Мария Федоровна Романова

Замуж за императора. Дневники жены Александра III

Блеск горячий солнце сеет

Вдоль по невской глубине —

Югом блещет, югом веет,

И живется, как во сне…

Словно строгий чин природы

Уступил права свои

Духу жизни и свободы,

Вдохновениям любви.

Словно ввек ненарушимый,

Был нарушен вечный строй

И любившей и любимой

Человеческой душой.

В этом ласковом сиянье,

В этом небе голубом

Есть улыбка, есть сознанье,

Есть сочувственный прием,

Небывалое доселе

Понял вещий наш народ,

И Дагмарина неделя

Перейдет из рода в род.

Федор Тютчев,

к прибытию Марии Федоровны в Россию (26 сентября 1866 принцесса Дагмар впервые вступила на российскую землю)

«Это все Божья милость, что будущее сокрыто от нас и мы не знаем заранее о будущих ужасных несчастьях и испытаниях; тогда мы не смогли бы наслаждаться настоящим и жизнь была бы лишь длительной пыткой».

(Из письма императрицы Марии Федоровны сыну, великому князю Георгию Александровичу)

© ООО «ТД Алгоритм», 2017

* * *

Цесаревич Александр Александрович и датская принцесса Дагмар, 1866 г.

«Одета государыня всегда была очень скромно, без какой-либо модной вычурности, и лишь то, что ее лицо было сильно нарумянено (чего не могла скрыть и черная вуалька), выдавало известное кокетство… Отношения супругов между собой, их взаимное внимание также не содержали в себе ничего царственного. Для всех было очевидно, что оба все еще полны тех же нежных чувств, которыми они возгорелись четверть века назад. Это тоже было очень симпатично» (А.Н. Бенуа, 1892 г.)

1914

Санкт-Петербург

Год начался мирно и спокойно. Ничто не предвещало наступления мирового конфликта. Императрица Мария Федоровна, находясь в Санкт-Петербурге, активно занималась делами образования и благотворительностью по Ведомству императрицы Марии. В начале мая 1914 г. она выехала в Англию для встречи со своей сестрой вдовствующей королевой Александрой.

9/22 февраля. Вторник.

Сегодня здесь, в церкви, была свадьба моей милой маленькой Ирины[1].

14/27 февраля. Пятница.

Я впервые за последние 20 лет сегодня устроила бал!

27 февраля/12 марта. Четверг.

Приняла множество начальниц и оп[екунов]. Вместе с Марией посетила Екатерининский институт. Все очень хорошо устроено[2].

28 февраля/13 марта. Пятница.

Приняла много придворных. Затем мы вместе с Марией ездили смотреть памятник Саше[3] [Александру III]. Памятник оказался очень неудачным. Он (Саша) совсем на себя не похож. Навестила Даки. У ее детей коклюш. К обеду были Ксения, С[андро, Михайлович, муж Ксении], Александр со своими двумя мальчиками.

2/15 марта. Воскресенье.

По обыкновению была в церкви на службе. Затем завтрак, на котором присутствовали гр[аф] Шереметев и полковник Арцишевский из Эриванского полка – очень симпатичный человек. Князь Долгоруков преподнес мне букет от chevalier garde (Кавалергардского полка – франц.)[4]. Уже 33 года я являюсь его шефом. Долгоруков оставался с нами завтракать.

3/16 марта. Понедельник.

Написала письмо Тюре. Сегодня не выходила. Завтрак прошел как обычно. Приняла нового испанского посла. Очень милый человек. Выпив чаю с Марией, я переоделась и, когда еще не пробило 6 вечера, отправилась в Эрмитаж на «Парсифаль»[5]. Г[раф] А. Шереметев дирижировал своим оркестром, все было прекрасно организовано. В 8 ½ вечера в Бальном зале был накрыт пышный обед, где присутствовали все. Я сидела между Ники и г[ерманским] пос[лом] графом Пурталесом. Все продолжалось ужасно долго – до 1 ½ ночи.

4/17 марта. Вторник.

Приняла Куломзина, затем были 32 дамы со своими дочерьми. Рада, что я смогла это выдержать. Сегодня у меня начался сильный насморк, вероятно, я простудилась вчера в Эрмитаже, где ужасно дуло. Как это досадно. Меня навестила Ксения с милым беби В[асси]. Чай, как обычно, с нами пила Мария. Затем она отправилась на прием и званый обед к гр[афу] Пурталесу. Со мной обедала го[спожа] д’Эскай.

5/18 марта. Среда.

Уже год прошел с тех пор, как Господь забрал у нас дорогого Вилли[6]. Чувствую себя совершенно простуженной. Приняла фр[екен] Сасильд. Наша встреча была очень приятной. Так как я сильно простужена, в греческую церковь пойти сегодня не смогла. От[герцога] Брауншвейгского получила радостное известие – у м[аленького] Поля родился сын[Эрнст]. Большая радость и счастье! Ники был к завтраку, на котором присутствовали лишь я и Мария. Было очень мило. Позже к обеду пришли Ксения и Сандро с двумя сыновьями. Мария обедала у Даки.

6/19 марта. Четверг.

Кофе сегодня пили вместе с Марией. В 11 часов приняла Булыгина. После его ухода было много Поч[етных] Опекунов] и дам. Все продолжалось до часу дня и было довольно утомительно. Кутузовы и Катя О[зерова] завтракали с нами. Затем я виделась с Буксгевден, который[ая] сегодня вечером отправляется в Коп[енгаген]. Вскоре появилась Ксения, и мы с ней посетили бедняжку Ольгу Хейден, которая также сегодня вечером уезжает в Ментону. Она выглядела лучше, уже выходит на прогулку. Я ей пожелала счастливого путешествия – чем она была очень тронута. Во время моего посещения у нее находились три ее сестры. Обедали вдвоем с Марией.

9/22 марта. Воскресенье.

Как обычно была на службе в церкви, где также были Максимович и командир Карабахского полка. Затем они завтракали у нас.

10/23 марта. Понедельник.

С нами обедали Ксения и Сандро с Андрюшей и Федором. За столом во время обеда произошло страшное событие, которое всех нас повергло в ужас. Бедняга придворный камердинер почувствовал внезапно сильную боль и опустился с блюдом в руках на диван. Через несколько секунд он неожиданно упал навзничь, опрокинув на себя все блюдо с жарким. Еще мгновение, и он, к нашему всеобщему ужасу, был уже мертв. Но, Слава Богу, он совсем не страдал. На нас все это произвело, однако, тяжелое, неизгладимое впечатление!

1 1/24 марта. Вторник.

Приняла много господ, среди которых был генерал Самсонов, вернувшийся из Туркест[ана]. Какой прекрасный человек! Он говорил со мной очень доверительно и откровенно, но эта беседа привела меня в довольно мрачное расположение духа, в котором я находилась в течение всего дня. На меня произвело особенное впечатление его мнение о военном мин[истре][7], которого он презирает, утверждая, что тот постоянно лжет. Как все это печально, в особенности потому, что Н[ики] питает к нему[военному министру] большое доверие.

13/26 марта. Четверг.

Всю первую половину дня снова принимала посетителей, в результате чего очень сильно устала. Чувствую себя простуженной. Оставалась дома.

14/27 марта. Пятница.

По обыкновению принимала посетителей, среди которых был немецкий генерал Дона, приходивший попрощаться. Я выразила ему свое негодование по поводу того, как обращаются с датчанами в Южной Ютландии[8]. Он вначале пытался в связи с этим протестовать, но я разъяснила ему, как обстоят дела.

16/29 марта. Воскресенье.

По обыкновению была на службе в церкви. Была также Ольга, сильно загоревшая. На завтрак я снова пригласила ген[ерала] Дона, чтобы загладить то неприятное впечатление, которое я (возможно) произвела на него моими речами в прошлый раз. Но я не хотела отказываться ни от чего ранее мною сказанного. Он все же очень милый человек.

Затем приходила Мисси (Мария, королева Румынии), а через довольно длительный промежуток времени появились ее муж и сын, так что весь мой день сегодня был потерян. К чаю пришла госпожа д’Эскай, так как Мария была у Даки. Обедали a deux (вдвоем – франц.). Затем отправились на концерт в пользу раненых, des invalides (инвалидов – франц.). Мисси выглядела совершенно прелестно. Даки же – необыкновенная красавица.

19 марта/1 апреля. Среда.

В 10 ¼ отправилась в Царское [Село] на манеж, где должен был состояться парад гвардейских драгунов, чьим шефом является теперь М[ария] П[авловна][9]. На ней была военная униформа, и вся она прямо-таки сияла от удовольствия, что играет первую скрипку. Приветствовала она всех по-военному – взмахом руки, что было невероятно комично. Затем был большой обед с полком и полковыми дамами. Домой вернулась в 3 часа. Ксения пришла только около 4 часов, так как она завтракала у знакомых.

20 марта/2 апреля. Четверг.

До 1 часу дня принимала Булыгина, а также нескольких дам и господ. Затем к завтраку пришел Ники с двумя дочерьми, а также были Мисси, Нандо с сыном, Георгий, моя Ольга и Мария. Позавтракав, мы все вместе отправились в Смольну [Смольный институт][10] на 150-й юбилей института. Там пели и танцевали, играли, затем пили чай. Все прошло замечательно, мероприятие удалось на славу. Затем мы побывали в церкви, а после в госпитале. Домой вернулись после 6 часов. В 9 часов вечера я и Мария отправились на caroussel (карусель – франц.), устроенную кавалергардами. Все также прошло прекрасно и невероятно весело.

24 марта/6 апреля. Понедельник.

В первой полов[ине дня] приходил Бенкендорф. У него сильно заболела жена. Прогулялась с Федором немного по саду. Вечер провела у Ксении, где мы до 12 часов играли в бридж с Софи Ферзен, Эттер и Фогелем!

25 марта/7 апреля. Вторник.

Сегодня отправилась на Гвардейский конный парад, на котором я так давно не была. Погода прекрасная. Затем с Марией поехали на завтрак к Ксении. Домой вернулась в 1 ½. В 4 ½ выехали в Царское [Село] – попрощаться с дорогим Ники и семьей. Все находятся в приподнятом расположении духа, так как уезжают в Крым. Дома была в 6 ½. Устроила у себя небольшой семейный обед, на котором были румын[ы], Михень, Борис, а также Ксения, Ольга, С. П., Андр[юша] и Федор. Все играли в бридж. Вечер прошел очень хорошо. Общество было очень приятным.

26 марта/8 апреля. Среда.

За завт[раком] приняла много придворных: Мэри Мещ[ерскую], Одоевского-Маслова с женой и Толстого (из Гв[ардейского] эк[ипажа]). Слава Богу – обе его дочери чувствуют себя очень хорошо. К завтраку были Борис, а также Иоанчик с женой.

27 марта/9 апреля. Четверг.

После долгой болезни сегодня ночью умерла бедняжка Нелли Бар[ятинская]. Всю первую половину дня принимала людей из Вед[омства][11], затем была бедняжка кн[ягиня] Ливен – впервые после смерти ее племянницы, которую она так сильно любила! К завтраку… [Запись обрывается.]

28 марта/10 апреля. Пятница.

До 1 часу дня приняла en cercle (по очереди – франц.) около 60 дам. Затем прогулялась в саду с Ольгой. В 5 часов я и Мария пили чай у Шереметевых. Общество было приятным. У них теперь живет Катя Голиц[ына, Екатерина Георгиевна]. Но она нездорова, находится на лечении.

29 марта/11 апреля. Суббота.

Кофе пили по обыкновению с Марией. Почувствовала снова сильную меланхолию! Получилось даже так, что я перед Марией расплакалась. Как все это глупо! Но меня все время беспокоят, и поэтому мне приходится постоянно делать то, что я совсем не хочу. Затем снова принимала посетителей. Позже смотрела фотографии, которые принес Хансен. Позже были гр[аф] и гр[афи]ня Шереметевы, которые остались на завтрак. После мы отправились на выступление Придв[орного] оркестра[12]. Мы осмотрели там сначала музей, который прекрасно организован со всеми памятными предметами старины. Затем слушали музыкальные выступления и все вместе пили чай, а позже фотографировались на улице со всеми музыкантами.

19 апреля/2 мая. Суббота.

Вечером в 10 ½ я отвезла дорогую Марию на вокзал. Она покинула меня после трех приятных месяцев, которые мы провели вместе.

21 апреля/4 мая. Понедельник.

В 11 часов отправились с Ксенией в ее Институт[13], где мы присутствовали на экзаменах. Было очень интересно, и все прошло прекрасно. Затем были в церкви. Домой вернулись к завтраку.

22 апреля/5 мая. Вторник.

Приняла троих с докладами: Ильина, Мейендорфа и Куломзина, а кроме них, еще нескольких господ. После завтрака посетила женскую школу ручного шитья, где я давно не была. Все прошло очень хорошо.

23 апреля/6 мая. Среда.

Мои дети пришли к 12 часам, к Те Deum[14]. Затем был завтрак, на котором присутствовали также Саша Козен, Апрак[сина], Шер[вашидзе]. Отметили также их именины. Вечером была на балете.

24 апреля/7 мая. Четверг.

Принимала Булыгина, а также многих придворных.

25 апреля/8 мая. Пятница.

Сегодня в 11 часов впервые была в Александр[овском] институте[15]. Superieure (директрисой – франц.) его является мад[ам] Азбелева. Присутствовала на экзамене. Затем я отправилась к Эн. Посетила прекрасный собор, навестила мад[ам] Арсеньеву, которая была больна. Та радость, с которой все встречали меня, была очень трогательна, и это было чрезвычайно приятно. Домой вернулась к завт[раку]. Затем отправилась на Елагин[16]. Так как погода стояла прекрасная, мы ехали в автомобиле с открытым верхом. Была в Алекс[андровском] теат[ре], где произошла confusion (путаница – франц.). Так что я видела лишь последний акт драмы.

28 апреля/11 мая. Понедельник.

Встала я рано. Сегодня уже потеплело. Приняла Софи Гагарину-Раевскую, затем – госпожу Комарову, которая очень несчастна и нуждается в материальной поддержке после смерти мужа. Также приходил Барятинский – чтобы попрощаться. К завт[раку] появилась Ольга. Затем мы отправились на Quai Englaise (Англ[ийскую] наб[ережную] – франц.) и поднялись на борт судна «Олег», которое я уже видела в Копен[гагене] 6 месяцев тому назад. С нами была также Ксения. Погода, к счастью, стояла прекрасная, совершенно ясная.

30 апреля/13 мая. Среда.

В 11 часов я была в Марии[нском] институте. Нашла все в прекрасном состоянии. Слава Богу, мне удалось осмотреть все, побывать во всех отделениях института. К завтраку приходили Кутузовы и Бенкендорф.

Англия

5/18 мая. Понедельник.

В 9 часов прибыла в Кале, где я с грустью попрощалась с бедняжкой д’Эскай, у которой все еще сильно болит рука. Она была очень печальна. Там я встретила Извольского и Игнатьева, а также видела «Даннеброг»[17], пришвартованный прямо как раз за нашим судном. Помощник капитана приветствовал нас в купе. Стояла замечательная летняя погода, но было ветрено. Переезд прошел, слава Богу, быстро и хорошо. В Дувре мы встретили Бенкендорфа и лорда Хау, которые сопровождали нас до Лондона. Здесь, на станции, в 1 ¼ [часа дня] нас встречали дорогая Аликс и Оге, а также Софи Б[енкендорф] с сотрудниками посольства. В Маль[боро] Хаус нас приветствовала милая жена Оге. К завтр[аку] были Луиза с дочерью М[энди]. Бедн[яжка] Тория все еще пока нездорова.

6/19 мая. Вторник.

В 12 часов была в церкви на Те Deum по моему дорогому Ники. Домой вернулась к завтраку, a quatre (на четверых – франц.): мы вдвоем с Аликс и Оге с женой. Она прелесть – так естественна и тактична. Затем с Аликс поехали в Кью-Гарден, где мы гуляли в прекрасном саду. Сегодня меня посетил Брок до завтрака – мы с ним провели время в беседе в саду. Обедали и вечером были одни. Здесь очень хорошо.

7/20 мая. Среда.

Погода прекрасная, однако из-за жары туман. Я осталась дома и писала, в то время как Аликс отправилась на большую ярмарку в «Альберт Холл». Домой она вернулась лишь в 2 ½ часа дня, так что я, Оге и М[атильда] кушали одни. Потом я снова немного писала – Ксении, после чего с Торией мы прогулялись в саду. Мишель пришел к чаю. Вечером были в «Ковент-Гарден», который я не посещала с 1863 года! Давали «Риголетто»… Там я встретилась с Бенкендорфами, Совералом и леди де Грей.

8/21 мая. Четверг.

Тория уехала на пару дней в Истборн. Она все еще выглядит нерадостной, несмотря на то что чувствует себя много лучше.

Цесаревна и великая княгиня Мария Федоровна с детьми и мопсом.

Слева направо: Георгий, Ксения, Николай

После завт[рака] отправились в «Олимпию», где было замечательно. Джорджи, Мэй и Мэри [их дочь] приехали из Ольдершота в 12 часов. Они пробыли здесь у меня до часу дня, в то время как Аликс была в церкви, так как сегодня день Вознес[ения] Хр[истова]. Суфражистки[18] устроили перед Букинг[емским] дв[орцом] ужасную драку, хотели говорить с Джорджи. В Нац[иональной] галерее они испортили 6 картин! Омерзительные негодяйки! Обед и вечер провели в одиночестве.

9/22 мая. Пятница.

Видела Шерв[ашидзе], который грустно рассказывал о своем сыне, также женившемся очень неудачно! Позавт[ракала] у Джорджи и Мэй. Затем я посетила Беатрис, которая во время моего прихода была дома. Вернувшись, писала здесь, в саду, хотя было очень жарко. К чаю были Оге с женой, Виктория Бат[тенбергская] и Луиза со своей мален[ькой] дочерью.

Я попросила бедн[ягу] Оге уехать как можно скорее в связи с тем, что приехал мой М[иша][19] и я опасаюсь неприятного исхода, если он узнает, что они живут здесь. Обедали и вечер провели одни. Была сильная гроза, и шел проливной дождь.

10/23 мая. Суббота.

Писала, затем наклеивала фото в мой альбом. Имела разговор с Оге – он хорошо понимает ситуацию, а в особенности – она (жена Оге). После завт[рака] видела маленького Вилли Ферреро, которому Аликс подарила часы. Затем в дождь мы отправились в [слово неразборчиво, возможно Хаудор], где должен был состояться летний авиационный парад – выступления аэропланов. Этим большим состязаниям все же немного помешал туман. Мы видели, как многие совершали в воздухе фигуры высшего пилотажа. Я познакомилась с Уайтами. Домой вернулась в 5 ч[асов]. К сожалению, похолодало. Вечером были на немецкой опере «Кавалер роз». Довольно скучно!

11/24 мая. Воскресенье.

Была с Аликс в церкви. Писала, наклеивала фотографии в мой альбом. Затем приходил Оге, мы долго беседовали. Погода серая и холодная – неприятная. В 6 ½ вечера мы отправились к Пгиппенсам, где встретили Соверала, Мейендорфа, красивого сына Платона Оболен[ского], а также Снидсов и Юлию Дафф. После обеда были оперные выступления Мельбы и еще одного англ[ийского] тенора. Вечер прошел замечательно. Домой вернулась в 12 часов.

12/25 мая. Понедельник.

Посетила Хелену в день ее рождения. Затем осмотрела прекрасную выставку скульптур Синдинга, на которой я познакомилась с ним и с его женой. Приобрела статую Валькирии, которая будет стоять на Лангелиние. Пришел Брок, остался завтракать. Затем появилась Хелена Ол[бани] со своей сестрой Эммой, а также Тилли, которая очень напоминает Тиллу Адельгейд. К чаю были Оге с М[атильдой], которые вскоре переехали в от[ель] «Карл[тон]». Вечером была в «Ковент-Гарден» на «Мадам Баттерфляй».

13/26 мая. Вторник.

Сегодня день рождения Мэй. Завтр[акали] в Бук[ингемском] дв[орце], где были также ее братья и золовки. Очень холодно – лишь 8 градусов тепла и сильный ветер. Заняться целый день было решительно нечем. Я наклеивала [фотографии] в альбом, писала Ванде. К обеду пришел Оге с женой. Затем все вместе отправились в оперу слушать «Богему», где пела Мельба. Опера была замечательная.

Вскоре после нашего возвращения вечером неожиданно умер милый маленький Того [собачка Аликс]. Мне его ужасно жаль! Бедняжка Аликс находилась в полном отчаянии и, конечно, совсем не спала. Корзину, в которой он лежал, она положила к себе на кровать. Все это очень горестно! Нам его будет постоянно не хватать.

14/27 мая. Среда.

Первую половину дня провела дома – писала и читала. Погода холодная – лишь 9 гр[адусов] тепла. После завтрака мы с Холфорд отправились осматривать художественные выставки. Там было много картин ужасных современных безумных художников. Это просто кошмарно! К чаю был Оге с женой. Обед и вечер провела дома.

Самолет бедняги Ханраля до сих пор не нашли. Полагают, что он упал в море. Как все это горестно!

15/28 мая. Четверг.

В 11 часов была в церкви. Из посольства не было никого. По возвращении домой написала бедняжке О[льге] Хейден. К зав[траку] приходил Соверал. Сегодня был день его рождения. Он был невероятно весел и очень мил. Погода стоит, однако, отвратительная. Сильный туман. Выезжала вместе с Аликс сначала на непродолжительную прогулку по парку, а потом мы прокатились по городу. К обеду приходил Оге с женой. Вечером были на опере «Бал-маскарад».

16/29 мая. Пятница.

Были с Зиной М[енгден] на прогулке. Затем прошлись по магазинам. После завт[рака] мы отправились на собачью выставку, которая оказалась необычайно забавной. Оттуда с Холфорд совершили небольшую прогулку по парку. Обедали и вечер провели дома.

17/30 мая. Суббота.

Снова были сегодня на прогулке с Зиной М[енгден]. Заходили к японцам. Погода стоит отличная! Сегодня пришли известия об ужасной катастрофе на море – судно «Королева Ирландии» пошло ко дну!

18/31 мая. Воскресенье.

Были в церкви с Аликс, которая прич[ащалась]. Позже туда пришел Джорджи. К завтраку появился Оге. К 6 часам отправились к л[орду] и л[еди] де Грей, несмотря на то что шел проливной дождь. У них уже были Соверал и Бенкендорф. Компания собралась очень приятная. Одна юная леди спела нам несколько песен. Домой возвратились в 12-м часу ночи.

19 мая/1 июня. Понедельник.

Сегодня с утра с Оге и Зиной М[енгден] прогуливались в Гайд-парке. Затем все отправились на завт[рак] к Луизе, где оставались до 3 ½. После этого поехали в Бук[ингемский] дв[орец]. Джорджи играл в lawn-tennis (лаун-теннис – англ.). Мэй же гуляла в саду, где мы чуть позже под раскинутым шатром все вместе пили чай. Вечером были в «Друри-Лейн». Давали «Бориса Годунова» с Шаляпиным в главной роли.

21 мая/3 июня. Среда.

Сегодня я сначала гуляла в саду. Затем появился Оге с женой, и мы все вместе отправились в Бук[ингемский] дв[орец] на завт[рак], который был устроен в честь дня рождения Джорджи. Там собралась вся семья. Погода стояла прекрасная, поэтому, возвращаясь оттуда, мы с Аликс совершили прекрасную поездку по окрестностям. К обеду в последний раз были Оге с женой. После трапезы они с нами стали прощаться. Это было невероятно трогательно. Она даже расплакалась и очень трепетно благодарила Аликс за все.

22 мая/4 июня. Четверг.

Сегодня утром я немного прогулялась. Видела несчастного Дейвидсона, лежащего в саду. Рядом с ним сидела его сестра. В 3 часа мы отправились к Леггам, где осмотрели их милый сад и выпили с ними чаю. Очень милое общество. Он, бедняга, ужасно хромает. Домой возвращались через Виндзор. Вернулись к 8 часам. Сильно похолодало. Обедали и вечер провели в одиночестве.

23 мая/5 июня. Пятница.

Сегодня на прогулке мы с Зиной М[енгден] были в Кью-Гарденз. Но солнца, к сожалению, не было. К завтраку были Брок, а также Луиза со своей дочерью. Вечер, как обычно, провели в театре «Друри-Лейн», где слушали Шаляпина в «Иване Грозном». Великолепно.

24 мая/6 июня. Суббота.

Первая половина дня сегодня выдалась теплой. Снова были на прогулке в Кью-Гарден, но солнца, к сожалению, опять не было. У меня сегодня насморк, поэтому из дому не выходила. С нами завтракал Соверал. После завтрака совершили небольшую поездку. К чаю приходила Анастасия. Вечером мы были в «Ковент-Гарден», где давали «Богему» с Мельбой и Карузо. Пели замечательно.

25 мая/7 июня. Воскресенье.

Была в церкви, где также были Анастасия с Мишелем и его двумя дочерьми. Домой вернулась около 1 часу дня. Погода отвратительная, холодная, идет дождь. Обедала у л[орда] и леди де Грей, где кроме нас были лишь их дочь, Ю[лия] Дафф и Соверал. Общество было очень приятным. Завт[ракала] у Джорджи.

26 мая/8 июня. Понедельник.

Чувствую себя простуженной. Однако, несмотря на это, ненадолго выходила. Было солнечно, но довольно прохладно. Сильный ветер. Милый Христо преподнес мне сюрприз, явившись к завтраку. Наша встреча с ним была и радостной, и немного грустной. Пообедала быстро и в одиночестве. Была в «Колизее», смотрела выступления датских танцоров по фамилии Смит. Довольно занимательно.

27 мая/9 июня. Вторник.

Очень сильный туман. На прогулку совсем не выходила. В 3 ¼ посетили несколько выставок картин. В частности, видели прекрасные портреты и другие картины Лангерга. Домой вернулась лишь около 6 часов. Затем ко мне ненадолго заходил Бенкендорф. Он только что вернулся из своей поездки во Францию. Вечер я провела в одиночестве.

