Меган Брэнди

Неприятности в старшей школе

Посвящается

Тем, кто достаточно смел, чтобы быть слабыми ради любимых. Скоро вы окажетесь на троне.

© В. Иванова, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Загляните в яркие миры Inspiria!

Мы выбираем для вас вдохновляющие истории и превращаем их в особенные книги.

«Инспирия» дарит эмоции и новый опыт чтения самым требовательным читателям. Каждая книга содержит дополнительные материалы, в полном объеме раскрывающие ее мир. А личные отзывы создателей помогут вам найти свою книгу среди лучших. Эти сюжеты хочется пересказывать, а книги не выпускать из рук.

Для этой книги доступны следующие дополнительные материалы:

– плейлист: https://music.yandex.ru/users/eksmolive/playlists/1103

– обои: https://drive.google.com/drive/folders/1PH7I68NovL6TrC-xegOATiEgi6SbSnNj

Краткое содержание

«Тебе здесь не место».

Никогда еще слова, произнесенные гневным шепотом, не были настолько правдивы.

Они короли Брейшо, весь мир у их ног. Им суждено быть великими. Им необходим контроль.

А я девочка из гетто, которой нечего предложить, и такая же непокорная, как они.

Они говорят, что это неважно, теперь я одна из них и ничто не может этого изменить.

В том числе я сама, даже если попытаюсь.

Они недооценивают, насколько далеко я готова зайти, чтобы защитить их.

Впереди большие проблемы… а они и понятия не имеют.

Дорогой читатель…

«Неприятности в старшей школе» – вторая книга моей серии о Брейшо. Чтобы понимать, о чем речь и наслаждаться историей, вам нужно сначала прочитать первую часть – «Парни из старшей школы», потому что перед вами ее продолжение. Большое вам спасибо за то, что читаете эту книгу!

Глава 1

Мэддок

Я тяну волосы, чтобы утихомирить пульсирующую боль в висках. Мое тело и разум измотаны, а голова будто сейчас взорвется.

Но это ни хрена не помогает, так что я плюхаюсь на барный стул и смотрю на часы.

Уже три часа ночи, а Рэйвен все нет.

Кэптен слоняется по чертовому дому, а Ройс входит и выходит со скрещенными на груди руками.

Я качаю головой. Прошло всего несколько часов, а у нас троих уже поехала крыша. С этой девчонкой мы облажались по всем фронтам.

Она выскочила из дома через пару минут после того, как спустилась, и я уже был готов помчаться за ее задницей, но не стал. Я заставил себя остановиться и дать ей время, которое, как я был уверен, было ей просто необходимо, чтобы усмирить свою дерзость или утихомирить огонь, что она готова была извергнуть.

Прошло пятнадцать минут, а она все не возвращалась. И мне хватило этого, чтобы понять, что она сбежала: натянула на себя чертову Рэйвен и приняла единоличное решение.

А единоличное решение – это идиотское решение.

В этом вся Рэйвен Карвер – она, блин, делает то, что взбредет ей в голову, по щелчку пальцев совершает дичайшие поступки, которых ты вообще никак не ожидаешь, и надеется, что в итоге это как-то сработает, плевать на обстоятельства.

И меня это выбешивает.

Ей пора прекратить уносить свою задницу куда-либо без нас, особенно когда она знает, что там, в ночи, ее не ждет ничего, кроме проблем. И Басу, мать его, Бишопу следовало бы подумать об этом, прежде чем он попросил ее смыться от нас и встретиться с ним на складах прошлой ночью, где на нее в итоге, блин, напали.

Пусть он наш букмекер на всех боях на складах и чертовски хороший при этом, но это же моя, черт побери, девушка! Ему пора уже поумнеть.

Я мог бы поговорить со своими братьями о том, чтобы внести этого понтокрута в черный список. Кого угодно можно заменить в одно мгновение. Кроме Рэйвен. Ему, мать его, следовало об этом подумать.

Как только мы поняли, что она сбежала, мы вышвырнули его вон, собрали наших парней и отправились на поиски.

Проблема в том, что за свою жизнь Рэйвен отлично научилась ускользать от других. Мы знали, что найдем ее только в том случае, если она сама этого захочет. Мы надеялись на то, что ее задницу просто носит по округе, пока она прочищает мозги.

Часы шли, ее нигде не было видно, и мы вернулись домой, чтобы ждать ее здесь, пока наши парни объезжали домашние вечеринки в городе в поисках нее.

– Я все еще думаю, что Бас от нас что-то скрывает, – выплевывает Ройс, отклонив голову, чтобы видеть всю террасу. – Этот мудак просто притворяется, что ищет ее. Он стопудово знает, где она.

Кэптен качает головой.

– Даже если так, сейчас он в этом точно не признается, – он смотрит на меня. – Он понимает, что мы порвем ему задницу за то, что он не рассказал об этом прошлой ночью, когда ей досталось из-за него.

От этих его слов мои челюсти инстинктивно сжимаются, и я скриплю зубами.

Это точно. Именно так я бы и поступил, черт его подери.

Мой телефон вдруг начинает звонить на кухонном столе, и все поворачиваются к нему. Я дергаюсь, хватаю его, снимаю блокировку и с нескрываемым раздражением читаю сообщение от одного из моих парней, Мака. Швыряю телефон обратно.

– Мак поговорил с девчонкой Мэлло, с которой она ходила в «Башню». Она на чертовом Мауи – и не говорила с Рэйвен с тех пор, как мы отвезли ее вещи.

Кэп смотрит на свой телефон и хмурится.

– Лео пишет, он снова обыскал территорию школы и парк. – Он сует телефон в карман. – Рэйвен нигде нет.

Черт. Черт.

Я вскакиваю на ноги, глядя на Кэптена, потом на Ройса.

– Я снова иду искать.

Ройс тут же хватает ключи, а лицо Кэптена вдруг становится напряженным.

– Что? – с подозрением вглядывается в него Ройс.

– У нас завтра игра. Блин, уже сегодня. – Кэп облизывает губы, а потом снова поднимает на нас взгляд. – Нам нужно готовиться к ней.

Ройс хмурит брови.

– Кэп. Нет, – он трясет головой. – Мэддок, скажи ему.

Проклятье. Игра.

Я молчу, а Ройс косится на Кэптена:

– Мы, блин, никуда не поедем, пока она не вернется!

Кэп осторожно начинает:

– Ройс…

– Не ройси мне тут, чувак, – перебивает его тот. – Какого хрена ты ведешь себя так, будто абсолютно спокоен, хотя я знаю, что это не так?!

Кэптен переводит взгляд с него на меня.

– Мы ведь просмотрели записи с камер видеонаблюдения, мы знаем, что ее никто не забрал. Она сбежала. И вы знаете, что, если бы не игра, я бы уже сидел на чертовом водительском кресле, но нам нужно быть там и мы обязаны сыграть хорошо.

– А если она объявится и соберет свое шмотье или еще что-нибудь, пока нас нет?! – кричит Ройс с обезумевшим взглядом. – Я никуда, мать вашу, не поеду!

Дьявол.

Я тру виски. Кэп прав, нам нужно сыграть хорошо, но, блин, мы же говорим о Рэйвен.

Когда мы привезли ее сюда, мы не ожидали, что она так впишется в этот дом. Черт, да мы даже не представляли, что захотим оставить ее здесь или откажемся принимать ее решение уйти.

Нам говорили, надо убедиться в том, что она подчиняется, как все остальные, кого мой отец принимал в наши дома, но она без конца боролась с нами с самого первого чертового дня.

Она была другой, и я всегда знал это.

Она даже смотрела на нас не как все – не заискивающе, а прямо в глаза, задрав подбородок чуть ли не выше наших. Она хамила, когда мы требовали вести себя потише. Когда мы напирали на нее, она напирала в ответ, делая шаг навстречу, и надирала нам задницы, как никто прежде. Она проверяла нас на прочность даже чаще, чем мы ее, и при этом даже не старалась особо, а может, вовсе этого не осознавала.

От одной мысли об этом вены под кожей у меня на шее вздуваются, а внутри вспыхивает гнев.

И что самое хреновое, хоть Кэп сейчас на одном уровне с нами, потеряет он гораздо больше нас, так что он в самом фиговом положении.

Я знаю своего брата, позднее он сам себя загрызет уже за то, что вообще предложил нам прекратить ночные поиски.

И все же при всей внутренней борьбе, отражавшейся у него на лице, Кэптен кивает, глядя куда-то между нами. Он готов ехать, хотя и предпочел бы, чтобы мы его послушали.

– Если мы будем играть дерьмово, то продуем.

– Ага, – с усмешкой произносит Ройс, не позволяя себе испытать чувство вины, что позднее нахлынет на нас за проявленный сейчас эгоизм. – Мы продуем, рискуя проиграть сезон, престиж школы Грейвен вырастет, этот кусок дерьма, директор Перкинс, устроит нам неприятности, папа будет капать нам на мозги из своей бетонной клетки размером пять на девять, и на твои плечи будет взвален еще больший груз из-за Зоуи, чувак, но… – он резко закрывает рот, услышав щелчок.

Наши головы дергаются в сторону входной двери, которая медленно открывается. В дом входит Рэйвен.

Она оценивает эмоции на наших лицах, неторопливо захлопывает и запирает дверь, словно оттягивая время в ожидании того, что ей уготовано – а это чертов расстрел.

Я быстро переглядываюсь с нахмурившимися, как и я сам, братьями, а потом снова смотрю на нее.

Я сжимаю челюсти, заставляя себя дождаться, пока она повернется и взглянет на меня, но Ройс вскакивает раньше.

– Какого хрена, Рэйвен?! – он кидается вперед.

Кэптен хватает его за плечо в попытке успокоить, но тот сбрасывает его руку, ожидая, когда она посмотрит ему в глаза. Но она не поднимает взгляд, и он издает мрачный смешок, пинает кофейный столик, подбрасывая все стоявшее на нем в воздух, и в бешенстве уносится вверх по лестнице.

– Рэйвен, – я пытаюсь привлечь ее внимание, чтобы она встретилась со мной взглядом, но она только глубоко вздыхает и смотрит налево.

– Мне нужно было проветрить мозги, – хрипло произносит она. – И если вы вдруг забыли, я не обязана просить разрешения.

– Ты это сейчас серьезно? – рычу я, шагая к ней. – После всего того дерьма, что случилось за эти несколько дней, ты все еще собираешься играть в эту долбаную игру?

– Я не играю ни в какие игры.

– Тогда говори, мать твою! – кричу я, подходя еще ближе. – Ты не можешь просто сбегать вот так каждый раз, когда…

– Могу! И буду! – вопит она в ответ, пытаясь нацепить на себя привычную защитную маску, но ее голос внезапно надламывается, а взгляд быстро опускается в пол в совершенно не свойственной Рэйвен манере.

Каждый мускул моего тела напрягается, а к горлу вдруг подступает тошнота.

Что еще за на хрен…

Я бросаю взгляд на брата в надежде узнать, что он думает на этот счет, но в его глазах та же растерянность, что чувствую и я.

– Рэйвен… – снова начинаю я, на этот раз немного спокойнее, и ее грозовой взгляд наконец встречается с моим.

Мои легкие сжимаются, стоит мне присмотреться.

Ее макияж размазан, глаза красные и опухшие, во взгляде молчаливый крик, и как будто что-то – я не могу понять, что – вот-вот вырвется наружу.

Я прикусываю зубами щеку, чтобы смолчать, силясь собрать в себе последние капли чертового самообладания, хотя это последнее, чего мне хочется.

Я, блин, уже готов был осыпать ее потоком бесконечных ругательств, а теперь, глядя на нее, стоящую передо мной, избитую, всю в синяках, выжатую эмоционально из-за всего того, что крутилось в ее голове, и физически после нападения на подпольном ринге, я просто, мать ее, не мог этого сделать. Мои плечи опускаются.

– Мне нужно… принять душ и поспать, – сказав это, она, тем не менее, не пытается сразу уйти.

Она вообще не двигается, пока я не делаю шаг к ней. Она срывается с места и торопливо взбегает по лестнице.

Мы с Кэпом смотрим ей вслед, пока ее ноги не исчезают над последней ступенькой.

Он поворачивается ко мне и тихо произносит:

– Я знал, что она ушла раньше, но не уверен, что это связано с боем.

– Кэп, – на мои плечи будто наваливается такой чертов груз, что кажется, я вот-вот упаду, – скажи мне, это ведь не из-за того, что нас не было там и мы не могли ей помочь? Скажи, что, когда она смотрит на меня, она не видит во мне мужчину, который не способен ее защитить.

Кэптен кладет руку мне на плечо и заглядывает мне в глаза.

– Она ушла сама, чувак, она намеренно смылась от нас. Вопрос, который нам следует задать: она хотела побыть одна, – он поднимает брови, – или ей нужно было позаботиться о чем-то, во что она не хочет нас втягивать? И я не знаю ответа, старик. А то, что случилось с ней прошлой ночью… В этом дерьме твоей вины не было.

– А что, если была? – возражаю я. – Что, если ей досталось из-за того, кем мы ее сделали?

Кэп испускает тихий смешок, но в нем слышится опустошенность.

– Мы никем ее не делали, брат. Рэйвен родилась такой, какая она есть. Да, мы привели ее в свой мир, но она пришла сюда сильной и решительной. Поэтому она сразу влилась. Мы только можем попытаться понять ее извращенный ход мыслей. И надеяться, что постепенно до нее все-таки дойдет, что она больше не одна.

Я смотрю на него, сузив глаза.

– Почему у тебя такой голос, будто ты уверен, что она сегодня что-то натворила?

Он вздыхает, убирая руку.

– Я не знаю наверняка, но у меня такое чувство, будто что-то не дает ей покоя. В последний раз она была такой, когда мы пытались заставить ее раскрыть свои карты – в тот день, когда объявилась ее мать и она постаралась сделать так, чтобы ее выпнули из Брей-хауса, – хотела показать, что только ей позволено контролировать ее действия.

– Но теперь же все по-другому, – чуть ли не рычу я.

Ей не плевать на нас. Я знаю это.

Я, черт возьми, это чувствую.

Его глаза широко раскрываются, а брови приподнимаются.

– Именно. Тогда речь шла только о ней, и то она не посчиталась со своими интересами – ведь ее отправили бы обратно в тот ад, в котором она жила, – просто назло. А теперь она одна из нас – хотя она не говорит так, она это знает. И вспомни, что она делала для нас, когда ей было совершенно пофигу, кто мы такие… Она столкнула девчонку в бассейн на вечеринке Грейвенов, чуть не задушила ту сучку, что сняла на видео тренера с его девушкой, а что она вытворяла на складах, когда пыталась помочь нам улизнуть незамеченными, а в домиках…

Я морщу лоб, и он кивает.

– А теперь представь, на что она готова ради нас, если мы ей небезразличны.

Дьявол. Он прав.

Я провожу ладонями по лицу и обхожу его.

– Я не готов думать об этой фигне прямо сейчас, Кэп. Мы выясним все это завтра, то есть, блин, сегодня после игры.

– Ага, – зевает он. – Отличная идея.

Он следует за мной и исчезает в своей комнате.

Я останавливаюсь у ванной и слышу, что вода все еще течет, так что я направляюсь к своей, чтобы принять душ по-быстрому.

Я не знаю, верно ли то, о чем говорил Кэп, и, черт возьми, намерен выяснить это, но прямо сейчас я собираюсь лечь с ней в постель, заняться с ней сексом, если ей это нужно, прижать к себе, если она позволит, а обо всем том дерьме, что случилось сегодня, мы подумаем завтра.

Рэйвен

Я забираюсь под одеяло и натягиваю пушистый плед до самого подбородка, вцепившись в него, как в броню, когда из коридора до меня доносится шлепанье.

Ручка поворачивается, но не полностью – замок заперт. Я задерживаю дыхание.

За этим следует бесконечная звенящая тишина, и я прикусываю зубами щеку, чтобы сдержать жалкие слезы, что вот-вот хлынут рекой.

Ручка поворачивается еще раз, но уже медленнее и тише – еще одна попытка… так, на всякий случай.

Сердитый удаляющийся топот и приглушенный хлопок закрывающейся двери.

В эту же секунду я глубоко выдыхаю, вытаскиваю из-под одеяла нож и раскрываю его. Провожу пальцем по лезвию, читая выгравированную на нем надпись.

«Семья – это не только общая кровь».

Звучит забавно, если задуматься.

Семья – это не только общая кровь, при этом за тех, кого мы выбрали сами, мы готовы истечь кровью.

Я прокалываю кончик пальца, чтобы на нем появилась темно-красная капля, и провожу им по губам. Слегка тру губой о губу, пропуская язык через зубы, и во рту появляется металлический привкус – привкус ненависти к себе.

Прости, здоровяк. За все, что было сегодня… и за то, что еще впереди.

Глава 2

Рэйвен

Понаблюдав за разминкой перед матчем, я поняла, что сегодня нас ждет грязная игра, но такого я точно не ожидала. Это было просто ужасно.

Потому что уже по меньшей мере в двадцатый раз за игру мяч летит к Мэддоку, ему пасуют в надежде, что он добавит команде очков.

Меняя позицию, он обходит парня из команды-противника, но спотыкается и теряет равновесие. И снова мяч, только оказавшийся у него в руках, уходит к сопернику.

Из груди Мэддока вырывается рык, он наклоняется, но тут же вскакивает и снова бежит по площадке.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя досаду, потому что команда гостей снова забрасывает мяч в кольцо, и Брейшо отстают уже на семь очков.

Всю игру они пытаются догнать противника и никак не могут вырваться вперед. Я еще никогда не видела их такими неуклюжими, и, к сожалению, это передалось всем игрокам команды.

Кэптен не забросил ни единого мяча, хотя у него было несколько попыток – на его лице отчетливо проступает отчаяние. К этому моменту он уже неимоверно злится на самого себя. А Ройс играет очень грубо, что приводит к одному фолу за другим.

Стоит мне подумать об этом, как раздается очередной свисток.

Все головы поворачиваются к противоположному концу площадки, где Ройс в следующее мгновение орет прямо в лицо рефери:

– О, значит, этому ослу ты не свистишь, а мне будешь свистеть весь вечер? Теперь мне все ясно, чел. – Он слегка отводит плечи назад и насмешливо трясет головой. – Классно, теперь я знаю, кто выписывает тебе чеки, мудак.

– Брейшо! – кричит тренер, но Ройс не обращает на него никакого внимания.

Я бросаю быстрый взгляд на Мэддока и Кэптена, но они просто стоят, позволяя ему делать то, что он делает.

– Чувак, кончай. Еще чуть-чуть – и победа наша, – нагло – или просто по глупости – выкрикивает парень из другой команды, и Ройс разворачивается. Даже со своего места я вижу его разъяренный взгляд.

Через несколько секунд он пихает его в грудь так сильно, что тот падает на других членов своей команды, а я выпрямляюсь на сиденье в ожидании чертовой драки, но это дом Брей, город Брейшо – никто не осмеливается выйти вперед. Никто, кроме Ройса.

– Подойдешь ко мне еще раз, сукин сын, и будешь жрать металл.

Рефери вскидывает руки с предупреждающим взглядом и официально удаляет Ройса с площадки.

Тот обеими руками показывает ему средние пальцы и шагает к скамейке. Он хватает свою толстовку и бутылку воды, кидает бутылку в тренера другой команды и громко хлопает дверью, направляясь в свою раздевалку.

Бас ловит мой взгляд и прищуривается, но я его игнорирую.

Он может сколько угодно обвинять меня в этом отстойном шоу, однако он виноват ничуть не меньше меня, и он это знает. Он должен был пойти со своей новостью о том видео к ним, а не ко мне.

В смысле я это ценю, но пусть катится к черту со своим дерьмовым осуждением, он сам может загладить свою вину в любой момент. Хотя, полагаю, у него не хватит на это стали яиц, ведь он утаил информацию от троицы, которая доверила ему свои сделки и денежный поток.

Может, им не стоило этого делать.

Я глазами нахожу Мэддока на площадке, и в тот же момент он поднимает свой взгляд на меня, но сразу отводит его, занимая нужную позицию, потому что мяч снова в игре.

Они играют так из-за меня, я это понимаю. Я заставила их нервничать, из-за меня они не спят уже вторые сутки – сомневаюсь, что кто-то из них спал прошлой ночью. Я знаю, потому что я и сама не спала.

Может быть, их игра сегодня и плоха, но, по крайней мере, они все-таки играют. В смысле, если бы видео с нашими шалостями и проникновением в домик Грейвенов посмотрели все, их могли исключить из команды или даже отправить в колонию для несовершеннолетних.

Не было смысла подвергать их такому риску, если я могла это предотвратить.

У меня достаточно реалистичный взгляд на мир, чтобы понимать свое место в нем, и пусть это случится не сегодня и не завтра, но в конце концов девочке из гетто не суждено остаться в особняке. Я знаю это и принимаю.

Тем не менее я признаю, что не ожидала, что отдаление будет таким болезненным.

Мэддок за весь день не сказал мне ни слова, как и Ройс с Кэптеном, и они все еще и понятия не имеют, что происходит.

Я не хочу даже думать, что будет дальше, но ущерб уже нанесен. И я бы сделала это снова, если бы мне пришлось.

Я отгоняю эти мысли и снова концентрируюсь на игре.

Придурок Лео закидывает мяч в кольцо, и все аплодируют. Новый прилив энергии оживляет всех присутствующих, и теперь все глаза следят за «Волками Брейшо», как они бегают за другой командой по площадке.

Один из наших парней подпрыгивает, блокируя попытку соперников закинуть мяч, и он возвращается в наши руки. Игрок Брейшо направляется к корзине, делает обманный трюк с целью якобы перебросить мяч на другой конец площадки, а сам пасует его назад, Мэддоку, который кидает его в кольцо, забивая трехочковый.

Зрители восторженно вскакивают на своих местах.

Все то и дело толкаются локтями – грубее, чем это разрешено, но после выходки Ройса рефери как будто больше не желают свистеть на фолы.

С Мэддоком в роли нового ведущего игрока «Волки» начинают отыгрывать очки.

На табло остается семнадцать секунд – для баскетбола это целая вечность.

Ну давай же, здоровяк.

Я задираю подбородок, чтобы видеть площадку поверх голов других членов команды, которые поднялись на ноги передо мной, и дергаю голову в сторону, когда рядом со мной вдруг появляется директор Перкинс.

– Здравствуй, Рэйвен.

На меня накатывает волна тревоги, но я заставляю себя снова перевести взгляд на площадку, уверенная на сто процентов, что, несмотря на напряженную игру, Мэддок и Кэптен оба заметили, как этот кусок дерьма подвалил ко мне.

– Что вам надо, Перкинс?

– Сегодня утром на своем столе я обнаружил весьма интересное уведомление о переводе, мисс Карвер.

Я замираю. И, видимо, мои глаза широко распахиваются, потому что Мэддок хмурится сильнее, но он бросается вперед, снова с мячом в руке, и я пододвигаюсь, чтобы лучше видеть.

В ту же секунду Перкинс кладет руку мне на плечо, и я резко выкручиваюсь из-под нее.

– Блин, не трогайте меня, – выплевываю я сквозь сжатые зубы, на что он лишь усмехается.

Толпа издает стон, и я снова бросаю взгляд на площадку – Мэддок в отчаянии проводит ладонями по лицу, а мяч уже у команды-соперника. Звучит финальный свисток.

– Спасибо за всю вашу помощь, мисс Карвер.

– Не льстите себе, – выдавливаю я все так же сквозь сжатые зубы. – Ради вас я бы никогда, блин, и пальцем не пошевелила.

Он делает шаг вниз и поворачивается, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Доброй вам ночи. Жду не дождусь следующей игры. – Он ухмыляется и уходит прочь.

Как бы мне хотелось навалять этому мудаку по полной.

Я смотрю на табло со счетом игры.

На нем лучший счет сборной команды Брейшо. Последний шанс, который был у парней на беспроигрышный сезон в старшей школе.

Все сделают вывод, что это было просто невозможно, будут говорить, что у них должна была быть хоть одна неудачная игра за весь сезон.

Никто вокруг не знает, что произошло в эти выходные.

Сегодня в школе я то и дело ловила на себе любопытные взгляды. Некоторые ученики пялились на порез у меня на губе и синяк на щеке, который ближе к вечеру стал проступать ярче. Я пользуюсь дешевой тоналкой, которая не смогла скрыть его на весь день. А если добавить к моему виду пустые взгляды нас четверых за ланчем, безумие сегодняшней игры и притворно дружелюбные улыбки Перкинса, можно гарантировать, что кольцо слухов теперь разгорелось адским пламенем. Не говоря уж о том, что эта троица, известная своим умением отключаться от всего мира, будучи в форме на игровой площадке, сегодня гораздо больше внимания уделяла мне, чем игре. Да уж, людям будет о чем поговорить.

Да пошли они все.

Команды уходят с площадки, и толпа болельщиков редеет. Я остаюсь сидеть на своем месте.

Как я и ожидала, Бас пытается поговорить со мной, но я качаю головой и отвожу взгляд. Он, черт возьми, отлично знает, что мне совершенно не интересны его запоздалые переживания – для них слишком поздно.

Парни задерживаются в раздевалке – наверняка тренер устроил им разнос. Когда они наконец выходят, кроме них у двойных дверей больше никого нет.

Все три пары глаз фокусируются на мне, чтобы убедиться, что я там, где они меня оставили.

Они замедляют шаг, чтобы я смогла их догнать, и мы вместе идем к «Денали» Кэптена.

Когда мы усаживаемся в машину, они делают несколько глубоких вдохов, и лишь после этого двигатель запускается.

Меня начинает подташнивать от волнения, растущего внутри меня.

Они могут заговорить в любой момент, требуя ответов. И неважно, сколько раз я прокрутила этот разговор в своей голове, готовясь к возможным вопросам и репетируя подготовленные ответы, – ни в одном из них я не уверена.

Я даже не уверена, что смогу врать им в лицо, когда до этого дойдет дело.

К счастью, кажется, игра высосала из них последние силы – как и из меня.

Кэптен едет сразу домой, от ужина все отказываются и сразу расходятся по комнатам. Все запираются у себя, и я делаю то же самое.

Я падаю на матрас и жадно втягиваю воздух, наполняя им легкие.

Перкинс сказал, что сегодня нашел на своем столе уведомление о переводе. Все получилось намного быстрее, чем я предполагала.

Мое время с ними почти вышло.

Глава 3

Рэйвен

Просидев на диване час в ожидании, когда хотя бы один из парней спустится, я понимаю, что ни один из них не планирует пойти сегодня в школу. За последние несколько дней все трое практически выгорели, не имея возможности хоть немного остыть. А я, ясен хрен, тоже особо никуда не рвусь, так что отправляюсь на кухню в поисках каких-нибудь продуктов, которые могла бы приготовить сама.

Изучив все овощи и всякую заграничную дрянь со странными названиями, которую я никогда даже не видела, не говоря уж о том, чтобы попробовать, я откапываю старую упаковку замороженных вафель. Кажется, что они покрыты белесыми разводами, но мне все равно. Я ведь не из тех, кто никогда не ел старую или просроченную еду, про которую люди с уверенностью заявляют, будто она еще нормальная.

У меня дома ничего не залеживалось, но все, что передавали из церкви, было по меньшей мере на неделю старше даты «употребить до». Единственное, что нам удавалось получить непросроченным, – это молоко.

В дни пожертвований за ними всегда ходила именно я. Так как я была одиноким ребенком в очереди, где в основном стояли взрослые, сердобольные люди очень мне сочувствовали и давали больше, чем остальным, включая то, что, по их мнению, могло хоть немного меня порадовать. Так и было. Дополнительная коробка полуслежавшейся крупы или банка варенья и дешевого арахисового масла и вправду безмерно радовали меня, а иногда и мой рот, когда одна ложка чего-либо из перечисленного помогала мне пережить целый день дома, пока я снова не шла в школу, где у меня было трехразовое питание в столовой.

И все же я прекратила ходить в центры пожертвований, когда увидела там одну из других мам из моего трейлерного парка. Она была там со своим младшим ребенком, и они ничего не получили, потому что продуктов на всех не хватило.

Однажды я слышала, как моя мама попыталась склонить ее к проституции, вот только она не умела так крутиться, как моя мама, чтобы покупать себе наркотики. Нет, вместо этого она продавала свои талоны на еду. А без еды от церкви ее детям просто нечего было есть. Сама она никогда не испытывала голода, потому что крепко сидела на игле. Так что я сомневаюсь, что она вообще замечала, когда ее дети бродили у соседних домов в надежде, что их пригласят зайти и поесть, а им так везло далеко не всегда.

Им было всего пять и семь лет. Мне было девять.

В тот день я оставила свою коробку у них на крыльце.

Мне кажется, именно в этот момент я осознала, что другим людям может житься еще хуже, чем мне.

Если бы я могла вернуться туда и забрать всех тех детишек, я бы это сделала.

Люди думают, что придет служба опеки и спасет малышей, но это случается только тогда, когда кто-то озаботится тем, чтобы им позвонить. К сожалению, большинство из нас этого не делает. Окружающие сами могут быть замешаны в чем-то дерьмовом, и они не хотят, чтобы кто-то узнал об их делишках, так что рты остаются закрытыми, когда, наверное, не должны бы.

Я помню лишь один случай, когда видела, как ребенка забирают из его дома – и то только потому, что его папаша переборщил с наркотой, а его подружка не хотела, чтобы пацан оставался с ней. Мне было хреново, когда он уехал. Иногда по ночам он сидел вместе со мной на улице, и мы ждали, пока громкоголосые клиенты моей матери наконец свалят.

С тарелкой слегка подмокших вафель в руке я на цыпочках иду к себе в комнату. Там я опускаюсь на кровать и ем, а потом достаю из выдвижного ящика заначку и скручиваю косяк. Он крошечный, потому что у меня осталась лишь пыль со дна пакета, но мне этого хватит.

Я беру старую бутылку из-под воды с прикроватного столика, чтобы стряхивать в нее пепел, и плюхаюсь на стул рядом с окном. Отодвигаю щеколду, открываю окно… и пронизывающая сирена оглушает меня, заставляя сжаться в комок.

Я захлопываю окно, но сирена продолжает орать.

Я рычу и вскакиваю, когда дверь в мою комнату распахивается и в дверном проеме появляется Мэддок.

Он нажимает на кнопку на телефоне, и оглушительная сирена – похоже, они установили или включили ее сегодня – умолкает.

Он стоит там минуту, с идеально взъерошенными волосами, пухлыми губами и сонными глазами. Без футболки, в одних боксерах, с выдающимся утренним стояком, и мое тело вдруг начинает пылать во всех правильных местах.

А потом все внутри у меня сжимается – потому что в глазах Мэддока не разгорается ответное пламя. Вместо этого он медленно опускает свой взгляд на ручку моей двери, прежде чем снова с очевидным намеком поднять его на меня.

В его глазах гнев и подозрение, но он моргает, пряча их, и на его лице снова привычная маска. Он уходит, не произнеся ни слова.

Я дергаюсь вперед, готовая броситься за ним, но удерживаюсь на месте, напоминая себе, что эта перемена в доме – моя вина и что реагировать на нее так не в моем стиле.

Ведь я не хрупкая девочка, взволнованная поступками угрюмого парня.

Я уже дважды оставляла его за запертой дверью, так что же теперь?

Вздохнув, я кидаю свой жалкий косяк на ковер и падаю спиной на матрас, где и лежу весь оставшийся день.

Да, мне не обмануть даже саму себя.

Все будет очень хреново.

Глава 4

Мэддок

Я сую телефон обратно в карман, как раз когда входит Кэп.

– Это был Лео, – говорю я.

– И? – ждет продолжения Кэптен.

– Он сказал, тренер влетел в кабинет Перкинса и хлопнул за собой дверью.

– Что за на хрен?

– Понятия, блин, не имею.

– У нас теперь ни одного чертова дня не проходит, чтобы не случилась какая-нибудь хрень. – Кэп трясет головой, раздраженный всем этим дерьмом.

Как раз в этот момент по ступенькам спускается Рэйвен, и все взгляды поднимаются к ней.

Она замирает на месте с мечущимся между нами троими взглядом, а потом снова медленно шагает дальше. Хотя ее лицо не выражает никаких эмоций, я знаю эти глаза цвета грозового неба – они светятся страхом.

– Выезжаем через пять минут, – произнося это, я ни на кого не смотрю и оказываюсь в машине так быстро, что они не успевают даже захватить никаких вещей.

В ожидании я разглядываю предательские сады.

Еще две ночи назад мне так нравилась уединенность, что давали деревья вокруг нас, они закрывали нас от всего остального мира, но их темная тень помогла ей ускользнуть, не дав нам ни единой подсказки, в каком направлении она ушла.

Куда же ты ходила, детка, и почему отталкиваешь от себя?

У меня вырывается стон, и я провожу руками по лицу.

Она превращает меня в слабохарактерного мудака. Так, может, дистанция, которую она держит между нами, и мне необходима, чтобы хоть немного, блин, отстраниться?

Может, мне стоит привязать ее задницу к кровати с раздвинутыми ногами и вытянутыми руками и сделать ей чуточку больно, чтобы наконец разговорить?

Я рычу и бью кулаком по рулю, пряча глаза под очками, потому что трое выходят из дома.

Они занимают свои места, и, зная, что у Перкинса что-то происходит, мы проезжаем мимо кафе с пончиками и всего через несколько минут оказываемся на школьной парковке.

– Какой у нас план? – сердито спрашивает Ройс.

– Нет никакого плана, – отвечаю я. – Просто зайдем туда и выясним, что за хрень тут происходит.

Ройс кивает и шагает к школе, Рэйвен идет за ним.

Кэп слегка отстает от них, и я иду вместе с ним. Мы встречаемся взглядами, когда он поворачивает ко мне голову.

– У меня дурное предчувствие.

Я хмурюсь, глядя на здание школы, потому что у меня в голове та же фигня.

– Пошли.

Лео встречает нас у двери, Ройс с пристрастием допрашивает его. Рэйвен стоит рядом.

– Тренер уже вышел, но они в спортзале, готовятся к собранию, – говорит он нам.

– Дьявол, – я качаю головой. – Я совсем забыл про это дерьмо.

Лео кивает.

– Я думаю, вам лучше дождаться, пока оно закончится.

– А я думаю, тебе лучше оставить свои мыслишки при себе, – огрызается Ройс, выражая то, что думаем мы трое.

Лео напрягается, но тут же будто стряхивает это с себя, освобождая нам путь и пожимая плечами.

Мы с Кэпом переглядываемся.

– Пошли, вытащим оттуда этого мудака. – Ройс распахивает дверь, и мы входим.

Как только мы оказываемся в зале, раздается звонок, и люди вокруг спешат занять места, а мы идет прямиком к тренеру.

Он тут же обрывает разговор с Перкинсом и спешит нам навстречу с искаженным от гнева лицом.

– Сядьте. И сидите.

– Поговорите с нами, прямо сейчас, – требую я.

Он свирепо смотрит на меня, но подчиняется:

– Звонил ваш отец. Я все объясню, но мне нужно, чтобы вы, парни, прекратили пререкаться со мной, как бы сильно вам этого ни хотелось. – Он обводит взглядом нас троих, на мгновение задерживая взгляд на Рэйвен, а потом уходит прочь, оборачиваясь только для того, чтобы повторить: – Сядьте.

Ройс сжимает челюсти, но лишь испускает стон и шагает к нашим местам – в центре первого ряда.

Кэптен следует за ним.

Тренер Брэйл – один из тех немногих людей, кому мы здесь доверяем, в то время как на других мы просто вынуждены полагаться. Но сейчас даже я признаю, что чертовски тяжело сохранять хладнокровие, когда между всеми нами царит такое адское напряжение. Сказать, что мы на грани, будет даже слишком мягко.

К Рэйвен поворачивается секретарша, чтобы отослать ее назад, но я останавливаю ее прежде, чем она успевает что-то сказать.

– Она с нами.

Женщина захлопывает рот и, поджав губы, кивает.

Стоит мне только опустить задницу на стул, как я ловлю на себе взгляд тренера – он смотрит, сузив глаза. Он поднимает подбородок.

– Что, черт побери, он пытается сказать, Мэдмэн? – шипит Ройс мне в ухо.

Я медленно качаю головой.

– Понятия, мать его, не имею, но он хочет, чтобы мы спокойно сидели в своем ряду.

– Да пошел он на хрен, – усмехается Ройс, и я не могу отрицать, что я с ним на одной волне. – Это наш чертов ряд, и ему повезло, что мы позволили его заднице находиться тут.

Толпа утихает, когда Перкинс подносит ко рту микрофон.

– Всем доброго утра, – обращается он к залу. – У меня отличные новости. Несмотря на наше… неожиданное и досадное поражение на этой неделе, сегодня мы выходим в плей-офф под первым номером против сборной Грейвена.

Ученики просто слетают с катушек, вопя от восторга, а Перкинс явно раздражен тем фактом, что мы все-таки смогли вырваться в лидеры благодаря очкам, заработанным за сезон.

К черту его.

Дальше Перкинс говорит какую-то фигню о движухе, которая ждет нас в ближайшие несколько недель, напоминая всем, что на первом месте должна быть учеба. Он несет всякую хрень о том, во что сам не верит: он ведь обязан читать нравоучения, чтобы сохранить лицо. А потом включается музыка, и ему приходится отодвинуться, потому что центральную площадку занимает команда по чирлидингу.

Хлоя, как всегда, блин, в центре и впереди всех, изо всех сил, мать ее, старается не глазеть на нас, тряся попой и качая грудью в сексуальной манере, пока они делают разные трюки.

Они выполняют какую-то безумную акробатическую фигню, и толпа сходит с ума, свистя и хлопая.

– Вот это, я понимаю, гибкость, – задумчиво протягивает Мак, и Ройс усмехается.

И он не лжет. Команда по чирлидингу, или танцевальная команда, как их еще называют, выигрывала все соревнования в штате последние три года – с того момента, как с ними начала выступать Хлоя. И она, блин, не будет собой, если даст кому-то об этом забыть.

Заканчивая свое выступление, они кидают свои помпоны к ногам команды – ни один из них не падает рядом со мной, – а потом под пошлое волчье завывание подползают, чтобы забрать их.

Кэптен, качая головой, отпинывает пару помпонов, оказавшихся у его ног.

Он смотрит куда-то мимо меня, а потом встречается со мной взглядом. Он указывает на что-то подбородком, и я перевожу взгляд на Рэйвен.

Мои брови сходятся в центре лба, потому что она сидит, погруженная в себя, с направленным в пустоту взглядом.

– Что… – я хочу окликнуть ее, но тут же умолкаю, потому что Перкинс снова берет микрофон в руки.

Его глаза устремлены на меня, и я злобно смотрю в ответ.

– Ну хорошо! Спасибо, девочки, за чудный танец, – начинает Перкинс с каким-то дьявольским воодушевлением.

Мы с братьями подаемся вперед, одинаково нахмуренные.

– Итак. У меня есть для вас объявление. И довольно необычное, – продолжает он, и мой пульс учащается. – Нам пришлось тщательно пересмотреть кодекс правил школы, но теперь я счастлив сообщить, что все сложилось просто отлично.

– Мэддок… – начинает Кэптен и тут же осекается.

Перкинс пробуривает меня взглядом с триумфом в глазах.

– Пожалуйста, – он делает паузу, и уголок его рта приподнимается. – Поприветствуйте от всей души вместе со мной нового игрока… сборной команды старшей школы Брейшо по баскетболу.

В зале повисает оглушительная тишина, но звон в моих ушах заставляет меня подняться.

Мои браться поднимаются вместе со мной.

В дальнем углу зала с грохотом распахивается дверь, и в дверном проеме показывается Коллинз Грейвен – в майке, мать его, «Волков».

Меня начинает трясти от ярости, которая наполняет каждый дюйм моего тела, но ноги не двигаются с места. Они словно, блин, прирастают к полу.

Как, видимо, и у Ройса с Кэптеном, потому что они тоже замирают на своих стульях.

Да как у него хватило наглости заявиться сюда?

По залу разносится шепот, который становится громче и громче, и уже вскоре вся чертова толпа учеников охает и гудит.

Коллинз, широко расправив плечи, шагает вперед, вглядываясь в каждое лицо слева и справа от себя.

Его взгляд останавливается на Рэйвен, мать ее, сидящую рядом со мной.

Она медленно встает на ноги под моим тяжелым взглядом. Но она не смотрит на меня – ее пустой взгляд устремлен на него.

Я тоже перевожу взгляд на него. Уголок его губ приподнимается, пока он рассматривает ее, и я делаю шаг вперед, но совершенно неожиданно рядом с нами появляется тренер, отталкивает меня и незаметно заслоняет мое тело своим. Плечом отделяя меня от Рэйвен, он поворачивает голову к моему уху.

– Даже не думай, блин, – рычит он сквозь зубы. – Именно этого он и хочет. Двинешься, и он снова начнет с тобой свою игру.

Я понятия не имею, что тут можно ответить. Я только ощущаю, как кровь пульсирует в моих венах в опасно ускорившемся темпе.

Рэйвен делает шаг влево, отступая от меня, и я напираю грудью на тренера.

– Рэйвен, – я свирепо смотрю на нее.

Она облизывает губы и делает полшага вперед.

Она проводит руками по своим джинсам, и мне становится трудно дышать.

– Рэйвен…

Моя голова дергается вперед, когда ее имя вылетает изо рта Грейвена.

Я вижу, что она решается на то, что крутится у нее в голове, – что бы это, блин, ни было.

Она поднимает подбородок и расправляет плечи.

Одним рывком она стягивает через голову свой свитер. Под ним оказывается черная майка с бирюзовой нашивкой – майка «Волков», майка чертовой Брейшо-Хай, – с огромным номером один. Точно такая же майка, как на Грейвене.

У меня перед глазами все становится красным, кроваво, мать его, красным, и эту его кровь скоро все будут видеть повсюду. Я выкрашу ею весь чертов пол.

Он тянется к ней, и она шагает ему навстречу.

Он труп.

Мои братья первыми бросаются вперед, но тут вмешиваются другие члены нашей команды. Мак и Лео хоть и с трудом, но удерживают Кэптена, а вот удержать Ройса никто не в силах.

И это моя, черт побери, девушка, рядом с этим мудаком.

Ну все, мать его. На хрен всех.

Я с размаху толкаю тренера на пол, почти перепрыгиваю через него, но меня тут же тащат назад игроки нашей команды.

Всего за секунду мне удается одного за другим отпихнуть их от себя и броситься вперед, но, едва подняв глаза, я, черт побери, просто застываю на месте.

Ройс, в напряжении перед дракой, трясется от гнева, готовый спустить его на разряженного ублюдка в хаки.

Вот только прямо перед ним стоит темноволосая, ростом всего пять футов и шесть дюймов, наша чертова проблема.

Против него.

Против нас.

Ярость вспыхивает во мне. Не раздумывая ни секунды, я дергаю ее за запястье, и она оказывается прямо передо мной. Любая нормальная девушка завопила бы, в ужасе глядя на парня, который тащит ее куда-то. Но не Рэйвен.

Она полностью контролирует свой взгляд, намеренно оттягивая момент, когда наконец посмотрит мне в глаза.

Непреклонно. Непоколебимо.

Я подтягиваю ее еще ближе к себе.

Позади меня кто-то ахает, и до меня доходит, как все выглядит со стороны.

Лицо и руки Рэйвен покрыты синяками и ссадинами, и сейчас я грубо схватил ее, но мне абсолютно похрен, что они там думают.

– Ничего личного, здоровяк, – ее слова льются расплавленным металлом – она словно дразнит врага, мать ее. Ее глаза светятся решимостью, но на что она надеется, непонятно даже мне. – Просто бизнес.

– Отпусти ее, Мэддок, – доносится до меня голос тренера.

Рэйвен сжимает губы, и как только я ослабляю хватку, она дергает руку, отдаляясь от меня.

Я отпускаю ее, но тут же бросаюсь вперед и двумя руками хватаю за горловину майку, что она надела. Я дергаю за ткань, разрывая ее сверху донизу, стягивая эту чертову хрень с ее кожи. Рэйвен теряет равновесие и с грохотом падает на пол, оставшись в одном спортивном лифчике.

– Мэддок! – кричит Ройс, наклоняясь к ней. – Какого черта, чувак?!

Мои плечи опускаются. Я не могу оторвать взгляд от ее обнаженной кожи – готов поклясться, в это мгновение само чертово время вдруг останавливается.

Ботинки Ройса издают резкий скрип, когда он притормаживает рядом со мной.

– Охренеть, – выдыхает он.

– Рэйвен… – протягивает Кэптен, замерев на месте, но я чувствую, как тяжелеет его взгляд, направленный на меня.

Огромные синяки, один в виде отчетливого отпечатка ботинка, покрывающего половину ее живота, и еще несколько других поменьше, поднимающихся вверх до груди и уходящих вниз под пояс брюк.

– Что, черт побери, с ней произошло? – шепчет кто-то позади меня.

Детка…

Мое тело машинально дергается к ней, но Кэптен и Ройс в ту же секунду хватают меня под руки и отбрасывают от нее. Они тащат меня назад и выталкивают из зала, когда мы оказываемся у двери.

Уже в следующую минуту мы оказываемся в пикапе, уносящем нас прочь.

– Что, мать его, только что случилось? – кричит Ройс. В его голосе слышны паника и гнев.

– Я не знаю. – У Кэптена внутри все бурлит, он разгоняет машину.

– Ее тело. – Я смотрю на них. – Ее чертово тело! Оно выглядит в десять, мать его, раз хреновее, чем в ту ночь, когда все произошло. Вы видели, что с ней сделали?! – Я бью кулаком по передней панели.

– Да, чувак, – рычит Ройс. – Мы видели.

– Все, мать твою, видели, Мэддок, – рявкает Кэп, и мое тело напрягается. – И теперь они наверняка думают, что это ты ее избил, придурок! Никто же не знает, что на нее напали!

– Плевать я хотел на них и на то, что они думают! На ней был его номер, черт подери! – Я поворачиваюсь к Кэпу. – Она моя, Кэптен! И мы просто, блин, только что оставили ее там… с этим мелким ублюдком!

– Твоя? – Ройс наклоняется вперед. Каждое его слово источает яд. – Мэддок, она знала, что он придет. Это же, блин, явно было спланировано. Она обставила нас на нашей собственной чертовой площадке!

– Здесь наверняка есть что-то еще, – сухо добавляет Кэптен, хотя и сам не верит собственным словам.

– И что же, блин, мы упустили, Кэп?

– Говорю вам, она просто играла с нами! – кричит в ответ Ройс. – А мы доверились ей, чувак!

– Прекрати, – обрывает его Кэптен. – Рано сбрасывать ее со счетов, Ройс. Нам нужно выяснить, что, мать вашу, здесь происходит.

Я оглядываюсь на Ройса, и когда наши взгляды встречаются, он отводит глаза к окну.

– Нам нельзя было доверяться никому, чувак, – выплевывает он, играя желваками.

У него всегда были проблемы с доверием, но лучше бы сейчас он ошибался, черт его подери.

У Кэптена звонит телефон, и я хватаю его, хмурясь.

– Скрытый номер.

Кэп забирает у меня телефон и отвечает, включив громкую связь.

– Папа, – произносит он.

– Ты со своими братьями? – спрашивает отец.

– Мы здесь, – отвечает Ройс, пододвигаясь вперед.

– Где вы? – спрашивает он.

– Что, мать его, происходит? – встреваю я.

Пошел он на хрен со своими вопросами.

Он, очевидно, знает, что мы не на уроке – он никогда не звонит нам, когда мы в школе, если только чего не случилось и он об этом не пронюхал.

– Как он оказался в Брейшо? Почему он в Брейшо?

Его ответ нас ошеломляет:

– Я дал согласие на его запрос о переводе.

– Не поговорив сначала с нами? – рявкаю я. – Мы были, мать твою, захвачены врасплох! Как можно удерживать контроль и порядок, если нас даже не предупреждают? Чего ты ожидал? Ты выставил нас идиотами!

– Мэддок, – шипит Кэп.

– Нет! – кричу я, переводя взгляд с братьев на темный экран. – К черту все это. И ты иди к черту, пап! Какого хрена ты согласился принять его в школу?

– На хрена это ему самому? – добавляет Ройс.

Наш отец снова начинает говорить:

– Выбор был либо он в Брейшо… либо она в Грейвен.

Мы ошарашенно переглядываемся.

– Да, – отвечает он на наше молчание. – Я знаю про девушку, как вы уже догадались, полагаю.

– Она не просто какая-то девушка, – нахмуривается Кэп. – Она… – он осекается, пытаясь найти правильные слова, чтобы описать то, кем она для нас стала. Кем она, как мы думали, для нас стала.

– Она важна для вас? – его голос звучит даже спокойнее обычного, что явно не к добру.

Я хмурюсь.

– Она стала особенно близкой для кого-то из вас? – настороженно спрашивает он.

– Для всех нас, – быстро говорю я, прежде чем ответит кто-то другой.

– Ну, или нам так показалось. – Ройс зыркает на меня, беззвучно спрашивая одними губами: «Какого хрена?»

Несколько секунд папа молчит.

– Послушайте меня, – осторожно начинает он, и мы машинально придвигаемся ближе к мобильному. – Будьте умными, думайте, прежде чем действовать, но не мешкайте в том, что касается дела. Вы трое – Брейшо, и если людям нужно напомнить, покажите им, что это значит. Не позволяйте им забывать, кто тут главный, даже если вокруг крутятся Грейвены. Они копают под нас и, может, уже даже обнаружили то, что не должны были. Держите его у себя перед носом, чтобы наблюдать за ним.

– Ты ждешь, что мы позволим этому мудаку бегать по нашим коридорам? – спрашивает Ройс. – Бегать, мать его, по нашей площадке?

– Да, – без промедления отвечает отец, потом делает паузу и добавляет: – И еще кое-что: Коллинз Грейвен изменил правила игры, в этом нет никаких сомнений. Я боюсь, что его цель теперь не вы.

– О чем ты? – спрашивает Ройс, глядя мне в глаза.

На лицо Кэптена ложится тень, и он медленно переводит взгляд с меня на Ройса.

– Рэйвен.

Почему он решил охотиться на нее вместо того, чтобы добраться до нас?

– Парни, – делает ударение отец. – Не дайте им ее увести.

– Ею не так-то просто управлять, – огрызается Кэптен.

– И она только что обставила нас, а может, вообще все время с нами играла. Мы не можем доверять ей, – выплевывает Ройс. – Сейчас она для нас груз.

Мы слышим тяжелый вздох, а потом:

– Делайте то, что должны, мальчики. Держитесь друг за друга. Все уже в процессе.

Звонок обрывается.

– И что, мать его, все это значит? – Ройс откидывается на спинку сиденья.

– Не знаю. – Кэптен заводит внедорожник, и несколько секунд спустя мы едем дальше. – Полагаю, нам придется это выяснить.

Я отворачиваюсь к окну.

Если она думает, что ей удастся нас поиметь, ей лучше подготовиться кое к чему другому. Им обоим.

Она хочет трахнуть мой мозг? Это сработало.

Она хочет что-то доказать? Она это сделала.

Она думает, мы отступим? Она, мать его, ошибается.

Мои челюсти сжимаются, и яд прожигает мне вены от одной только мысли, что сейчас она с ним.

«Не дайте им ее увести», – сказал он.

Я никому не дам ее увести.

Рэйвен Карвер моя, хочет она этого теперь или нет. Точка.

Ей нравится притворяться, будто она больше не смотрит на меня так, как раньше, но я заставлю ее раскрыть свои чертовы карты. Проблема в том, что меня сложно назвать терпеливым.

Давай, играй в свои игры, детка. У меня больше ходов, чем ты сможешь выдержать.

Глава 5

Рэйвен

– Ну не хмурься, Рэй.

– Иди в задницу, Коллинз.

– Ты снова меня умоляешь? Так скоро? – Он сует телефон в карман. – Всего два дня прошло, как ты нагадила на их собственной территории, сладкая.

– Ты гребаный придурок.

– Да, но я твой придурок, так ведь? – Он смеется и плюхается на кресло напротив меня. – Ты молодчина, кстати, если я еще не говорил. Если честно, я не был уверен, что ты доведешь это дело до конца.

– Я же сказала, что все сделаю.

– Люди много чего говорят, тебе ли не знать. – Он ухмыляется, и я еле сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину. – Ты заметила, как быстро они на тебя забили? Могу поспорить, ты этого не ожидала. Тебе наверняка казалось, что они заберут тебя обратно прям сразу же. Но ты все еще сидишь тут, и на тебе то же шмотье, что было два дня назад, и… никто из Брейшо тебя не спасает. Ни один из троих.

Я стискиваю зубы – максимально незаметно.

Я не знаю, что мне казалось, но этот чмошник не увидит ни моего сожаления, ни душевной боли, которую причинили его слова. Не то чтобы он оказался прав. Он ослеплен необходимостью выиграть войну. Но у него нет ни единого шанса. Мне даже любопытно, действительно ли он хочет победить или же жаждет славы, любой.

А может, просто принятия?

Хотелось бы мне знать, какое у него было детство.

Я оглядываю комнату.

Этот огромный претенциозный дом, пустой и холодный, больше похож на выставочный зал. Здесь нет жизни – ни в цвете, ни во всем остальном, за исключением ободка подноса на кофейном столике. Все пространство заполнено каменными статуями и уродливыми предметами искусства.

Прислуга наверняка приходит каждый день и уходит вечером, прибираясь после вечеринок, которые он закатывает почти ежедневно – ему необходимо, чтобы рядом были люди, – и оставляя ему еду для разогрева в холодильнике.

Мэддок как-то говорил, что, кроме Коллинза, остались еще его мама и дедушка – последние из Грейвенов, если не считать их людей в городе, но их нигде не видно.

– Твой отец и вправду умер?

Он застывает со стеклянным бокалом в руке, уже поднесенным к губам. Да, он из тех парней, которые страдают всей этой пафосной херней типа виски со льдом, – типичный богатенький сыночек, пытающийся быть похожим на своего папочку. Потягивающий алкоголь, как мудак.

Он не может пить шоты залпом, как мои.

Очередной приступ боли сковывает мою грудь при этой мысли, и я тут же меняю положение тела, чтобы скрыть его.

Коллинз ставит бокал рядом с собой и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, чтобы заглянуть мне в глаза.

Его нельзя назвать уродом, как я уже говорила. Даже самые разборчивые девушки наверняка сочли бы его привлекательным, я в этом уверена, ведь у него внешность типичного ученика частной школы – слишком идеальные волосы и белоснежные зубы. Черты лица правильные, кожа чистая и гладкая, без единого намека на вчерашнюю щетину. На нем нет ни мелких порезов, ни шрамов – могу поспорить, он уже даже пользуется кремом от морщин. Конечно же, он накачанный, как любой игрок в баскетбол, подтянутый и достаточно высокий – его фигура выточена безупречно, в самый раз, чтобы тешить этим свое эго.

– Полагаю, ты уже знаешь историю, как Ролланд и его сыновья стали Брейшо, что их семьи были приняты в клан за много лет до их рождения?

Я знаю, что ни один из парней не Брейшо по крови и что Ролланда, биологического отца Мэддока, приняли в семью, когда тот был еще совсем молод. Потом лучших друзей Ролланда убили, и он усыновил их детей, чтобы растить как своих и дать каждому заслуженное им имя Брейшо.

Три мальчика – три брата, не связанные кровью, но выбравшие друг друга.

Я, мать его, знаю, кто они.

– Да, ты наверняка знаешь, – продолжает он, потому что я молчу. – Но что, как тебе кажется, ты знаешь о моей семье? – Он пристально вглядывается в меня. – О моем имени?

У меня тут же вырывается смешок, и я закатываю глаза.

– Пожалуйста, прелестный мальчик. Скажи, что ты не настолько тупой, чтобы думать, что я на это отвечу? – Я наклоняюсь вперед, чтобы встретиться с ним взглядом. – Может, я и сижу сейчас на твоем диване, но не будь идиотом, думая, что я там, где хочу быть.

– Советую тебе поработать над тем, чтобы это поменять – ты там, где должна быть.

– Обойдусь как-нибудь.

Он издает тихий смешок, опуская подбородок.

– А ты знала, что именно юрист Грейвенов отправил Ролланда Брейшо за решетку?

Я не отвечаю ему ни единым словом или движением, и он кивает:

– Да, ты знала. Но знала ли ты, что этим юристом был мой отец?

Мне стоит невероятных усилий сохранить невозмутимое выражение на лице, в то время как каждый мой мускул напрягается.

– Не-а.

Вот же дерьмо. То есть это не какой-то Грейвен засадил их отца, а отец Коллинза?

– Дело даже не дошло до суда. – Он ухмыляется, увидев, что я хмурюсь – от моего безразличия на лице не осталось и следа. – Папаша Брейшо отрицал все-все-все, до самой последней секунды. Но прямо перед заседанием суда он вдруг запел другую песню, признал вину и пошел на сделку.

– Может, у него проснулась совесть.

– Или, может, у него появилась реальная причина признаться в преступлении, которое, как он клялся, он не совершал. – Он приподнимает бровь.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть, и вместо этого делаю вид, что он меня заинтриговал.

– И что же это могло быть?

Он самодовольно ухмыляется, словно посвящен во что-то, что мне недоступно, поднимает бокал и опрокидывает в себя его содержимое. Потом встает.

– Ну, теперь если кто здесь и тупой, так это ты, если ты и вправду думаешь, что я тебе все расскажу. Хотя кто знает, Рэй, может, со временем… Все зависит только от тебя. Вставай, нам пора ехать.

– И куда же это? – раздраженно спрашиваю я.

– По магазинам. – Он окидывает взглядом мою одежду. – Я не могу позволить своей женщине выглядеть так, словно она вышла из низкобюджетного музыкального клипа.

– А почему бы и нет? Мне же приходится ходить рядом с парнем, который одет так, словно в любой момент готов сыграть в гольф.

Он улыбается, а я хмурюсь.

– Отребью не место рядом с породой, Рэй.

– И все же ты был готов платить мне за мое время, Коллинз. Так странно, правда?

– Вставай и иди к чертовой машине, это не обсуждается.

– Я не стану наряжаться, как принцессочка из частной школы.

– Ты будешь одеваться так, как я скажу, – огрызается он, вперивая в меня взгляд. – Не забывай, ты согласилась на все это, так что вставай.

Я неторопливо поднимаюсь на ноги и оказываюсь прямо перед ним.

– Ты думаешь, что выиграл эту маленькую битву, но ты ошибаешься.

– Ага, и с чего это ты взяла?

Мои губы медленно расплываются в ухмылке, и его брови сходятся на переносице.

– Уважение нельзя купить или заработать, если идешь дорогой шантажа. Все твои люди с тобой только из-за денег или по принуждению, а все их люди гордятся своим положением. Ты не задавался вопросом, что случится, если те парни, которых ты заставил напасть на меня, захотят этим похвалиться и сделают это, потому что ты не заслужил их преданность? Или когда кто-то предложит им больше денег, они кинут тебя, как мудака, которым ты и являешься? Ты…

– Осторожнее, Рэй. – Он шагает ко мне, играя желваками. – Я могу как облегчить твою участь, так и сделать ее невыносимо тяжелой, тебе решать.

В ответ на один шаг я делаю два.

– Это ты будь осторожней, Коллинз. Я не знаю, что, как ты думал, ты сможешь получить от меня или что привело тебя к такому мнению, но ты даже еще больший клоун, чем я думала, если тебе вдруг показалось, что мне нужно что-то «облегчать». – Я отступаю, наблюдая, как в его глазах разгорается ярость. – Может, мяч сейчас и на твоей площадке, но тебе следует считать меня рефери в этой игре. Ты заполучил не солдата, а змею. Смотри, как бы она тебя не укусила, Грейвен.

Он хмурится, но через мгновение его лицо расплывается в злобной улыбке.

Он подходит ко мне, чтобы шепнуть мне на ухо:

– О, теперь все точно будет чудесно, Брейшо. Жду не дождусь, когда вся прелестная маленькая ложь вылезет наружу. И твоя прелестная маленькая головка так закружится, детка. Но если ты будешь хорошей девочкой, я непременно подержу твои волосы, чтобы ты не забрызгала их своей рвотой.

Он бросается вперед, мимо меня, хватает с журнального столика ключи и вылетает из дома. Мне не остается ничего другого, кроме как последовать за этим дешевым понтокрутом, как хорошей девочке.

Ублюдок.

* * *

– Я надеюсь, что ты там накручиваешь себе чертовски красивые кудряшки, раз собираешься так долго! – рявкает Коллинз из-за двери.

Я закатываю глаза и делаю последнюю затяжку, прежде чем потушить свой косяк о плед, оставляя еще одну прожженную дырку на банальном шелковом покрывале.

Не могу поверить, что и вправду живу в этом чертовом доме.

Я злюсь на себя за то, что до сих пор не свалила отсюда, но я не могу поступить так с парнями. Они заслужили мою преданность до последней капли, а я никогда никому не была предана, даже если они этого не знают.

В этом вся разница между настоящей верностью и необходимостью оставаться в лучшей форме, потому что сильнейшим живется комфортнее – искреннюю преданность не нужно открыто демонстрировать или во всеуслышание заявлять о ней. Она не менее могущественна, а может, и более, когда проявляется в тишине.

Мне не нужно говорить им о том, почему я на самом деле здесь. Мне нужно, чтобы шантаж этого придурка никак их не затронул, чтобы они о нем даже не узнали.

– Две минуты. И ни минутой больше, – произносит он таким тоном, будто его слова имеют для меня значение.

До меня доносится какой-то шум, а потом топот шагов по уродливой спиральной лестнице.

Я смотрю на часы, жду, когда пройдет ровно три минуты, и только потом встаю, всовываю ноги в пару шлепанцев, которые я спрятала среди того отвратительного дерьма, которое Коллинз накупил вчера, чтобы помочь мне «поднять мой статус».

Иди на хрен, пожалуйста.

Он такой тупица, что просто не верится.

Я поворачиваюсь к зеркалу в золоченой раме и оглядываю себя с головы до ног.

Глупая девчонка, которая не в силах отпустить тех троих, кого сама от себя отталкивает.

Ирония в смене событий.

Я поднимаю с пола рюкзак и волочу его за собой, расправляя плечи, когда дохожу до последней ступеньки.

Коллинз оборачивается и впадает в ступор при виде меня.

– Какого хрена?

Он оглядывает темно-фиолетовое платье-свитер из кашемира, которое сам и выбрал. Теперь оно разрезано по бокам, и кончики свободно завязаны, демонстрируя мой черный бюстгальтер-майку. Его взгляд опускается к купленным им же «чулкам», на которых теперь зияют дырки в стратегически важных местах – слева сбоку и справа в верхней части бедра, уходящая под ткань платья.

В области стоп у них теперь тоже недостает нескольких дюймов.

Я не завила волосы, как он надеялся, а собрала их в тугой конский хвост на затылке – только потому, что они без конца прилипали к этому дурацкому материалу.

Он посмел попросить меня срезать синие кончики, и я добродушно послала его в задницу.

– Это платье стоило четыреста долларов. – Он в бешенстве буравит меня взглядом.

– Я же говорила тебе – не покупай. К тому же для тебя это копейки, правда же?

Он подлетает ко мне.

– Мне нужно, чтобы ты, мать твою, соответствовала образу. Ты сама согласилась на это.

– Эти люди терпеть не могут «Армани», и их тошнит от чертова «Прада». Они за десять миль почуют развод.

Я качаю головой и прохожу мимо него, но он хватает меня за локоть, и я разворачиваюсь, отдергивая руку.

– Может, мне лучше позволить тебе, понторезу, строить из себя идиота? – вскипаю я.

Черты его лица напрягаются, выражая вопрос, и я качаю головой.

– Ты так туп, что искренне думаешь, будто, изменив меня под себя, сможешь их убедить? Что они похвалят тебя или обзавидуются? Ничего этого не будет. Может, я и согласилась на все это, чтобы ты держал свой крысиный язык за зубами, но ты тот еще идиот, если думаешь, что этим все решил. Эти парни? Они знают меня.

– Да уж, они-то определенно знают, – он пытается задеть меня, намекая на видео.

Я поднимаю голову и пожимаю плечами:

– Да, ты прав. Все трое, мать их, опустились на колени… передо мной. Спасибо, что подтвердил мою точку зрения. Они знают меня. Они знают, как я думаю, что мне нужно и когда именно. Ах да, а еще как мне, блин, нравится, чтобы меня трогали – сейчас это не имеет совершенно никакого значения, но тем не менее это так, придурок. И я это не скрываю. Мне это не нужно, Коллинз, потому что те люди, до которых мне есть дело, не осуждали меня за то, в чем я нуждалась, как и за то, что я, да, наслаждалась тем, что они мне дали. Мне нужно только, чтобы люди не узнали, что мы были в твоем домике, пока ты веселился в футах от него, что вряд ли говорит о твоем большом уме.

– Иди на хрен.

– Сам иди, – бросаю я в ответ. – Как уже говорила, они знают меня. Всего несколько дней назад я была с ними, а теперь я с тобой. И если я появлюсь в этом чертовом платье и балетках, с кудряшками на голове и улыбкой на лице, выглядя как очередная точная копия всех твоих стандартных сучек, ты отведаешь цемента быстрее, чем успеешь произнести слова «я сдаюсь».

– Я никогда не сдаюсь.

– А я никогда не подстраиваюсь и не подчиняюсь, – презрительно произношу я. – Если хочешь, чтобы тебе поверили, дай мне остаться собой, потому что я ни для кого на этом хреновом свете не собираюсь становиться какой-то другой. И даже если теперь я для них шлюха, не заслуживающая ни капли доверия, они не какие-то безмозглые бараны. И тебе придется это признать, потому что они это доказали. А если не признаешь – выставишь себя лохом.

Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь, иду к машине этого мудака и сажусь в нее.

Через несколько секунд он тоже занимает свое место.

– Ну, по крайней мере, ты попыталась замазать круги под глазами.

Говнюк.

Глава 6

Мэддок

Я отпрыгиваю и встряхиваюсь, а потом делаю шаг вперед для очередной комбинации ударов.

Цепь лязгает, ударяясь о брус, груша для битья отскакивает обратно к моим рукам без перчаток, порезы на костяшках пальцев становятся все глубже, и кровь тонкими струйками стекает по предплечьям, капая на резиновый мат у меня под ногами.

Я продолжаю – раз, два, удар снизу. Левой, правой, удар по почкам.

Его щека, его челюсть, его чертов висок. Сдохни, ублюдок.

На правой руке рана раскрывается до кости, и я сжимаю челюсти, обхватывая руками подвесную грушу, чтобы отдышаться.

Я не могу поверить во все это дерьмо.

Я не видел ее три чертовых дня, а такое ощущение, что прошло три чертовых года. Почему и как вообще мы согласились просто сидеть и ждать, я понятия не имею.

Это просто, мать его, пытка какая-то.

– Ты закончил, мальчик?

Я опускаю подбородок к груди, руки безвольно падают вниз. Я поднимаю взгляд на дверь, зная, что у нее за спиной стоят мои братья.

Что, реально, козлы?

– Нет-нет, дитя, – предостерегает Мейбл, подходя ко мне с набором для оказания первой помощи. – Не смотри на них так. Они правильно сделали, что позвали меня. По виду тебе так же плохо, как тогда, когда ты узнал, что зеленый Могучий Рейнджер[1] покинул шоу.

На моем лице появляется улыбка, несмотря на дерьмовое настроение и смешки братьев у нее за спиной.

