судя по тому, что я успела понять, вы — мамина коллега?

Мадам Лоран рассмеялась, прикрыв рот шелковой салфеткой.

— Коллега — это забавное слово в данном контексте! Сестра. Да, мы называли друг-друга сестрами. Это уже никогда не изменится.

— То есть, вы тоже хранительница знаний?

— Определенно! И да, отвечая на тот вопрос, что ты никогда не решишься задать, все это богатство — результат моей работы. Волшебницы не способны создавать материальные блага, но в их власти помочь людям, которые порой не против помочь в ответ.

Маркелова покраснела, осознав, что именно это волновало ее с первой минуты нахождения в этом доме. Как заработать на такой особняк под Парижем?! Теперь она знала как, но очень стыдилась собственных мыслей.

— Не стоит! Это закономерный вопрос, что рождается у каждого, кто навещает меня здесь. Правда, чаще всего визитеры ищут глазами фотографии мсье Лорана, истинного владельца благосостояния… Их мне приходится ставить в куда более неловкое положение, упоминания о том, что я, как это принято называть, старая дева и никогда не была замужем. — хлопнула в ладоши Клодетт и залилась смехом.

— Коль скоро вы читаете мысли, от вас, наверняка, не ускользнула и самая громкая… — без улыбки начала Кристина. — Почему вы оттягиваете этот момент? Почему не говорите о том, зачем позвали меня сюда?

Смолкнув, как по щелчку пальцев, мадам Лоран отодвинула блюдо и тяжело вздохнула. Ее и без того морщинистый лоб покрылся глубокими складками.

— Ты все поняла, даже не попытавшись влезть ко мне в голову… Я не знаю, как начать эту беседу, хоть и понимаю, что она неизбежна.

— Тогда позвольте мне задать вопрос, но обещайте ответить на него честно!

Клодетт послушно кивнула, сложив руки у рта, как в молитве.

— Мне предстоит встретиться со смертью? — Кристина стреляла наповал.

— Увы, дитя, именно это и требуется. — в миг помрачнела женщина.

— Зачем? Какова моя задача?

— Во власти того, кто отнимал жизни тысячи лет положить конец всему сущему. Ангел Смерти готовится распахнуть врата ада… То, что следует за этим ты видела во снах. Мы все умрем, если не вмешаемся. Ты способна остановить Конец Света. По-крайней мере, в это верила твоя мать… А она никогда не ошибалась!

— Я?! — абсурдность ситуации обезоружила Маркелову. — Но как? Даже если предположить, что некая сила кроется в глубинах моего сознания, что я могу противопоставить ангелу?! Все равно что муравей бросит вызов летящему на всех парах танку!

— Это не так. Хотелось бы рассказать больше, но я не уверена, что имею моральное право открывать тебе все тайны. Часть из них мне не принадлежит.

— Мадам Лоран! Я бросила детей, оставила мужа, проделала долгий путь, чтобы узнать о предстоящей встрече со смертью… Как по-вашему, заслужила я знать правду? — выпалила Кристина.

Женщина замешкалась, но, практически сразу, опустила ладони на стол и сдалась.

— Верно. Ты имеешь право знать.

— Чудесно! А теперь расскажите мне все от начала и до самого конца.

— Чаровницы, или ведьмы, как ты их называешь, создания исключительные. Они бережно хранят сакральные знания, что скрыты от людей ради их же блага. Одни умеют читать по звездам, другие видят смысл в линиях на ладони, третьим доступны секреты трав. Ведьминское сестринство — все равно что сад! Самые разные цветы произрастают в нем, источая уникальные ароматы. Каких-то растений не счесть, они растут целыми клумбами. Другие причисляют к редким, найти их не так уж и просто. Твоя мама не относилась ни к тем, ни к другим. Она была цветком краснокнижным, принадлежала исчезающему виду урожденных некромантов — избранных магов, способных управлять как жизнью, так и смертью…

— Некроманты? Я думала, они — выдумка! — напряженно произнесла Маркелова.

— Нет. Точнее, не совсем. Это часть того убеждения, что создали сами некроманты. Так они обеспечивали свою безопасность и свободу. Существа, чья воля способна обратить вспять умирание — желанная добыча для сильных мира сего. Их во все времена пытались купить или пленить. Когда не выходило ни того ни другого, оставалось лишь одно…

— Убить?

— Все так. — подтвердила догадку Клодетт. — Именно поэтому Ольга скрывала свои таланты. Она боялась разоблачения. Только здесь, во Франции, ей становилось спокойно. Твоя мама творила настоящие чудеса и не было большей радости, чем созерцать это живьем.

— Она что, воскрешала мертвых?!

— Несколько раз случалось и такое… — таинственно улыбнулась мадам Лоран. — Но чаще всего мы видели, как она призывает души покойных для сообщения. Это что-то сродни спиритическим сеансам, в ходе которых усопшие молвят слово. Могут поведать личный секрет, а также раскрыть глобальные тайны мироздания… Так мы учились, расширяли горизонты сознания. Обретали истину, так сказать, из первых уст.

— В какой момент все это кончилось? — словно понимая, куда ведет Клодетт, спешила выведать Маркелова.

— Ольга жила на два мира. И с живыми и с мертвыми. Точно Гермес, она имела дозволение перемещаться туда и обратно… Точно помню, что в какой-то момент эта гордая и симпатичная женщина влюбилась. Но, поскольку все мы знали, что союз ведьмы и обычного мужчины, фактически, невозможен, пришлось задуматься о страшном… о непостижимом, если хочешь!

— Она влюбилась в того, кто почил?

— Никто не знал наверняка. Нам оставалось лишь мучить себя догадками. Но, судя по тому, как напугана была твоя мать, дела обстояли куда сложнее и запутаннее…

— Не хочешь же ты сказать, что…

— Мы так и не узнали ответа! Может быть, никогда не узнаем. Ольга резко отстранилась. Больше не приезжала и не выходила на связь. А потом вдруг появилась тут, у порога моего дома одной ненастной ночью. Сказала, что носит ребенка под сердцем и не понимает, как жить дальше.

— О боже…

— Я с радостью приняла ее и обогрела. Вместе, за этим самым столом, мы провели много часов в беседе. Объединив усилия, мы заглянули так далеко, как не удавалось никому и никогда. Мы увидели то, что узрела и ты. Даже больше, чем рассчитывали. Твоя мать узнала, что ей осталось немного. Вернее, так она решила сама…

— Что вы имеете ввиду?! — бледнела на глазах Кристина.

— Ты не должна была появиться на свет. Тебя намеревался забрать тот, чье семя проросло во чреве Ольги. Ты — наследница царства мертвых… Но Ольга была слишком своенравной, чтобы смириться. По правде говоря, она слишком любила тебя, чтобы отпустить. Посему, обменяла жизнь на жизнь. Не знаю, как ей это удалось, но теперь ты тут… а значит, она во всем была права.

— Хотите сказать, что я как-то связана с обителью мертвых?

— Не просто связана. Ты наша Персефона. Владычица мира теней.

— Это глупо, я никогда…

— Позволь напомнить тебе об одном случае! Его ведь звали Пушок, верно?

Кристина от удивления открыла рот и прищурилась.

— Вы про моего пса?

— Так точно. Помнишь, когда он сорвался с поводка и его на всем ходу переехал джип? Ты ведь тогда была рядом. Шла за ручку с бабушкой, когда твой отец ослабил хватку, а Пушок погнался за кошкой…

— Да!

— Скажи, ты ведь даже ребенком понимала, что существо без единой целой косточки не способно выжить, правда?

Кристина растеряно закивала. Ее губы затряслись.

— Папа и бабушка старались оттащить меня подальше, не хотели чтобы я видела этот ужас. Но я вырвалась. Каким-то чудом я разомкнула их объятия и бросилась к Пушку…

— И он ожил от твоих прикосновений.

— Да! Но я думала, это сила моей люби и молитвы возродила его.

— Так и есть. Не больше и не меньше. В этом и заключается твой дар.

— Какой кошмар… — Маркелова закрыла лицо руками. — Если бы я знала, быть может спасла бы того мальчишку, что угодил под колеса на том же месте годом позже. Кажется, его звали Сережа…

— Наличие силы тебя ни к чему не обязывает. Тот мальчик был обречен. Так или иначе, он ушел бы в мир иной.

Кристина залпом выпила бокал вина. Ее руки дрожали как у глубокой старухи. Челюсти плотно сжимались. Ей так много хотелось спросить у Клодетт, что единственным верным решением казалось хранить молчание. Женщина поднялась со своего места и пересела на стул рядом с гостьей. Ласково приобняв, хозяйка дома опустила голову на плечо Маркеловой и зашептала:

— Не думай о том, чего не сделала. Направь внимание туда, где не все предопределено! Твои дети… муж, люди, которых ты любишь и те, с кем еще не успела познакомиться. Спаси их! — взмолилась женщина не поднимая век. — Сегодня состоится встреча. Мой водитель отвезет тебя в центр Парижа. Я останусь дома — применю всю свою магию, чтобы помочь тебе в трудный час.

Автомобиль под управлением шофера мадам Лоран встал на перекрестке. Резким скрипом тормозов он заставил немногочисленных прохожих обернуться. Такова была воля Кристины: она отчётливо уловила запах Ангела Смерти и приказала остановиться. «Где ты?!» — часто вдыхая и выдыхая прохладный воздух, зашептала девушка и тут же ощутила, как что-то неведомое манит ее на противоположную сторону дороги. Словно мотылек, завидевший пламя, русская метнулась в подземный переход.

Белый неприятный свет электрических ламп ударил по глазам. Кристина прикрыла лицо ладонью, но скорость шага осталась прежней. Она чувствовала, как времени становится меньше. Сначала эта облачность в небе над Парижем, затем авария на пути в центр, собравшая чудовищную пробку. Неведомые силы всячески тормозили девушку. Живыми лианами они обвивали плоть и тащили назад, в то время как часы отсчитывали последние секунды.