28 мая/10 июня. Среда.

С утра немного прогулялась. Потом была у священника. На улицах масса народа в связи с тем, что у Джорджи был levee (прием на государственном уровне – англ.). После зав[трака] мы отправились в «Олимпию». Там было замечательно и очень интересно. Мои офицеры неслись галопом, преодолевали препятствия, отдавая при этом мне честь.

29 мая/11 июня. Четверг.

Утром была на прогулке. К завтраку приходили Джорджи с Мэй, а также Христо. В 3 часа вновь отправилась в «Олимпию», где снова было необычайно интересно. Вечером была на русском балете в «Друри-Лейн».

30 мая/12 июня. Пятница.

В Берлине умер бедняга Дольфус. Как все это невообразимо печально! Бедная с[тарая] тетя Гасси! К завтраку был Соверал. Затем мы снова отправились в «Олимпию». Домой вернулась в начале 6-го. Приходила Луиза с дочерью. Вечером поехали в «Ковент-Гарден», [слушали] «Отелло». С нами был Христо. Впервые побывали в зоол[огическом] саду.

31 мая/13 июня. Суббота.

Наконец-то наступила хорошая погода. Поехала к милой Ирине[20], прибывшей в четверг вечером. Она уже совсем взрослая и выглядит прелестно. Как я рада вновь видеть их обоих такими счастливыми! В 6 часов Аликс и я отправились в парадной карете на scoutsboy review (выступления бойскаутов – англ.). Мальчишек было не менее 10 000. Было очень интересно. Генерал Пауэлл вместе с нами объехал всех присутствовавших. Вечер провели дома.

1/14 июня. Воскресенье.

В церковь со мной поехали Ирина и Феликс. Домой вернулись также вместе. Они позавтракали с нами и оставались еще до 4 часов. Аликс он [Феликс] очень понравился. Обедали мы у л[орда] и леди де Грей. В 11 часов вечера началась ужасная гроза и пошел проливной дождь. Юная пара также пообедала с нами. Домой вернулась в 12 часов.

2/15 июня. Понедельник.

С утра были с Зиной М[енгден] на прогулке. Затем я немного писала. К завт[раку] приходил Сов[ерал], после чего он должен был ехать в Виндзор. Так как погода стояла удивительная, мы с Аликс отправились на очаровательную прогулку. Домой вернулись к 5 часам. Были в Королевском театре, смотрели «Пигмалиона». Играли превосходно.

3/16 июня. Вторник.

Были на прогулке вместе с Ириной, проехались по Гайд-парку. Затем я отвезла Ирину домой. Застали Феликса все еще одетым в [ночную] рубашку. Домой вернулась одна в 1 час дня. Завтракали у Луизы с Амалией. Очень приятное общество. Сегодня стало холоднее. В 3 ½ возвратилась домой. В саду приняла представителей Датской Армии спасения. Они пели, потом мы много беседовали. Все они очень милые люди. После встречи с ними мы с Аликс навестили Беатрис. Однако Луизы дома не оказалось. Обедала и вечер провела в одиночестве.

4/17 июня. Среда.

После кофе гуляли с Зиной М[енгден] по городским улицам – целых 1 ½ часа. Потом был зав[трак], на который пришли прелестная Ирина, а также Луиза с Мэнди [Мод, дочь Луизы]. Были на прекрасной прогулке в Ричмонд-Парке. Получила письмо от Марии, которая только что приехала. Вечером снова посетили оперу. Карузо выступал в «Богеме» – пел великолепно.

5/18 июня. Четверг.

В 11 часов поехали с Аликс в Аскотт. Погода стояла замечательная. По приезде туда нас ждала неожиданность – мы увидели процессию – в дворцовой карете торжественно ехали Джорджи и Мэй. Бедная Аликс – для нее это было впервые, так что она чувствовала себя очень неловко. Собралось много народа – все радостно ожидали ее появления. Был устроен званый завтрак, который прошел очень мило и приятно, и даже весело. Домой возвратились в 6 ¼, где нас встретила Тория.

6/19 июня. Пятница.

Сегодня первым делом я отправилась в Кенсингтон, где посетила дорогую Марию[21], которую я застала сидящей в одиночестве в саду за вязанием. Мы обе были очень рады нашей встрече. Завтракать поехали к нам. Кроме нее, были Беатрис и Тория. Погода теплая и прекрасная. Вечер провели в опере – слушали «Мадам Баттерфляй», пел Карузо. Все было замечательно.

7/20 июня. Суббота.

В первой половине дня оставалась дома. После зав[трака] мы с Аликс отправились в Брукландс, чтобы ознакомиться с работой Красного Креста. Был большой прием, на котором было много народа. Нас встретили сэр Фр. Тривз с женой, генерал Роберте и многие другие. Было очень мило и интересно. Мы посетили госпиталь, где лежали раненые – перевязанные и перебинтованные – в ужасной жаре. Позже пили чай в палатке под тентом. После окончания визита еще немного прокатились в округе, а затем с Брок[ом] поехали к нему домой, где осмотрели его усадьбу, побеседовали с женой. Вернулись в 8 часов вечера. Обедали в 9.

8/21 июня. Воскресенье.

Была в церкви с Аликс и Торией. Погода стоит хорошая. К зав[траку] пришел Соверал. В 4 ½ поехали на станцию, чтобы встретить милую Ольгу, прибывшую из Либенштейна. Это была наша с ней первая встреча с тех пор, как Господь забрал нашего ангела Вилли. Христо привез ее из Дувра. Чай пили вместе. К всеобщему удивлению, неожиданно появился Оге.

9/22 июня. Понедельник.

В 10 ½ мы отправились на парад, где встретили всех членов семьи. Погода стояла замечательная. Парад был прекрасный. Собралась масса народа. Посетили Ольгу, у которой мы застали Софию, прибывшую из Истборна, а также Христо. Дома завтракала с Ольгой, Торией, Оге и Христо. К чаю были София и Луиза с дочерью. После завтрака появились Артур и маленькая Аликс [его жена Александра Файф]. В 6 часов с Аликс и Ольгой мы выехали, чтобы нанести визит всем членам семьи.

11/24 июня. Среда.

День [рождения] Александра [Баттенбергского, внука кор. Виктории].

В 11 часов пришел мой дорогой Миша, которого я не видела целый год! Он остался завтракать. Затем Миша, Оге, лорд Хау и я отправились на прогулку – прокатиться по улицам города, чтобы затем встретиться с Аликс, которая вместе с Торией в парадной карете выехала раньше. К нам обращались 5 раз, и мы попадали в ужасную тесноту. Но мне было очень весело. Все прошло замечательно и очень забавно.

12/25 июня. Четверг.

Сегодня ко мне с докладом приходил Шервашидзе. Затем я посетила наверху Ольгу. К завтраку были Кол[лин] Кеппель, а также Луиза. Вскоре мы отправились в «Уайт Сити» смотреть выступления индейцев, а также ковбоев, скачущих в седле. Это представление было невероятно захватывающим зрелищем.

Императрица Мария Федоровна со своей сестрой Александрой и своим супругом российским императором Александром III

13/26 июня. Пятница.

Утром навестила Марию. Меня приняла Беатрис и повела наверх. Мы пробыли вместе примерно до 1 часу дня. К завт[раку] были Ирина с Феликсом, а также Оге. Погода стояла прекрасная. В 3 часа я была в Театре пр[инца] Уэльского, где смотрела пьесу «Вексель», написанную леди Черчилль. Пьеса очень понравилась – была интересна и занимательна. Вечером были на «Мефистофеле». Но постановка оказалась не такой удачной, как те, что мы привыкли видеть ранее.

14/27 июня. Суббота.

Сегодня очень жарко, поэтому в первую половину дня из дому не выходила. Завтр[акали] внизу. К нам приходили Амалия с сыном и невес[ткой], Соверал, Христо и Оге. Компания была приятной, но трапеза слишком затянулась. Через некоторое время мы с Аликс отправились в одну школу на урок домоводства для юных леди, где ими был также устроен базар, на котором они продавали свои работы. После возвращения домой мы вскоре в открытой машине совершили прогулку по Гайд-парку, где встретили Джорджи и Мэй, которые присутствовали там на смотре 4 армейских бригадных отрядов. Была масса народа. К чаю пришла бедняжка Луиза, которую мы видели впервые после смерти Лорки [муж Луизы, герцог Арджильский]. Вечер провели дома.

15/28 июня. Воскресенье.

Сегодня мы все ходили в англ[иканскую] церковь. Затем пришли Ирина и Ф[еликс]. Позавтракали в Бук[ингемском] д[ворце], откуда я вернулась домой лишь в 4 часа – полумертвая от усталости, так как пришлось много стоять. Когда пили чай, пришло ужасное известие: в Боснии убиты эрцгерцог Франц Ф[ердинанд] и его жена[22]. Какая жестокость! Слава Богу, что, умирая, они были вместе. В 7 часов вечера мы отправились в Комб [королевский замок в Лондоне] на обед, где кроме нас были Бенкендорфы, Бобби Спенсер, Соверал и Фаркьер. Вскоре появился Шаляпин, который замечательно пел.

16/29 июня. Понедельник.

Ужасная жара, поэтому осталась дома. В 12 часов пришла Ксения, которую я так рада была видеть, но она выгладит плохо, очень усталой. Затем с новобрачными появился Сандро. После их ухода к завтраку были Мария, а также Оге. Сегодня было слишком жарко, чтобы выходить из дому. Мы с Аликс и Ольгой только в 6 ½ смогли отправиться на прогулку. Ездили в открытой машине. Время провели великолепно. Вечером с Марией и Беатрис были на балете в «Друри-Лейн».

17/30 июня. Вторник.

Невыносимая жара. Отправились в Холланд-Хаус на прекрасную выставку цветов. Вернулись домой к завтраку, почти расплавившиеся от жары. В 6 ½ после чая с Аликс и Ольгой были на продолжительной прогулке. Обедали и вечер провели в одиночестве.

18 июня/1 июля. Среда.

Стало до невозможности жарко. Осталась дома. Христо и Оге исчезли. Вероятно, уехали за город.

19 июня/2 июля. Четверг.

Сегодня опять слишком жарко, чтобы можно было что-либо делать. Меня все-таки вынудили пойти на выставку французских картин во дворец гер[цога] Сазерленд[ского]. Картины, однако, были совсем не интересны. Слишком современны. Просто ужасно. Оттуда отправилась пить чай к л[орду] и леди Лестер-Кук. Там пели и играли на скрипке, а одна маленькая девочка танцевала. Вечер провела дома.

20 июня/3 июля. Пятница.

После тропической жары, державшейся несколько дней, снова похолодало. Пришла Ксения, а затем Ирина. Обе остались завтракать. Позже, после чая, я и Аликс отправились навестить Ирину в их милой маленькой квартирке. Получила известие о смерти бедного К. Данескьольда. Вечер провели дома.

21 июня/4 июля. Суббота.

Слава Богу. Погода хорошая – не слишком жарко. В первой поло[вине дня] были с Ксенией в китайском магазине Фрэнка, где встретили Фейн. К завтраку были Ксения и Ирина. Несколько позже с Ольгой и Аликс поехали в Виндзор, где прошлись по многочисленным залам замка, а затем пили чай у садовника в саду, где цвели изумительные розы и другие прекрасные цветы.

22 июня/5 июля. Воскресенье.

Были с Аликс в церкви. Дождь, естественно, шел целый день. Мы позавтракали в Бук[ингемском] д[ворце]. До 7 ½ вечера оставалась дома, после отправились в Комб. Обедали и вечер затем провели очень приятно.

23 июня/6 июля. Понедельник.

Сегодня холодно и идет дождь – как раз в день рождения Тории. Она получила прекрасные подарки. Я подарила ей красивый крестик. К зав[траку] пришла София со своей милой маленькой дочерью. В 4 часа был организован большой праздник в саду. Погода, слава Богу, улучшилась, но все-таки было прохладно. Присутствовало много детей. Все прошло замечательно. Прекрасно повеселились.

24 июня/7 июля. Вторник.

В 11 часов вместе с Аликс отправились в ботанический сад на выставку роз. С нами также была Ксения. К зав[траку] пришел Оге. Потом некоторое время оставалась дома. После чая ездили с Аликс и Ольгой на прогулку. Обедали и вечер провели дома.

25 июня/8 июля. Среда.

Ко мне наконец-то в 11 ½ пришел мой Мишкин[23]. Затем мы с ним и с Ксенией вышли на прогулку, были в двух магазинах. Вернувшись домой, позавт[ракали]. Были также Ирина и Ф[еликс]. Ольге уже лучше. Бед[няжка] Аликс, к сожалению, чувствует себя неважно. В 3 ½ все ушли, и мы с Аликс отправились в небольшую поездку. К чаю снова пришла Ксения – она завтра уезжает в Париж. Это все же слишком неразумно! В 7 часов меня посетила С[офья] Д[митриевна] Евреинова.

26 июня/9 июля. Четверг.

В 10 часов пришла Ксения – попрощаться. Очень жаль, что она хочет уехать. Затем был Шерваш[идзе], после чего мы с Зиной М[енгден] вышли прогуляться. Погода стояла прекрасная. К завтраку появился Оге. Он также завтра уезжает. В 4 ½ мы поехали к Вандомам осмотреть их прекрасное собрание картин – там ведь представлена вся история Ф[ранции]! Какие же они милые и любезные люди! И дети у них прелестные. К обеду был Оге.

27 июня/10 июля. Пятница.

С утра немного прогулялась с Зиной М[енгден], посетили Марию, с которой мы так давно не виделись. Это было очень приятно. По возвращении домой застала внизу Ольгу вместе с Бенкендорфами. Еще раз выразила благодарность их сыну по поводу того, что он совершил почти что dead spring (смертельный прыжок – англ.) в Темзу, чтобы спасти двух утопавших людей. Бед[ные] родители до сих пор не могут set up (прийти в себя – англ.). Затем мы с Аликс одни пили в саду чай. Ненадолго заходил С[андро]. Выезжали на небольшую прогулку. Обедали одни, после чего в 7 ½ отправились на концерт. Вернулись в 10 часов.

28 июня /11 июля. Суббота.

В 10 часов была панихида по моему благословенному маленькому ангелу Джорджи[24]. Снова невыносимая жара. Была в Гайд-парке, где делала фотоснимки. Милые Ирина и Ф[еликс] явились к завтраку. Кроме них были также Луиза и Мэнди. Чай пили в саду. Затем мы совершили небольшую автомобильную прогулку по Гайд-парку. Написала письмо Ксении, которое возьмет с собой Ирина, отправляющаяся завтра в Париж. Обедали и вечер провели одни. Аликс постоянно чувствует себя очень усталой.

29 июня/12 июля. Воскресенье.

Были с Ольгой и Христо в русской церкви. Хор из «Друри-Лейн» пел прекрасно, однако для такой маленькой церкви слишком громко. К зав[траку] приходили Луиза с Мэнди. Затем сидели в гостиной Берти, где было немного прохладней. До 4 часов дня шел дождь. В 6 ½ поехали в Комб, где немного прогулялись в очень милом садике. Вернулись к обеду, на который, кроме С[андро], больше никто не пришел. Он оставался до 11 ½ часа.

30 июня/13 июля. Понедельник.

Сегодня снова очень жарко. Сидела и писала в саду. Затем был завтрак в очень приятном обществе. После завтрака до чая оставалась дома. Выпив чаю, я заехала за Ольгой и Торией к Баттенбергам, после чего мы отправились в Твикенгем, где встретились с Мануэлем [португальским принцем] и Мими. Дом у них очень красивый, с прекрасным садом. Домой возвратилась к 8 часам. Все вечерние газеты полны сообщений о попытке убийства Р[аспутина][25], который, однако, не умер, а лишь ранен какой-то женщиной.

1/14 июля. Вторник.

Снова прекрасная погода. Виделась с леди Эджвил, которую встретила внизу у Ольги. Написала Ольге Хей[ден]. К завтраку были Джорджи, Мэй, София со своей м[аленькой] дочерью, Ирина, Мосси с близнецами Филиппом и Вольфгангом – очень милыми мальчиками. После чая мы в последний раз прокатились на автомобиле с дорогой Ольгой. К обеду был Христо.

2/15 июля. Среда.

В 8 ½ пришла милая Ольга, чтобы попрощаться. Мне не позволили отвезти ее на вокзал – это сделали Аликс и Тория. Было очень досадно. Далее день прошел как всегда. Позже я выезжала немного прогуляться.

3/16 июля. Четверг.

В 12 часов поехали в порт, чтобы увидеть корабль, на котором Шеклтоны отплывали на Южный полюс. Я осмотрела все очень внимательно. Было невероятно интересно. Бедняжка миссис Ш[еклтон] с тремя детьми приняла нас на борту. Господи, сделай так, чтобы они через два года счастливо вернулись домой! К зав[траку] был Сов[ерал]. В 4 ½ мы поехали к Вандомам. У них в саду был накрыт чай и устроен небольшой праздник. Были некоторые представители семьи л[орда] Роузбери.

4/17 июля. Пятница.

Всю первую пол[овину дня] оставалась дома. Завтракали в саду с Марией и Беатрис, а также с Луизой и ее дочерью. Аликс присутствовала на собрании женского общества. Вернулась в 4 ½ необычайно взволнованная. Я же отправилась сначала на чай, который для нас организовала леди Норткот – очень симпатичная женщина. Затем мы выехали на небольшую прогулку. Написала письмо Ксении. К обеду приходила м[аленькая] Минни, которая сделала мне сюрприз – привезла письмо от Ксении.

5/18 июля. Суббота.

Ненадолго выезжала на прогулку. Была у «Марка», где продаются прекрасные вещи. Приобрела себе красивый браслет и несколько безделушек. К зав[траку] приходила Луиза. Чай пила у леди Пейджет. Осмотрела ее красивый дом и прелестный сад. Чай был накрыт на свежем воздухе. Осборн[ы] также был[и] там. Обедали и вечер провели в одиночестве. С нами завт[ракал] также и Миша.

6/19 июля. Воскресенье.

Были с Аликс в церкви. Мэй и Мэри [дочь Георга V] приходили к завт[раку], который был накрыт на свежем воздухе в саду. Джорджи находится в Портсмуте. Вместе с Дейвидсоном посидели в саду. Ему стало немного лучше. Он был довольно весел. Ненадолго выезжали, моросил дождь. Впервые воскресенье провожу дома. Сегодня с нами обедала Минни.

7/20 июля. Понедельник.

Из-за сильной жары из дома с утра не выходила. В 4 часа отправилась в поместье Камберленд-Лодж[26] к Елене, где мы вместе с ней и старым Кр[истианом] пили чай. Осмотрела их дом. В саду, к сожалению, не была. Посетила бедного старого кучера Принса и его жену. Он сильно изменился, чувствует себя плохо. После этого визита домой возвращались через прекрасный Виндзор[ский] парк. Обед и вечер прошли в одиночестве.

8/21 июля. Вторник.

Оставалась дома, писала. Затем появился м[аленький] гр[еческий] Джордж, который некоторое время посидел со мною. После его ухода был анг[лийский] Джорджи, только что вернувшийся с заседания министров. Поз[автракав], мы отправились в театр смотреть интересную пьесу «Монна Ванна» М[ориса] Метерлинка. Актеры Королевского театра играли великолепно. К обеду была м[аленькая] Минни. Наконец-то впервые к чаю приходил Христо.

9/22 июля. Среда.

Вся первая половина дня прошла неспокойно. Сначала, как только я собралась выйти на прогулку, пришли дочери м[аленькой] Минни. Затем появилась Тория и сама м[аленькая] Минни – чтобы попрощаться. Позже были все трое. Был также Стоук [имя сокращено], а после – Христо. На завтраке, накрытом в саду, присутствовал Брок. Однако в конце концов пошел дождь. Только я решила поспать и прилегла, как была разбужена Джонни, который прибежал к моей постели. В 4 ½ пришла Мария и пробыла у меня до появления Аликс. Чай пили внизу. Пришли герцог и герцог[иня] де Ван-дом со своей дочерью. Вечером были на опере «Франческа да Римини». Все было замечательно. Однако продолжалось слишком долго.

10/23 июля. Четверг.

В 8 ½ со мною пришла попрощаться Мария. Она уезжает в Кобург. Ничего не сказав мне, Аликс поехала на вокзал ее провожать. Непостижимо! Как будто бы и я не могла этого сделать! Когда Аликс вернулась, мы пили кофе. Затем с Зиной отправились прогуляться по городу за покупками. Однако я ничего себе не приобрела. К завтраку был Христо. Приняла Бенкендорфов. В понедельник они уезжают.

11/24 июля. Пятница.

Отправилась с Зиной на прогулку – были в Сент-Джеймском парке. Сильный ветер. Там встретили Бенкендорфа. По поводу ситуации в Австрии и Сербии приходят очень тревожные сообщения. Он [Бенкендорф] считает, что мне скоро необходимо будет уехать. Здесь также все плохо. Я попрощалась с леди Антрим, которая уезжает в Ирландию. Вместе с Аликс совершили небольшую прогулку. День был пасмурный. Видела также генеральшу. Вечером были в Новом театре, смотрели пьесу [пропуск в тексте]. Постановка прекрасная. Было очень интересно. Играли превосходно и очень весело. Представление очень cheered me up (подняло мне настроение – англ.).

12/25 июля. Суббота.

Сегодня в 11 часов приходил Миша – просил меня принять Добровольского, к которому он хорошо относится. Мне это было не очень приятно, но в целом все прошло хорошо. Бедн[яжка] М[иша] был так благодарен, что я согласилась его выслушать. Затем вместе с ним мы совершили небольшую прогулку, заходили в один магазин, где я купила серебряные вещицы. Он остался с нами зав[тракать]. Пришел также Христо. Чай я пила у семьи Артура. Осмотрела их прекрасный дом. Обедали и вечер провели, как всегда, в одиночестве. Приходят очень тревожные известия: Австрия, Сер[бия] и конечно же Германия закулисно готовятся к войне.

13/26 июля. Воскресенье.

Сегодня были с Аликс в церкви на богослужении. Затем я приняла кн[язя] А. Долгорукого. Завтракали у Джорджи и Мэй. Присутствовала также Луиза. В 7 ½ отправились в Комб на небольшой обед, устроенный в последний раз де Греями. Вечер прошел очень приятно.

14/27 июля. Понедельник.

Немного прогулялись с Зиной М[енгден] по магазинам. Были у «Марка», где я приобрела брошь – очень дорогую, но необычайно красивую, похожую на диадему. К завтраку были Христо, Луиза, Мэнди. У бед[ной] Луизы сегодня день серебряной свадьбы – как же все это печально. Пили чай в саду с Софией и Мосси [Маргаритой, принцессой Гессенской]. Сегодня получила телеграмму от Ники – еще теплится надежда на мирный исход. Господи, пошли его нам! Вечер провела дома.

15/28 июля. Вторник.

Выезжали с Торией и Дейвидсоном в Хэмпстед, где немного прогулялись. Погода улучшилась – 16 гр[адусов]. После завтрака мы в без ¾ 4 вместе с Броком отправились к герцог[ине] Сазерленд[ской] в ее новый дом в Рокхемптоне, неподалеку от Ричмонда. Там мы встретили леди Дадли и дочь Чаплина, леди Карслей, которая была со своей прелестной м[аленькой] дочерью. Чай пили в саду. Вечером с Луизой были в опере, слушали «Аиду».

16/29 июля. Среда.

Император Николай II и императрица Александра Федоровна, 1896 г.

«Мнения могут расходиться на счет роли, сыгранной Императрицей во время царствования, но я должна сказать, что в ней Наследник нашел себе жену, целиком воспринявшую русскую веру, принципы и устои царской власти, женщину больших душевных качеств и долга» (М.Ф. Кшесинская)

Так сильно была обеспокоена ужасными сообщениями о надвигающейся войне, что вынуждена была остаться дома. Виделась с Шерва[шидзе], а также с Зиной М[енгден]. Затем появилась м[аленькая] Минни. Пробыла с ними дома всю первую половину дня. Как все ужасно! После чая мы поехали к Джорджи, которого застали в саду. В 7 часов явился Бенкендорф. Он советовал мне уехать, и как можно скорее. Вечер прошел хорошо. Были в Дворцовом театре. Это нас a little cheered up (немного приободрило – англ.).

17/30 июля. Четверг.

В 12 часов пришел Миша. Мы немного прогулялись. Я умоляла его поехать домой вместе со мной именно сейчас – в такой серьезный момент. Для него это было бы теперь самым лучшим решением. Никакого результата, к сожалению, я не добилась! Позавтракали мы в саду. Затем отправились к леди Пейджет, где пили чай и осматривали ее прелестный сад. Там была также м[ада]м Оберн. Погода стоит замечательная. Вечер провела в одиночестве.

18/31 июля. Пятница.

В первую половину дня еще немного прогулялась – в последний раз. Как все печально! Джорджи с Мэй пришли к завтраку, который был накрыт в саду. Затем появился Брок – попрощаться со мной, что было очень трогательно. Вместе с Аликс мы выезжали на небольшую автомобильную прогулку, заехали к Луизе. Дома ее, к сожалению, не оказалось. К обеду была м[аленькая] Минни. Вечер мы провели одни.

19 июля/1 августа. Суббота.

Сегодня я провожу последний день с моей дорогой Аликс. Как это ужасно! Неизвестно, когда мы теперь снова сможем увидеться. Уж конечно, не в этом году, раз начинается война! В 1 час дня позавтракали. Затем, попрощавшись с Луизой и ее дочерью, Совералом, Луизой Л., Пробиным, Шарлоттой и всеми остальными, мы с Аликс отправились на станцию. Там уже нас ждали Джорджи и Мэй, а также Бенкендорфы, все посольство и Кастенскьольд. В полном отчаянии я расстаюсь с моей любимой Аликс! Какое жестокое прощание в этот такой ужасно серьезный момент. Переезд прошел прекрасно! В 5 ¼ прибыли в г. Кале, где меня должна была встретить Ксения. Однако ее там не оказалось. Она встретила меня лишь в Бельгии. Она (Ксения) потеряла всех своих людей и весь свой багаж.