Она едва улыбается, а потом машет рукой через плечо, подавая сигнал Ройсу и Кэптену, чтобы они вошли.

– Я смотрю, тут проделано немало работы, – она многозначительным взглядом окидывает тату на левой стороне моей груди, уходящую к лопатке. Она готова лишь наполовину – десять чертовых часов в кресле. Мне нужно было чем-то занять время.

– Ага. Вчера только снял повязку.

Она подмигивает, и мы все садимся.

Мейбл встает передо мной на колени и принимается обрабатывать мою руку перекисью.

– Итак, – она смотрит на меня, приподнимая бровь. – Она ушла.

– Вы слышали, что он пустил Коллинза Грейвена в Брейшо? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Слышала.

– И то, что она ушла с ним в первый же день?

Ее руки на мгновение замирают, и я бросаю быстрый взгляд на братьев. Они тоже заметили.

Она не знала.

Наш отец всегда говорил ей все, иногда даже раньше, чем нам, так почему же он утаил от нее это?

– Ваш отец – умный человек, – отвечает она на вопрос, который я даже не задал. – Если он фильтрует информацию, которой делится, на то есть причина. Поверьте мне.

– Мы верим, – отвечает ей Кэптен, но отворачивается к окну, нахмурившись. – Проблема в том, что мы этого не ожидали и нам кажется, что здесь что-то не так. Она не… просто что-то не так. – Он облизывает губы, встает и шагает в другую часть комнаты.

Ройс наклоняется вперед, уперевшись локтями в колени.

– Что, мой мальчик? – обращается к нему Мейбл, чтобы тот поделился своими мыслями, но он молчит, уставившись на свои сложенные руки.

Он качает головой.

Мейбл вздыхает и смазывает костяшки моих пальцев медицинским клеем, после чего встает, похлопав меня по бедру. Она пристально смотрит на меня.

– Твой старик говорил тебе, чтобы ты делал то, что считаешь нужным?

Я киваю.

На ее лице появляется мрачная улыбка.

– Ну, тогда, кажется, тебе остается только одно.

Кэп оборачивается, чтобы взглянуть на нее, а Ройс поднимает голову. Она поочередно всматривается в нас троих, останавливая взгляд на мне.

– Заставь ее пожалеть об этом.

– А что, если она не пожалеет?

Мейбл издает тихий смешок и поворачивается к двери.

– Да ладно тебе, мальчик. Тебя не нужно приободрять, тебе не составит труда нанести ей удар туда, где болит. Никто не знает эту девчонку так, как ты, даже она сама, наверное. Вы, мальчики, и есть то оружие, которое сработает против нее.

Мейбл выбрасывает испачканную марлю и берет полотенце с раковины в углу. Она шагает к пятнам крови на мате, но замирает, прежде чем нагнуться, и сердито оглядывается на нас троих.

– Прекратите жалеть себя и расправьте плечи, станьте снова такими, какими вы были рождены. Я видела, как вы разоблачили продажного судью и заставили конгрессмена покинуть свой пост. Семнадцатилетней девчонке вас не сломить. – Мейбл снова обводит нас троих глазами. – Следите за ней, когда она вас не видит, заставляйте ее действовать так, как вам надо. Пусть она думает о вас каждое мгновение, каждый день – могу поспорить, она уже думает. Застаньте ее врасплох и не бойтесь испачкать руки, если придется.

– Но почему? – спрашивает ее Ройс, и она переводит взгляд на меня.

Я смотрю ей в глаза и отвечаю:

– Потому что это необходимо.

Ройс вскакивает, Кэптен подходит ближе.

– Для чего? – с опаской спрашивает Кэп.

Я морщу лоб, а Мейбл выставляет подбородок.

Я смотрю на братьев.

– Чтобы сломать ее.

– Это то, чего ты хочешь? – спрашивает меня Кэптен с яростью во взгляде, которую он даже не пытается скрыть. – Хочешь толкнуть так, чтобы она упала?

– И тут же подхватить ее, да.

– А что, если она упадет не так, как нужно? – неуверенно спрашивает Ройс.

Я стискиваю зубы. Это исключено.

– Тогда мы убедимся, что ей будет очень больно, когда она долетит до земли.

* * *

Кэптен подъезжает к школе и паркуется.

– Вы только посмотрите на этих мудаков. Собрались, чтобы посмотреть, что будет.

Ройс качает головой, нахмурившись.

– Нам нужно сделать это здесь, мать его, и быстро.

Кэптен бросает взгляд на меня, и я дергаю подбородком, чтобы он выкладывал, что у него на уме.

– Ты уверен, что готов?

– Готов к чему? Это наша, мать ее, школа.

– Ага, – он кивает, все так же глядя на меня. – И это твоя, блин, девушка будет идти за руку с Грейвеном. Коллинзом, мать его, Грейвеном, – с яростью произносит он, и мои челюсти сжимаются. – Так что я спрашиваю снова: ты готов к этому?

– Я переломаю ему запястья, Кэп.

– Мы будем рядом, чтобы помочь тебе, старик, но мы не можем игнорировать тот факт, что она сделала свой выбор. Делай, что нужно, но не забывай, где она спала в прошлые выходные.

Мой взгляд ожесточается, и он пожимает плечами, а в его глазах отражается разочарование.

– Ты должен услышать это, брат, потому что черт его знает, что будет дальше. – Он смотрит мне прямо в глаза.

– Мы уже обговорили все это дерьмо. Мы идем туда, обращаемся с ней так, как со всеми остальными, и действуем по обстоятельствам.

– Ага, – он кивает. – Я знаю, что мы это обсуждали, но я заметил, как ты заскрипел зубами, когда мы заехали на эту парковку, и как задергалось твое колено, и как ты сжал кулаки прямо сейчас.

Я распахиваю дверь и выхожу из машины, а потом оборачиваюсь, чтобы нагнуться и взять свою сумку.

– Аргументы, мать твою, приняты.

На его лице показывается слабая улыбка, и они вместе следуют за мной.

Мы встаем перед своим внедорожником, к нам подходят Мак и Лео.

Я смотрю на Лео и на старый «Тандерберд»[2], на котором он приехал. Это кусок дерьма, но все же…

Он и вправду купил его на зарплату разносчика газет?

– И как долго ты на него откладывал? – я указываю подбородком на машину, но не отрываю взгляда от Лео.

Он пожимает плечами, на мгновение оглядываясь на свою машину.

– Месяцев шесть, но я все еще плачу за нее.

Я киваю, переводя взгляд на братьев.

Ройс смотрит на меня, потом на него и протягивает руку.

– Круто, брат. Что ты смог.

Может, это и правда.

Мак подходит, чтобы пожать нам руки, и в тот же момент Лео начинает говорить:

– Что за безумная фигня произошла на собрании, а?

– Мы знали, что Коллинз что-то задумал. – Ройс пожимает плечами и шагает к школе, так что мы все идем за ним, вынуждая Лео и Мака либо остаться, либо последовать за нами.

– Но Рэйвен, кто бы мог подумать, – подхватывает ублюдок, качая головой.

– Да каждый, мать его, мог подумать. – Я бросаю на него ничего не выражающий взгляд, хотя сейчас мне больше хочется залить в его горло хлорку от мысли, что он может так свободно говорить о ней. – Она же дочь шлюхи, чего ты ожидал? Ты и вправду думаешь, что мы позволили бы ей долго тереться рядом с нами?

Яд от этих слов разъедает мне язык, так что я отворачиваюсь, прежде чем он прочитает мой взгляд.

– Если уж речь зашла о шлюхах, – говорит Мак, очевидно, заметив смену выражения на моем лице. – Вы, парни, слышали, что Тильду Стивенсон застукали, когда она отсасывала судье на соревнованиях по чирлидингу на выходных?

– В натуре? – Ройс тут же ухватывается за возможность съехать с темы, предоставленную Маком.

Лео подавляет смешок.

– Ага, мы слышали, что их застал тренер.

Кэп смотрит на меня, и я хмурюсь, проследив за его взглядом.

Девчонки толпятся посреди коридора, болтая, и у меня вырывается стон.

Дьявол.

Конечно же, они в ожидании шоу.

Я даже не пытаюсь скрыть раздражение, подходя к своему шкафчику. А чей-то смех заставляет меня повернуть голову как раз в тот момент, когда к Маку, Лео и остальным в конце коридора подходит Хлоя.

Хм…

Я оборачиваюсь к Ройсу.

– Хлоя? – Он хмурится, взглянув в конец коридора, а потом смотрит на меня так, словно я слетел с катушек.

Я пожимаю плечами:

– Почему бы не позволить ей наехать по полной, посмотрим, может Рэйвен расколется.

– Хлоя не такая смелая, чтобы вздрючить кого-то – а мы ведь говорим о Рэйвен, – смотрит на нас Кэптен. – Рэйвен не расколется.

– Ага, она сама раскалывает ублюдков. – Ройс качает головой, но потом его внимание отвлекает кто-то в конце коридора, и он хмурится. – Но если ты хочешь проверить… – Он снова смотрит на меня, на его лице злость и волнение. – Натяни на лицо свою маску, брат. Она только что повернула за угол. Вместе с ним.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть в том же направлении, и внутри меня все начинает гореть, словно мне в вены ввели лаву.

Мои глаза следят за ней, и кулаки сжимаются сами собой. Мне так поимели мозг, что я даже не задумался о том, что все ее шмотки остались у нас дома – а значит, ему пришлось купить ей одежду.

Мои попытки сохранять хладнокровие совершенно бесполезны, и у меня на лбу появляется глубокая складка.

Она попыталась переделать ее, но эти люди видят, какие деньги перед ними.

Она поднимает голову и встречается со мной взглядом, но она не колеблется – ни на секунду.

Волосы у основания моей шеи поднимаются, плечи напрягаются.

Я перевожу взгляд на Коллинза, и, конечно же, этот мудак смотрит прямо на меня.

Его лицо медленно расплывается в ухмылке, а его рука так же медленно обнимает ее талию.

О, так он хочет, чтобы ему, мать его, как следует напинали?

Она тут же бросает взгляд на меня, но не отшатывается от его инородного прикосновения и не пинает по его чертовым яйцам, как это сделала бы моя Рэйвен.

Нет, она позволяет его мерзкой руке лапать ее.

Я делаю шаг вперед, но Кэп наполовину блокирует меня своим плечом, шипя:

– Остынь. Не сейчас.

Они останавливаются в коридоре, и Коллинз открывает, видимо, свой чертов шкафчик, так удачно расположенный прямо напротив двери кабинета Перкинса.

Я заставляю себя отвести взгляд, и мое внимание привлекает Хлоя, котороя идет прямо ко мне.

Я снова смотрю на Рэйвен, чей пустой взгляд прикован к затылку Хлои, и мне интересно, сделает ли она хоть одно движение – мне прямо хочется, чтобы она, мать ее, его сделала.

Хлоя останавливается прямо передо мной, и я неохотно перевожу взгляд на нее.

Она ухмыляется:

– Отлично сыграли, Мэддок.

– Мы проиграли.

Она не смущается – ей нет до игры никакого дела.

– Не хочешь заехать сегодня в загородный клуб? Все члены команды будут на благотворительном ужине в городе, так что нас будет немного. – Она шагает ближе, и я позволяю ей. Ее груди трутся о мою футболку.

Я бросаю взгляд на Рэйвен – она смотрит на меня.

Не отрывая от нее взгляда, я поднимаю руку и кладу ее туда, куда Коллинз положил свою на нее. Я облизываю губы, зная, что Рэйвен все еще наблюдает.

– Может, и заеду.

Я отодвигаюсь, намеренно ухмыляясь во весь рот, и глаза Хлои темнеют.

Эта девчонка жаждет власти и кайфует, получая то, чего хочет. Она поднимает руку и проводит ею по моей груди.

А я снова смотрю на Рэйвен.

В ее глазах появляется напряжение, но она быстро прячет его, а я, проследив за ее взглядом, обнаруживаю, что за ней наблюдает Лео.

Что такое, на хрен, происходит между этими двумя?

Я отделываюсь от Хлои, потому что внимание Рэйвен уже не приковано к нам. Я бросаюсь вперед, но она чувствует, что я приближаюсь, и вскидывает голову, скрывая эмоции под безразличным взглядом.

Коллинз захлопывает шкафчик и, взяв ее за руку, тащит по коридору, но я догоняю и хватаю ее за запястье свободной руки, разворачивая к себе.

Она выдергивает руку, в которую вцепился Коллинз, позволяя мне притянуть ее к себе.

– Рэй, – рявкает он у нее за спиной, но она никак не противится моей хватке. Она делает глубокий вдох и смотрит мне прямо в глаза.

Она медленно опускает и поднимает ресницы, и мой пульс учащается.

– Я слежу за тобой, – выдавливаю я сквозь сжатые зубы, нависая над ней. – За каждым. Чертовым. Движением.

Могу поклясться, уголок ее рта слегка приподнимается, прежде чем взгляд становится жестким, и она шепчет, чтобы ее услышал только я:

– С чего ты взял, что это не то, чего я как раз хочу?

Мои брови сходятся на переносице, и она пользуется этим моментом, чтобы высвободить свою руку.

Она отходит от меня, но поворачивается, только дойдя Лео, и шагает прямо к нему.

Он выпрямляется, поднимая подбородок, и ее губы медленно расплываются в ухмылке. Она смеется ему в лицо, а потом смотрит на меня.

– Рэй, – рычит Коллинз, и она разворачивается, занимает свое место рядом с ним, и они вместе уходят прочь.

Я продолжаю стоять как прикованный.

– Не на что пялиться, народ, шевелите булками, – выкрикивает Ройс, и все разбегаются, потому что звучит первый звонок.

Кэптен, нахмурившись, шагает ко мне.

– Так, говоришь, у тебя все под контролем?

Я передергиваю плечами.

– Отвали.

Я вылетаю через двойные двери и иду к спортивным площадкам.

К черту уроки, и к черту Рэйвен.

Я хватаю мяч из сырой корзины и бегу по баскетбольной площадке. Подпрыгиваю, чтобы забросить его в корзину, хватаюсь за кольцо и подтягиваю тело, а потом отпускаю.

Я рычу и бросаюсь за другим мячом.

Что это, на хрен, только что было? И что, мать ее, она имела в виду, когда сказала, что, возможно, именно этого она от меня и хочет?

Я играю ей на руку?

Или она хочет, чтобы я смотрел в оба по какой-то другой причине?

Проклятье!

Я делаю шаг вперед и останавливаюсь для трехочкового, с легкостью его забрасываю.

Черт побери, я разговариваю прямо как мудачье. Я никогда никому не позволял лезть ко мне в голову и уж точно не собираюсь соглашаться на это сейчас.

Проблема в том, что Рэйвен, мать ее, Карвер не просто у меня в голове, она – сопротивление в каждом мускуле моего тела, борющееся с каждым движением, противостоящее моему стремлению вперед, препятствующее моему продвижению. С тем же успехом она могла бы просто схватить меня за чертовы яйца и сжать их.

Я вытаскиваю телефон и пишу сообщение на одноразовый мобильник, спрятанный в камере моего отца, чтобы он позвонил мне ночью, если сможет.

Судя по тону моего отца, наше сближение с Рэйвен насторожило его, но он попросил не уступать ее Грейвенам.

Перкинс все больше и больше сует нос в наши дела. Не то чтобы он раньше не вмешивался, но сейчас, когда появилась Рэйвен, он стал особенно активным.

А Мейбл не в курсе дел.

Все не складывается в общую картину.

Мне нужны ответы, но теперь я даже не понимаю, какие вопросы задавать.

Она вполне может быть просто нищей девчонкой, которая взяла деньги и сбежала, так что тут нечего и выяснять.

В смысле, блин, мы-то ей предложили лишь временное место для ночевок, верно?

Я усмехаюсь от этой мысли – капец, если она и вправду так думала.

Она стала для нас чем-то намного бóльшим.

Бóльшим, чем мы могли себе представить.

Бóльшим, чем мы когда-либо хотели.

Всем, в чем мы, трое хладнокровных мудаков, нуждались.

Я сую телефон в карман и поднимаю с земли рюкзак, отправляясь на уроки.

Рэйвен Карвер – моя.

Глава 7

Рэйвен

Один день.

День, мать его, номер один, а я уже готова набить этим сукам морды.

Еще никогда в моей проклятой жизни я так долго не сохраняла самообладание.

Откровенно говоря, если подумать, я вообще не знала, что у меня есть самообладание.

Каждый урок – адский кошмар, но я ни разу не оторвала взгляда от тетрадки – спасибо, мать вашу, этой тупой районной неделе тестирований.

Сейчас время ланча, и радостные шлюшки порхают вокруг, крайне агрессивно настроенные.

И я более чем уверена, что вот-вот взорвусь, если что-нибудь с этим не сделаю.

Стоит об этом только подумать, мне как будто подают знак свыше – мое внимание привлекает яркое черно-бирюзовое пятно в виде огромного изогнутого лука. Хлоя вышагивает походкой от бедра по столовой – прямо как моя мама, вышедшая на охоту.

Я не свожу с нее взгляда, отмечая каждый покачивающийся шаг. Ее ноги несут ее прямо к столику парней.

Я вскакиваю со стула прежде, чем Коллинз успевает меня остановить, и быстро выдвигаюсь ей навстречу.

Я намеренно делаю шаг к ней, чтобы она врезалась в меня, и, конечно, замечаю, как в ту же секунду вокруг стихают все разговоры.

Она отлетает назад, я же, лишь слегка качнувшись, оправляюсь быстрее ее.

Сумка чирлидерши слетает с ее плеч, и она выругивается, переводя взгляд с сумки на меня. А потом ее глаза распахиваются, когда до нее доходит, в кого именно она «врезалась».

– Смотри, куда прешь, – выплевывает она, но я ухмыляюсь, видя, как кончики ее пальцев инстинктивно поднимаются к волосам, собранным в махонький хвостик.

– Ну, как тебе с короткими волосами? – подначиваю я.

Ее рука тут же опускается, она выпрямляется.

– Классно, – лжет она с мерзкой улыбкой. – Спасибо за стрижку.

– Обращайся, – отвечаю я, но чувствую, как мой взгляд становится тяжелее, пока мы стоим друг напротив друга.

Я делаю шаг к ней, и меня мгновенно охватывает пламя, голова начинает кружиться.

Да, я скучала по этому чувству.

Ее зрачки расширяются, и я могу лишь представить, как изменились мои глаза, раз Снежная королева вдруг так испугалась.

Я копила злость в себе так долго, не имея возможности выпустить пар.

Мое тело зудит, умоляя меня вцепиться ей в глотку, чтобы все вырвалось наружу – я практически не сплю уже несколько дней.

– Отвали, Рэйвен, – шепотом произносит она, отклоняясь телом назад, в то время как ее ноги будто приросли к полу.

И мне следовало бы так и сделать. Она всего лишь столкнулась со мной, да и то только потому, что я сама об этом позаботилась, при этом убедившись, чтобы все выглядело так, будто это она виновата, но мы, девочки, так же умны, как и безмозглы. Они поймут.

– Я Рэй. – Я хватаю ее сумку с пола и швыряю в мусорную корзину рядом. – И я не могу этого сделать.

Она охает и бросается вперед, но я преграждаю ей путь.

Я сую руку в боковой разрез платья и вытаскиваю то, что мне нужно, из-за пояса трусиков, сжимая в кулаке, чтобы она не увидела. А потом вытягиваю руку над мусорной корзиной.

– Что ты делаешь… – Она наклоняется ближе, но замирает, потому что мои глаза застилает дьявольская тьма. – Там же моя форма.

Не сводя с нее взгляда, я щелкаю зажигалкой, и из нее вырывается пламя.

Ее взгляд скачет между мной и пламенем, она нервно облизывает губы, пытаясь – безуспешно – беззаботно пожать плечами.

– Да пофиг, я куплю новую.

Я едва заметно киваю, скрывая раздражение из-за того, что не подумала об этом. Но она начинает переминаться с ноги на ногу, и я наклоняю голову.

– Ну, значит, никакого расстройства, эм? – тихим голосом травлю ее я, опуская руку на дюйм ниже.

– Да, но… – вырывается у нее прежде, чем она успевает захлопнуть рот, чтобы больше ничего не сказать.

У меня по спине пробегает холодок, и я опускаю руку так, чтобы пламя лизнуло подвернутый край сумки.

Она борется с собой, и я отдаю ей должное, но ее напускная смелость вдруг улетучивается, а дыхание сбивается, выдавая панику.

– Подожди! Там наши значки! Наша музыка, реквизит, все необходимое!

Я ничего не отвечаю, и ее глаза становятся влажными – одновременно от ярости и отчаяния.

Она злится, потому что знает, что не сможет остановить меня.

– Мы вылетаем завтра вечером. Нам никак не заменить все это вовремя!

Хорошему человеку стало бы стыдно, он бы отступил и позволил бы ей порыться в мусоре – этого было бы достаточно, чтобы донести до нее нужную мысль.

Он мой.

– Мы добивались этого целых четыре года! – визжит она, наклоняясь, но замирает на месте под моим тяжелым взглядом.

Запах жженого пластика наполняет мои ноздри, и я делаю глубокий вдох. В следующую секунду огонь добирается до салфетки, и через мгновение пламя охватывает всю корзину.

Крики и визги заполняют помещение, а я просто сую зажигалку обратно за пояс, жду еще минуту, пока не начинает трещать металлический замок – пламя пожирает ее сумку, а потом делаю шаг назад.

Она бросается вперед, но уже не может ничего сделать – все превратилось в пепел.

– Надо было сказать «пожалуйста», – глумлюсь я, слыша, как она выругивается сквозь слезы у меня за спиной.

Она знает, что это не помогло бы.

Из-за угла показывается директор Перкинс, словно все это время он был поблизости и наблюдал за происходящим. Он направляется ко мне, но, к моему удивлению, отступает при виде Коллинза, оказавшегося рядом. Он и и глазом не ведет, когда Коллинз хватает меня за плечо так грубо, что остается синяк.

– Ты за это заплатишь, Карвер.

– Поцелуй меня в задницу, Грейвен.

Он издает мерзкий смешок, а потом шепчет мне в ухо:

– Ага, или ты будешь целовать кое-что уже через несколько секунд. Я знаю, что за хрень ты сейчас устроила и почему. Так что нужно перестраховаться.

– Я не…

Я не успеваю договорить – меня отталкивают к шкафчикам, а в челюсть Коллинза прилетает мощный хук справа.

Он падает назад, ударяясь о металл рядом со мной.

Коллинз сплевывает и бросается на Мэддока, который разводит руки, словно приглашая его.

Услышав, что начался кипеж, ученики устремляются в коридор, но Кэптен и Ройс преграждают им путь, как кирпичная стена, и захлопывают двери столовой.

Услышав тяжелый стон, я поворачиваюсь к дерущимся.

Коллинз ударяет Мэддока в живот, но тот лишь смеется и слегка сгибается, хватая Коллинза за ногу и плечо. Поднимает его и ударяет боком об стену, а потом с грохотом швыряет на пол.

– Еще хоть раз схватишь ее так, ублюдок, и я переломаю тебе руки.

Коллинз бросает быстрый взгляд на меня, и по его лицу я понимаю, чего он хочет.

Решай проблему.

Проклятье.

Я прикусываю щеку изнутри, быстро и сильно, пока по горлу не начинает струиться кровь. Мои щеки будут одной сплошной раной, когда все это закончится.

Но если мое тело будет истекать кровью, возможно, сердце не будет.

– Он может хватать меня, когда захочет, – говорю я, сама удивляясь твердости своего голоса: у меня в голове это был стыдливый мерзкий шепот.

Мэддок оборачивается и смотрит на меня диким взглядом. Ему придется убедить себя, что сейчас я сказала то, что сказала.

Ройс и Кэптен медленно приближаются к нам – их нахмуренные лица повернуты ко мне. И от меня не ускользает то, как Перкинс исчезает в другом конце коридора.

Могу поклясться, на его лице была ухмылка.

Плечи Мэддока все еще напряжены, но он шагает ко мне.

Ярость и неуверенность.

Боже, что же я делаю? Это не должно было так ранить его.

Я глубоко вдыхаю и делаю полшага к нему, но Коллинз вскакивает на ноги и бросается ко мне.

Мэддок смотрит вниз на меня, его руки подергиваются.

Толпа обступает нас.

– Рэй… – зовет меня Коллинз. В его голосе звенит самая фальшивая нежность, какую я когда-либо слышала, громко и отчетливо – чтобы все эти придурки услышали.

Могу ли я сделать это перед всеми их людьми? С врагом?

Есть ли у меня, черт подери, выбор?

Я отвожу от него взгляд, потому что на этот раз просто не могу смотреть ему в глаза, и делаю шаг в сторону, но, конечно же, он вытягивает руку и останавливает меня рядом с собой, плечом к плечу, но мое тело развернуто в одну сторону, а его в другую.

И мы оба поворачиваемся, чтобы встретиться взглядами.

Я вижу в его глазах то, что чувствую сама.

Это пытка.

– Мэдмэн, – тихо произносит Ройс.

Это срабатывает – Мэддок отступает, пряча от меня глаза под привычной маской. Я свободна. Он быстро уходит прочь.

Коллинз подходит ко мне, и я украдкой сжимаю зубы, когда он берет меня за руку и подносит мои пальцы к своим губам. Он уводит меня, прикладывая немалые усилия, чтобы изобразить доброту.

Лживый сукин сын.

Как только мы сворачиваем за угол, он заталкивает меня в темный кабинет, и мы оказываемся лицом к лицу.

– Ты что, мать твою, издеваешься надо мной? – рявкает он, ударяя рукой по стене рядом с моей головой, словно ожидая, что я подпрыгну.

Я этого не делаю.

– Почему я должен вечно напоминать тебе, чтобы ты держала свою задницу рядом со мной? – шипит он.

– Потому что слушатель из меня дерьмовый.

– Ну, тебе, мать твою, придется научиться слушать, а иначе видео окажется не только на сайте этой чертовой школы, но и в вечерних новостях, на хрен.

– У тебя кишка тонка.

– Если бы ты в это верила, тебя бы здесь не было.

Я отпихиваю его.

– Я знаю, что это так, детка, – вдруг произносит он, поспешно пододвигаясь ко мне. А потом шепчет: – Стой спокойно и не смотри, Брей номер три следит за нами. – Его рука обнимает меня за талию и сжимает.

Брей номер три?

Какой же он идиот. Нет никакого номера три, есть три номера один – каждый силен так же, как другие двое. Если он надеется найти среди них слабое звено, его ждет разочарование.

– Я сейчас наклонюсь, и ты мне позволишь. Не вздумай отталкивать меня, – предупреждает он тихим голосом.

– Однажды ты за все это заплатишь, Грейвен. Так или иначе, – шиплю я в ответ.

Он усмехается, выдыхая мне в шею, в то время как его рука на моей талии поднимается вверх.

Я вдавливаю ногти ему в бицепсы так, чтобы остались отметины, и он весь сжимается, как сучка.

– Клянусь тебе, детка, – почти в полный голос произносит он. – Он едва задел меня, не волнуйся. – Его губы скользят по моей щеке, и я закрываю глаза, чтобы не пришлось смотреть на его лицо.

Его рот опускается к моему, и в то же мгновение в коридоре громко хлопает дверь, а потом слышен звук удаляющихся шагов.

Я отпихиваю его прежде, чем его губы успевают лечь на мои, втягивая грудь так, что она едва не прогибается. А Коллинз смеется, ударяя костяшками пальцев мне под подбородок.

– Отличная работа, Рэй, – улыбается он и выходит.

Я закидываю голову назад и шлепаю ладонью по стене, позволяя себе пострадать минуту.

Я делаю глубокий вдох, выхожу из кабинета и замираю, потому что напротив двери стоит Бас со скрещенными на груди руками, уставившись перед собой.

Он крутит колечко в губе, разглядывая меня.

– Что, мать твою, тебе-то нужно? – резко произношу я, злясь на все и всех.

Он протягивает мне мой рюкзак – должно быть, он забрал его из столовой для меня.

Он смотрит мне прямо в глаза примерно минуту, а потом качает головой и уходит прочь.

Ой, да пусть тоже катится ко всем чертям.

Я иду на следующий урок – урок, на котором сидит и Мэддок. Я вхожу в кабинет с высоко поднятой головой, однако мои ноги слегка запинаются, потому что я вижу, как он развлекает одну из миньонов Хлои.

Я делаю еще один шаг, и ее взгляд поднимается, встречается с моим.

Я вижу в ее голубых глазках вспышку паники, и она быстро отводит взгляд, вытаскивает телефон и машет Мэддоку, возвращаясь к своему месту.

Внезапный телефонный звонок, да?

Мэддок откидывается на спинку стула, и я подхожу ближе.

Я сажусь на свое место и проигрываю в уме то, что только что случилось.

Я знала, что эти девчонки умны.

Да, леди, все верно. Может, я и не с ним, но и вы с ним не будете, пока я рядом.

Остаток дня проходит чуть менее отстойно, хоть все во мне и видят подлую суку.

Глава 8

Мэддок

Рэйвен и вправду, мать ее, сидит там, в этом чертовом темном углу, меньше чем в пяти футах от нас, притворяясь, будто мы не находимся в идеальной для нее зоне видимости.

Она прикидывается, будто занята тем, что потягивает пиво, но оно у нее в руках уже больше часа – а значит, на вкус уже мало чем отличается от теплой мочи.

Грейвен подстроил это, зная, что мы не подойдем к нему, пока она рядом.

Единственная причина, по которой я до сих пор не надрал ему задницу, – он вышел на улицу с приклеенным к уху телефоном уже двадцать минут назад, а она ни разу не подняла свою задницу.

Несколько людей пытались остановиться рядом с ней, чтобы поболтать, непонятно на что надеясь, но она одним взмахом руки отправляла восвояси всех, кто подходил к ней ближе чем на два фута, – даже девчонку из общего дома, почему-то оказавшуюся здесь этим вечером.

Девчонка явно была этим задета, но Рэйвен и бровью не повела.

Ко мне подходит какая-то девица, и в ту же секунду взгляд Рэйвен наконец падает на меня.

Я так и знал, что она следит.

Эта цыпочка мне незнакома, но ее хищный взгляд говорит мне, что она точно знает, кто я.

Девушка опирается локтями на стол, опуская свои груди прямо к моему лицу, словно я какая-то отчаявшаяся скотина, неспособная себя контролировать, и непременно залипну взглядом.

Я встречаюсь глазами с Рэйвен, и она выпрямляется.

Ты так и будешь сидеть там, детка… И не подойдешь заявить о своем праве собственницы?

У нее на переносице появляется складка.

Она точно знает, чего я хочу от нее, но, конечно же, делает прямо противоположное и откидывается на спинку стула.

Едва заметно качнув головой, я оттягиваю шею назад, чтобы взглянуть на девушку передо мной.

Ее глаза загораются, ведь она наконец привлекла мое внимание, а лицо расплывается в улыбке.

У нее нет недостатка во взглядах со всех сторон, но она отчаянно, даже слегка чересчур, старается получить того, на кого сама положила глаз.

Я слегка приподнимаю подбородок, давая ей понять, что хочу что-то сказать, и она прикусывает нижнюю губу, как типичная девушка, пытающаяся выглядеть соблазнительно, но не обладающая природной притягательностью или шармом.

Я вижу, что глаза Рэйвен по-прежнему прикованы к нам, в то время как девушка тянется ко мне, пододвигая ухо к моему рту, о чем я и просил.

– Скажи, как тебя зовут, – шепчу я, намеренно делая так, чтобы она почувствовала на своей коже мое дыхание.

Ее грудь вздымается, и она наклоняется еще ниже. С каждым сантиметром, приближающим ее ко мне, глаза Рэйвен сужаются сильнее.

Я решаю надавить посильнее. Поднимаю правую руку и пробегаюсь кончиками пальцев по всей длине ее руки.

Я касаюсь губами ее уха, и ладони Рэйвен обхватывают край стула.

Но тут она неожиданно отводит взгляд влево. Я следую за ним и вижу Морган, одну из чирлидерш, стоящую в нескольких футах от нас.

Морган как будто чувствует взгляд Рэйвен на себе и оглядывается. Она тут же бледнеет, бросается к нам и одергивает цыпочку в моих руках.

– Эй! – вскрикивает та, вопросительно уставившись на подругу, но, увидев ее побелевшее лицо, напрягается. – Что случилось? – спрашивает она.

Морган с нервной полуулыбкой наклоняется и шепчет что-то в ухо подружке. Глаза девушки передо мной широко распахиваются, каждый дюйм ее тела начинает в панике трястись.

– Черт. – Она сглатывает, медленно отодвигается от меня, они обе поспешно отходят, собирают по всей комнате подружек, включая ту, с которой обтирался Ройс, и все исчезают за дверью.

Какого хрена?

Я бросаю взгляд на Кэптена, в то время как Ройс подается вперед, глядя им вслед, а потом быстро поворачивается к нам.

– Это что только что случилось?

– Я объясню тебе.

Мы все трое оборачиваемся и впериваем взгляды в цыпочку позади меня, но она не шарахается от нас.

Она выпрямляется, расправляя плечи.

Да это же цыпочка из общего дома, Виенна.

Я отвожу взгляд к Рэйвен, но на ее месте уже никого нет.

– Это, – начинает Виенна, – вкус вашего лекарства, ребята.

– Что за хрень ты несешь? – шагает к ней Ройс.

Она ухмыляется.

– Вы хотели королеву, вы ее создали. Такую, какой здесь прежде никогда не было. Такую же сильную, как вы, такую же смелую. Но у нее, парни, есть одно существенное отличие от вас.

– Продолжай, мать твою.

Она смеется, оглядывая нас троих.

– Ваши действия можно просчитать, а она… непредсказуема в своей безбашенности.

Ее слова задевают меня за живое, потому что я точно знаю, куда она клонит.

– Они теперь ее боятся, как вы и хотели. Вы поначалу пытались заставить их уважать ее, но она сама заслужила уважение. Вы думали, что парни не будут трогать ее? – Она снова смеется. – Добро пожаловать на другую часть спектра, Брейшо. Ваша же собственная королева может теперь свергнуть вас с трона. – Она переводит взгляд на противоположную сторону комнаты, где Рэйвен как раз выходит. – А с Грейвеном рядом тем более.

Мое тело начинает трясти от гнева, но я вытягиваю шею в сторону, чтобы избавиться от этого ощущения.

– Убирайся отсюда на хрен, девчонка из общего дома, – рявкает Ройс. – И держи свою маленькую теорию при себе, мать твою.

Она усмехается, пожимает плечами и уходит.

Ройс хмурится ей вслед.

– Она права, да?

Я смотрю на Кэпа – тот кивает.

Проклятье.

– Может быть, и права.

– Я не могу поверить, что она нас так поимела, – выплевывает он.

Так, я сыт по горло этим дерьмом.

Я даже не осознаю, что двигаюсь, пока Кэптен не хватает меня обеими руками за плечо и не оттаскивает в соседнюю комнату.

Там сидит несколько человек, но Ройс проскакивает в дверь за нами и хлопает в ладоши, сигналя им, чтобы они убирались отсюда.

Как только они выходят, он захлопывает дверь, и Кэп отступает на шаг.

– Какого хрена, чувак? – ору я.

– Ты не можешь…

– Что не могу? – Я раскидываю руки. – Покончить с этим дерьмом, надрать его чертову задницу так, чтобы он не смог больше ходить, заставить его вернуть свою задницу туда, где ее место, и потребовать, чтобы он оставил в покое то, что принадлежит мне? Потому что я, на хрен, уверен, что могу! В смысле, чем мы, мать вашу, вообще занимаемся? Чертовой разведкой? К хренам все это!

– Ты не знаешь, твоя ли она. Зато мы знаем, что она спланировала все это дерьмо.

– Ты реально, мать твою, так думаешь, Кэп?

Его губы сжимаются в тонкую линию, и он отводит взгляд.

– Я не знаю, блин, что и думать, но мы не можем надавить на нее. Она знает то, о чем мы не можем позволить узнать другим людям.

Дьяяяявол.

Зоуи.

Я провожу ладонями по лицу, качая головой.

– Кэп… блин, чувак, я…

Он поднимает руку.

– Мы разберемся с этим, если до этого дойдет.

– Я думаю, нам нужно избавиться от нее, – встревает Ройс, и мы смотрим на него. Он мгновение колеблется, а потом пожимает плечами. – Она с Коллинзом. Мы не можем игнорировать этот факт.

– Не может такого быть, чтобы все это было так ясно и просто. Вы видели, что она творит? Все это дерьмо с Хлоей и остальными девчонками? Виенна была права, они смылись, потому что боятся ее. Если они думают, что ей не все равно, когда они подходят к нам, как, блин, можем об этом не думать мы?

– А может, ты просто видишь то, что хочешь, Мэдмэн, – бормочет Ройс с отчаянным видом.

Он и сам не верит в то, что говорит, но не хочет чувствовать боль, теряя ее во второй раз.

Она отреагировала сегодня вечером и в коридоре школы.

Или я и вправду заблуждаюсь, как он говорит.

– Почему отец не перезвонил? – спрашиваю я их. – Я отправил ему сообщение, а он молчит. Он говорил, что разбирается со всей этой хренью, а сейчас тишина. Почему?

Они оба хмурятся и в растерянности качают головами.

– К черту все, – бормочу я. – Я сыт по горло этим дерьмом. Уходим.

Они оба соглашаются, и через несколько минут мы оказываемся в машине, оставляя вечеринку и Рэйвен позади.

Никто из нас не произносит ни единого чертового слова по дороге к дому, который почему-то кажется опустевшим.

Рэйвен

Я трясу ногами и разминаю плечи, вдыхая морозный воздух декабрьской ночи.

Проклятье, я вот-вот взорвусь.

Я готова была убить эту девку. Ей повезло, что ее подружка заметила меня в углу и дала ей возможность унести свою задницу прежде, чем я вцепилась ей в волосы.

Мне это было просто необходимо. Коллинз уже включил режим суперпридурка после всего, что произошло в школе, но к черту его. Я дала этому сукину сыну тридцатидневную фору, а теперь пусть сам выживает в окружении людей Брейшо.

И все же, какого хрена творит Мэддок? Для меня нелогично испытывать такое раздражение, ведь это я ушла от них – ушла от него, – не сказав ни слова, но все же. Я просто не могу видеть, как его руки оказываются на ком-то другом. Может, он знает это и намеренно так поступает, а может, я была просто очередной девушкой Брей и скоро мое место займет другая.

Я только понимаю, что не могу смотреть на это, поэтому им придется держать свои чертовы руки, ноги и лица при себе, пока я на позволю им что-то большее – а это будет, когда я уеду.

– Что ты делаешь?

Я закатываю глаза и оборачиваюсь, разводя руки.

– Дышу, Коллинз. Просто, мать твою, дышу.

Он отпускает смешок и подходит ко мне.

– Ты сегодня просто молодец, сохранила хладнокровие. Я впечатлен.

– Ой, спасибо. Цель достигнута, – с каменным лицом отвечаю я.

Он улыбается и вглядывается в темноту ночи, как я только что.

Он кивает, его брови сходятся на переносице.

– Нам не обязательно бороться друг с другом, Рэй. Все могло бы быть совсем иначе.

Я фыркаю.

– И ты бы не держал меня здесь, шантажируя?

– Нет. – Он наклоняет голову, продолжая смотреть перед собой. – Мне все равно пришлось бы держать тебя здесь, но ты бы не чувствовала себя такой несчастной, понимаешь? – Он поворачивается ко мне.

Я хмурюсь, он пожимает плечами.

– Мы с тобой могли бы стать друзьями, если бы не они. Между нами все было бы хорошо, и это был бы наш выбор, – говорит он, пристально глядя на меня. – Я же неплохой парень, и если бы ты не оказалась в центре нашей проблемы, то смогла бы увидеть это сама.

– Может, ты и прав. – Я обдумываю его слова и решаю высказаться честно. – Но я не могу сказать наверняка. Сейчас ты для меня придурок, вставший между тем, где я есть, и тем, где я хочу быть.

Он качает головой.

– Ты хочешь быть там только потому, что они первыми тебя заполучили.

Я закидываю голову назад.

– Никто меня не заполучил, и мы не можем вернуться во времени. Я сама решила, что мне делать, и знаю, какую ответственность за это понесу. Этот разговор не имеет никакого смысла. Ты найдешь меня рядом со своей машиной, когда решишь, что вынюхал тут достаточно.

– А что, если я скажу тебе, что знал о твоем визите ко мне еще до того, как ты пришла? – перебивает меня он, и я застываю на месте.

Я медленно разворачиваюсь к нему.

– Я отвечу, что ожидала этого. Уверена, что ты следил за каждым их движением. И могу поспорить, что у тебя есть свой частный детектив, который следит за их детективом. Ты пользуешься помощью со всех сторон, Коллинз, но однажды тебе придется самому предпринимать какие-то шаги, не рассчитывая на других людей. Человек, неспособный действовать самостоятельно, – слабый человек, а я ни разу не видела ничего, сделанного тобой самим.

– Это вызов?

– Вызов, наблюдение, просто чертов факт, – я пожимаю плечами. – Называй как угодно, Грейвен, но это совершенно неважно, потому что в конце дня ты – это все тот же ты, а они – это они. И они превосходят тебя по числу и смелости.

Я поворачиваюсь и ухожу.

К черту эту жизнь.

Глава 9

Рэйвен

После третьей перемены я иду на совместный урок с Мэддоком, а теперь и с Коллинзом, и обнаруживаю, что у меня нет стула.

Я поднимаю глаза и встречаюсь глазами с Мэддоком, который опускает подбородок вниз, лениво откинувшись на спинку стула.

Я смотрю на учительницу, которая определенно избегает моего взгляда – она знает, кто это сделал, и это совершенно точно не она.

Я уже готова послать всех к черту и выйти из кабинета, когда Коллинз внезапно проявляет чуть больше храбрости, чем следует.

– Иди сюда, детка, – говорит он, и весь чертов класс вдруг смолкает. Даже учительница замирает с отведенной в сторону рукой, которой она уже собиралась что-то писать на доске.

Коллинз, откинувшись на стуле, с бесовским огоньком в глазах хлопает себя по колену:

– У меня есть для тебя место, которое тебе понравится.

Я раскрываю рот, чтобы ему ответить, хотя еще даже не уверена, что именно скажу, когда меня внезапно вообще лишают выбора, вытаскивая из кабинета, причем буквально – мои ноги волочатся по полу, потому что Мэддок хватает меня под руки и выносит из класса.

– Эй! – кричу я учительнице… которая просто отворачивается, чтобы не видеть эту сцену.

Мак выскакивает вслед за нами, и на полсекунды мне кажется, что он собирается остановить Мэддока, но он разворачивается, захлопывает дверь и прислоняется к ней – как раз в тот момент, когда до нее добегает Коллинз.

Коллинз лупит в маленькое окошко с другой стороны, пытаясь открыть дверь.

Мэддок продолжает тащить меня по коридору, а потом запихивает в небольшую нишу. Мы оказываемся лицом к лицу.

– Какого хрена тут происходит? – ревет он. – И даже не вздумай, мать твою, вешать мне лапшу на уши, Рэйвен. Выкладывай. Сейчас же.

– Да не о чем говорить, здоровяк…

– Не. Смей. Называть. Меня. Так… – рычит он, напирая на меня.

Кажется, он ждет, что я буду бороться с ним, или отпихну его, или расскажу ему правду.

Чего он совершенно точно не ожидает, так это того, что начну таять в ту же секунду, когда его хаотично бьющееся сердце встретится с моим.

Полной неожиданностью для него становится и то, как я приподнимаюсь на носочки и тяну его голову вниз, пока его губы не встречаются с моими.

Поначалу Мэддок яростно рычит, но потом его рык меняется на глубокий внутренний рокот, и я тону в его собственническом желании обладать мной. Мои легкие наконец раскрываются, жадно втягивая его запах, и боль от невозможности быть с ним рядом постепенно утихает.

Его язык сплетается с моим, его руки обхватывают меня, его тело прижимается к моему.

Да. Мой.

Мои глаза вдруг широко распахиваются.

Черт!

Не мой.

Я прикусываю его нижнюю губу, и он отдергивает голову назад. Я выныриваю из его объятий, но он ловит меня сзади за рубашку, и я шлепаюсь на задницу.

Он подтаскивает меня к себе, разворачивает и вжимает в стену, сдавливая ребра, так что мои ноги болтаются в воздухе и у меня нет ни единой возможности ускользнуть от него. Его глаза, бешеные и безумные, из зеленых становятся почти черными.

Он открывает рот, чтобы заговорить, когда до нас доносится шум борьбы Коллинза и Мака – они пихают и бьют друг друга, а позади них уже собирается толпа.

Мэддок сжимает меня и отпускает лишь тогда, когда вдруг из ниоткуда объявляется Ройс и кладет ладонь ему на плечо.

Он опускает меня на пол, и я замираю на месте.

Зачем я это сделала?

– Держите свои руки подальше от моих учеников, Брейшо, – кричит из коридора директор Перкинс.

Мэддок шагает прямо к нему и плюет ему в лицо, молча проходя мимо.

Директор переводит озлобленный взгляд с него на меня, и, как каждый раз, когда он оказывается поблизости, в его настороженных светлых глазах, изучающих наши движения, таится что-то еще.

Я надменно моргаю, хотя вовсе не чувствую в себе ни капли былой дерзости.

Я чувствую себя бесхребетной сучкой, роль которой и играю.

Через несколько минут народ расходится, и как только вокруг становится пусто, ко мне подлетает Коллинз.

– Чего он хотел?

– О, ты имеешь в виду, после того как ты спровоцировал его?

Коллинз смеривает меня злобным взглядом.

– Я спросил, чего он хотел?

– Ответов, – мои глаза расширяются, а брови приподнимаются в усмешке. – Придурок. Ему нужны ответы.

– И? – хрипит Коллинз.

Я отодвигаюсь от него.

– И он их не получил.

Я сворачиваю за угол и замираю при виде Кэптена, прислонившегося к стене.

Он, нахмурившись, смотрит на меня, потом опускает взгляд к полу и уходит.

Мои плечи опускаются, я поднимаю глаза к потолку.

Черт.

* * *

– Я думаю, нам нужен вечер веселья, а не разведки и защиты, – говорит мне Коллинз, опускаясь на стул на террасе напротив меня.

– Я думаю, что ты идиот.

– Я думаю, – произносит он, наклоняясь вперед, – что ты сможешь неплохо отдохнуть, если сама себе позволишь.

– Сильно сомневаюсь.

Он вздыхает, словно и в самом деле надеялся, что я буду обеими руками за.

– Ладно, вставай. Мы все равно поедем.

Я сужаю глаза до щелочек.

– И куда именно?

– В пиццерию моего друга. Пиво и плохая музыка.

– Там будут люди, которых ты отправил избить меня?

– Возможно, – он улыбается.

Мне не удается сдержаться, и я фыркаю от смеха.

Я всматриваюсь в него, все еще не понимая, как работает его мозг.

– И зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – спрашивает он, и мне кажется, что он и вправду немного смущен.

– Притворяешься, будто хочешь, чтобы мы стали друзьями, словно это все еще возможно. Ведешь себя так, словно даешь мне выбор, хотя мы оба знаем, что ты все равно принудишь меня поехать, пргрозив, что, если я откажусь, ты, как обычно, прибегнешь к шантажу. Ты знаешь, что все равно заставишь меня, так говори прямо. Тебе нет нужды притворяться милым. Я предпочитаю, чтобы ты был настоящим, даже если настоящий ты – привилегированный придурок.

В уголках его глаз на мгновение появляется напряжение, когда он буравит меня взглядом.

– Веришь ты или нет, но я спрашиваю, потому что надеюсь, что ты согласишься и мне не придется тебя принуждать, как ты это называешь. Но если уж об этом зашла речь… Я что-то не вижу у тебя на шее цепи с чугунным шаром, милая моя.

Я вскакиваю на ноги, вперившись в него взглядом.

– С цепью и шаром или без них, не забывай, что я здесь из-за троих других парней и ты не один из них.

– И все же ты каждую ночь спишь в моем доме, так что, я осмелюсь сказать, тебе и вправду неплохо бы постараться привыкнуть к кое-чему, раз уж мы тут сотрясаем воздух. – Он улыбается и встает прямо передо мной. – К тому, что не меня тут следует считать лузером. Садись в машину, Рэй. Я даже позволю тебе надеть твою короткую заношенную толстовку.

Он проходит мимо, и я, словно жалкая сучка, какой я и стала, следую за ним.

Дорога до пиццерии занимает всего пятнадцать минут. Кафе уже битком набито пафосными мудаками в вязаных жилетках и их женщинами в шарфах.

Я выбираю кабинку в дальнем заднем углу, и спустя несколько минут перетряхивания солонки появляются Коллинз с официанткой.

Я ничего не заказываю, тогда он делает заказ для нас двоих. И тут нам вдруг приносят пиво. Я на секунду задаюсь вопросом, не подсыпал ли он туда наркоты, но он делает шаг к одному из десяти металлических бочонков со льдом и пивом в бутылках, предлагая его мне. Тогда я решаю, что это безопасно, и позволяю налить себе свежее разливное.

К моему удивлению, Коллинз не ведет себя как мудак по отношению ко мне при своих товарищах – вероятно, он знает, что, если он попытается, я его опозорю. Он и вправду старается сделать так, чтобы мне здесь понравилось, предлагает поучаствовать в каждой новой партии в дартс и открывает новую бутылку пива, когда заканчивается предыдущая, пока я не сообщаю ему, что на сегодня мне хватит. Я не так глупа, чтобы напиться и позволить ему меня облапать. Я думала, что в этом и заключался его план, но он отсылает блондина, пытающегося поставить пиво на мой столик, и просит официантку принести мне воды.

Я не уверена, чего он добивается, изображая из себя честного человека, но у меня нет никакого желания выяснять это.

Чего не скажешь об остальных присутствующих здесь.

Они тайком наблюдают за ним, когда он возвращается ко мне седьмой или восьмой раз за вечер. Я улыбаюсь, видя, что они уже не способны скрывать свои злобные взгляды и то и дело бросают их на меня.

Девчонка – лидер старшей школы Грейвен, которую я вычислила в толпе в первые же минуты своего пребывания в кафе, – полный эквивалент Хлои из Брейшо и такая же миловидная. И настолько же предсказуемая в способах отстаивания своей территории.

Она прожигает меня взглядом, подходя к Коллинзу, словно ожидая, что мне будет не пофиг. Так что я подмигиваю ей с улыбкой.

Он весь твой, принцесса.

Словно прочитав мои снисходительные мысли, она показывает мне средний палец и пододвигается к нему еще ближе, но Коллинз переводит взгляд на меня и отходит от нее, словно мне есть до них какое-то дело.

Но я не успеваю даже закатить глаза из-за его выходки, потому что девушка вдруг отодвигается вправо, и пространство между ними позволяет мне увидеть противоположный конец зала.

В углу я замечаю кажущуюся мне знакомой блондинку с длинными ногами в одежде, не вполне подходящей к толпе, с которой она пытается слиться.

Мои плечи напрягаются, когда я прищуриваюсь, чтобы вглядеться в девушку.

Девушка слегка поворачивается, чтобы парень рядом с ней смог поглубже засунуть ей в горло свой язык, и я стискиваю зубы.

Мои ноги движутся сами по себе, неся меня через весь зал.

Она не видит, что я приближаюсь, – ее глаза закрыты, – но все остальные видят.

Я поднимаю бокал красного вина – в чертовой пиццерии, – стоящий рядом с ней, и выливаю ей прямо на голову.

Она ахает, вскакивает на ноги и поворачивается ко мне.

В ту же секунду я толкаю ее, и она опрокидывается спиной на один из бочонков со льдом и бутылочным пивом. Я поднимаю ногу и со всей силы надавливаю коленом ей на живот, нанося ей удар кулаком прямо в челюсть.

Скуля, она пытается отпихнуть меня, но замирает, когда ее отчаянный взгляд встречается с моим.

Да, сука. Ты узнала меня.

С ее теперь уже дрожащих губ начинает литься кровь, и я слышу позади себя торопливые шаги.

Быстрым, резким рывком я разворачиваю свой торс, вытаскиваю и раскрываю нож.

Все тут же делают шаг назад.

Мои глаза выискивают Коллинза, который медленно поднимает руки, переводя полный любопытства взгляд с меня на блондинку.

У него на лбу появляется складка, он засовывает руки в карманы и отодвигается от меня подальше. Видя, что для их лидера все в порядке, все остальные вокруг него тоже расслабляются и отходят.

Я сужаю глаза, глядя на него, но он лишь пожимает плечами и кивает, как бы говоря: «Продолжай».

От этого я еще сильнее хмурюсь, а адреналин все быстрее разгоняется по моим венам.

Осторожно, продолжая следить за движениями вокруг меня, я поворачиваюсь к девушке, медленно складывая нож, но все еще держа его в руке.

– А ты не очень-то рада снова меня видеть, да? – Я наклоняюсь, чтобы посмотреть ей прямо в лицо, выкручивая колено и глядя на то, как ее глаза с жалобным взглядом наполняют слезы, в то время как она все глубже вжимается в бочонок. – И это та жизнь, к которой ты стремилась? Эм?

Она открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю ее:

– Ты бросила его, – меня начинает трясти, – бросила ее ради всего этого дерьма? Ради бесплатного, мать его, алкоголя и пятничных гулянок?

Ее глаза широко распахиваются, лицо бледнеет, по щекам текут ручьи слез.

Я поднимаю с пола другую ногу, перенося полный вес на колено, которым стою на девушке, и она начинает рыдать.

Ее спина наверняка уже изрезана краями бутылочных пробок и острым льдом, но даже этого недостаточно.

Она должна страдать еще сильнее, потому что это ничто по сравнению с кровавым месивом, которое она оставила в груди Кэптена.

Я перекидываю нож в левую руку, а правой хватаю ее за челюсть, накрывая ладонью рот. Я чувствую изгибы зубов под ее щеками, так что я сдавливаю еще сильнее – так, чтобы пошла кровь. Она закрывает глаза под сдавленные всхлипывания.

Он пропустил первый вдох своей малышки. Ее первый шаг и первое слово.

Я сглатываю ярость, чтобы не сделать того, с чем уже не смогу уйти, – например, не свернуть ее чертову шею. Я смотрю ей прямо в глаза, и она сжимается, всем своим видом показывая стыд, который и должна чувствовать.

– Ты тупая шлюха, и в мире должно быть как можно меньше таких, как ты.

Я вскакиваю с нее и поворачиваюсь к залу, но, к моему удивлению, все взгляды опущены вниз. Только Коллинз смотрит прямо на нас.

Я прохожу мимо него, но он тут же меня догоняет, и мы вместе молча выходим из кафе.

Он не произносит ни слова, пока мы едем обратно, но его терпения хватает ненадолго, и в ту же секунду, как мы оказываемся у дома, он всем телом поворачивается ко мне и смотрит мне прямо в глаза.

– Ты знаешь.

Мои брови сходятся на переносятся.

Он знает?

– Знаю что? – я включаю дуру.

В его взгляде появляется подозрение, и он качает головой.

– Ух ты, – он откидывается на спинку сиденья.

– Что?

Он отводит взгляд.

– Такая верная им, что тебе даже не нужно, чтобы они знали, – и все же ты по-прежнему просто аутсайдер, по факту не имеющий ни малейшего представления о том, что на самом деле происходит вокруг.

– Хорош заливать, Коллинз. Выкладывай.

Он снова смотрит на меня.

– Ты пришла к моему дому, готовая, мать твою, на что угодно, чтобы защитить этих парней, которых ты, блин, едва знаешь и которые, очевидно, не сообщают тебе ни единой детали за гранью того, что тебе следует знать.

– Мне не нужно быть посвященной во все их секреты, чтобы знать, что я не хочу их провала.

– Когда они сами не поделились с тобой информацией, ты спросила, что они украли у меня?

Мои ребра сжимаются, но я все так же смотрю на него.

– Это не мое дело.

– А то, что происходит в этом городе, твое дело? – он смотрит на меня изучающим взглядом, и мне становится любопытно, что стоит за его вопросом. Словно намекает, что я веду себя так, но хочет, чтобы я думала иначе. Такой весь чертовски загадочный. – Ты вбила себе в голову, что этим местом правят Брейшо, хотя даже не знаешь полной истории наших семей. Мы лишь несколько камешков в огромном пруду, и никто из тех, кто носит наши имена, не является таким чистеньким, как заявляет.

И что, на хрен, все это значит?

Я заставляю себя беззаботно пожать плечами.

– Если тебе есть что сказать, говори.

– Спроси у меня, что они взяли, и я скажу тебе, – подначивает от меня, но в его тоне нет ни игривости, ни надменности. Его взгляд ясен как день, а выражение лица серьезно.

Мои челюсти сжимаются.

Конечно же, я хочу знать, что это, но не желаю, чтобы этот вопрос вылетел из моих уст. Он, мать его, может выдумать все что угодно, и я никак не смогу проверить, правда это или нет.

– Неважно, что они взяли. Уже совсем скоро меня здесь не будет, так что мне плевать. – Я выхожу из машины, захлопываю за собой дверцу, бросаюсь к дому и вхожу че- рез дверь, которую распахнула для него, словно для короля, обожающая его служанка.

Я окидываю ее взглядом, проходя мимо, она же смотрит в пол. Я направляюсь в комнату, куда он меня поселил, и запираюсь.

Я надеваю наушники и ложусь на полу, включив фонарик и направив его луч на потолок. Раскрываю и складываю нож, снова и снова.

Как я и ожидала, уснуть мне не удается.

Глава 10

Мэддок

Кэп входит в комнату, на его лице замешательство.

Мы с Ройсом вскакиваем на ноги.

– Что случилось?

Поколебавшись минуту, он проводит ладонью по затылку.

– К черту все, – он пожимает плечами. – Я установил круглосуточную слежку за Мэллори, – признается он насчет матери Зоуи. – В тот же день, когда узнал о существовании Зоуи, еще до того, как удостоверился в том, что она моя. И я так и не отозвал эту слежку.

– Тоже мне новость, чувак, – смеется Ройс.

Кэп сердито смотрит на него, но Ройс перепрыгивает через кофейный столик и встает прямо перед Кэптеном.

– Да ладно тебе, Кэп, она же враг. Мы все считаем, что за ней нужна слежка, и мы знали, что ты ее установил.

– Откуда? – он вопросительно смотрит то на меня, то на него.

– Ты сам рассказал нам, когда напился в хлам. Сказал, что не можешь ничего скрывать от нас, – ухмыляется Ройс. – Даже твоя совесть – хороший парень.

Кэптен отпускает смешок и отпихивает его от себя.

– Без шуток, чувак. – Ройс подходит к нему, чтобы по-братски обнять и пожать руку. – Мы знали об этом с самого начала.

Кэптен смотрит на меня так, словно ему стыдно, и я качаю головой.

– Чувак, это же другое, и ты это знаешь. Есть такие вещи, о которых говорить не стоит, Кэп, так что в этом нет ничего плохого. А раз сейчас рассказал нам, значит, у тебя есть причина. Мы знали, что ты придешь к нам, если тебе будет что сказать. Так что даже не думай считать себя виноватым.

Он кивает, опускает взгляд, а потом снова поднимает – уже сосредоточенный. Полный решимости и немного взволнованный.

Его губы немного кривятся.

– Мэллори получила звездюлей.

Я хмурю лоб.

Кэп встречается со мной глазами.

– Кажется, вчера вечером она налетела на кулак.

Мы с Ройсом переглядываемся, а потом снова смотрим на Кэптена.

Орган в моей груди начинает колотиться все быстрее.

– Кэп.

– Рэйвен сбила ее с ног, ударила в лицо, помяла чуток. Она еще легко отделалась, как я слышал, но…

– Но какого хрена она вообще это сделала? – не сдерживается Ройс.

– Именно, – кивает Кэп.

Я разворачиваюсь, впиваясь зубами в кожу между большим и указательным пальцами.

В какую игру ты играешь, детка?

С ним, но бьешь за нас.

Ничего не даешь нам, но борешься за нас.

За нас.

Я дергаю головой, опускаю подбородок. Черт, они же правы.

– Зачем она это делает?

Мы с братьями переглядываемся и киваем друг другу.

Вот в чем вопрос, блин.

– Поехали на тренировку, пацаны. – Ройс улыбается, доставая телефон, чтобы спланировать вечер, хотя мы договорились не праздновать. – Нам нужно место для вечеринки. Йоу, Бак! – он смеется в телефон, выходя из дома. – Это Ройс.

Кэп следит за ним взглядом, а потом поворачивается ко мне.

– Как думаешь, с ним все в порядке?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы ему было на кого-то не наплевать, Кэп? – спрашиваю я его, наблюдая за Ройсом, смеющимся в телефон на подъездной дорожке.

– Только ее. Ему нравилось, что можно поговорить с кем-то, кроме нас. И он оставался самим собой рядом с ней.

Я киваю.

– Она, блин, определенно стала центром его мира.

– А потом ее у нас украли, – заканчивает он, снова глядя на меня. – Но мы ее вернем.

Да, черт подери, мы это сделаем.

– Поехали, засранцы! – кричит Ройс со двора. – Чем быстрее мы покончим с делами, тем быстрее наступит вечер!

Мы смеемся и идем к машине, но при приближении к игровой площадке настроение меняется, потому что мы знаем, что сегодня нам придется разделить ее с Грейвеном.

Как мы и предполагали, Коллинз уже бегает по площадке в экипировке для разогрева.

– Надо переехать этого мудака, – ворчит Ройс. – Могу поспорить, его колени еще никогда не касались гравия. Мерзкий ублюдок.

Кэп глушит двигатель и наклоняется ко мне.

– Что? – рявкаю я.

– Мы не знаем, что на самом деле происходит между этими двумя, – в голосе Кэпа слышится обеспокоенность. – Он собирается поиметь тебе мозги, чувак.

– Пусть делает, что хочет. Позволим ему считать себя победителем. – Я отворачиваюсь к окну. – Я уже говорил вам, парни, я никому ее не отдам. А теперь идем.

Кэп вздыхает.

– Кто-нибудь должен упомянуть о вечеринке в его присутствии.

– Об этом я уже позаботился, братишка, – Ройс хлопает его по плечу. – Мак и Лео в деле.

Идя к полю, Коллинз останавливается у дальнего конца и наблюдает за нами, уперевшись руками в бедра и пытаясь отдышаться – в старшей школе Грейвен явно уделяют мало внимания кардионагрузкам.

– Как дела, мудак? – Ройс улыбается ему, опуская сумку на скамейку.

Коллинз разминает плечи и снова начинает бегать.

Мы неторопливо раскладываем вещи и переобуваемся в кроссовки.

Как раз в тот момент, когда я встаю, приезжают остальные члены команды и тренер.

Тренер Брэйл оглядывает нас.

– Брейшо. Приехали раньше времени, как всегда.

Он переводит взгляд на Коллинза, который направляется к нам.

– Как всегда, тренер. – Я раскручиваю мяч в руке, глядя на Грейвена.

– Ладно. Скоро начнется дождь, так что сделайте один быстрый круг, а потом сразу разминка с мячом.

Команда дожидается, пока я побегу первым, затем следует за нами по периметру площадки. Мы останавливаемся в центре, как просил тренер.

Он разделяет нас на две примерно равные команды, в каждой есть игроки стартового состава и запасные. Потом в одну из команд он добавляет Грейвена, и все делают шаг назад в ожидании, мать их, моей реакции.

Тренер обводит всех злобным взглядом.

– Я сказал: играйте, – рявкает он.

Но они продолжают ждать.

Я подхожу к Грейвену, медленно и уверенно, он расправляет плечи, и уголок его губ слегка дергается вверх. Но я, мать его, волк, я чувствую запах его страха. Под этой бледной кожей и стильной причесочкой он весь дрожит, как сучка.

Он думает, что показывает свою силу, что, стоя тут вот так, он доводит нас до края, заставляя нас и всех вокруг увидеть в нем храбреца.

Однако его фальшивая личина и петушиная дерзость говорят нам намного больше.

Он совершает ошибку, но он слишком туп, чтобы осознать это.

Ни один из Грейвенов не осмелился бы заявиться сюда вот так, не будучи уверенным, что над его головой висит защитный нимб, на котором мы бы потом его и повесили, если и когда нам бы это понадобилось.

Коллинз же наверняка знает, мать его, что наш отец попросил нас подыграть ему.

Так что главный вопрос теперь: откуда и что именно этот мудак знает, чего не знаем мы?

Я швыряю мяч ему в живот. Он дергается и ловит его, словно предвидел, что я это сделаю.

– Вперед, Грейвен. – Я лениво закидываю голову назад, возвращаясь на свою позицию. – Начинай игру.

В уголках его глаз появляется напряжение. Ведя мяч, он отступает на свое место.

Остальные игроки его временной команды все еще ждут в сторонке, так что я киваю, давая своей команде понять, что мы будем играть с ним.

– Вперед, придурки, – Кэп ударяет по плечу нашего парня Мака, оказавшегося в команде-сопернике.

Вчера вечером мы поговорили с тренером и запретили ему использовать наши игровые комбинации и говорить о любых стратегиях при Коллинзе. Мы будем тренировать только всякую базовую фигню и ничего больше.

И именно это мы и делаем – повторяем базовые приемы.

Проходит полтора часа, и за это время ему удается лишь дважды дотронуться до мяча, причем один из них – свободный бросок после фола.

Он бросает гневный взгляд на тренера:

– Вы готовы рисковать победой, потакая этим придуркам и лишая полноценных упражнений всю команду? Мне необходима тренировка перед следующей игрой…

Ройс обрывает его на полуслове беспардонным наглым смехом, и все вокруг навостряют уши.

Он оттягивает переднюю часть своих баскетбольных шортов и шагает к Коллинзу.

Коллинз с напряженным взглядом наблюдает за каждым шагом Ройса.

– Следующей игрой? – Ройс снова смеется, но на его лице нет и тени юмора. – Сука, ты и вправду думаешь, что ты или твои тысячедолларовые «Фенди»[3] когда-нибудь появятся на площадке рядом с нами?

Коллинз слегка запрокидывает голову.

– Ты никогда не будешь играть за «Волков», – говорит Ройс. – И мне плевать, кто и что там говорит. Хоть тренер, хоть мой добрый старый папаша, хоть мои братья. Никогда этого не будет. Ты, дешевый понтокрут, сыграл свою последнюю игру с мячом, когда решил заявиться к нам домой. – Ройс отступает на шаг. – Тебе, блин, чертовски повезло, что нам приходится подыгрывать тебе, Грейвен, а иначе мы бы перерезали тебе лодыжки в ту же секунду, как твои ноги ступили на крыльцо старшей школы Брейшо.

Коллинз смотрит на Ройса, играя желваками, а потом расправляет плечи и встречается взглядом со мной.

Мои брови опускаются ниже по мере того, как я оцениваю его реакцию.

Я знаю, что собирается сделать этот ублюдок.

Ну же, толкни меня, мудак. Или тебе слабо, мать твою…

– Испытай меня, Брейшо, – уголок его губ приподнимается, и он делает полшага вперед. – Испытай меня сегодня, и я освобожу ее на одну ночь.

В то же мгновение я окызываюсь лицом к лицу с ним, нос к чертову носу, лоб ко лбу.

– Парни… – кричит тренер, но, так как продолжения не следует, я понимаю, что Кэп или Ройс заставил его заткнуться одним взглядом.