Взбегая по ступеням, Маркелова ощутила прилив крови к вискам. Обхватив голову ладонями, она поднялась на поверхность, едва не оступившись. Алая подсветка уличного баннера окрасила лицо. «Появится! Он просто обязан появиться!» — страх заставил напрячь зрение. Мрачный образ незнакомца возник неожиданно — выпрыгнул, как черт из табакерки. — «Он уже здесь!». Собрав остатки сил и решимости, девушка заговорила:

— Я знаю, кто ты и что собираешься сделать! Прошу, еще не поздно передумать!

Глава 23. Темное Венчание

Аваддон метался по зале, скрежеща зубами. Замок, приспособленный под его нужды, словно в противовес, берег тишину. Ни скрипов, ни шорохов… даже привычные завывания ветра под крышей смолкли, когда Падший черным облаком ворвался через дымоход. Прислуга, не дожидаясь приказа, разбежалась по комнатам, оставив мастера наедине с его верным помощником.

— Недостаточно! Мы делаем недостаточно! — крики демона взбудоражили пламя в камине. Оно ослепляюще вспыхнуло, будто кто-то невидимый щедро полил его бензином.

— Господин, нам удалось все, что вы задумывали. В сети только и разговоров, что о новом боге и его скором воцарении! Остальное ушло на второй план, напрочь выпало из медийного пространства. Только ваше священное имя у всех на устах. — не поднимая глаз, пробубнил Редвуд. — Каждая страна. Каждый город. Каждый отдельный дом… О вас узнали, буквально, все!

— И этого все равно недостаточно! — рыкнул Аваддон, метнув огненный сгусток в одну из колон. Пылающий шар взорвался от столкновения со столпом и последовавший всполох на миг убил полутьму. — Что мне за дело до людей?! Эти болваны и арбузу поклонятся, если придумать легенду покрасивше! Я жажду покорности ангелов! Эти крылатые твари должны трепетать предо мной на коленях…

— Хозяин, вы знаете, что это невозможно до тех пор, пока…

— Я прекрасно помню, почему это невозможно! — раскатом грома отозвался Падший. — Но какой смысл планировать дальнейшую участь мира, если, того и гляди, ему придет конец?! Проклятый Танатос полон решимости распахнуть врата!

— Их надежно охраняют ваши приспешники. Смерть и на пушечный выстрел к ним не подойдет… Хотите, мы вновь задействуем провидиц и они покажут нам, где он прячется?

— Нет. Лучше усиль наблюдение за вратами. — чуть спокойнее выдал Ангел Бездны. — Не для того я выжидал тысячи лет! Никто не должен мне помешать!

Несколько минут двое провели в тишине. Аваддон созерцал огонь в камине, в то время как Редвуд не сводил взгляда с поверхности стола. Он знал, что ярость способна внезапно охватить разум властелина, а с последствиями, как всегда, разбираться ему… Рональд также размышлял о предстоящем бракосочетании с Патришей Мюррей. Идея озвученная Аваддоном понравилась ему безоговорочно. Но что стояло за этой радостью? Искренняя симпатия или страх наказания? Что если Редвуд вовсе не желает быть частью мудреного ритуала по созданию нового сосуда для бессмертной души Аваддона?! Последняя идея вызвала нервное движение в районе желудка. Червь, призванный контролировать поведение, а теперь, стало быть, и мысли Рональда, недовольно извивался, напоминая о своем присутствии и о том дамокловом мече, что теперь незримо висел над головой.

— С другой стороны, — несмело начал Редвуд, — если устроить темное венчание раньше намеченного, мы с Патришей выполним свою роль и вы спокойно совершите переход.

— Хм, тоже верно. — неожиданно согласился Ангел Бездны. — Но на все это нужно время. Проклятое время! Может не хватить, буквально, пары дней… Вот так ирония, правда?!

— Почему бы нам не забрать хронометр у беспомощного старика?

— Создание, во власти которого находится важнейшее из мерил, не может быть слабым. Не верь глазам своим. Ничтожность Хроноса — всего лишь иллюзия. Ангел Времени уже не тот, что был… но его сила жива! — тяжело выдохнул Аваддон. — Да и потом, он должен сам отдать мне часики… Иначе не стать их новым владельцем.

— Тогда соблазните его! Пообещайте то, от чего он не сумеет отказаться! — уже вполне уверенно предложил Редвуд. — Со мной ведь это сработало…

— Ты был легкой добычей. — усмехнулся демон. — Словно голодный помойный пес, вгрызся в первую же кость, что я тебе кинул.

От злости Рональд сжал челюсти, но тут же испытал страшную боль в животе, как от прободения язвы. Слизень в очередной раз напомнил, что любая скверная (или неодобрительная) мысль в сторону Аваддона может оказаться губительной.

— Хотя, все возможно. Мне стоило бы навестить старого приятеля, а там, кто знает… — Падший в конец остыл и теперь звучал скорее безразлично. — Направь еще с десяток лучших бойцов на охрану врат, а после — выпей рюмашку для храбрости… Сегодня ночью женишься!

Лжепророк оторопело кивнул и поднялся из-за стола. Ему по-прежнему было непросто свыкнуться с импульсивностью хозяина. «Но, если на то воля Аваддона, так тому и быть…» — рассудил Редвуд, утихомирив таким образом резь в желудке.

Патриша Мюррей и бровью не повела, услышав новости о скором бракосочетании. С тех пор как Редвуд похитил ее из номера в дешевом мотеле, куда Пат приехала свести счеты с жизнью, она все меньше заботилась о происходящем вокруг. Взгляд ее медленно угасал, как огарок восковой свечи. Речь стала монотонной, а движения сонными. Казалось, душа девушки покинула тело, оставив преследователям никчемную телесную оболочку. В то же время Рональд знал, это не так! Как человек в высшей степени образованный, он понимал, что его невольная компаньонша пребывает в депрессии. Слишком много горестей обрушилось на ее светлую голову… Что же, оно и к лучшему для самой Патриши! Аваддон не терпит возражений, а своевольной поборнице Христа он снес бы голову на раз-два, осмелься она перечить.

Очень скоро в комнату будущих молодоженов ворвалась толпа старух. Без каких-либо пояснений, они поочередно разглядывали Рональда и Патришу, то и дело обхватывая различные части их тел швейным сантиметром. Нетрудно было догадаться, что ведьмы снимали мерки. В кратчайшие сроки им предстояло пошить одеяния для темной церемонии.

Редвуд кинул невольный взгляд в сторону Мюррей. Та стояла повесив голову. Каштановые локоны укрывали ее плечи. Бледные руки соединялись в районе груди, прикрывая наготу. «Она, должно быть, не о такой свадьбе мечтала…» — подумал приспешник Аваддона и тут же напрягся, ожидая новую вспышку боли. Ничего. Судя по всему, слизень реагирует лишь на то, что касается их общего хозяина. На действия, слова и мысли, что противоречат суждениям Ангела Бездны.

Суета охватила замок. Волей темного господина каждый слуга вносил посильный вклад в организацию торжества. Все должно было начаться в полночь и завершиться с первыми лучами солнца. Несколько часов, что определят дальнейшую судьбу планеты… Пожалуй никто и никогда не пытался провести столь дерзкий ритуал скрещивания абсолютных противоположностей. Падший, точно алхимик, планировал искусно объединить свет и тьму, заполучив таким образом универсальное создание, что откроет ему путь к безграничной власти.

Ангел Бездны искал сосуд. Ему требовалось дитя, рожденное от союза светлой души и нечестивого духа. Взрастив это семя в определенной традиции, демон получит могущественное неуязвимое существо, что в равной степени возвысится и над ангелами и над демонами. Повелевать миром, направляя его руку или переместить сознание в тело магического андрогина? Аваддон не успел принять окончательное решение, но уже загорелся идеей устроить порочное торжество. Уже сегодня. Всего через несколько часов он совершит непоправимое. И горе тому, кто попытается нарушить эти планы…

Церемониальный зал, напоминавший заброшенную крипту, освещался так же, как и триста лет назад, двумя рядами пылающих факелов, закрепленных в стенах выше уровня человеческого роста. Дополнительное зарево обеспечили канделябры, в причудливом расположении которых угадывалась сложная геометрическая фигура. Как бы там ни было, сводчатое пространство, опиравшееся на две массивные колонны, пожирали тени. И это тоже было одним из условий Аваддона. Гости, которых он лишь на пару часов поднял из могил, яркий свет не жаловали, предпочитая уютный полумрак.

Рональд Редвуд стоял при входе в залу, слушая свое гулко бьющееся сердце. Полыхание огней и огоньков напомнило о муках преисподней, которыми его в далеком детстве пугал проповедник. Знал ли тот старик, что ад разверзнется на земле много раньше положенного и малыш Ронни приложит к тому руку? Вероятно, нет. Мужчина просто выполнял свою работу. И делал это, судя по всему, довольно погано. Ему так и не удалось поселить в сердце впечатлительного малыша достаточное количество страха, способное удержать в роли доброго христианина… А может, это судьба?

Некая фигура внезапно поравнялась с Редвудом и застыла в послушном ожидании. Боязливо повернув голову, Рональд увидел волевой профиль лысого как яйцо мужчины. Крупный нос, острый прищур, контрастные линии бородки. Прежде чем жених успел догадаться, кто исполнит роль шафера, незнакомец развернулся и шепнул, протянув руку:

— Антон Лавей. Будем знакомы.

— Рональд Редвуд… — не сдерживая дрожь в голосе, произнес лжепророк и ответил на рукопожатие.

В тот же миг грянули трубы. Небольшой оркестр заиграл жуткую симфонию, под первые ноты которой к алтарю вышел он, Ангел Бездны, облаченный в белоснежные ткани. Таким его никто и никогда не видел, что уж там, даже представить не мог! Собравшимся понадобилась пара секунд, чтобы узнать в одеждах могильный саван. Богохульный смех, которым взорвался пресловутый римский император Калигула, разошелся по залу и довольный Аваддон, чуть заметно поклонившись, развел руками, приветствуя воскресших демонов разных эпох.