Франция, Германия

20 июля/2 августа. Воскресенье.

Во Франции нас повсюду встречали возгласами: «Vive la Russie! («Да здравствует Россия!» – франц.). Мобилизация шла полным ходом. В Германии ничего не было заметно до тех пор, пока мы не прибыли в предместья Берлина, где лица прохожих дышали ненавистью. Когда же мы въехали в Б[ерлин] – отвратительное место, – в поезде появился Свербеев и сообщил, что объявлена война, а также что мне не разрешено пересечь германскую границу. Он сам был как помешанный. Видно было, что он совершенно потерял голову и уже не был послом. Он сказал мне, что м[аленькая] Ирина находится здесь с семьей Юсуповых и что все они арестованы. Слыхано ли что-либо подобное! Какие подлецы! Потом появился немецкий господин, чиновник, который заявил, что я должна вернуться назад и ехать домой через Англ[ию], Голл[андию] или Швейцарию или, может быть, я предпочла бы Данию. Я протестовала и спросила, что случилось. На это он ответил: «Россия объявила войну». Я ответила, что это ложь, а также то, что мобилизация начата ими [германцами] тайно и проводится уже в течение четырех лет, в то время как Р[оссия] только теперь начала осуществлять эти действия [мобилизацию] и только теперь заявила об этом официально. «Но это, – сказала я, – еще не означает начала войны». В конце концов через 2 часа мы наконец-то выбрались из всей этой грязи и уже находились на пути в Вамдруп.

Дания

21 июля/3 августа.

Понедельник. Прибытие в Видере[27] в 5 часов. Слава Богу, сегодня утром мы пересекли границу. Как же я рада, что мы уехали из этой отвратительной Гер[мании]! Приняты мы были сразу очень дружелюбно. В прекрасную погоду мы пересекли Лилле Бельт, затем миновали Фюн и прибыли в Нюборг, где нам подали прекрасный датский завтрак. С нами из Лондона также ехала Ольга Беннингсен. Во второй полов[ине дня] мы прибыли в Копенгаген, где меня встречали дорогой Вальдемар, Луиза, Кр[истиан] с Адини, а также все дети. Вальдемар, Эрик и Ксения поехали со мной в мой дорогой Видере. Там, в конюшне, сейчас расквартированы солдаты. Я благодарила Господа за то, что я теперь нахожусь здесь, дома, и очень счастлива. Спала прекрасно в своей постели. После обеда пришел Джорджи с женой, затем бедн[яга] Кристиан, который находится в полном отчаянии по поводу грозящей опасности. Получила телег[рамму] от Аликс: Англия примет участие в войне! Какая большая радость! Мы все от восторга принялись друг друга обнимать.

22 июля/4 августа. Вторник.

Ничего сегодня не напоминало о празднике. Получила телеграмму от Аликс. Письма, к сожалению, уже не доходят. Здесь все выглядит также очень серьезно. В то время, пока у меня находился Рердам, пришла Хелена, и я с возмущением рассказала ей, как с нами, а также со всеми другими русскими теперь обращается ее дядя. Затем я выходила на прогулку в сад, где увидела артил[лерию] с двумя пушками. Я их сразу же сфото[графировала]. Вскоре появился Вальдемар, с которым мы вместе позавтракали. Затем отправились [подписано сверху] в Бернсторф[28], потом в гостиницу «Англетер», чтобы увидеться с Ириной и Юсуповыми. Они сегодня утром, слава Богу, прибыли в (Данию). В гостинице было множество несчастных русских, с которыми совершенно бессовестно обошлись в Герм[ании]. Посетила в Соргенфри Кр[истиана] с Ад[ини]. Юсуп[ов] принес мне букет цветов от всех моих пол[ков]. Остался с нами пить чай. Также меня навестил мой дорогой г. [сокращение] Плюм.

23 июля/5 августа. Среда.

Вальдемар провел у меня весь день. Вместе с ним мы посетили Ксению с Ириной, которые находились в городе. Домой возвратились к завт[раку]. В 5 часов на пароме мы должны были отправляться в Мальме. Все члены семьи собрались во Фрихавне, чтобы проводить нас. На этот раз мое пребывание дома (в Видере) было очень коротким, но, несмотря на это, было очень приятно вновь увидеться со всеми. На пароме мы встретили ген[ерала] Горяинова со всей семьей, который также возвращался назад. Кроме них с нами в поезде ехали Мария Раевская с двумя дочерьми и сыновьями, а также все Юсуповы. Если бы все происходящее не было так трагично, можно было бы воспринять это возвращение как нечто комическое. Мы пообедали на борту парома и в 7 часов прибыли в Мальме. Ехали в шведском поезде очень хорошо.

24 июля/6 августа. Четверг.

Находились в дороге весь день. Навестила Зинаиду Юсупову, которой было очень плохо. Она лежала на кровати рядом с Ириной. Остальных пассажиров мы видели лишь во время завтраков и обедов. Слава Богу, что со мной были Ксения и милая м[аленькая] Ирина. Мы купили швед[ские] газеты, но там не было новых новостей. Шведы повсюду были очень дружелюбны и предупредительны.

25 июля/7 августа. Пятница.

Сегодня, к сожалению, шел дождь, и поэтому места, которые мы проезжали, навевали меланхолическое настроение. Однако пейзажи нередко были очень красивы, особенно там, где были большие озера, водопады и леса. Местные жители вели себя очень дружелюбно. В 4 ½ мы прибыли в Кируну, где вышли из поезда и пересели в автомобиль, на котором отправились в Торнио – Ксения, Юсупов[ы] и я. Сначала погода стояла прекрасная и было очень тепло, но неожиданно надвинулась гроза и пошел проливной дождь, так что нам пришлось поднять верх машины. Нас встретил губернатор как раз в тот момент, когда дождь прекратился. Он повез нас в одну прекрасную старую церковь, которая была построена еще в XVII веке. Мы встретились там со многими несч[астными] русскими, среди которых был ген[ерал] Родзевич с женой. Как оказалось, они тоже едут поездом вместе с нами. Были и офиц[еры] Пре-обр[аженского] [полка][29]. Станция была украшена гирляндами и цветами. Все было очень трогательно. Мы покушали только в 9 ½, а выехали лишь в 2 часа.

26 июля/8 августа. Суббота.

Спала прекрасно в старом финском вагоне, который эксплуатировался еще в те времена, когда были живы мои св[екор] и св[екровь]. Последний раз мы ездили в подобном вагоне, когда направлялись в Вильну к берегам реки, а теперь, к нашему удивлению, в вагоне оказался тот же кондуктор, что и в те далекие времена. Все было хорошо, кроме того, что не было электричества. На каждой небольшой станции мы видели огромное количество народа. Нас встречали с музыкой и песнями. Везде были цветы, вечером – всюду иллюминация. Принимали очень приветливо и с большой любовью. Все это сильно меня растрогало и обрадовало. Я абсолютно счастлива, что из-за сложившихся обстоятельств мне пришлось ехать через Финляндию[30] и увидеть эту трогательную преданность и верность, в которых я, впрочем, никогда не сомневалась. Мы также осмотрели несколько недавно сформированных стрелк[овых] полков. Они выглядели блестяще! Во время завтрака и обеда я сидела между ген[ерал]-губ[ернатором] Зейном и одним финским господином, который раньше был офицером, – очень милый человек. С ним мы говорили о старых счастливых временах.

Россия

27 июля/9 августа.

Воскресенье. В 12 ½ прибыла в Петергоф. Очень рано пришли Николай и Сережа Долгорукий, которые хотели со мной попрощаться перед тем, как отправиться на войну. Сережа только что женился на Ирине Морозовой. Мне его очень жаль! Он просил меня благословить его перед отъездом на войну, так как его матери здесь нет. Это меня чрезвычайно тронуло. В Петергофе нас встречал мой любимый Ники вместе со всей семьей. От Гвар[дейского] экипажа был выставлен почетный караул. Собралось много народа. Все это было действительно прекрасно и напоминало мне наше возвращение домой после крушения[31]. Ники с семьей пришли ко мне к завт[раку]. Я была так счастлива находиться дома и снова увидеть их всех! Настроение великолепное. Присутствует высокий подъем духа, который я, слава Богу, тоже отчетливо ощущаю. В 8 часов видела Ильина, который сообщил, что не верил, что я приеду. К обеду были дети.

28 июля/10 августа. Понедельник.

Моя Ольга заявила мне, что через несколько дней она вместе с Евг[еньевской] общ[иной] отправляется на фронт в качестве сестры милосердия. Это мне понятно, но вместе с тем эта мысль меня очень страшит. Пришла Ксения, чтобы встретить Сандро и увидеться с Ириной. Я же принимала посетителей всю первую половину дня. К завтраку были мои дамы, Шер[вашидзе], Сан[дро], Обол[енский], а также ген[ерал] Грюивальд, который олицетворяет свою немецкую фамилию. Утром приходил Ники с дочерьми. После завтрака была Ольга, и мы с ней вместе отправились к бед[ной] Евгении, которая так изменилась! Алек также был дома и рассказал, как отвратительно обошлись и с ним во время его возвращения из Германии. К обеду пришел Ники с детьми.

29 июля/11 августа. Вторник.

Ники был к завтраку вместе с Элен. С Ксенией, Зиной М[енгден] и Шервашидзе были на Те Deum. От всего сердца благодарили Господа Нашего за Его милость. Затем снова приходил Ники со своими милыми дочерьми. До завтрака я приняла еще Куломзина и нескольких господ. К завтраку был Балашов. В 3 часа в автомобиле поехала в Георг[иевскую] общ[ину]. Со мной также были Катя Оз[ерова] и Зина М[енгден]. Оттуда мы отправились в Евг[еньевскую] общ[ину] на прощальный Те Deum, где также была Ольга – уже в качестве сестры [милосердия]. После этого мы снова посетили Ирину у Юсуп[овых], где пили чай в саду. Домой возвратились после 8 вечера. Ники с детьми были к обеду, и они провели у нас весь вечер. Посетила Ольгу в Стрельне.

30 июля/12 августа. Среда.

В 11 часов была на церковной службе. Затем – завт[рак] у Ники. [Сегодня день рождения маленького Алексея.] Я подарила ему маленького ослика, чему он был очень рад. Оттуда я направилась в Георгиевскую общ[ину] и потом – в Евг[еньсвскую] общ[ину]. (Это я ошибочно указала в своей записи за вчера.) Домой вернулась только после 8 часов вечера. К обеду, как обычно, был Ники с детьми.

31 июля/13 августа. Четверг.

Принимала Булыгина, Елену и Ершова.

1/14 августа. Пятница.

Приходил Ники с дочерьми. Затем всю первую половину дня принимала уполномоченных от Красного Креста[32]: Войкова, Иваницкого и Дашкова. Последний остался завтракать с нами. При нашем прощании он был очень взволнован.

2/15 августа. Суббота.

Получила телеграм[му] от Аликс – М[иша] наконец-то сегодня уезжает домой. Слава, Господи! После завтрака мы посетили Сергея М[ихайловича]. У него ужасный ревматизм, и выглядит он плохо. Я с Сандро и Ксенией вернулась домой. Вскоре наступил горестный момент прощания с моей любимой Беби Ольгой, которая уезжает с Евг[еньевским] отрядом. Как же все это печально! Однако я разделяю ее большое желание ухаживать за нашими дорогими отважными солдатами.

3/16 августа. Воскресенье.

Была на церковной службе. Затем все вместе завтр[акали] на ферме в первый и, наверное, последний раз, так как Ники сегодня вечером уезжает в Moskou (Москву – франц.), а я в скором времени отправлюсь на Елагин. Вместе с ним и его четырьмя дочерьми ходили за грибами. Чай я пила с Софьей Петровной. Она тоже вскоре уезжает на фронт сестрой милосердия. Она очень умна и мила. К обеду, кроме детей, были также Ольга, Митя и Татьяна. Ники с семьей ушел без них.

4/17 августа. Понедельник.

Наконец-то получила первое письмо от Вальдемара, которое он отправил вместе с Лили. Она пришла к нам в 5 часов к чаю и рассказала о том бессовестном обращении, которому она с дочерьми подверглась в Герм[ании]. Невероятно! И эта страна называется великой цивилизованной страной! Лили в совершенном отчаянии от того, что не смогла попрощаться с Африканом и не смогла благословить его до его отправления с гусарами на войну.

5/18 августа. Вторник.

Приняла Ильина, Куломзина и Мейендорфа, затем Апраксину. Говорили лишь на одну тему: о войне и Красном К[ресте]. Бедн[ая] Ксения с детьми проводила Сандро в город. Он уехал на фронт. Да будет Десница Господня простерта над ним! Меня навестили Ники и Элена, оставались до 6 часов. Я чувствовала себя плохо и поэтому не выходила. Бедн[ая] Ксения вернулась с опухшими красными глазами, что мне было очень больно видеть. К обеду пришел Георгий.

6/19 августа. Среда. Петергоф.

Целый день была дома. К завт[раку] пришли Лили с Софкой и Ирой, которые рассказали о множестве инцидентов во время их поездки по Герм[ании]. С какой грубостью там все-таки с ними обращались! С нами завтракала также Ольга Беннингсен. С театра военных действий вестей приходит очень мало. Все это ужасно… Однако хорошо, что хоть не слышно пока ничего совсем страшного. К обеду были Ольга и Митя – в последний раз здесь, в Петергофе.

7/20 августа. Четверг. Елагин.

Погода ужасная – дует ветер и идет дождь. Приняла Булыгина, кн[ягиню] Ливен, м[ада]м [фамилия неразборчива], которая ушла со своей должности! Говорят, что Бенкендорф – из Конной гвардии – ранен, но, слава Богу, легко. Известий с фронта слишком мало. Как это жестоко! После завт[рака] мы с Ксенией на автомобиле поехали на Елагин. Прибыли туда, когда из-за туч выглянул солнечный лучик – так ласково и приветливо. Все дети Ксении живут здесь с нами. Вечером было лишь 5 гр[адусов] тепла.

8/21 августа. Пятница.

Погода сегодня малопривлекательная. К завтраку и кофе пришли все мальчики. В 12 часов с визитом был сэр Дж[ордж] Бьюкенен, с которым у меня был долгий разговор. Он также остался завтракать. Узнала, что эти чудовища захватили Брюссель[33]. Новая подлость! Ненадолго заходила Апрак[сина]. Затем я отправилась в город – навестить бедную Евгению. Всю вторую половину дня я писала письмо моей любимой Аликс, которое – впервые после моего отъезда из Англии – будет отправлено ей с надежной оказией. К чаю, чтобы попрощаться, пришла Лили. Она завтра уезжает в Тифлис. Вечер провела вместе с Ксенией.

Царская семья, 1905 г.

Мария Федоровна была противницей брака своего старшего сына Николая Александровича с немецкой принцессой и, несмотря на то, что ей пришлось выполнить требование сына и дать согласие на этот союз, Мария Федоровна никогда не была с невесткой в дружественных отношениях.

9/22 августа. Суббота.

Приняла Ильина и Куломзина, Красный Крест ведет себя прекрасно в противоположность Военному министерству, которое ровным счетом ничего для раненых не делает. Все это уже слишком! Заходила к м[аленькой] Ирине, которая во время моего появления лежала на couchette (кушетке – (франц.)). Здесь очаровательно – мило и тихо, – если бы только внутри у меня не было такого напряжения и не чувствовалось такое отчаяние, как сейчас… Михень, Даки, Ники, Элен приходили к завтр[аку]. Было холодно, поэтому я осталась дома. Ксения все же отправилась в город. Сегодня чай с нами пила Бетси. Она также уезжает с лазаретом и 200 койками на фронт. Оттуда приходят ужасные известия – очень многие наши офицеры Кав[алергардского] полка, а также Garde Equi (Гвардейского экип[ажа] – франц.) пали смертью храбрых. Бедный сын Сандры застрелен, Воеводский… Какая жестокость!

10/23 августа. Воскресенье.

Была в здешней церкви – впервые после 34-летнего перерыва. Погода сегодня наконец улучшилась и стало теплее. Приходил Паулин Бенк[ендорф] и рассказывал о Москве – прекрасные впечатления. Получила телегр[амму] от Ренненкампфа – наши кавалер[гарды] выиграли боевую кампанию под Инстербургом. К сожалению, много убитых и раненых. Кав[алергардский] п[олк] потерял четверых: кн[язя] Кильдишева, Карцева, Воеводского и Пиллара – внука (сына дочери) старого Палена. Также были убиты и ранены многие конные кавалергарды. Все это невыразимо горестно. К зав[траку] была госпожа Рихтер, а также мои четыре дамы. Прогулялись с детьми в саду. Ксения находится у бедн[ой] Сандры. Говорят, что ее сын все еще жив.

11/24 августа. Понедельник.

Ужасное возбуждение. Сегодня ожидаю моего Мишу. В 11 часов приняла Гадона. Благодарю Господа за эту блестящую кампанию, в которой участвовали кавалер[гарды] и Конная гвардия. Получила милое письмо от Ольги. Миша пришел незадолго до завтр[ака]. Наша встреча была очень эмоциональной! Затем мы с Ксенией посетили раненых офицеров в Благовещ[енском] госпитале. П[аулина] Бенкендорфа, 2 братьев Воеводских, Кокку Ковского и Гернгросса, кроме них, еще одного гусара и одного тяжелораненого конного гвардейца Накашидзе с пулей в голове. Видели также Хартенуна, чья жена лежала рядом с ним. Видеть это было странно. Она, бед[няжка], совсем не могла ходить. Домой вернулась к чаю, на котором также присутствовал Ники с двумя младшими дочерьми. Таким образом, Н[ики] и Миша впервые встретились здесь у меня[34]. Эта их встреча меня глубоко тронула. М[иша] расплакался, но вскоре они оба подавили в себе эмоции и больше ни о чем не вспоминали.

12/25 августа. Вторник.

Приняла Ильина и Куломзина. Кня[гин]я [Багратион-] Мухранская была к завтраку. Выглядела она плохо. Приходил также Миша, но живет он сейчас не у меня. Он с Ксенией уехал в город в то время, как я принимала Бориса Бат. [фамилия сокращена], который теперь отправляется к Николаше. Затем я прогулялась в саду с моими внуками. Со мной сегодня пила чай Маня. Обедала у нас Апрак[сина]. Она подробно рассказала мне о моем Складе и о грубом поведении г-жи Кочубей. От дорогой Аликс я получила сегодня второе письмо.

13/26 августа. Среда.

Кофе пила вместе с Ксенией и ее детьми. Читали известия с фронта. Господи, помоги нам жить и бороться дальше и благослови наше объединенное оружие! Наши войска медленно продвигаются вперед как в Герм[ании], так и в Австрии. Видела Мэри Серятину. К завт[раку] был Гадон, а также Миша. Затем втроем с К[сенией] и М[ишей] отправились на панихиду по погибшим кав[алергардам] в Церковь всех Скорбящих. Видеть несчастных родителей погибших офицеров было невыразимо тяжело. У князя Кильдышева погиб его единственный сын. Какая жестокость! Затем мы с М[ишей] посетили Евгению и Алека, которые только что вернулись из Гагр. Их встреча с Мишей была очень трогательна. Пауль приходил к чаю, просил меня принять его жену.

14/27 августа. Четверг.

Всю первую половину дня принимала посетителей. Сначала – военного министра Сухомлинова, чтобы сообщить ему, что нашему отряду Красного Креста не позволяют отправиться на фронт, тогда как у них самих нет практически ничего для обслуживания раненых. Были две сестры милосердия – Казем-Бек и Ермолаева – из Казани. Во время моей с ними беседы периодически появлялся Алек. Затем пришел ген[ерал] Горяинов – впервые после нашей с ним встречи в Мальме. По окончании завт[рака] я приняла целый французский госпиталь: одного французского и двух рус[ских] врачей, восьмерых медицинских сестер, а также 14 санитаров. Все они произвели на меня благоприятнейшее впечатление.

15/28 августа. Пятница.

С Ксенией и детьми были в здешней церкви. Затем я оставалась дома. К чаю в 4 ½ приходили Ники и Элен, а чуть позже Ники и Аликс[35] с двумя старшими дочерьми.

16/29 августа. Суббота.

Принимала Ильина, Куломзина, а также бед[ного] ген[ерала] Каульбарса, который только что на войне потерял единственного сына и теперь сам отправляется на фронт. Затем приходила Катя Адлерберг, а также были представители [санитарного] отряда Евген[ьевской] общ[ины]. К завт[раку] прибыл гр[аф] Толстой. В 3 часа пришел Пауль – впервые со своей женой. Ольга и Митя обедали с нами. В то время, когда я была в саду у Ирины, к нам ненадолго заходила Элла.

17/30 августа. Воскресенье.

Были вместе со всеми в церкви. Был и Горемыкин, который живет поблизости. Погода отвратительная – холодно и идет дождь. Миша сегодня не приходил. Посетила Евгению. К чаю были Костя[36] и Мавра, которые рассказали об их ужасном возвращении домой из отвратительной Германии. К обеду был Георгий.

18/31 августа. Понедельник.

В 11 часов приняла два (санитарных) отряда. Один – Кауфманский во главе с ба[ронес]сой Икскуль, в состав которого входило 18 сестер [милосердия], 5 врачей и 35 санитаров. Другой – Петер[бургский] (Петро[градский]), состоящий из 37 сестер, 5 врачей и 35 санитаров от Сейма.

19 августа/1 сентября. Вторник.

Жуткие сообщения с фронта – потерпели страшное поражение в Восточной Пруссии. Три генерала погибли. Среди них мой дорогой Самсонов[37]! Какой ужас! Приняла Ильина, Мейендорфа и Куломзина. Я нахожусь в совершенном отчаянии! Миша не пришел. К завтраку сегодня была лишь Саша Козен.

20 августа/2 сентября. Среда.

Сегодня снова приняла бар[онес]су Икскуль, вместе с которой пришло много других сестер. Также с ними была г-жа Терещенко, которая осуществила много пожертвований. Затем приходила Вера Мейендорф. Миши сегодня не было. Я отправилась во французский госпиталь, где посетила к[нязя] Кантакузина, которому теперь уже намного лучше. Австрия, к счастью, потерпела поражение. Написала письмо Аликс.

21 августа/3 сентября. Четверг.

Прогулялась немного по саду, так как там было солнечно и чудесно. Принимала бар[онес]су Мейендорф, затем Булыгина, Одоевского-Маслова и ген[ерала] Беляева, а позже княг[ин]ю Волконскую. Затем была начальница из Каменец-Подольского, которая рассказала о том, как им пришлось покинуть город. Приходил Родзянко, оставался с нами завтракать. Зашел Миша – сегодня он наконец-то уедет отсюда в Царское. Написала Ольге. К чаю была Лоло. Обедала у нас Апрак[сина].

22 августа/4 сентября. Пятница.

Приняла Ильина. Стоит отвратительная, холодная погода. Наши войска (во главе с ген[ералом] Рузским) взяли Лемберг (Львов) и Галич (во главе с ген[ералом] Брусиловым)[38]. Господи, благослови их, и огромное им спасибо! Получила письмо от моей любимой Аликс с англ[ийской] копией милого письма от ангела Тюры. Как ужасно, что я до сих пор не имею от нее никаких вестей! Господь Наш, помоги нам и направь нас, чтобы мы смогли быстро одолеть этого разъяренного дьявола. К завтраку приходил Миша. Он ушел лишь после чая. Погода сегодня холодная и скверная. Приходила также Апрак[сина], которая очень рада, что мы освободились от г-жи Коч[убей]. С нами сегодня обедал Георгий.

23 августа/5 сентября. Суббота.

Приняла бедного Кауфмана, у которого погиб единственный сын. Он находится в совершенном отчаянии! Затем был Куломзин, а позже один польский господин Юртевич, прибывший экспрессом из Варшавы просить меня взять под мое покровительство польский дворянский госпиталь. Затем в нижнем зале я приняла два [санитарных] отряда, состоявших из большого количества медицинских сестер, врачей, а также более 50 санитаров. К зав[траку] были Гадон и бед[няга] Драчевский, который был беспричинно смещен и впервые узнал об этом из газет. Мне его невыразимо жаль – он такой прекрасный человек! Посетили с Ксенией небольшой лазарет для раненых офицеров, устроенный лицеистами.

24 августа/6 сентября. Воскресенье.

Были в церкви. Сегодня наконец-то прекрасная погода. После зав[трака] я немного прогулялась в саду, заходила к Ирине. В 3 ½ мы с Ксенией отправились в Царское. Застали всех в добром здравии. У них все нормально[39]. Слава Богу! Домой вернулась в 7 часов. Сильно похолодало. Вечер провели одни с Ксенией. Спать отправились рано.

25 августа/7 сентября. Понедельник.

Поднялась рано. Всецело нахожусь в воспоминаниях о прежних счастливых днях с нашей благословенной Мама. В этом году все мы, братья и сестры, впервые не можем собраться вместе в Роскилле[40] у могил наших дорогих родителей! Лишь один Вальдемар теперь может прийти туда помолиться, так как Аликс, Тюра и я разлучены и находимся каждый у себя. Все из-за этой жестокой войны! Приняла ген[ерала] Лангофа, говорили с ним о моей поездке через Финляндию. Затем я немного прогулялась в саду. В 12 ½ приходила Китти Балашова, осталась у нас завтракать. Наконец-то появился Миша, и мы вместе прогулялись в саду. Немного потеплело – 12 гр[адусов]. Сразу после завтрака приходил Вельяминов. К чаю была Апрак[сина].

26 августа/8 сентября. Вторник.