– Не будь осторожничающим ублюдком, Грейвен. Хочешь стоять здесь, весь такой храбрый, и не следить за языком, хотя я мог бы уложить тебя в ту же секунду, так будь храбрым, мудак, – я перехожу на шепот, чтобы только он мог меня слышать, и лбом толкаю его назад. – Мы с тобой оба знаем, что я вынужден позволить тебе стоять тут пока что.

Он злобно смотрит на меня, но пот, выступающий у него на лбу, говорит мне, что он вот-вот обмочит свои хлопковые монклеровские треники.

– Подкинь мне, Брейшо, – он облизывает губы и слегка отстраняется, но я напираю на него, не позволяя ему увеличить расстояние между нами.

У меня начинает подергиваться рука. Я знаю, сейчас он бросит мне в лицо, что она принадлежит ему.

– Подкинь мне, и я позволю ей сегодня ночью спать на отдельной кровати, а не в моей постели…

Мой кулак взлетает, встречает его челюсть, и он падает на гравий.

Я уже готов навалиться на него, но Кэптен и Ройс оттаскивают меня к противоположной стороне площадке.

– Проклятье, – выплевывает тренер, подкидывая свой планшет. – Так, ладно, эта половина, оставайтесь на своей стороне. – Он бросает на меня гневный взгляд. – А вы, парни, оставайтесь на этой чертовой стороне. Челночный бег, пятьдесят забегов. Начали!

Я высвобождаюсь из хватки Кэптена, и они с Ройсом закидывают руки мне на плечи, тихонько посмеиваясь.

Мне не удается сдержаться, и я тоже расплываюсь в улыбке.

К черту этого идиота.

– Йоу, Мэддок! – Я оборачиваюсь, приподнимая подбородок при виде Мака. – Машину подтвердили. Вечеринка в «Башне» в восемь вечера, все верно? – кричит он.

Боковым зрением я замечаю, как Коллинз бросает взгляд на Мака, и подавляю ухмылку.

– Ага, зови всех, кого хочешь, сегодня двери открыты для всех. – Я разворачиваюсь, и Ройс подталкивает меня локтем.

Все, мать его, устроено.

Рэйвен

Я перекидываю одну бумажку за другой, но в них нет ничего стоящего. Имея целую библиотеку папок, Грейвены, кажется, хранят в ней только всякую бессмысленную фигню. Уйма советов по чистке бассейнов и ведению сада – все бесполезно.

С глубоким вздохом я закрываю дверь и спускаюсь по пафосной лестнице. Стоит мне только ступить на мраморный пол, как я слышу стук в дверь.

Я на мгновение замираю, уставившись на нее, и стук повторяется.

Чертов Коллинз, который сейчас устраивает проблемы на тренировке, я уверена, намеренно не позволяет мне и его служанке оставаться здесь наедине и потому отсылает ее из дома каждый раз, когда уходит. И наверняка отсылает ей сообщение каждый раз, когда возвращается домой, чтобы, упаси боже, ему не пришлось самому вешать свое пальто.

Раздается звонок в дверь.

Черт.

У меня вырывается низкий рык, и я распахиваю дверь с нахмуренным лицом, готовая послать его приятелей куда подальше, но мои брови поднимаются почти до линии роста волос, потому что передо мной возникает не кто иной, как Мария Вега, мой так называемый социальный работник.

– Рэйвен.

– Мисс Ви.

Надо же, как вовремя.

Она хмурится.

– Ты собираешься пригласить меня войти?

– Нет, – я прислоняюсь к косяку, скрестив руки на груди. – Это не мой дом.

– И тебе на это не плевать?

Я моргаю, глядя на нее. Мне плевать, я просто не хочу, чтобы она входила.

Она вздыхает.

– Ладно. Послушай, я здесь, потому что была не в курсе твоих новых договоренностей.

Я провожу языком по зубам.

– Так что же вас сюда привело, мисс Ви?

Она на мгновение бледнеет.

– Моя работа – знать, где ты находишься.

– И все же вы были не в курсе моих новых договоренностей, – я приподнимаю бровь. – Ага?

В ее взгляде появляется напряжение.

– Я… слушай, нам нужно, чтобы ты вернулась обратно в Брей-хаус, к мисс Мейбл.

Нам?

– Ничего не выйдет.

Она немного колеблется, прежде чем ответить.

– Боюсь, у тебя нет выбора.

Я смериваю ее взглядом. У меня ведь уже были подозрения насчет ее характера, которые не подтвердились, но все же. Я выпрямляюсь, держась одной рукой за дверь, а другой за косяк.

– Как вам такой вариант? Вы звоните своим людям, они приезжают и перевозят меня?

Она окидывает меня взглядом и произносит на этот раз чуть менее сахарным голосом:

– Ты и вправду хочешь, чтобы они забрали тебя, заставили пройти через слушание и отправили в другой дом-приют – и все потому, что ты не хочешь сотрудничать со мной? Я лишь пытаюсь облегчить твою участь, предлагая тебе вернуться туда, куда тебя изначально отправили.

Я фыркаю с легкой усмешкой и качаю головой.

– А вы та еще лживая дрянь, мисс Вега, – язвительно произношу я, и она начинает нервничать под моим неумолимым взглядом, на лбу у нее появляется складка. – Делайте, что вам нужно, а я останусь здесь на столько, на сколько мне нужно. – Я уже собираюсь отступить на шаг назад, но передумываю и делаю шаг вперед, на крыльцо, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. – Так как сейчас здесь только вы и я, позвольте мне кое-что сказать. Если вы хоть как-то причастны к тому, что та маленькая девочка не проводит каждый вечер в объятиях своего отца, вы пожалеете об этом каждой косточкой своего тела.

Ее глаза расширяются, я делаю шаг назад и захлопываю дверь прямо у нее перед лицом и отодвигаюсь в сторону, чтобы она не смогла увидеть меня в окне. Я прислоняюсь к стене, чтобы отдышаться.

С этой штучкой что-то точно не так, я знаю это. И она была чертовски удивлена тем, что я в курсе про Зоуи. Ей остается только надеяться, что ее добрые намерения подкреплены законом, в обратном случае на нее обрушат свой гнев не только трое Брейшо.

Вздохнув, я наливаю в стакан немного дорогущего бурбона Коллинза и опрокидываю его в себя, опустившись на диван.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что я вот-вот взорвусь от бешенства.

Я уже по уши в дерьме и увязаю все глубже. Вот же дура!

Мне нужно отпустить этих людей.

Всех.

Проблема в том, что я не уверена в том, что знаю, как это сделать. Каждый день вдали от них я спрашиваю себя, что я делаю здесь, рядом с Коллинзом, в его доме.

Умная девушка уже ушла бы.

Дверь распахивается, и в дом вваливается вспотевший, озлобленный Коллинз.

К моему удивлению, его плечи расслабляются при виде меня.

– Как прошла тренировка? – Я приподнимаю бровь, протягивая руку к бокалу и наливая еще половину.

Он улыбается.

– Прекрасно, дорогая.

Я фыркаю и откидываюсь на спинку дивана.

Он окидывает меня взглядом и улыбается еще шире.

– Что? – с подозрением спрашиваю я.

– Твой наряд идеален, ну, знаешь, для вашего народца, – произносит он, не сводя глаз с моих черных джинсов, порванных на бедрах, и белоснежной короткой футболки. Он переводит взгляд на мои волосы, собранные мной после душа во французские косы с хвостиками. – Прическа тоже.

– Для чего?

– Ты разве не слышала? – его ухмылка заставляет меня выпрямиться. – Сегодня вечеринка по поводу восемнадцатилетия Мэддока, и ты пойдешь туда со мной в качестве моей милой девушки, дорогая. – Он шагает к лестнице, а я пытаюсь сделать вдох, в чем мои легкие мне вдруг отказывают.

Я еще так мало его знаю, что даже не в курсе про его день рождения.

– Мы выезжаем через тридцать минут! Полагаю, тебе стоит надеть еще те уродливые ботинки!

Едва сдерживая то, что пытается процарапать себе путь наружу, я откидываюсь назад и закрываю глаза.

Это непременно будет интересно.

И под «интересно» я имею в виду чертов кошмар.

Я делаю еще глоток.

Вероломная сука.

И это я.

Мэддок

Она пришла с ним, как мы, блин, и думали.

Словно приклеенная к нему, слегка пошатывающаяся. Они тихонько проскользнули внутрь, как будто Бак, сторожевой пес здесь, в «Башне» – клубе, который мы арендовали для сегодняшней вечеринки, – не отправил мне сообщение в ту же секунду, как ее поношенные тимберленды ступили на бетон.

Моя кровь раскаляется, а мышцы сокращаются от одного лишь взгляда на нее.

Она же чистый дьявольский огонь.

Безо всяких усилий, в которых кто-то мог бы увидеть какие-то особые намерения. Узкие, обтягивающие задницу джинсы, полоска кожи над талией, длинные волосы, собранные в два хвоста, готовые намотаться на мои кулаки, с синими кончиками, сияющими в свете ламп. Непринужденная сексуальность.

Однако, встретившись с ней взглядом, я замечаю, что выглядит она ужасно. Она измотана, как я надеялся, и несчастна, как я мечтал. Она кажется настолько ушатанной, насколько и заслужила за все свои выходки.

Тем не менее, глядя на нее, я вижу только одно: она моя.

И все же сегодня она здесь не со мной.

Она с ним, этим ублюдком, жаждущим лишить мою семью власти. Парнем, который мечтает избавиться от Брейшо и получить контроль над этим городом для своей семьи, чтобы утопить его в грязи и управлять им так, чтобы стать богатым и властным, а не уважаемым и внушающим страх, как настоящие лидеры, как Брейшо.

Как мы, мать его.

Он не хочет помогать слабым стать сильными, предпочитая, чтобы они не высовывались. Не хочет наблюдать, как местный бизнес расцветает и создает лучшее, сплоченное сообщество. Нет, он мечтает править всеми и готов идти по головам всех маленьких людей, встающих у него на пути. Это не то, частью чего хотят стать люди, – это конец эры.

Наши семьи не единственные в округе, обладающие властью. Несколько таких же раскиданы по штату, и мы защищаем жизнь, которой живем, и города, которые мы создали. Мы живем по собственным законам и присматриваем друг за другом.

Но наш город – последний из разделенных надвое, единственный, где основатели борются друг с другом за власть. По мнению нашего отца, мы с братьями должны положить конец этой войне, пока не подключились другие семьи и не решили все за нас. Лишь одно имя может быть во главе, и это будет Брейшо.

Грейвены были вытеснены не без причины.

Они замарали себя и не знают, что такое преданность. Они, не задумываясь ни на секунду, поимели бы сами себя, если бы это сулило им выгоду. Наш город, наша семья и народ стоят на трех вещах: честность, преданность и уважение.

Коллинз с радостью продаст все три, чтобы набить свой карман зеленью – как будто единственному наследнику будет мало того, что оставит ему дед, когда сыграет в ящик.

Алчность порождает ложь и предательство, и если сюда придет анархия, мы все падем. Окружающие города и их главы, не колеблясь, придут сюда, если мы не сможем контролировать наших собственных людей.

Вопрос в том, заглушает ли уже звон денег мой голос для моей девушки?

Я бросаю взгляд на Тишу, одну из пешек Хлои, усевшуюся на барную стойку, чтобы поболтать с барменом.

– Я устал ждать, пора проверить это дерьмо.

Я снова смотрю на Рэйвен, изо всех сил, мать ее, старающуюся спрятать свое тело за барным стулом.

– Ты в этом уверен? – Кэптен говорит так тихо, что его слышу только я. – Та цыпочка должна приехать с минуты на минуту.

– Мне нужно знать.

– Я с Мэддоком, – Ройс кивает, и его тело уже слегка покачивается под действием алкоголя.

Кэп оглядывает его, прежде чем перевести взгляд на меня – в нем отчетливо читается сомнение.

– А ты к этому готов? – не отстает он. – Что будет, если все пойдет не по плану?

– Тогда она будет умолять о том, чтобы ее вернули в трейлер, еще до того, как мы с ней закончим.

Кэп вздыхает, слегка опуская плечи, и кивает. Ройс потирает руки, весь такой уверенный и готовый, хотя я знаю, что он чертовски нервничает. Он закидывал в себя шоты один за другим с того момента, как мы приехали.

Я залпом опустошаю свой стакан и встаю. Я уже несколько месяцев не пил так много, и хоть я и не в хламину, не могу отрицать, что мне нравится, как мое тело, наконец, расслабилось после стольких дней чистого чертова напряжения.

Тиша видит, что я иду к ней, и ее спина тут же выпрямляется.

Я никак не предупреждаю ее – только взглядом по мере приближения. А потом хватаю под колено и подтягиваю к краю стойки. Я встаю у нее между ног, и она охает, распахивая глаза.

– Ты пялишься на меня уже целый час, Тиша, – я наклоняюсь к ней. – У тебя что-то есть для меня? – шепчу я, проводя ладонями по ее бедрам, и она напрягается.

Выдав нервный смешок, она отшатывается, бросив быстрый взгляд направо.

– Я… – она отодвигается от меня, пожимая плечами. – Слушай, я и вправду этого бы очень хотела, и, возможно, я на тебя смотрела, но это все. Раньше я бы отдала что угодно за такую возможность, но теперь все изменилось. На следующей неделе у меня съемка, и я не могу рисковать своей задницей. Прости. – Она спрыгивает с барной стойки и уходит.

– Ты идиот.

Я оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной Виенну. Кэп и Ройс подходят к нам.

– Я же велел тебе приехать в десять, – шиплю я.

– А мне пришлось ждать, пока Мейбл отрубится, потом искать, кто меня подвезет, потому что иначе мне сюда не добраться. Но… – Виенна облизывает губы и улыбается мне, – теперь я здесь.

– Зачем тебе вообще это надо? – спрашивает Ройс, изучая ее своим затуманенным взглядом.

– Как я уже говорила вам, парни, мне не нравится то, что она делает в последнее время. Ей не следовало выступать против вас. – Она протягивает руку, чтобы дотронуться до моего бицепса, и я бросаю на нее злобный взгляд. – Я не верю, что она такая скандалистка, какой ее показывает этот обмен. – Она делает шаг ко мне и кладет ладони мне на грудь. – Так что, как я уже сказала, я собираюсь принять удар на себя, и, надеюсь, это поможет вам, Брейшо, получить то, что вы хотите.

Мои братья неохотно отступают на несколько шагов, что-то бормоча себе под нос.

Виенна мгновение колеблется, а потом осторожно приподнимается на носочки и касается моих губ своими.

Через секунду я заставляю себя обнять ее и притянуть ее тело к себе.

Она улыбается и накрывает мои губы своими, засовывая свой язык мне в рот. Я отвечаю на поцелуй, заставляя свой язык повторять ее осторожные движения.

Как же все, мать его, неправильно.

Моя детка никогда не осторожничает, пуская в ход свой рот.

Она требует, наказывая и пылая от желания.

И она не пытается вмешаться, чтобы прекратить, мать его, все это.

Черт тебя подери, Рэйвен!

Я отстраняюсь от губ Виенны, но еще минуту обнимаю ее. Я убираю руки, когда она улыбается мне.

Она дотрагивается до своих губ, мгновение колеблется, а потом исчезает в коридоре в поисках туалета.

Кэптен и Ройс снова подходят ко мне.

Ярость и раздражение в сочетании с полным отчаянием накрывают меня, и такие же болезненные эмоции я вижу на лицах своих братьев.

Кэптен вздыхает, опуская подбородок к груди, а Ройс сжимает челюсти и отводит взгляд.

Вот и все, Рэйвен не сделала свой ход. Она просто позволила этому случиться, все это время оставаясь рядом со своим мудаком. Я не знаю, что, блин, должно было произойти по моему мнению, но чего я точно не ожидал, так это жгучей боли, пронзившей мою грудь. Она жалит меня так глубоко, что мышцы лица напрягаются, и я жмурюсь.

Она могла бы с тем же успехом ударить меня в живот ножом и провернуть его. Что-то говорит мне, что от этого было бы меньше вреда, чем от стояния здесь с осознанием, что она не там, где хочет быть.

Рэйвен и вправду просто стояла там, смотрела, как эта цыпочка засунула мне в горло свой язык, и ничего не сделала.

Моя Рэйвен ни за что бы не стала этого терпеть.

Похоже, она думает, что она больше не моя.

Ройс пинает стул, и тот падает на пол, но музыка такая громкая, а свет такой тусклый, что никто этого не замечает.

Он в бешенстве устремляется из зала.

Кэп поднимает стул и машет бармену, чтобы тот сделал еще один круг.

К черту все это дерьмо.

Рэйвен

Храбрая маленькая сучка.

А еще прикидывалась, будто ей симпатичен Ройс. Я знала, что блеск их мира так и манит ее, это было понятно еще по ее завистливым словам на самой первой вечеринке в доме Коллинза, куда девочки из общего дома притащили меня.

Она такая же, как все остальные: ждет, когда ей представится возможность забраться на одного из Брей.

Надо было сломать ее чертов нос.

Я незаметно выхожу и направляюсь по темному коридору обратно, но меня вдруг дергают в сторону и вжимают в стену – эти движения становятся для него уже слишком привычными.

Коллинз произносит мне прямо в лицо:

– Какого хрена ты делаешь?

Я в ту же секунду высвобождаюсь и отталкиваю его.

– Я уже говорила тебе, Коллинз, еще раз тронешь меня без разрешения, которое я, мать твою, никогда и не дам, и я тут же воткну тебе в легкое свою четырехдюймовую штуку, а потом буду хохотать, глядя на тебя, истекающего кровью.

Он откидывает голову и смотрит прямо на меня.

– Ты думаешь, я не понял, что ты только что сделала? Что я не наблюдал за всем этим зрелищем вместе с тобой, а потом не заметил, как ты, мать твою, скрылась в том же самом направлении?

– Как будто мне, блин, не плевать.

Он рычит:

– Ты не можешь бегать тут, изображая из себя ревнивицу! Ты принадлежишь мне, по крайней мере, для всех этих людей.

– Отойди от нее, мать твою, Грейвен!

Мы оба резко поворачиваем головы и видим слегка пошатывающегося Ройса с затуманенным взглядом воспаленных глаз.

Черт. Он все слышал?

– Иди на хрен, Брейшо. Я тут развлекаюсь со своей девушкой. Темные углы – мои любимые…

Ройс размахивается и, прежде чем Коллинз успевает все осознать, наносит ему тяжелый удар прямо в челюсть.

Я отступаю на шаг назад, освобождая для него место, и Коллинз бросает на меня злобный взгляд, потирая щеку.

Коллинз поднимает руку и указывает на Ройса, собираясь уходить, – он достаточно осмотрителен, чтобы не вступать с ними в драку прямо здесь.

– Пошли, Рэй, – командует он и тут же уходит, не дожидаясь меня.

А вот Ройс ждет, и как только Коллинз поворачивает за угол, шагает прямо ко мне.

– Не лезь, мальчик, – выдавливаю я, делая шаг назад. – Все это – не твое дело.

– Это мое, мать его, дело. Это мы привели тебя сюда, дрянь, – еле внятно произносит он гневным тоном, но боль в его голосе заставляет меня ощутить угрызения совести.

– Мы дали тебе дом, дважды, а ты решила поиметь нас? Сначала спала с моим братом, а теперь позволяешь парню, пытающемуся поиметь нашу семью, тыкать в тебя своим членом? – Он медленно подходит ближе. – Становишься все более сговорчивой, да? Пытаешь подняться до уровня мамочки?

– Хватит, – рявкает Бас, присоединяясь к нашей вечеринке.

У меня внутри все холодеет. Последнее, что мне нужно, – это чтобы он сейчас разболтал то, что знает.

Я прищуриваюсь, глядя на него, как раз в тот момент, когда Ройс оборачивается к нему.

– Иди на хрен, Бишоп. Могу поспорить, ты тоже замешан в этом дерьме, да? – произносит он, глядя ему прямо в лицо. – Маленькие оборванцы, как вы двое, всегда держатся вместе, так ведь? Мне бы следовало отпинать твою зарвавшуюся задницу.

– Ты пьян, – моргает Бас. – Просто иди отсюда.

– Сам иди, мудак. – Ройс хватается за пояс, шагая к Басу, его глаза сужаются до щелок. – Не забывай, где ты.

Вдруг, как будто все еще недостаточно плохо, распахивается дверь туалета, и в проеме появляется Виенна.

Она застывает при виде нас всех, ее глаза расширяются – с губы все еще сочится кровь.

Я замираю на месте – мы все замираем, за исключением Баса.

Нет, нет, нет. Черт!

Я же велела ей подождать пять минут… пять чертовых минут.

Наконец Виенна дергается с места и поспешно уносит ноги.

Это выводит Ройса из ступора, он поворачивает голову ко мне, а я не могу заставить себя посмотреть на него.

Он неподвижно стоит минуту, а потом отпускает тихий смешок, поворачивается и, спотыкаясь, уходит прочь.

– Да уж, охренеть, малышка…

Бас медленно уходит вслед за ним, лишь единожды обернувшись ко мне.

Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

– Проклятье.

Мэддок

Мы с Кэпом опрокидываем два шота, и стоит только нам поставить стаканы, чтобы отправиться искать Ройса, как кто-то хлопает меня по плечу и кидает мне в лицо залитые кровью салфетки.

Виенна протискивается между нами – с губы у нее капает кровь, уже испачкала футболку.

– Всегда пожалуйста, – шипит она мне в ухо. – Вы мне должны.

Кэптен тут же оборачивается, вглядываясь в темный коридор, ведущий к женскому туалету, куда ушла Виенна и откуда она только что вернулась.

Ройс выскакивает из того же коридора, направляясь прямо к нам с яростным выражением лица, но мой взгляд прикован не к нему.

В свете ламп показывается Рэйвен – с бледным лицом и дикими глазами.

Ее взгляд встречается с моим, и огонь в них заставляет меня расправить плечи.

Если бы не расстояние между нами, она бы врезала мне по лицу.

Моя детка ревнует и готова драться.

Вдруг она отводит взгляд, и ноги уносят ее прочь, обратно к мудаку, который будет гореть в аду.

Коллинз что-то шипит ей, приобнимая за талию, и я срываюсь с места, но Кэп останавливает меня, схватив за плечо.

Он придвигается к ней с жестким выражением лица, но она вырывается с четко читаемым по ее губам «Отвали».

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

Какого хрена тут происходит?

В следующую секунду мы покидаем клуб.

– Мы что-то упускаем, – выпаливает Ройс, когда мы ступаем на тротуар рядом со входом. Он еще не убежден, но отчаянно хочет в это верить. – Нам нужно выяснить, что именно.

Водитель, которого мы наняли на ночь, один из наших охранников на складах, подъезжает к нам, и мы молча садимся в машину.

Я согласен, тут явно, мать его, что-то не так. Есть какая-то причина для всего этого, и мы должны ее узнать. И это касается не только ее поступков, но также Грейвена и нашего отца.

А здесь? То, что произошло сегодня, показало ее преданность, мы сыграли на ее слабости, как и говорила Мейбл.

Прошла проверку.

Отреагировала единственным знакомым ей способом.

Импульсивная. Неуправляемая. Безбашенная.

Моя.

Глава 11

Мэддок

Тощий ублюдок выходит из-за ворот склада ровно в полночь, чтобы позвонить и отметиться. Он поправляет свою чертову кожаную куртку и идиотские наушники, как всегда висящие на шее, и достает телефон.

– Надрать бы задницу этому паршивцу. – Ройс выпрямляется.

Я еще крепче сжимаю руль.

– Хватай его.

– Зачем? – смеется Ройс. – Как будто он сам не подойдет к нам, если мы позовем.

– Сегодня мы его просить не будем. Ему, блин, чертовски повезло, что я не переехал его прямо сейчас.

Ройс тянется к ручке двери, но Кэптен отстегивает ремень безопасности.

– Я его приведу, – безапелляционным тоном заявляет он и выходит из машины.

Мы с Ройсом переглядываемся.

– Он не в себе из-за всего этого дерьма, Мэдмэн. Если мы понимаем все неправильно, если Рэйвен и в самом деле решила подложить нам свинью или, мать ее, продать нас, она может рассказать всем о Зоуи. – Ройс выглядывает из окна. – Как же бесит, что мы ничего не можем оставить для самих себя. Он не должен был делиться тем, что у него есть малышка, ни с кем, пока сам того не захочет.

– Ты думаешь, она это сделает?

Я хмурюсь, когда Бас оборачивается, пытаясь ударить Кэптена, когда тот протягивает руку и хватает его за куртку, но Кэптен толкает его, и тот ударяется о забор.

Бас, наконец, видит, кто это, и немного успокаивается, но продолжает вести себя как идиот, вынуждая Кэптена наехать на него, чтобы привести к нам.

– Брат, мне бы в голову никогда не пришло и то, что она, мать ее, может оказаться там, где она сейчас, – отвечает Ройс, открывая дверь.

Кэп заталкивает Баса в машину и захлопывает дверь прежде, чем тот успевает подвинуться, так что голова Бишопа ударяется об окно.

Ройс улыбается и откидывается на сиденье, разглядывая его.

– Как дела, мудак?

Тот бросает на него беспечный взгляд.

– Что вам нужно?

– Мне нужно, чтобы ты сидел здесь, не произнося ни единого, мать твою, слова, и смотрел, как раскроется твоя ошибка, – начинаю, обернувшись, чтобы посмотреть на него. – Умолять, чтобы мы сохранили тебе жизнь, которую дали, будешь позже.

– О чем вы, блин, говорите? – вытягивается он.

– Он сказал, сиди, Бишоп. Молча. Ты пес, а мы хозяева, – добавляет Ройс со злобной ухмылкой.

Я выезжаю обратно на дорогу.

– Если мы уезжаем, мне нужно…

Я перебиваю его:

– Мы уже сообщили всем, что сегодня ты не вернешься.

Бас смотрит в окно.

Мы позвонили своему частному детективу, когда проснулись, протрезвев достаточно, чтобы еще раз все обдумать после вчерашнего дерьма.

Он собрал то, что нам нужно, всего за час, но у Кэпа сегодня была встреча с Зоуи, так что нам пришлось подождать. Так даже лучше. Нам удастся застать их в лучшем состоянии – они будут в хлам пьяные, когда ночь почти на исходе, а показная храбрость с ощущением непобедимости уже их покинули.

– Ты не хотел выглядеть как крыса, но все же у тебя была причина прийти к Рэйвен. Преданность. Это то, о чем мы просили, когда нанимали тебя. Ты не оправдал ожиданий, Бишоп, – я встречаюсь с ним взглядом через зеркало. – Мы несем потери, ты несешь потери. Только так это и работает.

Я останавливаюсь, чтобы Кэптен и Ройс вышли и пересели во внедорожник Кэптена – всегда лучше иметь запасной вариант на всякий пожарный. После мы направляемся на край города.

Он молчит, но его челюсти сжимаются, а на лбу образуется глубокая складка.

Как и Рэйвен, он из низов и сам добился всего, что у него есть.

Он всегда сам по себе, не вмешивается в чьи-либо разборки, разбирается в людях лучше, чем все, кого мы знаем. Поэтому мы и доверили ему наши денежные дела.

Он заслужил уважение, потому что ведет бизнес именно так, как его и нужно вести, – быстро и тихо. Чисто, когда может. Жестко, когда того требует ситуация.

Бишоп не идиот. Он умный и последовательный гад, иначе его не было бы в нашей команде, вот только когда дело касается Рэйвен, он ведет себя реально как идиот.

Но в нашем мире своих людей нужно крепко держать в кулаке, а свой рот сжимать еще крепче.

Твое слово и отсутствие имен – это все. Люди не пойдут за тобой, если будут думать, что ты бросишь их под автобус, если тебя прижмут.

Ему следовало подумать, прежде чем он решил утаить от нас информацию.

Он что-то скрывает, отлично. Он уже не нужен нам, чтобы выяснить, что именно, но пусть будет на виду – крыса, которая показала дорогу.

Пусть сам выпутывается.

Мы останавливаемся за рядом припаркованных разбитых «Хонд».

Я оборачиваюсь, чтобы снова встретиться с ним взглядом.

– Ты знаешь, кто здесь живет, Бишоп?

– Нет, – огрызается он.

Я ухмыляюсь.

– Ладно. А теперь вылезай на хрен.

Мы втроем выходим из машины и идем к двери, Бишоп настороженно следует за нами немного поодаль.

Мы врываемся в помещение, и несколько человек подскакивают со своих мест с бессвязными восклицаниями.

Мы с Кэпом останавливаемся в центре комнаты, а Ройс подходит к музыкальной системе, срывает провода со стены и бьет ими по телевизору.

Кэптен подбрасывает в воздух биту, хватая ее за другой конец, и наводит на тех, кто пытается подойти ближе.

Они замирают, поняв, кто мы такие. Потом входит Бас, и его глаза расширяются, когда он обводит взглядом комнату и людей, вставших вокруг.

– Мать вашу, – вырывается у него.

Ага… Поимей меня, и я поимею тебя, сука.

– Бенни Роджерс, – я приподнимаю руки, медленно поворачиваясь. – Где он, на хрен?

Все молчат, и Ройс хватает ближайшего к себе парня, поднимая его на ноги.

Он дергает голову пьянчуги вниз, бьет его коленом в нос и смотрит, как тот падает на пол.

Девушки вскрикивают, и еще несколько парней поднимаются на ноги.

Я снова оглядываю комнату.

– Ну и кто здесь скажет мне, где Бенни Роджерс?

– Наверху, вторая дверь справа, – бурчит щуплый парнишка.

Я шагаю к нему, и тот поднимает глаза.

– Покажи мне.

Парень сглатывает, но подчиняется, и я поднимаюсь вслед за ним по лестнице.

Я пинаю дверь, на которую он указывает, и сразу же вхожу.

Девчонка, скачущая на члене, который должен принадлежать Бенни, с визгом спрыгивает с него, но даже не пытается прикрыться.

– Пошли вон! – кричит она.

– Какого хрена? – Он быстро садится и тянется к чему-то, лежащему на прикроватной тумбочке.

Я бросаюсь вперед, хватаю его за лодыжку и скидываю с кровати – при этом он ударяется головой о ее край.

Я тащу его за ногу вниз по лестнице.

Все это время он пытается высвободиться, но я ускоряю шаг, пока наконец не бросаю его голое тело на лужайке перед тем, что, как нам сказали, является его чертовым домом.

Его собутыльники выскакивают вслед за нами, а девушка, с которой они были в постели, матерится как сапожник, – и она все еще в чем мать родила.

– Иди надень что-нибудь! – кричит ей Ройс.

Но она игнорирует его и тянется к горшку у двери. Хватает камень и кидает его в меня.

Я нагибаюсь, и камень попадает в машину на подъездной дорожке.

Ройс вздыхает и хватает ее под руки.

Бенни ерзает у моих ног, но замирает, когда я опускаю на него взгляд.

Цыпочка тут же слетает с катушек и начинает визжать. Кэп спешит к своему внедорожнику, достает из него скотч и кидает Ройсу.

Тот пытается оторвать кусок, но она вскидывает руку и зажимает ладонью рот.

Кэптен обращается к другой девушке:

– Принеси ей что-нибудь прикрыться.

Девушка кивает, исчезает в доме и тут же появляется вновь – с покрывалом, снятым со спинки дивана.

Ройс заматывает истеричку, а я снова смотрю на Бенни.

– Бенни Роджерс, бродяга, который должен был либо залечь на дно, мать твою, и не высовываться, либо убраться из города, так? Такой ведь был уговор, когда ты сюда приехал?

– Я и не высовываюсь! – кричит он, храбрящийся от смущения.

Я отпускаю тихий смешок и вдавливаю ботинок ему в адамово яблоко.

Он корчится под моей ногой, широко раскрыв глаза.

– Я задал тебе вопрос, – рычу я.

– Он не может ответить тебе! Он и дышать-то не может! – кричит девушка, отпихивая Ройса.

– Тихо, – рявкает он и зажимает ей рот.

Один из дружков Бенни пытается сделать шаг вперед, но Кэптен поднимает кулак с кастетом, раскручивая биту в другой руке, и парень застывает на месте.

Я слегка приподнимаю ногу, и Бенни делает вдох.

– Я спрошу тебя снова. Ты Бенни Роджерс?

– Да.

– Тот самый Бенни, который звонил Басу Бишопу, козлу, что стоит вот там позади, насчет моей девушки?

Его брови приподнимаются, он открывает рот, чтобы возразить, но его глаза распахиваются еще шире от осознания происходящего. На лбу у него тут же показываются капли пота, и он начинает отчаянно вертеть головой.

– Я не знал, я думал… о, черт.

– Ага, Бенни. О, черт. – Я наклоняюсь. – А теперь говори, что именно ты сказал Бишопу, и я оставлю тебе твои яйца. Солжешь или будешь колебаться хоть секунду – мой брат размозжит твои яйца луисвилльской битой.

– Мэддок… – начинает Бишоп, но тут же умолкает.

Я представляю, как Кэптен затыкает его взглядом, говорящим: «Даже не вздумай, мать твою, произнести еще хоть слово».

– Я не знал, что речь идет о ней. – Глаза ублюдка наполняются слезами, и он сглатывает. – Я всего лишь сказал ему, что слышал о видео, которым торгуют ради шантажа.

– Мэддок… – снова начинает Бишоп, и я слышу звук удара.

– У тебя была возможность высказаться. Раскроешь снова свой рот – отведаешь кастета.

Я приподнимаю бровь, не сводя взгляда с Бенни.

– Ты и вправду хочешь, чтобы я рассказал это при всех? – Он переводит трусливый взгляд с меня на биту в руках Кэптена.

Я встаю и киваю Ройсу.

Тот заталкивает девушку в дом, срывая с нее покрывало, и захлопывает дверь.

Кидает его на траву, и я киваю Бенни.

Тот хватает покрывало и заворачивается в него, бросая взгляд на людей позади нас.

– Разошлись все, быстро! – приказывает им Кэптен, и они исчезают за считаные секунды.

Ройс спрыгивает с крыльца, и мы втроем опускаемся на корточки перед Бенни.

– Говори.

– Я позвонил Бишопу, – он садится, оглядываясь на этого идиота, прежде чем повернуться к нам. – Я сказал ему, что ходят слухи, будто кто-то торгует видео с новенькой. – Я рычу, и он вскидывает руки вверх. – Я же не знал, что она твоя девушка, чувак! Я знал только, что она была одним из новых бойцов.

– Выкладывай дальше, – требует Кэптен, бросая на меня взгляд из-под нахмуренных бровей.

– Я сказал ему, что есть видео с девчонкой, которая дерется у него. Где она с вами тремя… занимается сексом. Я знал только, что его продвигают как материал, чтобы шантажировать Брейшо, но мне это показалось странным, потому что как видео с вами тремя и крутейшей су… – он умолкает и прокашливается. – Крутейшей цыпочкой из всех, что мы видели, может стать материалом для шантажа? Ну, это же, блин, наверно, просто хорошая порнушка, что в ней такого?

– Подожди, – я качаю головой.

– Видео, где мы занимаемся сексом… – Ройс встречается со мной взглядом, и его глаза вдруг распахиваются.

Я хмурюсь, переводя взгляд с него на Кэптена.

– Что?

– Домик.

Мои мускулы напрягаются.

Чертов домик.

Грейвен.

Моя кровь вскипает, и меня начинает трясти.

Бенни в страхе отшатывается.

– Слушай, чувак, – торопливо произносит он. – Я не просто так позвонил Бишопу. Я знал, что он занимается проведением всего этого дерьма на складах для вас, парни. Я думал, что он пойдет к вам, – его взгляд мечется между нами. – Я хотел сделать вам одолжение, клянусь!

Я встаю и иду к пикапу, мои братья следуют за мной.

Я хватаю за шею Бишопа и толкаю к двери так сильно, что его голова глухо ударяется о стекло.

Он не вскидывает кулаки в ответ, потому что знает, что облажался.

– Тебе лучше, мать твою, молиться или надеяться, что сможешь ухватиться за соломинку, Бишоп.

Я бросаю его на землю и встаю перед капотом автомобиля, чтобы тихо поговорить с братьями.

– Бишопу, мать его, конец, – рычит Ройс.

– Рэйвен заслужила его доверие, как заслужила наше. Мы не можем за это набить ему морду, – резонно замечает Кэптен. – Мы хотели этого для нее, но мы можем набить ему морду за то, что он не рассказал нам об этом сразу же, как только она пропала.

– Черт! – Ройс сцепляет ладони в замок за затылком, глядя в небо. – Она снова это сделала. Защитила нас, мать ее.

– Но какой ценой? – тихо произносит Кэптен. – Мы же говорим о Коллинзе.

– Я еду за ней.

– Сейчас? – с готовностью спрашивает Ройс.

– Да, черт подери, прямо сейчас.

Кэп и Ройс шагают к своему внедорожнику.

Я забираюсь в свой, Бас залезает на пассажирское сиденье.

Мое сердце колотится по ребрам – чертов домик.

Проклятье.

Кэптен первым выезжает на дорогу, но я вдавливаю педаль газа, и машину заносит на встречную полосу.

Бас хватается за ручку над головой, бросая на меня быстрый взгляд.

Кэптен качает головой, когда я проношусь мимо него – я знаю, поэтому он и хотел ехать впереди.

Но мы едем за моей девушкой.

– Куда мы едем? – спрашивает Бас.

– Заткнись на хрен, Бишоп. – Я смотрю по сторонам и проскакиваю на красный свет, не давая другим машинам въехать на перекресток. В зеркале заднего вида я вижу, как Кэптен сигналит. Он вскидывает руки и ударяет ими по рулю.

В следующую секунду начинает звонить мой телефон, но я не лезу за ним в карман. Я уже знаю, что он попросит меня притормозить и подождать.

Он, мать его, заблуждается. Я не смог бы заставить себя успокоиться, даже если бы постарался, а я и не пытаюсь.

Рэйвен самая упрямая, блин, девчонка, из всех, кого я знаю.

Она как яд в воде. Не змея, а смертоносная жидкость, плавающая на поверхности. Неважно, куда ты шагнешь, даже в двадцати футах от нее, она все равно найдет свой способ попасть внутрь.

Она во мне.

Она в моих братьях.

И она в придурке, что сидит рядом со мной. Иначе почему он решил предупредить ее, девушку, которую он едва, блин, знает, хотя работает на нас весь последний год?

Наш отец отослал свой файл в ту же секунду, как один из его людей сообщил ему, что происходит у них дома. Выяснилось, что его отец избивает его, и в последний раз он даже попал в больницу. И все потому, что он пытался защитить свою младшую сестренку. У нашего отца всегда было особое чутье на такие ситуации – он узнавал о них раньше, чем власти округа, в котором жили эти дети.

Облажавшийся кусок дерьма.

Мы добрались до него раньше, чем они.

Ему понравилось наше предложение, но он не хотел, чтобы его сестра оказалась втянутой во что-то нелегальное – теперь, когда у нее появился шанс стать свободной от родителей.

У них была тетя, готовая о ней позаботится, но она не могла оплачивать ее внеклассные занятия и летние программы – ее заработка хватало только на жизнь, так что мы позаботились и об этом. Сестру отправили в другой штат ради лучшей жизни, а он переехал в Брей-хаус. И с тех пор работал на нас.

– Какое отношение к этому имеет Коллинз? – спрашивает Бас немного напряженным голосом, когда мы наконец проезжаем мост.

– Ты облажался, Бишоп. Тебе повезет, если мы не уничтожим тебя за это.

Я врубаю радио, чтобы больше не слышать голос этого засранца.

Песня попадается подходящая, и я взвинчиваюсь еще сильнее.

Мы подъезжаем все ближе и ближе, и пульс грохочет у меня в ушах. Кровь в бешеном ритме приливает к мускулам, и меня встряхивает от каждого подергивания руля, в который я вцепился мертвой хваткой.

Я вообще не чувствую свое чертово тело – настолько я на взводе. Меня даже слегка подташнивает.

Я резко сворачиваю, и колеса скользят. Я заезжаю прямо на чертову траву, по касательной задевая припаркованный «Лексус» этого ублюдка. Распахиваю дверь машины, не глуша двигатель, и с грохотом влетаю в чертов дом.

До моих ушей доносится крик Рэйвен, и я несусь по коридору в гостиную, где она стоит, ошарашенная, без следа сна на лице.

Ее взгляд встречается с моим, и на нее тут же накатывает шквал эмоций, а тело обмякает.

Она знает, что я приехал за ней.

Я разворачиваюсь и быстро перепрыгиваю через столик – прежде чем Коллинз успевает открыть свой чертов рот.

Из-за спины до меня доносится скрип шин, но я не оборачиваюсь.

Я хватаю его за горло, поднимаю и швыряю ублюдка прямо на стеклянный стол рядом с ним.

Он стонет, откуда-то хлещет кровь, но мне все равно.

Я размахиваюсь и бью кулаком прямо в его гадское лицо.

Он колотит руками, одной попадает мне в челюсть, а другой задевает скулу.

Моя голова даже не вздрагивает – я вообще ничего на хрен не чувствую.

Коллинз пытается поднять ноги, чтобы обхватить ими меня, но я обрушиваюсь на него, не оставляя ему ни единого шанса сделать то, что он задумал, и бью его локтем в нос.

Кровь теперь повсюду, он едва может открыть глаза – они оба распухли.

– Мэддок! – кричит Рэйвен.

– Пошли, пора отсюда…

Я рычу, вскакиваю и бросаю яростный взгляд на Бишопа.

– Отвали от нее, мать твою!

Я поворачиваюсь. Коллинз пытается повернуться на бок, но я сую руку ему под горло, опрокидывая его на спину.

– Ты решил, что тебе позволено лапать ее? И даже не один раз? – Я наношу удар ему под ребра. – Подкарауливать в туалете? – в челюсть слева. – Шантажировать, мать твою? – справа. Он сплевывает, его грудь раскачивается подо мной.

– Иди на хрен, – хрипит он, и я бью головой – его глаза закатываются.

Я наношу один удар за другим. Снова и снова и снова.

Пока он не перестает сопротивляться.

Пока не прекращает даже пытаться.

И еще после того, как его тело обмякает.

Я не помню, как останавливаюсь. Просто в какой-то момент я моргаю и понимаю, что меня тащат по траве. Рэйвен пихает меня в грудь, Кэптен тянет правую руку, а Ройс левую. Пока наконец я не оказываюсь на пассажирском сиденье мой собственной машины.

Бишоп за рулем, Рэйвен у меня на коленях, а задние габаритные огни машины моих братьев мелькают перед нами.

Где-то вдали слышится вой сирены «Скорой помощи».

Нежная теплая рука скользит по моей груди, и я опускаю взгляд.

Моя рубашка разорвана. Ее маленькие пальцы оставляют отпечаток на крови, которой покрыта моя грудь.

Я смотрю ей в глаза.

Цвета грозового неба.

Она кивает, ее руки обхватывают меня, и мои глаза закрываются от адреналинового голода.

Моя девочка.

Глава 12

Рэйвен

Дрожащими руками я убираю с лица только что вымытые волосы и принимаю протянутую Кэптеном кружку. Его глаза смотрят куда угодно… только не на меня.

Я знаю, что я с ним сделала, но не могу повернуть время вспять.

Я получила в свое распоряжение один из бесценных его секретов, и в какой-то момент, я уверена, он думал, что я использую это против него. Я злоупотребила доверием, к которому принудила его, которое он только недавно смог себе разрешить.

Я сделала это со всеми ними.

Всего за несколько коротких дней, которые мне самой показались вечностью, я посеяла страх и гнев в сердцах первых людей, которые проявили настоящую заботу обо мне, не обращая внимания на мои бесконечные недостатки и непробиваемую тупость.

Я неудачница, которой уже ничто не поможет.

Я их предупреждала.

Моя мать измывалась надо мной, и, видимо, с последствиями придется иметь дело не только мне.

Я сажусь, держа руки с кружкой на коленях, и Кэптен наконец встречается со мной взглядом – но лишь на секунду, чтобы я обратила внимание.

– Пей, Рэйвен. Тебя всю трясет. Я заварил ромашку, чтобы она успокоила твои нервы.

Я киваю и подношу кружку к губам, легонько дую и делаю маленький глоток.

Мэддок до сих пор не спустился, и мы все ждем его, не произнося, но думая об одном и том же: во всем этом виновата только я.

Он вылез из машины и сразу же отправился в свою комнату, чтобы смыть с себя все, а я быстро проскользнула в душ в коридоре.

Ройс бросает телефон на кофейный столик, и он вибрирует на деревянной поверхности.

Кэп вздыхает.

– Кто-то из нас должен ответить.

– Нам нужно дождаться его, – отвечает Ройс.

Звук приближающихся шагов заставляет нас повернуть головы к лестнице.

До наших ушей доносится голос Мэддока:

– Я вас слушаю.

Он взял трубку.

Затем он и сам появляется на лестнице, и у меня сводит скулы от ожидания, когда я встречаю его ожесточенный взгляд.

У меня в животе все сжимается, но я не отвожу глаза – я не смогла бы, даже если бы захотела.

– Да, – хрипло произносит он. – Хорошо.

Он отключает телефон и подходит прямо ко мне, глядя сверху вниз.

Неприкрытая ярость на его лице и явное предчувствие беды заставляют мое горло сжаться.

– Он хочет, чтобы сюда приехала Мейбл, – произносит он, глядя на меня, хотя его слова обращены к братьям. – Можете привезти ее к нам?

– Да, чувак, – бормочет Кэптен, и они с Ройсом шагают к двери.

– Не торопитесь, – добавляет он, и они оба, поколебавшись секунду, выходят из дома, закрывая и запирая за собой дверь.

В следующую же секунду он хватает меня под мышки, подбрасывает в воздух и обхватывает мои бедра своими грубыми ладонями. Поворачивается и, перепрыгивая через ступеньку, несет меня в свою комнату. Там он подлетает к комоду, смахивает с него все одним движением локтя и усаживает меня на его крышку.

Он встает вплотную ко мне. К моему лицу приливает кровь, тело начинает пылать – по мне полыхает странная смесь страха и возбуждения. Я не боюсь его, но, честно признаться, понятия не имею, о чем он думает, чему верит и что именно знает.

Он подносит костяшки пальцев к моему подбородку и заставляет меня поднять голову.

– Что. Произошло.

– Ничего…

– Попробуй, мать твою, еще раз, Рэйвен, – доносится рокот из его груди. – И начни с той части, куда ты ушла сначала, в ту ночь, когда на тебя напали.

Я облизываю губы.

– Бас попросил меня встретиться с ним на складах. Он говорил так странно, что я не смогла проигнорировать его, так что я пошла. Он рассказал мне о видео, на котором мы пробрались в домик. Но он не знал, что речь идет о незаконном проникновении, – он думал, что мы там просто развлекаемся вчетвером. Когда я уходила, на меня напали, – я замолкаю, не будучи уверенной, что хочу рассказывать ему о дальнейших событиях, ведь того немногого, что он уже знал, ему хватило, чтобы отправить Коллинза в больницу.

– Продолжай. Говорить.

– Один из парней прошептал кое-что, прежде чем они убежали.

– Что именно? – настаивает он с раздражением.

– Что мне здесь не место. Тоже самое сказал мне Коллинз в туалете тогда, в ресторане.

– Подожди-ка, – Мэддок хмурится еще больше, его голос вибрирует от ярости. – Ты хочешь сказать… Это Коллинз устроил нападение на тебя?

– Да.

У него вырывается низкий глубокий рык, ладони свирепо сжимают мои бедра.

– Ты скрыла это от нас. Пошла туда без нас. Без меня.

– Мне пришлось, – признаю я.

– Расскажи мне почему.

– Разве это не очевидно?

– Скажи, – требует он.

– Чтобы защитить вас.

Его грудь рокочет, его всего начинает трясти – в его непробиваемой броне появилась трещина.

Неожиданно мощная волна тепла накатывает на мою грудь, и на переносице образуется глубокая складка.

Его губы искривляются.

– И что же ты планировала сделать, чтобы защитить нас, защитить меня?

Я решаю говорить правду.

– Все что угодно.

Он выдыхает, содрогаясь, и отступает от меня. Проводит ладонями по затылку и обхватывает ими шею сзади.

– Ты занималась с ним сексом?

– Нет.

– Но ты была готова на это, если бы… он захотел? – его взгляд пронизывает меня. – Ты бы отдала ему то, что, как я, мать твою, только дал тебе понять, принадлежит только мне?

Я не горжусь этим решением, мне наверняка надо было сделать вывод, что пора уносить ноги, и как можно быстрее, зная, что этим я полностью сдам себя ему – а в этом не могло быть ничего хорошего, – но…

– Если бы мне пришлось, то да.

Взревев, он разворачивается и бьет кулаком по стене. Потом вдруг ссутуливается, опустив подбородок к груди.

Я жду минуту, спрыгиваю и подхожу к нему.

Скользнув под его руку, я слегка сгибаю ноги в коленях и опускаюсь, прижимаясь к стене, пока у меня не получается заглянуть ему в глаза так, чтобы ему не пришлось поднимать голову.

– Ты злишься, – я встречаюсь с ним взглядом, его ноздри раздуваются.

– Я просто. Мать твою. В бешенстве, – подтверждает он, и я киваю.

Я скольжу вверх, и его голова тоже поднимается.

– Покажи мне, – шепчу я.

Он на мгновение напрягается, черты его лица заостряются, он изучающе смотрит мне в глаза.

Он слегка откидывает голову назад.

– Рэйвен…

– Я сказала, – перебиваю его я, – покажи мне. Сейчас.

Его брови опускаются еще ниже, но потом, низко зарычав, он поднимает меня и тут же бросает на кровать, словно забыв обо всем.

Он стягивает через голову футболку, и мои губы приоткрываются.

Он сделал татуировку.

Его левые грудь и плечо покрывает рисунок в этническом стиле, с четкими широкими линиями. Резкие завитки и заостренные концы сплетенных между собой четырех веревок.

По одной на каждого из его братьев, одна для него.

А кого обозначает четвертая?

Мне становится трудно дышать от одной только мысли.

В этом столько секса.

И в этом весь Мэддок.

В следующую секунду падают его баскетбольные шорты и боксеры, так что я пытаюсь стянуть с себя футболку, но он ловит меня за запястье и грубо отталкивает мою руку.

Потом он быстро сам раздевает меня догола. Прежде чем я успеваю опомниться, он хватает меня за бедра и переворачивает, укладывая на живот. Его ладонь скользит у меня между ног, накрывает мой лобок и поднимает вверх, ставя меня на колени.

Он вводит два пальца внутрь меня, и я сжимаю мышцы вокруг них.

Он рычит, делает два толчка, а потом убирает руку, впиваясь кончиками пальцев в мои ягодицы.

Он приставляет член к моей вагине.

Рычит, а потом погружает его в меня одним глубоким толчком, потом полностью выходит, чтобы повторить это снова и снова.

С каждым разом все грубее и быстрее, и я сжимаюсь вокруг него, с моих губ слетает легкий стон. Я запрокидываю голову, и он хватает меня за волосы.

Он исступленно продолжает, издавая низкий рык. Его дыхание сбивается и становится громче.

Когда мое тело начинает содрогаться, он выходит и шлепает меня по ягодице, а потом сжимает ее.

– Тебе еще рано кончать.

Он проводит своим членом, покрытым моей смазкой, между моими ягодицами, и я дергаюсь. Мэддок с хлопком снова входит меня, и я пытаюсь на автомате свести колени, но он заставляет меня расставить их шире. Надавив на мои плечи, пока моя грудь не вжимается в матрас, он наскакивает еще ближе, входит глубже, потому что моя задница теперь полностью в его распоряжении.

– Ты отказалась от меня, – хрипло произносит он, раскачиваясь внутри меня.

– Да, – выдыхаю я.

– Ты скрывала от меня правду.

– Скрывала, – я зажмуриваюсь, пытаясь сдержать оргазм, но, блин, я уже так близко.

Он подталкивает меня своими бедрами, разводя мои ягодицы так широко, как только возможно, чтобы он мог проникнуть в меня как можно глубже в этой позиции.

Он кладет влажный большой палец на мое отверстие и надавливает, заставляя меня стонать.

Он чувствует, что я вот-вот кончу, моя вагина сжимается вокруг его члена, словно умоляя об этом.

Мэддок выходит, я оказываюсь на спине, и в следующее же мгновение он снова входит. Хватает меня под правое колено и поднимает его к моему боку, горячее дыхание ударяет мне в ухо.

Я вся дрожу под ним.

– Ты защитила меня, – шепчет он, прикусывая мое ухо, а потом нежно целует.

Я киваю в подушку и слегка прогибаюсь в спине, чтобы приблизить свое лоно к его бедрам.

Он продолжает ритмично двигаться.

– Я не нуждался в твоей помощи, но ты все равно это сделала.

Мое сердце колотится все быстрее, ладони ложатся на его ребра.

Он замедляет темп, но входит все так же глубоко, все так же жадно, но… уже по-другому.

Его следующие слова заставляют мое сердце замереть.

– Ты оставила меня, – шепчет он.

Я на секунду зажмуриваюсь, а потом толкаю его в грудь, и он позволяет мне перевернуть нас так, чтобы я оказалась сверху. Я откидываюсь назад, будучи не в силах прекратить двигаться на нем. Его руки скользят вверх по моему животу и накрывают мои груди. Я зарываю пальцы в его волосы.

– Я не хотела.

Он смотрит на меня, и на его лице появляется напряжение.

– Я знаю. И это говорит мне обо всем.

Я снова оказываюсь спиной на матрасе.

Он выдыхает мне в губы:

– Позволь мне вести, детка.

Я сжимаюсь вокруг него, неспособная говорить, и просто киваю.

Он начинает двигаться в медленном ровном ритме. Он входит глубоко, полностью заполняя меня изнутри, и когда я начинаю стонать, его губы наконец опускаются на мои в карающем поцелуе, который я так люблю.

Мое тело трясется – я больше не могу его контролировать. Мои бедра сжимаются вокруг него, и он отпускает мои губы.

– Теперь можешь кончить, детка. – Он скользит своими губами по моим, входя все глубже, и у меня перекрывает дыхание. – Кончи вместе со мной.

Его тело содрогается вместе с моим, и мы, соучастники преступления, вместе доходим до пика.

Я никогда не смогу этим пресытиться.

Проходит всего несколько минут, пока мы восстанавливаем дыхание, когда до нас доносится скрип шин о гравий. Мы переглядываемся.

Мы медленно встаем, приводим себя в порядок и одеваемся.

Он подтягивает меня к себе и касается моих губ своими. Потом обхватывает мое лицо ладонями и медленно целует меня. По-другому.

– Пора.

Мы спускаемся вниз всего за несколько секунд до того, как дверь распахивается.

Кэптен и Ройс входят в дом, за ними медленно следует Мейбл.

Ее лицо печально, хотя она пытается улыбнуться, – глубокая тревога изводит ее.

– Ты готов, мой мальчик?

Он кивает, скользит губами по моим волосам и подходит к ней.

Она целует его в висок и приобнимает его одной рукой. Они вместе выходят на улицу.

Мы с Ройсом и Кэптеном следуем за ними в нескольких футах позади, оказываясь на крыльце как раз в тот момент, когда из-за деревьев выезжает полицейская машина.

Мои глаза расширяются, и я делаю шаг к ним, но Ройс закидывает руку мне на плечо.

– Нет, – шепчет он. – Он сам с этим справится, Рэй-Рэй, – тихо произносит он, целуя меня в макушку, и мое лицо напрягается.

Из машины выходит офицер и неуверенно направляется к Мэддоку. Это не тот коп, которого я видела здесь раньше, но, видимо, он в курсе, кого собирается арестовать, и на его лице отчетливо виден страх.

Однако Мэддок коротко кивает, и мужчина расслабляется, делает ему знак повернуться и застегивает наручники на его запястьях.

Он приподнимает голову в капюшоне, находит глазами меня и задерживает взгляд, прежде чем перевести его на братьев. Потом он садится на заднее сиденье.

Мейбл занимает переднее.

– Что мы будем делать? – шепчу я, когда задние габаритные огни исчезают из виду.

– Ждать.

– Чего именно?

– Отца.

Глава 13

Рэйвен

Прошло три дня с момента, как мы в последний раз видели и слышали Мэддока. Три дня с момента, когда мы вообще кого-то видели или слышали, потому что мы сидим взаперти в ожидании, что нам что-нибудь сообщат, но этого не произошло. Тем не менее сегодня нам нужно в школу из-за игры. В команде и так уже не хватает Мэддока, и парни не хотели подставлять товарищей.

Весь этот чертов день любопытные придурки задавали вопросы про то, что узнать не имели права: где были парни и куда делся Мэддок, – им никто не отвечал.

Ройс позвонил Маку в тот же день, когда Мэддока арестовали, и велел ему пустить слух, что парни уехали по делам. Обычно никто и не спрашивает, где они, но со всей этой переменой событий ученики Брейшо просто не смогли бы удержать свои длинные языки и остановить бурно разрастающиеся слухи, даже если бы захотели.

Парни переносили своих обожательниц куда лучше, чем я девчонок-сплетниц. Мне хватило всего нескольких любопытных взглядов, чтобы выйти из себя и начать угрожать обеспечить любому, глазеющему на меня, такие же синяки под глазами, на которые они смогут целый день любоваться в зеркало, если захотят.

Я понимаю их интерес. В смысле, блин, Мэддок разорвал на мне футболку на общем собрании, а потом при всех схватил. Я уверена, что для посторонних эта ситуация выглядела отстойно, а если еще добавить то, что случилось после… А теперь мы все здесь, за исключением лидера. Но пусть идут на хрен, мне вообще по барабану их жалкие сплетни, как и парням. Я просто не желаю, чтобы на меня пялились.

Снова звучит свисток, возвращая меня к реальности, и толпа ревет.

Парни держатся хорошо, Мак и Лео сегодня помогают команде в стартовом составе вместе с Ройсом и Кэптеном – Коллинз до сих пор не объявился.

Кэптен сегодня не так хорошо работает ногами, зато его броски на высоте, так что он вводит мяч в игру, и команда перекидывает мяч по площадке. Ройс пасует мяч обратно Кэпу, который закидывает его в корзину, зарабатывая быстрые очки.

Команда-соперник перехватывает мяч и бросается вперед, но Лео удается заблокировать передачу, и мяч рикошетом отлетает от его руки прямо к Маку. Тот делает бросок с центра площадки, но мяч ударяется о кольцо и отлетает в сторону. На их удачу, рядом оказывается Ройс, который подпрыгивает к отскочившему мячу и забрасывает в корзину.

Счет меняется туда-сюда всю игру, они пропускают и не забивают больше мячей, чем обычно, но в конце им все-таки удается вырваться вперед.

Команда быстро исчезает в раздевалке, но Ройс с Кэптеном туда не идут.

Я, торопливо сбежав вниз, встречаюсь с ними на площадке. Не теряя времени, никому ничего не говоря, мы сразу направляемся к внедорожнику Кэптена.

Ройс откидывается на спинку сиденья и делает глубокий вдох.

– Мэддок взбесился бы, увидев нашу игру.

– Нет, – отвечает ему Кэптен. – Он был бы горд, что мы отыгрались в последнем периоде.

По дороге домой парни обсуждают игру. Когда мы паркуемся и вылезаем из машины, из дома выходит Мейбл.

Она явно напряжена, но пытается скрыть это. Внутри у меня все сжимается.

Мы спешим к ней, чтобы узнать новости.

– Звонил ваш отец, – произносит она. – Завтра Мэддок наконец встретится с судьей. Он говорит, его без проблем отпустят под залог.

У парней тут же расслабляются плечи, и они на мгновение поднимают взгляды к небу, но не оглядываются на меня. Напряжение у меня внутри поднимается через ребра к лопаткам, отзываясь легкой болью.

По Мейбл же не скажешь, что она испытала облегчение. Хотя должна была, ведь один из ее названых сыновей должен наконец вернуться домой. Встретившись глазами с парнями, она почти сразу отводит взгляд, а в мою сторону и вовсе не смотрит.

– Он хочет, чтобы вы там были, – добавляет она, и оба сразу кивают.

– Почему он не позвонил и нам? – спрашивает Ройс, и на ее губах – но не во взгляде – появляется легкая улыбка.

Она протягивает руки и гладит их обоих по щекам.

– Он знал, что вы будете на матче и покажете лучшую игру, несмотря на все то, что происходит вокруг.

– Так, значит, завтра? – переспрашивает Ройс.

– Завтра. Двери откроются в восемь часов. – Слегка похлопав их по плечам, она делает шаг ко мне.

Она глубоко вдыхает и наконец встречается со мной взглядом. Печально кивает.

– Я говорила тебе, дитя. Говорила, что твое место здесь. Мне нужно, чтобы ты в это поверила, понимаешь? – ее глаза увлажняются, но она сдерживает свои слезы. – Мои мальчики страдают из-за того, что ты отказываешься.

Я киваю, но напряжение меня не отпускает.

Она ступает на дорогу, чтобы уйти, а потом вдруг снова оборачивается к парням, но они уже входят в дом, и я следую за ними.

– Я просто с ног валюсь, братишка. – Ройс снимает свою толстовку и бросает на диван.

– Я тоже, чувак. – Кэп идет на кухню и открывает холодильник. – Как насчет сэндвичей и чипсов на ужин?

– Как по мне, звучит отлично, – Ройс плюхается в кресло и включает телевизор.

Кэп поднимает взгляд на меня, и его брови встречаются на переносице.

– Рэйвен?

– Ага, – я киваю, делая над собой усилие, чтобы не сглотнуть. – Я согласна.

– Рэйвен.

Я облизываю губу. Мне нехорошо.

Мейбл рассказала не все.

– Рэйвен.

– Она что-то скрывает, – выпаливаю я.

Они оба смотрят на меня, потом переглядываются.

– Парни.

Ройс подходит ко мне и хватает меня за локти.

– У нее множество секретов. Она делится ими только тогда, когда считает нужным.

– Она не должна от вас ничего скрывать, это неправильно.

Губы Ройса расплываются в улыбке, но она не затрагивает его взгляд. Потом он идет к холодильнику за напитками.

– Я серьезно. Я не в курсе, много ли вы, парни, знаете людей, которых брали под арест, но среди знакомых моей матери их было до хрена. В течение суток ты попадаешь в суд, а иногда тебя и вовсе отпускают сразу после задержания, чтобы ты вернулся в день суда. Это ненормально. Он не позвонил и до сих пор не видел судью. Что-то не так.

– Если нам нужно о чем-то знать, Мэддок расскажет об этом завтра.

Кэптен поднимает на меня свои светлые глаза, и когда он замечает нервозность, которую я не в состоянии скрыть, его взгляд смягчается.

– Я знаю, что в нашем мире все идет не так легко, как должно, но нам нужно верить, что все действия, предпринимаемые без нашего участия, служат определенной цели. И, Рэйвен, я тебе, мать твою, гарантирую, что если бы Мэддок мог позвонить, он бы это сделал. И если бы была какая-то проблема, которую нам нужно решить, мы бы нашли способ. Он сидит, так что и мы сидим.

– Но разве из-за того, что он не звонит, вам не хочет разнести все на хрен, чтобы оказаться там, рядом с ним, и узнать почему? – спрашиваю я, и они оба смеются.

Ройс подходит ко мне и целует в висок.

– Мы любим тебя, наша маленькая драчунья, но нужно подождать всего еще один день, Рэй-Рэй.

Я смотрю на Кэпа, чтобы получить подтверждение, и он подмигивает мне со словами:

– Если завтра не случится того, чего мы все хотим, мы все разнесем на хрен, хорошо?

Я киваю, посылая их к черту за этот ответ, и они снова оба смеются.

Кэп быстро заканчивает приготовление ужина, и мы так же быстро его съедаем, после чего сразу расходимся по комнатам.

Я закрываю дверь, переодеваюсь и залезаю в постель. Засовываю свой нож в пижамные шорты, надеваю наушники и включаю фонарик.

Смотрю на дверь.

Привет, еще одна бессонная ночь.

Глава 14

Рэйвен

Дорога до здания суда, как мне кажется, занимает миллион лет, хотя на самом деле проходит всего лишь пятнадцать минут, когда мы сворачиваем к нему с шоссе. Когда же оно оказывается в поле видимости, у меня, наоборот, появляется ощущение, что мы доехали слишком быстро, и меня начинает подташнивать от переживаний.

– Рэйвен, при тебе не должно быть ножа – нам придется проходить через рамку металлодетектора, – напоминает мне Кэп.

– Поняла. – Я засовываю свой перочинный нож в складку между сиденьями и вглядываюсь через окно в большое кирпичное здание.

Кэптен находит парковочное место рядом со входом, и парни выходят. Меня же заставляет помедлить чувство вины – совершенно несвойственная мне эмоция.

Моя ладонь уже на ручке, но отказывается двигаться, так что Ройсу приходится открыть мне дверь.

Взглянув мне в лицо, он вздыхает и наклоняется ко мне. Хватает за лодыжку и запястье и подтягивает к двери, а потом заключает в объятия.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – говорит он мне. – Бросай на хрен это дело. Ты ни в чем не виновата.

Мои глаза наполняются слезами, несмотря на все мои усилия.

Эти парни превратили меня в чертову тряпку.

Я не плачу.

– Это неправда, и ты это знаешь. Вы оба злитесь на меня и не хотите даже поговорить об этом. – Я откидываюсь назад, чтобы встретиться с ним взглядом. – Мэддок приехал туда только затем, чтобы разнести все на хрен из-за того, что я сделала.

Ройс слегка отодвигается, чтобы рядом с ним смог втиснуться Кэп.

– Нет, – Кэп качает головой и берет меня за руку. Я позволяю ему вытащить меня из машины и поставить на ноги. Он слегка наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – Мэддок избил его за то, что он сделал. Эта неделя, следующая неделя – неважно. Тебе бы следовало уже понимать: если бы ты сделала то, что должна была, и пришла бы сразу к нам, вместо того чтобы строить из себя храбрую одиночку, как привыкла, мы бы отреагировали точно так же. Мэддок, мать его, свиреп, как бык. Он любит нас. Он мог бы умереть за нас, но мы его братья. Он никогда прежде не был влюблен. И как? Так это выглядит в его исполнении.

Вдох застревает у меня в горле, и я качаю головой.

Кэп тут же качает своей.

– Мы не говорили с ним об этом, но я знаю своего брата. Понимаешь ты или нет, понимает он или нет, но это так. Может, это чувство еще только растет, но, Рэйвен, ты внутри его, как еще никто не был. Для него нападение всегда будет лучшим методом защиты, особенно если в центре угрозы ты.

Я киваю, глядя на Ройса.

– Сначала кулаки, все разговоры после, – говорит он.

– Звучит так, как будто это про меня, – у меня вырывается смешок, они мрачно улыбаются.

– Мы разозлились на тебя и, наверно, до сих пор злимся, если честно, но теперь мы понимаем, что ты сделала и почему. И любим тебя за это еще больше, хотя ты и поступила неправильно, – Ройс встречается со мной взглядом. Искренность его слов ошеломляет меня – они значат для меня больше, чем я могу выразить. – А теперь пошли. У нас есть еще час, но нам надо войти пораньше, потому что места занимают быстро.

Вместе, трое сильных, мы отправляемся в здание за четвертым из нас.

Мэддок

Три, мать их, дня.

Они заперли меня в чертовой клетке в полном одиночестве на три, мать их, дня. Ни разу мне не дали выйти. Никаких звонков. Никаких контактов с другими заключенными – не то чтобы мне они были нужны, но все же. Три дня никого, кроме чертового охранника, просовывавшего между металлическими прутьями поднос с едой. Но даже он не произнес ни единого слова.

Я понятия не имею, что происходит дома.