Лавей и Редвуд двинулись вперед не сговариваясь, точно по велению неведомой силы. Остановившись в положенном месте, они поклонились Аваддону и перевели взгляд на арку, из которой прибыли. Там уже зарождалось движение. Патриша Мюррей в черном платье, напоминавшем вдовье, шла под руку с великолепной блондинкой, чье выдающееся декольте привлекло внимание всей дьявольской своры. «Мы знаем главное достоинство Джейн, но с головой ей, согласись, намного лучше, чем без…» — зашептал Лавей, похотливо оглядев ту, что при жизни ходила у него в любовницах.

Жених и невеста оказались лицом к лицу. Выждав мгновение, Падший завел игривую речь, детали которой Рональд не мог (а может не хотел) разобрать. Его затуманенный взгляд плавно курсировал между рядов, то и дело спотыкаясь о знакомые лица. Алистер Кроули… Чарльз Мэнсон… Нерон. Словно в ужасном бредовом сне эти персонажи сидели напротив, сверкая серебром неживых глаз. Они ловили каждое слово, что бросал им Ангел Бездны, лишь изредка улыбаясь и кивая молодожену. «Это все какой-то бред… Мне нужно проснуться…» — заплетающимся языком произнес в мыслях Редвуд, но в ответ ему прозвучал торжественный голос пастора-перевертыша:

— А теперь жених может поцеловать невесту, скрепив данный союз навек!

Руки Рональда, не дождавшись команды от мозга, отбросили плотную вуаль с лица Патриши и властно притянули ее голову. Губы брачующихся слились в бесчувственном поцелуе. Свидетели церемонии разразились аплодисментами. Почему все свершилось так быстро? Когда Аваддон успел спросить обоих о готовности быть вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии?! Нет, эта формальность была опущена… А может быть, рты подопытных кроликов дали согласие по воле демона, без осознанного дозволения самих владельцев тел?

Вполне реалистичная версия! Ведь именно сейчас Рональд чувствовал, как на его лице принудительно растягивается широченная улыбка, а из носа порционно выходит воздух — тело старательно имитирует смешки. Все то же самое творилось и с Патришей. Лишь глаза девушки могли выдать ее истинные впечатления. В беспомощном ужасе они метались из стороны в сторону, как у души, заключенной в хрупкую оболочку неизменно веселой фарфоровой куклы.

— Теперь мы проводим мужа и жену в спальню, где они проведут первую брачную ночь! — голосом безумного конферансье известил Аваддон. — А гостей торжества я попрошу не расходится! Сегодня вас ожидает кое-что особенное! Бал теней, организованный достопочтенным маркизом де Садом!

Новая волна рукоплесканий и присвистываний разнеслась по залу. Гости сладострастно переглянулись, выискивая себе партнера на грядущие несколько часов. Ангел Бездны довольно приобнял пару молодоженов и мигом позже все трое перенеслись в роскошный будуар, наполненный светом масляных ламп и ароматом экзотических благовоний. Взмахом костлявых рук Аваддон отправил новобрачных в постель и приказал им возлюбить друг друга, словно в последний раз. Тела Патриши и Рональда не посмели ослушаться и приступили к ласкам, не взирая на отвращение, что зародилось в сердцах у обоих.

— Вот и славно… молодцы! Старайтесь как следует! Вам оказана великая честь произвести на свет нового мессию. — зловеще улыбался Падший, растворяясь в воздухе.

Глава 24. Пер-Лашез

Дерзость незнакомки вынудила Смерть улыбнуться. Едва замедлив шаг, он бросил скупое: «Следуй за мной» и утонул в тени. Потрясенная сговорчивостью Темного, Кристина еще несколько секунд простояла без движения, не осмеливаясь ринуться вслед. Одной лишь фразой ему удалось обескуражить девушку, лишить заготовленные ею мольбы всякого смысла. Он согласился. Позволил заговорить с собой. Ангел подчинился воле человека. Крылья мельницы изменили направление ветра…

— Куда мы идем? — спросила Маркелова, в тайне не желая знать ответ.

— Туда, где меня сложнее засечь. — Морт оглянулся лишь на миг и двинулся еще быстрее, заставив спутницу сорваться на бег.

Сбившись в подсчетах светофоров и перекрестков, Кристина набралась решимости повторить вопрос, но этого не потребовалось. В очередной раз перебежав дорогу, Смерть остановился у высокой стены. Маркелова поймала себя на мысли, что ни одно из мест, в котором она хотела бы оказаться, даже в теории не может прятаться за столь могучим каменным щитом. Что находится там… по ту сторону валунов, поросших мхом и неизвестной копотью? Психиатрическая лечебница? Приют? Тюрьма?

— Это кладбище. — Морт оборвал цепочку спонтанных догадок. — Пер-Лашез. Довольно известное, к слову…

— Хочешь провести мне экскурсию? Поздновато для расширяющих кругозор прогулок.

— Так ты идешь? — огрызнулся Морт.

— Да. Но разве оно не закрыто?

— Моисей раздвинул воды Красного моря, когда это понадобилось… Уж со стеной я как-нибудь справлюсь.

Смерть коснулся камней ладонью. Какое-то время он изучал поверхность с закрытыми глазами и, казалось, вслушивался. Буто опытный медвежатник, подбирающий код к очередному сейфу, Морт не спешил с принятием решения. Когда же начало казаться, что он просто обезумел, его рука произвела плавное нажатие и огромная часть кладки двинулась вокруг своей оси, подобно турникету. С трудом поспевая за ангелом, Кристина вошла на территорию некрополя и тут же услышала как стена, совершив полный оборот, закрылась с глухим стуком.

— Идем. Нельзя стоять на месте. — негромко произнес Морт, ступив на узенькую тропинку, ведущую меж захоронений.

— Почему? Кто тебя преследует?

— Так ты хочешь потратить свою «минутку»? — усмехнулся Танатос, прыжком переместившись на гравийную дорожку.

— Нет… Я здесь, чтобы не позволить тебе совершить ошибку. И пускай это выглядит глупо, я обязана попытаться. — с грустной уверенностью ответила Кристина, зябко растирая предплечья.

— Да-да. Я уже предвкушаю пламенную речь. О невинным людях, о сострадании и благородстве, о большой, черт побери, ответственности. Будешь распинаться о высоких материях, но все это впустую. Я вижу твои истинные намерения. Дети и муж. Что же, не худшая из привязанностей, но не впечатляет. — проговорил на одном дыхании Смерть. — Я никому ничем не обязан. Я искупил грех, в котором даже не повинен. Настало время освободиться. И освободить всех вас…

— Красивая фраза, но не более. — неожиданно равнодушно произнесла Кристина. — Твой эгоизм приведет к гибели всего сущего. Говоришь о свободе? Тогда позволь и мне заметить, что свобода это возможность выбирать! Мы, люди, хотим иметь этот выбор.

— Думаешь у меня он был?! — ухмыльнулся Смерть, сворачивая на центральную аллею. — Мне плевать на то, что вы, люди, хотите. Слишком долго я находился у вас во служении. Довольно. Еще вопросы, или оставишь меня, наконец, в покое?

— За что он покарал тебя? — невозмутимо бросила в спину Маркелова.

Морт резко остановился, но не обернулся. Кристина заметила, как сжались его кулаки, а голова едва уловимо затряслась. Такому простому вопросу удалось обрушить стену безразличия. Танатос пребывал в бешенстве и никто не знал, чем это грозило смертной.

— Миллионы раз я задавал себе этот вопрос и лишь однажды сыскал ответ. — прошипел Морт. — Тебе правда интересно?

— Я наблюдала за всем со стороны. Видела твои мучения и плакала вместе с тобой. Мне довелось пережить весь ужас того дня и в полной мере испытать гнев господень. Я все еще чувствую боль мальчишки, которым ты был однажды, но по-прежнему не знаю, в чем была его вина.

Морт, опустился на серую могильную плиту, под которой коротал вечность неизвестный, и потер глаза указательными пальцами. Тяжелый вздох сорвался с его губ:

— Не ищи объяснений. Тебе даже не представить, какой беспричинной бывает жестокость. Мой проступок заключался лишь в том, что я не ведал, к чему приведет стремление заслужить Его любовь. Так, именно так и появилась кровь на моих руках. Но тогда мы не знали смерти. Ее просто не существовало до того дня.

— Постой! — перебила Кристина. — Ты же не хочешь сказать, что тебя зовут…

— Каин. Меня зовут Каин. Не Морт, не Танатос, не Ангел Смерти и не Повелитель Тлена. Мое имя — Каин! — почти кричал юноша, словно ему впервые удалось в этом сознаться. — Я был земледельцем и совсем еще мальчишкой, когда это случилось. Бог возжелал даров и мы с братом дали ему то, что имели… Вернее, все что имели. Я — принес богатство сада. Целую корзину овощей, ягод и фруктов. Авель также поделился тем, что было в его владениях.

— Он поднес ягненка… — пролепетала Кристина.

— О нет. Не просто поднес. Он вспорол ему горло и кровью окропил почву. Тушка отправилась в жертвенный костер… То есть, в нежные объятия всемогущего и справедливого Бога.

— И тогда ты затаил обиду, верно?

— Глупости. Исковерканный миф, что ты прочитала в Библии, не расскажет правды о нашей истории.

— Что же случилось тогда? Как погиб Авель?