С утра по обыкновению принимала Ильина и Куломзина. Затем отправились в Гв[ардейский] эк[ипаж] – на молебен в Николоморск[ую] [церковь]. Ужасно печально! После богослужения я всем подарила по маленькому образку – 128 матросам и 22 офицерам. Да будет Десница Господня простерта над ними! Также с ними отправляется Толстой. Как же мне жаль его жену! Затем я навестила Евгению. В первую половину дня также виделась с госпожой Кочубей, которая теперь прекратила работать на моем Складе, так как у них не сложились отношения с Ап[раксиной]. Вечер провели вместе с Ксенией одни. Смертельно устала.

27 августа/9 сентября. Среда.

Приняла генерала [фамилия неразборчива]. Первая половина дня оказалась свободной. Немного прогулялась в саду с Ксенией, погода сегодня прекрасная. К завтраку был Вельяминов. Он теперь уезжает к Николаше. К чаю приходил Миша – уже в казацкой форме! Была Катя Озерова – читала мне газеты. Сооб[щения] с фронта неплохие. Слава Богу!

28 августа/10 сентября. Четверг.

Принимала Булыгина, а затем кня[гин]ю Ливен. Позже принимала Голицыну из Ксени[нского] инс[титута] и Голицыну из Мар[иинского] инс[титута], которых долго задерживали в этой отвратитель[ной] Герм[ании] и с которыми там очень жестоко обращались. К завтраку был Пьер [Петр] Бенкендорф. Теперь он, кажется, уже снова здоров и намерен вновь отправляться на войну. Позже был Миша, но ушел уже в 3 часа. В одиночестве прогулялась по саду. Погода стояла прекрасная. К чаю появилась Маша Стенбок. Она рассказала о своем ужасном пребывании в Гамбурге, где с ней также обошлись гнусно.

29 августа/11 сентября. Пятница.

Приняла Ильина. На этот раз наша с ним встреча длилась долго. Затем был Старжинский, у которого на войне находятся два сына. Потом приходили старший Щербатов и священник Садиков из моего Переяславского полка. Позже меня посетила госпожа Гартвиг, чей муж был посланником в Сербии и недавно, во время пребывания у австрийского секр[етаря], неожиданно умер[41]. Подозревают, что его убили. После завтрака я с Мишей и Ксенией отправилась в [Петропавловскую] крепость на панихиду по императору, моему любимому, благословенному Саше!

30 августа/12 сентября. Суббота.

Сегодня наконец-то получили хорошие сооб[щения] с фронта: наши войска успешно отбросили назад две вражеские армии. Благослови их, Господи, и огромная им благодарность! Приняла Куломзина, а затем 2 [санитарных] отряда. Один из моего лазарета с Ольгой Бобринской и двумя сестрами, которые пришли попрощаться. Другой – от Георгиевской и Кауфманской общ[ин], состоящий из 20 [медицинских] сестер, 6 врачей и 39 санитаров. Приходил Алек – сообщить, что он уезжает к Николаше, чтобы наладить контакт между воен[ными] мед[иками] и Красным К[рестом]. Какая это большая удача! Затем мы с Ксенией отправились в Николаевс[кий] госпиталь – навестить всех бедных раненых, среди которых также было несколько австр[ийских] офицеров. Через два часа я почувствовала себя очень усталой.

31 августа/13 сентября. Воскресенье.

Присутствовали на службе в местной церкви. Там были также госп[один] и госп[ожа] Горемыкины. После зав[трака] я посетила Мариинск[ий] госпиталь, где Вельяминов все очень хорошо организовал. В госпитале лежало много раненых – все они очень трогательны и беспримерны в своем подвиге. Оттуда я отправилась к Евгении, где посидела с ними и выпила чаю. Домой вернулась одна. Погода стояла прекрасная. Прогулялась немного в саду. Заходила к Ирине. Написала письмо Аликс. Вечер провела в одиночестве.

1/14 сентября. Понедельник.

Сегодня меня посетил генерал Грюнвальд, чтобы пригласить на открытие лазарета, который устраивается кавалергардами. Погода стоит прекрасная. Ненадолго выходила на прогулку. К зав[траку] были Николаев и Соня Ден, которая оставалась у меня до 4 часов. Начала письмо Ольге, которое, однако, не закончила.

2/15 сентября. Вторник.

Я живу в постоянном сильном беспокойстве. Но – радость: Ренненкампф, слава Богу, цел и невредим. И теперь, после вынужденного отступления, находится в более благоприятном положении, чем ранее. Всю первую половину дня принимала два [санитарных] отряда: один – славянский, который теперь направляется в Сербию, а другой от Георг[иевской] общины. Затем меня посетил один раненый офицер из моего Псковского [полка] Мундаев. У него сломана челюсть. Затрак[али] вчетвером – с Зиной М[енгден], Шерв[ашидзе] и Гадоном. Ксения со всеми детьми уехала в город. Затем прибыла г-жа В. К., после чего я немного прогулялась в саду. Чай пили вместе с Ксенией. Приходил также бедн[яга] Абаза, у которого погиб старший сын. К обеду был Георгий.

3/16 сентября. Среда.

Впервые первая половина дня выдалась свободной. Ксения читала мне вслух газеты. Затем мы с ней немного прогулялись в саду. Было довольно жарко. К завт[раку] появился Миша. Я посетила Белосельских в их милом доме на Крестовском [острове]. К обеду была Соня Ден.

4/17 сентября. Четверг.

Всю первую полов[ину дня] принимала посетителей, затем был Булыгин. После его ухода я поспешила в сад, чтобы хоть немного насладиться прекрасной погодой. Завт[ракала] со мной Катя Оз[ерова]. К чаю приходила Тинхен.

5/18 сентября. Пятница.

Всю первую полов[ину дня] принимала Ильина и Бертрана, который отправляется вместе с Мишей. После зав[трака] я побывала в городе – на открытии лазарета Кавалергардс[кого] полка. Был молебен, потом чаепитие. Присутствовали все находящиеся здесь кав[алергарды] со своими дамами. Госпиталь прекрасно обустроен, рассчитан на 50 солдатских мест. Оттуда я поехала к Евгении и Алеку. Чай пили вместе с Зиной М[енгден]. Ее брат контужен.

Императрица Мария Федоровна в русском платье, 1883 г.

«Несмотря на маленький рост, в ее манерах было столько величия, что там, куда она входила, не было видно никого, кроме нее» (Ф.Ф. Юсупов)

6/19 сентября. Суббота.

Приняла ген[ерала] Беляева, который должен помочь Алеку. Затем был бедн[ый] [фамилия неразборчива], у которого погиб еще один сын! Он совершенно беспримерен в своей покорности судьбе и Господу Богу! С докладом приходил Куломзин, затем был Ржевусский. На обеде – Димка Голицын с Катей [Екатерина Георгиевна Голицына]. Он также отправляется на фронт. Это меня сильно тревожит, так как он еще не совсем поправился. Все это слишком печально! Несмотря на простуду, выходила на минутку в сад. Заходила к Ирине. К чаю был Алек. Он уезжает в Киев. На обеде присутствовала Апрак[сина].

7/20 сентября. Воскресенье.

Была в здешней церкви. Так как похолодало, на улицу сегодня не выходила. К зав[траку] приходили Комаров и его преемник Ресин. Весь день оставалась дома, писала. Чай со мной пили Никита и м[аленький] Василий. Георгий приходил к обеду.

8/21 сентября. Понедельник.

Приняла двух моих кирасиров: Таубе и Лазарева. Оба они ранены, но собираются вскоре вновь возвратиться на фронт. Они рассказали о несч[астном] Брюммере, который был ранен в бою и оставлен лежать на поле сражения до окончания боя. Когда же за ним вернулись его товарищи, чтобы забрать его, они нашли его совершенно изувеченным, с вырванными глазами! Какие чудовища! Жуткие варвары! Можно ли себе представить такое!

9/22 сентября. Вторник.

Принимала Ильина, а затем Куломзина. Также приходила Мария Раевская. Так как сильно простужена – оставалась сегодня дома.

10/23 сентября. Среда.

Приняла Мэри Мещерскую и бед[ную] Женни Пиллар, сын которой погиб на фронте. Она беспримерна в своем глубоком горе. К зав[траку] приходили Ники и Ал[ики] вместе с Ольгой и Татьяной. Они побывали в Ник[олаевском] госпитале. Также появился Миша. Уехали они вместе. Из дому пока не выходила – все еще простужена.

11/24 сентября. Четверг.

Приняла гра[финю] Ливен, Булыгина, адмирала Михайлова вместо Роппа, генерала Беляева и Архипова. Также была мад[ам] Азбелева. Последним прибыл большой [санитарный] отряд Евг[еньевской] общ[ины], состоящий из 5 врачей, 33 медицинских сестер и 37 санитаров. М[аленькая] Мария и мадам Сергиевская уезжают вместе с ними. Мария осталась с нами зав[тракать]. Кроме нее были также [имя неразборчиво, возможно – Маня], Катя Оз[ерова] и Гадон. Я написала письмо Аликс. Обедали лишь с Андрюшей и Федором. Ксения уехала в город, чтобы встретить свой поезд. Домой она вернулась лишь в 11 часов.

12/25 сентября. Пятница.

Приняла Ильина, затем написала моей Ольге. Ко мне приходил Пауль [Павел] Шереметев. Он очень интересно рассказывал о событиях на войне. Оставался с нами завт[ракать]. Наконец-то появился Миша, но, конечно же, опоздал.

13/26 сентября. Суббота.

Погода прекрасная. Приняла Куломзина, а также Ордина и Бутурлину из Красного Креста, [которая] теперь работает у Мантейфеля и Дашкова. Сразу после завтрака с мальчиками вышла на прогулку. Погода сегодня удивительно теплая и чудесная. К завтраку был Сазонов. Георгий приходил к нам обедать.

14/27 сентября. Воскресенье.

В церкви на службе была вместе с гос[подином] и госп[ожой] Горемыкиными. После зав[трака] оставалась дома. На улице ужасный ветер, и у меня болит плечо. Ксения возвратилась лишь к чаю. Посидела немного у Ростислава, который лежит в постели. К обеду пришли милая Ольга К[онстантиновна] и Митя. Очень милое общество. Прочитала им письмо Николая. Весьма интересное. В 3 ½ меня посетил Алек.

15/28 сентября. Понедельник.

Приняла граф[иню] Шереметеву. Она приехала специально рассказать об одной сестре милосердия, попавшей в немецкий плен вместе с 5 другими сестрами. У нее при себе было знамя, которое она нашла на поле битвы. К обеду приходил Сазонов. Меня также посетила несч[астная] мадам Самсонова, которая в совершенном отчаянии – ничего не знает о своем муже – жив он или нет?

16/29 сентября. Вторник.

Принимала Ильина, Куломзина. К обеду был Балашов.

17/30 сентября. Среда.

В 11 ½ приняла [имена посетителей опущены]. К зав[траку] были Ники и Алики с Ольгой и Татьяной, также Миша. После трапезы мы с Ксенией посетили прекрасный Георгие[вский] лазарет, организованный во Дворце. Оттуда отправились к Евгении и Алеку. Сегодня обедали с нами Ольга и Митя.

18 сентября /1 октября. Четверг.

В 10 ½ приняла греческого министра и весь их госпиталь, состоящий из 6 сестер, 2 врачей, 2 завед[ующих] хозяйс[твом] и 12 санитаров. Затем были Булыгин и гр[аф] Кутайсов. После этого я награждала медалями и памятными знаками пятьдесят одну выпускницу [Смольного] института [институток], а также 10 их нач[альниц] и 10 классных дам. Последней награду получила начальница Псковской общины Миркович.

19 сентября /2 октября. Пятница.

Приняла Ильина. Затем был Гатчинский госпиталь во главе с Калининым и Поповым, а также еще одним врачом и сестрой [милосердия]. В его составе среди прочих была и Юленька Жирар, она сильно располнела. Из дома сегодня не выходила. Миша был к завтраку. Написала Ольге. К чаю приходил Пауль [Павел Александрович, великий князь]. До 7 ½ вечера я сидела вместе с детьми. Вечер провели с Ксенией одни.

20 сентября/3 октября. Суббота.

Приняла Куломзина. Затем был персонал Отряда из [госпиталя] Саратовского дворянства во главе с Васильчиковой. В его состав входят 7 сестер, 3 врача и 15 санитаров. Сегодня получила прекрасное письмо от моей дорогой Аликс. После завтрака мы с Зиной Менгден отправились к лицеистам навестить раненых офицеров, среди которых оказался Юрьев, который командовал моим Пск[овским] полк[ом]. Он ранен в ногу. К завт[раку] приходил Велепольский. Рассказал, что немцы снова заняли Спалу!

21 сентября/4 октября. Воскресенье.

Была на церковной службе. Приходил Ильин, оставался с нами зав[тракать]. Прогулялась немного в саду с Ксенией. Остаток дня провела дома – писала Вальдемару. Посидела немного с детьми. Хвала и Благодарение Господу за то, что мы выгнали этих подлецов с нашей земли! К чаю приходила Мария, которая сегодня вечером уезжает в Псков.

22 сентября/5 октября. Понедельник.

Первая половина дня наконец-то выдалась свободной. Написала письма Плюму, а также Марен, которые должен будет взять с собой Элиассен. Я видела его, и он рассказал мне о своей поездке с Лоло Д[олгоруковой] через Германию. К завтраку был Миша. Завтра он уезжает. Виделись с ним очень недолго. Апрак[сина] обедала у нас.

23 сентября/6 октября. Вторник.

Принимала Ильина, затем Куломзина. Вскоре прибыли два [санитарных] отряда с баронессой Икскуль. Вначале был Армянский отряд, а затем отряд от Гос[ударственного] Сов[ета] с Кауфманом, Зиновьевым и другими членами Красного Креста. Пришло множество сестер, врачей и санитаров. К завтраку появился Вяземский. Из дома я так и не выходила. Погода стоит холодная и скверная. К чаю был Миша. Потом мы прощались, и я благословила его. Очень горестное прощание! Да будет Десница Господня простерта над ним! Обедал у нас Георгий.

25 сентября/8 октября. Четверг.

Приняла Булыгина, гр[афа] Пушкина и ген[ерала] Трегубова, а также 2 начальниц: княг[иню] Максутову и Ползикову. Затем прибыла м[ада]м Добровольская, чей муж сражается на фронте в Чугуевском (полку). К завтраку пришла Мария Раевская. Ксения была в Мих[айловском дворце] у Сергея. Я побывала в Аничковом на моем Складе, повидала там всех своих дам, а также кав[алергардов]. После заезжала к Евгении. Домой вернулась к чаю, который мы пили вместе с детьми. Сегодня с нами снова обедал Георгий.

26 сентября/9 октября. Пятница.

Приняла Ильина. Написала письмо Аликс. После завт[рака] выходила в сад, где замечательно светило солнце, но было холодно. К чаю приходил Андре, чтобы попрощаться, – он отправляется к ген[ералу] Рузскому. Я написала Ольге. Получила телегр[амму] от моего Ники – он благополучно вернулся. Вечер провела в компании Ксении. Посидела немного у Ирины, где также был Саша Лехтенбер[гский], который очень забавно и смешно рассказывал о своем посещении Мекл[енбургских].

27 сентября/10 октября. Суббота.

Приняла Этапный лаза[рет] Женского медиц[инского] института, в котором было 9 сестер, 2 врача, 13 санит[аров], а также проф[ессор] Верховский. Затем был персонал моего Поезда с врачом Кобзаренко, который рад, что отправляется на фронт. Потом прогулялась вместе с Шерва[шидзе], Зиной М[енгден] и Гадоном. Встретили Ксению с двумя мальчиками. Погода стояла замечательная. Гадон остался с нами завтр[акать]. К чаю прибыли Ники и Алики. Большая радость снова видеть его после поездки. Он поделился своими прекрасными впечатлениями от виденного, чем поднял нам настроение. К обеду был Георгий.

28 сентября/11 октября. Воскресенье.

Чета стариков Горемыкиных была с нами на церковной службе, а затем осталась у нас завтр[акать]. После завтрака я отправилась на станцию, чтобы увидеть, как обустроили мой Поезд. Все оказалось просто замечательно. По окончании осмотра зашла к Евгении. Домой я возвратилась лишь к чаю, который пила с моими троими внуками. Посидела немного у Ирины. Она не совсем здорова. Бед[ный] Олег [Константинович] тяжело ранен[42]. Костя и Мавра отправились к нему в Вильну. Обедали мы с Ольгой и Митей.

29 сентября/12 октября. Понедельник.

Вчера вечером умер бедный маленький Олег. Он все же успел повидать своих несчастных родителей и исповедаться у священника. Какое ужасное горе! Сразу после завт[рака] мы отправились в Стрельну на панихиду и поминки у Ольги, Мити и Татьяны, которые глубоко скорбят. Был также и Ники с семьей. После панихиды был чай, а затем мы осматривали Митин госпиталь. Он оказался очень хорошим. Домой я вернулась в 7 ½ – страшно усталая.

30 сентября/13 октября. Вторник.

Приняла Ильина, Мейендорфа и Куломзина, а также второй Этапн[ый] лазар[ет], состоящий из: 6 сестер, 2 врачей, зав[едующих] хозяйством], 10 санитаров. Позже прибыл 4-й Георг[иевский] госпиталь с граф[ине]й Шерем[етевой]. В него входило 20 сестер, 5 врачей и 35 санитаров. К зав[траку] был Менгден с женой. Ему уже лучше. Он очень интересно рассказывал обо всем виденном и пережитом. Завтра он снова уезжает. Наконец-то о чем-то сообщили. Однако в основном все держится в тайне.

1/14 октября. Среда.

В 11 ½ я приняла четыре отряда. Сначала был 2-й Финский под руководством Эттер. Затем – американский, в составе которого насчитываются 25 сестер и 5 врачей. Третий отряд носит имя Николаши. Во главе его стоит юный к[нязь] Вяземский. В отряде – 2 сестры, 3 врача, 11 помощников и 22 шофера. Последний отряд – Сандры Шуваловой с Майей и Изой во главе. Он состоял из 14 сестер, 3 врачей, 4 студентов, 5 помощников, 17 шоферов и 3 сиделок. У всех огромное количество госпитального имущества. По завершении их визита из дома я не выходила. Приходил офицер из Чугуевского [полка] и принес мне в связи с их сегодняшним праздником букет цветов. Его имя Горчаков. Он был очень мил. Я отправляю с ним теплые вещи в мой [полк]. Георгий кушал вместе с нами.

2/15 октября. Четверг.

Приняла Булыгина, Ильина. Затем прибыл Алек, которого я отругала за то, что он уволил Дашкова, тогда как тот прекрасно работал в Вильне. После приходил Сережа Долг[орукий] – был очень мил. Захватывающе рассказывал о виденном и пережитом на войне и остался с нами завтрак[ать]. После завтрака выходила на прогулку в сад. Погода замечательная. Обедали вместе с Георгием.

3/16 октября. Пятница.

В 10 часов приняла Ильина. Затем в 11 мы поехали в крепость [Петропавловскую] к Зауп[окойной] Обедне по бед[ному] м[аленькому] Олегу, который должен быть похоронен в Осташево. Служба длилась около 2 часов, после чего была еще Панихида, так что на зав[трак] в Аничков мы прибыли лишь в 1 ½. Еще я побывала на моем Складе, после чего возвратилась домой. Так что сегодня мы ездили очень много и долго.

4/17 октября. Суббота.

Приняла Куломзина, а затем – большой [санитарный] отряд, отправленный сюда туркменами с сенатором Харузиным, который являлся уполномоченным. Отряд состоял из 3 помощников, 3 врачей, 10 студентов из Москвы, 3 сестер, 6 санитаров. Чай с нами пила Катя Оз[ерова]. Спать сегодня легла рано.

5/18 октября. Воскресенье.

Отправилась на церковную службу в Царское [Село]. Церковь, где проходила служба, была прекрасной. Позавтракали в семейном кругу. Маленькому [цесаревичу Алексею] я в день его именин[43] преподнесла мои подарки среди которых был маленький автомобиль. Это его необычайно обрадовало. Стояла удивительная солнечная погода. Вернувшись домой, немного прогулялась по саду. Затем был чай с четырьмя детьми. Григорий кушал с нами.

6/19 октября. Понедельник.

Сегодня принимала многих молодых офицеров – двоих кавалергардов, затем Грюнвальда, трех кирасиров: Похвиснева, Куриковского и Полянского; двоих из Псковского [полка]: Борица и Меллер-Закомельского. Да осенит всех этих милых молодых людей Десница Господня! Окончив прием, я отправилась навестить Евгению и Алека. Был сильный туман. Затем получила телеграмму от Аликс, в которой сообщалось, что убит бед[ный] муж Джульетты – его застрелил один из этих подлецов через окно. В 6 часов ко мне приезжал Алек. Кушали мы сегодня одни.

7/20 октября. Вторник.

Принимала Ильина и Куломзина. Заехал молодой к[нязь] Трубецкой, который служит в моем Кирасирском пол[ку]. Он сейчас болен и выглядит очень плохо. С Беби выходила на прогулку. Погода стояла чудесная, но все же уже холодно. Написала письмо Аликс. Сегодня с нами обедала Апрак[сина].

8/21 октября. Среда.

Окончила письмо Аликс. Затем гуляла в саду с беби В[асей]. В 11 часов приходила Элла, которая выглядела вполне здоровой. Оставалась с нами завт[ракать]. После завтрака я отправилась навестить Сержа М[ихайловича], который только что приехал и был явно болен. Выглядел довольно плохо, лежал в постели. После этого я навестила раненых, которые, несмотря на свои раны и на то, что у многих ампутированы ноги, были довольно жизнерадостны, даже веселы, а некоторые пытались еще и шутить. К обеду приходил Джорджи. Сегодня получила письма от Аликс, Луизы, Тории и моей Ольги. Слава Господу, у нас еще одна победа! Теперь немцы отступают из Ивангорода!

9/22 октября. Четверг.

Приняла Булыгина, княг[иню] Ливен, а затем – Ермолова, который только сейчас вернулся из [пропуск географического названия в тексте], где эти ненавистные нем[цы] обошлись с ним очень жестоко. То же самое произошло и с бедным гр[афом] Толлем, который до сих пор не может прийти в себя от такого обращения. После завт[рака] я посетила милый м[аленький] госпиталь Веры Перовской, организованный ею для раненых солдат. Большинство из них – выходцы с Кавказа. Все они просто удивительны!

10/23 октября. Пятница.

Приняла Ильина, затем был Долгоруков, который несколько дней назад вернулся с поля сражений. Он невероятно интересно рассказывал о боевых действиях, о том, что видел и слышал на фронте. Завтракал с нами Бьюкенен.

Николай II и цесаревич Алексей.

«Родители должны быть такими, какими они хотят видеть своих детей – не на словах, а на деле. Они должны учить своих детей примером своей жизни» (из дневниковых записей императрицы Александры Федоровны)

11/24 октября. Суббота.

С утра сегодня принимала – сначала Куломзина, затем генерала Фролова, а позже – Зиновьева, который здесь, в Петербурге, заменил на посту Волкова, а также профессора Оппеля, который очень занимательно рассказывал о военных событиях и поведал трагическую историю о смертельном ранении несчастного] м[аленького] Олега. Позже прибыла граф[иня] Огинская из Вильны. Здесь все делается для Красного Креста! Также приходил Скавениус, чтобы сообщить, что датчане также организовали небольшой лазарет, рассчитанный на 14 раненых.

12/25 октября. Воскресенье.

Сегодня была на церковной службе. Там присутствовали также и Горемыкины – в последний раз. Они были невероятно трогательны и благодарили за все. Затем я посетила Евгению.

13/26 октября. Понедельник.

Написала письмо Николаю, после чего приняла к[нязя] Багратиона Мухранского, который теперь отправляется воевать на фронт – в часть моего Миши. Сегодня стоит ужасный туман, так что, когда он пришел, мне даже пришлось зажечь свет, ибо было совсем темно. До завтрака я писала. После трапезы я выходила на небольшую прогулку с малышом В[асей]. Погода улучшилась, но все же было туманно и пасмурно. К обеду сегодня приходила Апрак[сина].

14/27 октября. Вторник.

Принимала, как обычно, Ильина и Куломзина. Затем написала письма Луизе, Кристиану, а также Вальдемару и Ванде. В 12 ½ пришла Саша К[озен], которая осталась с нами завтракать. Кроме нее присутствовал Гадон. После завтрака снова писала – до 5 часов. Потом была встреча с Элиасеном. Он возвращается теперь обратно и возьмет с собой все мои письма. К чаю появились Габриэль, сам Костя и Игорь. Они приехали с похорон несч[астного] Олега. Все делились впечатлениями, выглядели опечаленными. Все они очень симпатичные люди. К обеду приходил Георгий.

15/28 октября. Среда.

Так как первая половина дня была свободной, я отправилась в Мариинск[ий] гос[питаль] навестить раненых солдат. Встреча с ними была очень интересной. К зав[траку] вернулась домой. Завтракал с нами Хан [Гуссейн] Нахичеванский, который много и занимательно рассказывал обо всем происходящем на фронте. Он был ранен, но теперь снова едет на передовую. Он получил командование Кавк[казской] Кав[алерийской] дивизией, в которую входят Мишины полки.

16/29 октября. Четверг.

Приняла Булыгина. Затем были Трегубое, Икскулль, а также Трубников и Пантелеев, чей сын недавно получил ранение. Приходила также госпожа Казем-Бек. Сын нес[частной] Беатрис – Мориц погиб на войне. Ужасная утрата! После зав[трака] заходил Ники, с которым мы затем направились в Зимний дв[орец], где я у подъезда повстречалась с Алики и Эллой. Затем навестила Евгению. С нами обедал Георгий.

17/30 октября. Пятница.

Приняла Ильина. Потом прибыли представители большого отряда Нефтепромышленного товарищества во главе с мадам Граббе. Отряд состоял из 24 сестер, 5 врачей, 1 зав[едующего] хоз[яйством], 1 провизора и 38 санитаров. Позже была несчастная мадам Кауфман, которая находится в полном отчаянии в связи со смертью сына! Проводив ее, я отправилась в Макс[имилиановскую] леч[ебницу], где навестила раненых офицеров. Оттуда заехала ненадолго в Аничк[ов] манеж. Поступили хорошие известия с фронта. Слава Богу!