Я не знаю, не пришел ли Коллинз и его лакеи за моей семьей, не сбежала ли снова Рэйвен по какой-то идиотской, выдуманной ею причине. Я не знаю абсолютно ничего, черт побери.

Никогда еще за всю свою жизнь я не чувствовал себя таким беспомощным.

И если бы я не получил сообщение от нашего юриста о том, что сегодня я наконец встречусь с чертовым судьей, чтобы выйти под залог, я бы уже потерял терпение и дал бы тут всем прикурить, чтобы они прочувствовали вес моего имени и наконец сообщили все, что мне нужно знать. Но я доверился своему отцу и дождался – еле-еле, мать его.

Прямо сейчас они снова испытывают мое терпение, запихнув в одну комнату с семью другими заключенными, ожидающими встречи с чертовым судьей. А главное дерьмо в том, что это не единственная комната, так что кто знает, сколько времени все это займет.

Слегка нагнувшись вперед и повернув голову влево, я могу видеть комнату напротив, в которой еще несколько арестантов ждут того же.

Офицер, который привел нас сюда, стоит в центре коридора, закрывая нас от других. Он стучит по дверям обеих клеток своей дубинкой.

– Внимание! – кричит он, приподнимая пояс, чтобы спрятать свое толстое брюхо. – Фамилии от А до Ж – выстроиться перед этой дверью. Лицом вперед, не поворачиваться и не разговаривать с другими заключенными впереди или позади вас. – Он указывает своей палкой в мою сторону, глядя прямо на меня: – Ты первый.

Мой пульс учащается, когда меня выделяют среди других. Мое имя не произносили здесь. Они и понятия не имеют, кто я и что случится с ними, если они вдруг решат повести себя как храбрые мудаки и развяжут бессмысленную драку с целью помериться членами. И хотя я с удовольствием поставил бы кого-нибудь на место прямо сейчас, потому что напряжение во мне требует выхода, сегодня мне нужно держаться подальше от этого дерьма.

А может, меня просто глючит после трех дней, проведенных, мать его, в одиночестве, и он просто указал на первого, с кем встретился взглядом.

Я медленно встаю и неторопливо шагаю к двери. За мной звенит цепями другой арестант.

Здесь надевают не только чертовы наручники на запястья – от них тянется тонкая цепь к лодыжкам, мешающая ходить и сокращающая длину моего шага вдвое. Это выводит из себя.

Я встаю лицом к двери, и ощущения будто включаются.

Он, блин, загнал меня в угол и ждет, что я буду вслепую стоять тут. Я так не думаю, мать его.

Я уже начинаю поворачиваться, как вдруг слышу шипение возле своего уха:

– Не. Вздумай. Поворачиваться.

Мои мускулы сокращаются, плечи напрягаются.

– Стой, мать твою, смирно, или нам крышка.

– Какого хрена? – шиплю я в ответ, но он заставляет меня замолчать.

– За мной никого нет, кто-то наводит кипеж, но у меня всего минута, пока остальные не встали в очередь и тебя не увели в зал суда. Кивни слегка, если ты сидел один.

Я делаю то, что он просит.

– Хорошо. Я сам попросил об этом, прости, что тебе ни с кем не дали говорить, но я не хотел, чтобы вмешались твои братья и попытались ускорить процесс. Я заставил их задержать тебя здесь подольше, чтобы мой юрист успел переправить меня сюда.

Я хмурюсь, уставившись на старое дерево перед собой.

– Это стоило мне немалой работы, немалых денег и обещаний, но сегодня они рассмотрят дело о моем досрочном освобождении.

– Папа…

– Извини, что сообщаю об этом вот так. Обычно здесь так дела не делаются, но это необходимо. Все происходит быстрее, чем мы планировали, и сейчас мне нужно быть дома больше, чем когда-либо.

– И что, мать его, все это значит? – тихо рявкаю я.

– Тсс. Скоро сам все поймешь.

– Так, ладно, все остальные, встали в ряд! – кричит офицер позади нас, и мой отец выругивается.

– Они там, ждут тебя, сын, – шепчет он.

Во мне вспыхивает досада. Это неправильно – вот так захватывать их врасплох.

Кэп будет в шоке, если все пойдет так, как, очевидно, запланировал папа. Он будет вынужден сообщить ему о дочери, которую скрывал от него последние два, почти три года. И конечно, Кэпа озаботит, что это может повлиять на и без того редкие встречи с Зоуи.

Но раздражение почти сразу сменяется волнением.

Если они здесь, то и она тоже. Если же ее нет, то что-то не так.

Это также значит, что мой отец ее увидит. А с учетом всего того дерьма, что происходит с нами в последнее время, он, блин, непременно свяжет его с нашей новенькой. Если он попытается выставить ее вон, я впервые в жизни выступлю против него.

Если она вообще здесь.

Дверь распахивается, нас ведут по узкому коридору, а потом мы оказывается в зале суда. Мои глаза сразу же находят их.

На четвертом ряду, через три сиденья от прохода.

И моя малышка там.

Ее взгляд пробегает по моему лицу и форме, она с облегчением выдыхает и тут же опускает голову на плечо Кэптена, видя, что я цел и невредим.

Никто не может причинить мне вред, детка.

Я встречаюсь взглядом с Кэпом, и он кивает. Ройс приподнимает подбородок.

А потом я напрягаюсь при мысли о том, заметили ли они его позади меня. Однако когда мы поворачиваемся лицом к суду и меня первым ведут к моему месту, я вижу, что его здесь нет – вместо него за мной уже какой-то другой заключенный.

Я отклоняю голову назад, чтобы как можно незаметнее оглянуться на очередь.

Его нет.

Мои брови сходятся на переносице, и я поворачиваю голову вперед.

В следующую секунду объявляют судью, и она тут же усаживается на стул.

Поднимает первую папку и раскрывает ее.

Ее глаза вдруг широко распахиваются, выражение лица меняется – в его чертах появляется напряжение.

Похоже, я буду первым.

Будучи не в силах сидеть неподвижно, я поворачиваюсь на своем стуле и встречаюсь взглядом с Кэптеном, потом с Ройсом. Они хмурятся.

Рэйвен пододвигается к Ройсу, чтобы что-то шепнуть ему на ухо.

– Смотри вперед, – командует мне охранник, подходя ближе, и я стискиваю зубы, заставляя себя подчиниться этому придурку.

Могу поспорить, он из людей моего отца, но просто вынужден, блин, изображать тут плохого копа, словно он тут босс. Словно его слово – закон.

На нем пара ботинок от Валентино за двадцать пять сотен долларов и чертовы часы от Шинола… И это с формой за шестьдесят долларов.

Он определенно у кого-то на содержании.

И не мне его судить. Это Брейшо.

– Первое дело на сегодняшнее утро: Мэддок Брейшо. Обвиняется в нанесении телесных повреждений и проникновении со взломом.

Я встаю и делаю несколько шагов к стойке, как мне указывают.

Ее руки слегка подергиваются, когда она зачитывает документ, лежащий перед ней, а потом ее плечи расслабляются.

– Ваше дело прекращено, обвинения сняты. Пожалуйста, сэр, ожидайте выдачи документов и вернитесь на свое место. – Судья отпускает меня, и я даже не успеваю развернуться, а она уже берется за следующую папку.

Я бросаю взгляд на свою семью, направляясь к секретарю, ставящему какие-то печати на мои документы. Они улыбаются мне, но мои брови сдвигаются при виде охранника, который пробирается по ряду за ними и наклоняется к ним, чтобы что-то прошептать.

Кэп морщит лоб, а Ройс бросает на меня вопросительный взгляд.

Я напряженно киваю.

Видимо, речь об отце.

Меня выводят через боковую дверь, и они встают, чтобы выбраться со своего ряда.

Дверь щелкает, я поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу со своим отцом.

Мне не так уж часто выпадает возможность постоять рядом с ним, ведь он разрешил нам навестить его всего несколько раз. Обычно он уже сидит за столом, когда нам позволяют войти, а близкие контакты запрещены, так что никаких объятий и прочего дерьма. Но не то чтобы он вообще был любителем пообниматься.

Дьявол, а хотя кто его знает, я даже не уверен, ведь мы не виделись так долго.

Так что стоять сейчас рядом с ним очень странно.

Он, может, только на дюйм выше меня. Телосложение такое же, как у меня. Крепкие мускулы без рельефа, как у Кэптена, или четких линий, как у Ройса. Мы более плотного телосложения.

Одинаковые зеленые глаза, одинаковые темные волосы – только у него уже с проседью.

Дверь, через которую мы вошли, снова хлопает, возвращая меня к реальности.

– Сын, – он кивает, оглядывая меня с головы до ног, как и я его только что.

Он кивает охраннику в комнате, который тут же подходит ко мне и снимает наручники.

– Я позаботился о том, чтобы твоими бумагами занялись пораньше, это была больше формальность, чтобы твои братья тоже оказались здесь. Их уже ведут в зал для заседаний дальше по коридору.

Мне протягивают сумку с моей одеждой.

Мы будем вынуждены выслушать рассказ нашего отца, виновен он или нет, о том, почему его, осужденного за изнасилование, должны выпустить на свободу.

Рэйвен придется это услышать.

У меня вдруг возникает желание предупредить их, хотя они бы не ушли, даже если бы мне это удалось.

– Это ненормально, что ты заставляешь нас смотреть на это, – высказываю я свои мысли.

– Я знаю, что делаю, сын. Тебе придется довериться мне.

– Сейчас это уже не так-то просто, – честно говорю ему я.

– Я знаю, сын. Я знаю, – он кивает. – Переоденься, выйди в ту дверь и войди в первый зал слева.

Охранник открывает дверь в задний коридор, и он идет туда.

– Мэддок, – зовет он, и я оборачиваюсь. – Не делай глупостей.

После этого он выходит.

Я быстро переодеваюсь, быстро ополаскиваю лицо водой из фонтанчика, а потом поспешно отправляюсь туда, куда он сказал.

Оказавшись в зале, я замечаю, что там уже сидят мои братья и Рэйвен – все трое с тревогой на лице.

Дверь, через которую я вошел, находится на противоположном конце зала, и я направляюсь к ним, но охранник велит мне сесть, и через ту же дверь проходит очередь из людей.

Мои плечи опускаются, словно под тяжелым грузом, но я сажусь.

– Давайте закончим с этим побыстрее, потому что в расписании этого не было, – заявляет новый судья, как только садится.

Открывается боковая дверь, и в зал входит наш отец, но его лицо повернуто в противоположную от нас сторону.

Я смотрю на Ройса и Кэптена, и они слегка наклоняются вперед, положив руки на колени.

Я не могу сказать наверняка, узнали они его или же им просто любопытно, какого черта тут происходит и почему их сюда привели.

– Сегодня мы рассматриваем ходатайство о досрочном освобождении. Стоктон, округ Сан-Хоакин, против, – судья сглатывает, – Ролланда Брейшо.

– Какого… – доносится до меня голос Ройса, и я снова оборачиваюсь, чтобы взглянуть на них. Ройс пытается привстать, но Кэптен протягивает руку перед ошарашенной Рэйвен и заставляет его сесть обратно.

Они оба хватаются за спинки стульев перед ними.

А Рэйвен? Она с напряженным лицом вглядывается в моего отца.

Я поворачиваюсь вперед.

Он смотрит на судью перед ним.

Я не вижу его полностью, а вот судья видит, и на его лице написан страх. Он на мгновение умолкает, облизывает губы и незаметно бросает взгляд на охранника.

– Мистер Брейшо, вы были арестованы по обвинению в изнасиловании, хищении автомобиля и попытке распространения наркотиков. Вас признали виновным и приговорили к тюремному заключению сроком пятнадцать лет. Из них отбыто одиннадцать лет. Мистер Брейшо, сделайте шаг вперед, пожалуйста.

Он подчиняется.

– Мистер Брейшо, у меня здесь три письма поддержки от местной общины. Насколько я вижу, вы внесли позитивные изменения в жизнь общины, организовали программы помощи нуждающимся.

Он прикусывает губы, и мускулы у меня на животе сжимаются.

Почему, мать его, он так взволнован?

Стоит мне об этом подумать, как он меняется.

Он расставляет ноги пошире, несмотря на кандалы, расправляет плечи и выпрямляет спину.

– Так и есть, – он приподнимает подбородок. – Я отдал два принадлежавших моей семье дома молодежи – теперь там живут трудные подростки и те, кому потребовалась помощь из-за сложных жизненных ситуаций. Все они – жертвы разных форм насилия. У нас есть дом для девочек и дом для мальчиков, они успешно ведут свою деятельность последние пять лет. Мы также создали программу, позволяющую этим подросткам посещать наши школы и получать более высокий уровень образования, чем они могли получить у себя дома. Уровень успеваемости выпускников, участвующих в нашей программе, очень высок и каждый год еще повышается. За это время мы много чему научились. Я вырос как человек и горжусь той работой, что мы проделали. И речь не только обо мне. Моя семья тоже включилась в процесс исправления. На самом деле, – он слегка кивает, словно убеждая себя продолжить, и у меня вдруг зарождаются сомнения, хочу ли, чтобы он это делал. – Мои сыновья сегодня здесь, один по неудачному стечению обстоятельств, двое других нас поддерживают.

Присяжные вглядываются в зал.

– А сидящая между ними молодая женщина… – начинает судья, и глубоко под ребрами меня пронизывает боль.

Я выпрямляюсь.

– Она живет в нашем доме для девочек. Мы спасли ее из ее дома всего несколько месяцев назад, где она подвергалась насилию – как физическому, так и моральному. Она пострадала и от сексуального насилия.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Рэйвен.

Это не может быть правдой, мать ее. Я перечитал ее дело как минимум десять чертовых раз. Там нет ни единого упоминания об изнасиловании.

– Сегодня она пришла сюда с ними, чтобы выразить молчаливую поддержку, потому что нашла приют у моей семьи и помогла показать им то, что я не могу, будучи заключенным в тюрьме. Она вернула в их жизнь женское присутствие, смягчила их сердца.

Женщина, сидящая на краю скамьи, вглядывается в Рэйвен и, не скрывая любопытства, наклоняется вперед.

– Это правда, что ты живешь в доме для девочек?

Проклятье.

Рэйвен

Какого. Черта.

Мои мышцы работают сами по себе, и я вдруг встаю.

Парни тоже встают. Как и Мэддок.

– Мисс? – снова обращается ко мне женщина, но я игнорирую ее, сосредоточив взгляд на затылке Ролланда Брейшо.

Она сказала Стоктон. Мой родной город.

– И она сама, – у меня внутри все сжимается, когда он снова начинает говорить и что-то знакомое в его голосе звенит у меня в ушах, отдаваясь острой болью в позвоночнике, – узнала многое от них. И теперь понимает, – он умолкает, чтобы прокашляться, – как важно найти людей, которым можно доверять.

Я не могу сделать вдох, на языке горит пламя.

Черт побери, этого просто не может быть…

Он поворачивается ко мне и глядит, мать его, мне прямо в глаза, и меня перещелкивает.

– Она понимает… что семья – это не только общая кровь.

– Ты, мать твою, это серьезно? – как мне кажется, говорю я, хотя я не уверена, что вслух.

– Кэп… что это за хрень? – шепчет Ройс.

Мэддок делает движение, словно готовый броситься к ограждению, но стоящий рядом с ним офицер преграждает ему путь, хватаясь за пояс, на котором висит пистолет.

– Так вы живете в одном из общих домов мистера Брейшо, да или нет? – громко спрашивает судья.

Сузив глаза, я вглядываюсь в человека, который не сводит с меня взгляда даже для того, чтобы посмотреть на своих сыновей. Он даже не моргает, мать его.

Человек, в чьем доме я живу.

Человек, с чьим сыном я сплю и кто в свое время так же спал с моей матерью.

Человек, который дал мне мой чертов нож.

Я заставляю себя посмотреть на судью.

Мой голос звучит тихо, но уверенно:

– Да.

Я отдергиваю руку, когда Кэптен пытается дотронуться до меня – наверняка для того, чтобы прошептать что-то, что я не желаю слышать. Я расправляю плечи.

– Я живу в Брей-хаус.

Просто не в доме для девочек.

– Мисс Карвер, вы бы хотели высказаться в защиту мистера Брейшо или против него? Возможно, с учетом того, что вы пережили дома, здесь вы чувствуете себя в безопасности? Это помогло бы нам принять решение.

Я чувствую на себе тяжелый взгляд здоровяка, но не могу заставить себя посмотреть на него.

Если я увижу требование в его глазах, то, возможно, сделаю противоположное.

Если я увижу сожаление, то, возможно, просто уйду не оглядываясь.

Если я увижу боль… то, возможно, просто разревусь, мать его.

Ничто из этого не будет сейчас правильным. В этот момент решение должно быть только мое.

Я могла бы солгать, сказав, что он хороший человек с добрым сердцем, не зная, правда ли это.

Я могла бы солгать, сказав, что я с ним не знакома. Что я вижу его впервые в жизни.

Я снова смотрю на него.

Его волосы слегка отливают сединой над ушами, но по большей части темно-каштановые. Почти черные. Кожа чуть более огрубевшая, чем я помню, глаза чуть более утомленные.

Я могла бы сказать правду.

Я все еще смотрю на него.

– Мне абсолютно все равно, какое вы примете решение. Запрете ли вы его обратно или освободите – для меня нет никакой разницы.

Ройс пытается коснуться моей руки тыльной стороной своей ладони, чтобы поддержать или потребовать чего-то, но сейчас мне абсолютно все равно, так что я отвожу руку.

Судья прокашливается, но Ролланд не оборачивается к нему. Он словно пытается прочитать мои мысли, но у него это не получается, и он наконец смотрит на своих сыновей, стоящих рядом со мной. А потом на того, что слева от него.

Мне вдруг становится трудно дышать, грудь бурно вздымается и опускается.

Мне нужно выбраться отсюда.

Быстро, без предупреждения, я перепрыгиваю через спинку своего стула. Зная, что, если брошусь со своего места, Кэптен заблокирует меня. Я бегу по ряду, один из них хватает меня за локоть, но я выдергиваю руку и устремляюсь к двери.

Мэддок выкрикивает мое имя, где-то позади начинается сутолока.

Я не оборачиваюсь.

Мэддок

– Рэйвен! – кричу я, отталкивая плечом охранника, хватающего меня под руки. Ройс следует за ней по пятам. Сердце грохочет у меня в груди.

Проклятье.

– Остынь, мальчик, – шипит мне в ухо охранник. – Еще чуть-чуть, и ты выйдешь отсюда. А продолжишь это – вернешься в клетку.

– Я тебе, мать твою, не мальчик. – Я отпихиваю его, а потом стискиваю свои чертовы зубы, зацепив взглядом отца.

Я не слышу, что говорят вокруг: кровь шумно пульсирует у меня в ушах.

Мне не дают шанса снова встретиться взглядом с отцом, чтобы предугадать его мысли, прежде чем его выводят через дверь.

Потом уходят присяжные заседатели, и только после этого охранник наконец отпускает меня.

Я перепрыгиваю через ряды и встречаюсь в центре зала с нахмуренным Кэпом.

– Ты в порядке, чувак? – я знаю, что он спрашивает о нескольких последних днях, но сейчас у меня нет на это времени.

– Что это за хрень была сейчас?

Его глаза сужаются.

– Понятия не имею.

– Мне нужно, чтобы вы подписали документы о вашем освобождении, мистер Брейшо, – охранник меняет свой тон и жестом просит меня следовать за ним.

Я оглядываюсь на Кэптена.

– Я буду на улице.

Я хмурюсь, отводя взгляд, и следую за офицером.

Он будет на улице, он сказал, подразумевая, что он, как и я, не уверен, что там будет она.

Наконец, полчаса спустя мои документы готовы, и я свободен.

Черный «Денали» ждет меня прямо у обочины, когда я выхожу из здания.

Из него вылезает Кэп.

– Где она?

– Побежала вниз по дороге. Ройс позвонил Маку и бросился за ней. В итоге все-таки заставил ее сесть к Маку в машину после того, как они пробежали почти две мили.

Зарычав, я обхожу его и сажусь в машину на водительское кресло.

По дороге домой мы оба молчим и уже вскоре, миновав общие дома Брей, оказываемся перед нашим домом.

Домом нашего отца.

Черт. Если его выпустят, будет ли он против, что она живет с нами?

Ройс выходит из дома в ту же секунду, как я припарковываюсь.

Он спускается с крыльца, хватает мою руку и тянет ее, хлопает меня по спине. Потом отступает и оглядывает меня с головы до ног.

– Потасовки? – Ройс пытается пошутить в своей привычной манере, но в его голосе отчетливо слышится напряжение.

– Нет, чувак. Они держали меня в одиночной камере все три дня. Ни единого контакта. Я бы позвонил, но они даже не предложили, так что я решил, что это часть плана.

Они понимающе кивают.

– Мак пустил слухи по школе, и это сработало, – говорит Ройс. – Все думают, что мы уехали по делам.

– В прошлый раз мы пропадали больше чем на два дня, когда уехали искать Зоуи. – Я перевожу взгляд с Ройса на Кэпа: – Ты как, чувак? Переживаешь?

– Я не готов думать об этом сегодня, – сухо отвечает Кэп, давая нам понять, что не стоит поднимать эту тему, пока он сам не заговорит.

Я киваю, и мы все опускаем взгляды.

– Я провел там три дня из-за отца, он велел им задержать меня, чтобы он смог попасть туда, пока мы там.

– Ты знал, что он будет там до того, как увидел его? – спрашивает Ройс.

– Нет, я ждал в очереди, когда нас отведут в зал суда, и он вдруг, мать его, оказался прямо за мной. Сказал, что вы, парни, уже там. Я подумал, что он выходит, но потом нас всех повели в этот чертов зал заседаний.

– Рэйвен в бешенстве. Заперлась в своей комнате сразу же, как только мы приехали сюда, – вздыхает Ройс, оглядываясь на дом – я слежу за его взглядом. – Выходить отказывается. Не могу поверить, что он выставил ее в таком свете со всем этим… ну, знаете, насилием и прочим дерьмом, – тихо произносит он, и на моем лбу появляются складки.

Я качаю головой.

– В ней слишком много гордости, чтобы позволить кому-то думать, будто она слишком слабая, чтобы справиться с собственным прошлым. Тут есть что-то еще.

Ройс фыркает.

– Ну, прям сейчас мне бы хотелось знать, как нам вытащить ее задницу из комнаты, чтобы все выяснить… и чтобы не взбесить ее еще больше, выбив чертову…

Дверь распахивается, защитная сетка на ней отлетает в сторону, ударяясь об обшивку, и из дома выскакивает взвинченная, запыхавшаяся Рэйвен.

Волосы распущены, лицо свежее и чистое. Треники и футболка.

Готова спалить нас одним своим дыханием, как огнедышащий дракон.

Моя детка.

Ее лоб слегка нахмуривается, словно она слышит мои мысли, но она не сдает назад.

– Вы знали? – спрашивает она напрямую, но глубокие складки в уголках ее глаз заставляют меня задуматься о том, что ее вопрос, вероятно, не так прост, как звучит.

– Что именно?

– Не испытывай, блин, мое терпение! – огрызается она.

– Может, ты для начала успокоишься?

Ее челюсти сжимаются, она отводит взгляд.

– Мне нужно, чтобы меня отвезли домой.

– Какого хрена? – рявкает Ройс. – Твой дом здесь, мать твою!

– Мне нужно вернуться в мой настоящий дом, Ройс.

Я шагаю к ней, и она окидывает меня взглядом.

– Это не игра. Отвезите меня – или я найду другой способ. Выпрыгну из окна со второго этажа, если придется.

– Скажи мне, зачем тебе это, – требую я. Во мне поднимается тревога.

Она качает головой:

– Нет уж, не сейчас. Выбор за тобой.

– Мы понятия не имели, что он устроит такое, – выкрикивает Ройс, в легкой панике придвигаясь к ней. – Если ты злишься, что он рассказал о твоем прошлом, ну, блин, Рэй-Рэй, злись на него, а не на нас.

На ее лице появляется напряжение, она покачивает левой ногой.

– Так мы поедем к моей маме или как?

Я сужаю глаза, и она наконец встречается со мной взглядом.

В ее глазах вспыхивает вызов.

– Ладно. Мы отвезем тебя, но не вздумай выкидывать глупостей, пока ты там, – предупреждаю ее я таким тоном, каким вовсе не планировал разговаривать с ней сегодня.

Что за на хрен вообще. Я уехал, не знал, найду ли Рэйвен дома, когда вернусь, а она ведет себя как упрямая избалованная овца. Скрывает, что у нее на уме.

– Сейчас? – напирает она.

Я переглядываюсь с Кэптеном и Ройсом – они оба коротко кивают с раздражением и смущением на лицах.

Я снова перевожу взгляд на Рэйвен, она кивает и исчезает в доме.

Дождавшись, пока она уйдет достаточно далеко, чтобы нас не слышать, я поворачиваюсь к братьям.

– Если нам придется связать ее, чтобы притащить ее задницу обратно сюда, мы так и сделаем.

Они кивают, так что все решено.

Она вернется с нами. И точка.

Глава 15

Мэддок

Прошлым вечером я не пробыл дома и часа, как мы снова оказались в дороге.

В старшей школе Брейшо начались каникулы, так что на несколько недель мы освободились от уроков, но нам предстоит сыграть еще несколько матчей, так что чем быстрее мы вернемся, тем лучше.

– Въезд вон там, – указывает Кэптену Рэйвен, и мы съезжаем с шоссе.

Мы вбили в навигатор имевшийся у нас адрес, но Рэйвен сказала, что так нам придется делать огромный крюк, потому что там, где живет ее мать, нет официальных дорог. По всей видимости, эти трейлеры просто стоят на какой-то случайной парковке на краю города, так что мы доверили ей показывать дорогу. По крайней мере, Кэп сделал вид, что так. Я уверен, что он узнал и запомнил путь еще до того, как уселся за руль.

Мы сворачиваем налево с разбитой гравийной дороги и въезжаем на грязную парковку с воротами из больших листов разной по виду жести, из которой делают дешевые крыши для потрепанных хибар или заборы для свалок старого хлама.

Уже полночь, но босоногая малышня все еще играет на холоде. И никто не кричит им сойти с дороги, чтобы они не попали под колеса нашего внедорожника.

Кэптен притормаживает при виде них, практически останавливается, но я хлопаю по спинке его сиденья, и он встречается со мной взглядом через зеркало заднего вида.

Его лицо напрягается, он сжимает руль, и я знаю, что сейчас он думает о Зоуи и о том, где она могла оказаться, если бы мы вовремя не узнали о ее существовании.

Ну же, брат.

Через несколько секунд он выдыхает, и машина снова движется вперед.

Чуть дальше мы замечаем группу людей, сидящих вокруг побитой, частично разобранной машины. Они вскакивают на ноги, когда мы подъезжаем. У большинства во рту сигареты. Их взгляды падают на черные диски, после чего поднимаются на тонированные окна.

– Я же говорила вам, надо было взять в аренду или одолжить у кого-нибудь машину подешевле. – Рэйвен не сводит глаз с этой группы, пока мы проезжаем мимо.

– Какой из них? – спрашивает ее Кэп.

Она переводит взгляд вперед.

– Последний справа, у забора.

Я смотрю в указанном ею направлении, и мои брови сдвигаются.

Я никогда не задумывался о том, как могло выглядеть место, где выросла Рэйвен, но если бы я даже попытался его представить, наверняка промахнулся бы. Ни крыльца с козырьком, как у других трейлеров. Ни столика со стулом, чтобы посидеть перед входом.

Ничего, кроме чертовой прямоугольной коробки с фольгой на окнах и таким толстым слоем грязи, что даже дождь не может ее смыть. Это просто автофургон без чертового двигателя.

«Забор», о котором она говорила, вовсе никакой, на хрен, не забор, а старая проволока, провисшая между нескольких полусгнивших деревянных палок.

Напротив него железнодорожные пути с несколькими разбитыми вагонетками, валяющимися рядом. Из одной из них доносится смех, мелькает свет – полагаю, в ней живут бездомные или надираются подростки. Я с легкостью могу представить, как Рэйвен идет туда ночью, чтобы покурить или просто побыть одной. Может, поэтому она так любит ездить на поездах – здесь была ее игровая площадка, как у десятков других малышей.

– Там горит свет, – первым замечает Ройс.

Рэйвен выпрямляется на сиденье, ее лицо напрягается, потом она снова откидывается на спинку и вздыхает.

– Это свечи.

Кэптен подъезжает ближе и останавливается прямо перед трейлером.

– Она не одна, – говорит нам Рэйвен, уставившись на дверь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что если она свободна для клиентов, она вешает на двери розовое боа, чтобы все знали, что можно зайти повеселиться.

Я гляжу на нее, но она не смотрит в сторону.

– И люди просто, блин, входят туда, чтобы воспользоваться ее услугами?

Она проводит языком по зубам, глядя на кусок дерьма перед нами.

– И первое, что они видят, – это ты?

Она, наконец, поднимает глаза на меня.

– Спасибо, мать вашу, что у меня есть нож, да? – огрызается она.

Я хмурюсь еще сильнее из-за ее обвинительного тона.

– Так вот почему ты, блин, не спишь, почему все время смотришь на дверь. – Я быстро переглядываюсь с Ройсом, замечая, как он напряжен. – Потому что люди могут войти в любое время, и ты никогда не знаешь, когда и что именно они сделают.

Ее взгляд тяжелеет, и она отводит его.

Все это дерьмо теперь обрело смысл.

Наушники, которые она всегда надевает на ночь – так она блокирует все звуки. Ее фонарик позволяет ей увидеть, кто вошел, а нож дает чувство безопасности. Или, блин, хотя бы чуть большей безопасности, чем совсем без ничего.

Она не могла быть такой, мать ее, волевой всегда, а значит, когда-то она была просто беззащитной маленькой девочкой.

Поэтому теперь она такая непробиваемая. У нее просто, блин, не было выбора, ее некому было защитить.

Она всегда была сама по себе… пока не появились мы.

– Каков наш план? – спрашивает Кэптен, отвлекая меня от моих мыслей.

– Ждать, – отвечает она. – Она не заметит, что мы здесь, да и не остановилась бы, если бы заметила. А оплату она берет почасовую. Так что это не займет много времени.

Я стискиваю зубы и заставляю себя закрыть глаза.

Я просто не могу, черт подери, представить себе Рэйвен в этом месте, рядом с таким куском дерьма, как ее мать.

– Что мы здесь делаем, Рэй-Рэй? – Ройс поворачивается к ней. На его лице смесь тревоги и злости. – Реально, на кой хрен это все?

Она на мгновение встречается с ним взглядом, а потом отводит его. Но Ройс продолжает смотреть на нее.

– Мы не задавали никаких вопросов, привезли тебя туда, куда ты хотела, пока ехали, избегали разговоров о последних чертовых неделях. И теперь мы здесь, ждем чего-то у дома твоей матери, но до сих пор и понятия не имеем, на что подписались. – Он смеривает ее взглядом. – Я не уверен, что готов к новым, мать твою, нежданчикам.

Меня совершенно не удивляет, что она так ничего и не отвечает, а он кидает злобный взгляд на меня.

Никому из нас не нравится то, что происходит, и мы совершенно точно не привыкли делать что-то, не будучи в курсе всех деталей, но это же Рэйвен, так что мы пытаемся выяснить, почему ее мозг работает именно так.

Так что мы слегка прогибаемся.

Но только слегка, черт побери.

Рэйвен оказывается права – не проходит и часа, как из трейлера выходит высокий толстый тип с длинным хвостом из косичек.

Он замирает при виде нашего внедорожника, а потом уходит прочь, попутно засовывая рубашку в брюки.

Рэйвен наблюдает за ним, а потом засовывает руки между сиденьями.

Я хмурюсь, когда она достает нож.

Она раскрывает его, поворачивает, чтобы проверить остроту лезвия, и я переглядываюсь с Кэпом. Она складывает нож. Сжимает его, оглядывает старый металл, а потом засовывает в левый рукав, незаметно удерживая его там.

– Почему ты решила, что он тебе понадобится?

– Я ношу его с собой везде, – сухо отвечает она.

– Ладно. Тогда почему ты держишь его наготове вместо того, чтобы засунуть в карман или под пояс, как обычно делаешь?

Она встречается со мной взглядом.

– Ты думаешь, что это я непредсказуема? Она в десять раз круче меня.

– Нет. Это ты в десять раз круче ее абсолютно во всем.

Выражение ее лица смягчается, но лишь на мгновение.

– Она неуправляема, но иначе, чем я.

– Ты ведь не убедишь меня, что тебе нужно пойти туда одной.

– Тебе пора понять, что здесь всем рулишь не ты. – Она толкает дверцу и выходит. Я привстаю, чтобы последовать за ней, но рука Ройса вдруг хватает меня сзади за воротник.

Взревев, я высвобождаюсь и оборачиваюсь к нему со злобным взглядом.

– Дай ей минуту. Может, это все из-за того, что сказал отец, насилия или другого дерьма, и у нее в голове сейчас адский хаос.

– Ты и вправду думаешь, что мне есть до этого дело, мать твою? – огрызаюсь я в ответ.

– Мэддок, – рычит он, разворачиваясь на своем сиденье. Его глаза пылают гневом. – Она же только вернулась, чувак, мать твою. И то только потому, что мы поехали и вернули ее. Она твоя девушка, так что тебе решать, блин, но, брат… Проклятье. Я не хочу потерять ее, потому что мы слишком сильно давим. Мы все знаем, как она поступает в таком случае.

– Я согласен с Ройсом, – добавляет Кэптен.

Я ударяю по подголовнику и плюхаюсь на сиденье.

– Десять минут, – уступаю я, закрывая глаза. – И ни секундой, мать ее, дольше.

Ну что за на хрен.

Рэйвен

Сделав глубокий вдох, я распахиваю дверь с разбитым стеклом, вхожу и с грохотом ее захлопываю.

Боже, вот по чему я точно не скучаю, так это по запаху въевшегося сигаретного дыма и мерзкого мускуса.

Приглушенный смешок заставляет меня бросить взгляд на диван, который всего несколько месяцев назад был моей спальней.

Я хмурюсь, увидев там ее – все так же лежащую с раздвинутыми ногами, в одной растянутой майке.

Грязная шлюха.

Я в курсе, что означают зажженные свечи, но все равно назло ей включаю свет, чтобы привлечь внимание.

– Я смотрю, с клиентурой проблемы.

– С клиентурой все отлично, дочка, но есть более важные вещи, за которые нужно платить, чем электричество, – она говорит как-то заторможенно, так что я подхожу поближе, чтобы взглянуть на ее. Она лежит, обмякнув, с затуманенным взглядом и лишь чуть приоткрытыми глазами. – А еще свечи создают настроение, так ведь?

Я фыркаю.

– Я вчера встретила кое-кого, – медленно произношу я. – Вот только имя у него оказалось совсем не то, которое я знала.

Она слегка приподнимается на локтях. Она вперивает в меня свой взгляд на мгновение, а потом тихо смеется, но пустота в ее смехе выводит меня из себя.

– О боже. Он был прав. – Она расплывается в медлительной улыбке. – Под этой гнилью ты и правда всего лишь девочка.

Мои брови сходятся на переносице, и она снова смеется.

Я сохраняю напускное спокойствие, но внутри меня все переворачивается.

– Надо отдать ему должное, с его стороны это был хитроумный ход. – Она сует себе в рот сигарету и прикуривает ее, глубоко затягиваясь. – Он думал, что для его дела это будет просто отлично – ты там, рядом с его мальчиками, и отлично с ними ладишь. С учетом того, что их трое на выбор, полагаю, его шансы были довольно велики. Он знал, что делает, когда объявился со своим предложением.

– О чем ты говоришь?

– Не притворяйся дурочкой, дочь.

Я придвигаюсь ближе.

– Ты использовала меня, чтобы помочь человеку, который платил, чтобы поиметь тебя, пока я сидела в проходе? Человеку, которому, кстати говоря, эта помощь нужна была, мать твою, чтобы выйти из тюрьмы?

Она смеется, но ее взгляд ужесточается, и она выпускает струю дыма мне прямо в лицо.

О боже.

– Он заплатил тебе.

Она фыркает.

– Он платит мне. Ты думаешь, я бы отказалась от своего пособия просто так? Он платит мне годами, Рэйвен. Немного тут, немного там. Он оплатил и этот трейлер, но, конечно, отказался переписать его на меня. Мудро с его стороны, потому что я, наверно, продала бы его и, естественно, бросила бы тебя. Но я знала, что чем дольше он сидит, тем больше я смогу выжать из него. Ежемесячные чеки, как по часам, все эти тринадцать лет. Он наконец предложил мне сделку, о которой я мечтала. И если государство больше не собиралось мне платить, то он точно это делал.

Тринадцать лет? Судья говорил, что он отсидел одиннадцать.

В этом всем нет никакого смысла.

Она смеется, но как-то слабо и безжизненно.

– Я вижу, что тебе так и не удается собрать пазл, дочь, но не утруждай себя вопросами, – она улыбается и качает головой. – У меня есть строгие указания от него самого. Если я хочу продолжать получать деньги, я должна держать рот на замке, когда ты постучишься в дверь, – она наклоняет голову. – В качестве бонуса – видеть тебя в отчаянии. Жалкой, какой я тебя всегда знала.

– А что было бы, если бы я просто сбежала?

– Я знала, что ты этого не сделаешь, как только почувствуешь вкус жизни вне этих стен. Он тоже знал. Он очень умный мужчина. Жизнь за жизнь.

– И что, на хрен, все это значит, Равина? – Я придвигаюсь еще ближе.

Она качает головой и пытается рассмеяться, но потом вдруг ее взгляд становится потерянным.

– Они никогда не отпустят тебя. Теперь, когда ты у них.

Я морщу лоб, она приподнимается, чтобы сесть. В мерцании свечей становятся заметными синяки, покрывающие ее руки.

Она оценивающе оглядывает меня, и ее лицо искажает хмурая гримаса.

– Ты хочешь остаться. Рэйвен… Не будь, мать твою, дурой.

– Обо мне можешь не беспокоиться.

– Не говори мне, что уверена, будто эти парни не знали обо всем с первого дня, – моя мать ухмыляется с чрезмерной гордостью, в надежде увидеть падение собственной дочери. – Как думаешь, почему они перевезли тебя к себе? Для надежности. Ради уверенности, что когда их добрый старый папочка предстанет перед судом, то сможет рассказать счастливую историю о том, что дочь той самой женщины, которая обвинила его в изнасиловании, простила и забыла, да к тому же еще и полюбила его сыновей. Сказку о том, как это сблизило вас и теперь вы одна большая смешанная семья.

О боже, я знала. Мать ее, я так и знала!

Я думала об этом с той секунды, как выбежала из чертового здания суда. Стоктон, Калифорния, изнасилование, наркотики. Узнав в этом человеке клиента своей матери, услышав детали, я, блин, все уже знала. Все это кричало о моей матери.

– Он отказался от собственной жизни в обмен на то, чтобы завладеть твоей. Жизнь… за жизнь. Он обеспечил твое падение, и ему даже не надо было присутствовать здесь для этого. Он связал тебя, будучи за сотню миль отсюда, смотрел на тебя через глаза других людей, а теперь он возвращается домой. Он управляет этими мальчиками, они верны и преданны ему, хоть он и в тюремной камере. Они делают то, что он просит, исполняют его приказы, доверяют его суждениям даже в его отсутствие – только слыша голос – и отчаянно хотят угодить ему. Ты думаешь, ему потребуется что-то большее, чем просто заронить зерно сомнения, чтобы они встали рядом с ним, глядя на тебя с презрением? Ты ничто, просто средство для достижения цели.

Я чувствую спазм в горле, но не показываю паники, которую она вызвала во мне.

– Не притворяйся, будто тебе не пофиг.

– Не лезь к моим деньгам.

– Надеюсь, ты сгниешь в аду.

– Ой, милая, ты будешь там рядом со мной. Не обманывай себя. Яд, что течет по моим венам, течет и в твоих. Ты дочь своей матери, до мозга костей.

– Я никогда не стану такой, так ты.

В ее взгляде появляется насмешка.

– А я слышала, что ты уже почти…

Я закидываю голову назад.

– Что ты имеешь в виду? Ты…

– Может, на этот раз ничего и не случилось, но на что ты готова была пойти и ради чего? Трех крепких тел, рядом с которыми почувствовала себя желанной?

– Ты говорила с Коллинзом Грейвеном? – рявкаю я.

Она пожимает плечами.

– Ну, может, он и заскочил ко мне ненадолго той ночью.

– И чего, мать твою, он хотел?

– Узнать, как добраться до тебя. Я посоветовала ему сыграть на твоей гордости. – Она подмигивает. – Он позвонил мне сообщить, что это сработало, и закинул мне на счет немножко денег. Такой приятный молодой человек, к тому же платит хорошо.

Я сглатываю – к моему горлу подкатывает тревожность, угрожая перекрыть мне дыхание.

Она не лжет. Я и вправду едва не отказалась от самой себя… ради трех парней, которых никогда не должна была узнать, но перед которыми была помещена специально, в качестве приманки, на которую, как он был уверен, непременно набросятся волки. Но чтобы знать это, он должен был знать меня.

Она пронизывает меня взглядом.

– Ты и вправду думаешь, что оказалась там случайно? Такие мальчики – мужчины, насколько я видела, – как они, богатые и властные, рожденные, чтобы управлять людьми наподобие нас, могли ли они на самом деле запасть на кого-то вроде тебя? Дешевку с посредственным личиком и фигурой? Они никогда бы и не посмотрели на такую, как ты. Они играли с тобой, потому что они такие же ублюдки, как мужчина, который заплатил за тебя. Богатые сопляки, которых не заботит никто и ничего кроме денег и власти, пока они ждут, когда наступит их время править…

Я подскакиваю к ней, вцепляюсь ей в шею, и она запрокидывает голову, улыбаясь, несмотря на то что задыхается.

От нее воняет потом и сигаретами.

Я сдавливаю сильнее, вены у нее на шее почти прекращают пульсировать под моими ладонями, и я давлю на трахею, наполовину пережимая поток крови к ее мозгу.

– Ты ничего не знаешь о них. Держись от них подальше, мать твою, не смей даже говорить о них, ты поняла меня? – рычу я ей в лицо. – Дотронешься хоть до одного, хотя бы на секунду, и я уничтожу то единственное, на что тебе не плевать, мама. – Левой рукой я достаю нож и выпускаю лезвие.

Она дергается под моей рукой, глаза расширяются, все больше наливаясь кровью.

Я подношу холодный металл к ее щеке и провожу им по коже, неотрывно глядя ей в глаза.

– Я тебе обеспечу такой видок, как будто с тобой слегка поиграл Джокер, а потом притащу в самое оживленное место, чтобы все твои мужики тебя увидели. Что ты там говорила мне, своей семи-, восьми-, девятилетней дочери? – Я делаю крошечный прокол сбоку от ее подбородка – такой, чтобы выступила лишь капелька крови, и ее ноздри раздуваются, но она не отклоняется. – Девочка никому не нужна без красивого личика, которое будут любить все мальчики…

Я толкаю, ее и она ударяется головой о стену. Я иду к двери.

Она издает громкий вопль, и о дверь трейлера всего в нескольких дюймах от моей головы ударяется банка из-под пива, осыпая окурками и пеплом меня и все вокруг.

Я оборачиваюсь, хоть и слышу звуки шагов по разбитому тротуару снаружи.

– Это случится рано или поздно, – кричит она. – Когда придет твой последний день и ты окажешься всего лишь трофеем, предназначенным, чтобы украсить чью-то полку.

– Что за чушь ты несешь!

– Просто подожди, Рэйвен! – кричит моя мать. – Все, что тебе известно, – это как использовать то, что дал тебе бог, чтобы получить то, что ты хочешь. Это все, что ты видела! Ты продашь свою душу точно так же!

– Я бы никогда не продала душу моего ребенка, – мой голос звучит выше, чем мне хочется.

Она сбавляет тон до мертвецкого шепота:

– Ну так и хорошо, что у тебя их быть не может, так ведь?

– Ты омерзительна.

– Ммм… – Она улыбается с ненавистью во взгляде. – Верно. А теперь вали, дочка, и повесь там мое боа, когда выйдешь.

Я никогда не вернусь в место, подобное этому.

Я собираюсь толкнуть дверь, но она распахивается передо мной сама, и я подскакиваю.

Трое Брейшо стоят передо мной как единое целое – сильное и сплоченное.

Все они хмурятся, но в их глазах я как будто вижу и страх.

– Отойди, Рэйвен, – рявкает Мэддок, но я закрываю дверь позади себя и шагаю к ним.

Он рычит и пытается спихнуть меня с дороги, но я уклоняюсь от него.

Я знаю их, и я знаю, как тонки эти стены, – знаю лучше, чем хотела бы. Они слышали каждое слово, но лишь банка, ударившаяся о дверь, заставила их вскочить на ноги.

Мэддок сужает глаза.

– Я подниму тебя, мать твою, и переставлю, если ты не уйдешь с дороги.

Я протискиваюсь мимо него. Окинув гневным взглядом трейлер, он издает стон и следует за мной – я знала, что именно так он сделает.

Я разворачиваюсь и, пятясь, поднимаю руки.

– Давай, здоровяк, сделай это. Войди туда и поугрожай шлюхе за то, что рассказала твой маленький секрет. – Я останавливаюсь возле заднего угла внедорожника, где нас никто не видит и где она не сможет нас услышать.

Он на секунду закидывает голову назад, а потом в его глазах вспыхивает убийственный блеск, и он подходит ближе.

– Ты серьезно хотя бы на секунду поверила ей, что я знал, что кто-то из нас знал? – он в изумлении таращится на меня.

– Ты серьезно собираешься стоять тут, притворяясь, будто вы не знали?! – кричу я в ответ. – Ты, мистер Я-знаю-блин-все-блин-про-всех-блин, не знал имя человека, засадившего вашего отца в тюрьму?!

Он заглядывает мне в лицо и говорит сквозь стиснутые зубы:

– Грейвен засадил его туда – это все, что я знаю. Если бы не этот кусок дерьма, который приперся туда, изображая адвоката, его бы никогда не осудили. Так что, веришь ты или нет, мы не знали, мать твою. Все публичные записи таинственным образом исчезли, и он приложил к этому руку! – он смотрит мне прямо в глаза. – Это не какая-то игровая площадка, это реальный, мать твою, бизнес, реальное жизненное дерьмо, и каждый Грейвен заплатит за его ошибку. Перейдя дорогу Брейшо, он перешел границу дозволенного. Видимо, твоя мать просто была легкой целью, которую они использовали, чтобы начать процесс.

– Для чего вашему отцу дочь женщины, которая помогла забить гвоздь в его гроб?

– Понятия, блин, не имею.

Мои ноздри раздуваются, внутри меня закипают отчаяние и неуверенность.

– Почему, черт побери, я должна верить тебе?

– Потому что я так говорю, – рычит Мэддок, придвигаясь ближе. – Потому что я хочу, чтобы ты верила. Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.

– Да, Рэй-Рэй…

– Заткнись, Ройс, – перебиваю его я, не сводя глаз с Мэддока. – Хочешь, чтобы я оставалась с вами, чтобы ваш папочка не разозлился из-за того, что вы упустили предлог для его билета домой? Или мне лучше называть теперь себя его собственностью? – выплевываю я. – Может, мое предназначение – стать его игрушкой?

– Следи за выражениями, – предупреждает он, с каждой секундой все больше приходя в ярость. – Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь. – Он наклоняется ближе.

Ройс снова вклинивается:

– Ты видела, как мы вели себя, когда ты была не с нами. Кучка маленьких мальчиков, закатывающих истерики. Ты нужна нам.

– Люди иногда делают глупости ради благих целей, Ройс. – Я смотрю Мэддоку в глаза.

– Мэддок, – произносит предупреждающим тоном Кэптен, и Мэддок раздувает ноздри. – Скажи ей, чувак.

– Проклятье. Ладно! Ждали ли мы тебя? – Мэддок приподнимает бровь. – Да. Была ли ты выбрана из кучки отбросов? Да. Велели ли нам приглядывать за тобой? Да, как и за всеми остальными, но в этом и есть смысл существования этих домов, а не потому, что у него такого доброе, мать его, сердце, как он говорил вчера. Мы предлагаем им лучшую жизнь? Да, но не просто так. Мы находим таких же уродов, как мы, но выращенных реальной жизнью из ничего. Они ценят уважение и преданность, потому что знают, что для таких, как они, это единственный способ выжить. Мы принимаем их в свой круг. Те, кто попадает сюда, но не подстраиваются, ничего, блин, не получают. Мы не трогаем их – они уезжают, когда достигают совершеннолетия или косячат. Мы сами занимались всем этим последние два года и уже собрали охренительную команду. Когда все будет готово, мы будем сильнейшими в этом городе, и никакой, мать его, Грейвен не сможет встать у нас на пути.

– Вы создаете империю.

– Мы строим наше чертово королевство.

У меня по спине пробегает холодок. Его глаза обдают меня жаром.

Костяшками пальцев он касается моего подбородка, в его голосе вдруг появляется нежность.

– Хочешь еще честнее, детка? Ладно. Правда в том, что я не чураюсь чего-то подобного. Я, не задумываясь, пойду на что угодно – неважно, с кем и где, – если это будет необходимо, чтобы спасти мою семью, которая теперь включает и тебя. Потому что мы тебя выбрали.

Я чувствую, что напрягаюсь, и пытаюсь отвести взгляд, но он наклоняет голову, чтобы я смотрела на него. Его нефритовые глаза не отпускают меня.

– Если ты хоть на одну чертову секунду решила, что ты здесь по какой-то иной причине, кроме того, что я, мать твою, хочу тебя, – он переходит на шепот, – значит, ты была невнимательна, детка. Поверь мне, ты никогда не была частью плана, – шепчет он. – Ты была во всех отношениях чертовой ошибкой.

Мой пульс учащается, голова кружится от вопросов и сомнений.

Я говорила, что при первой же возможности я сбегу. От всего этого, от любого, кто что-либо знает обо мне и моей матери. А теперь оказывается, что она связана с ним.

Я должна быть сильной, сопротивляться ему, отрицать глубину нашей связи, бороться с болезненной жаждой чувствовать его желание.

Я должна закрыть свое глупое девичье сердце и открыть глаза, чтобы увидеть опустошение, к которому непременно приведет эта дорога.

Я должна…

– Рэйвен…

Так мягко, нежно и бережно.

Я смотрю в теплые, светлые глаза, в лицо, каждый дюйм которого излучает тревогу и обеспокоенность. Он не отдает приказы. За этой маской нет угрозы или принуждения.

Таков Кэптен.

Я смотрю на Ройса.

Темные глаза. Он пытается скрыть страх за напускным равнодушием и беззаботностью, но в складках на лбу я вижу напряжение.

Я снова перевожу взгляд на здоровяка.

Гнев и неуверенность. Вызов и настойчивое требование. Желание, потребность и поглощение.

Он готов проглотить меня.

Большой плохой волк с когтями, тянущимися от одного края города до другого.

Полная противоположность тому, что мне нужно, и все же единственное, чего я когда-либо жаждала. Если я упаду, это будет мучительнейшее падение.

Мне не место в этом мире властных принцев и поднимающихся королей.

Но когда я смотрю на него, в его магические зеленые глаза, никакое предостережение уже не может меня остановить.

Я хватаю его за шею, заставляя приблизить его губы к моим, и впиваюсь в них.

Его грудь рокочет, а руки обнимают меня за талию, чтобы придвинуть ближе.

Быть с ним сегодня и завтра, даже если после, возможно, все будет кончено из-за него или из-за меня?

Это стоит того.

Глава 16

Мэддок

По требованию Рэйвен – ей повезло, что мы и сами уже хотели покончить со всем этим дерьмом, – мы были в пути всю прошлую ночь, запланировав снять на сегодняшнюю номер в отеле. И так как нам уже не нужно было привязывать ее задницу к чертовым сиденьям, именно это мы и делаем.

Мы заезжаем на парковку отеля, Кэптен останавливается у входа, и они с Ройсом выходят. Но я не даю Рэйвен последовать за ними.

– Садись на переднее сиденье, – говорю я ей.

Она смеривает меня взглядом, потом переводит его туда, куда ушли мои братья, и снова смотрит на меня.

Я выхожу из машины, а она, вместо того чтобы сделать так же, просто пролезает вперед между сиденьями.

Я выезжаю с парковки и останавливаюсь возле магазинчика на углу, чтобы купить нам напитки, а потом мы снова возвращаемся на дорогу.

Мы проезжаем примерно милю, когда она задает вопрос:

– И куда же мы едем?

– Уже почти приехали.

– Я не это спрашивала, – огрызается она.

У меня вырывается короткий смешок, но я ничего не отвечаю ей, а пять минут спустя мы съезжаем с дороги на обочину.

Я отстегиваю себя и ее, а потом сажаю ее верхом на себя.

– Говори.

Она смотрит на меня, потом нагибается и давит на рычаг, откидывающий спинку сиденья. Придвигаясь ближе ко мне, она подносит свои губы к моим.

– Не хочу я ни о чем говорить, здоровяк.

Она ложится грудью на меня, мои ладони опускаются по ее спине и сжимают задницу. Она втягивает воздух.

– Мне по фигу, хочешь ты или нет. Тебе все равно придется. – Я провожу языком по ее нижней губе, и она прикусывает его, заставляя меня улыбнуться. – Но я буду добр и разрешу тебе сначала кончить.

Ее серые глаза темнеют.

– Так тебе это нужно? – шепчу я, пробегая пальцами по ее ключице. – Чтобы я заставил твою киску сжаться?

Ее язык проникает между моими зубами, и она кивает.

– Хорошо. Тогда развернись, детка, и сядь мне на колени.

Она делает это не колеблясь. Только когда она хочет меня, она делает все, что ей говорят.

Я провожу ладонью под ее рубашкой до груди, заставляя ее лечь спиной на меня. Ее голова оказывается у меня на плече, а ухо прямо возле моего рта.

– Расставь ножки по бокам от моих.

Она подчиняется.

Одна моя ладонь скользит вверх, останавливаясь у шеи, а вторая погружается под ее джинсы спереди.

– Расстегни.

Дрожащими руками она делает то, что я прошу.

– Закрой глаза и не открывай их.

Она кивает, ее грудь бурно вздымается и опускается.

Я запускаю ладонь в ее трусики, и она слегка приподнимает бедра, приглашая меня дальше.

В ту же секунду, как я накрываю ее киску, ее влагалище сжимается, а губы раскрываются.

Я погружаю два пальца в ее киску, чтобы смазать их, а потом вытаскиваю их и зажимаю между ними ее клитор. Я глажу его, обводя пальцами чувствительный холмик с двух сторон. Удвоенный контакт, и я утраиваю удовольствие, начиная сжимать.

Она запрокидывает голову и охает.

– Именно это мне и нужно, – хрипло шепчет она.

– Тебе нужен я, – говорю я, и она стонет, облизывая губы.

Она начинает тереться об меня, чтобы быстрее получить оргазм, но я не хочу торопиться и двигаю пальцами медленно, а потом и вовсе почти останавливаюсь, когда ее мышцы начинают сокращаться.

– Детка… – выдыхаю я ей в ухо, и она вздрагивает. – Подними для меня свою рубашку и лифчик тоже. Я хочу увидеть, как затвердели твои соски.

– О боже, – шепчет она. Сжимая рот, она делает, как я велел.

Ей не удается сдержаться, и, приподняв свой лифчик, она вскидывает руки к соскам и щипает их, шумно выпуская воздух губами.

– Мне нужно кончить… Мне нужно…

Я прикусываю ее шею и ускоряю движение пальцами. Она охает. Ее груди поднимаются.

Ее руки на сосках начинают дрожать, и она обхватывает их еще крепче.

Я отпускаю ее шею и поднимаю пальцы к ее рту.

– Оближи их.

С глубоким стоном она высовывает язык.

Увлажнив пальцы, я провожу ими по соскам, а потом защипываю их.

Я начинаю двигаться под ней и трусь своим отвердевшим членом. Она прижимается ко мне.

– Я хочу чувствовать тебя.

– Ты чувствуешь меня, я уже как камень. – Я провожу языком у нее за ухом, и она всхлипывает. – Я весь горю, детка.

– Я хочу почувствовать тебя внутри… – она умолкает, ее тело содрогается.

Я надавливаю большим пальцем на клитор и снова вхожу в нее двумя пальцами, чувствуя, как ее киска судорожно сжимается.

Она обхватывает мои пальцы, безудержно наскакивая на мою руку.

Я зарываюсь носом в ее волосы, выдыхая:

– Твой оргазм мой, Рэйвен.

– О, черт, – охает она, и у нее снова вырывается стон, потому что ее накрывает вторая волна оргазма.

Все ее мышцы на мгновение напрягаются, а потом ее тело обмякает.

Ее рука скатывается вниз, со стуком задевая дверь, и у нее вырывается хриплый смешок.

Она дергается, когда я вытаскиваю руку из ее трусиков.

Издалека доносится свисток, и ее глаза широко распахиваются.

Она садится прямо и выглядывает в окно, а потом бросает взгляд на меня.

Не сводя с нее глаз, я возвращаю лифчик на место. Она вся покрывается мурашками из-за того, что я задеваю тыльной стороной ладони ее ставший чувствительным сосок. Я шлепаю ее по бедру.

– Выходи, а то мы не успеем.

Ее лицо напрягается, она несколько секунд колеблется, а потом выскакивает из машины, застегивает джинсы и быстро собирает волосы на затылке.

Я поднимаю свою сумку с заднего сиденья и закидываю ее себе на плечо, а потом закрываю машину.

Она с любопытством смотрит на меня, но я беру ее за руку и тяну к железнодорожным путям.

Поезд начал притормаживать, мимо проносятся первые вагоны, и мы подходим ближе, пока состав не замедляется настолько, что мы можем запрыгнуть.

Она выдергивает руку, и мы бежим рядом с вагонами.

– Давай, – кричу я, она бросает на меня пристальный взгляд, а потом делает рывок вперед и запрыгивает в вагон справа, а я сзади.

Мы одновременно оказываемся внутри и прислоняемся к стенам вагона.

Она громко смеется и поворачивается ко мне.

Темные пряди волос падают ей на глаза, но она даже не пытается убрать их. На этот раз, чтобы не дать ей уйти, я подскакиваю к ней, хватаю за бедра и разворачиваю, так что она с глухим стуком ударяется спиной об угол.

Она издает смешок.

– Эм, что-то знакомое. – Она кладет ладони мне на грудь и поднимает взгляд. Но чем дольше мы смотрим в глаза друг другу, тем тише становится ее смех, и в воздухе возникает какая-то неловкость.

Она медленно убирает руки и машинально вжимается в металл позади себя.

– Рэйвен, – произношу я ее имя, и она отводит взгляд, а потом снова вперивает его в меня.

Ее лицо напрягается, она поджимает губы, но ненавистная ей ранимость все же на мгновение просачивается наружу, прежде чем успевает расправить плечи и подавить ее. Она приподнимает подбородок, и я отодвигаюсь, чтобы дать ей пространство, которое она требует.

– Если ты лжешь мне, если ты знал, я разрушу все, что ты пытаешься создать, – угрожает она. – Я поимею тебя жестче, чем ты когда-нибудь кого-нибудь имел, Мэддок, клянусь своей жизнью.

Называйте меня чертовым мазохистом, но будь я проклят, если ее слова не разжигают пламя желания в моей крови. Такая, мать ее, яростная и непреклонная, сильная и бесстрашная, готовая к противостоянию, хотя ее оружие никогда не сравнится с нашим, если дойдет до дела.

И именно поэтому, мать ее, меня так тянет к ней даже против моей воли.

Я ни на секунду не сомневаюсь в ее словах, и если бы любой другой человек на этой чертовой планете стоял здесь и говорил мне такое, я бы уже сбросил его с поезда, не сомневаясь.

Я упираюсь своим стояком ей в живот, и она делает медленный вдох.

– Я не собираюсь поиметь тебя, Рэйвен Карвер, – шепчу я, отодвигая вниз большим пальцем ее нижнюю губу, чтобы слегка приоткрыть ей рот. – Но я планирую иметь тебя… снова и снова. – Я целую уголок ее рта, чувствуя щекой ее теплое дыхание. – И снова.

Я отодвигаюсь, чтобы взглянуть на нее.

Она пронизывает меня взглядом, а потом коротко кивает.

– Может, я и дура и, может, пожалею об этом, но я верю тебе.

Она опускает взгляд, я отступаю на шаг, и все мое тело напрягается, когда она снова поднимает глаза и произносит:

– Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

Рэйвен

Мы спрыгиваем с поезда через полчаса, и нас там ждет машина, чтобы отвезти обратно к внедорожнику.

Вернувшись в отель, где мы оставили парней, мы узнаем, что Ройс, мать его, снял помпезный люкс с костровой чашей на балконе и заказал доставку еды в номер как раз к нашему возвращению.

Они шутят о баскетболе и немного смущенно рассказывают Мэддоку об игре, которую он пропустил.

Закончив с едой, мы отодвигаем подносы, и Ройс раздает всем алкоголь из мини-бара.

– Видео существует на самом деле, – выпаливаю я, и все поворачивают ко мне головы в ожидании продолжения. – Я смотрела его, оно не прям суперское, но картинка достаточно четкая и… оно со звуком, – я кривлю губы, но все равно не удерживаюсь от тихого смешка, и Кэп с Ройсом улыбаются мне. – Как бы там ни было, я думаю, там была камера какого-то уличного типа, с ночным видением.

– Да сейчас даже телефоны это умеют, – говорит Мэддок.

Я пожимаю плечами.

– Я об этом не знала, но в любом случае, что мы будем делать?

– Ничего. – Мэддок выпрямляется, на лбу у него появляется складка. – Это видео – бесполезный мусор.

– В смысле?

– Как думаешь, почему он пытался продать его? – спрашивает Мэддок ничего не выражающим тоном. – Он хотел, чтобы эта новость дошла до тебя. Он надавил на единственное слабое место, которое увидел. Ты за нас, мы за тебя.

– Чтобы привлечь наше внимание?

– Чтобы привлечь твое внимание, – подтверждает Кэптен.

– Он поставил против нас, когда пустил слухи об этом видео, и ты упала прямо ему в руки, доказав, что он прав, – говорит Мэддок.

– Еще раз. В смысле?

– Ты показала ему, что тебе приходится полагаться только на себя, чтобы решить проблему, позволила ситуации выглядеть так, будто ты не можешь положиться на нас.

– Дело было не в этом, – я качаю головой.

– Мы знаем. – Мэддок откидывается назад. – Теперь и он это понял, но не должно было быть и секунды, когда бы он усомнился в нас. Если бы ты сделала то, что должна была, и пришла бы с этой проблемой сначала к нам, у него бы не было даже повода, – рычит он.

– Слушай, для меня это все в новинку, понятно? – огрызаюсь я в ответ. – Тебе как будто нравится забывать, что у меня всего этого не было – там, откуда я родом. У меня была только я, и все. Я не собираюсь теперь вдруг, мать твою, голосить «мы команда», потому что для тебя в этом есть какой-то смысл.

– Не «вдруг», – рявкает он.

У меня вылетает смешок, хотя и пытаюсь сдержать его, и его плечи как будто немного расслабляются. Могу поклясться, где-то глубоко внутри его существует его мягкая сторона, скрытая за злостью и похороненная под горечью.

– Я пытаюсь сказать, что я не знаю, как… – Черт.

Кэптен наклоняется вперед, держа в руке маленькую бутылочку с виски.

– Как быть частью команды? – спрашивает он, и я радуюсь, что мы сидим на темном балконе, где наши лица освещает лишь огонь.

Моя шея горит из-за сомнений или неловкости – я не хочу об этом думать, но это раздражает.

– Ты не знаешь, как быть частью команды? – снова спрашивает он.

– Да. Я не знаю.

– Рэйвен… ты вступалась за нас, когда у тебя не было на то причины, боролась вместе с нами, защищала нас.

– Но я делала это не намеренно, – шепчу я, потому что тяжелый груз у меня на груди не дает мне сделать глубокий вдох. – Я просто поступала так, как считала нужным.

– Перестань пытаться убедить себя в том, что это правда. Прекрати говорить себе, что не почувствовала сразу где-то глубоко внутри, что связана с нами, – потому что ты почувствовала. Ты отказалась от шанса начать новую жизнь, когда Перкинс предложил тебе, хотя мы знаем, что ты хотела этого, – и все ради того, чтобы остаться с нами. А потом ты пошла туда, готовая отдать что угодно, чтобы защитить нас, хотя это значило, что ты останешься ни с чем. – Кэптен переглядывается с братьями, прежде чем продолжить. – Ты рефлекторно отвечаешь на удар, что в большинстве случаев хорошо, это значит, что ты быстро соображаешь и можешь развернуть плохую ситуацию в выгодную для тебя сторону, когда это необходимо. Благодаря тому, что мы знаем это, мы чувствуем себя комфортно, когда ты не в зоне нашей видимости. Но, Рэйвен, не смей даже думать, что нас нужно от чего-то защищать.

Я слышу, что он говорит, и в его словах есть определенный смысл, но дело не в этом. Может, я и не обдумала все тщательно, но я знала, чем рискую, и это перевесило, поэтому я и оказалась там, где оказалась.

Я наклоняюсь вперед, надеясь, что смогу выразить острую необходимость действовать, которую чувствовала тогда.

– Как я могла просто уйти той ночью, зная, что может случиться, если я не попытаюсь его остановить?

Он хмурит брови, но тут же расслабляется. Медленно встает и подходит ко мне. У меня внутри все переворачивается.

Он опускается передо мной, и боковым зрением я вижу, как здоровяк отводит взгляд.

– Рэйвен… – его голос стихает до шепота. – Ты пытаешься сказать мне, что сделала то, что сделала, пошла на чертову сделку с Коллинзом, ради моей дочери? Ради моей малышки, с которой даже не встречалась и которой ничего не должна? – Он сглатывает, уголки его глаз сжимаются, словно я только что коснулась чертовых струнок его сердца.

– Я… – Я опускаю взгляд на свои колени. Это, блин, уже слишком для меня. – Она не единственная причина.

Легкий смешок Ройса отвлекает мое внимание.

Я перевожу взгляд на него, и он отвечает мне улыбкой.

– Вот поэтому ты нам подходишь, Рэй-Рэй. – Мои чертовы плечи не должны так расслабляться при звуке моего прозвища. – Ты честна, когда большинство бы солгали, ты сильна, когда остальные слабы. Ты преданна, хотя и не пыталась быть такой, даже если бы это был какой-то извращенный способ показать это. – Он подмигивает.

Я улыбаюсь и снова смотрю на Кэптена, который встает передо мной. Он смотрит на меня сверху вниз, кивает и исчезает в номере.

Ройс встает и хлопает меня по плечам, а потом следует за своим братом, и я на минуту закрываю глаза, чтобы несколько раз глубоко вдохнуть.

– Подойди, – командую я Мэддоку.

Так как я не слышу, чтобы он сдвинулся с места, я открываю глаза и смотрю на него.

Он выставляет вперед подбородок, так что я приподнимаю бровь. С легкой усмешкой он поднимается на ноги и медленно подходит ко мне. Когда он оказывается надо мной, я поднимаю взгляд.

Зеленые глаза, поблескивающие в темноте. В них отражается больше мыслей, чем можно сосчитать.

Я хватаю его за низ толстовки и тяну, так что он наклоняется, опираясь руками на спинку диванчика, на котором я сижу.