— Повторюсь, я всего лишь пытался заслужить его милость. Любым из доступных способов. Мне казалось, если я отдам Господу брата, единственного человека, помимо наших родителей, кого я знал и мог любить, Владыка прольет свою благодать и все получат то, о чем мечтали. Откуда мне было знать, что такая потеря необратима? Хотя, что это я! Разве есть что-то невозможное для того, кто создал Землю и тварей, ее населяющих?! Быть может он просто не хотел возрождать Авеля? Что если это изначально было его целью? — Каин бросал вопросы в темноту ночи, с корнями вырывая траву у своих ног. — А теперь скажи мне, ведьма, заслуживал я тех мучений, что понес в конечном итоге? Заслужил ли проклятий и бесконечности лет в неволе?!

— Нет… — выдохнула Кристина и опустилась на корточки.

— Спасибо. Я давно это понял, но не слышал подтверждения из чужих уст.

— Быть может, нам удастся что-то придумать? Отыскать компромис, в котором ты получишь долгожданную свободу, но не устроишь апокалипсис?

— Даже если твои сны не окажутся вещими… Только взгляни, какой эффект возымела пара тысяч несостоявшихся смертей! Мир сошел с ума. Верующие люди превращаются в воинствующих фанатиков. Атеисты оголтело ищут, к какой из сект примкнуть. В нескольких странах объявили военное положение! — усмехнулся Каин, глядя на выползающую из-за туч луну. — Месяц-другой и люди сами призовут Армагеддон. Начнут биться за ресурсы. Сильные станут гнобить слабых. Еще до того, как численность бессмертных достигнет критической отметки, врата ада разверзнутся без моего участия.

Кристина спешно поднялась и скрестила на груди руки.

— Что, если ты ошибаешься?! В эпоху интернета один трогательный ролик способен растопить сердца миллионов. Прости за этот пафос, но ты должен подарить человечеству шанс!

— Боюсь, это ничего не изменит. У вас есть враг пострашнее меня. Имя ему Аваддон. — Каин поднялся на ноги и мотнул головой. — Идем. За нами кто-то следит. Нужно оторваться.

— С чего ты взял?! — недоверчиво оглянулась Кристина и тут же заметила тень, скользнувшую за памятник. — Кажется, я видела кого-то!

— Тебе не кажется.

— Но… но кто это?

— Давай надеяться, что неупокоенные души.

Юноша устремился в дальний конец аллеи, но путь ему преградила фигура в черном. Отшатнувшись, Каин изменил маршрут, двинулся в направлении крематория. Там его поджидало еще двое неизвестных. Отрезав пути к отступлению, группа преследователей начала сужать кольцо. В руках Ангела Смерти блеснул нож. Он оскалился и закружился, готовясь принять бой.

— Медленно опусти оружие на землю и никто не пострадает. — мужчина с капюшоном, скрывавшим половину лица, произнес заученный текст и вознес арбалет. — Любая попытка сопротивления будет сурово пресечена.

Каин крутанул лезвие в ладони и в следующий миг рванул прочь, наступая на камни могильных плит и кованные оградки. Стрелы засвистели в прохладном ночном воздухе. Одной из них удалось поразить Смерть. Он тотчас рухнул, словно неуклюжий зверь, попавшийся на глаза охотнику. Кристина попыталась закричать, но сомкнутые страхом челюсти даже не дрогнули. Она потеряно металась, не сомневаясь в том, что следующая стрела достанется ей.

— Как поступим с ведьмой? — четко произнес один из мужчин.

— По ней не было особых указаний. Стреляй на поражение. — отозвался его напарник, судя по всему, лидер группы.

Оружие медленно поплыло вверх и спутница Смерти обреченно зажмурилась, выставив ладони.

— Постой! — спасительный приказ нарушил планы стрелка. — Она даже не попыталась дать отпор… Здесь что-то нечисто. Доставим ее в штаб, а там разберемся.

Недовольно выдохнув, безликий приземлил арбалет и достал наручники. Удостоверившись в его намерениях, девушка попыталась бежать, но пара ловких рук лишила ее такой возможности. Будто газель на которой повис кровожадный хищник, Кристина брыкалась, стараясь высвободиться. Осознав собственную беспомощность, она горько разрыдалась. Ее миссия провалена. В самом начале. «Какая же ты глупая и жалкая!» — мысленно упрекнула себя Маркелова, а в ответ услышала голос Клодетт:

— Милая, соберись! Сейчас все зависит только от тебя. Найди ключ, что высвободит твою силу и примени ее в нужный момент. Не дай им забрать Смерть…

— Но как?! Как мне противостоять троим здоровым мужикам?! — беззвучно протестовала Кристина. — Моя сила, если она вообще существует, не проявлялась два десятка лет! Я даже не знаю толком, в чем она заключается!

— Все потому что ты жила старательно слушая голос разума. Вели ему замолчать и внемли, тому что говорит сердце. Эмоции, которые ты подавляешь, способны породить верный импульс. Позволь себе… — слова Клодетт оборвались — что-то грубо нарушило сеанс телепатии.

Грубый захват подоспевшего мужчины поставил Кристину на колени и вывел руки за спину. Мышцы неприятно натянулись, а запястья обдало железным холодом. Обездвиженная девушка зажмурилась от боли, но не издала и звука. Она больше не плакала. Не могла позволить себе эту слабость после наставлений Клодетт. Впервые в жизни Маркелова ощутила странную отрезвляющую ярость. В отличие от обычной злости, что регулярно вспыхивала в голове, заставляя краснеть лицо, этот гнев огненным цветком распускался где-то внизу живота. Его пылающие лепестки разлетались по всему телу, наливая конечности кипящим свинцом.

Похититель забросил Маркелову на плечо без усилий, одним движением. Он понес ее, словно мешок рухляди, место которому — в мусорном баке. Издевательски посвистывая, мужчина прошел не меньше тридцати метров, прежде чем свернул на большую асфальтированную дорогу. Кристина на секунду задрала голову и, убедившись в том, что никого нет поблизости, позволила свирепости поглотить разум. Ее голос, словно на контрасте, зазвучал спокойно:

— Мсье, наручники застегнуты слишком туго. Руки отнимаются. Прошу, я больше так не могу…

— Ну и ну! Ты говоришь по-французски?! — присвистнул охотник. — Ничего, потерпишь. Это меньшее из зол, что ожидает тебя за связь с дьяволом.

— Я не понимаю, о чем вы… как я вообще здесь оказалась?!

— Заткнись, или я тебе помогу!

Маркелова изобразила всхлипывания, а после — еле слышно зашептала: «Боже, будь милостив ко мне, грешнице. Ты создал меня, Господи, Ты и помилуй меня. Невозможно сосчитать мои грехи, но помилуй меня, Господи, и прости меня, грешницу!». Охотник замер. Молитва мытаря… Слова, которые ни одна приспешница Сатаны не осмелилась бы произнести. Кто же тогда она?! Хитрая колдунья или невинная жертва? До выяснения обстоятельств мужчина решил перестраховаться.

— Хорошо, я ослаблю браслеты. Только не вздумай чего выкинуть…

Опустив пленницу на землю, мужчина достал ключ и открыл наручник. В ту же секунду побелевшая кисть схватила его пальцы голодной рыбиной. Пожар осатанелости, разраставшийся в девушке, вспыхнул с небывалой силой, перебросившись, как по мосту, в новое тело. Алый пыл заставил мучителя повалиться на спину. Он часто дышал и хлопал ртом. Кристина выжгла все живое… Спалила бумажное оригами жизни в теле захватчика. Несколько раз дернув плечом, мужчина шумно выдохнул и перестал моргать.

Так и не сумев справиться с замком второго наручника, Маркелова кинулась обратно. Смерть представлял собой слишком ценный трофей. Его нельзя было уступить шайке вооруженных шакалов… Группа наемников тем временем трудилась над перемещением тела Каина. Они не заметили, как девушка схватила бесхозный арбалет и прокричала во все горло:

— Руки держим на виду! Только шелохнитесь и вам конец!

— Ты совершаешь ошибку… — бесстрашно оглянувшись, начал один из стрелков, но тут же оказался пробит насквозь шустрой стрелой с железным наконечником.

Кашлянув кровью, мужчина сделал шаг назад и упал замертво. Больше желающих перечить указаниям ведьмы не нашлось. Последний из мужчин развязал Каина. Бледный и медлительный, сын Адама хромал навстречу той, что его спасла. В глазах его читался испуганный интерес. Казалось, он не мог до конца поверить в происходящее.

Неспешно отступая, Кристина до последнего не сводила глаз со стрелка. Но тот стоял будто завороженный и даже не помышлял о погоне. Потеряв фигуру из виду, Маркелова бросила тяжелое оружие в кусты и, обняв рукой Смерти собственную шею, понеслась прочь. Мимо роскошных памятников и невзрачных мемориальных плит. Мимо букетов живых цветов и мерцающих пластиковых свечей, работающих от батареек. Мимо склепов. Мимо странных подобий саркофагов. Мимо колумбария и бесконечных рядов захоронений. Туда, куда ее манил зов сердца. Тот самый голос, который новоявленная чаровница не слышала много лет.

Дорога кончилась у приоткрытых врат, позади которых с ноги на ногу переминался водитель Клодетт. Приметив русскую, он, не дожидаясь мольбы о помощи, кинулся на выручку. Перехватив истекающего кровью ангела, Люк попросил открыть заднюю дверь, аккуратно расположил там ценный груз и ринулся к водительскому сидению. На пассажирском его ожидала Кристина. Она понемногу приходила в себя, силясь уложить в голове случившееся. Выходило плохо. Девушка шевелила онемевшими губами, повторяя что-то, словно в бреду. Мотор автомобиля взревел. Спустя полминуты троицы и след простыл.

Дверь особняка открылась задолго до того, как яркий свет фар рассек толщу ночного мрака. Клодетт, кутаясь в безразмерный свитер, длиной напоминающий халат, всматривалась в сторону поворота, ведущего на ее улицу. Через пару минут бронированный Мерседес нарушил покой мирно спящей коммуны. Скрип тормозов. Хлопки дверей. Будто слаженная бригада фельдшеров, Кристина и Люк переместили Каина в дом. Предусмотрительно оглядевшись, Клодетт погасила свет на крыльце и нажала кнопку, которой еще ни разу не касалась, опустив железные щиты на окнах, а также заблокировав парадную дверь и черный ход.