18/31 октября. Суббота.

Сегодня окончила письмо Ольге. Приходил Паулин, оставался до 11 ½. После него приняла Кулом[зина]. Затем появилась Маша и подарила мне попугая, который умеет прекрасно говорить. Сегодня я чувствую себя плохо – у меня расстройство желудка. Все же была на Всенощной: после трапезы я исповедовалась. Возникло сильное желание именно завтра пойти к причастию.

19 октября/1 ноября. Воскресенье.

Сегодня в 9 ½ отправилась на церковную службу. Пошла к прич[астию]. Это я сделала именно сегодня сознательно – в этот день 20 лет назад Господь забрал к себе моего благословенного Сашу! Господи, прости мне мои несчастные грехи! Помоги мне жить дальше в христианском смирении и покорности! В церкви со мной были также лишь Ксения с детьми. Вернувшись домой, уже больше я не выходила. После завт[рака] приняла Ермолова и Шильдер, пришедших с двумя лицеистами, у которых сегодня праздник. Одним из учеников был Дмитрий, сын Ш[ереметева]. Прелестный мальчик, очень похож на Иру. Теперь против нас также выступила и Турция[44]. Это сделать ее заставили гнусные немцы.

20 октября/2 ноября. Понедельник.

С утра была на церковной службе в [Петропавловской] крепости. На завтрак пришел Ники с женой и двумя старшими дочерьми. Завтра он снова отправляется на фронтовые позиции. Мы с ним попрощались. Ксения все еще простужена. Пили чай все вместе. С нами кушал и Георгий.

21 октября/3 ноября. Вторник.

Приняла Ильина, Куломзина, Затем после завтрака – Григорьева и Арапова. Наши войска перешли германскую границу – взяли Бауск. А позже мы получили еще одну хорошую новость с фронта: немецкие войска отступили за Эну[45]. Об этом с передовой телеграф[ировал] счастливый Ники. И сегодня с нами снова обедал Георгий. Он очень сожалеет, что теперь его нет рядом с Ники.

22 октября/4 ноября.

Среда. Сегодня нас неожиданно посетил Алек. Далее приходили Грюнвальд и мад[ам] Шовиньон. Затем я приняла четырех английских сестер милосердия, которые сначала находились в Бельгии, но оттуда их выгнали, и они переехали в Данию. Сейчас они здесь и надеются, что смогут помочь нашим раненым. Дамы очень милые и интересные. На улице страшно холодно, поэтому сегодня не выходила, писала. Прибыл м[аленький] Костя, посидел и выпил с нами чаю. Завтра он отправляется обратно в свой полк.

23 октября/5 ноября. Четверг.

Приняла Булыгина, г-жу Ершову, бар[онессу] Резенхауз[ен] из Москвы из Никол[аевского] инст[итута]. Затем был князь Кантакузин, который был ранен, теперь поправился и отправляется в свой Кавалер[гардский] пол[к]. Написала письмо Аликс. К завтр[аку] пришли все мои четыре дамы и оставались до 3 часов дня. Погода изумительно солнечная. Однако холодно, поэтому я оставалась дома. Окончила письмо Аликс.

24 октября/6 ноября. Пятница.

Приняла Ильина. После него прибыл Кавказский [санитарный] отряд, который должен сопровождать воинскую часть моего Миши. Возглавляет отряд кн[ягиня] Багратион. Все сестры в отряде – офицерские жены. Их 17 человек. В составе отряда также 41 санитар. Все очень симпатичные люди. С Кавказского фронта пришли хорошие известия. Слава Богу! Принимала князя и кн[ягиню] Радзивилл. Она невероятная красавица!

25 октября/7 ноября. Суббота.

Приняла Куломзина, Слава Богу, с фронта хорошие сообщения. Сегодня впервые написала письмо госпоже д’Эскай. Навестила также Евгению.

26 октября/8 ноября. Воскресенье.

Утром по обыкновению была на церковной службе. Затем был зав[трак] – вместе со всеми. Сегодня именины у м[аленького] Дмитрия. В 3 часа я приняла Надин Белосельскую. Затем немного писала. К чаю появилась Тинхен. С нами обедала Апрак[сина].

27 октября/9 ноября. Понедельник.

Приняла Мотю и датского консула, которого я поблагодарила за отрезы хлопчатобумажной ткани, пожертвованные им для моего Склада. Погода стоит скверная и холодная, отвратительный туман. Я написала письмо Вальдемару. К чаю к нам пожаловали Кирилл с Даки. Делились своими очень интересными впечатлениями о событиях последнего времени.

28 октября/10 ноября. Вторник.

Сначала принимала Ильина с Куломзиным, а затем – одного врача [пропуск имени в тексте] из Ник[олаевского] госп[италя]. Он преподнес мне написанную им книгу о радии. Видела также Всеволодского, который теперь возвращается обратно в Новогеоргиев[ский] [полк]. Меня также посетил Горемыкин для того, чтобы поблагодарить за мою телеграмму, отправленную к дню его рождения. Вновь прекрасные известия с фронта – затонуло [еще одно их] отвратительное немецкое судно «Эмден». Оно было сожжено австралийским кораблем. Большая радость! Позже я побывала на моем Складе в Аничковом.

29 октября/11 ноября. Среда.

Приняла губернатора Ребиндера из Харькова. Затем немного прогулялась в саду. Позавтракав, я отправилась в Придворный госпиталь, чтобы навестить раненых. Среди них оказался только один офицер с Кавказа. Он был тяжело ранен и очень сильно страдал. Оттуда я поехала к ма[дам] Стюарт, у которой был тиф. Сейчас уже все в порядке, и она чувствует себя здоровой. После нее заезжала к Евгении. Алек заболел. Сегодня с нами снова кушал Георгий.

30 октября/12 ноября. Четверг.

Первым я приняла сегодня Булыгина, затем был новый почтенный гость Якунчиков, а после него – госпожа Ребиндер [Елизавета Петровна] (ур[ожденная] графиня Кутайсова) из Харькова. К завтраку приходил[а] Вирен. После завтрака мы с Ксенией отправились к Георгию [в госпиталь], где фотографировались с ранеными. Затем я навестила бедн[ого] Сергея, который выглядел ужасно.

31 октября/13 ноября. Пятница.

В 10 ½ приходил Ильин. Проводив его, мы с Ксенией поехали в помещения Политехнического и Лесного институт[ов], предоставленные для раненых. Там их было множество. За ранеными ухаживали студенты. Все устроено было прекрасно. Более чем за 2 часа я успела осмотреть лишь половину заведения. Все показывал нам брат [пропуск в тексте]. После зав[трака] я встретилась с Лазаревым и одним молодым датчанином Моллеруп Томс, [имя сокращено – возможно, Томсен], которому я передала письмо для Вигго.

1/14 ноября. Суббота.

Утром встречалась с Куломзиным. В 11 ½ прибыл огромный [санитарный] отряд Ксении, в котором было 92 человека. Пришли: Вера Орбелиани, М., Игнатьев[ва] и м[аленькая] Евреинова. В этом отряде все они выступали в качестве сестер милосердия. Там было также несколько врачей, гр[аф] Берг с несколькими санитарными машинами. Возглавлял[а] отряд Шателен. После их ухода была еще депутация из Гатчины. Они мне передали деньги для моего Склада, Ирина больна и лежит в постели. Феликсу стало уже лучше.

2/15 ноября. Воскресенье.

Сегодня, как обычно, сначала была на церковной службе. Затем был организован завтрак. Прибыл Африкан, которого я была неописуемо рада видеть. Он собирается снова ехать на передовую. Проводив его, я ненадолго выходила на прогулку. В 3 ½ прибыл Николай, слушать которого было чрезвычайно интересно. Он очень рад, что теперь находится дома, но он все же с нетерпением ждет, когда вновь вернется на фронт. Оставался с нами пить чай. Четверо младших детей, как всегда, сидели с нами за столом. У бедн[яжки] Ирины обнаружена корь. Как это неприятно!

3/16 ноября. Понедельник.

Сегодня поехать в Царское [Село] я не смогла. Виной всему боязнь распространения эпидемии. Это для меня совершенно невыносимо, так как я очень хотела увидеться с Ники после его недавнего возвращения с передовых позиций! Выходила на прогулку с Ксенией и милым малышом. С визитом был гр[аф] Шереметев. Остался с нами зав[тракать]. Ксения уехала в город. Все мальчики переехали теперь сюда! Написала письма Аликс и О[льге] Хейден. Ненадолго заходила Элла. К обеду была Апрак[сина]. Ксения вернулась домой лишь к 12 часам ночи. После завт[рака] я также приняла еще 21-й перед[овой] санитар[ный] отряд под руководством кап[итана] Башкирова, состоящий из 3 помощников, 2 сестер, 3 врачей, 7 студентов и 9 санитаров.

4/17 ноября. Вторник.

Сначала приняла по обыкновению Ильина, а потом – Мейендорфа и Куломзина. Затем приходил полковник Котляровский из Смоленского драг[унского] полка. Он страдает ужасным ревматизмом. Очень милый человек. Был также и князь Трубецкой, который теперь уезжает посланником в Сербию. Проводив их, немного прогулялась в саду. Бедн[ая] Ирина чувствует себя скверно – у нее высокая температура. Написала письмо Ольге Хейден и начала еще одно – моей Аликс. Мы живем сейчас в постоянном напряжении и страхе. Позже ездила к Евгении. Ксения принимала персонал своего Поезда. Она домой вернулась лишь в 12 часов ночи. Обедали вместе с Апр[аксиной].

5/18 ноября. Среда.

В 10 ½ мы с Ксенией вновь отправились в Политехнический институт, где навестили тех раненых, которых мы в прошлый свой визит не успели посетить. Наше пребывание длилось сегодня целых 3 часа – до 1 ½ дня. Вернулись домой лишь к 2 ½. С 1 часу дня нас ожидал Николай. Получилось очень неудобно! Все увиденное в госпитале произвело на меня хорошее впечатление. Всю вторую половину дня собирала вещи к отъезду. Недолго посидела у бедн[яжки] Ирины и Феликса. Ксения снова уехала в город и взяла с собой моего дорогого маленького Вас[ю]. Все это очень грустно! Но он ведь тоже кашляет, и у него насморк. С нами сегодня снова обедал Георгий.

6/19 ноября. Елагин. Четверг.

В первой половине дня немного прогулялась. Погода стоит замечательная. Как жаль, что теперь мне приходится покинуть это прелестное место! После завтрака мы попрощались с бед[ными] Ириной и Феликсом и отправились в Аничков. Господи, благослови наш переезд и новое местопребывание! Пить чай к нам приходила Апрак[сина]. К обеду были Ксения с Андрюшей и Федором.

7/20 ноября. Аничков. Пятница.

Спала плохо. Приняла с визитом Ильина. Потом приходил гр[аф] Шереметев, который остался зав[тракать]. Он вскоре уезжает в Москву. После его ухода я навестила раненых Георгия [Георгиевского лазарета]. К чаю появилась Маня. Написала письмо Ольге. Обедали с Ксенией и ее тремя сыновьями.

8/21 ноября. Суббота.

Сначала был с визитом Бенкендорф, затем – Куломзин. Позже прибыл [санитарный] отряд из Риги, который возглавляет к[нязь] Кропоткин. Несколько позже прибыл и другой отряд – значительно больший, который Дума направляет на Кавказ. Я принимала их в Бал[ьном] зале, который был переполнен. Беседовала с Родзянко, а затем с В. Волконским. На завтраке, устроенном после приема, присутствовали: Зина М[енгден], Шерваш[идзе] и Гадон. Затем я отправилась в датский лазарет, организованный для 14 раненых солдат. Принимали меня Скавениус с женой. Также были три датские дамы [сестры милосердия] и Фриц Къер со своей женой. Лазарет выглядел очень привлекательно. Потом я навестила Евгению. К чаю приходил Николай. Обедали у меня Ксения и Ники с женой. Николай зашел еще раз несколько позже – узнать новости от Ник[и], которые были получены незадолго до обеда.

9/22 ноября. Воскресенье.

Сегодня вновь, как обычно, были в церкви на утренней службе. Затем все вместе завтракали. Присутствовала также Саша К[озен]. После завтрака с визитом приходил уполном[оченный] Иваницкий. Затем была Вера Мейендорф. После этого я навестила Петю, который все еще лежит с бронхитом в постели. Сегодня у него день рождения, а он, бедняжка, был совсем один. Чай я пила вместе с Зиной Менгден. На обеде кроме меня присутствовали Ксения с Анд[рюшей] и Федоровым. Был также Георгий.

10/23 ноября. Понедельник.

Впервые за последнее время первая половина дня сегодня выдалась свободной. Ненадолго ко мне заходила Апраксина. После ее ухода я начала писать моей Аликс. Обедали сегодня a trois (втроем – франц.). Затем я выходила прогуляться в сад. Температура м[инус] 3 гр[адуса]. Ветра нет. Из сада прошла на мой Склад, где осмотрела прекрасные теплые вещи, которые будут отправлены на фронт с моим поездом. Очень хорошие вещи также были присланы нам госпожой Чертковой и госпожой Салигерской. В 5 часов пришли Ольга и м[аленький] Костя, который сегодня вечером снова отправляется на фронт. Ольга теперь живет внизу, в nursery (детской комнате – англ.). К обеду появилась Ксения, мы вместе покушали.

Портрет императрицы Марии Федоровны.

Художник В.Е. Маковский, 1912 г.

Мария Федоровна покровительствовала искусству и, в частности, живописи. Одно время сама пробовала кисти, в чем ее наставником был академик Н.Д. Лосев. Кроме того, она попечительствовала Женскому патриотическому обществу, Обществу спасения на водах, возглавляла Ведомства учреждений императрицы Марии (учебные заведения, воспитательные дома, приюты для обездоленных и беззащитных детей, богадельни), Российское общество Красного Креста (РОКК)

11/24 ноября. Вторник.

Приходили с визитами Ильин, Мейендорф и затем Куломзин, которых я приняла. Вскоре прибыл медицинский персонал моего собственного Поезда – врачи Эванс, Федоров, Петров и Михайлов. Были также гос[подин] Болотов и княгиня Трубецкая, которая теперь отправляется в Сербию. Очень приятная дама! Я поздравила Ростислава [с днем рождения]. Затем осмотрела Склад Ксении.

12/25 ноября. Среда.

Сегодня я принимала персонал моего собственного Поезда, состоящий из 4 врачей, 6 фельдшеров, 6 сестер и 60 санитаров. Затем меня навестил князь Урусов. После завт[рака] появилась Ольга, и мы отправились посетить Кам[енно]-Остр[овский] госпиталь госпожи Тинхен, который оказался прекрасно оборудованным заведением. Домой вернулись лишь к чаю, на котором также был Ники. Он пришел вместе с А[лики] и девочками. Апрак[сина] обедала с нами.

13/26 ноября. Четверг.

Приняла сначала Булыгина, потом Трегубова, Евреинова и Родионова, а позже – гр[афиню] Ливен, Волконскую[ого] и Голицына[ну]. В 2 ½ поехала на станцию, чтобы проводить мой замечательный [санитарный] поезд и попрощаться со всеми.

14/27 ноября. Пятница.

Сегодня у меня день рождения. Сначала были на церковной службе по поводу этого события. Затем был устроен большой завтрак для всей семьи. Ксения, к сожалению, так и не смогла прийти. Все ее пятеро детей заболели корью.

15/28 ноября. Суббота.

Милая Ольга сегодня снова меня покинула. В 10 часов утра она отправилась в Петербург к Косте и его семье. Я принимала Куломзина. У бедного милого маленького Васи тиф. Это совершенно невыносимо! Бедн[яжка] Ксения находится в полном отчаянии.

16/29 ноября. Воскресенье.

По обыкновению были на церковной службе, затем для всех был накрыт зав[трак]. Собрались: Ник[и], Трубецкой и Корф, которые во вторник уезжают вместе с Николаем. Позавтракав, я ответила на все (неотвеченные) письма и телегр[аммы] и вскоре после этого отправилась к Ксении. Навестила милого маленького Васи, который лежал совсем неподвижно. У него ведь тиф. У Андрюши, Федора, Дмитрия и Ростислава – корь. Это совершенно ужасно! Затем я посетила Зину М[енгден], которая также больна и находится в постели. Кушали мы с Ксенией у меня.

17/30 ноября. Понедельник.

Первая половина дня сегодня оказалась свободной. Написала письмо Аликс. Получила печальное сообщение о смерти дорогой Кати Игнатьевой. Неописуемое горе! К чаю приходил Ники, чтобы попрощаться, так как завтра он уезжает на Кавказ.

18 ноября/1 декабря. Вторник.

Сегодня юбилей моей любимой Аликс! Ей исполняется 70 лет! Я приняла госпожу Рыдзевскую с большим [санитарным] отрядом Русского учительства. В него входили: 7 врачей, 1 женщина-врач, 8 сестер и 51 юный студент-санитар. Все они произвели на меня очень хорошее впечатление. Затем, как обычно, приходили Ильин, Мейендорф и Куломзин. Также сегодня я посетила Барятинского, который чувствует себя очень плохо. Видела его и всю семью. После этого я заехала навестить Евгению. Чай пили вместе с Николаем, который сегодня вечером уезжает. Ксения обедала у нас.

19 ноября/2 декабря. Среда.

Слава Богу, детям [Ксении] не хуже. Болезнь протекает нормально. Я написала моей Ольге. Ко мне явилась Майя К., держа в руках кружку для сбора пожертвований для солдат к Рождеству Христову. На завтр[аке] присутствовали: Апрак[сина] и Шерваш[идзе]. После завтрака мы с Маней отправились навестить раненых в Георгиевский госпиталь. Затем я навестила Сержа, которому стало уже лучше. К чаю приходил Петя. Ксения обедала у нас. Детям, слава Богу, лучше!

20 ноября/3 декабря. Четверг.

Приняла Булыгина. Затем приходили 99 гимназисток, каждой из которых я подарила по медали. Появился также Костя. Я виделась с ним впервые наедине после смерти его дорогого Олега. Остался с нами завтрак[ать]. После трапезы я была у Ксении, виделась с моим милым маленьким Вас[ей]. У него выпали два передних зуба. Затем два часа работала на моем Складе. У нас обедал сегодня Георгий.

21 ноября/4 декабря. Пятница.

Приняла с визитом Ильина. Затем начала писать письмо Ольге. К сожалению, известий с фронта пока никаких нет. Все мы испытываем сильное напряжение и ужасные муки. Сегодня снова навестила моего дорогого маленького Вас[ю]. Чай пили одни. Кушали вместе с Петей.

22 ноября/5 декабря. Суббота.

Господи, огради моего дорогого Мишу! Сегодня с утра принимала Куломзина. От бар[она] Шиллинга сегодня получила в дар пять лошадей. Подарила футляр с сигарами полицейскому офиц[еру]. Была на Те Deum. Сначала ко мне пришла Ксения, затем Вяземский. Оба остались завт[ракать]. После навестила Евгению и Алека. К большому удивлению, я сегодня получила телегр[амму] из Вильны от Алики. Я ведь даже и не знала, что она уехала.

23 ноября/6 декабря. Воскресенье.

Была на богослужении в церкви[46]. Сегодня церковный праздник. У нас на завтраке присутствовал Петя. Навестила моего любимого маленького беби [Васю]. Ему стало немного лучше. Но температура держится постоянно на 38 градусах. Чай мы пили вместе с Зиной М[енгден]. Пришла Ксения, с которой мы пообедали и провели вместе весь вечер.

24 ноября/7 декабря. Понедельник.

В 11 часов я отправилась в мой госпиталь, где теперь находились на лечении 3 офицера и 100 солдат. Все в госпитале устроено прекрасно. Со мной поехали Апрак[сина] и Зина М[енгден]. Домой я вернулась к завт[раку], на котором кроме этих двух дам присутствовал лишь Шерв[ашидзе]. Написала письмо дорогой Аликс, которое отправлю ей с ма[дам] Стюарт. Сегодня в 5 часов приехала милая Ольга, которая ездила в Ровно. Она очень много рассказывала о моей Ольге. Обедать с нами пришла Ксения. Чувствовала себя она, бедняжка, довольно скверно. У нее ужасно болела голова.

25 ноября/8 декабря. Вторник.

Сегодня наконец-то пришли хорошие известия с театра военных действий. Наши воинские части отбросили немецкие войска по всей линии фронта. В 10 часов утра был с визитом Ильин. После его ухода приходила Элла вместе с госпожой Веселкиной. Обе они были в восхищении от всего увиденного во время их недавней поездки. Затем приходили Куломзин и графиня Мария Шувалова. После завт[рака] появилась Ксения, и мы вместе отправились в [Петропавловскую] крепость, чтобы посетить могилу моего любимого ангела Джорджи! Вернувшись, я вновь навестила милого маленького беби [Васю]. Температура у него, к сожалению, все еще держится – 38,8 градуса! Обедали в одиночестве.

26 ноября/9 декабря. Среда.

Утро сегодня выдалось свободным. С визитом была только кн[ягиня] Васильчикова, ур[ожденная] Вяземская, которая только что вернулась из Сталупен[еиа]. Слушать ее было невероятно интересно. Она была очень мила. К завт[раку] прибыла Маня. Позавтракав, мы с Зиной М[енгден] поехали к лицеистам, чтобы увидеть моих офиц[еров]. Трое из моего Сибирского полка только что прибыли после жестокого сражения. Возвратившись оттуда, я некоторое время провела у Ксении. Чай пили вместе с Зиной. Кушали в одиночестве. После обеда появился Георгий. Сегодня получила милое письмо от моего ангела Тюры.

27 ноября/10 декабря. Четверг.

Сегодня 5 гр[адусов тепла] и идет проливной дождь. Приняла Булыгина. Затем приходили: г-жа Ершова, Декарьер и Юрьев, который снова возвращается в свой полк. После них были Ольга Замятина и Мэри Мещер[екая]. К зав[траку] пришел Гадон. Я побывала у моего дорогого малыша [Васи]. Сегодня у него, бедн[яжки], температура повысилась до 39,9 градуса. Ксения вновь чувствовала себя очень плохо. Я отправилась по делам на Склад[47]. Видела там всех моих дам. Чай пили вместе с Хеленой, а к обеду приходила Зина М[енгден].

28 ноября/11 декабря. Пятница.

Приняла Ильина. После завт[рака] навестила Ксению, которая чувствовала себя все также скверно. Завт[ракали] с кн[ягиней] Паскевич. Написала сегодня письмо Ольге. В 10 часов вечера пришел Петя.

29 ноября/12 декабря. Суббота.

За мной заехали, чтобы отвезти к бедн[яге] Барятинскому, который сильно болен – у него воспаление легких. Он говорил с трудом и выглядел, как на смертном одре. Когда я уходила, он сказал мне au revoir (прощайте – франц.)! Какое же это горе для всей его несч[астной] семьи! После моего возвращения оттуда в 11 часов приходил Куломзин, затем гра[финя] Пушкина, г-жа Зодчарко, а также Макаров, которые немного подняли мне настроение. Гр[афиня] Кутузова присутствовала сегодня у нас на завтраке. После этого приема я отправилась к Ксении. Милому маленькому беби [Васе] немного лучше, слава Богу! Чай с нами пили Аликс со своими девочками. Они в понедельник уезжают.

30 ноября/13 декабря. Воскресенье.

Сегодня утром умер милый Барятинский! К завт[раку] приходил ген[ерал] Максимович. Он много рассказывал о военных событиях. После мне нанес визит князь Львов из Москвы. Его повествование о Красном Кресте было очень занимательно слушать. Он сетовал на Маклакова, которого, впрочем, все и так ненавидят. Затем я снова заходила к Ксении и к м[аленькому] беби, где я видела Фогеля, который также был очень интересен. Кроме него сегодня я виделась с к[нязем] Абашидзе – из Полка Папа! Затем ненадолго заезжала к бедн[ой] кн[ягине] Барятинской. Воля все же успел приехать как раз вовремя. В 8 часов, однако, я сегодня снова была у них – но уже на Панихиде.

1/14 декабря. Понедельник.

Впервые за последние дни вся первая половина дня прошла спокойно. Погода – 4 градуса мороза с сильным ветром. После завтр[ака] я вновь была на Панихиде по несч[астному] Барятинскому. Собралась масса народу. Какое же это огромное горе! Вернувшись, заходила к Ксении, а после – к Евгении. У них все по-прежнему. Обедали вдвоем с Зиной. Наконец-то мы, слава Богу, получили хорошие известия!

2/15 декабря. Вторник.

Сегодня принимала Ильина, Куломзина, Волкова, который теперь сменил на посту Дашкова. Затем с визитом были два новоиспеченных кирасира – Швабсрг и Рихтер, а также из Псковс[кого][полка]: Антошини Костяков; из Чуг[уевского] [полка] приходил Лассен (он датчанин). В последний раз я видела его в Видере – тогда он был гвардейцем. Из Новоч[еркасского] пол[ка] был Егоров. Он ранен. После встретилась с г[рафин]ей Огинской. К[нязь] Абашидзе приходил с нами завтракать. То, что он рассказывал, было необычайно интересно слушать. Проводив всех их, я побывала у Ксении.

3/16 декабря. Среда.

Посетила Евгению. Затем, вернувшись, навестила моего милого беби [Васю]. К обеду прибыла милая Ольга, которая здесь останется еще на неделю.

4/17 декабря. Четверг.

Сегодня приняла Булыгина, а после – А. Куракина и Воеводского. Последний до сих пор не оправился от своей контузии в голову и спину, и поэтому ему пока придется оставаться здесь и лечиться. Позже приходила директриса Нико[лаевского] института к[нягиня] Максутова. Поза[втракав], я отправилась к Ксении и моему м[аленькому] беби. Затем мы поехали в Евг[еньевскую] общ[ину], где находились в течение трех часов. Побеседовали со множеством раненых оф[ицеров], в числе которых был Казакевич, а также раненых солдат. С нами ездил Гадон.