В своей груди я чувствую скованность, которая мне не знакома. Я с трудом выдыхаю.

Его пронизывающий взгляд заставляет меня сглотнуть.

– Сядь.

– Так я и сидел.

– Я не спрашивала, что ты делал. Я сказала: сядь. – Мои руки проскальзывают под его футболку и касаются кубиков на его прессе. – Сядь.

Несколько мгновений он колеблется, хмурится, но потом подчиняется, и уже в следующую секунду парни возвращаются на балкон с напитками в бутылках размером побольше.

Я бросаю взгляд на Мэддока – он пристально смотрит на меня, ожидая, когда я поделюсь с его братьями тем, о чем рассказала ему в поезде.

Я вытаскиваю из-под пояса моих джинсов свой нож. Смотрю на Ройса, подняв нож. Он приподнимает брови и кивает – я перекидываю ему нож.

Он медленно переводит взгляд с меня на металл в своих руках.

– Переверни его, Ройс.

Он подбрасывает его, а потом на мгновение замирает, поднеся его ближе к лицу. Он видит надпись, выгравированную на боку классическим курсивом: «Семья – это не только общая кровь».

А это, как я теперь знаю, девиз Брейшо – то, чем они живут и дышат.

Ройс медленно поднимается на ноги.

– Какого… – он умолкает, не договорив.

Кэптен выхватывает нож из раскрытой ладони Ройса и вскидывает голову, встречаясь со мной взглядом.

– Это твой нож – тот самый, с которым ты ходишь повсюду все эти месяцы?

– Да.

– И что, на хрен, все это значит? – спрашивает Ройс, бегая глазами между нами тремя.

– Ваш отец… Вчера я видела его не впервые, – отвечаю я. – Он подначивал меня там, как будто я могла забыть его лицо. Он знал, что, если он произнесет слова, которые я перечитывала множество раз с того дня, как впервые их услышала, я вспомню его, но в этом не было нужды. Я помню его лицо и голос.

– Рэйвен… – Кэптен бледнеет, медленно качая головой.

– Он был одним из клиентов моей матери, когда я была совсем еще ребенком. Приходил раз в неделю, каждую неделю, по меньшей мере год. В тот день, когда он дал мне этот нож, я видела его в последний раз. – Я киваю Ройсу, поднимаю руки, и он перебрасывает мне обратно мой нож.

– Когда это было? – спрашивает Ройс.

– Одиннадцать лет назад. – Я облизываю губы, окидывая взглядом всех троих. Время по-прежнему не стыкуется, если учитывать, в течение какого срока, по ее словам, он платит ей. – Видимо, она подложила ему свинью как раз после той последней ночи. Я не буду извиняться за то, что она сделала, я отказываюсь делать это за нее, но… Мне жаль, парни, что вы были лишены его физического присутствия.

– В этом нет твоей вины, – говорит Ройс, и я пожимаю плечами.

Нахмурившись, Кэп заводит руку за спину и достает из заднего кармана кастет. Он наклоняется и протягивает его мне.

Отлитый из настоящего серебра, он довольно тяжелый. Дорогой. Сбоку выбит крошечный якорь – такой же, как у него между костяшками пальцев, а отверстия огибает выгравированная надпись: «Семья – это не только общая кровь».

Внутри меня разгорается пожар, и я крепче сжимаю кастет.

Ройс подходит ко мне и опускается на колени. Он стягивает с себя толстовку и, перевернув руку, показывает мне нижнюю часть своего тату-рукава.

Вплетенные в затейливый рисунок слова не так-то легко увидеть и прочитать – они спрятаны там, чтобы о них знал только он.

– Дома у меня есть кулон с гербом, который я носил на шее, но однажды я чуть его не потерял. А теперь, что бы ни случилось, моя семья всегда со мной, – рассказывает Ройс.

Мэддок садится прямо и достает свой бумажник, из внутреннего кармана которого вытаскивает ключ и протягивает его мне.

Я переворачиваю его и вижу ту же надпись, выгравированную по краю.

Я провожу по ней пальцами, делая глубокий вдох.

– Что он открывает?

– Пока не знаю – может, ничего, просто такой вот сувенир, – отвечает он, умолкая на мгновение. – Мы были не обязаны принимать друг друга, когда поняли, что мы дети разных родителей, но мы семья во всех смыслах этого слова. Мы сами выбрали друг друга. – Я поднимаю взгляд, встречаясь взглядом с Мэддоком. – А теперь мы выбрали тебя, – с придыханием произносит он. – Он выбрал тебя.

– Он видел меня только ночью, когда я была всего лишь дочерью проститутки-наркоманки, которую он отвлекал мороженым и чертовым кино. Он даже не знал меня, Мэддок, как и все то дерьмо, которое я творила при свете дня уже в семь лет.

– У него отличная интуиция.

Я качаю головой, и Мэддок обхватывает ладонями мое лицо, снова нахмурившись.

– Рэйвен, это был не его нож, – произносит он, отделяя каждое слово. – Я никогда раньше не видел этого ножа. У Брейшо есть свои правила, и если какая-то вещь была отдана тебе кем-то из Брей, она была создана специально для тебя. Он не отдал тебе что-то свое. Эти слова священны. Если он дал тебе что-то, на чем они выгравированы, – значит, он знал, что однажды ты окажешься именно там, где ты сейчас. С нами.

– Он выкупил меня у моей матери по бог его знает какой причине, ведь она отправила его в тюрьму. Может, он сделал это даже раньше и потому платил ей уже два года до того, как его посадили.

Мэддок качает головой.

– Я не знаю. То, что он сел в тюрьму, всегда казалось чем-то бессмысленным, мое задержание тоже было, мать его, бессмысленным, если смотреть на это с нашей перспективы. Мы Брейшо, с нами такого не случается, так что я уверен, что за всем этим стоял какой-то план. Как и в том, как он нас ошарашил. Мы думали, что, возможно, дело было в том, что его арестовали в другом городе, и поэтому его не сразу же выпустили на свободу: они могли не знать, кто он. Но позже мы выяснили, что это не так. Рэйвен, наша семья такая не одна, несколько таких же разбросаны линией вдоль штата наподобие барьера, препятствующего людям, пытающимся войти в наш мир. Мы все служим одной цели, живем по определенным правилам, чтобы наша жизнь оставалась такой, какая она есть, – рассказывает Мэддок и бросает взгляд на своих братьев, а потом снова смотрит на меня. – Но мы обязательно узнаем, как ты оказалась втянута во все это. Твой район находится за пределами наших карт. Я даже не знаю, откуда он узнал о тебе или твоей маме. Ни одна из семей, близких к нам, не ведет таких дел.

Я тру глаза и глубоко выдыхаю.

Последние два дня принесли тонны информации. У меня кружится голова.

Я последовательно встречаюсь взглядом с каждым из них. Их глаза такие разные – темно-карие, светло-голубые, нефритово-зеленые, – но в них одинаковые напряжение и обещание.

Те, которым я решила поверить, даже если в итоге останусь в дураках.

Семья – это не только общая кровь, и мне кажется, что, возможно, нашла свою.

Мы все встаем, Ройс с Кэптеном подходят ко мне, чтобы обнять, а потом исчезают в номере.

Мэддок берет меня за руку и тянет за собой в комнату, нашу на эту ночь, оставляя балконные двери распахнутыми. А вот нашу дверь он запирает на замок.

Он хватает меня за другую руку, вытаскивает из моего кулака нож и подносит к своему лицу. Рассматривает его, хмурясь и медленно проводя пальцами по словам, которые значат для него больше, чем я могу понять. Кивает себе, а потом кладет его на столик рядом с нами.

Взгляд Мэддока падает на меня. Он стягивает через голову толстовку, снимает джинсы, а потом шагает ко мне, чтобы избавить меня от моих – и все это не сводя с меня глаз.

Я почти ненавижу то, насколько мне нравятся его движения, прикосновения, взгляд темных глаз, в водовороте которых скрыто намного больше того, к чему я могу быть готова.

Он запрокидывает мне голову, приподнимая подбородок, и касается своими губами моих, слегка прикусывая, а потом отодвигается от меня.

– Не думай слишком много обо всем этом, детка. Просто дай клубку размотаться до конца, и тогда мы все узнаем, – шепчет он, подталкивая меня спиной к постели. Я падаю на матрас, и он накрывает меня сверху. – Мне пофиг, что случится сегодня, завтра или в следующем чертовом году. Мне пофиг, кто чего хочет от меня. Я решаю, что я хочу от тебя.

Он раздвигает коленом мои ноги и придвигается еще ближе. Пробегает губами по моей щеке и останавливается у моего уха, чтобы прошептать:

– И уверен, что получу все.

Глава 17

Рэйвен

Я выключаю воду в душе и выхожу, быстро одеваюсь и промакиваю полотенцем волосы.

Сегодня ночью я спала так хорошо, как не спала несколько недель, и это напрямую связано с тем, кто спал рядом со мной, в то время как мой нож лежал на столике рядом с ним.

Мой нож, который я получила от его отца.

До чего же сумасшедшие у нас выдались деньки.

Я тихо выхожу в гостиную нашего номера, и, как я и думала, шаги на балконе, разбудившие меня, принадлежали Кэптену.

Он стоит там, вглядываясь в туманный город, а потом проводит ладонями по лицу. Он хватается руками за поручень, опустив подбородок к груди, и во всем его облике сквозит боль, которая передается и мне.

Я так и знала, что он проснется первым, если ему вообще удалось сомкнуть глаза этой ночью.

Звук моих шагов выдает меня, и он оглядывается с печальной улыбкой на губах.

Я натягиваю рукава на кисти рук и дую в ладони, занимая место рядом с ним. Мы оба глазеем на утренний город под нами.

– Сколько раз ты спрашивал себя, правда ли он сделал это? – спрашиваю я спустя несколько минут. Мне нет нужды объяснять, что я имею в виду под «этим». Он знает, я спрашиваю именно о том, что сейчас у него на уме.

У него есть малышка, которую он должен любить и защищать, даже если это значит, что защищать ее он должен от своего же отца.

– Не сосчитать. – Он переводит взгляд на меня. – И каждый раз чувствовал себя виноватым.

– А потом злился, а после…

Он хмурится, но тихим голосом признает:

– Чувствовал себя недостойным. Ее.

Я прочищаю горло. Мне до ужаса хочется отвести глаза, потому что мука в его взгляде для меня невыносима, но я не осмеливаюсь. Ведь если мне сейчас так тяжело, то ему в десять раз хуже.

– Кэптен, – произношу я его имя, хотя его внимание и так сейчас сосредоточено на мне. – Твой отец, человек, который спас тебя, который любил твоего биологического отца как своего брата, как ты любишь своих… – я замолкаю, и он накрывает своей ладонью мою, лежащую на поручне. Его взгляд становится еще более пронзительным. – Он не насиловал мою мать. Он не насильник.

Он сжимает мою ладонь еще крепче, слегка дрожа, и я встаю на шаг ближе к нему.

– Ролланд хорошо относился и ко мне, – шепчу я. – И он был такой один, если честно. Он был первым человеком, который проявил ко мне доброту, я это хорошо помню. Нож? Он дал мне его, потому что, как он сказал, он хотел, чтобы я могла защитить себя. Я была просто ребенком, с которым он не был знаком, с которым у него не было никакой связи, но он хотел, чтобы я была в безопасности. – Он пытается побороть себя, но не может, и его глаза увлажняются. – Если он желал этого мне, постороннему ребенку из разбитого трейлера, представь, на что он пошел бы, чтобы защитить собственную внучку, Кэптен? – шепчу я. – Могу поспорить, он бы умер за нее.

Он прикусывает губу, кивая, и отводит взгляд. Бурно выдыхает, закидывает голову назад и издает тяжелый смешок. В следующую же секунду он притягивает меня к себе и крепко обнимает.

Я дожидаюсь, когда он будет готов отпустить меня, но, ослабив объятия, он лишь слегка отстраняется.

– Рэйвен…

– Не надо, – перебиваю я его. – Не благодари меня. Ты заслуживаешь того, чтобы знать все это. Он твой отец, Кэп, а она твоя дочь.

Он вздыхает.

– В последнее время у меня голова просто взрывалась от всего этого. Я знал, что что-то случится, у меня всегда появляется какое-то ноющее чувство в груди, каждый чертов раз. Но я не знал, что мне с этим делать. Я люблю своих братьев, я люблю своего отца, но если он виновен в том, о чем они говорили, я… – он умолкает на полуслове и делает глубокий вдох. – Зоуи для меня все, Рэйвен. Я…

– Хватит. Тебе не нужно этого говорить.

Он кивает.

– Я знаю, что они встали бы на мою сторону, что бы я ни сделал, они поддержали бы меня без единого вопроса, потому что они именно такие, потому что мы едины. Но мне ненавистна даже мысль стать причиной того, что они во второй раз потеряют отца.

– Ага, ну, – я пытаюсь снизить градус серьезности, – моя мать отправила вашего отца в тюрьму на одиннадцать лет, Кэп. А теперь посмотри, где я.

Уголок его губ дергается вверх, и зелено-голубые глаза немного светлеют.

– Ага, и я абсолютно уверен, что даже если бы ты сделала это сама, то все равно стояла бы здесь.

Я широко распахиваю глаза, подначивая его, радуясь, что мы вернулись на комфортную для меня территорию.

– Потому что я потрясающая.

Он игриво подталкивает меня локтем.

– Ага, Рэйвен, типа того. – Он на минуту опускает глаза, а потом снова поднимает взгляд, который теперь светится какой-то необычной мягкостью. – Я слышал про твою небольшую стычку с ней – именно благодаря этому мы и поняли, что ты все еще наша.

Я отвожу взгляд и пожимаю плечами, изо всех сил стараясь контролировать эмоции.

– Рэйвен.

– Я сказала, хватит. В этом нет ничего особенного.

– О, для меня как раз есть. Но ладно, хватит так хватит. – Он смеется, снова пытаясь встретиться со мной взглядом. И тяжело выдыхает. – Мы были не готовы к твоему появлению, Рэйвен Карвер. Ни хрена были не готовы.

Я снова устремляю взгляд на город, не отвечая на его слова.

– Может, пойдем обратно в номер? Сделаешь мне чашку кофе в той странной машине. Я замерзла, мне нужен кофеин, и я понятия не имею, в какие кнопки там тыкать.

Легко касаясь моих плеч, он разворачивает меня к комнате.

Возле маленького кухонного островка, облокотившись на столешницу, стоит Мэддок с кружкой горячего кофе, поднесенной к губам. Вторая стоит прямо перед ним. И смотрит он прямо на меня.

Я поворачиваюсь к Кэптену.

Он улыбается, и, хотя ему еще много что надо обдумать, я вижу, что он будто сбросил с плеч груз, что носил несколько недель. Он подмигивает мне, и я шагаю к Мэддоку.

Мэддок встает во весь рост, когда я подхожу к нему, и кивает на мою кружку. Но прежде чем я успеваю протянуть руку, он приподнимает мне подбородок костяшками пальцев. Он наклоняется, поднося свой рот к моему уху. Проводит губами по чувствительной коже, а потом шепчет:

– Если продолжишь в том же духе, я сотворю что-нибудь безумное. Например, запру тебя в моей комнате и выкину ключ.

– Продолжу что? – мурлычу я ему в грудь.

– Заботиться о нас. Делать нас лучше. Делать нас сильнее.

У меня в горле встает ком. Я хмурюсь.

Он продолжает:

– Ты видишь, что нам нужно и когда, словно знаешь нас всю свою жизнь. Ты связана с нами, и это то, от чего мы вряд ли сможем когда-нибудь отказаться и отпустить тебя, Рэйвен. Никогда. Ни один из нас. Несмотря ни на что.

«Они никогда не отпустят тебя. Теперь, когда ты у них». Вспомнив слова моей матери, я будто получаю пощечину и от этого напрягаюсь.

Он чувствует это и отодвигается, чтобы взглянуть на меня, мрачнея.

– Выброси это дерьмо из своей головы, Рэйвен. Сейчас же, – предупреждает он, поднимая мою кружку и протягивая ее мне.

– А что, если я решу, что не хочу оставаться? – спрашиваю я, хотя это диаметрально противоположно тому, чего я хочу в данный момент.

Его губы медленно расплываются в ухмылке, и он пододвигается ко мне.

– Я притворюсь, будто у тебя есть выбор, и, скажу, отлично проведу время, убеждая в этом и тебя.

Я злобно зыркаю на него.

– Я надеюсь, ты в курсе, что, если я захочу уйти, меня ничто не остановит.

Издав легкий смешок, он проходит мимо меня, кидая через плечо:

– Продолжай в это верить, если тебе так проще. В любом случае ты остаешься.

Сексуальный властный ублюдок.

* * *

Проснувшись и одевшись, мы просто болтаем и отдыхаем, а потом отправляемся в ночной путь.

Когда мы приезжаем домой, солнце как раз поднимается над горизонтом.

Выехав из леса, мы видим, как из особняка выходит Мейбл.

У меня во рту появляется привкус горечи.

Хотя она мне ничего не должна, я не могу не чувствовать себя преданной ею.

Я же не дура, я понимаю, что она знала, в качестве кого я ехала в здание суда. Могу поспорить, она знала всю историю и даже больше. Это было видно по замешательству в ее глазах, по тем таинственным фразам, что она говорила мне, по тому, что она разрешила мне поехать с парнями. Да, она не может напрямую контролировать их, но она все же была слишком довольна, наблюдая за происходившим.

И я на сто процентов уверена, что она уже была знакома с мисс Вега, хотя в тот день, когда мой «вроде как не социальный работник» привезла меня в этот дом, они вели себя так, как будто видели друг друга впервые.

Она идет к нам и раскрывает объятия Мэддоку.

Он целует ее волосы, она хлопает его по спине, а потом, немного отстранившись, обхватывает ладонями его лицо.

– Ты в порядке, мальчик?

– Да, мэм.

Расплакавшись, она гладит его по щеке, а потом обнимает Ройса и Кэптена.

Глубоко вздохнув, Мейбл поворачивается ко мне.

Я хмурюсь – ничего не могу с собой поделать, потому что больше не доверяю женщине передо мной, да и никогда не доверяла. В смысле, я бы хотела доверять, но теперь знаю, что не стоит.

Я не могу верить ей, потому что они ей верят. У меня просто не осталось выбора.

Я чувствую на себе взгляды парней, и мне хочется посмотреть на них, но я не собираюсь облегчать ее участь, отведя глаза.

– Мне нужно с тобой поговорить, Рэйвен. Наедине, – говорит она.

Морщинки вокруг ее глаз углубляются, пока парни несколько мгновений колеблются, прежде чем войти в дом.

Я решаю не тратить время зря.

– Вы знали, но все равно позволили устроить мне засаду.

– Я поняла все постепенно, – признает она. – Начала подозревать кое-что, когда узнала, откуда ты приехала, а потом по кусочкам сложила общую картину.

– Вы стали так осторожны в своих словах, Мейбл. Вы боитесь говорить открыто, потому что не уверены, что поняли мы.

Она ничего не отрицает.

– Все, что я делаю или не делаю, – только ради этих мальчиков.

Верно. Потому что она верна им, как и должна. А я здесь чужая – и мне нужно помнить об этом, когда дело касается остальных.

– Вы не можете просить меня не говорить им о том, что вы это скрыли.

Она кивает.

– Я знаю и поэтому не буду. – Она делает шаг ко мне. В ее глазах я вижу грусть. – Как и ты не скажешь им, потому что знаешь, что у меня не было злого умысла. Я люблю их, и ты это видишь.

– Нет ничего хорошего во лжи.

– Я знаю. Расскажи им, если считаешь нужным, но я думаю, что сейчас в этом нет смысла. Я знаю, что это причинило тебе боль, но это помогло моим мальчикам – а это именно то, что мне было нужно. Прости, дитя, – она опускает веки. – Того, кто окажется меж двух огней, не ждет ничего веселого.

«Не ждет ничего веселого» – так это еще не все?

– Он выкупил меня у нее и скормил своим сыновьям.

– Но ты вроде как не особо возражаешь против того, что в итоге получилось, не так ли?

– Я… – я прикусываю язык.

Вот же, проклятье. Нет, конечно. Меня все очень даже устраивает, по правде говоря.

Но кто, мать его, знает, какую участь мне уготовил Ролланд Брейшо?

Я снова поднимаю взгляд на Мейбл, которая протягивает руку и ласково гладит меня по щеке.

– Не позволяй словам этой женщины затуманить твой разум, дитя. Ты умнее этого. Я однажды уже говорила тебе: твое место здесь. Я просила тебя в это поверить, и ты поверила. Не изводи себя дурными мыслями, будто что-то не так. Все так. Но, Рэйвен. Это еще не конец. Впереди долгий путь, еще многое предстоит узнать, еще много трудностей преодолеть.

– Каких, например?

– Всему свое время, дитя. – Она делает шаг назад. – Ступай в дом, они так ждали твоего возвращения, но потом закрутилось с Мэддоком, и снова все стало неправильно. А теперь все вы здесь. Твой мужчина и его братья. Иди. И попытайся полюбить их так же, как они полюбили тебя.

После этого она разворачивается и уходит, оставляя меня в размышлениях, во что, на хрен, я дала себя втянуть.

И даже больше – во что, на хрен, втянула меня моя мать?

Глава 18

Рэйвен

Выходные пролетели как в тумане. Я испытала чувство благодарности за то, что рождественское утро прошло незамеченным – кажется, парни тоже не из тех, кто его празднует.

Тем не менее в ту ночь у себя под подушкой я нашла новый айпод с беспроводными наушниками. Судя по тому, как нахмурился при виде них Мэддок, оставил их не он. Когда же я его включила, первой заигравшей песней была «Стерва» певицы Биби Рекса. И я поняла, что это был Ройс.

Я должна была сразу догадаться.

Мэддок кинул бы мне их со словами, чтобы я взяла их без пререканий. Кэптен вошел бы в комнату, сел и вложил бы мне их в руки. А Ройс? Он как раз из тех молчаливых дамских угодников, которые, будучи в душе милейшими зайчиками, прячут истинную сущность за грязными намеками и откровенной похабщиной. И каким-то образом ему это полностью подходит.

Кэптен поворачивает свой внедорожник на стоянку у старшей школы Вестон, но никто из нас не выходит, когда он останавливается.

Ройс и Кэптен поворачиваются на своих сиденьях, чтобы видеть лицо Мэддока.

– Если сегодня он выйдет на площадку, избавьтесь от него. Он не должен дотронуться до нашего мяча, и мне похрен, какая там будет ситуация или кто попытается вмешаться. Коллинз Грейвен не Волк, и он не будет принят как один из нас.

Они соглашаются, и мы все выходим из машины. Рядом паркуются еще несколько машин.

Из одной выходит Мак с парой парней из их команды, а из другой Лео.

Он не удостаивает меня взглядом, даже злобным, но подходит к парням, чтобы пожать им руки. Он намеренно встает между мной и Кэптеном.

– Ты пропустил такие буфера, чувак, – смеется Лео, делая шаг вправо, и я оказываюсь позади него, заслоненная его спиной от Кэпа и Мэддока. – В город на показательные выступления приезжала толпа гимнасток. Вот это выдались деньки.

Смеется только Мак, потешаясь над его надуманной новостью.

В ту же секунду Мэддок протягивает руки и буквально вытаскивает меня у него из-за спины, а я мимоходом ударяюсь плечом об этого козла. Мэддок разворачивает меня, прижимая к себе мою задницу, так что я оказываюсь лицом к лицу с Лео, в то время как он у меня за спиной.

Лео на мгновение осекается, увидев, как по-собственнически Мэддок обнимает меня за талию, опускает нахмуренный взгляд, а когда я прижимаюсь к Мэддоку, тут же спохватывается и отступает на полшага.

– Ну, в общем, да, чувак. Отличное было время. – Он кидает быстрый взгляд на парней. – Так что, парни, идем?

Мэддок присаживается на бампер внедорожника.

– Нам надо сначала решить кое-какие дела.

В голосе Мэддока я слышу неожиданные для меня стальные нотки и с трудом сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться и сохранить беспристрастное лицо.

А вот Лео сдержать эмоции не удается – его лицо мрачнеет.

– Ты можешь идти, – добавляет Мэддок, пробуждая во мне любопытство из-за перемены между «шестеркой» и хозяином.

Лео облизывает губы, переводя взгляд с одного Брейшо на другого. И я сомневаюсь, что он это осознает, но в его глазах отражается ярость, переплетенная со страхом.

Этот мудак злится, но при этом еще и напуган.

– Ага, ладно, – он смотрит на Мака.

– Мак остается, – добавляет Ройс, видя, что Лео собирается позвать его с собой.

Лео натянуто пожимает плечами и уходит, вцепившись в лямку своей спортивной сумки так крепко, что костяшки его пальцев белеют.

Я слежу глазами за каждым его неуклюжим шагом, как и Мак.

Когда Лео отходит достаточно далеко, Мак делает шаг к нам.

– Есть что-то, что мне следует знать? – спрашивает смущенный Мак.

– Нет. – Я чувствую, как руки Мэддока напрягаются. – Есть новости о том, заговорил ли Коллинз?

– Нет, чувак. Он хоть и тупица, но все же не настолько, чтобы раскрыть свой рот при Брейшо.

Парни ничего не говорят, но их молчания для меня достаточно, чтобы понять, что они не согласны. И все же они не готовы говорить об этом там, где их могут услышать посторонние.

– Пошли, – говорит Кэптен, и они с Маком и Ройсом отходят, чтобы взять свои сумки.

Мэддок зарывается лицом в мою шею, касаясь губами пульсирующей жилки. Он больше ничего не делает, но одно это простое прикосновение дает эффект. Словно он только этого и ждал, его губы на моей коже растягиваются в улыбке.

Я закатываю глаза, хотя он и не видит меня, и отталкиваю его как раз тогда, когда остальные снова окружают нас с сумкой Мэддока в том числе.

Не успеваем мы войти, как на нас налетает их тренер, уводя через боковую дверь в пустую раздевалку.

Тренер Брэйл хватает Мэддока за воротник и прижимает спиной к холодному металлу.

Я дергаюсь вперед, но Ройс оттаскивает меня назад.

– Я же просил тебя не делать глупостей, мать твою! – кричит он ему в лицо.

Мэддок не произносит ни звука, но быстро выворачивается, и через мгновение уже тренер оказывается прижатым к шкафчикам.

Его глаза расширяются, а потом сужаются.

– Следите за своими руками, блин, и своим ртом. – Он еще раз ударяет его о металл, а потом отступает.

– Ваш отец…

– Его здесь нет, – перебивает его Кэптен.

– Пора бы вам это уже понять, – делает шаг вперед Ройс.

По моему позвоночнику пробегает холодок, а на губах появляется ухмылка.

Я, мать его, люблю это дерьмо, когда они вдруг становятся такими мощными, передняя линия усиливается, зона влияния расширяется.

– Мы уважаем вас, тренер, – говорит ему Мэддок. – Мы тренируемся в поте лица, выслушиваем то, что вам приходится нам говорить, и работаем над тем, над чем вы требуете. Мы прислушиваемся к каждому вашему слову… на площадке. Но не за ее пределами и не тогда, когда дело касается моей семьи. Мы сделали то, что вы сказали, что вас заставили сказать нам, и это вышло нам всем боком. На хрен это все. С этого дня вы будете делать то, что мы скажем, когда мы скажем.

Лицо тренера напрягается, в глазах появляется беспокойство.

– Вас не будут считать предателем. Он в курсе, – произносит Кэптен, имея в виду своего отца, чтобы тренер смог вздохнуть чуточку свободнее.

Тренер Брэйл расслабляет плечи и неохотно кивает.

Мэддок отступает, пожимая плечами.

– Ничего личного. Вы знаете, что мы готовы стоять за вас горой, но мы больше не позволим никому, мать его, наезжать на Рэйвен. Больше никому никаких поблажек, это единственный способ навести порядок. Придется натянуть поводок.

Тренер как будто собирается возразить, но вместо этого издает неестественный смешок, и я напрягаюсь, когда он делает шаг вперед. Он хлопает Мэддока ладонью по плечу, слегка сжимая его, и уходит.

И что это, на хрен, только что было?

– Уважение.

Я подпрыгиваю, когда Ройс отвечает на вопрос, который, как я думала, прозвучал только у меня в голове, и парни хохочут надо мной.

– Пойдемте, нам надо отыграть этот матч.

Что касается Коллинза, то он так и не объявляется, а вот Перкинс сидит в центре первого ряда и выглядит слишком уж расстроенным из-за того, что команда его школы сегодня играет просто офигительно и, конечно, побеждает.

– Ты собираешься когда-нибудь снова заговорить со мной или обозлилась навсегда? – Бас садится рядом со мной.

– Как знать, – я наклоняю голову. – А ты можешь быть честным?

– Задавай свои вопросы, Карвер, – на его губах играет легкая улыбка.

– Почему ты пришел ко мне, а не к ним? Почему ты не пошел сразу к своим боссам с новостью о видео и не рассказал им о нем в ту же секунду, как у меня поехала крыша и я решила сама все исправить?

– Потому что ты ничего не требовала. Ты заслужила это.

– Ты хочешь сказать, что они не заслужили? – он слышит в моем голосе ершистые нотки и издает легкий смешок.

Мои плечи немного расслабляются.

– Они заслужили каждую чертову крупинку моей преданности, но поначалу требовали ее от меня, а заслужили уже потом. Когда появилась ты, – он качает головой и отводит взгляд. – Блин, Рэй, ты объявилась тут и пропустила через шредер весь их порядок. Все, охренев, наблюдали, как быстро их желание закинуть тебя в измельчитель сменилось на стремление окружить тебя пузырем размером с чертовых Брейшо.

Я морщу лоб, глядя на почти опустевшую площадку: команды разошлись по раздевалкам, чтобы переодеться и обсудить окончившуюся игру.

– У тебя не было никакого плана или скрытой причины для всего, что ты делала, в отличие от большинства людей.

– Ага. Девчонка, которую ты едва знаешь, творит всякую херню, чтобы вывести из себя парней, которым, как ты говоришь, ты бесконечно предан, и поэтому ты решаешь поделиться с ней информацией раньше, чем с ними?

Он минуту молчит. Покосившись на него, я замечаю, что он таращится на меня.

– Из того, что я делаю, мало что кажется правильным, Рэй. По правде говоря, я не уверен, что я вообще когда-нибудь делал что-нибудь правильно. Но почему-то поставить тебя в известность первой показалось мне правильным, – он отводит взгляд. – И я даже не жалею об этом, несмотря на все дерьмо, что случилось потом.

Я перевожу глаза на площадку, почувствовав его.

Мэддок не смотрит на Баса, пока не оказывается прямо передо мной.

– Все готово? – спрашивает он его.

– Как всегда, – невозмутимо отвечает Бас.

– Хорошо. Свободен.

Бас поднимается и уходит, бросая через плечо:

– Увидимся, Рэйвен.

Мэддок смеривает меня взглядом своих беспокойных глаз, и на лбу у него появляется глубокая складка.

– Что? – спрашиваю я.

Он облизывает губы и отводит взгляд.

– Пошли.

Ну, ладно.

Парни сегодня в особенно приподнятом настроении – разительная перемена по сравнению с последними днями. Они воодушевлены и готовы веселиться.

Мы ненадолго заезжаем домой, чтобы оставить их экипировку, а потом отправляемся в маленький паб в центре.

У официантки загораются глаза, стоит нам войти, и меня от этого тошнит.

– Сколько лет, сколько зим, – она улыбается каждому из них, но ее улыбка слегка меркнет, когда она замечает меня. – А ты Рэйвен Карвер.

Я не удостаиваю ее ответом и прохожу мимо – конечно же, мои парни следуют за мной.

Ройс смеется, занимая место рядом со мной. Мэддок и Кэптен садятся напротив.

– Что?

– Да ничего, ты просто настоящая непробиваемая стерва. Я все понял, – он подталкивает меня локтем. – Прямо как Брейшо, – он хохочет, когда я вполсилы ударяю его кулаком по бедру.

Я смотрю на Мэддока и замечаю, что они с Кэптеном оба улыбаются.

– Можно кое о чем спросить вас, парни? – спрашиваю я, разрывая пакетик с сахаром.

– Если мы ответим «нет», ты же все равно спросишь? – подначивает Кэп.

– Да, – я смеюсь и упираюсь локтями в стол. – Это правда, что ваш отец не против, чтобы вы, парни, теперь сами все решали?

– Он не рулит нами в плане бизнеса, Рэйвен, – Мэддок хмурится.

– Но вы слушаете его.

– Мы доверяем его суждениям. Раньше он был там, где мы сейчас, и разруливал все это дерьмо с Грейвенами.

– А теперь?

– А теперь он понимает, что все зашло слишком далеко.

Я окидываю их пристальным взглядом.

– Я.

– Ты, – подтверждает Мэддок, наклоняясь вперед. – В ту секунду, когда он дотронулся до тебя, зная, что ты принадлежишь мне, в ту секунду, когда он попытался отнять тебя у меня, он сам, мать его, себя приговорил. Раньше я хотел надрать ему задницу просто из принципа. Теперь я уничтожу весь его чертов мир и всех, кто с ним связан.

В моей крови не должно было разгореться пламя от его слов, и все же под одеждой я вся горю. По блеску в глазах Мэддока я понимаю, что он тоже это почувствовал.

– А что касается ответа на твой вопрос, Рэй-Рэй, да. – Ройс машет официантке. – Он велел нам поступать так, как мы считаем нужным, и именно это мы и будем делать.

– Начиная с сегодняшнего вечера, – добавляет Мэддок, кивая цыпочке, что молча ставит четыре стакана с водой на наш столик.

– С сегодняшнего вечера?

Ройс отводит взгляд, Мэддок сидит с невозмутимым выражением лица, а вот Кэп улыбается в свой стакан.

– Что будет сегодня вечером? – снова спрашиваю я, и они смеются.

Официантка возвращается с двумя пиццами.

– Налетай на углеводы, Рэй-Рэй. Тебе они понадобятся.

Они сразу начинают есть, и я присоединяюсь к ним. Двадцать минут спустя мы снова оказываемся на кожаных креслах во внедорожнике Кэптена.

Мне хватает всего нескольких минут, чтобы понять, куда мы едем.

Я дергаюсь вперед на своем сиденье, но Мэддок оттягивает меня назад, и я оказываюсь у него на коленях.

– Что мы делаем?

– Входим в азарт? – Ройс играет бровями.

У меня внутри все переворачивается.

– Что мы делаем?

Кэп сворачивает с шоссе на грязную тропку и едет до самого входа.

У меня на шее волосы встают дыбом, когда вдруг из ниоткуда появляется Мак и открывает ворота.

Кэптен проезжает через них, и все головы поворачиваются к отполированному «Денали», движущемуся вперед.

– Да какого же хрена вы, парни, делаете? – спрашиваю я голосом, который больше похож на шепот.

– Я же сказал тебе, – произносит Мэддок возле моего уха. – Мы больше не прячемся.

– От Перкинса будут проблемы, разве нет? Остальные семьи, о которых вы говорили, узнают, что теперь вы у руля, разве вы не должны сначала окончить школу? Кто-нибудь на вас донесет.

– Пусть доносят, – бормочет Мэддок мне в ухо. – Кто-то должен выступить в качестве примера. Пусть они бросят нам вызов. Мы больше никому не позволим помыкать нами. И тобой.

– Вы не можете быть выше чертова закона, здоровяк…

– Нет, Рэйвен, – его глаза темнеют, в чертах лица отчетливо проявляется решительность. – Мы можем.

От этих слов у меня уходит почва из-под ног, и я дергаюсь, когда моего плеча касается чья-то ладонь.

Я поднимаю взгляд на Кэптена.

Его неизменный успокаивающий, ободряющий взгляд.

– Мы знаем, что мы делаем.

– Тебе доводилось иметь дело со змеями, Кэп? – резко спрашиваю я, и на его губах появляется непривычная ухмылка, заставляющая меня отступить.

– Мы и есть змеи, Рэйвен.

Я в изумлении таращусь на него секунду, а потом у меня вырывается смешок.

– Ладно, вашу мать. Тогда выходим.

Ройс улыбается, и все трое одновременно тянутся к ручкам дверей. А вот мне сделать это же не дает Мэддок, подтягивая к себе.

Я хмурюсь, но он лишь подмигивает в ответ. А потом парни выходят, притягивая к себе все взгляды.

Мэддок поворачивает ко мне голову и протягивает руку.

Я злобно зыркаю на него, замечая дразнящий блеск в его глазах: он знает, что я ненавижу всю эту хрень.

И в то же время вокруг полно одиноких самок, и им следует как можно быстрее дать понять, кого они могут трогать, а кого нет.

Я скольжу по сиденью и выхожу из машины, так и не оперевшись на его руку, но застаю его врасплох, хватая его за воротник и вставая на цыпочки.

– Очень мило, здоровяк, – шепчу я, и в уголках его глаз вижу улыбку. – А теперь давай заканчивай свое маленькое представление.

Сверкнув глазами, он издает низкий стон и опускает голову к моей шее, чтобы поцеловать.

Я опускаю пятки, а он выпрямляется и засовывает одну руку в карман моих джинсов, пока мы вчетвером идем к деревянным ящикам у края инсталляции, и адреналин внутри меня начинает пульсировать в ритме орущей вокруг музыки.

Это как мгновенный чистый кайф, который я не испытывала ни от одного наркотика.

Я всматриваюсь в людей вокруг, танцующих и делающих ставки. В заднем углу уже начались бои нижнего уровня, а большой круг, ограниченный парой бочек и перевязанными веревками, еще свободен.

Я чувствую покалывание в кончиках пальцев.

Эта упоротая херня у меня в душе.

Бас встречает нас у первой площадки.

Он кивает парням, а потом наклоняется ко мне с редкой для него улыбкой.

– Готова повеселиться?

Я напрягаюсь и сдвигаю брови.

– Подожди, что?

Он нахмуривается и поворачивается к Мэддоку:

– Ты ей не сказал?

– Не сказал мне что? – выпаливаю я, слегка чересчур взбудораженная, хотя, возможно, понимаю все совсем не так.

Глаза Мэддока мечутся между моими, но его губы остаются крепко сжатыми.

– Мэддок, – настаиваю я.

Парни придвигаются ко мне, а Бас отступает.

– Все, чего ты хотела, когда была здесь, – драться. Мы отняли это у тебя, – говорит он.

– Если бы я захотела, то нашла бы способ, – мои возражения слабеют под тяжестью его взгляда.

– А я бы с удовольствием выбесил тебя, заставив остановиться.

Я искривляю губы.

– А теперь помолчи и послушай, – он притягивает меня к себе. – Ты готова была отказаться от всего ради нас, так что мы решили тебе кое-что вернуть.

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Я откидываю голову назад и обвожу глазами троицу.

Ройс улыбается, Кэп кажется слегка встревоженным, Мэддок как обычно хмурится.

– Погодите, так, значит…

– Сегодня ты в списке, если сама того захочешь, Рэй-Рэй, – встряхивает меня Ройс.

– Вы это серьезно? – у меня внутри все подскакивает, взгляд мечется между ними тремя. – Вы, парни, просто будете стоять, не вмешиваясь, и смотреть, как я дерусь? – Мэддок приподнимает подбородок, и я поджимаю губы. – В чем подвох?

– Хочешь драки? – он раскидывает руки в стороны. – Посмотри, как я дерусь.

– Договорились, – у меня вырывается смешок, и он снова злобно зыркает на меня. – Что, ты думал, что я откажусь? Упустить шанс посмотреть, как ты показываешь всем, кто тут главный? Блин, вот уж нет! – я улыбаюсь. – Вперед, здоровяк. Надери кому-нибудь задницу.

Вокруг раздается смех, потом меня поднимают и усаживают на ближайший ящик, так что наши глаза оказываются на одном уровне.

– Не двигайся. Поняла? Мне пофиг, какие у тебя там могут быть причины, писай в штаны, если придется. Твоя задница – моя задница – должна находиться здесь, мать твою.

– Ладно, босс.

Он задерживает на мне взгляд, а потом отступает и стягивает через голову толстовку и футболку. Кидает обе мне и нагибается, чтобы пролезть под веревками, привлекая всеобщее внимание.

Проклятье, до чего же он хорош.

Ройс и Кэптен запрыгивают на ящики рядом со мной.

– Сегодня нас ожидает неповторимое зрелище, народ! Не только потому, что здесь Брейшо – мерзавцы, благодаря которым все это стало возможно для таких шакалов, как вы, – но и потому, что на этом ринге стоит тот, кто не нуждается в представлении, – кричит в микрофон зазывала. – На этот бой ставки не принимаются, он проводится чисто для развлечения. Потому как у нас случилось следующее…

Я сдвигаю брови и кошусь на Ройса. Он подмигивает мне и с ехидной улыбкой поворачивается к рингу.

У меня внутри все сжимается.

– Вы ведь все помните нашу темноволосую королеву ночи, правда? Она вдруг объявилась здесь, как Барби из прошлого, а потом внезапно исчезла, как воин с западного побережья.

Какого…

– Так вот, ее зовут Рэйвен Карвер, и она вернулась, народ! – кричит он под восторженные возгласы людей вокруг, и от обращенных на меня взглядов мне хочется умереть.

– Ох, как вам достанется от меня, парни, за все это, – бормочу я себе под нос, так что меня слышат только Кэп и Ройс.

Эти придурки хохочут надо мной.

– Несколько недель назад Рэйвен, или Рэй, как мы ее называем, заскочила к нам на минутку, а когда она уходила, на нашего воина напали.

Несколько людей смеются, остальные в недоумении восклицают «Да ну на хрен!» и тому подобное, а я резко выпрямляюсь, хватаясь руками за бедра Кэпа и Ройса.

– И знаете что? – продолжает зазывала. – Мы нашли одного из тех, кто это сделал. – Люди кричат, а я дергаюсь вперед, но парни усаживают меня обратно. – Ублюдки и сучки, поприветствуйте на ринге придурка, поднявшего руку на женщину Мэддока Брейшо!

Мой пульс учащается до предела при виде темной фигуры, направляющейся к рингу в сопровождении нескольких здоровенных качков.

Он выходит в центр, но его лицо отвернуто в сторону.

– Вы все знаете правила. Они дерутся, пока не иссякнут силы. Вы все держитесь подальше, пока этому мудаку как следует не надают по заднице, а после можете плюнуть в него и идти дальше, – он замолкает, чтобы дать толпе возможность накричаться, а потом снова подносит ко рту мегафон: – Время пошло, ублюдки. Оголяй торс, тупица. Начинайте.

Зазывала спрыгивает, и я впиваюсь пальцами в джинсы Ройса и Кэптена, глядя на парня, стоящего напротив Мэддока и стягивающего с себя толстовку.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, кто это, но у меня не получается.

Я перевожу взгляд на Мэддока, и как раз в этот момент он поднимает глаза на меня.

Его движение заставляет его соперника тоже обернуться, и я стискиваю челюсти.

Лео.

Вот же сученыш.

– Кэп… – начинаю я, но он игнорирует меня, так что я рявкаю: – Ройс.

– Да, – он накрывает мою ладонь своей и сжимает. – Он, мать его, помогал Коллинзу. Это он передал ему видео, и это его ботинок отпечатался у тебя на ребрах. Ему…

– Конец на этом ринге, – шепчу я, и внутри меня беспокойство вытесняет восторг и адреналин, потому что я знаю, что у Мэддока изо рта сейчас едва ли не идет пена.

Его друг. Тот, кому он доверял, кого я считала каким-то мутным парнем, поимел их.

Поимел меня.

– Нам нужно кое-что показать этим людям, Рэйвен, – шепчет Кэп мне на ухо. – И это место как раз подходит. Эти люди – искатели приключений, бродяги, как ты знаешь. Они будут распространять слухи, и все поймут…

– …не вздумайте переходить дорогу Брейшо, – заканчивает за него фразу Ройс, глядя на меня, и я неохотно перевожу свой взгляд на него. – Никому из нас.

Раздается долгий гудок, толпа сходится плотнее, напряжение пронизывает воздух, будто невидимые языки пламени.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я оглядываюсь вокруг – меня окружают выпученные глаза, нервные вздохи, трясущиеся руки.

Мы все чувствуем ее – мощь, исходящую от мужчины в центре ринга.

Моего мужчины.

И бой начинается.

Глава 19

Рэйвен

Лео старается, надо отдать ему должное, но он ничто под напором ярости, бурлящей в каждом дюйме тела Мэддока. Здоровяка водила за нос собственная же «шестерка», и сейчас он дает всем понять, что будет с предателями.

Удар за ударом, пинок за пинком, но Лео все еще поднимается на ноги – впрочем, только тогда, когда Мэддок отступает, позволяя ему сделать это.

А он позволяет ему снова и снова – но только чтобы опять повалить его наземь мощью своего кулака.

У Лео рана на щеке, разбита бровь. Кровь заливает ему глаза, и он шатается, вставая на ноги, с трудом подтягивая руки к груди, чтобы приготовиться к новой атаке.

Толпа больше не вопит, а лишь перешептывается, выпучив глаза.

– Кэп, – я трясу его за бедро, не сводя глаз с Мэддока. – А нам не лучше…

– Нет, – спокойно отвечает Кэп. И тут же добавляет: – Он знает, что его ждет.

– Почему, как ты думаешь, он продолжает вставать? – шепчет мне Ройс в другое ухо. – Он знает, что сделал, и принимает это.

Мэддок яростно смотрит на него сверху вниз, его тело тоже покрыто кровью и потом. Его темные волосы спутались и свисают на лоб. Грудь тяжело вздымается, и при каждом вздохе угрожающе поднимается татуировка.

Он встает прямо напротив Лео, заставляя его закинуть голову назад.

Мэддок нагибается и хватает его за руку, заставляя Лео слегка наклониться набок.

Мои глаза расширяются, когда он берет его за пальцы и резко отгибает два из них назад.

Лео взвывает в небо, а я содрогаюсь.

Следом рука наносит новый удар.

Мэддок плюет на него, переворачивает пинком, и толпа слетает с катушек.

В Лео летит пиво, и он получает по меньшей мере пятнадцать ударов по спине, прежде чем ему удается покинуть ринг.

Мэддок идет ко мне. Он весь перепачкан кровью Лео, а его собственная капает с брови и губы.

– Готова? – хрипит он. Его глаза горят диким огнем, его переполняют адреналин и энергия.

Я бросаю взгляд на Кэпа и Ройса – они оба ждут моего движения, позволив мне решать.

Пришла моя очередь драться – это то, что они обещали мне сегодня, и мне до смерти хочется дать выход своей злости, но Мэддок… Он просто вне себя, мать его.

Передо мной стоит безумец.

Я придвигаюсь к нему, целую покрытую потом грудь прямо над татуировкой. Смотрю в его ошалелые глаза.

– Я готова свалить отсюда на хрен.

Он морщит лоб и дотрагивается языком до ранки на губе. Его руки немного подрагивают, когда он обхватывает меня за бедра, приподнимает и тут же разворачивается.

Толпа раздвигается перед ним, пока он широкими шагами движется к машине.

Он усаживается на заднее сиденье, держа меня на себе, пока остальные садятся впереди.

Я нагибаюсь, поднимаю с пола свитер и стираю с его лица и груди кровь Лео.

Он выдергивает его у меня из руки и закидывает назад, притягивая меня к себе. Мои колени вдавливаются в обшивку сиденья.

Он просовывает между нами руку и запускает ее в мои легинсы, разрывая их по шву у меня между ног. У меня сбивается дыхание.

В уши нам ударяет музыка, выкрученная на максимальную громкость.

Я смотрю Мэддоку прямо в глаза – они темны и опасны, а еще горят желанием – он хочет меня.

Он не в себе и хочет вернуться, снова стать собой, ему нужно найти выход из того темного места, куда завел его разум.

Свободной рукой он скользит по моей груди до основания шеи.

Я инстинктивно провожу своей рукой по его торсу, останавливаясь на ребрах, и он вздрагивает.

Он придвигается ко мне, скользит губами по моей коже и доходит до уха:

– Не заставляй меня ждать, детка. Я не могу ждать.

Он откидывается назад, в его глазах тьма, и они впервые умоляют меня, словно я могу отказать ему, когда он смотрит на меня вот так.

– Возьми то, что тебе нужно, здоровяк.

Он подносит палец к губам, заставляя меня замолчать, а потом приподнимает бедра и стягивает с них штаны.

Его член стоит вертикально, и он пододвигает меня так, чтобы он оказался прямо под дыркой в моих штанах и моей киской. Он сажает меня на себя и надавливает мне на плечи, чтобы погрузиться максимально глубоко.

Он рычит мне в грудь, двигаясь внутри меня, и я начинаю дышать в такт ему.

Я запрокидываю голову назад, но его рука хватает меня за затылок и поднимает ее обратно.

– Глаза. На… меня, – рявкает он мне в ухо, а после издает глубокий низкий стон, и я содрогаюсь над ним.

Он целует меня в ямку на шее, свободной рукой обхватывая за бедро и показывая, как нужно двигаться. Я скольжу по нему, качаясь задницей вперед-назад, вперед-назад, пока у меня не начинают дрожать ноги.

Он разрывает на мне футболку, впивается в кожу на моей груди, и я взвизгиваю. Он вскидывает руку, чтобы закрыть мне рот, и смыкает зубы на моем лифчике, стягивая его с груди, а потом обхватывает ртом сосок. Его зубы скользят туда-сюда в противоположных направлениях, и я начинаю оргазмировать, вцепившись в него руками, но он рычит и скидывает их с себя.

Обе его руки ложатся мне на бедра, и я опускаю лицо к его груди, зажмуриваясь от чересчур ярких ощущений. Я закрываю рот ладонью, чтобы сдержать стон, а он продлевает мой оргазм и идет к своему собственному.

Всего через несколько секунд его мышцы начинают сокращаться, и горячая сперма изливается в меня.

Он скользит рукой мне в трусики и защипывает клитор, продолжая двигаться внутри меня. Я постанываю и накрываю его рот своим.

– Еще раз, – выдыхает он, и я смотрю ему в глаза. – Сожми мой член, детка. Сведи меня с ума, как можешь только ты.

Я едва замечаю, как двери машины открываются и закрываются, но сразу после этого Мэддок прекращает пытаться делать все тихо.

Он громко стонет, срывает с меня остатки футболки и ложится на сиденье, сгибая ноги в коленях у меня за спиной, в то время как я все еще сижу на нем верхом.

Я откидываюсь на них и начинаю подкручивать бедра, вдавливая в него ягодицы, чтобы его член изгибался внутри меня.

Моя голова запрокидывается назад между его коленями, и на этот раз он не препятствует этому.

Я издаю стон в такт музыке, и он вторит мне.

Приоткрыв глаза, я обнаруживаю, что его глаза закрыты, и снова зажмуриваюсь.

Мы занимаемся сексом без прикосновений и слов, полностью растворившись в этих ощущениях – он внутри меня, растягивает меня. Наполняет меня.

Мы кончаем во второй раз, и я падаю ему на грудь. Он отодвигает волосы с моего лица и поворачивает мою голову так, чтобы поднести свои губы к моим.

– Я хочу дать тебе то, что тебе нужно, – шепчет он. – Ты останешься со мной.

Это последнее, что я слышу, прежде чем мои глаза закрываются и я засыпаю.

* * *

Проснувшись посреди ночи, мы с Мэддоком обнаружили, что машина припаркована возле домика для вечеринок. Мы незаметно проскочили внутрь – я в его свитере, потому что всю мою одежду он разорвал. Оказавшись в его комнате на втором этаже, мы сразу же вырубились.

К счастью, он сумел достать для меня старые штаны Ройса с веревкой на поясе и какую-то футболку. Мы спустились вниз, чтобы поесть вместе с теми, кому было позволено остаться после вечеринки, которая, по всей видимости, проходила здесь прошлым вечером.

На кухне Кэп тискает какую-то девчонку, вызвавшуюся помочь ему готовить, а еще одна приблудная цыпочка сидит у Ройса на коленях. Я знаю, что вчера ее с ним не было, так как Мэддок сказал мне, что тот был в постели один, когда он зашел к нему за одеждой.

Я не могу удержаться от улыбки при виде нелепости этой картины.

Все то время, что я была с ними, они были на взводе, пытаясь выяснить, где я и что делаю. Они постоянно были в напряжении.

А теперь эта сцена – они будто вернулись к ролям, что играли до меня, полностью расслабились и отпустили себя, послав к черту весь мир в типичной манере Брейшо – свободных, похотливых парней.

Ну, по крайней мере, Ройс, чья рука то и дело таинственным образом исчезает под столом.

Девица кормит его, но то и дело замирает, дрожа и сжимая губы. На четвертый или пятый раз я начинаю смеяться, и он таращится на меня.

– Серьезно? – я приподнимаю бровь.

Он хмурится, но потом подмигивает мне и что-то шепчет ей на ухо.

Мэддок пронизывает меня сердитым взглядом, но я, продолжая смеяться, повожу плечом, в то время как она пытается подавить стон.

Я придвигаюсь к Мэддоку и говорю так, чтобы слышал только он:

– Как насчет того, чтобы устроить соревнование, здоровяк? Давай на этот раз прямо на столе, чтобы все видели?

Его взгляд становится еще более свирепым, и я громко хохочу.

Конечно же, я пошутила, и он это знает.

Примерно через час всех выставляют вон, и прибывает команда уборщиков.

Мы выходим на крыльцо, чтобы подождать, пока они закончат.

– Эй, а что случилось с охранниками со складов? Которых мы встретили ночью, когда вы пошли за мной?

– Которые хотели попользоваться тобой? – приподнимает бровь Кэп.

– Ага, с ними.

– Мы посадили их на автобус в никуда на следующий же день. – Он смеривает меня взглядом.

– В смысле… – я провожу пальцем поперек горла.

Он качает головой:

– Нет. В смысле запретили им появляться здесь или в других городах, которыми управляют наши люди. Заставили их уйти без всего – лишь в одежде, которая на них была. Мы всегда сначала выбираем простой путь.

Я бросаю взгляд на двух других, и они согласно кивают.

– А если они возражают против вашего решения?

Ройс копирует мое движение, проводя пальцем поперек горла, и я смеюсь.

Верно.

– Вперед, парни, пора ехать домой. Они запрут дом, когда закончат. – Кэп встает, и мы все следуем за ним и садимся в машину.

Ройс протягивает мне мою разорванную футболку, и я раскрываю рот, но мне нечего сказать, так что я просто пожимаю плечами.

Все трое смеются, Мэддок прижимает меня к себе, и машина двигается с места.

Его губы касаются моей шеи, а потом он откидывается назад и закрывает глаза. Прошлой ночью мы особо-то и не поспали.

Я смотрю на его израненные губы, на длинные темные ресницы, а потом перевожу взгляд на двух других. Кэп встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида и подмигивает, а Ройс постукивает по сиденью.

Я глубоко вздыхаю и отвожу взгляд.

Моя мать была права, я хочу остаться.

Может быть, даже навсегда.

И осознать это оказалось не так страшно, как я думала.

Глава 20

Рэйвен

– Нет, мать твою, – зыркает Мэддок.

– Черт побери, нет, – смеется Ройс.

Кэп хмурится.

– Уф… – я слегка закидываю голову назад. – Прости, ты что, пропустил ту часть, где я говорю: «Я еду»? Я абсолютно уверена, что в моем предложении не было вопроса.

Мэддок напирает на меня.

– Отлично я все слышал. Нет, мать твою, вот мой ответ.

Я закатываю глаза, но не отступаю.

– Я должна ей, мы не говорили с тех пор, как она помогла мне выбраться в тот вечер. Мне нужен всего час.

– Нет.

Я смотрю на Кэптена, чтобы он помог мне своей логикой, но он поднимает руки и делает шаг назад.

– Предатель, – выплевываю я, на что он улыбается, так что я посылаю его к черту и поворачиваюсь к Мэддоку. – Я вернусь раньше, чем вы уедете на тренировку.

Он стискивает челюсти, бросает взгляд на Ройса – тот крутит головой, потом на Кэптена – тот пожимает плечами. Он издает стон, потом снова сердито смотрит на меня.

– Только на один, мать твою, час.

– Чувак! – возмущенно кричит Ройс, мило надув губы. – Ты что, становишься подкаблучником? Скажи ей «нет»!

Я улыбаюсь и выхожу из дома. Но когда я тянусь к ручке двери, чтобы закрыть ее, меня отпихивают, и на крыльце рядом со мной появляется Мэддок, который захлопывает дверь перед носом остальных.

Я смотрю на него нахмурившись.

Он присаживается на перила, притягивает меня к себе, и я оказываюсь у него между ног. Он больше не хму- рится, опускает свой лоб к моему, закрывая глаза, а потом шепчет так, что у меня разгорается пламя внизу живота:

– Понимаешь ли ты меня настолько, насколько мне кажется?

– Мне бы хотелось так думать, да.

– Почему я чего-то требую от тебя? – он пронизывает меня взглядом. – Почему я принимаю решения за тебя?

– Ты имеешь в виду, почему ты пытаешься принимать решения за меня? – шепчу я.

Он издает смешок и опускает руки к петлям у меня на поясе.

– Ну так?

Я киваю, и его глаза обдают меня жаром.

– Скажи.

Я делаю глубокий вдох.

– Потому что ты не выносишь, когда тебе неизвестно, где я, но в этом нет агрессии. Дело в твоей властности и физической потребности защищать меня – даже если я считаю, что в этом нет необходимости.

Его ладони опускаются на мои бедра и сжимают их.

– Продолжай.

– Ты хочешь, чтобы я была в безопасности, и не можешь здраво рассуждать, если ты в этом не уверен. Это давит на твой мозг, из-за чего ты не можешь сконцентрироваться и теряешь свою способность контролировать себя, – я замолкаю.

Он зарывается лицом мне в шею и бурчит:

– Это просто выводит меня из себя, как ничто и никогда раньше.

– Могу поспорить, что тебя бесит моя власть над тобой и то, что у тебя нет такой власти надо мной.

– Кто бы сомневался.

Я тихо смеюсь.

– А тебя это бесит?

– Мне это нравится, – мои губы медленно расплываются в улыбке.

Он кивает, погружая пальцы в мои волосы.

– Ну, я, блин, почти уверен, что люблю тебя, так что я рад, что ты в деле.

Я замираю в его объятиях, и другая его рука скользит по моему боку. Он целует меня в щеку и обходит меня. Он не произносит больше ни слова, не смотрит мне в глаза и исчезает в доме.

Я так и стою, застыв, на крыльце, с поднятыми руками, еще пару минут, пока позади меня не хлопает дверь, выводя меня из оцепенения.

Я оборачиваюсь и вижу готового к выходу Кэптена с ключами в руках.

– Ты в порядке? – спрашивает, и я трясу головой.

– Ага, все отлично. – Я сглатываю и провожу языком по зубам. – Можешь по пути закинуть меня в общий дом?

Он приподнимает бровь.

– А ты обещаешь выйти из машины? – поддразнивает он меня. Я смеюсь в ответ, толкаю его и сажусь на пассажирское сиденье.

– Ты встречаешься с ней каждый раз в одном и том же парке? – спрашиваю я его, и его лицо становится серьезным.

– Ага.

Это единственное слово, которое мне удается выудить из него, прежде чем я выхожу из машины.

– Рэйвен, – окрикивает он меня. – Можешь поехать со мной, если хочешь… – он замолкает, не глядя мне в глаза.

Я обхожу машину, встаю у водительской стороны и заставляю Кэптена посмотреть на меня.

– Я буду ездить с тобой всякий и каждый раз, когда ты поедешь к ней. Всегда. Но только если ты сам меня об этом попросишь.

В уголках его глаз появляется напряжение, и он протягивает ко мне руку. Хватает меня за шею, коротко кивает и медленно отпускает.

В следующее мгновение телефон Кэптена начинает пиликать, и он, тихо рассмеявшись, показывает мне экран.

Мэддок: «47 минут, Рэйвен…»

Я пячусь назад с шутливым стоном, и Кэп подмигивает мне, а потом его взгляд устремляется на что-то за моим плечом, и с его лица пропадают все эмоции.

С пустым взглядом, характерным для Брейшо, он надавливает на педаль газа.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю на крыльце Викторию.

Ее глаза следят за черным внедорожником, пока он не скрывается из виду, а потом она переводит взгляд на меня.

– После «завтра» прошло уже несколько недель, Рэй.

В ночь, когда на меня напали, они с ее другом спугнули тех ублюдков, и она привезла меня сюда. Я обещала отдать ей деньги, выигранные на ставках в ту ночь, но уже на следующий день мне пришлось уйти, так что я не успела «отблагодарить» ее.

Я протягиваю наличные, и она хмурится.

– Сделка есть сделка.

В чертах ее лица появляется сомнение. Я знаю, что она хочет отказаться от них, но она всего лишь бедная девушка, живущая в общем доме.

С ее стороны было бы крайне глупо отказываться от легких денег, и она это знает.

Немного смущенная, она все же берет их, глазами говоря мне «спасибо», потому что гордость не позволяет ей произнести это слово.

– А теперь пойдем прогуляемся. Я бы подышала, а ты можешь купить мне что-нибудь поесть, – произношу я, чтобы разрядить обстановку.

Она фыркает, исчезает в доме, возвращается в своем голубом кожаном плаще, и мы отправляемся гулять.

Виктория – этакая типичная девчонка с пляжа.

Она загорелая, хотя сейчас зима, корни ее светлых волос чуть темнее основного цвета, но это выглядит так естественно, словно они выгорели на солнце. А еще у нее карие глаза. Она невысокая, по сравнению со мной, но крепкая.

А когда она прикуривает косяк и бросает взгляд на меня, то становится моей лучшей подругой.

По правде говоря, нет, но я не так уж и против.

Она протягивает его мне и смеется, когда я вздыхаю.

– Ты завязала?

– Ага, но я над этим работаю, – отвечаю я, и она улыбается. – Прости, что я чуток задержалась. Все пошло… – я гримасничаю, – не по плану.

Она фыркает.

– Да ладно? Даже если меня не видно, не забывай, что я хожу в ту же школу, – она бросает на меня быстрый взгляд. – Это было довольно смело с твоей стороны.

Я отвожу взгляд и качаю головой.

– Поверь мне. Смелость тут ни при чем.

– А в чем тогда дело?

Бас как будто говорил о том же, так что я предпринимаю попытку объяснить ей:

– Просто они заслужили, чтобы я это сделала. Люди вроде нас мало что могут сделать в такой ситуации, особенно с учетом того, где мы оказались. – Я беру косяк, когда она снова протягивает его мне. – Так что…

– Так что, когда у тебя появляется возможность что-то сделать, ты это делаешь, и пофиг на последствия?

Я киваю, глядя на нее.

Она не осуждает. Что-то подсказывает мне, что она понимает, о чем я говорю.

– А после того как ты это сделала? – интересуется она. – Когда ты увидела, как это на них повлияло, ты об этом пожалела?

Я облизываю губы и смотрю вперед.

– Я хотела бы.

Но я не пожалела.

– Ты крута, Рэй, – она натянуто улыбается и отводит взгляд. – Родилась в аду, но совесть у тебя там не сгорела.

– Когда я впервые попала сюда, то дерьмо, о котором ты слышала дома и в школе, происходило, потому что мне было все равно. Но в последний раз что-то изменилось или пару раз до этого, если быть честной.

– Потому что тебе на них не плевать.

Я смотрю на нее.

– Я не раздумывала ни минуты. Решение было принято в ту же секунду, когда все произошло.

– Полагаю, ты не расскажешь мне, что именно случилось? – она приподнимает светлую бровь.

Я смеюсь и качаю головой:

– Нет, черт побери. Я вообще разговариваю с тобой сейчас только потому, что ты, кажется, вытащила палку из своей задницы.

Она закатывает глаза.

– У меня свои тараканы. Когда до меня докапываются, я отыгрываюсь на ком-нибудь.

Не оправдывается.

Я это ценю.

– Как там в доме, кстати?

– Дни идут, ни хрена не меняется. Мейбл в последнее время как будто на взводе, так что нам не так часто удается ускользнуть. Виенны на этой неделе что-то не видно, не знаю, что с ней случилось, но ее шмотки все еще в комнате. Ну, а в целом мне бы не помешала пьяная ночка.

– А твой парень?

Она пожимает плечами.

– Уехал. Он бродяга, я помогла ему скоротать время.

– Я смотрю, ты прям очень расстроена, – шучу я.

Она смеется, глядя на меня.

– Ну, он тоже помог мне скоротать время.

Я издаю смешок, покосившись на нее. А потом краем глаза замечаю кое-что в витрине магазина и снова смотрю вперед.

– Не оборачивайся. Эта машина едет за нами уже три квартала.

Она фыркает.

– Ты и вправду думаешь, что ты единственная, кто следит за тылами?

Я бросаю на нее быстрый взгляд.

– Если бы она не преследовала нас, то уже давно проехала бы мимо, – ухмыляется она.

– Ты увидела его в окне там, на светофоре?

– Ага, – улыбается она. – Так что будем делать?

Я пожимаю плечами, а потом меня вдруг осеняет:

– Спросим его, какого хрена ему надо?

Виктория открывает рот, но тут же его захлопывает. А потом открывает снова:

– У него есть машина, а на сиденье рядом с ним может лежать оружие или что-то еще.

– Ладно, «Ребята по соседству»[4], давай поиграем в наивных куколок. Тут рядом есть кафе-мороженое, зайдем туда.

Мы не произносим больше ни слова, пока не входим в кафе.

Виктория разворачивается ко мне, чтобы незаметно выглянуть на улицу.

– Они припарковались напротив. Что нам делать?

– Купи мне мороженое, и мы немного подождем.

– Ага, и типа тогда эта подозрительная тачка уедет, – с каменным лицом произносит она.

– Нет… но зато приедет взбешенный Мэддок.

Она мгновение хмурится, а потом усмехается.

Мы заказываем маленькие порции, и, словно по будильнику, меньше чем через десять минут после того как выходит «отведенное время», на улицу медленно выезжает знакомый внедорожник.

– Вот они. – Я выбегаю из кабинки и здания, не дожидаясь Виктории, и выскакиваю на середину дороги.

Водитель машины, двигающейся в противоположном направлении, резко выворачивает руль, чтобы объехать меня, и гневно сигналит. Мэддок бьет по тормозам, и двери внедорожника распахиваются. Они с Ройсом одновременно выскакивают с озлобленными взглядами.

– Отберите у него ключи! – кричу я, указывая на машину, пытающуюся съехать с края тротуара рядом с ними – случайно они заблокировали его.

Ройс разворачивается и бросается вперед. Он взмахивает рукой, чтобы ударить парня в челюсть, но в этот момент спинка сиденья откидывается назад, и он промахивается.

Он тянется за ключами, и парень хватает его за руку, но Ройс бьет его локтем, и его голова отлетает назад. Ройс вытаскивает ключи из замка зажигания.

Он отступает, и Мэддок дергает на себя дверцу, вытаскивает парня и отшвыривает его в сторону.

Тот бросается обратно к машине, но Мэддок с Ройсом преграждают ему путь с двух сторон.

Он разворачивается сначала к одному, потом к другому, и эти его движения в итоге позволяют парням схватить его.

– Уберите на хрен… – кричит парень, но они заставляют его замолчать, схватив за горло и приставив к ребрам нож.

Обе пары глаз находят меня.

– Он следил за нами.

В глазах Мэддока появляется беспокойство, он оглядывает меня с головы до ног.

– Я в порядке, – я не могу удержаться от улыбки. – Мы зашли в кафе-мороженое и ждали там.

– Погоди-ка, – Виктория подходит ко мне, глазея на них. – Они накинулись на него, понятия не имея, зачем вообще это делают?