— Это действительно он? — завороженно произнесла хозяйка дома, наблюдая распластанного по полу юношу.

— Клодетт, молю! У нас мало времени! Он ранен и, похоже, умирает!

— Странно. Оружие людей не способно ранить ангела, если только…

— Это был орден. — уверенно выдал шофер, ослабив узел галстука. — С недавних пор на них работают могущественные чернокнижники.

— Боже мой, Люк, ты в этом уверен? — женщина опустилась на колени и коснулась бледного лица юноши.

— Абсолютно. К их ядам невозможно создать антидот. Вся надежда на ее силу. — скороговоркой произнес парень, обратив внимание на Кристину.

Маркелова моментально съежилась. От человека, которому, до недавних пор, не принадлежала его собственная жизнь, ждали слишком много. Клодетт прикрыла глаза и затихла. Очевидно, она искала решения, но все в конечном итоге, каждый вариант и каждая надежда сводились к гостье из далекой России. Нехотя взглянув на нее тяжелым безысходным взглядом, седовласая колдунья молвила:

— К сожалению, мальчишка прав. Когда умирает ангел, человек бессилен. Но в твоих жилах течет необычная кровь. Заново вдохнуть жизнь в это тело — задумка опасная, откровенно безумная… Но, если кому-то и дано с ней справиться, то только тебе!

— Хорошо. — робко отозвалась Кристина, в очередной раз осмотрев свои ладони, как инопланетное, плохо изученное оружие.

Клодетт и Люк сделали шаг назад. В их взорах читался животный страх. Очевидно, они не выдали и половины тех опасностей, о которых знали. Маркелова и сама прекрасно понимала риски, но сдаваться не собиралась. Она поможет Каину, чтобы он помог ей…

Приложив руки к обмякшему телу, Кристина сделала глубокий вдох и, отпустив чаяния, резко выдохнула. Стены дома повело, как от подземного толчка. Тяжелая люстра, увешанная хрустальными шариками, принялась раскачиваться. Свет погас. Ладони Маркеловой произвели ослепительное зарево, разряд живительного тока, что вынудил сердце Каина забиться, а глаза распахнуться в исступлении. Набрав полные легкие воздуха, юноша согнулся пополам и закричал. Параллельно тому раздался грохот. Мадам Лоран и ее помощник лишились сознания, грубо повалившись на пол.

Жизнь вернулась в тело Смерти. Осознав это, Кристина отвела кисти и легла на пол. Голова шла кругом и все плыло перед глазами. Словно от излишка алкоголя, подкатывала изнуряющая тошнота. Девушке потребовалось не меньше получаса, чтобы оторваться от холодного мрамора и трясущимися пальцами проверить пульс у Клодетт и Люка.

Мальчишка очнулся быстро, с первой же пощечиной, он помог переместить хозяйку дома в спальню. Клодетт упорно не приходила в себя. Ее болезненно-тонкие веки подрагивали не открываясь. Бледная и еще более морщинистая, чем с утра, она лежала неподвижно, делая редкие неглубокие вдохи. В то же время, ее сердце билось уверенно, как у молодой женщины, забывшейся беспробудным сном после тяжёлого рабочего дня.

— Она будет в порядке, не переживай. — успокаивающе произнес Люк, коснувшись плеча Кристины.

— Откуда тебе знать?

— Клодетт — легенда. Сильнейший медиум и просто великая женщина. Так просто от нее не избавиться.

— Ты кажешься слишком осведомленным для простого водителя… — с подозрением молвила девушка.

— А как насчет племянника и ученика? — ухмыльнулся парень, вскинув бровь.

Только сейчас Маркелова заметила, как удивительно похожи эти двое. Стыдливо зардевшись, она прошептала:

— Извини… Я немного не в себе. Ты правда думаешь с ней все будет в порядке? Не понимаю, что произошло в тот момент, когда я попыталась воскресить Смерть. Я ждала огня, но ощутила прилив холодной энергии. Вспышка! А дальше — память отшибло…

— Ничто не берется из неоткуда. Чтобы вдохнуть жизнь в умирающую плоть нужно где-то взять этой жизни взаймы! С миру по нитке… — подмигнул Люк. — Думаю вся округа поживет в легком недомогании пару дней. Но это нестрашно! Зато ты, наверняка, избавила поселок от грызунов, кротов и прочих вредителей.

— Никто ведь не умрет?! — спешно уточнила Кристина.

— Нет, этого не бойся. Нельзя воскресить одного ценой жизни другого. Даже темная магия не работает по такому принципу… Кстати, о тьме! Где сейчас наш гость?

— Вышел в сад подышать. Ему тоже нужно время, чтобы восстановиться полностью.

— Он ведь не сбежит? — Люк напряженно сощурился.

— Ему некуда бежать. Смерть везде чужой и нигде ему не рады. Этот дом — большая для него удача. Здесь он чувствует себя под защитой.

— Надеюсь, ты права.

— Пойду, проведаю его. Позови меня, когда Клодетт очнется.

— Непременно! — кивнул Люк, опускаясь в кресло.

Маркелова спешно сбежала по лестнице. Широкий коридор, напоминавший художественную галлерею, привел к железной двери. Девушка и на секунду не сомневалась, что толкнув ее увидит Смерть. Так оно и вышло. Каин сидел на влажной изумрудной лужайке, глядя на звезды. Его голова размеренно двигалась, словно юноша искал определенное созвездие. Подсев к нему, Кристина также устремила взгляд ввысь.

— Они так прекрасны… — зашептал ангел. — Тысячи лет я парил в небесах, задевая их крыльями, но не видел столь удивительного блеска.

— Думаю, у жизни в человеческом обличие тоже есть свои плюсы. — Маркелова пожала плечами, сдерживая улыбку.

В саду воцарился покой. Двое сидели на земле, созерцая огромное, непостижимо глубокое ночное небо и молчали. Ангел и девочка. Смерть, бегущая от прошлого и Жизнь, что не могла предсказать собственного будущего.

Глава 25. Увлекательное Путешествие

Мысли Аваддона путались. Приятная слабость пленила тело, растянув тонкие губы цвета ежевики в ухмылке. Пару минут назад демон испил свежей крови. Теперь у его ног лежало остывающее тело молодой скрипачки. Падший приметил ее в переходе. Девушка виртуозно высекала искры мелодий из дряхлеющего инструмента. Вероятно, скрипка досталась ей по наследству. Быть может, она купила ее на блошином рынке или нашла аккуратно приставленной к мусорному баку…

Как бы там ни было, улыбчивая брюнетка, что при жизни носила имя Беатрис Макон, дарила радость сотням прохожих, наигрывая мотивы сериальных заставок и популярных хитов. Ангел Бездны стал одним из ее невольных слушателей. Молча он наблюдал за подвижной мимикой и плясками смычка. Смотрел в прищуренные от радости глаза и все отчетливее понимал, что такому таланту не место на улице.

Обернувшись миловидным юношей, Аваддон положил в открытый футляр для скрипки фиолетовую купюру и подмигнул. Беатрис, сраженная щедростью незнакомца, напрочь забыла ноты и, чтобы оправдать собственный конфуз, взялась благодарить Падшего за великодушие.

Получасом позже двое пили кофе на летней веранде дорогущего ресторана. Макон все еще терзалась неловкостью, а потому говорила без умолку и несколько раз смеялась громче обычного. Ангел Бездны держался нарочито спокойно. Слушая рассказы новой знакомой, он кивал головой и лишь изредка произносил что-то незатейливое. Созерцая жизнь, бурлящую в теле француженки, он думал лишь об одном. О том, какая она на вкус…

Аваддон не был вампиром, но всецело разделял их греховную страсть. Только испив крови из еще содрогающейся жертвы, он мог испытать удовольствие, способное помутить рассудок. Рубиновая жижа пьянила его хлеще вина. Посему, Ангел Бездны пил ее под натиском печалей, но также глотал ее задыхаясь от радости… Воображая солоноватый привкус Беатрис, в котором смешались нотки табака, йода и ржавчины, демон облизывал губы, заставляя будущую жертву смущенно краснеть и отводить взгляд.

Девушка пала бездыханной едва оставшись наедине с Проклятым. Перед тем как испустить дух, она пронзительно кричала — Аваддон показался ей в истинном обличие. Убийце нравились яркие нотки, что появлялись в крови от сильного испуга. Так она становилась в разы пикантнее… Осушив новый сосуд, Падший бросил жертву на пол и усмехнулся. Ему представилось забавным, что старая почерневшая скрипка пережила совсем еще юную владелицу. Вот так несчастье! Вот так ирония.

— Хозяин, к вам посетитель. — голос Редвуда, странным образом раздвоившись, потревожил Аваддона.

Темный владыка невольно дернулся и засипел:

— Пошел прочь… Никаких приемов сегодня.

— О, мастер! Боюсь, эта встреча не терпит отлагательств. — тихо, но вполне настойчиво продолжил Рональд.

— Ты играешь с огнем, глупец! А в прочем — плевать… Кого там черти принесли?

Редвуд сделал шаг в сторону, освободив проход. Тонкий силуэт проник в комнату и замер. Глаза одурманенного демона попытались словить фокус. Тщетно. Размытый образ не желал обретать конкретные черты. Утомившись неизвестностью, Аваддон приказал:

— Подойди ближе и назови свое имя!

Гость покорился и пришел в движение. Его хромая поступь зародила волнение в черном сердце. Это было что-то неоспоримо знакомое.

— Здравствуй, Ангел Бездны. Это я, твой брат… — хриплый голос визитера вывел разум Падшего из оцепенения. Немедленно поднявшись, хозяин замка прошептал, задыхаясь:

— Хронос?!