6/19 декабря. Суббота.

В 12 часов дня был Те Deum, после которого состоялся большой семейн[ый] зав[трак]. По окончании трапезы я поехала навестить Ксению и м[аленького] беби [Васю], который, слава Богу, чувствует себя довольно неплохо. Получила ответ от Ники из Воронежа. Также сегодня получила письмо от Николая.

7/20 декабря. Воскресенье.

Перед тем как отправиться на богослужение, приняла Волю Бар[ятинского]. В церковь же приходила госп[ожа] Балтазия, а также Саша К[озен] и Дашков[ва]. Все они были потом у нас на завтр[аке]. После их ухода я приняла одного из моих кирасиров – пор[учика] Гросмана, который прибыл с фронта с рапортом от Юсупова, а также нового ком[андира] Арсеньева и док[тора] Иванова из моего госпиталя во Львове. Проводив их, мы отправились навестить Ксению и моего дорогого малыша. Обедали с Митей, который оставался у нас целый вечер.

8/21 декабря. Понедельник.

Утром Ольга читала мне вслух газеты. Затем мы отправились в госпиталь [гвардейского] экипажа. Осмотрели два госпиталя для раненых и Приют для пожилых дам и детей. Все очень понравилось – все хорошо обустроено. После завтрака был запланирован визит в Педагогический инс[титут], где в 3 часа нас ожидал Костя. Однако, так как из нас никто не знал адреса института, мы заблудились. Целый час ездили вокруг. К зданию института подъехали только в 4 часа. Сначала мы навестили раненых, а затем осмотрели и сам инстит[ут]. Одна маленькая девочка прочитала нам прекрасное стихотворение. По возвращении домой мы с Костей и его двоими сыновьями – Габриэлем и Игорем – пили чай.

9/22 декабря. Вторник.

Сегодня приняла троих с докладами: Ильина, Мейндорфа и Куломзина. Затем я писала. После завтрака мы с Ольгой посетили Мариинск[ий] госпиталь, где в основном лежали раненые солдаты, а также лечились и 24 офицера. Одному солдату – очень больному – я привезла награду – Георг[иевский] крест. Это для него было огромной радостью. По возвращении оттуда в 5 ½ мы пили чай у Ксении.

10/23 декабря. Среда.

Сегодня первая половина дня снова выдалась свободной. Ольга читала мне вслух газеты. Затем я написала письмо Аликс. Вскоре на завтрак к нам прибыла г-жа Татищева. Она осталась и после завтрака, была невероятно charmant (очаровательна – франц.) и очень занимательна. После ее ухода я отправилась к Евгении и Алеку, а вернувшись от них, посетила Ксению. У Ксении я встретила Ирину и Феликса, а также и С. Кутузова. Ирина чувствует себя уже намного лучше. Вечер провела лишь в компании Ольги. Сегодня наконец-то получила письмо от моей дорогой Аликс.

11/24 декабря. Четверг.

Сегодня принимала про[фессора] Шателена с тремя студентами из Политехни[ческого] инст[итута], которые подарили мне альбом с фотографиями. Виделась с Булыгиным. Затем приходили княг[иня] Волконская, Арнольди, а после них – Нейдгардт и капи[тан] Рейер, который теперь отправляется на фронт. После их ухода мы с Ольгой еще немного посидели. Затем позавт[ракали], и она отправилась в Павловск. Я также приняла Мэри Васильчикову и посетила несч[астную] кн[ягиню] Ливен, которая сильно больна и очень страдает. Вернувшись от нее, по обыкновению я поехала к Ксении, где также находилась Ирина. Заходила к дорогому м[аленькому] беби. Впервые после большого перерыва виделась с Федором и Ростиславом. Оба, как мне показалось, за это время сильно подросли.

12/25 декабря. Пятница.

Первым сегодня приняла Ильина. Затем приходил Кнорринг, прибывший с Кавказа. У него возникла неприятная ситуация с милой Лили, которая, как кажется, теперь проявляет необычайное властолюбие. Все это очень досадно, глупо и неприятно! Говорят, что несч[астный] Вор. [имя сокращено, вероятно – Воронцов] теперь очень слаб и чувствует себя очень плохо. К зав[траку] приходила Апраксина]. Я прогулялась немного в саду, после чего, как обычно, отправилась к Ксении и милому м[аленькому] беби. По возвращении от них до 6 часов я находилась на моем Складе. Сегодня обедать ко мне наконец-то снова пришла Ксения.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна с удочкой на берегу пруда. Петергоф. 1896.

Из альбома любительских снимков императора Николая II

13/26 декабря. Суббота.

Сначала приняла Куломзина. Затем приходили несколько дам: это были Мэри, Анна Николаевна Родзянко, бар[онесса] Корф, чей муж, губернатор Варшавы, теперь находится в плену. Луиза Корф привезла мне письмо от несчастной Ольги Хейден. В 3 часа я была в госпитале Кавалергардского полка, который был прекрасно оборудован. Он расположен в двух изолированных друг от друга помещениях. По возвращении из госпиталя навестила Ксению.

14/27 декабря. Воскресенье.

На богослужении в церкви с нами был Николаев, который затем остался завтракать. Он очень много рассказывал о своем пребывании в Москве, которое прошло очень удачно. Попрощавшись с ним, я приняла одного из офицеров Финляндского палка. Вчера полк отмечал праздничную годовщину. После этого я снова отправилась к дорогому маленькому малышу, которому теперь, слава Богу, и в самом деле лучше. Сегодня пришло печальное сообщение о том, что погиб А[лександр] И[ванович] Бутиков. Какое ужасное несчастье! Обедала у меня Ксения. Позже приходил Георгий.

15/28 декабря. Понедельник.

Сегодня мы с Ксенией отправились в Покровскую общину – посетить английский госпиталь, где нас принимали сэр Джордж и леди Бьюкенен. Госпиталь был прекрасно обустроен – отделение для офицеров находилось внизу, а особо понравившееся мне отделение для солдат – наверху. Их дочь также работает в госпитале в качестве медицинской сестры. Затем мы навестили раненых [Покровской] общины, где также было очень светло и уютно. Сегодня стоит изумительная солнечная погода. Когда мы вернулись домой, завт[рак] уже был накрыт. За завтраком присутствовал Сережа Долго[рукий], который поделился с нами своими впечатлениями об увиденном. Это было очень занимательно. Позже я навестила Катю Оз[ерову], которая, к сожалению, очень плохо себя чувствует и плохо выглядит. Обедала со мной Зина М[енгден].

16/29 декабря. Вторник.

Принимала Ильина и Куломзина. Затем приходила l’abbesse (аббатиса – франц.) Катерина. Вскоре прибыли гр[аф] и Катя Шереметев[ы], а также Вяземский, которые остались на завтрак, так что общество было очень приятным! После завтрака я, как обычно, отправилась к моему м[аленькому] беби [Васе]. Погода снова ухудшилась. Дует противный холодный ветер. Температура – 6 гр[адусов] мороза. Написала письмо Николаю. К чаю приходил Георгий. Мы с ним затем попрощались, так как сегодня вечером он уезжает в Ставку, чему он очень рад. Сегодня за обедом впервые за последнее время присутствовали Ксения с Андр[юшей] и Федором.

17/30 декабря. Среда.

Сегодня в 12 часов дня мне нанесла визит Апрак[сина]. Кроме нее, больше никто не приходил, и поэтому первая половина дня у меня оказалась свободной. Я начала письмо моей Аликс. Зав[тракала] вместе с моими дорогими Ольгой, Татьяной и Юсуповыми. Он [Юсупов] должен скоро ехать во Францию, Англ[ию] и Бельгию. Затем я приняла очень несчастного человека, ген[ерала] Ренненкампфа, который говорил, что он не понимает, почему его отстранили от командования и в чем его обвиняют. Очень неприятная история! Мне его невероятно жаль[48]! После я навестила моего милого малыша [Васю], который был необычайно весел.

18/31 декабря. Четверг.

Сегодня в 10 ½ утра приняла Булыгина, после чего отправилась в церковь Гвардейского экипажа на похороны юного милого А[лександра] И[вановича] Бутакова. Какое неописуемое горе! В особенности для его несч[астной] матери и молодой жены! По моему возвращению оттуда ко мне пришли м[аленькая] Ольга и Татьяна, которые затем остались со мной позавтрак[ать]. После я немного прогулялась по саду. Сегодня я также виделась с м[аленьким] беби. Затем находилась на моем Складе до 6 часов вечера.

19 декабря 1914 г./1 января 1915 г. Пятница.

Вначале я приняла Ильина. Затем написала письмо Ольге. В 3 часа вместе с Ксенией отправилась в Макс[имилиановскую] лечебницу, чтобы навестить больных и раненых офицеров. В этом заведении было уютно и все было организовано хорошо. Нас приняла фре[кен] Данзас – одна из сестер милосердия, очень милая, прекрасно выглядевшая и ladylike (имевшая манеры настоящей леди – англ.). Мы видели двух несчастных офицеров, у которых были ампутированы ноги. Вернувшись, я еще раз навестила м[аленького] беби [Васю]. После находилась дома одна.

20 декабря 1914 г./2 января 1915 г. Суббота.

Сегодня я написала письмо Аликс, после чего приняла Куломзина. Затем приходил юный летчик Орлов, а после него был не менее юный кирасир (фамилия неразборчива и, возможно, сокращена, вероятно – Мусма), который теперь отправляется на передовые позиции. Позже я принимала мадам Штюрмер с дочерью, а затем бар[онессу] Фредерике, у которой только что умер отец. После зав[трака] приходили Андр[ей] и Фед[ор], чтобы попрощаться – они теперь уезжают в Роено. Я дала им еще одно письмо для Ольги. После завтрака отправилась на другой мой Склад, где наполняла небольшие мешки для солдат. Обедали со мной сегодня Ксения и Никита.

21 декабря 1914 г./З января 1915 г. Воскресенье.

Сегодня в 10 ½ утра я приняла сестру милосердия из Красного Креста м[ада]м С.[имя не окончено, указана лишь его первая буква]. Затем по обыкновению была на богослужении в церкви, после чего был завтрак. Чуть позже явился с визитом японский пос[ол], которого я благодарила за организованный ими госпиталь. После его визита был барон де Бейл, чья коллекция была украдена Л. Крпр. (имя сокращено и неразборчиво). Какая подлость! Вскоре после него ко мне приходила Апраксина] и сидела у меня до тех пор, пока я не отправилась в Царское, чтобы повидаться с Ники, который лежит больной. У него простуда и небольшая температура. Я выпила с ним чаю. Он рассказывал мне о своей интересной поездке. Хорошо все же, что он теперь находится в постели – хоть немного сможет rest (передохнуть – англ.) после того напряжения, которое он испытал.

22 декабря 1914 г./4 января 1915 г. Понедельник.

Сегодня в начале 11 утра мне нанес визит Паулин, который был в полном восхищении и удовлетворении от своей поездки. Беседовать с ним было невероятно интересно. Вскоре пришел Сандро Лихтенб[ергский]. Он выглядит и чувствует себя уже намного лучше. Затем был Николай, который остался обедать. Проводив его, я посетила Ксению, которая пока не выходит из дома. Милый маленький беби кушал сегодня с большим аппетитом. После всех впечатлений дня я очень скоро утомилась – вероятно, потому, что последнюю ночь спала плохо.

23 декабря 1914 г./5 января 1915 г. Вторник.

С утра приняла Ильина, Куломзина. Затем был Мордвинов, который только что вернулся из Ташкента, где было 28 гр[адусов] тепла. Он виделся там с саксонским гофмаршалом. За завтрак[ом] сегодня присутствовала Бетси Ш[увалова]. Она рассказала массу интересного. Погода стоит холодная. 10 градусов мороза. На прогулку я сегодня не выходила, работала вместе с дамами на моем Складе. Получили известия о крупной победе в сражении на Кавказе[49]. Хвала Господу Нашему за это! Обедала сегодня со мной Ксения. Затем приходил Николай. Уже два года назад умер мой дорогой Котя Оболенский. Как мне его теперь не хватает!

24 декабря 1914 г./6 января 1915 г. Среда.

Сегодня в церковь ходила одна. Какое же в этом году печальное Рождество! Сильное чувство одиночества! Раньше такого ощущения у меня никогда не было! В 3 часа я отправилась к Ксении, чтобы побыть вместе с ними и посмотреть на детскую рождественскую елку, которую нарядили у постели маленького беби [Васи], чему он был необычайно рад. С нами были лишь Никита, Дм[итрий] и Ростислав]. Я также подарила по небольшому подарку мисс Костер и Насте. Затем мы с Ксенией пообедали. Впервые в этом году мы с ней встречали Рождество без настоящей рождественской елки.

25 декабря 1914 г./7 января 1915 г. Четверг.

Присутствовали на рождественской церковной службе, затем, как обычно, был накрыт праздничный завтрак! Приходил гр[аф] Шереметев – единственный из наших старых друзей! В 3 ¼ прибыла Ксения, и мы вместе с ней отправились в М. (название сокращено, вероятно, М[аксимилиановский]) госпиталь поучаствовать в рождественской елке, устроенной для моих дорогих раненых солдат. Все было необычайно трогательно и прекрасно и в действительности обернулось настоящим рождественским весельем, которое тронуло меня до самой глубины души.

26 декабря 1914 г./8 января 1915 г. Пятница.

На завтрак к нам сегодня прибыли Майя и Иза. В их интересном обществе время пролетело незаметно. Их рассказы о событиях, происходящих на фронтах войны, были очень занимательны. Уже сегодня вечером они уезжают обратно на передовую. Проводив их, я отправилась навестить несчастную Евгению, которая все еще находится в постели и чувствует ужасную слабость. В 5 ½ была устроена маленькая рождественская елка для моего персонала. Обедали мы сегодня вдвоем с Ксенией.

27 декабря 1914 г./9 января 1915 г. Суббота.

Сегодня сначала приняла Куломзина. Затем написала моей Беби Ольге. В 3 ¼ появилась Ксения, и мы поехали к моим раненым офицерам на небольшую рождественскую елку. Видели четверых моих офицеров из Сиб[ирского] полка. Это было для меня огромной радостью. После посещения госпиталя мы отправились к Ирине, которая уже выздоровела и чувствует себя хорошо. Она очень уютно обустроила свои комнаты. Мы посидели у них и выпили чаю. Там были также Никита, Дмитрий и Ростислав. У меня сегодня обедала Ксения. В 4 ½ приходил Горемыкин.

28 декабря 1914 г./10 января 1915 г. Воскресенье.

Незадолго перед тем, как отправиться на богослужение в церковь, я приняла Саша Козен. За завтраком присутствовал Сер[гей] Долгорукий, с которым мы затем долго беседовали. Я попросила его еще раз зайти ко мне, но чуть позже. Он был очень трогателен и мил, и я очень рада, что он теперь останется здесь – помогать мне. Жаль только, что он так неудачно женился.

29 декабря 1914 г./11 января 1915 г. Понедельник.

Сегодня первым делом написала письмо Ольге. Затем в 12 ½ меня посетил мой дорогой Булыгин, чтобы сказать мне, что он надеялся, что я определенно отклоню все предложения Горемыкина. Я ответила ему [Булыгину], что он не мог отклонить эти предложения, так как они были «приказом». Все это, кажется, уже слишком! Позже он оставался у нас завтракать. После завтрака я одна принимала митрополита и всех монахов. После окончания нашей с ними встречи я отправилась к Ксении, чтобы попрощаться с ней, ибо она сегодня вечером едет в Ровно! Затем оттуда я направилась к Ники, которому сообщила, что не могу обходиться без Булыгина. В этом он конечно же сразу со мной согласился, поэтому теперь я полностью успокоилась и совершенно счастлива.

30 декабря 1914 г./12 января 1915 г. Вторник.

С утра сразу приняла Ильина, Куломзина и Шебеко. К завтраку прибыла Апрак[сина]. Вскоре я отправилась навестить Михень, а затем увиделась с моим милым маленьким беби. Сегодня в пер[вой половине дня] я также встречалась с Акимовым, который привез мне письмо от Лили. Он невероятно интересно рассказывал о военных событиях на Кавказе. В 8 часов приходила дорогая Ольга, которая затем оставалась у меня до 10 часов вечера.

31 декабря 1914 г./13 января 1915 г. Среда.

Первым делом сегодня приняла Куломзина. Затем приходил с визитом Гучков из отделения Красного Креста при 2-й армии. Он рассказывал массу интересных вещей – однако не всегда радостных и оптимистичных. После его ухода я приняла капит[ана] моего 11-го Стр[елкового] Сиб[ирского] полка Иванова-Мумжина, который перенес ранение головы. Но теперь он уже собирается возвращаться обратно на фронт. Он произвел на меня прекрасное впечатление. Также ненадолго приходил Шебеко. Затем в 7 ½ я отправилась в церковь с моими двумя малышами – Дмитрием и Ростиславом, которые по возвращении оттуда пообедали со мной. Они мое единственное утешение в моем теперешнем одиночестве. В 9 ½ приходила Апрак[сина], которая долго сидела у меня. Все же я должна поблагодарить Господа Нашего за то многое хорошее, что произошло в уходящем году!

1915

1/14 января.

Господи, благослови этот новый год, пусть он станет мирным годом.

Приняла всех садовников с цветами, была на службе, совершенно одна, из моих близких не было никого!.. Писала целый день телеграммы, выходила ненадолго в сад. К обеду было большое собрание: Ольга, Митя, четыре сына Кости. Сам он болен[50], так что ни его, ни Мавры не было, как и Николая, и Георгия. Оставались до 10 часов. Ольга хотела остаться дольше, но была в отчаянии по поводу положения Кости. Она отправилась к бабушке.

2/15 января.

Позавтракали с Зинаидой М[енгден] в одиночестве, потом я доехала к моему прелестному беби, где я встретила Орбелиани, который привез мне письмо от Ксении и Ольги[51]. Большая радость. Он прибыл прямо из Ровно. Павел пришел к чаю, выглядел очень плохо, у него катар желудка. Мы говорили долго обо всем (о разном). Очень хорошо. К ужину пришла Ольга. Мы проговорили до 11 часов. Косте стало лучше. Мы слышали, что случилась ужасная железнодорожная катастрофа, между нами и Царским Селом. Бедняга А. В.[52] при смерти. У нее трещина в черепе и в двух местах сломана нога. То же самое с бедным казачьим Офицером Белым. Обе ноги и грудь сильно раздавлены. После обеда виделась с датскими господами Мейером и Муусом, которые были в Сибири, и немецкими дамами[53]. Муус – милый, симпатичный старый человек. Рассказывал обо всем, что он пережил, нашел, что с военнопленными обращаются гуманно, но кормят недостаточно. После этого я приняла немецких дам, Кэссе Стакулл и Пассов, но это было для меня очень неприятно. Говорили по-французски. Все прошло вполне хорошо.

1/14 февраля.

Служба была как обычно. К обеду был министр Кривошеин, очень приятный человек. Было очень тепло, 1 градус выше нуля, чем мы воспользовались, чтобы поехать в санях. В первый раз за последние несколько лет! Аликс телеграфировала, что она узнала, что негодяи снова бросятся к Варшаве[54], о чем я написала Ники, так как я боялась, что он об этом не знает. Во всяком случае, я сделала все, что могла. Все время ужасное напряжение. Зина пришла к чаю, Ксения – к ужину.

10/23 марта.

Приняла Воейкова, который жаловался на Вельяминова. Неприятно. Видела датского консула из Ростова – Ниссена, который родился во Фленсбурге[55]; он развлек меня, рассказывая много интересного, ненавидит немцев, как и я. Весь город праздновал падение Перемышля[56]. Ездила в санях к Евгении. Улицы темны от людей, которые пели и кричали «ура». Весь день до полуночи мимо шли тысячи людей, пели и кричали «ура». Огромный энтузиазм. Написала Аликс. Зина пила у меня чай. Ксения обедала.

22 марта/4 апреля.

Прекрасный пасхальный день! Приняла 426 человек, всем раздавала яйца. Придворным вручила маленькие подарки с моим вензелем. Затем обедала с моими родными. Писала весь день телеграммы. Мальчик и дети[57] посетили меня, после чего я пошла в сад. Кирилл и Д[аки] пришли к чаю, Павел пришел позже. Ксения появилась к ужину с мальчиками. В церкви были совершенно одни.

Вера Гедройц и императрица Александра Федоровна Романова в перевязочной Царскосельского госпиталя, 1915 г.

«С начала войны обе взрослые девочки и я после окончания курсов работаем медсестрами, перевязываем раненых и подаем инструменты во время операций и ампутаций. Шесть недель я была весьма больна и не ходила на работу (лежала с сердечными болями в постели) – все забываешь, когда заботишься об этих героях и их страшных ранах…» (из дневниковых записей императрицы Александры Федоровны)

28 марта/10 апреля.

Приняла Куломзина и Седерхольма, который был очень интересен и рассказывал о войне. Гадон пришел к обеду. Ездила с Маниной к своей маленькой правнучке на крещение[58]. Когда проезжала, видела немецких военнопленных, к сожалению, издали. Ники тоже приехал к Ирине. Священник, бедняга, все сделал плохо. Маленькая проглотила слишком много воды. Это меня испугало. Затем родственники пили чай. Из его семьи[59] был только Лазарев, который еще держится, и две кузины, Талова и Башкирева, чей муж сейчас является военнопленным. Приехала домой в 5 ½. Ксения пришла к ужину. Получила письмо от Аликс.

2/15 апреля.

Булыгин прибыл с отчетом, был долгий разговор обо всем. После него был бедный Горяинов, которого я долгое время не видела. Затем [приходили] княгиня Волконская и Голицына Мар[ия] Анат[ольевна]. Слава Богу, она наконец получила сообщение от своего сына, который долгое время считался без вести пропавшим. Он написал ей, пленный, из Берлина, страдающий, но сохранивший веру в Бога. Кнорринг пришел к обеду, принес сумку с золотыми монетами от княгини Апраксиной несчастным солдатам, потерявшим зрение. После обеда я приняла персонал моего санитарного поезда, которому преподнесла яйца. Затем пришел Кирилл, после чего я сидела в моем Складе, немного погуляла в саду. В 6 часов я наблюдала, как мимо шли немецкие военнопленные.

19 апреля/2 мая.

Николаев пришел к службе и обеду. Говорит, что негодяи подошли к Либаве[60], а наших войск там нет, я снова нахожусь в страшной, невыносимой тревоге. Мы недостаточно умны и все проспали. Если бы можно было их поскорее выгнать. Посетила впервые после долгого времени Евгению, видела Алека, который рассказал об Одессе, где плохо вели наблюдение и позволили турецким судам войти в гавань, будучи уверены, что это наши собственные. Все очень неуклюже и глупо. Зина пришла к чаю. Ксения – к ужину. Всю вторую половину [дня] шел снег.

6/19 мая.

Написала Кристиану. В 12 часов пришли Ксения с Ириной. Феликс со всеми дамами, графом Шереметевым и другими были у Денкера, после чего мы пообедали в Голубой гостиной. Боже, благослови моего бедного Ники и дай нам победу! Он находится в Ставке. Все послеобеденное время писала Вальдемару, от которого я только что получила письмо. Георгий пришел к чаю. Зина – к ужину. Написала также Ольге. Вельяминов посетил меня, рассказал много интересного. Но ужасно обеспокоен последними жестокими поражениями.

6/19 июля.

Сравнительно свободная первая половина дня, прекрасная погода. В 12 часов пришел мой добрый Андерсен, большая радость, так как можно снова услышать обо всех и обо всем. Оставался до обеда. Считает, что необходимо заключить мир. Невероятно жестокая бойня[61]. Возмутительно. Я отвечала, что мы не хотели войны, но теперь не можем говорить о мире. Он был сначала в Англии, видел Георга два раза, очень удовлетворен своими впечатлениями, естественно, видел Аликс, рассказывал много интересных вещей. Сидели в саду, прошлись немного, к чаю пришли Георгий и Сергей.

8/21 июля.

Приняла 20 несчастных раненых солдат, затем закончила письмо моей Беби [Ольге к именинам][62], послала ей массу вещей для солдат. В 12 часов пришел милый Андерсен, оставался до обеда, были также Вяземский и Гадон. Было очень интересно слушать рассказ Андерсена о том, как он был у кайзера в течение двух часов во французском лагере[63]. Слушал его речи. Представляет себя почти полубогом. Должно быть, он сумасшедший, страдающий манией величия. Верит, что он всемогущ. Осмелился послать мне привет, бессовестная скотина! Андерсен уезжает сегодня вечером, поэтому я писала целый день письмо Вальдемару в саду, очень жарко. Зина пришла к чаю, Ксения – к ужину. Плохие известия с фронта. Отослала письмо Аликс. В 11 ½ отправилась в Царское. На обеде кроме их самих [Николай II с семьей] были только Ксения, я, Петя и Андрей. Я подарила А.[Александре Федоровне] красивую брошь. Затем я отправилась в Павловск и посетила их всех, посидела сначала немного у Мавры, недолго у Ольги, попила там чаю, посетила Костю, которому немного лучше. Бедняга Татьяна находится на пути в Тифлис, чтобы встретить в Харькове гроб собственного мужа. По возвращении домой рассказала Шерваш[идзе], который находится под впечатлением ужасного сообщения, что гр. Бенкендорф, должно быть, погиб под Гродно! Это ведь ужасно, несчастные родители. Боже, не оставь их! Пришла домой в 6 часов. Ирина была к ужину. Бедняге Тино снова очень плохо.

22 июля/4 августа.

Получила письмо от моей Ольги. Грустные именины. У Миши тоже ангина с температурой, должна телеграфировать. После службы пришли Ольга и Зина М[енгден], а после обеда – Ксения, Сандро, дети. К чаю пришел Ники с пятью детьми, в 7 ½ – Ольга, которая осталась до 10. Смертельно устала, но была довольна, легла спать в 11 часов.

28 июля/10 августа.