Так и было, разве нет?

Мэддок кидает на нас злобный взгляд.

Потом поворачивается к парню и бьет его коленом по яйцам. Тот пытается согнуться, но Ройс поднимает его, в то время как Мэддок выпускает его из своих рук.

Из магазинчиков на улицу начинают выходить люди, но, поняв, кто перед ними, тут же делают вид, что ничего не происходит, и заходят обратно.

– Ух ты, – восклицает Виктория, и теперь уже я бросаю на нее сердитый взгляд.

Она поднимает руки и захлопывает рот. Происходящее определенно ее позабавило.

Мэддок засовывает руку в карман парня, но прежде чем он успевает вытащить кошелек, позади них раздается скрип шин, и они тут же оборачиваются посмотреть, кто это. Из остановившегося пикапа к ним бросается еще один парень.

– Какого хрена, – орет Ройс.

Мэддок еле успевает отразить удар чувака, оказавшегося перед ним.

Они начинают махаться, как безумные, а Ройс вступает в драку с тем парнем.

– Проклятье! – вскрикиваю я и бегу к машине парней.

– Это у вас всегда так? – кричит Виктория мне вслед.

– Быстро сюда! – ору я ей и, открыв багажник, достаю две биты.

Я кидаю одну ей, и она ошалело смотрит на меня.

– У баскетболистов случайно оказались две биты в багажнике?

– Нет, – свирепо шиплю я. – У них их здесь четыре. А теперь заткнись и помоги!

Но стоит нам обернуться назад, как на нас накидываются еще двое.

Я роняю биту, и блондинка, атаковавшая меня, отпинывает ее в сторону.

С яростным рыком я впериваю в нее взгляд.

– Ох, блин, – бормочет она, принимая боевую стойку, а я с разворота пинаю ее в живот. Она падает на землю, но успевает схватить меня за ногу и дернуть, так что я тоже падаю, и она оказывается сверху. Мне удается в следующую же секунду сбросить с себя ее тощую задницу.

Я подползаю к бите, но как только мне удается поднять ее, кто-то выдергивает ее у меня и хватает меня сзади – парень, набросившийся на Викторию, не дает мне ударить ею по лицу этой стервы.

– Кэптен уже здесь! – кричит Виктория, и схвативший меня парень матерится и пытается прикрыть своей спиной девушку, которая поднимается с земли.

Виктория поднимает биту и целится в девушку, не спуская глаз с парня у меня за спиной.

– Отпусти ее, или блондинка получит по голове! – вопит она, и он тут же отпускает меня, отступая назад.

К моему удивлению, Виктория замахивается, готовая, несмотря ни на что, нанести удар, но тут появляется Кэптен и выхватывает у нее из рук биту, ошарашенно всматриваясь в тех, кто оказался перед ним.

Он хватает меня за запястья и оттаскивает себе за спину, но я тут же встаю рядом.

Кэп берется за биту обеими руками и обращается к покрытому татуировками парню.

– Скажи им, чтобы прекратили, – он кивает на двух других, все еще борющихся с Мэддоком и Ройсом.

– Иди на хрен, сам своим скажи, – огрызается тот в ответ.

– Вы не местные, – Кэп делает шаг вперед. – И будете делать здесь то, что мы скажем. Останови их – или через пару минут тут соберется полгорода, чтобы вышвырнуть ваши задницы, хотя нам не особо-то и нужна помощь. – Он окидывает парня подозрительным взглядом. – Но мне почему-то кажется, что ты не хочешь, чтобы вас увидели. Один уже на земле, второй тоже скоро будет. Тебе решать, мать твою, в каком виде они окажутся, когда ты вмешаешься, чтобы убраться отсюда.

Парень бросает на него злобный взгляд, но в следующую же секунду издает свист, так что Кэп окрикивает Мэддока и Ройса, и драка прекращается.

– Кто вы? – спрашивает он.

– Черт…

Мою шею обвивает чья-то рука и тянет меня вправо.

– Мэддок! – кричит Кэп, и Виктория хватается за другую биту.

Рука на моей шее сжимается, так что я отрываю ноги от земли и переношу весь вес назад, оттягивая руку, и парню приходится выгнуть спину.

Мэддок бросается ко мне, а я замахиваюсь ногой вперед, потом бью его назад прямо в пах, так что он падает на спину, а я выкручиваюсь из его ослабевшей руки. В следующий же миг меня отпихивают в сторону, и на него обрушивается Мэддок.

Его противник быстро разворачивается, вскакивает на ноги и отступает в ту же секунду.

Я бросаю взгляд назад и вижу, что все стоят на расстоянии друг от друга, за исключением Ройса. Он так и не отпустил своего парня и продолжает удерживать его, вывернув тому руки назад и уперевшись коленом ему в спину.

– Рэйвен? – шепотом произносит парень, только что атаковавший меня, переводя взгляд с Мэддока на меня.

Мэддок поворачивается ко мне.

Я делаю шаг вперед, но Мэддок в ту же секунду одергивает меня назад.

– Джи? – я широко распахиваю глаза, узнав его.

Он кивает и улыбается, демонстрируя покрытые кровью зубы.

– Какого хрена ты тут делаешь? И что, блин, это все значит? – я вскидываю руки, указывая на всех остальных.

– Рэйвен, – рычит Мэддок позади меня.

Я поднимаю руку над головой и кладу ее на шею Мэддока в попытке успокоить его. Это срабатывает, он пододвигается ближе и дышит мне в ладонь, а я прижимаюсь к нему.

– Скажи своим людям, чтобы они оставили в покое моих, – говорю я ему. Он прищуривается, но кивает.

Он оглядывается, и Мэддок пользуется тем, что он отвернулся, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Все в порядке? – окрикивает его татуированный парень – похоже, он у них главный. Джи кивает.

Он смотрит на меня.

– Мне нужно, чтобы ты попросила вон того чувака отпустить моего.

Его?

– Рэй-Рэй? – подает голос Ройс, услышав его.

– Уймись, парень, – подначиваю я его и смеюсь.

– Мамочка сказала, ты свободен, мудак, – шутит Ройс, отталкивая его от себя и занимая место рядом с нами.

Я оглядываюсь на Джи – он щелкает челюстью, не сводя глаз с Ройса.

– Эй, – рявкаю я, чтобы он обратил внимание на меня. – Какого хрена тут происходит? Почему он следил за нами?

– Не могла бы ты попросить ее опустить это, – татуированный парень смотрит на Викторию.

Кэптен закатывает глаза и вырывает у нее из рук биту. Она рычит и скрещивает руки на груди.

– Нам нужно поговорить с вами, парни, но только не здесь, – говорит татуированный парень.

– А ты вообще кто? – злобно спрашивает Ройс, делая шаг к нему.

Парень выпрямляется, и то, как он выставляет подбородок вперед, напоминает мне манеру моих парней.

– Я Алек.

– Имя для голубка, – подначивает его Ройс, и я подавляю улыбку.

Я перевожу взгляд на Мэддока:

– Где мы сможем поговорить?

– Здесь, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы, бросая на меня злобный взгляд – ведь я предположила, что мы позволим им решать.

– Брат, – окрикивает его Кэп, встречаясь со мной взглядом.

Лицо Мэддока напрягается, но спустя мгновение он соглашается:

– Ладно. – Он отступает, но тянет с собой и меня.

Он оглядывает Джио, потом Алека. Встает лицом к лицу с Алеком, тот расправляет плечи.

– Вы садитесь в одну машину. Едете за моим братом, я за вами. Если вздумаете смыться, я сброшу вас в чертов канал.

Алек впивается в него взглядом, но блондинка рядом с ним тянет его за руку, и, посмотрев на нее, он как будто смягчается и кивает, неохотно соглашаясь.

Они вместе направляются к машине, но Ройс снова подает голос:

– Подкаблучник.

Алек резко разворачивается, но перед ним встает Джио.

– Просто иди, чувак. Мы здесь по делу. – Джио оглядывается на меня и подмигивает.

Я скашиваю взгляд на Мэддока – челюсти крепко сжаты, яростный взгляд устремлен на Джи.

– Мэддок, – зову я, но он крутит головой, идя к своему внедорожнику.

– Вы все – в машину к Кэптену, девчонка из общего дома тоже.

Какого хрена?

Ага, как же!

Я дергаюсь вперед, но Ройс обхватывает меня руками и отрывает от земли.

– Ройс…

– Нет. Не в этот раз, Рэй-Рэй. У тебя бооольшие проблемы.

– Я никуда не поеду, – огрызается Виктория.

Ройс поворачивается к ней и нахально хохочет мне прямо в ухо.

Ага, знаю я, как это работает…

Нахмурившись, Кэптен шагает к ней, и она выпрямляет спину.

Один быстрый рывок, и она оказывается у него на плече.

– Да ты что, прикалываешься надо мной? – кричит она, принимаясь колотить его по спине.

Кэптен продолжает идти вперед, как ни в чем не бывало, и она рычит, подняв голову, чтобы взглянуть на меня. Ройс тащит меня в нескольких футах от нее, крепко прижимая меня спиной к своей груди и обездвижив этим захватом мои руки.

– Серьезно? – безэмоционально произносит она. – И так всегда, когда ты возражаешь им?

Я ничего не отвечаю ей, а лишь запрокидываю голову на плечо Ройса.

Он целует меня в висок, и я закатываю глаза.

– Да, блондиночка, все так. А теперь затихни, если, конечно, не хочешь показать моему братцу, что еще умеет этот ротик.

– Ой, да ты что, оригинально-то как.

– Да, черт побери, я такой, детка.

– Заткнитесь и садитесь в машину, – бурчит Кэптен, и мы трогаемся с места.

Виктория сердито косится на них с заднего сиденья, но не пытается сбежать, как это сделала я в первый раз, когда они закинули меня в машину.

Она справляется с этим лучше, чем я.

Кэптен проезжает мимо домов Брей, сворачивает у дальней границы участка, съезжает на узкую грунтовую дорогу и останавливается.

Все тут же выскакивают из машин, настороженно глядя друг на друга.

Мэддок встречается взглядом со мной, и я иду к нему – в его глазах вспыхивает удовлетворение, когда я встаю рядом с ним.

– Джованни Акри, – произносит Мэддок, все еще глядя на меня и лишь на мгновение покосившись на Джио. – Родился в Стоктоне, Калифорния. Окончил школу три года назад, более поздних записей не имеется.

При виде их нахмуренных лиц Ройс разражается смехом.

– Ты и вправду приехал на пикапе, зарегистрированном на тебя, чтобы напасть на таких, как мы? – медленно произносит Мэддок. – Что за любители, мать вашу, выезжают на зачистку, не подготовившись? Или, по крайней мере, не арендовав машину или даже не украв какую-нибудь?

– Извините… – начинает говорить девушка, и я дергаюсь вперед, но Джио вскидывает между нами руку, и трое моих делают шаг вперед.

Они все нахмуриваются и уступают.

– Так. Ладно, расслабьтесь. – Алек обнимает девушку. – Меня зовут Алек Дениелс. Это моя жена, Окли, мой брат Роуэн и Джио, один из моих людей.

– Зачем вы приехали сюда? – спрашивает Кэптен, хмуро глядя на то, как Виктория уселась на капот его машины со скучающим видом.

– Вы Брейшо, – говорит Алек.

– И? – рычит Ройс.

– А мы часть семьи Ривера. И мы вообще не собирались драться с вами сегодня, но ваша девушка…

– Моя, блин, девушка, – перебивает Алека Мэддок, и я могу поклясться, что его губа слегка дрожит.

Рука Алека, которой он обнимает свою жену, напрягается.

– Верно, твоя девушка умна – она заметила нас, когда мы пытались выяснить, кто входит в вашу команду и через кого нам добраться до вас. Мы не смогли связаться с Ролландом, а всю информацию о вас троих он скрыл. Мы не должны были встречаться с вами, пока вы не окончите школу.

– Ривера? – Ройс выпучивает глаза, всматриваясь четверых людей напротив.

Он кивает.

– Окли – Ривера по крови. Мы же были приняты в семью, как и вы. Мы управляем округом Риверсайд.

Кэп кивает, делая шаг вперед.

– Вы используете в качестве прикрытия пожарную академию, – говорит он. По всей видимости, он про них слышал.

Алек кивает.

– Там мы отбираем и обучаем наших людей. Мы те, к кому обращаются те, кого подвела судебная система. Мы приходим и делаем так, чтобы все выглядело естественно…

– Вы поджигатели, – хмурится Ройс.

– Не больше чем вы анархисты. Вы берете закон в свои руки, когда это требуется вашей общине. Мы делаем то же самое, но только подальше от своего дома. Представьте наше удивление, когда кое-кто пришел к нам, чтобы мы разобрались с одним из ваших.

– Вас наняли, чтобы подпалить нас? – спрашивает Кэптен, и Алек кивает.

– Но кто?

– А вот это самая интригующая часть, – он косится на меня. – Это была женщина.

Все теперь пялятся на меня, и меня передергивает.

– Вы решили, что это сделала я?

Алек поднимает руки, словно говоря: «Ты единственная девушка рядом с ними».

– Ну, я нищая, так что… очевидно, это не я.

– Да, Рэйвен, как, черт побери… – Джио осекается, потому что Мэддок делает шаг к нему.

– Откуда ты ее знаешь? – вопрошает он – несмотря на все, что было уже было сказано, ему нужно больше.

Джио бросает на него злобный взгляд.

– Спроси ее.

– Я спрашиваю тебя.

Мое внимание привлекает блондинка – она пытается сдержать улыбку. Она замечает мой пристальный взгляд и подмигивает.

– Мы вместе выросли, – отвечает он Мэддоку.

На шее Мэддока проступает пульсирующая вена, но он все так же смотрит в лицо Джио.

– Рад за тебя, мать твою. – Мэддок сжимает руку. – Это было тогда. А теперь держись от нее подальше, понял?

– А чего ты так беспокоишься? – подначивает его Джио, и я округляю глаза.

Я делаю шаг вперед, но Ройс дергает меня назад, а Кэптен протискивается между ними.

– Закрой свой рот, придурок, или я дам ему выбить из тебя эту дурь. Ты тоже большой, я понял, но ничто не остановит его в том, что касается его девушки. Так что прекрати строить из себя умника и знай свое место, мать твою, которого для тебя здесь нет. Она принадлежит ему, и ей это нравится. Точка.

– Ух ты! – Теперь все поворачиваются к вытаращившей глаза Виктории.

– Послушайте, мы были обязаны сообщить вам…

– Вы могли просто позвонить, разве нет? – перебиваю я Окли.

Она смотрит на меня.

– Да, мы были обязаны поставить вас в известность, как одна главная семья другую, но мы приехали из уважения к вам. Ролланд много раз помогал моему отцу, как я слышала, и мы хотели показать, что наша преданность распространяется и на вас, ребята, – блондинка улыбается и, проклятье, кажется чертовски милой.

– Как бы там ни было, мы здесь уже два дня, и нам пора возвращаться к нашей дочери, – говорит она, делая шаг ко мне, чтобы пожать мне руку.

Она отступает, и ее муж подходит к парням, чтобы пожать им руки.

– Я отправлю вам запись разговора с той девушкой по электронной почте. Она, очевидно, не в курсе связей между нашими семьями.

– Кто-то посторонний. Спасибо, чувак, – бурчит Мэддок, пожимая Алеку руку.

Джио и второй парень остаются в стороне.

– Ну, эм, мы задержимся тут еще на ночь или две. Нам надо отоспаться, – заявляет он, бросая на меня быстрый взгляд.

На лбу Мэддока появляется глубокая складка, и он косится на меня. Когда его глаза сужаются, я поворачиваюсь к Джи.

– У них есть местечко на третьей, где они собирают людей. Приходите в семь. Парни будут играть в мяч, а я пить. – Я пожимаю плечами.

Джи улыбается, глядя на парня рядом с собой, Роуэна, как они сказали, а тот сердито смотрит на меня. Джио замечает это и ухмыляется, опустив взгляд себе под ноги. Он шагает вперед, словно собирается обнять меня, но внезапно возникающий у меня за спиной Мэддок заставляет его рассмеяться.

– До вечера, Рэйвен.

Грудь Мэддока отстраняется от моей спины, и я оборачиваюсь.

Виктория качает головой с округлившимися глазами.

– Ух ты, – произносит она. – Я знаю, что я это уже говорила, но у меня нет других слов. Просто… Ух ты.

Тут раздается автомобильный сигнал, и она взвизгивает, соскакивая с капота.

Кэптен с Ройсом стоят у дверей машины, смеясь, и она притворно смеется в ответ, показывая им средний палец.

– Придурки.

– Ага… и тебе придется поехать с этими придурками обратно, – говорю я, и она сердито зыркает на меня:

– Серьезно? После всего этого?

– Мне нужно прокатиться с Мэддоком наедине.

Она скрещивает руки на груди.

– Прокатиться с ним или на нем?

Я подергиваю бровями вверх-вниз, и она закатывает глаза, но ее губы расплываются в улыбке.

– Ладно. Как скажешь.

– Если они отвезут тебя домой, приезжай вечером в дом для вечеринок. Можешь взять с собой Виенну или кого-нибудь еще.

– Зачем, чтобы ты поколотила ее вдали от всех, кто смог бы тебя остановить, за то, что она целовалась с твоим мужчиной?

Я на секунду задумываюсь.

– Эм, да, отличный план, раз уж ты об этом заговорила.

Виктория смеется, качая головой.

– Я же говорила тебе, Мейбл ведет себя странно. Я не смогу выйти из дома.

– Я об этом позабочусь.

– О, так вот ты теперь какая? – поддразнивает она меня.

– Ну, я могла бы, – признаю я и обхожу ее, направляясь к весьма взбешенному, весьма сексуальному и злому здоровяку, ожидающему меня у дверцы машины.

– Рэйвен, значит? – Он облизывает губы. – Я думал, никому не позволено так называть тебя?

– Вы, парни, не зовете меня Рэй.

– Мы не все остальные.

Я встаю перед ним, и он хватает меня за бедра и усаживает в машину.

– Ты прав, – подтверждаю я.

– Он когда-нибудь дотрагивался до моего тела?

– Твоего тела? – я приподнимаю бровь, и он хмурится.

– Да, моего тела. Он до него дотрагивался?

Я кручу головой.

– Не лги.

– Я и не лгу. Просто подожди, ты все поймешь.

– Пойму что?

– Я же сказала, подожди.

Он бросает на меня свирепый взгляд, но отходит, когда я провожу ладонями по его штанам.

– А теперь отвези меня домой, раздень, а потом разбуди перед вечеринкой.

Он наклоняется вперед, проводит своими губами по моим и прикусывает нижнюю.

– Ну, это я могу, – шепчет он.

Глава 21

Рэйвен

– Ух ты, – шепотом произносит Виенна, окидывая взглядом площадку.

Виктория кивает.

– Теперь я понимаю, почему Рэй зависает с ними, – ее глаза точно так же сканируют группу парней перед нами. – Баскетбольные шорты.

– Хмм… – протягиваю я. – Божий дар женщинам.

Мы все смеемся.

– Какого черта? – доносится голос Мэддока.

Я отрываю взгляд от его хозяйства и встречаюсь с ним глазами. Он напряжен.

Я улыбаюсь, он шагает ко мне, приподняв бровь.

– Это правда. Я уже несколько месяцев наблюдаю за тем, как ты тут скачешь.

На его губах появляется ухмылка, и он нагибается ко мне.

– Ага, и как же я скачу?

– Мощно и с уклоном влево, здоровяк, – шепчу я с улыбкой, заставляя его рассмеяться.

Его зеленые глаза темнеют, требуя поцелуя, я приподнимаюсь и даю ему то, что он хочет.

В следующую секунду рядом с нами появляется Джио и стягивает с себя рубашку.

Боже, как же повзрослел и возмужал тот тощий парнишка, которого я помню.

Татуировки и накачанные мускулы на загорелой груди. В сочетании с темными волосами и черными глазами его вид говорит: «Держись подальше». Вот только делать хочется совершенно противоположное.

Мэддок подхватывает мою голову, заставляя снова встретиться с ним глазами.

Я подмигиваю, и он сжимает челюсти.

– Глянь на своего парня, Джи, – еле слышно произношу я, и Джио отпивает глоток из своей бутылки, косясь на Роуэна, прислонившегося спиной к столбу с кольцом. Его взгляд прикован к Джио.

– Он смотрит так, будто хочет откусить от тебя кусок.

– Рэйвен, – рявкает Кэптен. – Прекрати.

Я подавляю улыбку.

– Что?

– Что за хрень ты несешь?

– Но так и есть, – я киваю подбородком в сторону Роуэна, и они все смотрят на него через площадку, видя борьбу в его глазах. – Черт, да у него стояк.

Мэддок одергивает меня и проводит рукой по моей заднице, сердито зыркая на меня.

– Ага, еще бы он перестал сходить с ума, мать его. А то у него семь пятниц на неделе, – бормочет Джио, а потом дергает головой, подзывая Роуэна.

– Погоди-ка, – Виктория наклоняется вперед, и Джио улыбается ей. Она пристально вглядывается в него, а потом ее брови взлетают. – Ты гей?

– Что? – ей удается привлечь внимание Ройса, который теперь косится на Джио. – Нет…

Джио раскидывает руки в стороны, глядя на него.

– Серьезно? – у Ройса отвисает челюсть.

Он запрокидывает голову.

– А чем ты так удивлен?

– Наверно, я болван, который верит стереотипам, потому что ты не похож на гея, – Ройс окидывает его взглядом.

– Ага, и на кого же я похож? – подначивает его Джио.

Я смеюсь, точно зная, к чему все идет. Сомневаюсь, что Джио когда-нибудь встречал такого собеседника, как Ройс, – честного, грубоватого и совершенно, мать его, бесстыдного.

Если не сказать управляемого своим членом.

Мэддок качает головой и отодвигается к кулеру – он тоже отлично знает своего братца.

– Черт, да на нормального, блин. Ты выглядишь отлично. Сильный и толковый, – он смеется сам над собой, заставляя рассмеяться и нас. Он наклоняет голову, и я качаю своей. – Участвуешь в тройничках?

– Что?

– Секс втроем.

– Ну да, – Джио пожимает плечами.

– Местные цыпочки обожают крепкие сэндвичи, так что если ты готов… – он пожимает плечами. – Я к тому, что я не гей, но люблю делиться игрушками, – он улыбается, как полный придурок. – А я хорош в групповушках, спроси Рэй-Рэй.

– Ройс! – одновременно выкрикиваем мы с Мэддоком, и он хохочет.

– Ну, я же не вру, – он снова смеется, уклоняясь от Мэддока, который замахивается на него полотенцем.

Роуэн вдруг поднимается и подходит к нам с нахмуренным лицом.

– Этого не будет.

– Почему нет? – подзадориваю его я.

– Ты хоть не лезь, блин! – рявкает Мэддок, и я подмигиваю ему.

Ройс окидывает взглядом Роуэна, потом косится на Джио и снова смотрит на Роуэна.

Роуэн еще не заявил о своих правах, и Ройс заставит беднягу сделать это прямо сейчас.

– Да? Почему бы и нет? – Он соблазнительно облизывает губы и медленно переводит взгляд на Джио. – Я же не какой-нибудь эгоистичный ублюдок, я позабочусь о том, чтобы наша ледяная начинка была хороша, даже подмогну ей, если придется.

Роуэн делает шаг к Ройсу.

– Хочешь видеть его на своей вечеринке?

– Да, чувак, – он ухмыляется с веселым блеском в глазах. – Хочу.

Я бросаю взгляд на Джио, наблюдающего за происходящим с потемневшими глазами.

– Тогда в центре буду я, – заявляет Роуэн.

– О, кажется, сегодня он особенно горяч, – бормочу я себе под нос, и Ройс мне подмигивает.

Услышав слова Роуэна, Джио, только что истекавший слюной, нахмуривается.

– Ух, они явно не обговаривали, чем занимаются или не занимаются.

И снова все сердито смотрят на Викторию.

– Что? – огрызается она, пожимая плечами. – Еще скажите, что я не права, – произносит она, уставившись на Роуэна.

Оба парня минуту стоят в напряжении, а потом все начинают смеяться, и они похлопывают друг друга по спине. Всем приносят свежее пиво, и мы рассаживаемся на патио.

Мэддок разжигает костровую чашу, и все откидываются на спинки, устраиваясь поудобнее.

– Как ты вообще здесь оказалась, Рэйвен? – спрашивает Джио.

Мэддок позади меня напрягается, и я смеюсь.

– Долгая история, Джи.

Он кивает – он никогда не был особо любопытным.

– Давно здесь?

– Несколько месяцев.

Его взгляд становится напряженным.

– А до этого ты так и жила со своей мамой, как раньше?

Я киваю, отводя взгляд.

– Черт, девочка. – Он наклоняется вперед и сжимает мое колено, но Мэддок тут же скидывает его руку.

Джио издает легкий смешок и косится на Мэддока, а потом обводит взглядом остальных и наконец смотрит на меня.

– Кажется, ты нашла свое место, так? – спрашивает он с мягкой улыбкой, и я чувствую скованность в груди.

Руки Мэддока вокруг меня сжимаются крепче, а Ройс с Кэпом пристально смотрят на меня.

Я не знаю, что ответить, это мое дело, но я не хочу обидеть своих парней, и потому я киваю.

– Ага, – хрипло проговариваю я. – Так и есть.

Он улыбается.

– Кто бы мог подумать, что такой неуправляемой шпане, как мы с тобой, в конце концов удастся выбраться.

Я подавляю улыбку, потому что выбралась ли я на самом деле? В смысле, я оказалась здесь только потому, что нужна была отцу своего парня – с моей помощью он планировал выйти из тюрьмы, так что… Кто знает, что случится, если это не сработает.

Ага, такое как-то сложно представить.

– Нам пора ехать, – Роуэн встает.

Джио кивает, не сводя с меня глаз.

– Знаешь, чертовски приятно видеть тебя такой, Рэйвен.

– Какой «такой»? – поддразниваю я.

– Счастливой, – он пожимает плечами. – Достаточно умиротворенной, чтобы сидеть спокойно, а не быть на изготове, чтобы, если вдруг что, сработать на опережение.

Я напрягаюсь, и Мэддок подносит губы к моему уху.

– Все хорошо, детка, – шепчет он.

– Спасибо, Джи, – произношу я слегка осипшим голосом, еще глубже вжимаясь в Мэддока.

Я не окидываю взглядом окружающих, потому что не хочу видеть их лица.

Слава богу, что хотя бы девчонки зашли в дом, чтобы позвонить.

Джио встает и подходит ко мне, чтобы пожать мне руку.

Он шепчет, чтобы услышали только мы с Мэддоком:

– Ты этого заслуживаешь, Рэйвен. Напоминай себе об этом почаще.

Я киваю.

Он пожимает руку Мэддоку, потом всем остальным. Роуэн следует его примеру.

– Наша семья будет рада вам в любое время, – говорит ему Мэддок. – Но было бы неплохо, если бы в следующий раз вы за нами не следили, мать вашу.

Они смеются в ответ и машут на прощание.

На меня вдруг накатывает какое-то тягостное чувство.

Заметив это, Мэддок поднимает нас обоих. Он смотрит на своих братьев.

– Вы едете?

Ройс смотрит на Кэпа, тот пожимает плечами, и он с улыбкой поворачивается к нам.

– Не-а. Мы поедем искать себе сливочную начинку.

Я смеюсь, и Мэддок уводит меня.

– Мы отвезем девчонок домой, – кричит он через плечо, мы вчетвером усаживаемся в пикап и уже через минуту трогаемся с места.

– Ты уверена, что больше не злишься на меня, Рэй? – спрашивает Виенна, и я упираюсь затылком в подголовник.

– Я втащу тебе, если ты еще раз хотя бы помашешь ему рукой, – не раздумывая, отвечаю я более чем серьезным тоном. – Но нет, и только потому, что он это спланировал. Я по-прежнему считаю, что ты дрянь, раз предложила такое. И мне это по-прежнему не нравится. И я по-прежнему хочу слегка надавать тебе за это.

Я перевожу на нее взгляд – она издает сдержанный смешок.

– Но я понимаю, что это было ему необходимо, – я сердито зыркаю на нее. – Жест, не поцелуй. Я имею полное право беситься по этому поводу, как я уже сказала, но я решила не бить тебя.

Грудь Мэддока сотрясается от беззвучного смеха.

Виенна секунду моргает, а потом снова смеется:

– А я думала, это потому, что я слишком много говорю.

– И задаешь слишком много вопросов, – добавляю я.

– Ага, и потому эта чертовски измотанная телка сегодня с тобой.

Мы с девчонками все втроем хохочем, а Мэддок качает головой.

Когда мы останавливаемся у дома, девочки медлят.

Я подмигиваю Мэддоку.

– Идите через переднюю дверь, – говорю я им.

Виенна кивает, а Виктория сначала насмешливо морщится, а потом расплывается в улыбке и выходит.

Вернувшись домой, мы быстро принимаем душ, а потом идем в медиазал.

Я устраиваюсь на диване, а Мэддок накрывает меня своим телом, удерживая вес на локтях. Его взгляд обжигает меня:

– Мне не нравится думать, что кто-то знал тебя до меня.

– Я знаю.

– Он прав? – спрашивает он, и я отвожу взгляд, но он заставляет меня вновь посмотреть на него. Его ладонь обводит мой подбородок и гладит по щеке. – Он прав? – Он прищуривается. – Или для тебя эта жизнь скорее про удобства и развлечения?

Я обдумываю его слова.

– Что значит «быть счастливым»?

– Прекрати, Рэйвен. Не строй из себя дурочку.

Меня накрывает неловкость. Мне не нравится думать о таких вещах, лучше вообще не заговаривать о таком, чем пытаться понять. Понимание сделает удар еще болезненнее, когда он будет нанесен.

– Мэддок, я не из нормальных.

– Я не люблю нормальных.

– Ну, я не умею этого делать.

– Как и я.

К черту его.

Я качаю головой, делая глубокий вдох.

– Я же говорила тебе, – шепчу я. – Я говорила тебе, чтобы ты даже не пытался меня удержать.

Он опускает свои губы к моим и закрывает глаза.

– Слишком поздно, детка. – Он целует меня, раздвигая коленом мои ноги. – Уже слишком, слишком поздно.

Я целую его в ответ, проваливаясь глубже в подушки под его весом. Как я сказала ему, я не из нормальных, и я бы не поняла, что счастлива, даже если бы счастье вдруг настигло меня.

Я знаю только, что в груди у меня все сжимается, когда он вот так смотрит на меня, я взвинчена сильнее, чем обычно, и я крайне нуждаюсь в нем – это чувство для меня в новинку, и я не понимаю его. И это сильно раздражает.

Но даже при всем этом оно мне не претит.

И я не намереваюсь сбегать.

Глава 22

Рэйвен

– Простите, – окрикивает меня учительница, когда я толкаю дверь, чтобы выйти.

Я оглядываюсь на нее через плечо, приподняв бровь:

– Да?

– Ты не получала разрешения покинуть урок.

– Ей не нужно ничье разрешение, – говорит Кэптен со своего места, не отрывая глаз от тетради – в последнее время он много в ней пишет.

Учительница переводит взгляд с меня на него и возвращается к теме урока.

Я сжимаю губы, выхожу из кабинета и направляюсь в туалет.

Когда я сворачиваю за угол, мое внимание привлекают чьи-то голоса, и я замедляю шаг.

– Хватит водить меня за нос, придурок. Мне нужен этот чертов документ. И немедленно.

Я осторожно выглядываю и обнаруживаю стоящих лицом к лицу директора Перкинса и Коллинза.

Какого хрена? Не могу поверить, что он снова сюда заявился!

– Я же сказал вам, он в безопасном месте, – рычит Коллинз, выдергивая свой рюкзак из рук директора. – Никто не забирал его из домика…

– Тихо, – перебивает Перкинс, зыркая на него.

Домик?

Я сужаю глаза, задумавшись.

Парни что-то украли…

Это и есть то, что хочет вернуть Перкинс!

– Я хочу, чтобы ты принес его мне. Мне вообще не следовало доверять его тебе, – говорит Перкинс.

Коллинз шагает к нему – теперь их лица разделяют всего несколько дюймов.

– А чего это вдруг он вам так срочно понадобился, а? – язвительно вопрошает он, наклоняя голову, словно знает, что беспокоит Перкинса. – Вы же так хотели, чтобы я спрятал его. Что, из-за ее возвращения к ним у вас появились проблемы?

– Все дело в тебе и твоей неспособности справиться с этой дрянью и держать ее подальше отсюда, – тут же огрызается Перкинс. – Очевидно, тебе не под силу очаровать даже низших из низших, – это, по всей видимости, обо мне. – Все пошло не так, как мы надеялись, так что мне нужно ускорить события, чтобы защитить себя.

Погодите, о чем они вообще говорят, мать их?

– Вы просто натуральный идиот, – выплевывает Коллинз. – Зачем вы вообще все это делаете? Он никогда, блин, не простит…

– Дело не в прощении! – кричит Перкинс и тут же окидывает взглядом коридор, так что я прячу голову. – Я не обязан ничего тебе объяснять. Я скажу только, что, если Донли найдет эту бумагу раньше, чем все будет сказано и сделано, я прикончу тебя своими собственными руками, – шипит он. – Ты оказался таким же бесполезным, как и говорил твой отец.

Кто такой этот, мать его, Донли?

Я снова выглядываю из-за угла. Как раз в этот момент Коллинз хватает его за пиджак и толкает на шкафчики.

– Следите за своим чертовым языком, дядя.

У меня округляются глаза.

Дядя? Ни фига себе!

– Вам повезло, что я вмешался, прежде чем у вас все вышло из-под контроля. Пытаться скрыть это было самой идиотской вашей идеей! – кричит Коллинз.

– Но для тебя-то все складывается просто идеально, правда? Ты получишь все, что хотел! Так что тебе следует сказать мне спасибо! – усмехается Перкинс.

Коллинз издает злобный смешок:

– Хоть вы и сообщили мне, где меня обошли, вам лучше прекратить пытаться продавить себе путь обратно. Вас лишили имени и отстранили от планов восемнадцать лет назад, когда вы спутались с мамашей этой дряни и похоронили пуленепробиваемый бизнес-план, который уже был со всеми, мать вашу, согласован!

– Это должно было стать…

Коллинз перебивает Перкинса:

– Но не стало! И теперь моя жизнь катится к чертям! Мы аутсайдеры, хотя должны были стать равными им! Ты все угробил! Я бы был сейчас таким же сильным, если бы не ты!

Стать равными? Парням? Но как?

Перкинс тихо смеется, и Коллинз отпускает его.

– Да, ты мог бы. Ты мог бы быть таким до этого момента. Но не надо стоять и плакаться тут об этом, мальчик. Мы оба знаем, что теперь ты стремишься к другой награде. И сейчас мы говорим не о том, чего ты хочешь, а о том, кого. И именно я позабочусь, чтобы это случилось.

– Ага, чтобы защитить того, на кого вам должно быть плевать.

– Не начинай опять нести свою херню, – огрызается Перкинс.

– Я не понимаю, на что вы рассчитываете! – качает головой Коллинз. – Они никогда не пойдут на это.

– У них не будет выбора, – возражает Перкинс. – Ролланд Брейшо сделает все, как надо. Почему, ты думаешь, она здесь?

– А если не сделает? – спрашивает Коллинз. – Что, если по какой-то причине его план окажется иным, чем мы предполагали?

Перкинс фыркает, он излучает абсолютную уверенность.

– Она сама сделает этот выбор, когда узнает альтернативу.

Какого. Хрена.

Сердце начинает громко колотиться у меня в груди, пока я пытаюсь понять, о чем они говорят. «Она», о которой они говорят, – это, надо полагать, я.

Так у Ролланда есть планы на меня?

Коллинз отходит, хмурясь все сильнее.

Я снова прячусь за угол, вжимаясь в стену.

Какого хрена тут происходит? Неужели Перкинс и вправду думает, что я предпочту Коллинза моим парням?

И с чего он это взял, интересно?

К черту Коллинза, к черту Перкинса и к черту Ролланда Брейшо!

– Тебе пора уходить, пока они не пронюхали, что ты здесь. Ролланд сделал твой трансфер сразу же, как только его сына отправили в тюрьму. Ручаюсь, один из их смотрящих заметил тебя в ту же секунду, когда ты вышел их машины, – предупреждает его Перкинс.

Коллинз ничего не отвечает, но я слышу звук удара кулаком о шкафчик, который разносится эхом по пустому коридору, а потом удаляющиеся шаги и хлопающая дверь.

Я жду минуту или две, чтобы удостовериться, что они ушли, а потом продолжаю свой путь в женский туалет.

Как только я вхожу в него, меня хватают за запястье, разворачивают и швыряют в длинное зеркало.

Я пытаюсь оттолкнуть Коллинза, но он хватает меня еще крепче и швыряет во второй раз, из-за чего моя голова опять ударяется об уже разбитое стекло.

Я вскрикиваю от боли.

Он делает это снова, и мои мышцы начинают сдаваться – я упираюсь ногами, чтобы стоять твердо.

Мои веки подергиваются, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь заново сфокусироваться.

Теплые струйки бегут по моей шее и спине, пропитывают мою футболку, пока вся она сзади не становится мокрой от крови.

– Что, сейчас ты уже не такая непрошибаемая, да? – Коллинз упирается своим лбом в мой, и моя голова снова упирается в осколки. – Признай, Рэй, как бы жестко ты себя ни вела, в скольких бы боях ни участвовала, ты всего лишь чертова девчонка. И всегда будешь слабее мужчины.

– Не вижу тут никакого мужчины, – хриплю я.

Меня снова швыряют, и мои глаза закрываются, но он встряхивает меня, заставляя поднять веки.

– Что ты слышала? – взгляд его налитых кровью глаз впивается в меня.

– Все, – лгу я, зная, что они могли начать свой разговор задолго до того, как я подошла к ним.

Его глаза напрягаются.

– Если ты хоть кому-то расскажешь, я позабочусь о том, чтобы очередная доза дерьма, купленная твоей матерью, стала для нее последней.

У меня вырывается смешок, и он кривит рот.

– Как будто мне, блин, не плевать. Она мертва для меня, как уже и для всего мира, наверно. И не подумай, что я поверила, будто тебе хватит на это дерзости. – Слегка поперхнувшись, я пытаюсь сглотнуть кровь, стекающую по моему горлу. – Ты слабак.

Он бьет меня по лицу тыльной стороной ладони, и я рычу.

Я поднимаю колено, чтобы ударить его в пах, но мои движения заторможенны, так что он успевает отодвинуться и отпихнуть его.

Он цыкает, на его губах играет ухмылка.

Я слизываю кровь с уголка рта и плюю ему в лицо.

– Иди в задницу.

Он хватает меня за футболку и приподнимает.

– Я мог бы сделать это прямо сейчас, и никто, блин, не смог бы меня остановить, Рэй. Никто.

– Ты в этом уверен? – доносится голос из-за его спины.

Коллинз резко оборачивается и получает в лицо огнетушителем.

Он отлетает назад и ударяется о мраморную раковину.

С яростным рыком он атакует Викторию. Я отталкиваюсь от зеркала, взвывая от боли, когда осколки стекла вырывают у меня несколько прядей волос, запутавшихся в них.

Я бросаюсь на него, а он хватается за футболку Виктории в попытке утянуть ее на пол вместе с собой. Однако я отпихиваю ее, и она отлетает к двери с разорванной спереди футболкой.

Я отталкиваюсь от его спины и обхожу его, но он хватает меня за штанину, и я падаю на пол.

Шипя от боли, я вскидываю руки к голове, одновременно пытаясь пнуть его в лицо другой ногой, но он отпихивает ее и взбирается на меня.

Виктория выбегает из туалета, и он хохочет. По шее у него течет кровь, и я почти уверена, что она моя.

– Какого хрена ты влюбилась в него? – рычит от мне в лицо, но беспомощность в его глазах заставляет меня нахмурится. – Все должно было… – он издает измученный смешок, его лицо напрягается. – Все должно было быть не так, Рэй. Для нас с тобой.

Придавив мне руки моим же телом, он обхватывает своими ладонями мою шею, но не сжимает ее.

Он давит локтем мне в грудину, так что у меня не получилось бы вырваться, даже если бы я попыталась.

– Это просто нереально глупый поступок, Коллинз, – хриплю я. – Отпусти меня, пока у тебя еще есть шанс.

В коридоре грохочут шаги, его глаза темнеют, и бессилие, которое я увидела в них, исчезает.

Его рука крепко сжимается, а челюсть дрожит.

– Слишком поздно, да?

Я пытаюсь сделать вдох, но у меня не получается.

А потом дверь распахивается, и появляются они – один, два, три.

Мэддок отшвыривает Коллинза, а Кэптен и Ройс опускаются рядом со мной.

Кэп протягивает руку, чтобы убрать волосы с моего лица.

Я вскрикиваю, когда его рука задевает стекло, запутавшееся в них, и он на секунду замирает, а потом убирает руку. Его глаза округляются при виде крови, покрывающей его пальцы.

– О, черт!

– Твою мать… – протягивает Ройс, хватая меня за руку.

– Ройс, – мои веки вдруг наливаются свинцом, глаза заволакивает туман. – Я…

– Рэйвен, – кричит Кэп, но я больше его не вижу. – Мэддок… твою мать, Рэйвен!

Я погружаюсь во мрак.

Мэддок

С ума можно сойти, как широко растекается капля крови, попав на хлопковую футболку. А когда кровь течет ручьем, процесс ускоряется. Пятно распространяется, как взрыв, пока не покрывает всю поверхность, а потом тянется вниз.

Я был весь покрыт ею. Как и мои братья. А она продолжала истекать кровью.

И та сочилась сквозь полотенце, которое мы придерживали у ее головы в ожидании «Скорой». Сквозь повязку, которую они временно намотали ей на голову. Сквозь простыню на носилках.

Казалось, она никогда не остановится.

Мы уже видели такое раньше на складах, и мы знаем, что голова кровоточит сильнее, чем все остальное. Как и то, что не всегда можно однозначно оценить серьезность ранения по тому, как оно выглядит.

Вот только это никогда не была кровь кого-то, кого мы любим. И при виде того, как ее тело по вине конкретного человека истекает кровью до такой степени, что она потеряла сознание, я едва удерживаюсь на грани, чтобы не нырнуть в омут безумия.

Если бы Перкинс и половина этой чертовой школы не последовали за нами в туалет, я уверен, вся кровь, что есть в теле Коллинза, залила бы весь кафель вокруг.

Я бил его и не собирался останавливаться, когда услышал ошарашенный крик Кэптена и понял, что все очень серьезно.

Я никогда не забуду его взгляд, когда он поднял руки, залитые ее кровью, а она лежала рядом с ним, не подавая признаков жизни.

Мы не были там до этого и понятия не имели, что только что произошло, так что нам показалось, что она умирает прямо здесь и сейчас.

Никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным.

Мои кулаки не могли все исправить, мои деньги не могли ей помочь. Мое имя ни хрена не значило. В тот момент я был всего лишь испуганным парнем, чья девушка умирала прямо у него на глазах.

Но она не умерла.

Она очнулась по пути в больницу, сказала медсестре, которая ставила ей капельницу, чтобы та отвалила, и снова отключилась.

И мы трое выдохнули, испытав облегчение.

Она была избита и истекала кровью, но все еще оставалась собой – огненной и дерзкой.

Когда мы приехали в больницу, они ввели ей наркоз, чтобы вытащить из кожи на голове все стекло и провести обследование на предмет повреждения мозга. Но уже прошло два часа, а она все еще спит.

Я дергаюсь к ней, но Ройс тут же хватает меня и усаживает обратно, рыча мне в лицо:

– Не смей ее будить, мать твою. – Он злобно зыркает на меня, а потом переводит взгляд на Рэйвен, лежащую на больничной койке.

– Иди на хрен! – шиплю я. – Она моя, и я буду делать что хочу.

Медсестра фыркает, покосившись на меня, и выходит из палаты.

Пусть тоже катится к черту.

Через секунду входит Мейбл.

– Все под контролем. Подписала, что нужно было подписать.

– А ее мать не узнает? – спрашиваю я.

– Ее матери плевать, – она качает головой.

– Она не узнает? – снова спрашиваю я.

Мейбл бросает быстрый взгляд на Викторию, которая делает вид, что ничего не слышит.

– Позвони, когда поедете домой, – говорит она мне. – Пошли, Тори.

Кэптен, который только что ходил туда-сюда по палате, останавливается перед Викторией, которая лежит на маленькой кушетке, накрывшись больничным одеялом, что стащила с кровати Рэйвен.

– Она остается. – Он пронизывает ее взглядом, но та и ухом поводит, будто никто ничего не говорил.

Мейбл фыркает, бормочет что-то себе под нос и выходит. Однако Кэп остается там, где стоял.

Как только Мейбл скрывается из виду, Кэптен расставляет ноги пошире, и Виктория поднимает глаза.

– Что?

– Расскажи нам, что за хрень там случилась, – требует он.

Она закатывает глаза и снова утыкается в какой-то тупой журнал, который типа читала все это время.

Он хлопает по нему ладонью и наклоняется, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Я задал тебе вопрос.

Она вздыхает и слегка приподнимается, придвигаясь к нему.

– Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, да и знать не хочу, но избавь меня от этой херни в стиле «я такой святоша». Рэйвен проснется и расскажет вам то, что считает нужным, будь то правда или ложь. И вы ничего не добьетесь, потому что я соглашусь и подтвержу все, как и в ту ночь, когда она сказала, будто участвовала в бою, а на самом деле на нее напали. – Она выдергивает журнал из-под его руки, и он наклоняется еще ближе к ней. – Потому что это ее история, и ей решать, сказать правду или солгать ради прикрытия. Ее ответ никак не скажется на мне. А мой ответ? Он может сказаться на ней, так ведь? – На ее лице появляется стервозная улыбка. – А кто я такая, чтобы влиять на исход ее заварухи?

– А она нравится мне все больше…

Все взгляды устремляются к Рэйвен, и она слабо улыбается Виктории.

Виктория усмехается:

– Ага, у тебя все в порядке, я полагаю, когда мне не приходится спасать твою задницу.

– Я тебя умоляю, ты слабачка по сравнению со мной.

– Сказала избитая телка в заношенной больничной рубашке.

Рэйвен улыбается, потом обводит взглядом комнату и останавливает его на мне.

– Я так понимаю, я в больнице.

Мы бросаемся к ней.

Она закатывает глаза, а потом морщится.

– Черт, моя голова.

– Ага, твоя чертова голова, – не выдерживаю я и жду, когда она ответит мне в той же манере, но ее лоб разглаживается, когда она снова смотрит на меня.

– Я в порядке, здоровяк, – хрипит она и садится.

В порядке. Ага. На нее напали на нашей же земле. Снова.

– Доктор сказал, что, как только ты проснешься, можно уходить. Ты готова ехать? – заботливо спрашивает Ройс.

Она кивает.

– Зачем они вообще положили меня в палату, если разрешают мне уйти?

– Потому что этого потребовал наш пещерный человек, громко и отчетливо сообщив им свое имя, – предполагает Виктория, и Рэйвен смеется, глядя на нее.

Мы прослеживаем за ее взглядом, когда Виктория встает. Одеяло падает, и мы видим ее разорванную футболку и дюжины шрамов у нее на животе.

Она встречается глазами с Рэйвен, и та намеренно опускает взгляд чуть ниже. У Виктории округляются глаза, она отворачивается и прочищает горло.

– Ну, ты очнулась, так что я поехала обратно, – она бросается к двери и замирает, когда ей на голову приземляется окровавленная толстовка Кэптена.

Она минуту таращится на дверь, прежде чем стянуть с головы толстовку и надеть ее. После чего медленно выходит, не оглядываясь.

Рэйвен только пожимает плечами в ответ на наши вопросительные взгляды и протягивает руку, чтобы коснуться плеча Кэптена в знак благодарности.

– Рэйвен, – я снова привлекаю ее внимание. – Что за хрень сегодня случилась?

– Что вы украли из домика Грейвена в тот вечер, когда мы залезли к нему? – спрашивает она и хмурится, видя наши смущенные лица.

Она скрещивает руки на груди и отводит глаза в сторону.

– Почему ты спрашиваешь? – я пронизываю ее взглядом.

Он издает безрадостный смешок и напрягается от боли, которую он ей причиняет.

Она снова смотрит на меня, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но как раз в этот момент в палату входит улыбающаяся медсестра.

– О, отлично, вы проснулись!

– Вон отсюда, – говорит она.

Женщина продолжает стоять, словно проклятая статуя, и Рэйвен переводит свой сердитый взгляд с меня на нее.

– Я сказала, вон отсюда!

Медсестра вылетает из комнаты, и Рэйвен снова встречается со мной взглядом, который холоден, словно лед.

– Я скажу это лишь однажды, так что послушай и постарайся понять, что я на самом деле пытаюсь сказать, – выдавливает она сквозь сжатые зубы. – Прекрати нашептывать мне в ухо, что я «одна из вас», если вы собираетесь и дальше относиться ко мне как к чужой, когда вам так удобнее. Ты хочешь ответов и ожидаешь получить их в ту же секунду, когда потребуешь, и ни мгновением позже, – ее глаза сужаются, и она наклоняется вперед. – Но взгляни на меня, Мэддок. Посмотри, где я сижу. Посмотри мне в лицо. Разве я не заслужила их тоже, как хорошая, мать ее, девочка, или мне нужно упасть на колени и умолять, как крестьянке своего короля?

От всей этой ахинеи у меня отвисает челюсть, и я придвигаюсь к ней, но не успеваю ответить – меня опережает Кэптен.

– Это было свидетельство о рождении Зоуи, – произносит он, и Рэйвен устремляет взгляд на него, а я буквально чувствую, как его взгляд прожигает мне висок. – И нет, Рэйвен, ты не заслужила все это дерьмо и тебе не придется ни о чем умолять. Ты имеешь полное право знать. Я не хочу ничего от тебя скрывать.

Я встречаюсь взглядом с братом, и наконец он отводит свой от меня, чтобы посмотреть на нее.

– Спрашивай что хочешь, – с горечью в голосе шепчет он.

Ройс опускает взгляд на свои колени, а я не свожу глаз с лица Рэйвен.

– Почему оно оказалось у него? – спрашивает она. – У Коллинза, я имею в виду.

– Мы думаем, что за всей историей с ней стоят его деньги, – отвечает он.

Она секунду обдумывает то, что он сказал, и потом морщит лоб.

– Мать Зоуи. Ее трансфер?

Он кивает.

– Готов поспорить, что когда Перкинс предложил тебе уехать, за этим тоже стоял именно он.

– Этот мудак по какой-то причине работает с Перкинсом, но это все, что нам известно, – добавляет Ройс, глядя на нее. Он берет ее за руку и сжимает. – И просто чтобы ты знала, я уже давно хотел тебе об этом рассказать. – Он косится на меня.

– Дядя, – говорит она, и мы переглядываемся.

– Что? – спрашиваю я.

– Я слышала их разговор в коридоре. Поэтому он и поджидал меня в женском туалете, он узнал, что я подслушивала, увидел, быть может, я не знаю. Он назвал его дядей. – Она обводит нас взглядом. – Говорил что-то про то, что разгреб его дерьмо.

Кэптен вскакивает на ноги, в то время как Ройс подскакивает ближе к Рэйвен.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, но она игнорирует его вопрос.

– Кто такой Донли? – спрашивает она.

– Донли – глава Грейвенов, дед Коллинза.

– Он хочет вернуть свидетельство о рождении, потому что боится, что его найдет Донли. – Она бросает взгляд на меня. – Он понятия не имеет, что мы залезли в тот домик и украли его несколько недель назад.

– Так, значит, Перкинс предпринимает какие-то действия, а Коллинз заметает следы, когда тот оставляет хвосты? – спрашиваю я.

– Я не уверена. Все выглядело так, будто Перкинсу что-то поручили, но, возможно, ему потребовалась помощь, и за ней он пошел к Коллинзу. При этом он как будто не особо ему доверяет.

Она на мгновение отводит взгляд, и я сужаю глаза.

– Рэйвен.

Она поджимает губы, а потом произносит:

– Он вел себя так, будто главная проблема во мне, говорил, что в итоге я буду смотреть на вещи их глазами. – Она снова смотрит на нас. – Он упомянул вашего отца, что ему придется сделать все как надо.

– Что именно? – Я встаю.

Она пожимает плечами:

– Не знаю. Он сказал: «Почему, ты думаешь, она здесь?» Почему я здесь, а, парни?

– В этом всем нет никакого смысла, – бурчит Ройс, проводя ладонями по лицу.

– Погодите. – Кэп на секунду замирает, а потом говорит вполголоса, словно разговаривая с самим собой: – Каким образом свидетельство о рождении может наделать шуму в мире Грейвенов? Она мой ребенок. Брейшо. – Он смотрит на меня. – Как это может сказаться на них? Почему Перкинс хочет спрятать его, спрятать ее, от них всех?

– Это еще не все, – добавляет Рэйвен. – Коллинз сказал, что Перкинс был отстранен от дел семьи, я полагаю, он имел в виду Грейвенов, много лет назад.

– Он сказал почему? – спрашиваю я.

Она облизывает губы и смотрит на меня.

– Из-за того, что спутался с матерью «дряни», то есть Равиной.

– Что, черт побери, все это значит? – Кэп качает головой.

– Он говорил, когда именно?

Она кивает.

– Восемнадцать лет назад.

– Что… могло быть незадолго до твоего рождения.

Она на минуту задерживает на мне взгляд, а потом напрягается.

– О боже…

– Что? – рявкает Кэп.

– Твоя мама, – Ройс медленно встает, глядя на меня. – Она из этих мест.

Глава 23

Рэйвен

Я сажусь и делаю глубокий выдох.

Ройс бросает стопку бумаг, которые просматривал, и опускается рядом со мной.

– Здесь, блин, вообще ничего нет о твоей маме. – Он ударяется головой о стену. – Бесполезное дерьмо.

– Здесь все, что было в папке, которую я стащила у Мейбл?

Кэп кивает, а потом вдруг хмурится, уставившись на документы, и мне становится любопытно.

– Кэп.

Он секунду молчит, а потом поднимает глаза на меня.

– Что это?

– А? О, – он кладет листок на колени и смотрит на следующий. – Просто справка о том, что мой отец ходил в больницу. Мой… биологический отец, – произнося это, он хмурится еще больше, но потом расслабляется и снова смотрит на нас.

– Что?

– Ничего, – вздыхает он. – Просто тут все. Записи о персонале, банковские счета, контракты, акты, черные списки Брейшо. Письменные показания, копия завещания Брейшо, документы о нашем усыновлении, даже список имен членов всех семей и их местонахождения.

– И… – я жду, что он продолжит.

– Может, его арест и суд – не единственное, что он скрывал?

– Перкинс, – догадывается Ройс.

Кэп кивает, глядя на него.

– Он есть на этой чертовой фотографии в ежегодном альбоме выпускников, но его имени нигде нет. И его вообще больше нигде нет. Это странно. Почему его нигде нет, но он есть на этом забытом и, возможно, случайном фото, а теперь он директор в нашей чертовой школе? Так решил отец. Он был учителем начальных классов. И все время находится где-то рядом. Почему его не отправили восвояси? Или, по крайней мере, почему он не фигурирует ни в каких документах?

Я наклоняюсь вперед, беру выпускной альбом и открываю страницу с загнутым уголком. Молодой Ролланд стоит там рядом с Перкинсом, отцами Ройса и Кэпа и еще одним мужчиной, все они обнимают друг друга за плечи.

– Нам нужно расспросить об этом отца, – говорит Ройс, а потом указывает их отцов на фото, и я улыбаюсь.

– Ты выглядишь один в один как твой отец, – смеюсь я, проводя пальцами по изображению мужчины с темными глазами и дерзким взглядом. У Ройса даже та же игривая ухмылка.

– Нет, я выгляжу намного лучше, – он подмигивает мне.

Он пытается скрыть это, но в его глазах я вижу тень грусти.

– А кто этот мужчина? – спрашиваю я, снова глядя на фотографию. Я всматриваюсь в блондина в голубом блейзере и белоснежной рубашке.

– Не знаю, – отвечает Ройс.

Я читаю подпись:

– Здесь написано «Лучшие ученики и преподаватели старшей школы Брейшо». Может, он учитель?

– Он не выглядит намного старше их, Рэй-Рэй.

Я киваю, нахмурившись:

– И правда.

Ройс встает:

– Я вниз. Посмотрю, что там с ужином.

Он подает мне руку, но я качаю головой.

– Ты его избегаешь? – он приподнимает бровь, но в его глазах я вижу беспокойство.

Ужасно, как сильно он начинает нервничать, когда ему кажется, что между кем-то из нас возникли разногласия. Точно так же он терпеть не может ехать сзади один. Ему просто необходимо, чтобы семья была едина.

– Я его не избегаю. Просто он сейчас внизу, а я здесь, наверху.

Он смеривает меня взглядом.

– Верно.

Он выходит в коридор, а я снова смотрю на фото. В этом безымянном мужчине что-то кажется мне знакомым, но я не могу понять, что именно.

– Рэйвен, ты ведь знаешь, что Мэддок не скрывал от тебя что-то намеренно, правда?

Я пожимаю плечами и перелистываю несколько страниц.

– У него было полное право на это, Кэп. Никто никогда не говорил, что вы должны делиться своими секретами. Да мне пофиг.

Кэп наклоняется передо мной, вытаскивает у меня из рук ежегодник, и я поднимаю взгляд.

– Я серьезно, не может быть никаких «мне пофиг», если ты чувствуешь себя за бортом. Когда мы залезли в домик и забрали свидетельство о рождении, ты еще не жила с нами, мы еще только узнавали друг друга, так что мы были не готовы этим поделиться. Мэддок не из тех, кто может позднее остановиться и подумать о том, что надо бы восполнить пробелы.

– Я знаю, какой он, – я смотрю ему в глаза. – Не надо ничего за него сглаживать.

– Я просто хочу удостовериться, что он не облажается. Ты говоришь, что для тебя это все в новинку и ты не знаешь, как со всем справиться. Ну так и для него тоже, он тоже не знает. Он не всегда будет говорить правильные вещи и, возможно, вообще постоянно сначала будет делать все неправильно. – Я смеюсь, он улыбается, но его глаза остаются серьезными. – Ты должна знать, что он всегда будет чувствовать себя побитым, когда будет расстраивать тебя, даже если этого не покажет.

В моей груди разливается тепло, и я на секунду отвожу взгляд, прежде чем снова встретиться с ним глазами.

– Ага, и откуда же ты это знаешь? – подначиваю я с легкой улыбкой.

Он пронизывает меня взглядом.

– Потому что я чувствую это, и ты не моя.

Кэп встает, я слежу за ним глазами.

Он подает мне руку, и я встаю.

– Я же говорил тебе, – шепчет он, сжимая мою ладонь, – ты нам подходишь.

В его светлых глазах я вижу, что он говорит искренне.

– Я чувствую себя ужасно неловко, знаешь ли, – говорю я ему.

– Почему?

– Из-за заботы, – шепчу я. – Я не прям ее фанат.

Он усмехается, я подавляю улыбку.

– Еда готова.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю Мэддока, стоящего в коридоре прямо за дверью. Руки он засунул в карманы.

Я киваю, отпускаю руку Кэптена, и мы оба обходим Мэддока, но он нежно подхватывает меня под локоть, останавливая.

Я вижу в его взгляде напряжение, и он вздыхает, прислоняясь спиной к стене. Он тянет меня к себе, и я охотно прижимаюсь к нему.

Ладонь Мэддока гладит меня по щеке, а его большой палец касается пореза на моей губе.

Меня застает врасплох его внутренняя борьба, которую я чувствую в его осторожных прикосновениях.

– Стоит только одной ране зажить, как появляется другая. – Его глаза встречаются с моими, и я вижу в них страдание, которое он пытается скрыть.

– Именно так все и работает в моем мире.

– Но твой мир теперь наш, – поправляет он, поднося губы к моему лбу, а потом опуская к моим губам. – А в нашем мире это неприемлемо.

– Правда? – дразню его я, и его ладонь скользит по моей спине, надавливая на позвоночник, чтобы прижать меня ближе. – Так ты готов поделиться своим миром, но не своим разумом?

– Мой разум – довольно темное место, детка.

– И?

Его губы скользят по моим, а потом он отступает и отпускает меня.

– А ты боишься темноты.

* * *

Я смотрю на Кэпа, который сидит рядом со мной на диване, пока Ройс с Мэддоком заканчивают прибираться на кухне.

– Что я пропустила насчет мамы Зоуи?

Он отвечает, ни секунды не колеблясь:

– Перкинс был помолвлен с ее мамой.

Я поворачиваюсь к нему:

– Прости… Что?

– Он годами доставал нас, постоянно ныкался по углам, следя за нами, все время срывал наши разборки, сливая информацию о нас каким-нибудь людям, и мы хотели знать почему. – Он морщит лоб и отводит взгляд. – Мы решили, что наш единственный способ добраться до него – заполучить ее. – Он снова смотрит на меня. – Мы знали, что все будет выглядеть правдоподобно, только если притворяться буду я.

– А потом все стало по-настоящему, – предполагаю я, всматриваясь в его лицо. – Ты ее любишь?

Он бросает на меня полный злости взгляд.

– Она, мать ее, спрятала от меня моего ребенка.

– Ага, – я киваю. – Я знаю, но я спросила не об этом.

Он качает головой, поднимая глаза к потолку:

– Я никогда ее не прощу. Никогда. Слишком много всего произошло. Даже если бы она была больна и умирала или заявила бы, что ее вынудили сделать это. Ничто не заставит меня забыть или простить то, что она отдала ни в чем не повинного ребенка, который рос внутри ее девять чертовых месяцев, и ничего не сказала мне. Ничто.

Я откидываюсь на подушку.

– Я понимаю. Когда Коллинз угрожал мне лишить мою мать жизни, мне было плевать. Да мне и сейчас плевать, – я закидываю голову назад, чтобы посмотреть на него, и он делает то же самое. – Абсолютно.

– Учитывая все, что я знаю, я не вижу в этом ничего плохого, Рэйвен.

– Ага. Так забавно. Я прожила с ней всю свою жизнь, и мне абсолютно похрен, как она закончит, а с вами, парни, я знакома всего пару минут, но когда Коллинз произносит ваши имена не тем тоном, я теряю контроль. Перед глазами все становится красным, и я готова задушить этого мудака его же идиотским ремнем из кожи аллигатора.

Кэп смеется и слегка ударяет мое колено своим.

Я на минуту задумываюсь над тем, что сказала, а потом спрашиваю:

– Все говорят, что дети любят родителей, несмотря на все дерьмо, что те творят, и в конечном итоге любят их, даже если сами того не желают. Но это не про меня. Это делает меня больной? То, что мне плевать на собственную мать и ее смерть, но я прихожу в бешенство от одной только мысли, что кто-то может навредить вам?

– Нет, – доносится до меня голос Мэддока. Я поднимаю голову и вижу, что они с Ройсом входят в комнату, чтобы присоединиться к нам. Он опускается на пуф передо мной. – Это не делает тебя слабой. Это делает тебя Брейшо, – шепчет он, и у меня в груди все сжимается.

Семья – это не только общая кровь.

Проклятье.

– Когда мы потребовали ответов от матери Зоуи, – продолжает Кэптен, – нам удалось из нее выжать только то, что она оставила графу об отце в свидетельстве о рождении пустой, заявив, что не знает, кто он.

– И это дало ей возможность отказаться от родительских прав в отношении Зоуи, не спросив тебя.

Он кивает, смотрит на Мэддока, потом на меня.

– Мы проверили документы в ЗАГСе, и оказалось, что запись о выдаче свидетельства о рождении была сделана через тридцать семь дней после родов. Когда его выдают в роддоме, это занимает всего пять дней.

– Она солгала.

– Она, мать ее, солгала. Она вписала в него мое имя, и Коллинз Грейвен был тем, кто спрятал оригинал. – Кэп наклоняется вперед. – Сделал он это, чтобы замести за кем-то следы или по какой-то другой причине, но я едва не потерял из-за этого свою дочь.

Сукин сын.

Я встаю, чтобы подойти к бару, достаю из него бутылку с каким-то темным виски, название которого я даже выговорить не могу, и отхлебываю прямо из горла.

Я закашливаюсь, вытираю рот тыльной стороной ладони и с грохотом ставлю бутылку на стойку.

Мои руки начинают трястись, и я сжимаю кулаки, чтобы избавиться от этой дрожи.

Я позволила им думать, что предала их с парнем, который буквально приложил руку к тому, чтобы так или иначе перевернуть весь их мир. Не говоря уж о том, что я ходила с ним по школе, и, пока все наблюдали за крушением поезда, именно я связала им руки. Коллинз, мать его, откуда-то знал, что их отец попросит их сохранять хладнокровие. Ну, или сохранять хладнокровие так, как это могут три горячие головы.

Коллинзу известно что-то, чего не знают они, и этому ублюдку сорвало крышу.

Я оглядываюсь на парней и вижу, что все три пары глаз устремлены на меня.

Я делаю еще глоток и выхожу с бутылкой через заднюю дверь в патио.

Всего через несколько секунд они оказываются там же.

Мэддок подходит ко мне сзади, окружая своим телом, в то время как я стою возле перил. Кэп встает по одну руку от нас, а Ройс по другую.

Я прислоняюсь спиной к Мэддоку, и его руки обнимают меня.

Мы по очереди передаем друг другу бутылку, не произнося ни слова.

Коллинз, этот кусок дерьма, приложил руку к тому, что Зоуи забрали.

Он добился того, что ему было нужно, чтобы заставить их думать, будто он забрал меня.

И он хочет отобрать у них их место и власть.

– Мы должны забрать у него жизнь.

– И мы это сделаем.

Глава 24

Рэйвен

Уже вечер субботы, и парни организуют большую вечеринку типа той, на которую я впервые попала с Виенной, в случайном снятом доме. Здесь только те, кто получил карточки и приехал с водителем из школы. В доме как минимум пятьдесят людей, все Брейшо и несколько ребят со складов.

Кстати, о складах…

Я откидываюсь на спинку кресла, когда ко мне подходит Бас с двумя запечатанными бутылками пива в качестве предложения мира.

– Что скажешь, Карвер? – Он протягивает одну мне. – Можно ли прислуге сесть рядом с королевой? – подначивает меня он, но в его глазах я вижу мягкость, которая дает мне понять, что он подошел с искренними намерениями.

Притворно закатив глаза, я выхватываю у него бутылку, и он улыбается, ставя свою на кофейный столик передо мной.

Бас вытаскивает зажигалку и снимает пробки с обеих бутылок. Он наклоняется, уперевшись локтями в колени, и тихо говорит:

– Я облажался. Прости меня.

Я пронизываю его взглядом.

– За что именно?

– За то, что вывалил все это дерьмо с видео на тебя, и только тебя. Я должен был прийти ко всем вам как группе. – Он смотрит мне в глаза, и я хмурюсь.

– Почему у меня такое чувство, что ты хочешь сказать что-то еще?

Он усмехается.

– Потому что ты умна и видишь людей насквозь.

Я фыркаю и отпиваю глоток из бутылки.

– Так выкладывай, Бишоп.

Он кивает и тщательно обдумывает слова, перед тем как заговорить.