— Я пришел поклониться и признать нового Бога. В твоей власти растерзать меня на месте, но я искренне верю в щедрость твоей великой души.

— Как странно, что ты сам сюда притопал… — скривился в подозрении Аваддон. — Ближайший соратник Господа, самый верный его ангел. Готов был поклясться, ты — последний, кто переступит порог моей обители добровольно… Так в чем же дело?

— Я уважал Всевышнего. Я оплакал его уход. С тех пор много воды утекло. Этому миру пора вновь обзавестись хозяином. — твердо произнес Ангел Времени. — Тебе не обойтись без моего дара. — морщинистая кисть нырнула в карман и вытянула из него заветный артефакт.

Аваддон громко сглотнул, словно людоед, узревший пухлощёкого младенца. Его рот порвался в шальной улыбке, а глаза засверкали бесовским огнем. Не желая ходить вокруг да около, демон спросил:

— Что ты хочешь за них? Я могу дать многое: силы и богатства, о которых ты даже не мечтал!

— Я старый отшельник и пьяница. Все, чего хочу — уметь спокойно… когда придет мой час. Дай же слово, что пощадишь меня и хронометр станет твоим. О большем просить не смею.

— Не уж то все так просто? — повел бровью Аваддон. — Коль так — я клянусь, что тебя никто и пальцем не тронет… А теперь — могу я получить причитающееся?

Старик лишь на миг замялся, но, практически сразу протянул часы кровавому собрату. Тот сжал вещицу в кулаке и, не ощутив сопротивления, выдохнул. Артефакт Времени принадлежит ему. Отныне и во веки веков.

— Надеюсь, ты не изменишь своего решения в будущем… каким бы оно ни было.

— Расслабься, несчастный. Я — отец всей лжи, но моим обещаниям можно верить. В награду за преданность я готов сделать тебя одним из хранителей нового мира. Лишь пожелай этого вслух, так и случится. Мы будем править Землей так, что о старом Боге никто и не вспомнит.

— Как я сказал ранее, поздновато мне искать свое место. Я просто хочу без страха дожить свои дни. — трясущимися руками Хронос поместил в рот сигарету и захлопал по карманам в поисках зажигалки.

Щелкнув пальцами, Аваддон произвел небольшой огонек. Аккуратно поднеся его к лицу брата, он поджег сигарету и вскоре воздух пропитался дешевой горечью. Падший ликовал, вдыхая папиросный смрад. В нем он различал неподдельный страх, а еще — покорство и благоговение. Теперь демон контролирует время, а значит — как никогда близок к абсолютной власти.

— Будь осторожен с ними… — поперхнувшись, выдал Хронос. — Время и все те события, что в нем отпечатываются — тяжкий груз. Теперь он на твоих плечах. Каждый перевод стрелок отнимает силы. Много сил. Начинай с малого и, возможно, научишься путешествовать на десятки и даже сотни лет назад… в прошлое. Хотя, лучше не мешать течению времени вовсе. В последний раз эти часики едва не сгубили меня… А я всего лишь хотел выгадать пару дней.

— Ты жалок и слаб. Ты не достоин этой вещи. К счастью, больше она не твоя забота. — расхохотался Проклятый. — Скажи, как далеко ты отправлялся в лучшие годы?

— Я пересекал несколько веков по воле Господа. Но никогда не замахивался на тысячелетия. Такое неподвластно даже верховным созданиям…

— Чушь! — осклабился Аваддон. — Ты увидишь, в умелых руках нет ничего невозможного!

— Что же, хорошо. Коль так, — вяло заговорил Хронос, — тебе не составит труда перенестись в 1840 год и помешать рождению Огюста Родена. Его дьявольский талант сотворил страшное…

— Ты о пресловутых вратах? — напрягся Ангел Бездны.

— Именно. Будь я проклят, если однажды они нас не погубят. Пока существует портал в Преисподнюю — мы все в опасности. Как только научишься управлять хронометром, окажи себе услугу, избавь эту планету от одного из величайших ее сыновей.

Демон раздул ноздри и прошипел:

— Ты прав, старик. Теперь, когда есть такая возможность — грех ею не воспользоваться…

— Только убедись в том, что не будет ошибки. Умертви женщину, что стала его матерью или не дай ей повстречать супруга…

— О, нет! Мой план — куда изощреннее. Я дождусь, когда несчастная окажется на сносях, а после — вырву поганца из чрева и сожру его живьем… как на полотне Франциско Гойи! Ох и славное будет зрелище!

Хронос сморщился в болезненном отвращении и медленно зашагал к выходу.

— Будь осторожен. Чтобы управлять временем, нужна великая сила… Надеюсь, ты обладаешь ею в полной мере. — бросил он перед тем как раствориться во тьме коридора.

— Разберусь. — отрезал демон, постукивая желтоватым ногтем по циферблату.

Настенные часы произвели двенадцать гулких ударов, возвестив о наступлении полночи. Проводив незваного гостя, Редвуд вернулся в залу. Внимание его хозяина было приковано к заветной вещице. Она, точно маятник гипнотизера, всецело завладела взором Падшего. Казалось, остальное теперь утратило значение. Остались только эти часы, при помощи которых Аваддон мог изменить ход истории. Страшно было представить, на что способен его изощренный ум при поддержке столь грозного, безгранично могущественного орудия. Нечто пугающее уже поблескивало в глазах нового владельца хронометра. Рональд наблюдал за этим с опаской, не решаясь заговорить.

— Хронос и не догадывается, какое великое дело сотворил из трусости. — необъяснимо спокойно молвил Ангел Бездны. — Теперь никто меня не остановит. Ничто не встанет на пути.

— Владыка, единственное, о чем прошу — будьте осторожны. Мы не знаем, какую силу и какие опасности таит в себе этот предмет. Повремените с расправой над Роденом, стоит все предметно изучить.

— Избавь от нравоучений. Я — не один из твоих студентов… Меня ждет увлекательное путешествие. Самое время исправить древнейшую оплошность. Сегодня я восстановлю справедливость. Я, наконец-то, убью Бога.

— Мастер, заклинаю… — побледневший Редвуд пал на колени.

Взгляд исполненный презрения — все, чего удостоился не на шутку перепуганный слуга. Демон встал, расправил плечи и в подрагивающем свете пожара, беснующегося в камине, коснулся заводной головки. Уверенным движением пальцы закрутили колесико и стрелки повернули вспять. Темный пророк беспомощно наблюдал безумную выходку, чувствуя как животный ужас заполняет каждую клеточку его тела. «Я хочу вернуться туда… в тот момент, когда решилась моя судьба!» — прошептал ангел, захлопнув посеребренную крышку часов.

Легкий бриз, что в секунды развился в штормовой ветер, подхватил Аваддона. Раздувая седые пряди волос, поток устремил его в заданную точку. Демон наблюдал, как солнце восходит на западе и садится на востоке. Он видел как мельчают города и разрастаются деревни. Замечал как пропадают знаковые памятники архетиктуры. Вот исчезла Эйфелева башня… Сгинула Статуя Свободы… В серебристом тумане растворился Биг-Бен. Все, что знало и все, чем гордилось человечество постепенно разлагалось. Аваддон хохотал, крепко сжимая кулаки. С каждым мигом он становился ближе к отметке, ранее считавшейся точкой невозврата.

Вихрь тем временем усиливался. Словно экспресс, планомерно набирающий скорость, он становился все стремительнее и безудержнее. В какой-то момент искристая радость Падшего сменилась легким беспокойством. Он понял, что с трудом контролирует собственные движения и определенно не имеет власти над происходящим. Небесное светило отныне вращалось с такой скоростью, что золотая радуга огибала планету беспрестанно. Потоки становились столь мощными, что каждый вдох давался Аваддону с трудом. Он попытался сгруппироваться, но его конечности вновь разбросало в стороны. Впервые в жизни демон ощущал полнейшее бессилие. Он старался что-то выкрикнуть, но безвольно запрокинутая голова не сумела разжать челюсти.

Новый виток ускорения причинил физическую боль. Столь яркую и однозначную, что переживания на тему немощности отошли на второй план. В бурю, что несла бывшего ангела через века, вкрапился песок, мелкие кусочки льда и гальки. Падший обреченно взвыл, ощутив тысячи болезненных ударов, что пришлись на каждый квадратный сантиметр его тела. Одежды изорвались и улетели прочь. Волосы целыми пучками отделялись от скальпа и скрывались в бездне времен. Проклятая карусель тем временем и не думала замедляться. Кто-то невидимый, вопреки мольбам Аваддона, крутанул ее в последний раз…

Глазные яблоки демона взорвались, опустошив глазницы. Кожа лица толстыми лоскутами отслаивалась, обнажая череп. Правую руку оторвало с плечевым суставом. Левая продержалась чуть дольше, но ее постигла та же участь. Тело Падшего разлеталось на части, как собранный конструктор, который с размаху бросили об пол… Издав жалкое кряхтение, Аваддон сдался и в тот же миг лишился головы. Она, словно белесая комета, устремилась в глубины вечности. В считанные мгновения от мирового зла, грозившегося раздавить планету, как перезревшую ягоду, не осталось и следа. Атомы, являвшие его суть, сгорели подобно спичечным головкам. Ярко, но безвозвратно…

Хронос, неспешно хромавший по проторенной дорожке, уводящей от замка, не удивился, когда некий предмет, точно крупная градина, упал к его ногам. Оглянувшись и чуть призадумавшись, старик подобрал часы и сунул их в нагрудный карман. Ни один мускул на его лице не дрогнул в ту секунду. Закурив новую папиросу, он равнодушно произнес: «Время всегда расставляет все на свои места» и продолжил ход.