Чувствовала себя плохо, слабость. В какой-то момент думала, что могу умереть, совершенно не хватало воздуха. Думала о бедной любимой Мама, как она говорила: «У меня ничего не болит, но самочувствие ужасное». Все время хотелось плакать. Потом пришло милое письмо от Аликс, которое меня снова немного вернуло к жизни. Зина обедала со мною, но я не могла ни есть, ни говорить. Затем пришла Ксения, и я разрыдалась.

8/21 августа.

Павел Бенкендорф посетил меня после долгого перерыва. Мы оба были в отчаянии от ужасных сообщений с фронта и других вещей, которые происходят и о которых говорят. Прежде всего это то, что злой дух Гр[игория] вернулся[64], а также что А. [Александра Федоровна] хочет, чтобы Ники взял на себя Верховное командование[65] вместо великого князя Николая Николаевича, нужно быть безумным, чтобы желать этого! Затем пришел Куломзин, 3 раненых офиц[ера]; я получила такую радость оттого, что могла наградить их Георгиевскими крестами. Затем пошли в сад. Ники пришел к чаю.

9/22 августа.

Наконец посетила церковь после долгого перерыва. Прекрасная погода, потом с Ксенией и Беби Ольгой я пошла в сад. Шерв[ашидзе] примчался, чтобы рассказать, что у Риги большая морская победа: несколько, не менее 8 враж[еских] торпед стреляли в песок, а англичане полностью расстреляли наводящий ужас дредноут «Мольтке». Я не позволю себе радоваться, пока не услышу об этом официально. К сожалению, мы потеряли «Сивач» со всем экипажем. Миссис Харинг пришла к чаю, она была очень забавна и импульсивна.

12/25 августа.

Все встали рано, последнее утро моей Ольги. Прекрасная погода, сидела все предобеденное время в саду и писала Аликс до 12.42, что было очень приятно. Юсупов пришел после обеда, рассказывал всякие ужасы, о которых говорят в городе. Ники пришел со своими четырьмя девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на себя командование вместо Николаши, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар, и сказала ему все: что это было бы большой ошибкой, умоляла его не делать этого, особенно сейчас, когда все плохо для нас, и добавила, что, если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина. Я думаю, что произвело на него впечатление, так как он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может принести нам и всей стране.

18/31 августа.

Приняла князя Имеретинского, который снова едет в Анг[лию]. Потом Куломзина, Мейендорфа, Самарина. Он также в отчаянии от серьезности и опасности момента. Мейендорф (из Копенгагена) прибыл к обеду. Он приехал теперь из Москвы, где происходит все то же самое. В 3 ¾ Ксения и я поехали в Царское попытать еще раз счастья. Ники был в Кронштадте и приехал только в 7 часов. Мы пили чай у Алики, которая говорила обо всем, за исключением того, что меня беспокоило. Имела возможность поговорить с ним[66], но без результата. Вернулась домой в 9 часов.

20 августа/2 сентября.

Алек возвратился из Могилева, привез с собой Дмитрия Павловича, возможно, еще что-то можно сделать. Мы прогулялись немного в саду, затем пришли мальчики, рассказывали о своих впечатлениях от Николаши[67], как опасно трогать его, все ему так сильно доверяют. Оставались до чая. Убийственная ситуация.

21 августа/3 сентября.

Приняла только Мейендорфа от Красного Креста. Теперь мы также оставили Гродно. Все очень печально. Чувствую себя очень угнетенной. К обеду пришел Ники с женой. Она была у меня впервые после годичного перерыва. Я еще раз попросила Ники сохранить Верховного, к сожалению, наверное, без всякой пользы. Она была в прекрасном, приподнятом настроении, непонятном для меня. Потом я попрощалась с ним, он уезжает завтра. Мы ели вчетвером с ними и Ксенией.

23 августа/5 сентября.

К обеду пришел также Комаров, который рассказал, что Орлов смещен, настоящее сумасшествие! Такой верный, преданный ему друг. Невероятно, они принимают и отсылают прочь.

24 августа/6 сентября.

Бенкендорф пришел в 12 часов, оставался до обеда. Находится в отчаянии от всего происходящего, как и я[68]. Непостижимо быть такой властолюбивой; замечательный Орлов также отослан – он ей мешал. Безумие – изолировать себя и заставить отправить прочь действительно преданных людей. После обеда я прошлась немного в саду, не очень приятно. Андре пришел в 4 часа, говорил также обо всем, оставался до чая, Соня [Джамбакуриан-Орбелиани] тоже пришла, выглядела ужасно плохо. Апракс[ина] появилась к ужину. Получила телеграмму от А[лики] о том, что произошли изменения. Николаша оставил Верховное командование. Господи, благослови нас!

27 августа/9 сентября.

Даки и Кирилл пришли к обеду. Они много рассказывали о больших переменах, и Кирилл считает, что это к счастью.

28 августа/10 сентября.

Приняла Мейендорфа, видела замечательного Орлова, которого уже, к сожалению, нет рядом с Ники, очень жаль, на редкость преданный и надежный человек; я так радовалась, когда он был рядом с Ники. Он был очень трогателен, все воспринимает правильно и прекрасно, хотя и глубоко задет тем, как он был отстранен без каких-либо объяснений, но это было не его желание, а ее неправильное восприятие всего. Я видела также Ф. Ливена, который был в плену, выглядел плохо, истощен. Видела двух датских господ, Мейера и Мууса, которые с тремя германскими дамами должны были осматривать германских военнопленных в Сибири. Дрексель пришел к обеду.

2/15 сентября.

Мы приехали в клинику Елены, чтобы увидеть только что прибывших несчастных инвалидов. Печальная картина. Так много изувеченных, слепых, один без обеих ног[69]. Пришла домой к обеду, затем погуляла в саду. К чаю пришла Алики с двумя старшими дочерьми, которые также были в клинике; она – усталый, странный человек, весело говорит о ничтожном, как будто все идет прекрасно.

3/16 сентября.

После обеда я приняла Ольгу Орлову, которая глубоко переживала за своего мужа. Она была прелестна и полна чувства собственного достоинства.

8/21 сентября.

Приняла А. Д. Оболенского с докладом и Куломзина. Затем прибыл из Ставки Мейендорф и рассказал, что Ники чувствует себя хорошо и очень спокоен.

17/30 сентября.

Прекрасная погода, вышли только после 3 ¼. Милый Орлов пришел в 2 часа излить свою душу по поводу продолжающихся печальных и бессмысленных событий, а также ее гнусного окружения. Если все останется так же – это может привести к ужасному концу. Все остальное – грязь и отвращение.

18 сентября/1 октября.

Когда я пришла домой, я нашла там моего Мишу, который только что прибыл от Ники, очень довольный своим посещением Ставки.

14/27 ноября.

В 10 ½ пришел мой милый Миша[70], самый удивительный из всех моих детей. Всей семьей посетили церковь, и затем был семейный обед. Позже выглянуло солнце, но было холодно. Утонула в телеграммах и письмах, очень дружеских, но на некоторые трудно ответить. Ольга провела со мною весь день, что было очень мило с ее стороны.

9/22 декабря.

Приняла Хансена, который привез мне письмо от Кристиана. Он был также в Стокгольме и Норвегии. Затем я приняла Пуришкевича с врачом Лазавертом и с шестью сестрами, передавшими мне альбом. На обед пришли Балашов, Николаев и Гадон. После этого я виделась с Д. Платеном, который потерял все, и Кауфманом.

16/29 декабря.

Приняла адмирала Русанова, который возвратился из своей трудной поездки в Англию и Францию через Архангельск, где английский военный корабль натолкнулся на мину. Лиза Куракина пришла к обеду. Не выходила на улицу, 24 градуса. После обеда видела г-жу Буксгевден, которая едет в Данию.

18/31 декабря.

Приняла Ильина и ген[ерала] Беляева, чтобы рассказать ему о бедном австрийском майоре фон дер Халлене, осужденном за шпионаж. Молодой Винд телеграф[ировал] мне вчера вечером из Омска и умолял меня спасти сына этого человека, так как суд должен состояться 20 декабря. Боже, дай возможность освободить его! Потом пришел новый митрополит Питирим, который был до этого в Тифлисе. После обеда я посетила датский госпиталь и сидела долго у госпожи Рейнхард, которая все организовала и осуществила.

19 декабря/1 января.

Приняла Куломзина, затем восемь офицеров. К обеду пришли Ладомирский и Гадон. После этого я видела беднягу госпожу Чинизелли, урожденную Прайс, которая была совершенно в отчаянии, потому что потеряла все в Варшаве, а теперь здесь, в городе, хотят продать цирк и совершенно их разоряют. Мне сделалось очень плохо. Она все время плакала. Посетила Ирину и видела прекрасную маленькую беби. К обеду пришли все мои внуки и Даки с Кириллом.

21 декабря/3 января.

Писала до 12, приняла Ольгу Бобринскую, которая уезжает сегодня вечером в Киев. Рассказала мне ужасную историю о домашнем хозяйстве своего сына. Оставалась до обеда. Затем встретилась с полковником Мейером, чтобы попрощаться с ним. Я поинтересовалась, когда он уезжает, он ответил – как только я приму немецкую сестру [милосердия], так что я увижу ее завтра. Погуляла немного в саду, только 1 градус, но идет снег. Зина пришла к чаю и ужину.

22 декабря/4 января.

Приняла в 10 ½ Мейендорфа с 13 ранеными, затем Ильина, Куломзина, затем сенатора Д., О., К., которые все работали в Красном Кресте. Затем вплоть до обеда я заканчивала письмо Аликс. После этого прибыла из Киева моя милая Ксения, большая радость. Она и Ирина немного перекусили, пока я встречалась с германской сестрой [милосердия], которая вместе с полковником Мейером побывала в Сибири. Не очень приятно. Затем с Ксенией я поехала домой. Михень пришла к чаю.

23 декабря/5 января.

Была свободна до 11 ½, затем пришла Апракс[ина] на минутку, после чего я приняла нового прокурора священного Синода Волжина, я долго говорила с ним, он произвел на меня хорошее впечатление. После этого был бедняга Орбелиани, первый раз после смерти Сони, ужасно горестно.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна навещает раненых. Фотография из альбома фотоснимков госпиталей и складов Красного Креста, 1914-1916 гг.

В начале 1915 г. вдовствующая императрица переехала в Киев, где активно занялась попечительской деятельностью по линии Российского Красного Креста, который она возглавляла с 1880 г. Мария Федоровна регулярно посещала госпитали и лазареты, всегда находя теплые слова для раненых солдат. Особое внимание уделяла она слепым и калекам. При ее содействии были организованы специальные курсы и школы, где раненые после окончания лечения могли овладеть каким-либо ремеслом

24 декабря/6 января.

Уже рождественский вечер. В 11 часов приняла С. С. Фанаетова из Красного Креста, который принес с собою фотографию своего госпиталя. Затем была одна в церкви. Петр пришел к обеду, посетила Евгению в день ее именин, посетила Ксению, чтобы повидать детей. Была в церкви в 6 ½, видела рождественскую елку Ксении, очень скромную, и детей. Смертельно устала. Писала в большой спешке письмо Вальдемару, совершенно напрасно, так как глупые сестры еще остались и бедняга Мейер поедет позже.

27 декабря/9 января.

Была в госпитале до 4 ½, очень красиво и уютно. Ники пришел в 5 часов один, оставался до 6 ½. Ольга, Митя пришли к ужину, теперь он переезжает в новый дом!

29 декабря/11 января.

Приняла Ильина, Куломзина, затем Гончарова, который теперь командует Дагестанским полком, и Саблина, который теперь командует батальоном, произвел очень хорошее впечатление. К обеду пришли Бьюкенен и Фредерике, Апрак[сина]. В 3 часа пришли митрополит Питирим и Минхен, которая пела только для меня одной; оставалась дома. Зина пришла к чаю и ужину.

30 декабря/11 января.

Закончила письмо Аликс. На поезде ездила в Царское с Зиной и С. Долг[оруким], обедали с Ники, Алики и детьми, все здоровые, слава Богу. Я уехала оттуда в 2 часа, Ники уехал в 2 ½. Довольно холодно. Рада была вернуться домой. Получила письмо от любимой Аликс сразу после того, как отослала свое.

31 декабря/13 января.

Приняла в 10 ½ Мейендорфа с 14 ранеными, один из которых из Чугуевского [полка], потерял один глаз и хочет вновь вернуться в полк. Видела Гадона, который находится в отчаянии из-за смерти своего брата. Потом пришли Булыгин, Ермолов и Кауфман. Затем Миша оставался до ужина, выглядит очень здоровым, слава Богу! После обеда еще приняла американского посла Мэри с женой, с которыми беседовала в течение часа до трех. Мальчики пошли со мною к Те Deum, чтобы не оставаться совсем одним, затем все поужинали. Зина также. Так закончился этот горестный год, за который мы тем не менее должны благодарить Господа.

1916

1/14 января. Пятница.

Грустно начинается год. До утра глаз не сомкнула из-за болей во всем теле, опасаюсь, уж не инфлюэнца ли у меня. Я все-таки заставила себя встать, перебраться на диван, так как в спальне жутко дует. В первое утро года в церковь пойти так и не смогла. Позднее навестила меня Саша Козен, была очень трогательна, Апрак[сина] тоже побывала у меня. Зина Менгден провела со мной большую часть дня, есть в ней что-то умиротворяющее, с ней так легко. Господи, даруй же нам больше счастья в этом году и всели в наши сердца мир и покой, долгожданный, праведный, долгий мир! Так грустно, что я одна и рядом со мной нет детей.

2/15 января. Суббота.

Спала, слава Богу, намного лучше: ни болей, ни температуры. Ксения все еще не встает из-за болезни. Утром у нее болела голова и была слабость. Я так мучаюсь и страдаю от того, что мы не можем видеться. Наконец-то выдался целый день отдыха: я, видимо, переутомилась. Апрак[сина] пришла к завтр[аку], оставалась и после чая. Очень холодно. Зина провела со мной вечер. Газеты пишут, что у «Подр[ядчика]»[71] рак – какой ужас.

3/16 января. Воскресенье.

В церкви не была. Саша Козен навестила меня и осталась на завт[рак]. Вот действительно верный друг. Весь день находилась в состоянии блаженного покоя. Ольга и Митя были к обеду и провели у меня весь вечер.

4/17 января. Понедельник.

Чувствовала себя лучше, но осталась дома – нуждалась в покое. Ужасно холодно – 16 гр[адусов], да еще с ветром. Как же, наверно, сейчас страдают бедняки и наши несчастные солдаты! С фронта никаких новостей. Миша пришел к завтраку и остался до в[ечера]. Был весьма мил, нахожу, что он очень возмужал. Апраксина была к чаю. Зина – к обеду.

5/18 января. Вторник.

Как обычно, приняла Ильина, Куломзина. До сих пор не была в церкви. Катя Оз[ерова] и Ольга Хейден навестили меня вскоре после обедни. Завтракала у меня Зина. Потом я писала Аликс, м[аленькой] Луизе и Вальдемару. К чаю и к обеду была Зина. Ксения чувствует себя лучше, но пока еще очень слаба. Как досадно, что мы не можем видеться.

6/19 января. Среда.

Наконец-то была в церкви – в первый раз в этом году! Шервашидзе не пришел из-за простуды. После завт[рака] получила письмо от дорогого Вальдемара, м[аленькой] Маргреты и Ванды, которая продала Нордфельд своему сыну Вигго, – наверное, сглупила, ведь он совсем не умеет управлять поместьем. Осталась дома. Михень была к чаю. Зина – к обеду.

7/20 января. Четверг.

В 10 ½ приняла Мейендорфа с 13 несчастными, потерявшими на фронте руки и ноги. Затем – Булыгина, Трегубова с сыном, страшно постаревшего Палтова, к[нязя] Абамелека – нового Поч[етного] Оп[екуна], а также князя Урусова и Голубева из Красного Креста – очень интересная встреча. Потом были дамы: кн[ягиня] Голицына-Смольна, Е[лена] Ершова, кн[ягиня] Булыгина, Азбелева, Максутова и Арнольди. К завтраку был Максимович. Затем час провела на моем Складе, где побывала первый раз в новом году.

8/21 января. Пятница.

Приняла Ильина, а также Скавениуса с его очаровательной супругой. Они только что вернулись из Дании с похорон его отца. После завт[рака] навестила Евгению. 2 гр[адуса] мороза. Наконец-то побывала у Ксении, ей, слава Богу, лучше, она уже встает. Николай был к чаю. Зина обедала со мной и провела у меня вечер.

9/22 января. Суббота.

Снова всю первую половину дня принимала – никак не дадут мне покоя. Сперва был Куломзин, затем Гадон с пятью ранеными офицерами, трое из них моего Сибирского пол[ка]: пожилой полковник Чигур, а также Горбаневич, который возвращается на фронт, и Вифгаренко, награжденный Георгиевским крестом; Чугуев[ский полк]: Шульгин, весьма учтивый, и такой славный прапорщик Архипов, который сейчас отправляется в Крым на лечение. Снова навестила Ксению, ей, слава Богу, лучше. Зина была к чаю и к обеду.

10/23 января. Воскресенье.

Ночью совсем не спала из-за тех же болей во всем теле. В церковь пойти не смогла. Саша К[озен] навестила меня. Остаток дня провела в полном унынии. Ненадолго заходила также Апрак[сина]. Миша был к чаю. Пришлось просить Ольгу и Митю отменить визит. Очень неловко.

11/24 января. Понедельник.

Спала, слава Богу, хорошо, чувствовала себя лучше. Села за письмо к Вальдемару. Прекрасно, что выдался свободный день. Зина была к завтраку. В 3 часа дня пришли Андрюша и Феодор [Федор], которого давно не видела. Они рассказали, что Ирина вчера весь день пролежала в постели: отравилась жидкостью для укрепления волос, были боли в желудке и тошнота, жуткая история. На минутку заглянула Апраксина. Зина обедала со мной и провела у меня вечер.

12/25 января. Вторник.

До полудня была свободна. В тишине и покое писала Вальдемару и Ванде. После завт[рака] Зина читала мне из Толстого о Кавказе. Мальчики навестили меня сегодня. Андр[ею] уже 19 лет. С грустью и тоскою перечитывала прелестные письма моего любимого Папа.

13/26 января. Среда.

Получила письмо от Беби. Ксении лучше, но, к сожалению, видеться мы не можем. Только переписываемся ежедневно.

14/27 января. Четверг.

Никого не принимала, начала писать Аликс. Милая Ольга навестила меня за чаем.

15/28 января. Пятница.

Чувствую себя лучше, но из дома не выхожу и официально никого не принимаю, что, признаться, очень приятно. Писала Аликс. Миша был к завтраку. Рассказал, что ночью скончался наш дорогой и любимый Воронцов! Трагическое известие! Все наши старые и верные друзья уходят от нас один за другим! Писала Аликс.

16/29 января. Суббота.

Снова чувствую себя не так уж плохо! Сегодня десять лет, как Господь взял от нас нашего милого любимого Папа! Навеки благодарна [Господу] за то, что я была с ним в ту зиму до самого его конца. Писала Вальдемару и Беби. О[льга] Хейден и Зина были к чаю. Вечер провела как обычно. Встретилась с сестрой милосердия Кристиной Райнхардт.

17/30 января. Воскресенье.

Наконец-то побывала в церкви, после чего к завтраку пришла Саша. Затем был у меня Кузьминский, с ним состоялась долгая беседа. Исключительно интересный человек. Рада снова увидеться с ним. День выдался прекрасный, спокойный. Ксении, слава Богу, лучше. Зина читала мне. Дорогой Ники прибыл в Царское. Ольга и Митя не смогли навестить меня сегодня.

18/31 января. Понедельник.

С утра было спокойно. Перечитывала прелестные письма нашей дорогой Мама от 1889 г. Зина завтракала у меня. Приходил Калинин и осмотрел меня, ведь завтра я собираюсь на освящение Анг[лийского] госпиталя. Потом был бедный Ларка, он в полном отчаянии, все время плакал, я ему ужасно сочувствую. Был также датский кап[итан] Крамер, который находился в Туркестане и посещал лагеря для австр[ийских] [военно]пленных. Очень интересный человек, такой славный. Зина была к чаю, Ольга и Митя – к обеду.

19 января/1 февраля. Вторник.

Приняла Ильина и Куломзина, затем Папа, Федорова с женой Бюцовой. Он теперь в Одессе капитан порта. Они очень счастливы вместе. В 3 часа вместе с Ольгой и Татьяной поехала на освящение Английского госпиталя во дворце Сергея. Госпиталь прекрасно обустроен. После благодарственного молебна пили чай. В 5 часов пришла Хейден, оставалась до 7.

20 января/2 февраля. Среда.

Пришел Паулин [Бенкендорф], остался на завт[рак]. Мейендорф заходила попрощаться: она уезжает в Ново-Том[никово] на похороны дорогого мне Воронцова. Затем виделась с Мантейфелем. К завт[раку] был Вяземский. Он отправляется на юг. Наконец-то навестила Ксению, встретила там Сергея М[ихайловича], который [рассказал, что] старая лиса Г[оремыкин] ушел в отставку. На его место назначен Штюрмер[72] – странный выбор.

21 января/3 февраля. Четверг.

Приняла 15 несч[астных], фронтовиков-инвалидов. Затем – Булыгина, г-жу Казем-Бек и Хитрякова из Симбирска. К завт[раку] был Кривошеин, который затем отправился в Красный Крест. Навестила бедную кн[ягиню] Паскевич, страшно переживающую смерть любимого брата! Вечер прошел как обычно.

22 января/4 февраля. Пятница.

Приняла Ильина. К завтраку был Дашков, после чего я навестила Ксению, видела у нее [ее дочь] Ирину и двух младшеньких, а также Никиту. Темно и сыро, настроение меланхолическое. Получила телегр[амму] от бед[няжки] Лили из Ново-Том[никово], похороны завтра, а сегодня у нее годовщина свадьбы. Вечер прошел как всегда.

23 января/5 февраля. Суббота.

Приняла Куломзина, четырех раненых офицеров, это кап[итан] 54-го Сибирского полка Гравницкий, поручик Малорос[сийского полка] драгун Соколовский, Коробов и Батхин из Красноярск[ого полка]. Затем были Шателен, который тоже отправляется на фронт, а также кав[алергард] Шебеко и две дамы с моего Склада: кн[ягиня] Голицына и фр[екен] Альбрехт, которым я вручила малый Красный Крест с моими вензелями[73]. Гадон и Апраксина завтракали у меня. Шервашидзе не пришел. Навестила Евгению. Серж Михайлович был к чаю, Михень – к обеду.

24 января/6 февраля. Воскресенье.

До 11 часов была у Ксении, встретила у нее Ники, который пришел с четырьмя своими девочками. Подарила Ксении две мелочи: маленькие часики и яп[онскую] безделушку. Побывала в церкви, потом завт[рак], затем отправилась домой. В два часа пополудни пришлось встретиться с нес[частной] Драчевской, она в полном отчаянии: ее мужа в чем только ни обвиняют, но все это, несомненно, ложь. К обеду были Ольга и Митя.

25 января/7 февраля. Понедельник.

Села за письмо к Аликс. Потом пришел Миша, после чего я приняла Ереховича, Митю, Кобзаренко и Тыртова, которым вручила мой малый Красный Крест. Затем были гр[аф] и Катя Шереметевы, они остались на завтрак. Миша тоже завтракал у меня. Затем была у Ксении, у нее очень влажно и холодно, я там всегда мерзну. Видела и ее детей. Ужасно темно и ветрено. Вечер прошел как обычно.

26 января/8 февраля. Вторник.

Приняла Ильина, Куломзина, девятерых молодых офицеров из Николаевского кавалерийского училища, из которых двое направляются в Чугуевск[ий полк]: Попов и Карпов, третий – Кислинский – в полк Саши – Павлоград[ский], четверо – в Смоленский п[олк]: Сотник, Боговут, Садовский и Моляревский, двое – в Переяславский: Небуришмович и Найволов. Да осенит их Господь Своей Десницей. Шервашидзе был у меня в первый раз после болезни.

27 января/9 февраля. Среда.

Паулин навестил меня, затем – Апрак[сина]. Потом приняла двух датских врачей Педерсена и Грама. Оба очень милы, особенно первый. Паулин был к завтраку. После чего я прогулялась по саду, мороз смягчился. Поехала навестить Ксению, встретила у нее Сергея Михайловича. К чаю сначала пришел Миша, затем – Ники с четырьмя дочерьми. Завтра он уезжает. Я так рада видеть его, вот только он никогда не говорит о том, о чем я хотела бы с ним побеседовать.

28 января/10 февраля. Четверг.

Приняла милую славную Мейендорф, которая поведала мне о похоронах в Ново-Томниково, историю печальную, но красивую и трогательную. Приняла 14 солдат, искалеченных на фронте. Был Булыгин, с которым я всегда люблю побеседовать после доклада. После этого – нового премьера Штюр[мера], которого не видела с тех пор; когда он занимал должность церемониймейстера. Затем – Кауфмана, он очень рад, что находится в Ставке. Потом были г-жа Хвостова с дочерью, приехавшей из Москвы, а также Бельгард и Трахтенберг, которым я вручила малый Красный Крест. Прогулялась по саду.

Императрица Мария Федоровна с детьми Ксенией и Михаилом

29 января/11 февраля. Пятница.

Приняла Ильина с докладом, а еще Нольде и Родионова из Гвардейского эк[и пажа]. Первый выглядел плохо: исхудавший и бледный. Была очень рада встретиться с ними. Закончила письмо к Аликс. К завтраку пришла Татищева и замечательно читала нам французские и русские стихи – необыкновенная память. Навестила Ксению, к чаю была Аглая.

30 января/12 февраля. Суббота.

Приняла Куломз[ина], потом – 9 раненых офицеров: Алексеева, командира Новочерк[асского полка], была рада встретиться с Ивановым из того же полка, двоих из 11-го Сибирского полка: кап[итана] Фрейденрейха, который почти ослеп, и Нигофа, из пол[ка] Миши, Кульнева, Чугуев[ского полка]: славного маленького Лассена и бывшего пажа Муравьева Амурского с четырьмя Георгиевскими крестами, а также моего кирасира Тимофеева, у него очень нездоровый вид. Завтракал со мною Гадон. Навестила Евгению и у нее снова встретила Алека, который был у меня в первой половине дня.