– Я тут уже далеко не первый день. И я видел тех, кого называют девушками Брей, – безмозглых девчонок, мечтающих заполучить кусочек власти, даже если речь идет только о постели, на часок, один или два раза. Эти девушки, – он приподнимает брови, – они приходят и уходят, сменяя друг друга через пару дней. Так было всегда. И они знали, что они тут лишь временно. К ним не было никакого уважения, их никогда не принимали в свой круг. Они просто были рядом, чтобы, когда придет время ложиться в постель, не надо было ходить далеко.

Я морщу нос, и он усмехается:

– Не нравится слышать все это?

– Я в курсе, как все они себя ведут, – я кошусь на Мэддока, который наблюдает за нами с другого конца комнаты – скрестив руки на груди, поигрывая бицепсами, не сводя с нас глаз.

Жар охватывает низ моего живота, и, словно почувствовав, он дергает губой.

– Теперь он мой, так что меня не колышет, чем он там занимался раньше.

Я снова смотрю на Баса.

– Только он? – особо не церемонясь, спрашивает он.

– Только он, хотя двое других очень близки к тому, чтобы его догнать, – шучу я, и он стукает своим коленом по моему, заставляя меня рассмеяться. – Нет, Мэддок – это…

– Как ты, – говорит он. – Может, чуть более безумный.

– Лишь чуть-чуть? – я приподнимаю бровь.

Он издает смешок.

– Готов поспорить, в этом вы, блин, почти равны.

– Ему нравится моя безбашенность, я обожаю его безумие. Все чертовски просто.

Бас кивает.

– Со стороны это тоже выглядит просто и естественно. Думаю, именно поэтому люди сбиты с толку.

– Что ты имеешь в виду?

Он касается языком кольца на губе, а потом продолжает:

– У парней не было ни одной девушки Брей с тех пор, как появилась ты. Даже у двоих свободных Брейшо.

– Они постоянно занимаются сексом.

– Ага, – кивает он. – Они занимаются сексом, но не позволяют никому быть рядом. С тех пор как появилась ты.

– Они были бы не против, если бы нашелся кто-то, кого они хотели бы удержать, – начинаю защищаться я.

– Они хотят удержать тебя, – он опускает голову. – Они не хотят, чтобы ты думала, будто ты такая же, как остальные. Они пытаются показать тебе, что ты значишь для них, тем единственным способом, который им известен.

– Это не какая-то групповушка, Бас.

Он вперивает в меня взгляд.

– Поверь мне, я знаю. Мэддок очень ясно, блин, дал понять, кто кому принадлежит, мне в первую очередь. – Он приподнимает бровь, и я смеюсь. – Ладно, смотри. Здесь все знают, в этом можно не сомневаться, что никто не может остаться с ними, так что никто даже и не пытался. За ними – возможно. В одном круге – да, но рядом – никогда. – Он облизывает губы и отводит взгляд. – А вот ты, Рэй… Ты, наверно, можешь стоять даже на шаг впереди. – Он встречается со мной глазами. – Мне кажется, я увидел это даже раньше, чем они. Может, я даже вел себя как мудак из-за этого.

– Что ты пытаешься сказать, Бас?

– Я говорю тебе, что таких, как ты, Рэйвен Карвер, больше нет, и мы все это знаем. Мы видим, чувствуем это, и это очень мощная хрень, подруга.

Я пытаюсь отвести взгляд, но он придвигается, чтобы я смотрела на него.

– Что, ты думала, все иначе? – спрашивает он.

– Я устала от людей, которые говорят, будто я к этому стремилась. В смысле, да кого, на хрен, волнует…

– Меня, – перебивает он. – Мне не все равно, потому что ты сомневаешься в своей власти над этим местом, и я хочу, чтобы ты увидела ее.

Я пронизываю его взглядом, и он хмурится, поджимая губы.

Ага.

Я поднимаю ноги и сажусь по-турецки, опустив предплечья на колени и наклонившись ближе к нему.

– Зачем?

Он начинает отодвигаться от меня, но я качаю головой и приподнимаю бровь, бросая ему вызов.

– Почему ты этого хочешь? Почему это так важно?

Он выругивается себе под нос и быстро проводит ладонью по лицу.

– Потому что мне необходимо знать, что девчонка, которая жила, как я, раздавленная морально и выключенная эмоционально – для большинства, по крайней мере, – может пробить себе дорогу со дна и выйти с заточенными, а не переломанными когтями.

Я медленно опускаюсь на подушки.

– Кто она?

На этот раз он напрягается.

– Кто?

– Не строй из себя идиота. Кто та девчонка, о которой ты так беспокоишься, справится она или нет?

Он прищуривает глаза.

– Они тебе не сказали… – задумчиво произносит он. – Я был почти уверен, что они этим похвастаются.

– Они не такие, – я смотрю на него изучающе. – Ну, может, Ройс и такой, но… – добавляю я в попытке снять напряжение.

Бас едва заметно улыбается, опуская взгляд себе под ноги, а потом снова косится на меня.

– Моя сестра.

– Сестра.

Он сглатывает и отводит взгляд.

– Ага. Твои парни вмешались, когда окружавшие нас люди оказались бессильны. Вытащили нас, пока не случилось худшее, – он машинально проводит пальцами по тыльной стороне ладони.

– Вытащили вас… – я замолкаю, снова бросая взгляд на Мэддока. – Типа спасли вас?

Он не отвечает, и тогда я спрашиваю:

– И где она теперь? Она одна из девочек в общем доме?

– Неа, – он качает головой. – Она уехала отсюда, как и должна была.

– Бас.

Он качает головой, и я закрываю рот. Он не хочет говорить об этом, и кто я такая, чтобы лезть к нему со своим любопытством?

Я отвожу взгляд, оглядываюсь, и мои губы расплываются в усмешке.

Можно сменить тему. Отлично.

– Эм… что насчет той цыпочки, которая смотрит на тебя так, словно готова кастрировать, и выглядит крайне взбешенной в своих шмотках от Прада?

Он фыркает:

– Ты даже знаешь, что такое Прада?

– Изысканное дерьмо, Коллинз рассказал мне о нем все. – Я улыбаюсь, он смеется.

Он смотрит в ту же сторону, куда и я, и его лицо каменеет. Он опускает свою бутылку, не сводя глаз с дамочки.

– Она полная противоположность тебе – ведомая. Богатая стерва, которая встречается только с богатыми парнями.

Он поворачивается ко мне с ничего не выражающим лицом.

– Хочешь заставить ее ревновать? – шучу я, и он отвечает мне смехом, пробивающим холодное выражение его лица.

– Не-а, я сегодня не в настроении драться с твоим парнем, – хохочет он.

– Ой, да ладно, ты вполне можешь постоять за себя, – улыбаюсь я. – В смысле, поначалу.

Он добродушно улыбается и встает, я встаю вместе с ним.

– Ты хороший человек, Бас Бишоп.

Я поднимаю кулак, и он ударяет о него своим, сует в рот сигарету, надевает диджейские наушники и кивает на прощание.

После этого бедный парень с кучей грязных деньжат заставляет богатую стерву промочить ее шелковые трусики – она наблюдает, как он с гордым видом проходит мимо, полностью игнорируя ее.

Молодчина.

Прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, Ройс хватает меня под бедра и поднимает в воздух.

Я вскрикиваю и шлепаю его по затылку, но он лишь громче хохочет. Мы минуем Мэддока, и Ройс разворачивает меня, позволяя Мэддоку получить хороший шлепок по заднице.

– Брат, я украду твою женщину, ладно?

– Осторожнее, придурок, у нее все еще болит!

– Ха, – смеется Ройс. – Готов поспорить, я знаю, где именно, брат!

Я закатываю глаза и цепляюсь за него изо всех сил, в то время как он выхватывает из рук Кэпа две бутылки и устремляется на улицу.

– Это были наши, козел!

– Рэйвен говорит тебе спасибо, Кэп! – кричит он через плечо и выбегает на задний двор, где наконец опускает меня.

Мы оба хохочем над его идиотским поведением, и я беру пиво, которое он мне протягивает.

По всему газону расположились несколько маленьких групп, так что он подводит меня к торцу дома – подальше от любопытных глаз.

Я отстраняюсь от него, нахмурившись при виде темного сада.

– Ройс…

– Черт, – перебивает он. – Сейчас, прости.

Он достает телефон, включает фонарик и ставит его на выступ рядом со старым кондиционером. Ройс садится на корточки, прислонившись спиной к стене дома, и я делаю то же самое.

– Я пытался выманить тебя ради кое-какого изумительного дерьма, Рэй-Рэй, – шутит он и кидает мне на колени небольшой пакет, набитый травкой.

У меня отвисает челюсть.

– Это тебе. – Он достает готовый скрученный косяк. – А это нам.

– Сколько это стоило?

– Мне – ничего. – Он забирает его у меня и сует обратно в свой карман. – Я лучше попридержу его пока и отдам тебе дома, потому что у тебя джинсы у`же, чем киска девственницы.

Я смеюсь, и он улыбается мне в ответ, высовывая язык.

– И много ты их перепробовал, Ройс?

Он морщит лоб.

– По правде говоря, нет. Ни одной.

Он на минуту умолкает, а потом я получаю новый удар.

– Сколько тебе было, когда ты лишилась девственности, Рэй-Рэй? – спрашивает он, и я напрягаюсь.

Я не отвечаю, он поворачивает ко мне голову, а потом проглаживает ладонью по волосам.

– Блин, я… проклятье.

Я пожимаю плечами, всматриваясь в темноту, которая нас окружает.

– Мне было двенадцать, когда ее украли. Пятнадцать, когда я сама отдалась.

Он проводит ладонью вверх по руке и переворачивает ее, чтобы вглядеться в свою татуировку. Он не смотрит на меня.

– Хочешь поговорить об этом, Рэй-Рэй? – шепотом произносит он, и в моей груди разливается тепло.

Он такой мягкий в душе, этот плейбой.

– Да не особо. Ему было пятнадцать, как и мне. И он понятия не имел, что делать. – Я бросаю на него быстрый взгляд. – Никак не мог сделать свое дело, как и ты наверняка, – шучу я, и он поворачивает ко мне голову.

Его губа дергается, и всего через секунду он приподнимает и расправляет плечи.

– О, я бы потряс тебя до глубины души, детка, – он хватает меня за колено и встряхивает меня.

– Не сомневаюсь, – мои глаза округляются, брови приподнимаются, и он показывает мне средний палец. – Но только если бы я не была девственницей, да?

– Точно. – Он выхватывает у меня косяк и затягивается.

– Это у тебя типа такое общее правило? – подначиваю я. – Не хочешь никого рвать?

Он смотрит на пепел, падающий на траву.

– Я не хочу никому ничего портить, а зная меня, Рэй-Рэй, они определенно бы об этом потом пожалели. – Он облизывает губы и поднимает взгляд на меня. – Наименьшее, что я могу сделать, – позаботиться о том, чтобы это не был тот самый раз, который они точно никогда забудут, хотя этого бы им очень хотелось, так ведь?

Мой взгляд смягчается, я наклоняю голову.

– А вот это заставляет меня думать, что ты отлично годишься для первого секса, Ройс, – тихо произношу я.

Он секунду таращится на меня, пытаясь сдержаться, но потом мы вместе разражаемся хохотом.

– Причина номер двести семьдесят пять, почему мне так нравится, что ты с нами, Рэй-Рэй. Ты поднимаешь мне настроение, даже когда я чувствую себя куском дерьма, – он мягко улыбается. – Благодаря тебе я чувствую себя нормальным.

– Никакой ты не кусок дерьма.

Он поднимает руки, в одной из которых пиво, а в другой – косяк.

– Но я плохой парень.

– Нет, ты творишь всякую идиотскую фигню. А парень ты классный.

Он фыркает, глядя перед собой, а потом косится на меня.

– Ты бы разрешила своей дочери быть со мной, если бы она была не такой, как мы?

Меня передергивает, но благодаря тому, что вокруг темно, он этого не замечает. Я едва заметно сглатываю.

– В каком смысле не такой, как мы?

– Если бы она была хорошей.

Я пристально всматриваюсь в него.

– Я мечтала бы о том, чтобы она встретила кого-то вроде тебя.

– Почему? – шепчет он.

– Потому что ты любил бы ее. Горячо, по-настоящему, возможно, немного властно и, совершенно точно, намного сильнее, чем мог бы любой нормальный парень.

– Откуда ты знаешь? – хрипит он.

У меня на лбу появляется глубокая складка.

– Просто знаю, и все.

Он смотрит мне в глаза, и наконец на его лице появляется улыбка.

– Так я, получается, выгодная партия?

Я разражаюсь смехом, и он присоединяется ко мне.

Я выдыхаю и запрокидываю голову.

– Ты выгодная партия, определенно.

– А Мэддок?

Я приоткрываю губы.

– Он акула, готовая съесть всех остальных только ради того, чтобы оставаться у меня на кончике языка, словно без этого все было бы иначе.

Ройс смеется.

– Ты уже сказала ему?

– Сказала что?

– Ты любишь его.

У меня внутри все сжимается, и я отхлебываю еще пива.

– Люблю? – тихо переспрашиваю я.

– Блин, Рэй-Рэй. Вот уж никогда бы не подумал, что один из нас сможет это почувствовать и ему придется вытрясать это из женщины.

– Я никогда никого не любила, даже свою маму, если быть честной. Даже когда была маленькой и глупой.

– В смысле невинной?

Я кручу головой.

– Такой я никогда не была. Я была воровкой, а кто-то сказал бы и хамкой.

На самом деле нет. Я просто не позволяла людям ходить по моей голове. Не смогла бы такой быть, даже если бы я пыталась. А я пыталась. Было бы намного проще оставить все как есть и двигаться дальше, значительно менее проблемно для меня самой, но самообладание никогда не было моей сильной стороной.

– Ты была рождена, чтобы выживать. Ты борец.

– Я была глупой девчонкой, которая всем только мешала, потому что я знала и видела слишком много, ну, или потому, что они не хотели, чтобы моя мама проскочила в постель к их мужьям – а иногда и женам. У нее не было никакого достоинства. Никаких границ. Просто больная сука, шлюха до мозга костей.

– Рэйвен, – произносит он, но я не смотрю на него. – Ты не такая, как она. Ты совсем другая.

Я прислоняюсь затылком к стене и наконец встречаюсь с ним взглядом.

– Я почти стала такой для него, для вас. Разве это любовь? Яд в венах, заставляющий отбросить любую мораль и отказаться от самоуважения ради кого-то еще? Даже не задумываясь, почти без угрызений совести?

Он изучает меня напряженным взглядом.

– Если это так, то как любовь к нему может быть чем-то хорошим? – спрашиваю я.

– Я думаю, что это неизбежно.

– Я думаю, что это печально.

– Я думаю, что ты ошибаешься. – Мы оба резко поворачиваем головы вправо и обнаруживаем стоящих там Мэддока и Кэптена.

Вот дерьмо.

Он стискивает челюсти, стараясь сохранить хладнокровие, но я вижу, что сейчас ему чертовски хочется дать волю своим эмоциям. Но он определенно, мать его, не сделает этого здесь.

Он пинает стоящую рядом со мной бутылку и злобно зыркает на Ройса.

Ройс поднимает одну руку, а другой тушит косяк.

Он вскакивает на ноги и поднимает меня.

Я отряхиваю джинсы и делаю шаг к Мэддоку, но тот разворачивается.

– Поехали.

Мы вчетвером молча обходим двор и садимся во внедорожник Кэпа.

Кэптен с Ройсом по дороге болтают обо всякой фигне, в то время как мы с Мэддоком не произносим ни слова, и через несколько минут мы паркуемся возле дома.

Кэп с Ройсом выходят из машины, и я вылетаю вслед за ними, но он оказывается быстрее и выскакивает позади меня. Хватает за локоть и усаживает назад, а потом прижимает к двери.

Он смотрит мне в глаза. И видит вызов в каждом дюйме моей кожи, я уверена.

– Рэйвен…

– Остановись, – обрываю я. – Я не собираюсь этого делать.

– Почему?

– Потому что… – я распахиваю глаза. – Потому что я не хочу, понятно? – я перехожу к обороне, и он отдергивает руки. Я проглатываю желчь, пытающуюся пробиться наружу. – Если ты решил сказать, это еще не значит, что я собираюсь сказать это в ответ. Это не значит, что я собираюсь попытаться… любить. Я же говорила тебе, что я не из нормальных.

– Как и я, – рявкает он.

– Тогда прекрати притворяться, будто мы можем ими быть! – кричу я. – Перестань подводить к мысли, что можно… – я умолкаю и отвожу взгляд, но он заставляет меня снова посмотреть на него.

– Что? Быть счастливым? – он выдыхает мне в лицо. – Нет. Я не перестану, Рэйвен. Все вокруг нас так испоганено, на все влияет что-то или кто-то. У нас нет ничего для самих себя, ничего полностью нашего, по крайней мере. А ты? Я хочу, чтобы ты была рядом, для меня. Только для одного меня. И я не вижу в этом ничего плохого.

– А тебе стоило бы, потому что…

– Да кончай нести чушь, Рэйвен! – Его рука ударяет стекло рядом с моей головой. – Ты чувствуешь то же, что и я, но борешься с этим. Почему?

– Я уже говорила, я не собираюсь этого делать.

– Делать что? – кричит он, придвигаясь еще ближе. – Зачем начинать борьбу, если для нее нет причины? Почему просто не дать этому случиться? Разве любить меня – это плохо?!

– Да! – ору я в ответ и толкаю его в грудь, но он не отодвигается ни на дюйм. – Да, потому что это будет плохо. Очень, мать твою, плохо!

– Но почему?!

Я безрадостно смеюсь.

– Серьезно? – Я впериваю в него взгляд. – Я была готова переспать с кем-то другим, чтобы защитить тебя. С тем, кто дотронулся до меня без моего разрешения. Я не несла какую-то чушь, когда говорила, что любовь – это слабость, потому что если то, что я чувствую, и есть любовь, Мэддок, то я не хочу этого! Я ненавижу это!

– Почему?

– Потому что! Ты как будто у меня в голове, диктуешь действия, которые я привыкла контролировать, борешься с каждым моим шагом. – Я качаю головой. – Ты словно груз под моей кожей, бремя на мой груди, туман в моем чертовом разуме, от которого я не могу избавиться!

– Рэйвен…

– Любить тебя – значит избавиться от части меня, той части, которая досталась мне с таким трудом, – понимания и принятия того, что для выживания мне никто не нужен, знания, что я могу сделать все сама без чьей-либо помощи и не опускаясь ни перед кем на колени.

Он опускает плечи.

– Детка…

Я сглатываю.

– Нуждаться в ком-то – это слабость, ведь что случается, когда они уходят и ты падаешь лицом вниз? Я не хочу становиться слабой, здоровяк, даже ради того, кто способен нести нас обоих.

Вена у него на шее начинает пульсировать под кожей, кадык поднимается и опускается, но при виде того, как разглаживаются морщинки в уголках его глаз, я почти перестаю дышать.

Он кладет ладонь мне на шею, и я не сопротивляюсь, а, напротив, обхватываю его запястье, чтобы удержать руку там, куда она легла.

Он наклоняется ближе и проводит носом по моей щеке вверх до уха, после чего шепчет:

– Я делаю тебя слабой?

– Да.

Он рычит, уткнувшись в меня, и немного крепче сжимает ладонь.

– Это хорошо, детка. Очень хорошо.

Я хмурюсь, и он отстраняется с ухмылкой на лице.

Он придвигает бедра и поднимает мой подбородок так, чтобы его губы могли коснуться моих.

Я едва подавляю желание лизнуть его в губы, а вот его самоконтроля на это не хватает, и он проводит языком по складке между моими губами, пробуя меня на вкус.

Он издает глубокий стон.

Его рука скользит вверх по моему боку до груди.

– Ты сказала, что любовь делает тебя слабой. – Он прищипывает мою губу возле уголка рта. – Ты сказала, что я делаю тебя слабой. – Он прищипывает кожу на моей щеке. – Если любовь делает тебя слабой и я делаю тебя слабой, значит, детка, – выдыхает он, прикусывая мочку моего уха. – Что это значит?

Я едва могу дышать, мое тело обмякает, вжимаясь в дверь.

– Я… ммм, – я начинаю стонать, когда он проводит кончиком носа по моему горлу. – Отвали.

Он смеется, сжимая ладонь еще чуть крепче, но его смех почти сразу переходит в стон.

Его рот накрывает мой, и, хотя его поцелуй требовательный и властный, почти одержимый, прикосновения его рук на моей шее и лице нежные и мягкие. Словно он боится схватить меня слишком крепко, зная, что ранки на моем затылке еще не зажили.

Он тут же отстраняется и поднимает меня.

С хриплым смешком я прыгаю ему на руки, и он бежит к дому, поднимается на крыльцо и входит.

Но как только он перешагивает порог, моя спина обо что-то ударяется, и Мэддок спотыкается, едва удерживая нас обоих от падения.

Он бросает взгляд через мое плечо, и его тело превращается в камень.

Его руки выпускают меня, и я хмурюсь, медленно соскальзывая вниз, но когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть в ту же сторону, мои мускулы напрягаются не меньше, чем его.

– Отлично. Вы все дома.

Глава 25

Мэддок

– Папа.

Ни хрена себе.

Я стою, замерев на месте, все еще обнимая Рэйвен.

Кэптен оглядывается на меня и отодвигается на шаг в сторону Рэйвен – это движение осталось бы не замеченным другими людьми, но только не Ролландом Брейшо.

Уголки его глаз напрягаются, и он переводит взгляд с Кэптена на Рэйвен, а потом на меня.

– Ну, – он всматривается в Ройса, который стоит в нескольких шагах перед нами. – Я не совсем так представлял себе нашу встречу.

Мы все несколько мгновений колеблемся, а потом начинаем смеяться и шагаем к нему.

Он улыбается, когда мы подходим ближе, и обнимает каждого из нас.

– Вот так сюрприз, блин, – смеется Ройс. – Я думал, на принятие решения уходит тридцать дней?

– Решение было принято еще до того, как я приехал сюда. У судьи не было власти надо мной, заседание было всего лишь формальностью. Две недели прошло, пока я утрясал все детали.

– Почему ты не сказал нам? – спрашивает Ройс.

– Мы сделали все по-тихому. Я не хотел, чтобы Грейвены разнюхали все раньше, чем я попаду домой и смогу… оценить.

– Оценить? – переспрашиваю я. – Оценить что? И почему ты не отвечал на мои сообщения? Я несколько недель пытался связаться с тобой.

Наш отец улыбается и хлопает меня по плечу.

– Прости, сын. Я бы ответил, но мне много что нужно было сделать.

– Оценить что? – снова спрашиваю я. Мне не нравится наполняющая меня тревога. Я понятия не имею, почему я вдруг так взвинчиваюсь.

– Просто дела, мы поговорим о них завтра. – Он улыбается каждому из нас и шутливо ударяет Кэпа в грудь.

– Ух, мальчик, как же ты вырос.

Тот чешет затылок и пожимает плечами с легкой улыбкой.

– Ага, плечи взялись будто из ниоткуда, – поддразнивает Ройс. – Был таким тощим белобрысым пацаненком, а потом – бум! – как огромные крылья развернулись.

– А ты так и остался худосочным придурком, – толкает его Кэп.

Ройс, улыбаясь, показывает ему средний палец.

– Ой, да ладно, я молчаливый убийца. Все вокруг в недоумении, что скрывается под этой одеждой, а там – бум! Изваяние-шедевр. Пять процентов жира, детка, – он приподнимает футболку, хлопая себя по кубикам пресса.

Отец смеется, а потом проводит рукой по пиджаку. Он кивает, обводит нас глазами, и его взгляд смягчается.

– Это… – он снова кивает.

Передняя дверь распахивается, мы все поворачиваемся и видим Мейбл, спешащую к нам со слезами на глазах.

Она встает перед моим отцом и обхватывает дрожащими руками его лицо.

– Как же я рада видеть тебя здесь, мальчик.

– И я рад быть здесь, мисс Мейбл, – он гладит ее ладонью по щеке. – Я перед вами в таком долгу.

– Ты мне ничего не должен, – она мягко улыбается. – Они ведь тоже мои мальчики, но, если ты сегодня в щедром настроении, мне бы не помешали один-два выходных дня.

Наш отец смеется.

– Это мы устроим, мисс Мейбл.

Рэйвен

Ни хрена себе.

Он на самом деле, мать его, стоит здесь, всего в пятнадцати футах от меня.

Всего десять секунд – и я стою на одной стороне комнаты, а они на другой, рядом со своим отцом – человеком, который «владеет» мной.

Я ведь даже не задумывалась, что произойдет, когда он приедет, – я однозначно не ожидала, что это произойдет так быстро.

Я чувствую себя чуть более чем неуверенно.

Я готова спасаться бегством.

Очевидно, мои ноги со мной согласны, потому что, сама того не понимая, я пячусь к двери, один бесшумный шаг за другим, пока моя нога не запинается о предательский баскетбольный мяч, из-за чего я поскальзываюсь и с оглушительным грохотом шлепаюсь на задницу.

Волосы падают мне на лицо, но даже сквозь них я вижу пять пар глаз, вылупившихся на меня.

Черт.

Кэп бросается ко мне, будто мне, блин, нужна помощь. Я успеваю встать быстрее, чем он – дотянуться до меня, и делаю шаг назад.

Он хмурится, но я не отрываю взгляда от мужчины, стоящего на другом конце комнаты.

Его глаза, я должна была узнать их, они точно такие же, как те, в которые я смотрю уже несколько недель.

Он окидывает меня будничным взглядом с ног до головы и задерживает его на моем лице.

– А ты, видимо, Рэйвен.

– Даже не пытайтесь, – я качаю головой, и морщинки в уголках его глаз становятся глубже. – Я уже рассказала им то, о чем вы, предположительно, умолчали.

Парни поворачивают головы ко мне – вероятно, из-за того, что я произнесла слово «предположительно», но я не свожу с него взгляда.

– А, – он кивает. – Понял.

Я наклоняю голову, злобно глядя на него.

– Вы и вправду собирались стоять тут и лгать им в лицо, надеясь, что я уловлю ваш маленький намек, что мне лучше бы помолчать?

– Рэйвен, – предупреждает Мэддок, и я бросаю сердитый взгляд и на него.

– Нет, – отвечает Ролланд. – Ну да, полагаю, но только до того момента, когда мне удалось бы сначала поговорить с тобой наедине.

– И для чего вам это нужно? – Внутри у меня все сжимается при виде вопроса в его глазах. – Это ваши сыновья, а я никто. Они заслуживают того, чтобы вы были честны с ними.

Его взгляд опускается на мои руки, и я на секунду замираю, а потом вытаскиваю их из кармана толстовки.

– Он все еще у тебя, – задумчиво произносит он.

Проницательный сукин сын.

Я ничего не отвечаю, и он спрашивает:

– Можно мне взглянуть на него?

– Нет.

– Но ведь это я дал его тебе.

– А еще вы купили меня у моей матери, так что простите меня за то, что я не готова отдать вам единственную имеющуюся у меня вещь, которой я могу убить вас, если на то будет причина.

Его глаза слегка округляются, прежде чем он успевает скрыть свои эмоции.

– Рэйвен! – рявкает Кэптен, но я его игнорирую.

– Кажется, кто-то вырос слегка подозрительным…

– Не притворяйтесь, будто знаете, как я росла, и вам было не все равно, – перебиваю я Ролланда. – И просто… прекратите. Что вы вообще делаете? – Я кошусь на Кэпа, который наблюдает за мной, на Ройса, чьи брови вытянулись в одну линию от напряжения, и Мэддока, который хмурится, переводя взгляд с одного из нас на другого.

Ролланд слегка наклоняет голову, словно не понимает, о чем я говорю.

– Ваши сыновья скучали по вас. Сосредоточьте свое внимание на них, а не на мне.

– Но им нужно поблагодарить тебя за то, что я вернулся сюда, хотя попутно ты создала несколько проблем. – Он пытается улыбнуться, но так как я не отвечаю ему тем же, он просто кивает. – Мисс Мейбл, пожалуйста, поднимитесь наверх вместе с Рэйвен. Мне бы хотелось на минуту остаться наедине с моими сыновьями.

Лицо Мейбл напрягается, и она жестом зовет меня:

– Пойдем, дитя.

Я фыркаю, качаю головой и разворачиваюсь. Распахиваю дверь, но успеваю сделать лишь шаг – Мэддок хватает меня за руку.

Я зыркаю на него, и он стискивает челюсти. Я выдергиваю руку и выскакиваю на крыльцо. Мейбл следует за мной, и позади нее хлопает дверь.

Я на секунду прислоняюсь головой к стене, а потом оборачиваюсь к ней.

– Можно мне вернуться в общий дом?

Она морщит лоб, но ее губа дергается.

– Ты не собираешься сбежать, а?

Я поднимаю на нее злобный взгляд, и она смеется. А потом тяжело вздыхает.

Она берет меня за руку и медленно садится, свешивая ноги с края крыльца. Она еле слышно смеется, когда я сбрасываю ее руку.

Она шлепает по месту рядом с собой, и я усаживаюсь возле нее. Она взрывает мне мозг, когда достает из кармана старомодную металлическую трубку – набитую и готовую к раскуриванию.

Я ошарашенно таращусь на нее, не в силах сдержать смех, и она пожимает плечами.

– Я старая больная женщина, работающая на постоянной основе с целой дюжиной девчонок. Нервы ни к черту.

Я смеюсь и смотрю, как она прикуривает, а потом протягивает мне.

– Вы все это время знали, что я курю? – спрашиваю я.

– Я знаю все, дитя. Я была матерью для многих. – Она смотрит на меня. – А еще я знаю, что ты стащила у меня папку.

– Почему вы не потребовали объяснений и не забрали ее? – спрашиваю я.

– Я хотела посмотреть, что будет дальше.

Я открываю рот и заново закрываю его.

– Что?

– Я хотела посмотреть, что будет дальше, – повторяет она. – Я знала, что ты не причинишь им вреда. Я бы почувствовала это сердцем.

– Вам не следовало доверять своему сердцу. Вы не знаете меня.

– Я знаю, что ты борец, как и они. Я сразу поняла, что ты полюбишь его, и ждала, чтобы посмотреть, как это случится.

Я хмурюсь, глядя на сад.

– Может, это не так.

Она фыркает, и я опускаю взгляд к своим ногам.

– Может… я не хочу.

– Рэйвен, – начинает она, но умолкает на какое-то время. Наконец она поворачивается ко мне. – Дитя, – шепчет она, и мне кажется, что какая-то опустошенность заставляет ее голос надломиться. – Все становится так сложно и будет еще сложнее, но мне нужно, чтобы ты…

Дверь распахивается, и из дома вылетает Мэддок с обезумевшими глазами. Подошвы его обуви издают скрип, когда он резко останавливается, увидев нас сидящими на крыльце.

Его плечи опускаются.

Мейбл смиренно улыбается, переводя взгляд с меня на него.

– Да, мальчик, она все еще здесь.

Мэддок кивает, но все еще хмурится, глядя на меня.

– Что? – спрашиваю я немного стервозным тоном.

– Войди в дом.

– Я разговариваю с Мейбл, – что угодно, лишь бы оттянуть этот момент.

– Мы закончили, дитя.

Я сердито кошусь на нее, и она отвечает мне напряженной улыбкой.

– Иди, девочка, – шепчет она, сжимая мою руку. – Мальчик, – зовет она, и Мэддок подходит, чтобы помочь ей подняться.

Он целует ее в висок, и она спускается с крыльца.

Я встаю, и Мэддок шагает ко мне.

– Ты в порядке? – хрипит он напряженным голосом.

– А ты? – отвечаю я, и он хмурится.

Я обхожу его, чтобы войти в дом.

Кэп и Ройс сидят на диване, и я плюхаюсь между ними, замечая, как Ролланд при этом нахмуривается.

Мэддок присаживается на подлокотник сбоку от Ройса.

– Итак, – начинает Ролланд.

– Итак… – на этот раз это я оглядываю его с ног до головы. – Вы выглядите как тот мужчина, которого я раньше видела раз в неделю… но в то же время вы совсем другой. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Вы отлично играли роль водителя грузовика, никогда бы не догадалась, что у вас есть костюм, не говоря уж о том, что вы можете носить его, как король.

Его губа слегка дергается вверх.

Идиот.

– Приму это за комплимент.

– Не стоит. Вы обманщик. Какой смысл быть вами, предполагаемым лидером, если вы даже не можете быть настоящим?

– У меня много врагов.

– Как и у многих других людей. Только слабый прячется от своих.

Его взгляд тяжелеет.

– А ты слабая или умная, Рэйвен?

– Я не была обманута коварной женщиной и не застревала в тюрьме на одиннадцать лет из-за потасканной киски.

– Рэйвен, – встревает Ройс, но Ролланд поднимает руку.

– Все в порядке, сын, – говорит он, и я сжимаю зубы.

– Не надо успокаивать их ради меня. Я сама могу с ними справиться.

Он смотрит на меня, а потом медленно встает.

– Наверно, нам стоит поговорить завтра. Уже поздно. Нам всем не помешает хорошенько выспаться. – Он обводит нас всех взглядом, и выражение его лица становится напряженным. – Я переночую в домике у бассейна. Мисс Мейбл уже подготовила его для меня. Завтра мне нужно будет сделать несколько звонков, а потом, – он снова смотрит на меня, – мы поговорим.

Я не отвечаю, но слежу за каждым движением каждого из них, пока они провожают его, обнимают, и он выходит.

Делая два шага, я влетаю в свою комнату.

Достаю нож, открываю и складываю его несколько раз.

Он дома.

Он, мать его, дома.

Сукин сын, и что это значит? И что, черт ее подери, пыталась дать мне понять Мейбл, рассказывая эту таинственную фигню?

Я издаю стон, поднимая руки к голове, потому что она начинает гудеть. Я открываю ящик тумбочки и глотаю две таблетки ибупрофена. Подскакиваю, когда дверь вдруг распахивается и в комнату входит Мэддок.

Он запирает дверь, а потом поднимает взгляд на меня.

Мы напряженно смотрим друг на друга, но когда мои плечи опускаются, он тоже сразу расслабляется и бросается ко мне.

Я кидаю нож на пол, он поднимает меня и в ту же секунду бросает на матрас.

Он стягивает с меня джинсы, одновременно сбрасывая свои, и я раскидываю ноги в стороны, сгорая от желания почувствовать его внутри. Он занимает каждый дюйм пространства, упираясь своим членом в мой клитор, прикрытый трусиками.

Его шершавые руки скользят по моим бокам, и он натягивает мою футболку вверх, но не снимает ее полностью. Она остается у меня на голове, закрывая лицо, мои руки подняты.

Его губы исследуют мою грудь, а подбородок опускает бюстгальтер так, чтобы он смог прикусить мой сосок.

Он облизывает его, а потом выдыхает теплый воздух на влажную кожу, заставляя меня дрожать.

– Мэддок, – шепчу я, и он трется об меня сильнее.

– Еще чуть-чуть, детка. – Он прокладывает дорожку из поцелуев к левой груди и делает все то же самое, а потом скользит губами к моей шее и наконец снимает с меня футболку.

Я обхватываю ладонями его лицо, заставляя его приблизить свой рот к моему, и впиваюсь в его губы неистовым поцелуем.

Жадным.

Требовательным.

Я двигаю бедрами, охая, когда жар его головки проникает под мое белье.

Он стонет, прижимаясь своими губами к моим, и стягивает с меня трусики. Он входит в меня, и я приподнимаю бедра, проталкивая его внутрь, потому что он не спешит.

Я шумно выдыхаю, он улыбается и прикусывает мои губы. А потом он встречается со мной взглядом, и выражение его лица меняется.

Его рука поднимается к моему виску, и он медленно погружает пальцы в мои волосы.

Его бедра двигаются неторопливо, глубокие размеренные движения сводят меня с ума, но это такая чудесная пытка.

Я издаю тихий стон, и он прикасается своим лбом к моему.

– Обними меня, детка.

Я подчиняюсь, и он опускает лицо в ямку на моей шее, обдавая горячим дыханием мою кожу. Он продолжает медленно двигать бедрами.

– Мне так нравится чувствовать твою киску, детка, – шепчет он. – Такая узкая, такая влажная.

Я сжимаю мышцы вокруг него, и он дергается внутри меня.

– Такая сладкая. – Он погружается глубже, и я запрокидываю голову назад. – И моя.

Мои пальцы дрожат, и я скольжу ими по его спине, обхватываю его за плечи и тяну к себе, заставляя войти глубже.

– Кончи для меня, детка. – Он прикусывает мою шею, и я вся покрываюсь мурашками. Он поднимает мое колено, отводит в сторону и погружается еще глубже. – Кончи вместе со мной.

Именно это я и делаю. Кончаю вместе с ним. И наши тела расслабляются после одновременной тряски.

Он выходит, и, приведя себя в порядок, мы оба ложимся в постель, на этот раз накрываясь одеялом.

Мы вместе лежим молча несколько минут.

– Как я говорил, так и будет, – наконец произносит он. – Его присутствие ничего не меняет между нами. Ты моя, Рэйвен Карвер. Все остальное не имеет значения.

– А ты мой, здоровяк? – спрашиваю я вопреки своей воле.

– Да, – ни секунды не раздумывая, отвечает он, и его ответ должен успокоить меня.

Но этого не происходит.

Глава 26

Рэйвен

Я не спала.

Вообще все эти выходные, а сейчас солнце уже почти встало, и из щели под дверью тянется запах бекона, но я напрягаюсь, почувствовав аромат свежезаваренного кофе.

Вчера, слава богу, Ролланд провел весь день в своем офисе, решая дела Брейшо, а мы – в медиазале за просмотром паршивых фильмов, выбранных Ройсом.

Сегодня, по всей видимости, нам повезет намного меньше.

Никогда бы не подумала, что буду так ждать начала школьных занятий.

Я соскальзываю с постели, где по-прежнему спит Мэддок, натягиваю какие-то штаны и толстовку и спускаюсь вниз.

Конечно же, там стоит он, в брюках, уже приодетый.

Он приветствует меня, не поднимая взгляда:

– Доброе утро, Рэйвен.

Я хмурюсь, присаживаясь на барный стул.

– Откуда вы узнали, что это я?

На этот раз он поворачивается с улыбкой на лице.

– Мои сыновья весят раза в два больше, чем ты. Я бы услышал их, как только они вышли бы в коридор.

Я не свожу с него глаз.

– Кэп любит готовить по утрам, так что вам надо было спросить, не хочет ли он присоединиться, или дождаться его. А кофе заваривает только Мэддок – он решает, насколько крепким должен быть кофе. А теперь он не будет таким, каким ему надо.

Ролланд разминает плечи, чтобы скрыть, насколько они напряглись, и поворачивается к плите – чтобы перевернуть бекон. И это в белоснежной-то рубашке.

Он прочищает горло.

– А Ройс? – тихо спрашивает он.

Я пронизываю его взглядом.

– Ройс любит горячий шоколад. Обычно Кэп готовит его к моменту, когда Ройс проснется. Он помогает накрыть на стол. А потом они вместе убираются.

Почему я вообще это говорю?

Ролланд наливает чашку кофе и открывает холодильник, чтобы достать бутылку со сливками.

Он ставит их передо мной.

– А ты? – Он скрещивает руки на груди. – Какова твоя роль?

Ха! Я вас умоляю.

Я пожимаю плечами, не собираясь участвовать в его маленькой игре – ради чего бы он ее ни задумал.

– У меня нет роли. Я просто девушка, которая спит в вашем доме, мистер Брейшо.

Он кивает.

– Точно. Потому что сыновья, конечно, позволили бы какой-то «просто девушке» стать частью их мира, как это произошло с тобой. Я боялся, что это может случиться.

– Ну, – я наклоняюсь вперед. – У них особо-то не было выбора, не так ли?

– Я вижу, ты думаешь, что понимаешь ситуацию, – он сужает глаза. – Что именно рассказала тебя твоя мать, Рэйвен, – ну, когда ты убедила моих сыновей отвезти тебя к ней?

Этот ублюдок наблюдал за нами из камеры.

– Много чего. Моя мать шлюха, а вот лгунья из нее не ахти какая, уж вам-то это должно быть хорошо известно после всех тех многочисленных часов, что вы провели с ней, так что я особо не сомневаюсь в информации, которой она со мной поделилась. О, но вы не переживайте, она прикрыла свой рот, когда почувствовала, что разговоры могут повлиять на ее денежный поток. Можно смело сказать, что ваши настоящие намерения, – я по-идиотски округляю глаза, – сгниют вместе с ее трупом, если она откинет копыта раньше, чем вы проболтаетесь… пока она, конечно же, получает то, что ей нужно, но я уверена, что об этом вы и сами все знаете. – Я беру чашку и бутылку со сливками и, приподняв бровь, добавляю: – Они особо не завтракают перед школой.

Дополнив сказанное издевательской улыбкой, я ухожу в другую часть дома, оставляя его наедине с запахом пригоревшего бекона.

Оказавшись в тренажерном зале, я сажусь на мат, ставлю чашку и смотрю в окно – на улице ветер сгибает деревья. Он яростно раскачивает ветки, но они, отказываясь признавать себя слабее, пытаются дать ему отпор, болтаясь из стороны в сторону и отвергая его требование повиноваться ему.

Я подношу чашку ко рту и дую, но как только она касается моих губ, я замираю, передумав, и снова опускаю чашку.

Откуда-то сзади до меня доносится смех. Я, вздрогнув, оборачиваюсь и вижу Ройса.

Он прислоняется к косяку.

– Боишься, что он отравил это дерьмо, Рэй-Рэй?

Я пожимаю плечами, и он расплывается в улыбке.

– Умно, – хохочет он, дергая подбородком. – Пошли, девочка.

– Это обязательно?

– Ты хочешь свежий кофе или нет?

– Мы уезжаем?

Он смеется и подходит, чтобы поднять меня. Он обнимает меня, глядя мне в глаза.

– С тобой все в порядке?

– Ну, у меня ведь нет причин переживать? – я пристально всматриваюсь в его лицо.

– Верно, – говорит он, но уголки глаз выдают его.

– Скажи мне правду, Ройс. Мне стоит ожидать удара, который застанет меня врасплох?

– Понятия не имею, Рэй-Рэй, – шепчет он. – Мне бы хотелось думать, что это не так. Я буду не рад, если с тобой что-то случится.

Раздается стук по косяку, и мы оба поворачиваем головы.

Ролланд переводит взгляд с одного из нас на другого, и морщины у него на лбу углубляются.

– Присоединяйтесь к нам.

Ройс выпускает меня из объятий, Ролланд разворачивается и уходит обратно на кухню.

Ройс хихикает и поднимает мою кружку с кофе и бутылку со сливками.

– Что? – спрашиваю я, выходя из комнаты вслед за ним.

– Его величество в растерянности, – произносит он с улыбкой. – Он понятия не имеет, с кем из нас – если вообще хоть с кем-то – ты спишь. А спросить ему не позволяет его чертова гордость.

У меня вырывается смешок.

– Но я же была верхом на Мэддоке, когда мы вошли в дом прошлым вечером.

– Ага, а когда ты упала, Кэптен ринулся тебя спасать. А сейчас он застал нас вдвоем в дальней комнате – я обнимал тебя своими обнаженными руками, а ты касалась своими ладошками моей сильной татуированной груди.

Я моргаю с недоумевающим лицом, и он во весь голос хохочет.

– Да шучу я. – Он приподнимает бровь. – Но для человека, который, блин, и понятия не имеет, каким стал дом, в который он вернулся, все и вправду могло бы так выглядеть.

– Готова поспорить, он гораздо более осведомлен обо всем, что тут происходит, чем вы, парни, думаете.

– Возможно. – Ройс наклоняется, чтобы шепнуть мне в ухо, когда мы входим в кухню: – Но он не знает, что мы чувствуем, только то, что ему сказали, Рэй-Рэй. Власть? Она всегда была в кисках.

Я громко смеюсь, и все глаза устремляются на меня.

Мэддок окидывает нас взглядом, а потом поворачивается к кофейнику – пустому кофейнику.

На плите тоже пусто.

Я бросаю взгляд на Ролланда, и он подмигивает мне. Проигнорировав его, я подхожу к Мэддоку.

Он машинально касается губами моего виска и достает чашки.

– Почему я проснулся один?

– Мне не спалось.

– Это не ответ на мой вопрос, – хмурится он.

Я не успеваю ответить, потому что меня опережает Ролланд:

– Нам о многом нужно поговорить, но это будет позже. – Он фокусирует свой взгляд на мне. – Если вы, парни, хотите ехать прямо сейчас, я подброшу Рэйвен.

Тишина.

Никто из них не двигается. Никто ничего не говорит.

Взгляд Ролланда мечется между нами четырьмя. Он останавливает его на мне, когда я резко произношу:

– Нет.

Его брови взлетают вверх:

– Нет?

– Нет, мать вашу. – Я скрещиваю руки на груди. – Если они едут, то и я с ними.

Он тоже скрещивает руки, присаживаясь на стол.

– Это был не вопрос. Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.

– О чем? – спрашивает Мэддок, но не получает ответа на свой вопрос.

– Если хотите поговорить, говорите здесь. Мне нечего скрывать. А вам? Почему вы играете в молчанку? – я бросаю ему вызов, и он пронизывает меня взглядом.

– Боюсь, это не прокатит, – медленно произносит он. – Мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Ну что, мне очень жаль, – рявкаю я, и в его взгляде появляется злоба.

Мэддок делает шаг.

– Она поедет…

– Послушай-ка, девочка, – перебивает его папа, но Мэддок встает между нами.

– Я сказал, она поедет с нами, – заявляет он, и внутри у меня все сжимается.

Да, малыш.

– И сейчас мы ничего не будем менять. – Он медленно оглядывается на меня через плечо. – Мы подождем тебя на улице. – Он смотрит мне в глаза, потом опускает взгляд на мой карман и поднимает обратно, чтобы убедиться: я понимаю, что он пытается сказать мне без слов.

Они не смогут услышать меня, как слышали у моей мамы, но они непременно заметят, если я вытащу свой нож и брошу его в чертово окно.

Он не думает, что нож мне пригодится. В обратном случае наша прошлая ночь прошла бы совершенно иначе.

Мы с ним крепко сшиты иголкой с ниткой.

Если я оторвусь, истекать кровью будет он.

Моя обеспокоенность переполнила меня и проникла в него.

Ройс, поколебавшись, встает с барного стула, и я перевожу взгляд на него.

Он кивает, хмурясь, они берут свои вещи и выходят на улицу.

Не медля ни секунды, я поворачиваюсь к Ролланду, который, конечно же, пытается считать каждое мое движение.

– Ваши сыновья очень нетерпеливы, так что… – я вскидываю руку, приглашая его говорить.

Ролланд молча слегка откидывается назад.

– Ладно, отлично. Вы, очевидно, ждете, когда я выскажусь. Так что я начну. Вы это планировали? – спрашиваю я.

– Да.

– Какую часть?

– Все, – с легкостью признается он.

У меня слегка ускоряется пульс.

– Зачем?

– Это было необходимо. И я отвечу на вопрос, который ты все не решаешься задать: мои сыновья ничего не знали.

Я слегка запрокидываю голову назад, делаю шаг вперед и кладу руки на барную стойку.

– Не притворяйтесь, будто знаете меня. И не вкладывайте в мой рот свои слова. Они сказали мне, что не были в курсе, и я решила, что верю им. Но, эй, раз уж мы об этом заговорили, какая у всего этого цель? Почему я здесь? – бросаю я вызов, не ожидая, что он озвучит настоящую причину.

Но папочка Брейшо – умный мужчина. Он отвечает мне, но его ответ абсолютно ничего мне не дает:

– Потому что ты нужна мне. – Он наклоняет голову. – А еще я никогда не спал с Равиной, ни разу.

Мои брови сходятся на переносице, и он встает.

– Каждый раз, когда я приезжал к ней, я платил ей только за то, чтобы поговорить с ней.

– О чем?

Он пронизывает меня взглядом.

– О разном. О тебе.

– Вряд ли это были очень полезные разговоры. Она ничего не знала о том, что я делала, куда ходила. Почему вы не наняли частного детектива? Очевидно, дело не в деньгах.

– Я не хотел, чтобы люди задавали вопросы, на которые я не мог ответить. И ты права. Наши разговоры не всегда были хороши, но в тот момент ты уже принадлежала мне, так что она старалась разузнать что-нибудь, чем можно поделиться, когда ждала меня.

– Это у вас бизнес такой – покупать маленьких девочек, Ролланд?

На его лице появляется напряжение. Он засовывает руку в карман и достает какую-то бумажку. Он приподнимает ее, но не протягивает мне, словно дразня меня.

– Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

– И о чем же?

– Через минуту. Сначала ты должна дать мне слово, что не расскажешь моим сыновьям.

Я резко отодвигаюсь.

– Нет, черт побери.

– Это единственный вариант.

– Это плохой вариант. – Я поднимаю руки с барной стойки и иду к двери, но он преграждает мне дорогу.

– Боюсь, сейчас мы все лишены возможности выбирать, чего хотим, а чего нет, – говорит он.

Я фыркаю и обхожу его, отталкивая плечом.

– Ваше исследование оказалось провальным, если вы хоть на минуту решили, что сможете вот так манипулировать мной. К какому бы ее поведению вы ни привыкли, не ожидайте того же самого и от меня. Люди вокруг могут видеть в вас одного человека, я же вижу другого. Я предана вашим сыновьям, но вам я ничего не должна. Я не собираюсь делать для вас никаких скидок. Мне пофигу, какой фамилией вы прикрываетесь, притворяясь, будто она ваша. – Я окидываю его взглядом, а потом смотрю ему прямо в глаза. – Я надеюсь, что вы проведете какое-то время со своими мальчиками, мистер Брейшо, по-настоящему. И вы быстро поймете, что они не терпят лжи. Даже если она ваша. Вы хотели воспитать бесстрашных, сильных, решительных мужчин? Так вот они. – Я пожимаю плечами. – Время покажет, было ли ваше решение верным.

– Я еще не закончил говорить.

– Ну, зато я закончила слушать.

Выражение его лица остается непроницаемым, когда я поворачиваюсь и выхожу из дома, не закрывая дверь, чтобы он услышал слова, которые, я знаю, произнесет Мэддок.

– Все в порядке? – спрашивает он.

Я киваю.

– Просто еще один день из жизни богатых и безумных, в переплетениях всякой фигни.

– И что это значит? – зыркает на меня Мэддок.

– Очевидно, у вашего папочки есть секрет, и он не хочет, чтобы я поделилась им с вами.

Каждый мускул на их лицах напрягается.

Я через плечо оглядываюсь на потрясенного Ролланда, подошедшего ближе к двери.

– Идите на хрен со своими ультиматумами. Пусть она у вас в кармане, но меня вы никогда не заполучите.

Я сдвигаю брови, когда его губы раздвигаются в улыбке и он начинает аплодировать.

Он, мать его, аплодирует.

У меня отвисает челюсть.

– Спасибо, Рэйвен.

– За что?

– За то, что именно такая, какой они тебя считают. Они доверили тебе все, что у них есть, и, кажется, они были правы.

– Это что, тест, о котором вы все сговорились? – я оборачиваюсь и впериваю взгляд в парней.

– Нет, нет, – снова обращается ко мне Ролланд, качая головой. – Я сказал им, что не уверен, можно ли тебе доверять, но они тут же бросились тебя защищать. Вы четверо пришли к преданности друг другу без давления со стороны – именно на это я и надеялся.

– Если не считать вашего выхода из тюрьмы? – нахально вопрошаю я.

Ройс смеется, а у Ролланда дергается губа.

– Если не считать этого.

Ролланд окидывает взглядом своих сыновей.

– Я бы очень хотел посмотреть, как вы, ребята, играете, но мне нужно сохранить в тайне мое возвращение домой до конца соревнований. На финальной игре будет Донли Грейвен, а я надеюсь застать его врасплох через несколько дней.

– Зачем? – интересуется Мэддок.

– Мне нужно привести в порядок кое-какие дела, прежде чем я доберусь до него.

– Какие дела? – спрашивает Ройс.

Ролланд улыбается.

– Мы обсудим все чуть позже, парни.

– У меня есть дочь, – выпаливает Кэптен совершенно, мать его, неожиданно для всех.

Все замирают, и мы стоим в мертвой тишине.

Я, ошарашенная, перевожу взгляд с Кэптена на Ролланда.

Расправив плечи, высоко подняв подбородок, Кэптен смотрит прямо в глаза мужчине, которого любит как отца, но от которого скрыл свою самую большую тайну, чтобы защитить маленькую дочку.

Все эмоции на лице Ролланда угасают, он опускает плечи. В его глазах появляется мягкость, а уголки рта приподнимаются в грустной улыбке.

Он кивает и тихо произносит:

– Я знаю, сын.

Ройс с Мэддоком напрягаются, а Кэптен хмурится.

– Что значит «ты знаешь»? – спрашивает его Кэп. – Ты ни разу не спрашивал он ней.

– А ты ни разу не упоминал ее при мне, – отвечает он, и Кэптен опускает взгляд, но тут же поднимает, когда Ролланд подходит к нему. – Первый звонок, который я сделал по дороге домой, был нашим адвокатам. Они уже готовят документы, прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.

– Документы? – голос Кэпа надламывается, и я шагаю к нему, чтобы взять его под руку.

Свободной рукой он приобнимает меня.

– Ей пора приехать домой.

Кэп сжимает руку, и я представляю, как на его лице отражается вселенская неуверенность, но не поднимаю взгляда. Что-то говорит мне, что он не хочет, чтобы я видела.

– Это правда возможно? – тихо спрашивает Ройс, делая шаг к отцу. – Она может приехать домой?

Нет ничего хуже, чем ложная надежда.

– Это возможно, и это случится. – Ролланд спускается с крыльца, попутно хлопает Ройса по плечу, но останавливается рядом со мной и Кэптеном.

Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем повернуться к Кэптену.

– Это потребует немного времени, несколько недель, возможно, но уже скоро она будет здесь. Я обещаю тебе.

Кэпа начинает трясти, и он опускает свою голову к моей.

– Я уже нанял дизайнера, она ждет только твоего звонка, чтобы обсудить обстановку комнаты для малышки. Я собирался поговорить об этом с тобой сегодня вечером.

Кэп отпускает меня, чтобы обнять отца, и его братья тоже подходят, чтобы похлопать его по спине.

Они стоят так минуту, прежде чем разойтись.

После этого Мэддок сразу же притягивает меня к себе, а Кэп направляется к своему внедорожнику.

Ролланд кивает нам и возвращается в дом.

Мы все вместе едем в школу, и, кажется, они трое испытывают облегчение, а мне на грудь будто падает груз.

* * *

Звонок на ланч. Я встаю со своего стула, но тут же опускаюсь обратно, потому что Кэп смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

– Что случилось?

– Мне позвонили папины юристы, – говорит он.

– Когда?

– Почти час назад.

– И?

– Они хотят, чтобы я приехал к ним и сделал тест на отцовство. – Он обводит нас взглядом. – Типа чтобы все было на законных основаниях.

– Ну, так сделай его, – хмурюсь я.

– Где, мать его, был этот чувак с самого начала? – бормочет Ройс.

Кэп усмехается:

– Может, если бы я не вел себя как трусливый мудак и сразу поговорил с отцом, он бы помог мне и она уже давно была бы здесь.

– Кэп… – начинает Мэддок, но тот поднимает руку.

– Я знаю, я просто… не могу не думать об этом, понимаете? – Он отводит глаза. – Перкинс из кожи вон лез, чтобы сохранить ее рождение в тайне. Он был зациклен на том, чтобы удержать ее подальше от меня, от нас, наседал на меня и прижимал к стенке по любому пустяку. Было непросто быть Брейшо, когда он нас без конца подкарауливал. – Он снова смотрит на нас. – Зачем стараться изо всех сил, когда есть вероятность, что мы сбросим его в какую-нибудь канаву? Он ведь знает, что, если бы это не оказалось так рискованно тогда, мы бы избавились от него.

– Может, он заботился о ее матери? – спрашиваю я.

Кэп вертит головой.

– Мы надеялись на это, но он выставил их обеих сразу же, как застал нас, занимающихся сексом. Ему всегда было плевать на них.

– Хотел бы я знать, почему отец позволил Перкинсу, мать его, остаться в школе, он же склизкий упырь, – говорит Ройс.

– Вот именно! – Кэп раскидывает руки, его лицо искажено злобой. – В чем прикол, чувак?

Почему он на взводе?

– Кэптен. – Я жду, пока он посмотрит на меня. – Ты волнуешься из-за теста? – прямо спрашиваю я.

Он берет меня за руку.

– Нет, но из-за него я чувствую себя куском дерьма, – признается он.

Ты уверен?

Он сжимает мою ладонь.

– Мы попытаемся разузнать что-нибудь о Перкинсе, ты только веди себя разумно, брат. Одно дело за раз. Давайте сконцентрируемся на том, чтобы вернуть ее домой, – говорит ему Мэддок, и он кивает. – Ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой на тест на отцовство?

Он сглатывает, опуская глаза.

– Да, – он смотрит на меня. – Я хочу, чтобы вы все поехали со мной.

– Значит, мы поедем, – говорю я ему.

Глава 27

Мэддок

Я обнимаю Рэйвен, братья проходят мимо нас.

– Чуть позже сюда подъедет городская новостная команда, они получают бабки за интервью после финальной игры.

– Интервью? – Она хмурится. – И сколько это займет?

– Примерно полчаса, они знают, что в первую очередь должны подойти к нам, если хотят заполучить наше внимание, но сначала они послушают речь тренера, дадут нам принять душ и переодеться, а потом уже придут к нам в раздевалку. Мы не разговариваем со школьными репортерами и прочей шушерой.

– Короче говоря, ты пытаешься сказать, что сегодня вечером нам не удастся по-быстрому отсюда свалить.

Я издаю смешок, скольжу по ее губам своими и легонько прикусываю.

– Ага. Ты ведь сможешь потерпеть?

– Смогу. – Не умеющая уступать, она кусает в ответ.

– Брейшо, пошли! – зовет тренер, и я рычу, отстраняясь от нее.

– Сядь рядом с нашей скамейкой.

– Да, босс.

Она исчезает в спортзале, а я вхожу в раздевалку и сразу направляюсь к своему шкафчику. Начинаю раздеваться – мои братья и остальные игроки уже наполовину одеты.

– Ты в порядке, брат? – тихо спрашивает Кэпа Ройс, натягивая майку. – Ты весь день как будто не здесь.

Я быстро надеваю форму и поворачиваюсь, прислоняясь плечом к шкафчику, чтобы закрыть нас от остальных.

Кэп тихо смеется, но его взгляд напряжен.

– Ага. Просто мне сейчас сложно, блин, сконцентрироваться. – Он смотрит на нас. – Я хотел подождать и рассказать все, когда мы выберемся отсюда и с нами будет Рэйвен, но к черту все. – Он оглядывается, чтобы убедиться, что рядом никого нет. – Я не удержался и позвонил тому дизайнеру, про которого говорил папа, просто чтобы убедиться, что это все правда. И она на самом деле уже говорила с ним.

– Ну так… это же хорошие новости, разве нет? – настороженно спрашивает Ройс, видя по лицу Кэпа, что тот сильно нервничает.

– Кэп?

Он слегка наклоняет голову.

– Я не знаю. Она делилась своими идеями, а я просто сидел и слушал, ошарашенный. А потом она начала говорить о том, что через коридор можно протянуть провод, с помощью которого мы сможем говорить друг с другом ночью, через какую-нибудь смешную детскую игрушку или что-то подобное.

– И?

Кэп поднимает взгляд на меня.

– Но напротив моей комнаты – комната Рэйвен. А она думает, что будет обставлять комнату напротив.

– В этом есть смысл, ведь она должна быть рядом с тобой. Нас она еще не знает, и там ей будет комфортнее всего. – Ройс пожимает плечами, покосившись на меня. – Может, он планирует, что Рэй-Рэй переедет в твою комнату?

Мое лицо напрягается.

– Может, он еще обдумывает все это? – с надеждой спрашивает Кэп.

– Или, может, он планирует, что ее здесь не будет, – говорю я, и они нахмуриваются. – Это значит только то, что мы должны вывести его из заблуждения. Она – та территория, которую мы не уступим. Он поймет.

– Ага, ты прав. – Кэп вздыхает, и его плечи расслабляются. – Но могу ли я верить, что все это не ухудшит ситуацию с Зоуи? Я имею в виду все то дерьмо, которым угрожал Перкинс, придурков из общего дома на нашей территории, всю ту фигню, которой мы занимались… Я не могу лишиться и тех встреч, которые у меня есть с ней сейчас.

– Он вернулся домой, и все изменилось, угроз стало больше, – говорю я ему.

Мы все знаем, что это правда, поэтому он отвечает:

– Поэтому я и переживаю.

В следующий момент в раздевалке появляется тренер. Хлопая ладонью по ряду шкафчиков, он выходит в центр, и все поворачиваются к нему.

– Ну, все, джентльмены. Это чертова последняя игра в вашей карьере в старшей школе. Кто-то из вас продолжит в колледже, кто-то больше вообще не будет, так что пусть сегодняшний день вам запомнится. Выложитесь до последней унции и уйдите с площадки чемпионами округа. – Ему отвечают громкими возгласами, и он кивает. – Школа Грейвен не собирается облегчать вам жизнь, так заставьте их пожалеть об этом.

Он поднимает руку, и все начинается – вокруг раздается волчий вой, пока наконец не подключаются абсолютно все. Он хлопает, и все присоединяются.

– Вперед, парни! – Еще вопли. – Вперед, мать вашу!

Мы выбегаем из раздевалки, проносимся по коридору и врываемся в спортзал.

Толпа встает и начинает кричать, моя детка уже здесь, впереди, в самом центре, прямо за нашей скамьей. Мы делаем круг по залу и останавливаемся возле нашей площадки.

– Ни Коллинза, ни Донли, – шепчет Кэп, и я киваю.

Я тоже искал их глазами.

– Это наша игра, братья, – Ройс хлопает нас по спинам, пробегая мимо и переходя к разогреву.

Все, черт побери, идет как надо.

Для финальной игры нет лучшего преимущества, чем родные стены.

Это наша школа, наши люди.

Им не победить нас сегодня у нас же дома.

Рэйвен

Да они же так вот-вот продуют, блин.

Отставая на одиннадцать очков, они никак, мать их, не могут собраться. На каждый их бросок сборная Грейвена забивает трехочковый. На каждый трехочковый, забитый Мэддоком, они получают свободные броски за чертовы фолы.

Хотелось бы мне знать, что сегодня опять с этими мудаками, рефери. Они наказывают только нас, даже когда Кэп явно получает локтем по подбородку.

Он сдержался, зная, чего будет стоить его реакция. Но, к сожалению для того чувака, Ройс все видел и без колебаний отвесил тому по позвоночнику. Теперь он стонет на скамейке.

Мэддок проносится по площадке и занимает нужную позицию в идеальное время, чтобы Мак передал ему мяч для идеального броска.

Команды идут ноздря в ноздрю, и все в спортзале уже стоят, но слышен лишь скрип кроссовок по отполированному полу и удары мяча.

Они собираются, отставание вдруг сокращается до двух очков, и все знают, что мяч идет к здоровяку. Защитники бросаются к нему.

Он умудряется подпрыгнуть и поймать передачу, но, когда он подпрыгивает для броска, его отталкивает один из грейвеновских придурков. Мэддок падает, скользя по полу.

Ройс бросается вперед, готовый уложить мудака, но Кэп блокирует его грудью в грудь, пока Мак помогает Мэддоку встать.

На этот раз все слишком очевидно, рефери не могут притвориться, будто ничего не видели, и игроку звездной команды Брейшо разрешают сделать три свободных броска.

Мои губы медленно расплываются в ухмылке, а толпа выходит из себя от восторга. Они знают, что их парень не промахнется.

Как будто это проще простого, первый, второй, третий. Команда Брейшо вырывается вперед на одно очко за две секунды до окончания матча.

Мяч пасуют, потом следует вялая попытка забросить его в кольцо через всю площадку. Он пролетает мимо сразу после гудка, сообщающего об окончании финальной игры. Брейшо-Хай впервые становятся чемпионами округа.

Они прыгают, обнимая друг друга и сталкиваясь грудью, и каждый из моих парней бросает взгляд на меня. Их лица светятся от гордости.

Вы молодцы, парни.

Мэддок подмигивает, и все трое поворачиваются.

Отказавшись пожимать соперникам руки, «Волки» с высоко поднятыми головами шагают в свою раздевалку. Игроки сборной Грейвен медленно выходят вслед за ними.

Трибуны быстро пустеют. Болельщикам Брейшо не терпится отпраздновать, остальные хотят уйти прежде, чем на площадке снова появится проигравшая команда.

Рядом со мной оказывается улыбающаяся Виенна.

– Привет.

– Привет.

– Скучала по мне? – спрашивает она.

Я морщусь.

– Ты уезжала?

Она пожимает плечами, губы вытягиваются в линию.

– Ездила домой ненадолго, вернулась, снова поехала домой, думала, может, ты заметила.

– А, да, Виктория мне говорила, – я киваю.

Она слегка морщит нос.

– Ага, мой отец по полной посадил свою печень и был совсем плох. Что удивительно, он попросил меня приехать, и социальная служба решила, что это хорошая идея. Они сказали, что мне будет полезно провести с ним немного времени, пока он трезвый – и на случай, если он отбросит коньки, – она закатывает глаза, произнося это немного быстрее, чем обычно. – Вот только они не знали, что его мерзкая подружка таскала ему шкалики, пока доктора не видели. Ну, как бы там ни было, он такой жалкий. – Она оглядывается.

Я пронизываю ее взглядом.

– С тобой все в порядке? Ты как будто немного на взводе.

– А? – она снова смотрит на меня и улыбается. – О, да, я в норме. Эй, а ты не хочешь по-быстрому сбегать покурить? У меня есть готовый косячок.

Я бросаю взгляд на двери раздевалки. Тренер наверняка закатит долгую речь в духе «вы, мать вашу, круты», а потом, как сказал Мэддок, им придется дать интервью.

– Они все равно будут не скоро. – Она тихо смеется.

Я пожимаю плечами:

– Конечно, почему нет.

Я встаю со своего места, кивая Басу на выходе.

Он хмурится, переводя взгляд с меня на Виенну, но я не останавливаюсь.

– С ума сойти, какие вы с Викторией стали крутые.

– Что? Что это значит? – я оглядываюсь вокруг, следуя за ней и сворачивая за угол, где нас никто не увидит.

Она не отвечает, вместо этого доставая косяк и зажигалку, но мешкается с ними. Она дважды роняет косяк, а ее большой палец то и дело соскальзывает с колесика зажигалки.

Я пристально смотрю на нее, видя, как она суетится.

– Ты под чем-то?

Она вскидывает голову, ее глаза округляются.

– Знаешь что… Я пас, – я передумываю и приподнимаю руки в карманах куртки, пятясь. – Я подожду внутри.

Я поворачиваюсь и иду обратно, но она вдруг выкрикивает:

– Прости!

Я глубоко выдыхаю.

Вот почему заводить друзей – в конце моего списка!

Я оборачиваюсь и вижу ее прямо за собой. Мою руку прожигает укол, и я успеваю заметить, как она выдергивает иглу.

Я вскидываю другую руку, хватаю ее за горло, а из ее глаз уже текут слезы.

– Это что, на хрен, было?

– Прости, – выдыхает она, хватаясь своей рукой за мою.

Я сжимаю ладонь, но мой захват не становится крепче.

Я толкаю ее, но она все еще стоит.

Я пробую сдвинуться с места, но ничего не происходит.