Глава 26. В Поисках Смерти

Кристина проснулась от собственных всхлипываний. Пропитавшаяся слезами подушка казалась холодной, до жути неприятной. Перевернувшись на ее сухую сторону, девушка вытерла слипшиеся ресницы и попыталась взять себя в руки. За окном светило яркое безмятежное солнце, но Маркелова по-прежнему находилась во власти кошмара. Ее сердце билось, как у спринтера, а тяжелый ком рыданий не отпускал горло. «Куда ночь — туда и сон… куда ночь — туда и сон… куда ночь — туда и сон…» — лихорадочно повторяли губы в попытках прогнать видение. В какой-то момент незатейливая мантра сработала. Ощущение неподъемного горя отступило. Гостья особняка задышала ровно. Дрожь в районе солнечного сплетения прекратилась.

Окончательно покинув чертог Морфея, Кристина приказала себе встать и отворить форточку. Свежий ветер, ворвавшись в комнату, смел остатки беспокойства. Он принес живительную прохладу и успокоение… Маркелова знала наверняка, что вызвало столь глубокую и отчаянную грусть. Ей снилась семья. Петя. Филя. Ксюша. Три больших и нежных чувства. Три жизни, без которых невозможно было представить свою собственную. Три кусочка пазла, что собираясь воедино воплощали душу Кристины. В ускользающем сновидении они мучительно умирали. Их бледные лица с потухшими глазами живо предстали в воображении. Сердце вновь ускорилось в болезненной пульсации.

Бросив семью на произвол судьбы, Кристина так и не решилась включить телефон. Ни разу за все эти дни. Она понимала, что, с того самого утра Петя звонил и писал ей беспрестанно. Каждый раз слыша в ответ равнодушное «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», он оставлял голосовые сообщения и, не давая возможности их прослушать, набирал номер снова. Опять и опять, до тех пор, пока не разрядится мобильник или к черту не сдадут нервы.

Это можно называть как угодно: больная любовь, патологическая привязанность, да хоть зависимость, сродни наркотической! Суть остается прежней. Маркелов любит супругу до беспамятства. Он пророс в нее корнями, растворился в ней без остатка, бросил жизнь к ее ногам. Теперь он там, в Москве. Совсем один. Вернее, наедине с пугающими догадками, что лишают сна и покоя… Вероятно, он всегда любил больше. Несомненно, его боль стократно превосходит то, чем в эту ночь терзалась Кристина… Но кому от этого легче? «Мы в ответе за тех, кого приручили» — с самого детства слышала Маркелова, только теперь ей открылся истинный смысл фразы.

Думать о детях было просто невыносимо. Каждая ошибка взрослых превращается в шрам на их чистых бесхитростных умах. И да, им всегда тяжелее. В арсенале у взрослых немало инструментов для борьбы с печалью. Тот же Петр мог в любую секунду напиться до полусмерти. Никто не помешает ему отправиться в клуб и провести там ночь в жарких объятиях легкодоступных девиц. Что уж там, Маркелов имеет все основания наведаться в одно из подпольных казино и спустить там семейные накопления! Теперь у него карт-бланш на любые действия, способные отвлечь от изнурительных переживаний бьющих под дых. Петя в праве… в какой-то степени он даже обязан выместить обиду, отыграться за проявленный Кристиной эгоизм! А ребятне только и остается, что тоскливо переспрашивать, когда вернется мама и с надеждой смотреть в окно.

Стоит ли счастливое будущее этого мира детских слез? Вопрос риторический, ведь материнское сердце скорее остановится, чем позволит дать логичный ответ. Впрочем, эмоции — напарники сомнительные в делах повышенной важности. Проще и надежнее доверять холодной голове, в которой с самого начала крутилась одна и та же мысль: «У тебя нет другого выбора…». «Но почему?! Почему я…» — возмущалась Маркелова, преодолевая новую трудность. Ответ ей был известен, но все еще не мил. «Такова твоя судьба!» — слышался материнский голос, разгонявший взъерошенные тучи сомнений. Что же… Для той, кого вовсе не должно быть в живых, Кристина оказалась на редкость удачлива — тридцать лет к ряду ее окружали любовь и забота. Время платить по счетам.

Отчетливый стук в дверь спугнул клубившуюся меланхолию. Кристина обернулась. На пороге стоял Люк. Лохматый и запыхавшийся, взглядом он молил о помощи.

— Что случилось?! — воскликнула девушка, живо представив худший из сценариев, по которому могла развиться история Клодетт.

— Он пропал… нет его нигде! — произнес юноша, схватившись за голову. — И дверь внизу… она была открыта!

Маркеловой потребовалось некоторое время, чтобы истолковать встревоженный лепет. Но, едва сложилась четкая картинка, она с неведомой прытью кинулась в комнату для прислуги — туда, где видела Смерть в последний раз. Пусто. Никаких личный вещей. Даже кровать, в которой Каин восстанавливал силы, теперь аккуратно застелена.

— Как же так… — прошептала девушка, сползая по стене.

— Мы должны его вернуть пока не поздно. — засуетился Люк. — Клодетт уже приходила в себя! Ее дар, наверняка, поможет вычислить координаты Смерти… Она бывает удивительно точна в предсказаниях подобного толка!

— В этом нет нужны. Я знаю, где он…

— Тогда идем скорее!

— Что, если время упущено? — Кристина в ужасе прикрыла ладонью рот.

— Лучше опоздать, чем даже не попытаться успеть! — хладнокровно выдал парень. — Я буду ждать тебя внизу.

— Хорошо… только куртку накину. — на автомате произнесла Маркелова и заставила себя вернуться в гостевую комнату.

Полчаса спустя Мерседес Клодетт проехал мимо Дома Инвалидов, и остановился у станции метро «Варен». Кристина так спешила покинуть авто, что даже не закрыла дверь. Подобно атланту, она держала на своих плечах невообразимый вес — груз ответственности за одну планету и несколько миллиардов человек. В любую секунду Париж могло охватить всепоглощающее пламя. Позволить этому случиться — значит пустить насмарку все труды и, что самое страшное, обесценить жертву мамы, однажды поверившей в исключительное предназначение Кристины.

Стремительно развивая скорость, девушка бежала по известному адресу. Если верить расписанию из интернета, музей Родена открылся без малого час назад. И сам факт того, что стены легендарного города все еще не рушатся под натиском Преисподней, дарил надежду. Быть может, не все еще потеряно… Кристина обязана прийти вовремя! Она помешает великому грешнику совершить фатальную ошибку.

— Один билет, пожалуйста! — рьяно бросила Маркелова, сунув купюру и пару монет в лоток для мелочи.

— Доброе утро, мадам. Секундочку… — неторопливо перекладывая бумаги, отозвалась старушка-кассир. — Отрадно видеть, с какой страстью молодежь приходит посмотреть на работы великого мастера. Вы здесь впервые?

— Молю, поторопитесь!

— Не переживайте так. Мы только открылись, вы все успеете посмотреть… — улыбнулась женщина, распечатав билет. — Хорошо вам провести время!

Позабыв о манерах, Кристина бросилась к проходу. Охранник настороженно проводил взглядом суетливую туристку, передумав досматривать ее сумочку. Спешно миновав внутреннюю экспозицию, Маркелова толкнула двери и оказалась в саду. Это то самое место, где на могучем постаменте возвышался «Мыслитель», пугающе сливались воедино «Три Тени» и таились они, проклятые «Врата Ада»… Поддавшись панике, девушка завертела головой. Казалось, что по злой иронии судьбы, ей не хватит буквально пары секунд. Да, Каин отворит портал в Тартар у нее на глазах.

Внезапно взгляд девушки зацепил знакомую фигуру. Смерть стоял в пучке ослепительного света, а перед ним возвышались гигантские черные створки, украшенные множеством мелких деталей. Рука ангела готовилась совершить роковое движение — подрагивающие пальцы выдавали это намерение. На подкашивающихся ногах Кристина приблизилась к Каину со спины. А после — ее словно парализовало. Она решительно не понимала, что делать дальше.

— Так и знал, что ты явишься… — оставаясь неподвижным, произнес Адамов сын.

— Т-ты на самом деле не хочешь этого! — заикаясь выпалила девушка. — Иначе — выпустил бы тьму раньше, до моего прихода… Ведь так?!

— В подобных суждениях есть рациональное зерно. Другими словами, ты права… Но лишь отчасти. Я просто не хотел, чтобы ты винила себя в нерасторопности. Так или иначе, эти врата откроются сегодня, но ты должна понимать, что от тебя никогда ничего не зависело. — костлявая рука медленно поплыла вверх.

— Постой! — злобно рявкнула Кристина. — Удели мне еще минуту!

— Она ничего не изменит. — опустив ладонь, Каин обернулся через правое плечо. — Что на этот раз? Опять заморочишь мне голову, чтобы выиграть денек-другой? Эти игры не могут длиться вечно.

— Нет. Я сделаю предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Смерть усмехнулся и с ледяной надменностью заглянул собеседнице в глаза.

— Что? Что же это? — ёрничал Каин. — Мне не терпится узнать, в чем оно заключается.

— Ты обретешь свободу, но все останется как прежде. — Кристина сделала несколько шагов вперед и протянула руку. — Отдай мне медальон. Он мой по праву.

— Безумная! — ощетинился Смерть. — Ты не ведаешь, о чем просишь… Глупая девчонка!

— Секунду назад ты готовился обратить в пепел все, что я знаю. Разве тебе не плевать на мое будущее?!

— Человеку неподвластны задачи ангела.

— Мы оба знаем, что меня это не касается. Я справлюсь, поскольку рождена для этого. Единственное, что может помешать — твоя гордыня и обида на Всевышнего.

— Тот самый Всевышний смирил мою гордыню тысячами лет рабства. А обижаться на того, кого больше нет — глупо…

— Тогда подари мне артефакт. А еще — подари себе шанс прожить ту жизнь, которой у тебя никогда не было! Париж — лучший город в мире! Ешь, пей, развлекайся с девицами, одевайся в дорогие одежды, ходи в музеи и на выставки. Я знаю, что тебе все это не чуждо! Ты ведь тоже был человеком. Однажды.