Мои ноги сгибаются в коленях, я падаю лицом вниз, глаза заволакивает туман, вокруг пляшут тени, на которых у меня не получается сфокусировать взгляд. Шаги по тротуару отдаются эхом в моих ушах, я пытаюсь заговорить, но не могу издать ни звука.

Я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вижу вспышку голубого света, прежде чем вокруг опускается тьма.

– Все в порядке, Рэй, – шепчет Виенна. – Просто немного кетаминчика. И он обещал, что не причинит тебе вреда.

* * *

– Она пошевелилась, добавить ей?

Я морщусь и медленно приоткрываю глаза. Спустя несколько секунд мне удается сфокусировать взгляд, и я вижу окно.

Я несколько раз моргаю, но это не особо помогает.

Голова начинает гудеть, и я на автомате пытаюсь поднести к глазам свою руку, но она мне не подчиняется.

Как раз в этот момент до меня доносится смех, и я, оглядываясь, замечаю седовласого мужчину, сидящего напротив меня. А сбоку от него – какое-то подобие степфордской жены[5]. Я моргаю и теперь вижу ее четче.

Служанка Коллинза?

Я пытаюсь наклонить голову и именно в этот момент наконец понимаю, что лежу, в то время как они сидят.

Я пытаюсь приподняться, но мои конечности не работают.

– Где я, черт подери? И кто вы, блин, такие?

Мужчина улыбается, и вокруг его глаз отчетливо проступают гусиные лапки, выдавая его солидный возраст.

– Ну и тебе здравствуй.

– Сэр, ввести ей еще?

Я бросаю взгляд через свое тело и замечаю человека, сидящего у моих ног, – еще одного мужчину.

– Я что, непонятно выразился? – строго спрашивает седовласый мужчина. – Я же сказал, только минимальную дозу, мне нужно, чтобы она говорила.

– Где я, мать вашу?! – кричу я, но слышу вместо возгласа лишь невнятное бормотание.

Он снова обращается к мужчине, не сводя с меня глаз:

– Продолжайте, доктор. – Он улыбается, складывая руки на колени перед собой. – Ты в салоне моего лимузина, конечно же. Такое себе клише, на мой взгляд, я предпочитаю «Таун Кар»[6], но для сегодняшнего приключения нам нужно было больше места.

Мужчина, которому уже, наверно, далеко за пятьдесят, наклоняется ближе.

– Ты знаешь, кто я?

– Кусок дерьма.

Он поднимает руки, словно соглашаясь.

– Меня зовут Донли Грейвен, а это гораздо менее эффектная и не имеющая ни важности, ни силы Эстелла Грейвен, – он указывает на женщину, что молча сидит рядом. Он откидывается на спинку сиденья и зажигает сигару, в то время как второй мужчина вытаскивает из моей руки иглу и садится.

– Служанка Коллинза, – хриплю я.

Донли кивает:

– Да, и его мать.

– Он получил меньше, чем заслужил.

Женщина молчит, а Донли издает смешок.

– Не сомневаюсь.

– Что вам… – Я сглатываю, пытаясь избавиться от сухости в горле. – Что вам от меня надо?

– Подтверждение, – безэмоционально отвечает он.

Худой человек у моих ног встает рядом со мной на колени, и я вижу, как он затягивает ленту на моей руке выше локтя и легко вводит иглу.

Я начинаю дышать быстрее при виде крови, стекающей по трубке.

– Без паники, – говорит мне Донли. – Всего лишь немного крови, Брейшо. Если то, что я слышал, правда, ты и сама будешь этому рада.

Я пристально наблюдаю за действиями мужчины.

– Какое подтверждение вам нужно? – спрашиваю я, зная, что он мне не ответит.

– Я должен сказать. – Я встречаюсь с ним глазами, услышав скрип кожи. Он придвигается ближе. – Ты достаточно красива. Изысканно красива, по правде говоря, хотя, кажется, ты и сама этого не знаешь. – Он понижает голос: – Может, в этом и есть разгадка, эм? Тихая красота, но настолько яркая, что сразу же подчиняет любую душу. Вот что здесь случилось, да? Все, кто тебя окружает, пали перед твоим шармом. – Он окидывает меня взглядом, и у меня внутри все сжимается. – Готов поспорить, она ненавидит тебя за это, за твою красоту… – он умолкает, и я хмурюсь. – Наверняка еще и говорила тебе всю твою жизнь, что все наоборот?

– Вы с ней знакомы.

Он снова игнорирует меня.

– Это и вправду печально, если учитывать, что тебя могли любить и трястись над тобой, каждый день напоминая о твоем совершенстве. Растить тебя, как принцессу, которой ты и должна была стать.

Я хмурюсь при виде увлеченности, с которой он это говорит.

– Скажи-ка мне, милая Рэйвен. Он уже сказал тебе? – он наклоняет голову. – Я имею в виду Ролланда.

Проклятье. Он знает.

– Прошлым вечером, – взгляд Донли тяжелеет. – Когда он вернулся домой, он сообщил тебе, что я собираюсь нанести тебе визит?

Я раскрываю рот, но не произношу ни слова, и он цокает, откидываясь назад.

– Печально, я же сказал ему, что нет смысла проявлять терпение.

Погодите. Что?

– Вы с ним говорили?

– Я с ним даже обедал. Перед тем как он вернулся домой.

Ролланд солгал.

– Скажи, ты девственница? – спрашивает Донли.

Я чувствую, как горлу подступает паника, но подавляю ее.

– Идите на хрен.

Он вздыхает и делает знак мужчине, сидящему у моих ног.

– Непокорная, как и она, – задумчиво произносит он.

Мужчина у моих ног опускается на пол. Встав на колени, он засовывает под меня свои руки и толкает, пока моя спина не касается ковра рядом с ним.

Я пытаюсь закричать, но получающийся у меня звук скорее похож на хриплый шепот, и я в ужасе наблюдаю, как этот человек расстегивает мои джинсы и тянет вниз, оголяя одну из моих ног. Потом он стаскивает с меня трусы.

– Не трогайте меня! – шиплю я, но он игнорирует меня и ставит мои стопы на пол так, чтобы колени торчали вверх. – Я не…

– Замолчи, – перебивает меня Донли. – У тебя был шанс.

Я стискиваю зубы.

Этот придурок считает меня тупой девчонкой, потому что застал меня врасплох – в первый и последний раз.

Мать Коллинза, Эстелла, отворачивается к окну, когда мои раздвинутые ноги оказываются прямо перед ней.

– Не сопротивляйся, и все будет быстро. – Донли поворачивается к Эстелле, которая, даже не глядя на него, передает ему напиток. – Доктор?

Я зажмуриваюсь, и мне кажется, что мои ресницы увлажняются во время осмотра, но я не чувствую ничего, кроме отвращения.

Плачут только слабаки.

– Доктор, – рявкает Донли.

Доктор прочищает горло, но все еще немного колеблется, прежде чем заговорить.

– Плева порвана, сэр. Она недевственна. И… судя по состоянию слизистой, она сейчас живет половой жизнью. – Он снова прокашливается, с нахмуренными брови окидывая взглядом нас троих.

Донли вздыхает, и я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

– Полагаю, это было ожидаемо с такой матерью, как твоя. – Он опускает свой бокал, не отводя взгляда. – Образец крови подтвердит то, что я и так уже знаю, а именно – что сейчас я смотрю на последнего представителя Брейшо по кровной линии, – он моргает. – Ну, кроме Равины, конечно же, но она теперь мало кому может быть полезна, так ведь?

– Я… Что?

– Все верно, – он пристально смотрит на меня. – Твоя мать не кто иная, как Равина Брейшо, единственный ребенок Рэймонда Брейшо. Ты, дорогая моя девочка, урожденная Брейшо, Брейшо по крови. – Он натягивает на себя пиджак и тянется к дверной ручке. – Оденьте ее и проваливайте отсюда побыстрее. К ней вот-вот вернутся силы, и тогда она положит вас на лопатки, док.

С этими словами он выходит.

Доктор быстро надевает на меня трусы, джинсы и обувь.

Когда он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, я издаю хриплый вопль:

– Нет!

Я дергаюсь, и мне удается слегка приподнять плечи, но он тут же отодвигается назад, глядя на меня сверху вниз.

В глазах этого немолодого мужчины я вижу страдание.

– Я не причиню вам вреда, мисс Брейшо. По правде говоря, я сейчас оказался в крайне затруднительном положении.

– Да ладно? – хриплю я, изо всех пытаясь приподняться с пола, но мне удается лишь на дюйм дернуться влево. – Правда? Вы поняли, что теперь вы ходячий мертвец?

– Нет, мисс, – он качает головой. – Я оказался перед невозможным выбором. Если сделать неверное движение, моя жизнь будет окончена. Но если я поступлю иначе… это приведет к потере другой жизни. Невинной, – шепчет он. В его взгляде я вижу мольбу, и ее эмоциональность заставляет проступить пот на моем лбу. – Скажите, мисс, что мне делать?

Я стискиваю зубы и шиплю сквозь них:

– Валить.

С печальной улыбкой он кладет рядом с моей головой конверт, легонько по нему похлопывая.

– Вы доказательство, мисс Брейшо. И когда вы разгадаете тайну, которая теперь нас объединяет, можете разыскать меня, если пожелаете. Вы поймете где.

И он тоже уходит.

Когда дверь захлопывается, передо мной больше не стоит вопрос, плакать мне или нет. Слезы затекают мне в уши, пока я лежу, уставившись в обитый черным войлоком потолок.

Я двигаю пальцами на руках и ногах, но пока это все, что я могу.

Я лежу – уязвимая, слабая… бесполезная.

И злая.

Я отказываюсь лежать, думая о беспомощной маленькой девочке, которой я поклялась больше никогда не быть, так что я считаю до ста, снова и снова, пока наконец мне не удается сесть, а потом встать. Я выхожу из машины и вижу, что я всего в паре кварталов от школы – машина припаркована возле церкви.

У входа стоят пара мужчин, они бросают на меня быстрый взгляд и тут же концентрируются на чем-то другом.

Я открываю водительскую дверь, вижу, что кабина пуста, сажусь на сиденье и сразу же принимаюсь обыскивать консоль и бардачок. Мое внимание привлекает визитка Брейшо-Хай, и, вытащив ее, я замираю. На обратной стороне напечатана контактная информация его гордого лидера, директора Коннора И. Перкинса.

– Какого хрена, – шепчу я себе под нос.

Я откидываюсь на спинку, зажмуриваясь от головокружения, потом делаю глубокий вдох и заставляю себя подняться и выйти из машины. Я хватаю оставленный мне конверт, поворачиваю налево и иду вперед. С каждым шагом ко мне возвращаются силы. Проходит еще немного времени, и я возвращаю себе контроль над всеми моими мышцами.

Я иду вперед, пока не оказываюсь там, где мне нужно.

Глава 28

Мэддок

После встречи с командой и душа проходит не меньше получаса, потом мы возвращаемся в спортзал. И мы все трое замираем, обнаружив место, где сидела Рэйвен, пустым. Осталось лишь несколько человек, ожидающих других членов нашей команды, и среди них нет моей девушки.

– И где она? – вздыхает Кэп.

– Вон там девчонка из общего дома, – Ройс указывает подбородком. – Давайте ее спросим.

Мы подходим к Виенне, и она оборачивается к нам с улыбкой.

– О, привет.

– Ты видела Рэйвен?

Ее плечи слегка опускаются, но она кивает.

– О, да, на самом деле она просила меня кое-что сказать вам.

– Сказать что? – я делаю шаг к ней.

– Она выпила пару шотов с нами, девочками, во время перерыва, ну и прилично напилась, но хотела остаться, чтобы посмотреть, как вы сыграете. Она пошла домой, сказала, что увидится с вами позже. – Она пожимает плечами.

– Она дома?

– Ага. – Она окидывает нас взглядом. – А что, ей нельзя находиться там без вас? В смысле одной?

– Она живет там, девочка, так что она может быть там, когда, блин, захочет, – рявкает Ройс, и мы обходим ее.

– Кто-то тут врет, – шепчет Ройс. – Рэйвен не захотела бы оставаться дома наедине с папой. Она ему до сих пор не доверяет.

– Я знаю.

– Черт, – восклицает Кэптен.

Едва мы успеваем ступить на тротуар, как нам навстречу с парковки выходит не кто иной, как Донли, мать его, Грейвен.

– Так-так, да это же те самые три дегенерата, ублюдки Брейшо. – Он обводит нас троих глазами. – Интересная игра, да?

Почему он здесь? Он ведь даже не был на игре.

– Идите на хрен, – рычит Ройс. – Вы ведь заплатили рефери, чтобы они подсуживали вам, да, дедушка?

Донли усмехается.

– Даже если я это и сделал, вы сегодня играли отвратительно. Еще бы чуть-чуть – и отдали бы нам еще одну победу.

– И без вашего драгоценного внучка, – подначивает его Ройс. – Скажите, Грейвен, как там проходит физиотерапия вашего мальчика?

Донли бросает на него злобный взгляд.

– Я с превеликим удовольствием понаблюдаю за тем, что будет дальше. По его части мы, очевидно, просчитались, – задумчиво произносит он.

По его части…

Мои глаза сужаются, и его сверкают.

Проклятье, он знает.

– Скажите-ка, – он хлопает в ладоши перед собой, – Ролланд уже знает, с кем из вас она спит? Он заплатит за это высокую цену.

Я дергаюсь вперед, но из ниоткуда появляются охранники Донли, и мы трое оказываемся окружены.

– Мэддок… – произносит Кэп, засовывая руку в карман, и это движение не остается незамеченным.

– Нет нужды доставать кастет, сын, – улыбается Донли. – Я уже и ухожу. Я ждал только подтверждения, что машина, на которой я приехал… – он медленно качает головой назад и вперед, и его губы расплываются в легкой улыбке, – освободилась. Передайте вашему директору спасибо за интересный вечер, ладно?

Его водитель тормозит, и он садится в машину, но, прежде чем уехать, он опускает окно. Его седые волосы ярко контрастируют с черной краской.

– Сделайте доброе дело – передайте это мисс Брейшо, – он ухмыляется и кидает в окно конверт, после чего уезжает.

– Какого хрена? – Ройс запрокидывает голову назад.

Кэптен подбирает конверт и сразу же срывает печать.

Он пробегает глазами по бумаге, и его глаза округляются, а челюсть отвисает.

– Кэп? – спрашиваю я, но он ничего не отвечает. – Кэп! – рявкаю я.

Он косится в сторону, его лоб напряжен.

Я вырываю бумагу из его рук, наклоняясь с ней к Ройсу, чтобы он тоже мог прочитать, но, когда я всматриваюсь в документ и вижу большую государственную печать внизу, все мои мускулы сжимаются.

У меня перед глазами все плывет, и до меня никак не доходит смысл того, что я вижу перед собой.

– Равина Брейшо? – произносит Ройс, не веря своим глазам и косится на меня. – Равина, мать ее, Брейшо? Это… значит…

– Рэйвен Брейшо, – как мне кажется, я произношу это вслух.

– Ни хрена себе. – Кэп проводит ладонью по лицу, глядя на меня. – Что-то происходит.

У меня звонит телефон. Я достаю его и вижу на нем имя Бишопа.

Я не успеваю произнести ни слова, потому что он говорит:

– Езжайте сюда. Сейчас же.

– Рэйвен? – догадываюсь я, встречаясь взглядом с нахмуренными братьями.

– Скорее.

Звонок прерывается.

– Она, мать ее, не дома, – рычит Ройс, и в следующий же момент мы слышим смех позади нас.

Мы оборачиваемся и видим группу девушек, выходящих за нами, и среди них Виенну. Она замирает, заметив нас, а потом идет дальше.

– Эм, привет. Вы все еще здесь? – натянуто улыбается она.

Не произнося ни слова, Ройс идет к ней.

Ее глаза округляются, на них появляются слезы, и она трясет головой. Но Ройс достает из заднего кармана бандану и затыкает ей рот.

Девочки рядом с ней начинают вопить и разбегаются, когда Кэп снимает свою толстовку и натягивает на ее голову, завязывая концы так, чтобы она могла дышать, но при этом толстовка не спала с ее головы.

Мы заталкиваем ее во внедорожник и едем к чертовым складам, игнорируя ее пинки и сдавленные крики.

Кэп доезжает до места за рекордное время.

Забавно думать, что всего несколько недель назад мы не хотели быть увиденными здесь, зная, что дойдут слухи до нашего отца или, что еще хуже, до социального работника Зоуи. Было настоящим приключением проскользнуть туда незамеченными, чтобы вытащить оттуда задницу Рэйвен.

А теперь мы снова здесь, приехали за моей девушкой, которая вообще, мать ее, не знает, что такое слушаться, но мы не скрываемся. Мы не собираемся вести себя тихо и прятаться за закрытыми дверями.

Пусть все видят, кто мы, блин, такие, как в ту ночь, когда я сделал заявление с помощью Лео.

Свобода делать то, что мы хотим, – худшая из всех зависимостей. Яд, который обволакивает каждую косточку. Болезнь, прожигающая каждый шаг.

– Оставить девчонку тут? – спрашивает Кэп, хватаясь за дверную ручку.

– Пока да.

Мы выходим, и люди оборачиваются, глядя на нас и кивая, а потом возвращаются к играм, приковывающим их внимание.

Мы обходим всех и движемся вперед на звуки ревущей толпы.

Бас замечает нас и буквально бежит к нам.

Его глаза широко распахнуты.

– Я, блин, не смог ее остановить. И вы ехали слишком долго.

– О чем ты говоришь? – я рычу ему в лицо.

– Мэддок! – кричит Ройс, бросаясь вперед.

Я отклоняюсь в сторону, чтобы посмотреть, и вижу Рэйвен в центре чертового ринга, с каким-то парнем.

Я хватаю Бишопа за футболку и тяну к себе, но Кэптен одергивает меня.

– Сначала она, потом он, – кричит Кэптен.

– Ты, блин, мертвец.

– Ты думаешь, я хотел, чтобы она была там? – вопит он в ответ. – Я работаю на Брейшо! И, похоже, это она и есть. У меня просто не было выбора, черт побери.

Я ошарашенно смотрю на него:

– Откуда…

Он швыряет мне в грудь бумагу, и я бросаю взгляд на нее. А потом снова поднимаю глаза на Бишопа.

– Это она тебе дала?

Он кивает, пронизывая меня взглядом.

Сукин сын! Донли знал, что она уже знает!

Он добрался сначала до нее?

– Мэддок, – рявкает Кэп.

Рыча, я сую документ себе в карман и бросаюсь вперед. Я расталкиваю людей на своем пути и хватаю ее за талию, оттаскивая от него.

Она одергивает голову, ударяя меня по носу, и я рычу:

– Прекрати.

Она вся напрягается в моих объятиях и бросает взгляд через плечо.

Когда ее глаза встречаются с моими, ее тело тут же обмякает.

Она плюет на парня, когда мы перешагиваем его окровавленное тело.

Я ставлю ее на землю и разворачиваю лицом к себе, хмурясь при виде ее пустого взгляда, которого не видел уже долгое время.

– Кто он? – спрашиваю я.

– Какой-то случайный придурок. Схватил меня за задницу, когда я была здесь в первый раз. Без разрешения, – оцепенело отвечает она, бросая взгляд на Кэптена.

– Рэй-Рэй, – Ройс подходит к ней и тянет руку, чтобы дотронуться до ее плеча, но она отклоняется.

Какого хрена?

– Мне нужно принять душ, – говорит она. – Сейчас же.

Я провожу языком по губам и смотрю на Ройса, указывая подбородком на внедорожник.

Он кивает и срывается с места.

Она сжимает кулак, рассматривая кровь на нем, но, прежде чем она успевает стереть ее, я ее останавливаю.

Она поднимает на меня глаза, а потом слышит ее. Мычание, потом вскрики, потом отчетливую мольбу, вырывающуюся изо рта Виенны.

Рэйвен медленно расплывается в улыбке, поворачиваясь и вперивая взгляд в Виенну.

Глаза Виенны округляются, из глаз брызжут слезы.

– Пожалуйста, прости. У меня не было выбора! Пожалуйста! – всхлипывает она, и я сдвигаю брови.

Рэйвен спокойно подходит к ней, и Виенна захлопывает свой рот. Только ноздри раздуваются с каждым натужным выдохом.

Рэйвен протягивает руку и усмехается при виде того, как девушка дергается, когда она проводит костяшками по ее челюсти, размазывая по ее лицу чужую кровь. Она отстраняется и легонько стучит по ее щеке пальцами, качая головой.

Как раз в тот момент, когда плечи Виенны слегка расслабляются, Рэйвен застает ее врасплох, шарахая ее головой о клетку, стоящей сбоку, едва не пробивая ей висок.

Она вырубается прежде, чем успевает закричать, ее тело сразу же переворачивается и падает на землю.

Рэйвен поднимает ногу для пинка, но вместо этого нагибается и шепчет что-то ей в ухо.

Виенна не слышит, что Рэйвен ей говорит, потому что она без сознания, но никто не обращает на это внимания.

Рэйвен поднимается и смотрит на Баса.

– Оставьте ее здесь. Никто не должен помогать ей встать, выйти отсюда, добраться до дома… впрочем, у нее его больше и нет. Скажите ей, что, если она только попробует переступить порог Брей-хауса, ей не жить.

Она уходит прочь, и мы следуем за ней. Никто не произносит ни слова, пока мы едем домой, но стоит нам только свернуть на нашу землю, как Рэйвен говорит:

– Приведите Викторию.

Кэп притормаживает, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида.

– Завтра… – начинаю я, но она перебивает меня:

– Я сказала… приведите Викторию. – Она поднимает на меня свои воспаленные глаза.

Я стискиваю зубы, едва сдерживаясь, чтобы не выйти из себя, но я знаю Рэйвен. Она будет готова говорить, только если я заставлю ее думать, что это ее решение.

Это не так, но я ей подыграю. На этот раз.

Я выхожу из машины и поднимаюсь на крыльцо.

Из дома выходит Мейбл – как раз в тот момент, когда я подхожу к двери.

– Мальчик? – встревоженно спрашивает она.

Я кладу ладонь на ее руку и проскальзываю мимо нее в дом.

Все девушки сидят в гостиной и таращатся на меня, когда я вхожу.

Все, кроме Виктории. Она сидит в углу, с нахмуренным лицом уставившись в телевизор, повторно оглядывая меня, когда я встаю прямо перед ней.

Она медленно садится, покосившись на остальных.

– Что?

– Вставай, пошли.

– Я… что?

Я впериваю в нее взгляд, и через мгновение она встает и идет за мной к двери. Мы выходим, не произнося больше ни слова.

Виктория садится на заднее сиденье, окидывая нас всех взглядом и останавливая его на перепачканной кровью Рэйвен.

Виктория ничего не спрашивает, и мы ничего не объясняем. Мы все вместе выходим из машины, когда Кэп паркует внедорожник перед нашим домом.

Рэйвен поднимается по ступенькам, и Виктория косится на меня с выражением «И что теперь?».

– Иди за ней.

Она хмурится, но подчиняется, и они обе исчезают в доме.

– Что, черт побери, вообще случилось? – спрашивает Ройс.

– Она не должна быть там, – говорит Кэп, глядя на дверь.

– Я понятия не имею, что происходит. Нам нужно поговорить с отцом, я сыт по горло всеми этими чертовыми сюрпризами.

– Мать вашу, Рэйвен Брейшо? – Ройс присвистывает. – Это просто безумная херня какая-то, но, блин, не может быть, чтобы во всем этом не было какого-то смысла.

– Ни в чем нет смысла.

Мы с Ройсом задираем головы, глядя на звезды, а Кэп открывает заднюю дверь и что-то ищет внутри.

– Кэп?

– Иду, – он на секунду умолкает, сует что-то себе в карман, потом подбрасывает в воздух ее свитер, и мы идем в дом.

– Я не думаю, что он там, – говорит Ройс.

– Его там и нет, – Кэп хмурится, глядя в свой телефон. – Он написал мне. Он сегодня в «Империи», вернется утром.

– Отлично, и что теперь, блин? – спрашивает Ройс.

Кэп подходит к бару, достает три стопки и бутылку.

– У нас был длинный, мать его, день, чувак.

Я киваю, подхватывая свободный стул.

Кэп наливает нам шоты, и мы заливаем их в себя один за другим.

Глава 29

Рэйвен

– Рэйвен, – зовет Виктория, я моргаю и оглядываюсь вокруг. – Ты стоишь так уже пять минут.

Я прочищаю горло и роюсь в своих вещах. Достаю немного травы и бумагу и пихаю их Виктории в грудь, потом поворачиваюсь, чтобы вытащить из шкафа пару предметов одежды, и бросаюсь в комнату напротив. Она не идет за мной, и я оглядываюсь.

Она хмурится и следует за мной, я захлопываю и запираю дверь за ней.

Я включаю воду, делаю ее такой горячей, какую только можно терпеть, и раздеваюсь догола.

Я залезаю в душ, шипя от температуры воды, но заставляю себя встать под струи.

Я мылю руки и тру все свое тело, но грязь не смывается. Она становится все толще и толще, и, прежде чем я успеваю что-то осознать, мое дыхание сбивается, потому что мои руки хаотично движутся по всему моему телу.

«Ты девственница?» – слова Донли раздаются эхом в моей голове, становясь все громче и громче, пока звук не обволакивает все мои органы и не сжимает их.

Зачем ему это знать? Чего он от меня хочет? Если я Брейшо, как он вообще посмел дотронуться до меня?

Я хватаю ртом воздух, пытаясь сделать вдох, но легкие отказываются втягивать его. Мой взгляд затуманивается, вода бьет мне прямо в глаза.

А может, это слезы?

Я ударяю ладонью по стене и рычу, но звук получается резким и пронзительным. У меня подкашиваются ноги, и я падаю на кафель.

Согнув ноги в коленях, я прижимаюсь лбом к полу.

Мое тело трясется от пробирающей меня дрожи, и я снова хватаю ртом воздух.

Две руки обнимают меня, что-то накрывает мою спину, руки смыкаются вокруг колен.

Виктория ложится у меня за спиной, полностью одетая, и шепчет мне в ухо то, что, по моим представлениям, мама шептала бы своему ребенку. Постепенно мои легкие раскрываются, и я закрываю глаза.

Хотя по иронии закрыть глаза – значит подвергнуть себя риску.

Демоны обожают играть в темноте.

* * *

Виктория сворачивает косяк, пока я расчесываю волосы, глядя в окно.

Рэйвен Брейшо.

Какого хрена.

Донли, этот ублюдок, тщательно подбирал слова и специально «проговорился» про их беседу с Ролландом. Ролланд, который только сегодня просил своих сыновей никому ничего не говорить, сказал им, что не сможет быть на игре, так как не хочет, чтобы Грейвен узнал о том, что его выпустили.

Худшая часть всего этого? Я верю Донли. Я думаю, что он на самом деле разговаривал с Ролландом.

И что же это говорит о папочке Брей?

Я хмурюсь. Парни не поймут.

Мое внимание привлекает вспышка зажигалки, и я оборачиваюсь к Виктории, обнаруживая, что она наблюдает за мной.

– Готово.

– Прикуривай.

Она фыркает, но подчиняется, и я опускаюсь рядом с ней.

– Помнишь, какую информацию о Брейшо ты вывалила на меня?

– Не говори об этом, Рэйвен.

– Это была правда. Они словно Робин Гуды, которые ничего не крадут. Темные рыцари в Диоре.

Она фыркает, и я смеюсь.

– Я прочитала название на одеколоне Ройса.

Мы обе смеемся.

– Тебе здесь нравится? – спрашивает она, передавая мне косяк.

Я глубоко затягиваюсь и кашляю, выдыхая. Я прочищаю горло.

– Они мне нравятся, – отвечаю я. – Но…

– Тебя это также пугает?

Я поднимаю взгляд к куполообразному потолку.

– Я не понимаю этого. Они делают меня сильнее, но эта сила одновременно кажется слабостью.

С каждым скинутым грузом прибавляется новая ноша.

– Непросто доверять людям, когда ты этого не умеешь, – бормочет Виктория.

– Да, но как кто-то больше и смелее меня может казаться ошибкой?

– Потому что, Рэй, как ты говорила с самого начала, ты хотела сбежать от мира, спрятаться в твоем собственном углу, когда время пришло. – Мы поворачиваем головы на матрасе, чтобы посмотреть друг на друга. – Я полагаю, теперь это почти невозможно, да?

– Я бы никогда не смогла уйти от него. Я никогда бы не смогла уйти от любого из них.

– А что насчет него? Как думаешь, он может бросить тебя?

– Нет, – честно отвечаю я, возможно, чуточку чересчур уверенно.

Она печально улыбается.

– Тогда прими этот мир таким, какой он есть.

– И какой же он?

– Это мужской мир, а мы просто куклы, которых они готовят по пути… – она замолкает, и в ее голосе звучит такая убежденность, что я задумываюсь, может, она тоже запуталась.

Я снова смотрю на потолок, наблюдая, как дым, который она выдыхает, поднимается и растворяется в воздухе.

У меня в голове вспыхивает картинка из лимузина: я, лежащая перед ними с раздвинутыми ногами, с открытой для их взглядов вагиной.

Сегодня я была куклой, это правда.

Но опять, почему? И что имел в виду доктор, когда говорил, что «сейчас оказался в крайне затруднительном положении»? Он знал, что ему предстоит сделать, еще до того, как я попала в лимузин. Должен был знать, иначе при нем не было бы всех необходимых инструментов. Так что же вдруг заставило его усомниться в своих действиях?

Глубоко вздохнув, я говорю ей:

– Ролланд Брейшо вернулся домой.

Она ничего не отвечает, и я перевожу взгляд на нее.

Она сердито косится на меня.

– И зачем ты мне это сказала? Я же говорила тебе, мне не нужно никаких доказательств в том, что касается их. Лучше… безопаснее ничего не знать.

Я пожимаю плечами:

– Ты бы все равно скоро узнала.

Она минуту колеблется, а потом спрашивает:

– Ты с ним встречалась?

Я фыркаю, отводя взгляд.

– Ага, встречалась.

Тринадцать лет назад.

– Обалдеть.

– И становится все обалденнее. – Я встаю, поднимаю с пола свои джинсы и сую руку в карман.

Кидаю ей смятую бумажку.

Она смотрит на нее, потом медленно качает головой.

– Просто открой.

– Скажи мне, что там, не хочу смотреть.

– Кончай быть такой размазней, – рявкаю я. – Ты мне не поверишь, пока не увидишь сама.

Ее глаза сужаются.

– Давай проверим.

– Судя по всему, моя мать – Брейшо по крови.

У нее отвисает челюсть.

Я приподнимаю брови.

– Ну, я же говорила.

Она открывает конверт.

Мэддок

– Нам надо подняться туда, – я смотрю на своих братьев.

– Нам не надо туда подниматься, – хмурится Кэп.

– Нам надо подняться туда… голыми, – Ройс расплывается в пьяной улыбке.

Мы все хохочем, откидываясь на спинки стульев.

В следующую минуту на лестнице появляется Виктория. Она замедляет шаг, заметив нас троих, развалившихся на стульях и пристально наблюдающими за ней.

– Что она делает? – спрашивает Ройс.

– Ждет меня, – отвечает она и направляется прямо к нам.

Она поднимает нашу полупустую бутылку и идет обратно к лестнице.

– И все? Мы не получим никакой любви? – хохочет Ройс, и Кэп шлепает его. – Может, хотя бы стопки возьмешь?

– Не-а! – кричит она, скрываясь из виду.

– Нас что, только что ограбили? – я смотрю на своих братьев. – Мы правда позволим этому случиться?

Кэп с Ройсом оба глупо улыбаются, мы вскакиваем на ноги и несемся вверх по ступенькам. Оказавшись на лестничной площадке, мы тормозим, и Кэп вытягивает руки, чтобы не дать Ройсу упасть назад.

Виктория смеется и с ухмылкой вытягивает руку.

– Она знала, что вы пойдете за мной.

Я зыркаю на нее, прохожу мимо и вижу, что Рэйвен сидит, облокотившись на изголовье кровати, в пижаме и с мокрыми волосами.

– Заходи, занимай свое место, здоровяк, – она хлопает по матрасу рядом с собой.

Ройс проносится мимо меня, первым запрыгивает на кровать, и она смеется, отталкивая его.

Он улыбается и целует ее в висок, а потом садится у стены.

Виктория занимает место слева от Рэйвен, а я справа. Кэп садится на кресло возле окна.

Рэйвен достает айпод, подаренный Ройсом, и ставит его на маленькую док-станцию, которую я принес ей, и из колонки начинает грохотать музыка.

Мы передаем бутылку по кругу, пока ее содержимое не заканчивается, никаких стопок нам не требуется.

К черту понедельник.

Глава 30

Мэддок

Звенит будильник Рэйвен, я с трудом продираю глаза и вижу, что все сидят там же, где и прошлой ночью.

Один за другим они начинают стонать и потягиваться, медленно приоткрывая глаза.

Рэйвен что-то бурчит, опуская голову мне на плечо.

– В первый раз я жалею, что не послушала тебя и не закрыла чертовы шторы, – хныкает она. – Проклятое солнце.

Я улыбаюсь, прижимая ее к себе, и она поднимает на меня взгляд, улыбаясь.

– Привет, здоровяк.

– Привет, детка. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но притворный зевок Виктории заставляет меня поднять глаза.

Ройс и Кэп тихо посмеиваются, и я перевожу на них взгляд, отодвигая от себя Рэйвен.

– Собирайтесь, нам надо выехать через полчаса.

– Полчаса, – ноет Ройс. – Что? Чтобы выглядеть хорошо, нужно больше времени.

Кэп закатывает глаза.

– Ты знаешь, что Рэйвен ставит будильник на самое позднее время.

– Этого достаточно, чтобы умыться, почистить зубы и одеться, – бормочет она в подушку, натягивая на голову одеяло. – Больше ничего и не надо.

Кэп подмигивает мне, качая головой.

– Ну, мы могли бы заехать за кофе…

– Я встаю! – она отбрасывает плед и вскакивает с постели.

– Я так и думал, – поддразнивает он, выходя из комнаты.

Я жду, глядя на Викторию, которая встает и надевает свою обувь.

– Я ухожу прямо сейчас, – говорит она, не поднимая глаз, но будто чувствуя на себе взгляды.

Рэйвен пинает меня, я зыркаю на нее.

Нет.

Она приподнимает бровь.

Я бросаю на нее взгляд, говорящий «будешь должна мне, детка», и она подмигивает.

– Виктория, мы можем подвезти…

– Я сказала, я ухожу. – Она встает, хватает свою куртку и кивает Рэйвен, прежде чем проскользнуть мимо меня. Я провожаю ее до выхода и запираю дверь.

Нам хватает двадцати минут, чтобы собраться и выйти.

С волос Рэйвен капает вода, и я больше чем уверен, что на ней треники Ройса и моя толстовка, но ей абсолютно пофигу.

Она стягивает с головы Кэпа его очки и надевает их, откидываясь на спинку сиденья.

Кэп останавливается по пути, и все берут то, что обычно, но Рэйвен едва притрагивается к своему кленовому батончику и отдает его Ройсу, а потом мы едем в школу.

Только когда мотор перестает гудеть и мы уже сидим в машине на парковке, Рэйвен начинает говорить, признавая то, о чем нам недавно стало известно.

– Некоторые уже знают. Они слышали на складах.

– Они побоятся слишком громко сплетничать об этом, – говорит ей Ройс.

– Кто тебе сказал? – я спрашиваю Рэйвен. – Это был наш отец?

Уголок ее рта слегка приподнимается, и она крутит головой:

– Это был тот же человек, который сообщил вам, я уверена.

– Проклятье, – шепчет Ройс, а Кэп разворачивается на своем сиденье.

– К тебе подходил Донли, – рычу я, глядя на нее. – Когда?

– После игры.

Я снимаю с ее головы очки, и она, секунду поколебавшись, поднимает на меня глаза. Ее взгляд напряжен, но она не сводит его с меня, и я начинаю нервничать.

Прошлой ночью она взбесилась, слетела с катушек…

– Рэйвен, что, блин, произошло?

– Я чувствую себя дерьмово, и этот разговор не будет быстрым.

– Детка.

Одна из ее ладоней скользит по моей, а второй она заставляет меня приблизить мое лицо к своему.

– Я скоро приду, – вдруг заявляет Кэп. Ройс выходит из машины вслед за ним.

Рэйвен не сводит с меня глаз, и они увлажняются, но она тут же смаргивает слезы.

Она что, сейчас чуть не расплакалась?

– Я в порядке, здоровяк. Мы поговорим об этом вечером, я обещаю.

– Нет. И прекрати, мать твою, повторять, что ты в порядке. Я хочу знать прямо сейчас. – Я впериваю в нее взгляд, не в силах сдержать свою ярость. – Он обидел тебя? Он, мать его, трогал тебя?

Она грустно улыбается.

– В его визите не было ничего сексуального, – отвечает она, и моя голова дергается назад.

– И что, на хрен, это значит?

– Ему помогла Виенна. Она выманила меня на улицу и вколола снотворное.

– Ты что, блин, шутишь? – Я придвигаюсь ближе, чтобы посмотреть ей в лицо. – И ты не рассказала нам обо всем этом дерьме вчера?

– Дальше еще хуже…

– Хуже?! – перебивает он меня, крича.

– С ним был доктор, – она на мгновение умолкает. – Он хотел знать, девственница ли я.

– Какого…

Дверь машины распахивается, прерывая наш разговор, и Ройс с вытаращенными глазами засовывает голову внутрь прежде, чем она успевает ответить.

– Кэп собирается избить Перкинса!

– Черт!

Мы оба выскакиваем из машины и бежим за Ройсом.

Мак с Джейсоном, еще одним членом нашей команды, блокируют коридоры, чтобы никто не прорвался внутрь, и кивают нам, когда мы влетаем в кабинет ученического совета, где Кэптен прижимает Перкинса к стене.

Рэйвен бросается вперед, но я хватаю ее за капюшон.

– Ты думаешь, что ты такой умный, но раскидываешь везде свои визитки. Ты просто кусок дерьма.

– Убери руки, – рычит Перкинс.

Кэптен впечатывает его в перфорированную панель, и она падает им на головы.

Они примерно одного телосложения, одного роста, но Кэп сильнее, да и Перкинс не дает ему отпор.

– И что же ты сделаешь, если не уберу, а? Снова будешь угрожать моей дочерью? – Он плюет ему в лицо, и Перкинс дергает челюстью. – Потому что с меня хватит. Еще одна чертова выходка – и я сломаю тебе челюсть, а потом переломаю все ребра, одно, мать его, за другим. – Кэптена начинает трясти.

– Я тебе помогаю! – настаивает Перкинс, и я кошусь на Ройса.

– Пряча от меня моего ребенка?! – орет ему в лицо Кэп. – Работая на Грейвена? И я нашел твою чертову визитку вчера вечером, скотина. Это ты подослал к ней Донли?

– Кэптен, – рявкаю я, потому что хочу знать, что, черт побери, тут происходит, но он только злится еще больше, очевидно, не собираясь униматься.

Я отпускаю Рэйвен, и она, зная, что делает, как и всегда, подходит к нему.

– Кэп, – мягко произносит она, и одного лишь звука ее голоса для него достаточно.

Он замирает и оглядывается на нее через плечо.

Перкинс хмурится, переводя взгляд с Рэйвен на Кэптена и обратно, а потом на меня.

Я напрягаюсь, замечая тревогу в его глазах.

Он обеспокоен эффектом, который она производит на Кэпа? Почему?

Кэптен опускает подбородок и отталкивает от себя Перкинса, но тут же разворачивается и бьет его прямо в челюсть, и тот летит на пол. Кэп набрасывается на него и успевает нанести еще несколько ударов, прежде чем мы его оттаскиваем, при этом Перкинс даже не пытается ударить в ответ.

Кэптен стряхивает наши руки. С его кулака капает кровь Перкинса. Он выходит из кабинета, и мы следуем за ним в пустую раздевалку.

– Ты весь в его крови, – указывает Рэйвен, и он кивает, отводя взгляд.

– Ты в порядке, чувак? – спрашивает Ройс.

– Да, – он кивает, не глядя на нас. – Дадите мне минуту, ребят?

Рэйвен берет нас с Ройсом за руки и буквально вытаскивает в коридор, где мы прислоняемся к косяку.

– У него совсем крыша поехала, – тихо произносит Ройс.

– Он будет в порядке, когда она окажется дома.

– Окажется ли? – вопрошает он.

– Ей придется.

Рэйвен закрывает глаза, поднимая руку к виску.

Я хмурюсь и шагаю к ней.

– Ты дерьмово выглядишь.

– Мне кажется, меня сейчас стошнит.

Ройс вскидывает брови и бросается через коридор, возвращаясь с мусорной корзиной из ближайшего кабинета.

Она берет его. На лбу у нее проступает испарина.

– Черт, мне надо на воздух.

– Пошли, – я иду к заднему выходу, но оборачиваюсь к Ройсу. – Дождись Кэпа.

Мы выходим на улицу, она проводит ладонями по лицу и глубоко вдыхает, а потом сползает по стене.

– Я не дотяну до конца дня. – Она морщится, хватается за живот, у нее начинаются рвотные позывы.

– Черт, ладно, едем.

– Едем куда? – к нам подходят Кэп с Ройсом.

– У нее адское похмелье. Она хочет вернуться домой.

– Просто отвезите меня.

– Ага, блин, конечно.

Она закатывает глаза.

– У вас же, ребят, собрание после игры. Со мной все будет в порядке.

– Присмотри за ней, – я смотрю на Ройса, который опускается рядом с ней. Кэп идет со мной внутрь.

Я иду на свой первый урок – Виктория тоже ходит на этот предмет.

Когда я вхожу, учитель замолкает, и все поднимают головы.

Виктория бросает на меня сердитый взгляд.

– Пошли.

Она оглядывается.

– Что?

– Я сказал, пошли.

– Что ты творишь? – шипит она. – На нас все пялятся.

– И что?

– Что-что, иди.

Кэптен, застонав, шагает к ней, и она тут же вскакивает со своего места.

– Ладно, – она торопливо идет к двери, подняв руки. – Хорошо, мать вашу. Я иду.

Мы выходим вслед за ней в коридор и ведем ее к заднему выходу.

– Я отвезу тебя с Рэйвен. Не отходи от нее ни на шаг.

– Я не выйду из школы. Я вообще-то хочу ее окончить, блин.

– Я заплачу тебе за то, что ты сидишь с ней, договорились? Я достану для тебя задания и позабочусь о том, чтобы в твоем табеле не было отметок об опозданиях. А теперь заткнись. Все в пикап.

Рэйвен

Я просыпаюсь от звука шагов в коридоре. Повернув голову, я вижу рядом с собой спящую Викторию и тихонько выскальзываю в коридор.

Я замираю при виде Ролланда, выходящего из комнаты Мэддока.

Он тоже останавливается, но приходит в себя быстрее, чем я.

– Ты дома.

– Сюрприз.

Он кивает, засовывая руки в карманы.

– Полагаю, лучше сейчас, чем позже?

– Естественно. – Я смериваю его взглядом, потом поворачиваюсь и спускаюсь по лестнице.

Я сажусь на кресло, он же выбирает пуф.

– Ты, должно быть…

– Давайте без церемоний, – перебиваю я.

– Ладно. Во-первых, знай, что с Донли Грейвеном я разберусь. Ему было отдельно сказано держаться от тебя подальше, пока не придет время.

– И что это было бы за время? – я впериваю в него взгляд.

– Тебе еще многое предстоит узнать. Наш мир не ограничивается нашим городом, но до этого мы еще доберемся.

– Так это правда? То, что он сказал?

Он смотрит мне в глаза секунду, а потом медленно кивает:

– Ты Брейшо про крови, да.

– И вы знали все это время? С тех пор как я родилась?

– А почему, ты думаешь, я приехал за тобой?

Я усмехаюсь:

– Точно не потому, что я Брейшо.

Он наклоняет голову, всматриваясь в меня:

– Почему ты так считаешь?

– Потому что, если дело было бы в этом, вы бы не приняли отказ. Я бы так или иначе оказалась в вашей машине.

– И да, и нет, – отвечает он. – Все сложнее, чем ты думаешь.

Я киваю:

– Простой, понятный ответ. Мне следовало этого ожидать.

– Почему ты так говоришь?

– Вы знаете, вы отлично поднатаскали и Мейбл в искусстве двусмысленных высказываний. – Я окидываю его взглядом. – Я знаю толк в собачьей чуши, и это именно то, что вы пытаетесь мне скормить.

– И этому ты научилась там, где я тебя оставил.

– Спасибо? – огрызаюсь я.

Он переводит тему:

– Твоя мама выросла в этом самом доме, знаешь. Так что твое нахождение здесь весьма уместно.

– Да, кстати говоря, – я оглядываюсь вокруг. – Моя жадная до денег мать ни за что и никогда не отказалась бы от такого капитала.

– И тем не менее она сбежала, – говорит он.

– Можете считать меня безумной, но Брей, которых я знаю, никогда бы не позволили сделать такое. – Я пристально всматриваюсь в него. На его щеке дергается жила.

– Что ты пытаешься сказать, Рэйвен?

– Кто-то – может, это даже были вы – отлично знал, где она была все это время. Может, она никогда на самом деле и не сбегала. Может, ее спрятали.

Он слегка приподнимает подбородок.

– И чего же ради кому-то делать такое?

– Да ладно вам, это же простейшая арифметика, разве нет? Через несколько месяцев мне исполнится восемнадцать лет, а это значит, что она была беременна мной, когда «сбежала». Так что… Скажите-ка, а кто мой отец, Ролланд? – спрашиваю я его напрямую.

Он мгновение колеблется, а потом приподнимает руки.

– Я не знаю.

– Вы можете придерживаться этого пока, но вы должны знать, что правда все равно всплывет, так или иначе. И если я достаточно хорошо знаю свою мать, это случится, когда она будет готова потребовать то, что, по ее мнению, ей должны.

– Она отказалась от своих прав на все, что касается имени Брейшо, когда ушла.

– Ее мозги работают совсем не так.

– Так работаем мы, – говорит он. – Мы не склоняемся перед теми, кто нарушает законы преданности.

– И все же вы провели одиннадцать лет в тюрьме и все это время платили ей. Как-то странно.

– Я делал то, что мне пришлось. – Он злобно смотрит на меня. – Я легко мог выйти на свободу, но была более важная роль, которую нужно было сыграть.

– И вы сознались в преступлении, которого не совершали, ради чего? – Я изображаю пальцами кавычки: – Чтобы «защитить меня»?

– Мне нужно было сохранить твое существование в секрете. Это был единственный способ исправить то, что она разрушила. Это была моя жертва.

– А они были вашими назваными сыновьями.

Его челюсть дергается.

– У них была хорошая жизнь.

У меня вырывается безрадостный смех.

– Жизнь без отца.

– Я сделал то, что было необходимо, – повторяет он.

– Для чего? – Я сажусь прямо. – Какова ваша цель?

– Моя цель та же, что и прежде, – спокойно произносит он. – Видеть, что имя Брейшо остается на вершине, продолжая быть здесь лучшим и самым сильным. Остановить Грейвенов, пытающихся уничтожить то, что им больше не принадлежит.

– Вы отлично справлялись со всем этим, Ролланд. Если все это правда, у вас не было причины привозить меня сюда.

– Я был обязан это сделать.

– Как и быть отцом троим мальчикам, которых вы оставили ради того, чтобы «имя осталось на вершине» и «продолжая быть самым сильным». Вы всего лишь жадный до власти, эгоистичный ублюдок. – Я встаю, глядя на него сверху вниз. – Вы уж постарайтесь отшлифовать свои ответы до того, как за ними придут ваши сыновья. У них к вам будет куча вопросов.

Я отворачиваюсь, чтобы уйти, но он окрикивает меня:

– Я не закончил говорить.

– Ну, а я закончила слушать.

– Рэйвен, – рявкает он. – Стой, где стоишь.

Я замираю и медленно поворачиваюсь к нему.

Он что, мать его, серьезно?

Он встает и подходит ко мне, чтобы теперь взглянуть на меня сверху вниз. Несколько секунд он просто смотрит на меня, и с каждым мгновением его взгляд становится все напряженнее.

– Видимо, я недооценил твою власть над моими парнями? – спрашивает он, и, могу поклясться, в его словах звучат нотки обеспокоенности.

Мне не удается сдержать усмешку, и его глаза сужаются.

– Нет, Ролланд. Вы недооценили их. Они не те мальчики, которых вы оставили когда-то. Они парни, способные свергнуть взрослого мужчину одним щелчком пальцев.

Он нависает надо мной.

– Ты угрожаешь мне моими собственными сыновьями?

– А вы чувствуете угрозу?

Его челюсть дергается.

– Осторожнее, Рэйвен. Твое положение в нашем мире – в моих руках.

– Вы ведете себя так, словно я могу изменить ваши планы.

– Ты не можешь сбежать от своих обязанностей. Если хочешь обвинить кого-то, вини свою мать за ее неспособность держать ноги сомкнутыми до первой брачной ночи.

– Первой брачной ночи… – я осекаюсь.

«Она недевственна», – слова доктора звенят у меня в ушах.

Девственница. Моя мать должна была быть девственницей в…

Заметив смущение на моем лице, Ролланд расплывается в улыбке. Улыбке, от которой у меня внутри все сжимается, но я этого не показываю.

– Что, теперь до тебя начинает доходить? – насмехается он надо мной. – Думаю, я воспользуюсь твоим советом и… поговорю сначала со своими сыновьями. Прошу меня извинить.

Я смотрю ему вслед, пока он не сворачивает за угол, но мои ноги не двигаются.

Каков бы ни был его план насчет меня, ничего хорошего меня не ждет.

Вопрос в том, когда дело дойдет до нашего противостояния – я против него, – кого выберут его сыновья?

Глава 31

Мэддок

– Рэйвен будет в гневе. – Ройс качает коленом, окидывая взглядом комнату ожидания при лаборатории.

Кэп зашел туда не больше десяти минут назад.

– Она хотела быть здесь. Она свернет нам шеи. – Он вздыхает.

– Что-то происходит, Ройс.

Он косится на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты разве не видишь? – спрашиваю я, и он хмурится. – Во-первых, где, мать его, Коллинз? Во-вторых, отец вернулся, но по большей части избегает нас. Он сказал, что хочет держать Донли в неведении, но оказалось, что тот все это время знал, что он уже дома. Этот ублюдок добрался до Рэйвен на территории Брей, и ему удалось заставить девчонку из нашего общего дома помочь ему. А теперь еще и Кэп слетел с катушек из-за Зоуи и зациклился на Перкинсе. Я все понимаю, но вся эта хрень начинает казаться мне таймером на бомбе, которая вот-вот взорвется.

Ройс обдумывает мои слова, но ждет, когда я продолжу.

– Почему Донли, который никогда к нам не приближался, вдруг решился на такой смелый шаг?

Ройс хмурится.

– Он бы не решился, если бы это не сулило ему какую-то выгоду.

– Именно.

– Как думаешь, Кэп знает то, чего мы не знаем?

– Он подозревает.

– Но он нам расскажет. – Ройс смотрит на меня. – Так ведь?

Я киваю:

– Даже если не хочет.

– С чего бы ему этого не хотеть, Мэдмэн?

– А в каком случае он не рассказывает нам о том, что его беспокоит?

– Черт. – Ройс проводит ладонями по лицу и откидывается на спинку стула. – Это не совпадение, что он именно сегодня решил отдубасить Перкинса?

Нет.

* * *

Мы едем обратно молча, а у дома обнаруживаем машину отца, припаркованную прямо посреди проезда.

Кэп глушит двигатель, и Ройс тут же выскакивает из машины и поднимается на крыльцо.

Я тянусь к дверной ручке, но ладонь Кэпа на моей руке меня останавливает.

Я смотрю на него, а он отводит взгляд на руль.

– Кэп.

– Можно спросить тебя кое о чем?

Я молчу, сдвигая брови.

– С каких пор ты спрашиваешь разрешения?

У него вырывается смешок. Его лицо напрягается, и я тоже.

– Ты бы сделал то, что сделала она?

Я не отвечаю, и он смотрит на меня.

– Рэйвен. Ты бы защитил ее, невзирая на то, чего это стоило бы, как она была готова ради нас? Даже если бы это значило потерять ее?

– Почему ты об этом меня спрашиваешь, Кэп?

– Просто ответь на вопрос, брат, – на его лице отражается отчаяние. – Мне нужно знать.

– Да. И не думал бы ни секунды.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом моргает и отводит взгляд.

– Как и я.

– Я знаю. Как и я – Зоуи.

Он снова переводит на меня свой потерянный взгляд.

– Я всегда прикрою тебе спину.

– Несмотря ни на что.

– Ты мне доверяешь?

От его вопроса у меня учащается пульс.

Кэптен не задает пустых вопросов.

– Как себе.

– Хорошо, – он кивает, отводя глаза. – Пошли в дом.

Мы вместе входим через переднюю дверь и видим Ройса, спускающегося по лестнице вместе с Викторией.

Она натянуто улыбается.

– Она спит.

– Я тебя отвезу, – предлагаю я, но она крутит головой:

– Не надо. Позаботься о том, чтобы утрясти дела с моими учителями, как ты обещал.

Я достаю кошелек, но она поднимает руки, качает головой и выходит на улицу, закрывая за собой дверь.

Ройс переводит нахмуренный взгляд с Кэпа на меня:

– Отец зовет нас в свой кабинет.

– Черт, – шипит Кэптен, торопливо шагая к нам. – Парни, мне надо сказать вам…

– Мальчики. – Мы оборачиваемся и обнаруживаем стоящего в коридоре отца. – Идемте.

Еще раз переглянувшись, мы следуем за ним.

Он входит в кабинет первым и присаживается на край стола.

Ройс не закрывает за собой дверь, и отец указывает на нее.

– Все в порядке, – говорит Ройс. – Девчонка ушла. Здесь только мы.

– И Рэйвен, – поправляет он.

– Точно. – Ройс смеривает его взглядом. – Все в порядке.

Он кивает, бормоча себе под нос:

– Именно этого я и боялся.

– Боялся чего? Что происходит? – спрашиваю я.

Делая глубокий вдох, он обводит нас глазами.

– Как вы знаете, она Брейшо по крови.

– Только что узнали, – бросает на него сердитый взгляд Ройс.

Наш отец кивает:

– Простите, что я не смог этого предусмотреть и вы узнали обо всем от другого человека.

– Почему ты вообще скрыл это от нас, начнем с этого? – спрашивает Кэптен, буквально впиваясь в него взглядом.

Мое лицо напрягается.

– Все эти годы у меня был план, – говорит наш отец. – Но, кажется, где-то я сделал неверный шаг, и все немного усложнилось.

– Ты можешь обойтись без больших вступлений, – говорю я ему. – Мы не твои люди, мы твои сыновья. Просто говори.

Он кивает.

– Вы, парни, знаете, что наш мир простирается далеко за пределы нашей территории. Есть несколько семей – таких же, как мы, живущих такой же жизнью. Каждая из них занимается чем-то своим, но все это служит одной цели. Мы поддерживаем чистоту в наших городах, честность среди людей и избавляемся от мусора. Мы делаем это не только ради того, чтобы защитить тот образ жизни, который мы выбрали, но и чтобы наказать тех, кто решил навредить нашим людям.

– Мы уже все это знаем, – говорю я.

– Вы встречались с семьей из Риверсайда? – спрашивает он.

– Они приезжали, чтобы предупредить нас. Сказали, что кто-то искал исполнителей, чтобы сжечь склады.

– Да, – кивает он. – Это была Виенна Спрауд, одна из девушек из общего дома.

– Что? – ошарашенно восклицает Ройс.

– Ее подослал Коллинз Грейвен, конечно, но все же. Она сейчас, кажется, куда-то исчезла, но ее найдут и разберутся.

– Она не вернется, – говорю я ему, глядя в его нахмуренное лицо. – Рэйвен уже выставила ее из города.

– Рэйвен выставила ее, – протягивает он. – И откуда же у нее такая власть, чтобы сделать это?

– Она заслужила уважение еще до того, как узнала, кто она. Наши люди приветствовали ее, когда она была для них никем.

– Рад слышать. – Он сдвигает брови, в его взгляде появляется раздражение, и я напрягаюсь.

Ему не понравилось то, что он услышал, но почему?

– Я назначил на завтра встречу, – заявляет он. – Вы пропустите уроки и поедете со мной за город. Там мы встретимся с главами всех семей.

– Почему именно завтра? – холодным тоном спрашивает Кэптен. – К чему такая спешка?

– Все движется очень быстро. Давайте перейдем к следующему делу, которое меня волнует. – Он снова обводит нас взглядом. – Я просил вас не отдавать Рэйвен Грейвенам, но вы не справились.

Я делаю шаг вперед, но Кэп бросает на меня взгляд, в котором горит предостережение, и я заставляю себя сохранять спокойствие.

– Он заявился на игру, пока мы были в раздевалке. Мы…

– Сейчас неважно, почему это произошло, сын. Важно то, что Грейвен положил на нее глаз раньше, чем планировалось, так что у нас не осталось времени. События сдвинутся.

– Какие события? – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

– Если бы вы сделали то, о чем я просил, – повторяет отец, – у нас было бы больше времени. У вас было бы больше времени. Мне нужно было, чтобы все прошло на наших условиях, но что сделано, то сделано.

– Зачем скрывать ее от них, если ты ждешь, что они так или иначе о ней узнают? – спрашивает его Ройс.

– Чтобы гарантировать, что будут предприняты нужные действия, чтобы договориться об условиях и убедиться, что есть твердые доказательства.

– Ты должен сказать нам больше! Я сыт по горло всеми эти разговорами вокруг да около! – требую я, вскипая от ярости.

– Равина Брейшо, – произносит он, не давая никому себя перебить, – была обещана Феликсу Грейвену.

Моя голова дергается назад.

– Была заключена сделка, были обговорены планы, а она все разрушила. Она ушла.

– И какое значение вся эта хрень имеет теперь? – рычу я. – Что, черт побери, ты пытаешься мне сказать?

– Брейшо и Грейвен, – шепчет Кэп, встречаясь со мной взглядом.

– Охренеть! – Ройс ошалело таращится на нашего отца. – Так вот почему ты привез ее сюда. Она была для тебя средством достижения цели!

У меня в груди сердце грохочет так мощно, будто вот-вот вырвется наружу.

Не может, мать его, быть, чтобы он говорил то, о чем я думаю.

– Нет, сын, она и есть цель. Она залог, – произносит отец таким тоном, словно только что не поставил весь наш мир под угрозу.

Словно его слова окончательные.

Словно мы обязаны кивнуть и принять его объяснение.

Словно мы слепо позволим ему вести нас к тому, что будет дальше.

Словно… мы не выступим против него, нашего отца, главы имени Брейшо.

Он только что облажался и даже не понял этого.

Он и понятия не имеет, что она значит для нас, даже не догадывается, на что мы готовы, чтобы защитить то, что принадлежит нам.

А Рэйвен. Наша.

Глядя в пол, я встаю прямо перед ним, а мои братья – по бокам от меня.

Я поднимаю взгляд и медленно приподнимаю подбородок так, чтобы смотреть ему глаза в глаза, подбородок к подбородку.

А потом приподнимаю свой подбородок еще чуть выше.

– Нет.

Продолжение следует…

Быстрая заметка от автора

Всем привет! Как дела? Ха-ха!

Начиная эту серию, я думала, я знаю, что нас ждет, но как же я ошибалась! Рэйвен отправила меня в путешествие, которого я ну никак не ожидала. Она стала гораздо бо́льшим, чем я ее себе представляла, как и парни! Я просто умираю! Они так невероятно похожи, но при этом такие разные. Спасибо, что отправились вместе со мной в это путешествие, и я надеюсь, черт побери, что вы доберетесь и до финальной книги про Рэйвен и Мэддока! Я вам обещаю, вы и понятия не имеете, что будет!

Кстати, раз уж речь зашла о третьей книге – у нее было название, но во второй книге сюжет принял такой поворот, которого я не ожидала, так что я больше не уверена, что оно подходит. Я официально объявлю название, когда буду уверена, что оно верное!

* * *

Добавляйте третью книгу в свои списки!

Ссылка на сайте Goodreads: http://bit.ly/Braybook3

* * *

Если вы хотите получать уведомления о дате релиза, о том, когда можно сделать предварительные заказы и когда книга выйдет в продажу, подпишитесь мою новостную рассылку по следующей ссылке:

https://www.meaganbrandy.com/newsletter

* * *

Будьте ПЕРВЫМИ, кто узнает все новости, – присоединяйтесь к единственному сообществу, где вы найдете эксклюзивные новости мира Брейшо: моей группе читателей на Facebook. Это закрытая группа. Только те, кто находится в группе, могут видеть сообщения, комментарии и все такое!!

Ссылка на группу Facebook: http://bit.ly/2z4WUkK

Оставайтесь на связи

Веб-сайт: https://www.meaganbrandy.com

Страница автора в магазине Amazon: http://amzn.to/2y9UWzJ

Страница автора в Facebook: http://bit.ly/2gEPlcg

Закрытая группа в Facebook: http://bit.ly/2z4WUkK

Instagram: http://bit.ly/2j7A0TT

Сайт Goodreads: http://bit.ly/2zVW9ix

Сервис BookBub: https://www.bookbub.com/authors/meagan-brandy

Новостная рассылка: https://www.meaganbrandy.com/newsletter

Плей-лист

Dark Side – Bishop Briggs

Frustrated – R.LUM.R

Whatever it Takes – Imagine Dragons

Gangsta – Kahlani

Ghost – Badflower

Let’s Get Lost – G-Eazy

Dazed and Confused – Ruel

Natural – Imagine Dragons

Human – Rag’n’Bone Man

Hard Place – H.E.R.

Him and I – G-Eay and Halsey

Wheels Fall Off – Jelly Roll

Issues – Julia Michaels

Headstrong – Trapt

Благодарности

Итак – печатая это, я смеюсь, – первая строка в моих благодарностях к «Парням из старшей школы»: «Я еще никогда так сильно не боялась выхода книги!!! И это не шутка!!!» Ну, ребят, Я ЕЩЕ НИКОГДА ТАК СИЛЬНО НЕ БОЯЛАСЬ ВЫХОДА КНИГИ! Мне казалось, что мне было страшно тогда? Ха!

Если честно, я была совершенно и полностью потрясена откликом на первую книгу. Честно. Он послужил самым большим мотиватором остаться верной героям и сюжетной линии, даже если получилось совсем не то, что ожидалось, и я надеюсь, что во время чтения вы это почувствовали! Эти парни и Рэйвен завладели частью моей души! Но, конечно, моя книга не вышла бы такой, какая она есть, без всей нашей великолепной команды!

Во-первых, как всегда, спасибо хозяину моего дома… за то, что не просто смирился с моим стилем безумия, но и поощрял его!

Спасибо моему редактору, Элли, за дополнительные часы, потраченные на то, чтобы все получили лучшую версию парней! Я же говорила, что ты привыкнешь ко мне, какой бы занозой в заднице я ни была!

Стефани и Келли! Спасибо за то, что продолжаете оставаться для меня убежищем, куда я могу отправлять свои тексты, даже если они являются всего лишь набросками! Я доверяю вам всем сердцем!

Моника! Я так рада, что мы с тобой на связи! Благодаря твоему участию в написании этой книги процесс стал намного проще! Спасибо за то, что утихомириваешь меня, когда нервы берут надо мной верх, и просто за то, что ты отличная подруга, к которой я всегда могу сбежать! Жду не дождусь, когда смогу обнять тебя в Вегасе!

Сара! ДЕВОЧКА! Ты просто невероятный человек! Спасибо за брошенный мне вызов, заставивший меня выложиться по полной! Ты великолепна в том, чем занимаешься, и делаешь это с гордостью. Вежливая, честная и добрая. Ты просто высший класс! Оставайся такой всегда!

Моя сеструха, Мелисса! Я даже не знаю, что тебе еще сказать. Ты классная, и ты одна из моих самых близких подруг! Я бы потерялась в этом прекрасном мире, если бы тебя не было под боком! Спасибо тебе!

Серена и Вероника, я люблю вас, девочки! Мы вчетвером такая банда! И я так благодарна вам за это! Спасибо за то, что мы с вами стали так близки, и за то, что не пытаетесь освободиться! Вы нужны мне!

Уличная Команда! Привееет! Спасибо за то, что отправились в это путешествие вместе со мной. Я просто в восторге от того, сколько шума мы вместе можем наделать!

Моя группа проверки, спасибо вам за то, что вы влюблены во все мои миры и открыты для разных моих стилей письма! Ваша поддержка так важна для меня!

Блогеры и букстаграмеры, спасибо за ваше участие и помощь в распространении книг! Надеюсь, вы еще больше влюбитесь в эту команду, прочитав вторую книгу!

Мои читатели, я навсегда в долгу перед вами! Спасибо вам ОГРОМНОЕ за вашу сумасшедшую любовь к парням и Рэйвен, я не могу передать словами, что это для меня значит! Надеюсь, вам понравилась книга «Проблемы в старшей школе», ведь впереди еще столько всего интересного!!

Об авторе

Меган Брэнди – автор бестселлеров в жанре молодежного любовного романа. Она помешана на печенюшках, обожает музыкальные автоматы и иногда говорит текстами из песен. Она родилась и выросла в Калифорнии. Меган замужем и растит трех потрясающих сыновей, из-за которых ей, в зависимости от сезона, приходится носиться с одной спортивной площадки на другую, но на другое она не согласна. Ее лучший друг – «Старбакс», а слова – состояние ее души.

Примечания

1

«Могучие Рейнджеры» (англ. Power Rangers) – американский супергеройский телесериал.

2

Ford Thunderbird – американский заднеприводный люксовый автомобиль.

3

Итальянская марка одежды, обуви и аксессуаров.

4

Американская кинодрама 1991 года о трех друзьях, действие которой происходит в криминальном районе Лос-Анджелеса.

5

«Степфордские жены» – неоднократно экранизированный фантастический триллер Айры Левина.

6

Lincoln Town Car – американский шестиместный полноразмерный заднеприводный автомобиль категории «люкс».

Content

Меган Брэнди
Неприятности в старшей школе

Краткое содержание

Дорогой читатель…

Глава 1

Мэддок

Рэйвен

Глава 2

Рэйвен

Глава 3

Рэйвен

Глава 4

Мэддок

Глава 5

Рэйвен

Глава 6

Мэддок

Глава 7

Рэйвен

Глава 8

Мэддок

Рэйвен

Глава 9

Рэйвен

Глава 10

Мэддок

Рэйвен

Мэддок

Рэйвен

Мэддок

Глава 11

Мэддок

Глава 12

Рэйвен

Глава 13

Рэйвен

Глава 14

Рэйвен

Мэддок

Рэйвен

Мэддок

Глава 15

Мэддок

Рэйвен

Глава 16

Мэддок

Рэйвен

Глава 17

Рэйвен

Глава 18

Рэйвен

Глава 19

Рэйвен

Глава 20

Рэйвен

Глава 21

Рэйвен

Глава 22

Рэйвен

Мэддок

Глава 23

Рэйвен

Глава 24

Рэйвен

Глава 25

Мэддок

Рэйвен

Глава 26

Рэйвен

Глава 27

Мэддок

Рэйвен

Глава 28

Мэддок

Глава 29

Рэйвен

Мэддок

Глава 30

Мэддок

Рэйвен

Глава 31

Мэддок

Быстрая заметка от автора

Оставайтесь на связи

Плей-лист

Благодарности

Об авторе

Примечания