— Что, если ты пожалеешь?

— Это обязательно случится… Но то будет не твоя забота. Я всецело принимаю ответственность за свое решение. Я хочу этого! Я заявляю свои права! — все больше распалялась Маркелова.

— Ради чего эта жертва? Хочешь спасти любимых? Коль так — я готов дать вам небольшую отсрочку. Месяц, к примеру. Этого времени хватит, чтобы насладиться друг другом и проститься по-человечески…

— Не стоит. Требование остается неизменным. — твердо заявила Кристина. — Пусть это звучит безрассудно, но таково мое желание. Земля заслуживает шанса. Ты убедишься в этом, обещаю! Прояви то великодушие, которого не удостоился сам! Заклинаю…

— Будь по твоему. Но вынужден предупредить. — Каин слегка нахмурился. — Ты больше не сможешь видеть мужа и детей. Только в тот день, когда пробьет их час, ваши пути пересекутся. Готова увидеть их старыми и немощными? Увядание — страшная вещь. Сколько бы ни прошло лет, это зрелище порвет твое сердце в клочья. Я знаю, о чем говорю.

Кристина, проглотила подступившие слезы и, нацепив неуместную улыбку, произнесла:

— Если иначе — никак, так тому и быть.

— Забавно… Думаю, мне предстоит узнать многое о том, как быть человеком. — покачал головой Смерть, снимая украшение. — Вот, держи. Оно твое.

Уверенным движением Маркелова надела кулон, лишив себя времени на раздумья. Она знала, что секундное промедление изменит ее решение, а потому, не оставила возможности струсить. В тот момент, когда металлический диск коснулся груди девушки, что-то поменялось. Воздух наполнился едва различимым ароматом. Погибель зацвела черной розой, а с ней возродилась и жизнь. Уже ничего не будет как прежде, но Земля останется местом, пригодным для проживания. Удивительно, что все решилось волевым усилием простой девчонки. Той самой мечтательницы, что грезила о великом будущем, но жила в заурядном настоящем.

— Как я пойму, что должна делать? — осматривая побелевшие ладони, вопросила Кристина.

— Все случится само собой. «Мертвое Око» укажет путь. — с нескрываемым сочувствием произнес Каин. Его щеки розовели на глазах. — Спасибо за то, что дала мне выбор и прости за то, что не смог отказать!

— Увидимся однажды. Когда придет твой час. — коснувшись медальона, новоявленная Смерть растворилась в воздухе, точно мираж.

Юноша попытался бросить что-то вдогонку, но опоздал. Что бы он теперь ни сказал, это не имеет значения. Каин избавился от проклятия. Он, наконец-то, свободен! Взглянув на «Врата Ада» новыми глазами, в которых больше не читалась вселенская досада, потомок первого человека вздохнул и направился к выходу. Впереди его ждала самая обыкновенная, невыдающаяся жизнь… Сбылось все, о чем он когда-либо мечтал.

* * *

Вооружившись медным шандалом, Патриша толкнула дверь спальни. Крики Редвуда стали громче. Чудилось, будто кто-то пытает его: загоняет иглы под ногти или вынуждает примерить испанский сапог. И если экзекуции проводит сам Аваддон, подсвечник не поможет. Вряд ли Мюррей вообще сумеет ударить кого-либо, даже в момент смертельной опасности. По крайней мере, ей всегда так казалось… До недавнего времени. Теперь же, когда в утробе несчастной зарождалась новая жизнь, ею руководили малопонятные инстинкты. Они определяли сознание и толкали на совершение поступков, что раньше сошли бы за дикость.

Та самая ночь, когда Редвуд забрал ее девственность, изнасиловал с подачи демона, богохульно прикинувшегося святым отцом — Патриша ее не забудет. Казалось, что это и есть ад, ее персональный ад, в котором душа обречена покориться бесовским отродьям, рвущим ее на части. Одна лишь мысль о том, что драгоценную невинность похитил приспешник дьявола заставляла девушку кричать до тех пор, пока вопли не оборачивались сиплым свистом. Мюррей не знала, почему именно ей выпало подобное испытание, но верила, что Добрый Пастырь укажет ей путь, поможет смыть грязь и залечит раны.

Она не сомневалась в этом, когда Рональд насильно сделал ее женщиной. Продолжала верить в лучшее, когда поняла, что беременна, а плод, точно в фильме ужасов, развивается аномально быстро. Мюррей безостановочно шептала молитвы, уже понимая, что спасение не придет. Словно выполняя моральный долг, она отчаянно искала свет, блуждая в лабиринте непроглядного мрака. Вот как сильна была ее вера! Вот как не хотелось Патрише предавать Господа.

Но в целом мире не сыскать человека, готового вечно стучать в закрытые двери. Стоило Патрише осознать, что ее мольбы о помощи и спасении останутся без ответа, пришло странное успокоение. Жуткое смирение, в котором черное и белое слилось в одну большую безразличную серость. Мюррей, узрела истину: все иллюзорно, кроме нее самой и того ребенка, что появится на свет. Вероятно, она прожила каждый из этапов принятия горя и, в определенном смысле, освободилась…

В тот вечер в голове у Пат щелкнул какой-то тумблер. Она по-прежнему считала себя ведомой и слабой, но некая сила, разраставшаяся внутри, внезапно проявилась. Это было словно вспышка молнии. Момент, когда пленница замка разбила незримые оковы и позволила себе выйти из роскошной темницы… Она брела сквозь мрачные коридоры замка, все еще содрогаясь от криков Редвуда, но каждый раз впадая в ступор, ощущала, как дитя толкает ее вперед. Плод, что креп не по дням, а по часам, заставлял двигаться. И никакой страх не мог противостоять этой уверенности.

Оказавшись перед дверью, ведущей в бальный зал (именно оттуда доносились нечеловеческие крики и стоны Редвуда), Мюррей оторопела. Она внезапно поняла, что нарушила правила, установленные супругом — без разрешения покинула комнату, намереваясь сунуть нос не в свои дела. Патриша сделала шаг назад, но вновь испытала настойчивый импульс. Ребенок желал покинуть замок. Каким-то магическим образом он внушил матери похожую нужду, проще говоря, взял под контроль ее разум. Пленница ногой открыла дверь и ее взору предстала отвратительная картина.

— Помоги… помоги мне… — кряхтел обнаженный Редвуд, тело которого вновь покрылось омерзительными струпьями.

Девушка прошла вперед и тайком ущипнула себя за ногу, желая убедиться в реальности происходящего. Рональд лежал на полу. Такой же жалкий и беспомощный, каким был при первой встрече. Патриша вновь возвышалась над ним. Только в этот раз и не думала скрывать презрение. Брезгливо осмотрев изуродованную плоть, Мюррей зашагала к выходу. Больше никто не встанет у нее на пути. Особенно Редвуд. Он получил заслуженную кару. Все вернулось на круги своя.

— Куда же ты?! — отчаянно взвизгнул Рональд. — Я приказываю тебе остаться!

Повинуясь старым привычкам, Пат замерла на секунду, но тут же рассмеялась нарочито громко.

— Тогда встань и заставь меня.

— Дрянь… — прошипел Редвуд сжав пропитанный сукровицей кулак. — Я хотел положить весь мир к твоим ногам, а ты…

— Извинись перед ней немедленно. — чей-то чужой голос донесся из уст девушки. — Иначе — горько пожалеешь.

— О чем ты? Нас тут двое… все остальные бежали с кончиной Хозяина.

— У тебя последний шанс взять свои слова обратно, папочка. — Мюррей ощутила, как вознеслась ее рука, не получив на то команды.

— Да пошла ты, деревенщина!

Редвуд неумело плюнул. Слюна, в которой виднелись сгустки крови, повисла у него на подбородке. Будто не заметив этого, мужчина расхохотался.

— Что же, ты сделал свой выбор. Отправляйся туда, где тебе самое место. — прошептали губы Пат, а пальцы произвели щелчок.

Огромная люстра, парившая высоко над Редвудом, звякнула обломившимся звеном в цепи, а после — сорвалась вниз. В следующий миг две тонны хрусталя и металла размозжили плоть, сотрясавшуюся в агонии. Из-под мерцающих в огненных всполохах камушков полилась кровь… Небольшая черная лужа — все, что осталось от маньяка, державшего в страхе несколько штатов.

Вернув контроль над телом, Патриша в ужасе вскрикнула. Она не понимала природы той силы, что положила конец страданиям Редвуда, но заранее опасалась ее. Бережно обняв подрастающий живот ладонями, девушка выскочила в парадную дверь… Где-то вдалеке блистали огни Парижа. Города, в котором ангелы жили на равных с людьми. Города, по праву считавшегося эпицентром Вселенной. Города, в котором родится и вырастет ОНО — существо, воле которого покорится весь мир…

Content

Антон Мамон
В поисках смерти

Глава 1. У Стены Плача

Глава 2. Неудавшаяся Казнь

Глава 3. Ангел Смерти

Глава 4. Ночной Иерусалим

Глава 5. Серый Призрак Дает Интервью

Глава 6. Рут из Чикаго

Глава 7. Между Джеком и Джимом

Глава 8. Откровения Иоанна Богослова

Глава 9. Новый Сион

Глава 10. Понедельник, 27 мая

Глава 11. Иуда Отдает Последний Долг

Глава 12. Бездна — это я

Глава 13. Возвращение Блудного Друга

Глава 14. Горел Нотр-Дам

Глава 15. Гнев Божий

Глава 16. Bienvenue en France

Глава 17. Луч Истины

Глава 18. В Ванной

Глава 19. Горящий Человек

Глава 20. Все Дороги Ведут в Париж

Глава 21. Страх Сильнее Любви

Глава 22. Ведьма по Имени Клодетт

Глава 23. Темное Венчание

Глава 24. Пер-Лашез

Глава 25. Увлекательное Путешествие

Глава 26. В Поисках Смерти