31 января/13 февраля. Воскресенье.

Все как обычно. Приняла также Николаева и австрийскую сестру милосердия Михайлотци, которая так тяжело болела в Ташкенте. Она очень славная. Позднее была у Ксении, где встретила Михень. Ольга и Митя обедали у меня.

1/14 февраля. Понедельник.

С делами покончила рано, села за письма Аликс и Беби, но мне, к сожалению, помешали. В 11 часов пришел Паулин, а в 12 появился кап[итан] Шульц за моим письмом в Лондон. Паулин остался на завтрак. На минуточку заглянула Апраксина за пасхальными яйцами. Была Анюта Салтыкова с внучкой Ливен. Затем пришел Миша, поговорили с ним о Беби, которую он не видел два года и которой не пишет, – утверждает, что это ее вина. Съездила навестить Ксению. К чаю был Николай. Обед прошел как обычно.

2/15 февраля. Вторник.

Приняла Ильина. Побывала в М[алой] церкви в Зимнем дв[орце], где также была Михень с Андреем. С грустью думала о всех, кого мне сейчас так не хватает, о ком я так тоскую! Вернулась к завтраку, после которого осталась дома. Бедная Зина сильно простужена, не выходит. Получила письмо от Аликс. Обедала одна. Весь вечер писала Аликс. Рано легла спать.

3/16 февраля. Среда.

Закончила письмо к Аликс. В полдень приняла командира моего Переяславского полка Залотницкого, он очень славный, слушать его весьма интересно. После завт[рака] приняла Марию Раевскую и ее дочь Толстую, только что вышедшую замуж, я благословила ее иконой. Весьма современная дама в очень коротком платье. За чаем была одна. Николай обедал у меня. Прекрасная новость: вчера взят штурмом Эрзерум.

4/17 февраля. Четверг.

Приняла Мейендорфа и 11 несчастных, ставших калеками после ранения, затем – Хансена, после чего отправилась с Ольгой Х[ейден] в крепость почтить память Владимира и Сержа в день их смерти. К завтраку был старый милый Муус, который наконец-то вернулся из своей второй длительной поездки. Затем приняла польскую даму, сестру милосердия кн[ягиню] Корибут-Воронецкую, которая сейчас живет в Минске, у нас с ней состоялась приятная беседа. Прогулялась в саду. Апракс[ина] была к чаю. К обеду – Зина.

5/18 февраля. Пятница.

Приняла Ильина. Потом – посланника в Стокгольме Неклюдова, который довольно подробно рассказывал о положении несчастных инвалидов. В полдень пришла графиня Толстая и осталась на завтрак. Г-жа Бутакова пробыла у меня 1 ½ часа, много рассказывала о своем любимом сыне, павшем на войне! Навестила Ксению. Зина была к чаю и к обеду.

6/19 февраля. Суббота.

В 10 ½ утра приняла Апрак[сину], затем – австрийскую сестру милосердия Роста, венгерку по рождению, женщину привлекательную и весьма интересную. В Красноярске она повидала своего сына, находящегося в плену. Ему разрешили пожить у нее в гостинице. Увиденное во время поездки произвело на нее наилучшее впечатление – слава Богу. Затем был Куломзин, а потом пятеро офицеров, это мой кирасир Поливанов, а из Ярославс[кой] дружины – Пискунов, Афанасьев и Даль, все они лечились в моем госп[итале]. После них – Вовчукова с солдатом 11-го Сиб[ирского] п[олка], потерявшим на фронте ногу, он теперь стал сапожником. Гадон завтр[акал] у меня. Потом я навестила бедняжку Лили, прибывшую вчера. Ужасно грустное свидание. Она сразу же завела речь о своих griefs (бедах – англ.) и сказала, что не может видеться со мною у меня, а только у Ксении. Я ответила, что, по-моему, она преувеличивает. Познакомилась с невестой Африкана. Позднее пришли три дочери [Лили], и она снова говорила за них, утверждая, что они не видели Ирину Долгорукую]. Никто из них не ответил, только Ира сказала, что очень любит ее и жалеет.

7/20 февраля. Воскресенье.

После обедни в честь взятия Эрзерума отслужили благодарственный молебен. Был Георгий, остался у меня к завт[раку], рассказал множество интересных вещей о своей поездке до Японии и Сибири, во время которой он посещал лагеря военнопленных. Навестила Ксению и Евгению. К обеду были Ольга, Митя, Михень, Георгий – побеспокоили меня в воскресенье. Чувствовала себя смертельно усталой. Не было еще и 11, как я ушла спать.

8/21 февраля. Понедельник.

Встала рано. Приняла трех русских сестер милосердия, приехавших из Австрии: к[нягиню] Яшвиль, Масленикову и Романову. Очень интересные люди. Первая из них виделась к тому же со своим сыном, находящимся в плену. Была Мими Мейендорф со своей дочерью Шереметевой. Она так сильно опечалена, бедная малышка! Собиралась навестить Катю Шереметеву, но ее, к сожалению, не оказалось дома. Ненадолго заехала к Ксении. Вечером снова чувствовала себя плохо, ужасно мерзла. К обеду была Зина.

9/22 февраля. Вторник.

Приняла Ильина, Куломзина, затем старого Горемыкина, который еще больше постарел после своей отставки, Гос[ударственного] контр[олера] Покровского – он весьма мил, потом были – гр[аф] Татищев, Зиновьев и Ордин. Гр[аф] Шереметев завтракал у меня. Затем приехал Ники, который был на молебне по случаю открытия Думы[74]. Завтра он снова отбывает. Писала Вальдемару. К чаю только в половине шестого подъехал Миша, он тоже был на открытии Думы до самого конца заседания.

10/23 февраля. Среда.

В 11 часов пришел Африкан, я благословила его перед сегодняшней свадьбой, которая отмечается в тесном семейном кругу. Писала Аликс и бедняжке фр[екен] д’Эскай. После завт[рака] навестила Ксению, потом побыла недолго на своем Складе. Мейендорф был к завтраку, на котором присутствовал также датский полковник [пропуск в тексте], он прибыл попрощаться перед отъездом домой.

11/24 февраля. Четверг.

Приняла Мейендорфа с 13 фронтовиками-инвалидами – Булыгина, Трегубова, Горяинова, Самарина, который снова работает в Красном Кресте, Шварца, г-жу Гриппенберг, кн[ягиню] Голицыну из Смольного, бар[онессу] Тизенгаузен из Ник[ола-евского института] Москвы и г-жу Ермолаеву из Казани. Закончила письмо к Аликс. Потом оставалась дома. Заходила Aпрак[сина], у нее болит плечо – она ушиблась при падении, когда опрокинулись ее сани. К чаю был Георгий. Шеваршидзе не выходит на улицу по причине нездоровья.

12/25 февраля. Пятница.

Приняла Ильина и Мейендорфа, приходивших по поводу австрийского врача Лампруха. Его сестра хотела бы уехать с ним домой, поскольку все еще слаба после тифа. Писала Тюре и Вальдемару. К завтраку был Миша. Съездила с ним в лазарет проведать моих офицеров. Вернулась к чаю. Ксения навестила меня – впервые в этом году. Миша попрощался, так как в воскресенье он уезжает. Ксения пробыла со мною до 7. Зина провела у меня вечер.

13/26 февраля. Суббота.

Приняла Куломз[ина] и Зиновьева с депутацией из трех господ, которые просили у меня разрешения присвоить мое имя убежищам Кр[асного] Кр[еста] района СПб. Затем – адмирала Вислого, Рокуса Сущевского и гр[афа] Дмитриева-Мамонова, который подарил мне альбом. Приняла также четырех раненых офиц[еров]: Завадского, Краснопольского – 4-го Сибирского полка, Иванова – 18-го Сибирского полка, Пасынкова – 53-го Сибирского полка, врача Александрянца, весьма приятного кавказца. Гадон остался к завтраку. Шерв[ашидзе] все еще нездоров. Никуда не выходила. Ксения была к чаю. Аирак[сина] – к обеду. Зина отправилась в Петергоф.

14/27 февраля. Воскресенье.

Была к обедне, потом, как обычно, пришла Саша Козен. Приняла Дашкова и Иосифа Потоцкого, сэра А. Пейджета и лорда Помброка, только что вернувшегося с фронта, он очень мил. Оставалась дома, писала к Беби. Чай у меня пили Ксения и Сандро, который прибыл только утром. К обеду были милые Ольга и Митя. Я, по-видимому, снова простудилась.

15/28 февраля. Понедельник.

Только собиралась засесть за письма, как пришел мой милый Бенкендорф, а потом Алек, весьма excited (взволнованный – англ.). К завтраку были Петя, а также Бенкендорф. Затем приняла гр[афиню] Потоцкую, жену Иосифа. Простужена, поэтому осталась дома. Приходила Ксения. Потом – врач Богданов-Березовский по поводу моих больных ушей. К обеду были Апрак[сина] и Маша.

16/29 февраля. Вторник.

Сильно простужена: насморк и кашель. Приняла тем не менее Ильина и Куломзина, а кроме того, X. Вилькена из Красного Креста. К обеду была Зина. Ксения и Сандро пришли к чаю. Он только что приехал.

17 февраля/1 марта. Среда.

Чувствую себя чудовищно, в голове и ушах шумит. Получила письмо от дорогого Вальдемара. Затем были д-р Варавка и Калинин. У меня бронхит – печальная новость. Не ощущаю ни запаха, ни вкуса. Приняла также ушного врача Богданова-Берез[овского]. Ксения навестила меня и оставалась до шести. Она тоже простужена, так же как и все дети. К обеду была Зина.

18 февраля/2 марта. Четверг.

Приняла Булыгина, затем – Варавку. Писала Вальдемару, все время провела у себя. К чаю была Ксения. Потом несколько врачей. К обеду пришла Зина.

19 февраля/3 марта. Пятница.

В десять часов утра приходил ушной врач Богд[анов]-Бер[езовский]. Ничего не слышу правым ухом. На минутку заглянул гр[аф] Шерем[етев]. Позднее был Варавка. Завтракала с Зиной. Зашла Ксения, одна, без Сандро, он опять уезжает. Ольга К[онстантиновна] пришла в 4 ½ пополудни, а Хейден – к чаю. Они же вместе с Зиной были к обеду. Писала Аликс.

20 февраля/4 марта. Суббота.

Приняла Варавку, он находит, что мне лучше. Гр[аф] Шереметев прибыл к завтраку, за которым подавали блины. К чаю пришла Ксения. Позднее – врачи.

21 февраля/5 марта. Воскресенье.

Моя милая Саша К[озен] завтракала у меня. Ольга Х[ейден] заглянула ко мне после обедни. К чаю была Ксения. К обеду – Ольга и Митя. Смертельно устала.

22 февраля/6 марта. Понедельник.

В церковь пойти не смогла. Утром был Варавка, сказал, что Ксения снова простудилась и не может прийти, – какая жалость. Завтракала с Зиной М[енгден]. Приходил Георгий, но после его визита я почувствовала себя плохо, пришлось снова пригласить Варавку, а кроме него – Калинина и ушного врача. К обеду была Зина. После полудня ненадолго заходил и Бенкендорф.

23 февраля/7 марта. Вторник.

Состояние ничуть не лучше. Все же приняла Ильина. Потом был Варавка. Аппетит отсутствует. К завт[раку] пришла Зина. Грущу, для радости нет причин. Тем не менее начала писать Аликс и Вальдемару. Вечер прошел как обычно.

24 февраля/8 марта. Среда.

Саша Козен пришла после обедни к завтраку. Варавка был дважды, поскольку я чувствую себя очень плохо.

25 февраля/9 марта. Четверг.

Приняла старого доброго Мууса, он наконец-то едет домой. Передала с ним письмо Вальдемару. Затем был Варавка, потом – Апрак[сина]. В 4 часа дня заходила Ольга – так мило с ее стороны. Вечер прошел как обычно.

26 февраля/10 марта. Пятница.

В церкви встретились с Ники. У меня он был к завтраку – ведь сегодня тот день, который всегда был [для нас] таким счастливым [день рождения Александра III]! В 4 часа пополудни зашла ненадолго Катя Оз[ерова]. Слишком много встреч, они меня утомляют, потому и темп[ература] не снижается.

27 февраля/11 марта. Суббота.

По-прежнему невыносимо плохо себя чувствую.

28 февраля/2 марта. Воскресенье.

Кажется, сегодня немного получше, правда, ухо все еще заложено. Насморк пошел на убыль, но все так же не чувствую ни запаха, ни вкуса. В 12 часов был Варавка. Нашел, что с бронхами все же гораздо лучше. Саша К[озен] пришла к завтраку, после которого я почувствовала усталость и прилегла, но спала совсем немножко. Потом писала моей Беби. Бедняжке Зине пришлось остаться у себя – у нее болит горло. Чай пила в одиночестве. Заезжал Николай, но его визит меня утомил, как и визит Калинина. Температура снова 37,1. Милые Ольга и Митя были к обеду. Устала смертельно.

1/14 марта. Вторник.

Ники пришел с двумя старшими [детьми] к завт[раку] после посещения крепости. Была страшно рада видеть их, но жутко устала, потом даже заснуть не могла. Писала Аликс, читала.

2/15 марта. Среда.

Приняла милого Голицына, который участвовал во взятии Эрзерума, – очень интересно. После краткого визита Варавки – он не хотел утомлять меня – заезжал гр[аф] Шереметев. Снова поднялась температура. Страшная усталость, голова тяжелая.

3/16 марта. Четверг.

Не смогла принять Булыгина. Самочувствие по-прежнему неважное. Получила письмо от Беби. Зина пришла к завтраку, она сильно простужена. Милая Ольга была к чаю.

4/17 марта. Пятница.

Состояние ничуть не лучше, чувствую себя скверно. Варавка поставил мне какой-то противный компресс, который пришлось терпеть целый день.

5/18 марта. Суббота.

Три года с того жуткого дня, когда нашего любимого Вилли убили в Салониках. С традиционным визитом побывал Варавка. Температура 37,4. Апрак[сина] завтракала у меня. У Зины все еще насморк. С ухом, слава Богу, чуть лучше. Наконец-то увиделась с Ксенией – она была у меня с 4 до 7 вечера. Как я рада снова встретиться с нею. Никита, такой внимательный, был к обеду. Писала Беби и Аликс.

6/19 марта. Воскресенье.

Состояние отнюдь не улучшилось, самочувствие по-прежнему скверное, настроение плохое. Утром было 37,2. Милая Саша заходила ко мне перед тем, как отправиться в церковь. Был Воровка, нашел, что с бронхами и т. п. все хорошо. Но почему же я тогда так плохо себя чувствую? Саша позавтракала со мной. После чего я немножко поспала. В 4 часа пополудни приехала Ксения. Темп[ература] снова 37,5, так что пришлось попросить милых Ольгу и Митю отменить визит ко мне. Ксения оставалась до 10 вечера, она также нездорова.

Николай II с детьми и женой.

У царской четы родились четыре дочери – Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. Великие княжны для обозначения самих себя в дневниках и переписке использовали аббревиатуру «ОТМА», составленную по первым буквам их имен, следующих в порядке рождения (Ольга – Татьяна – Мария – Анастасия). 30 июля (12 августа) 1904 года в Петергофе появился пятый ребенок и единственный сын – цесаревич Алексей Николаевич.

7/20 марта. Понедельник.

Спала лучше, но по-прежнему слаба и чувствую себя скверно. Паулин навестил меня, был недолго, так же как и Долгорукий. Затем приехал Варавка. Так грустно, так невыносимо тоскливо. Зина была к завт[раку], у нее снова насморк. Получила письмо от дорогих Вальдемара и Ингеборг. К обеду была Апраксина. Ксения заходила ненадолго, она чувствует себя не лучше, чем накануне.

8/21 марта. Вторник.

Приняла, несмотря ни на что, Булыгина. Он вернулся после поездки в Оренбург и т. п. Был Варавка, нашел, что все хорошо. Завтракала одна. Шт[юрмер] теперь еще и м[инистр] внутренних дел. Хвос[тов] ушел в отставку. День провела в одиночестве, писала Вальдемару, Адини, Рердаму. В 4 часа дня приняла священника, который завтра уезжает в Копен[гаген]. Ксения не приезжала. 12 гр[адусов] мороза – просто невыносимо, Никита отобедал у меня, мы вместе складывали головоломку. Впервые за долгое время сегодня нормальная темп[ература].

10/23 марта. Четверг.

Апракс[ина] навестила меня. День прошел как обычно, читала и писала.

11/15 марта. Пятница.

Приняла Ильина. Затем были врачи.

16/29 марта. Среда.

Начала письмо к Аликс. Милая Ольга была к обеду. Чувствовала себя скверно, полностью разбитой и безмерно усталой. Когда же я наконец поправлюсь?! Беби телегр[афировала], что сможет приехать в следующий вторник.

17/30 марта. Четверг.

Приняла Булыгина, у которого жуткий насморк, затем ненадолго заходил Шервашидзе. Потом был Варавка, он считает, что я иду на поправку, чего я совсем не нахожу. По-прежнему слаба и разбита. Писала Вальдемару. Зина была к завтраку. Затем – Богд[анов]-Берез[овский]. Поспала, но после сна сил не прибавилось. Снова 37°, состояние не улучшается. Зина была к обеду. Получила письмо от Беби Ольги.

18/31 марта. Пятница.

Чувствую себя скверно, одолевает слабость. Приняла Ильина, Мейендорфа. Затем пришел Алек с ужасной вестью о том, что эти бессовестные негодяи потопили в Черном море наше госпитальное судно «Португалия»[75]. Возмутительно. Слышала, что бедняжка молодой кн[язь] Горчаков [Александр Константинович] утром скончался от ран в лазарете Юсупова – ужасно его жаль. Несчастные м[аленькая] Маруся и отец! Писала Аликс. К завт[раку] была Зина. К чаю – Петя.

19 марта/1 апреля. Суббота.

Приняла Овчинникова с дочерью и Стенсагера. Был Паулин. Писала Мод. Получила милое письмо от Вальдемара. Завтракала с Зиной после визита Варавки. Наконец-то чувствую себя лучше. Весь день до вечера провела в одиночестве, читала. Николай навестил меня после чая. К обеду была Зина.

20 марта/2 апреля. Воскресенье.

Саша Козен. Чувствую себя лучше. Был Варавка. Затем – Саша к завт[раку], Апраксина – к чаю, Ольга и Митя – к обеду.

21 марта/3 апреля. Понедельник.

Чувствую себя лучше. Варавка находит, что все идет прекрасно. Получила сразу два письма от любимой Аликс.

22 марта/4 апреля. Вторник.

Приняла Ильина и Куломзина, затем был Варавка, а между их визитами, словно солнечный луч, пронзил эту серую суету приезд Беби[76], приехавшей из Киева в добром здравии и даже успевшей загореть. Ах, какая радость! Мы вместе позавтракали. Потом я писала Вальдемару. Ксения в первый раз после болезни приехала к чаю, с нею была Ирина, которая едет в Крым вместе с Феликсом. Беби провела у меня весь день до 10 вечера. После ее ухода чувствовала себя смертельно уставшей.

23 марта/5 апреля. Среда.

Писала Аликс, приняла Варавку. Завтракала с Беби. Приехал ушной врач. Потом поспала, после чего к чаю были обе дочери и Ирина. Она уезжает вечером, как раз накануне дня рождения Ксении. Беби оставалась у меня до 10. Во время нашей долгой беседы она открыла мне свое сердце[77]. Я была глубоко потрясена – раньше ни слова об этом от нее не слышала. Ужасно ее жаль!

24 марта/6 апреля. Четверг.

Приняла Булыгина, а также Дашкова, которого я так давно не видела. Говорили о датском госпитале, попечителем коего он является. Затем – Варавка. Зина пришла к завт[раку]. Беби была в Царском и приехала только в 6 ½ вечера. К чаю появилась Ксения, оставалась до 7 ½. С ухом у бедного Никиты не все еще хорошо, но боли, к счастью, прошли. Беби оставалась до 10. Как я рада, что она здесь!

25 марта/7 апреля. Пятница.

Приняла Нибома, затем – Шервашидзе, Ольгу Хейден, Зину, которые пришли с поздравлениями по случаю дня рождения моей любимой Ксении. К завт[раку] была Беби. К чаю она приехала вместе с Ксенией, а Ники – с Алики и двумя девочками, которых я не видела с прошлого года. Ники завтра снова уезжает. Устала ужасно. Беби оставалась до 10.

26 марта/8 апреля. Суббота.

День рождения моей милой Ксении. Холодно. Приняла Ильина, затем – Шерваш[идзе] и дам, пришедших с поздравлениями. Потом были врачи. Ники приехал со всей своей семьей. Ксения и Беби пришли к чаю. Беби О[льга] оставалась до 10 вечера.

27 марта/9 апреля. Воскресенье.

Ненадолго заходила Апраксина, затем – Алек, который уезжает, потом – Варавка. Беби О[льга] была к завтраку, после которого я прилегла отдохнуть. Ксения и Ольга пили у меня чай. Она [Ольга] оставалась до вечера. (Все это происходило вчера.) В церковь не ходила. Беби была к завт[раку] вместе с моей верной Саша К[озен].

28 марта/10 апреля. Понедельник.

Гр[аф] Шереметев был в 12 часов. Затем – Варавка. Ксения простужена, приехать не смогла. Ол[ьга] Хей[ден] навестила меня в 4 часа пополудни. Чай пила с Б[еби] Ольгой, она провела со мною вечер.

29 марта/11 апреля. Вторник.

Приняла Ильина и Куломзина. В два часа сделали операцию бедному маленькому Никите. Слава Богу, она прошла успешно. Ведь у него уже началось воспаление. Бедняжка Ксения, разумеется, не смогла приехать ко мне. Писала Вальдемару.

30 марта/12 апреля. Среда.

Наконец-то выдалось спокойное утро. Приняла Бенкендорфа 11 часов утра. Б[еби] Ол[ьга] была к завт[раку]. Первый день ни одного врача. Апрак[сина] навестила меня в 4 часа дня. Потом к чаю приехали Ксения и Б[еби] Ол[ьга]. Говорили об операции, которую перенес несчастный Никита, – как это ужасно!..

31 марта/14 апреля. Четверг.

Приняла Булыгина. Затем – Сер[гея] Дол[горукого], который по моему поручению побывал на благотворительной выставке работ раненых и купил массу вещей. К завтраку были Алики с Ольгой и Татьяной – приятное общество. Писала Аликс. Моя милая Ольга оставалась у меня до 10 вечера. Устала смертельно.

1/14 апреля. Пятница.

В 9 ½ был врач, в первый раз получила сеанс отличного массажа. Приняла Ильина, затем – Шервашидзе. Беби завтракала у меня, после чего я прилегла отдохнуть. В 4 часа дня приехали Ксения и Беби, которая привезла с собой своего оф[ицера], дважды раненного. До полудня приняла очень славного офицера Чугуевского [полка, пропуск в тексте] и Гадона. Беби, как обычно, была к обеду, провела у меня и вечер.

2/15 апреля. Суббота.

Встала в 7 ½. В 9 часов – массаж. Чувствую себя по-прежнему отвратительно, очень слаба. Ничего не хочется. В 11 утра появился дорогой Христо, только что приехавший из Лондона. Как я рада снова видеть его! Потом приехала моя милая Беби, и мы позавтракали втроем, после чего они вместе отправились навестить Ксению. Я прилегла отдохнуть, потом был ушной врач. Ксения и Ольга пили у меня чай, а в 5 ½ вечера снова пришлось попрощаться с моей любимой Беби, которая возвращается в Киев. Она попросила меня навестить ее там, когда стану чувствовать себя лучше. Ужасно жаль расставаться! Никите, слава Богу, лучше, но боли у него еще не прошли.

3/16 апреля. Воскресенье.

В церкви до сих пор так и не была. Саша навестила меня и осталась к завтраку. Очень скучаю по моей милой Ольге. Время после завтрака провела в полном одиночестве и ничуть об этом не пожалела. Ксения не заезжала, у нее были дела. Обедала с Ольгой, Митей и Христо.

4/17 апреля. Понедельник.

В 9 часов массаж. Приняла поручика Бакланова. Потом – врача. К чаю были Борис и Ксения, к обеду – Зина.

5/18 апреля. Вторник.

Сперва массаж, затем приняла Ильина, после чего наконец-то отправилась в церковь, чему была очень рада, хотя и истратила много душевных сил. Саша навестила меня и осталась к завтраку. Ксения была к чаю, Зина – к обеду.

6/19 апреля. Среда.

Слава Богу, снова смогла пойти в церковь. Приняла Шерв[ашидзе], Гадона и корнета Капиани – он очень славный. Зина была к завт[раку]. Нева вскрылась ото льда. Отказала в приеме коменданту. Ксения приехала к обеду и поведала мне свою тайну.

7/20 апреля. Четверг.

Наконец-то была к обедне вместе с Ксенией и двумя ее младшими мальчиками. Какое счастье, что я смогла причаститься! Получила непристойное послание от г[рафини] В., в котором она позволяет себе колкости. Отвечать не стала: не хотелось гневаться в такой день.

8/21 апреля. Пятница.

Приняла Ильина, пол[ковника] Гревса и кн[язя] Абашидзе из полка Папа. Петя был к завтраку. Мы впервые поговорили начистоту, он плакал, чем поставил меня в ужасно неловкое положение. Затем заходил врач. Ксения и Николай пили у меня чай. Зина – обедала.

9/22 апреля. Суббота.

В 9 часов – Варавка. После церкви завт[ракала] вместе с Саша Коз[ен]. Апрак[сина] была к чаю. Не смогла заснуть – так сильно разволновалась. В ¾ 12 была в церкви вместе с Ксенией, Ростиславом, Николаем и Петей. Оставались только до начала службы. Ужинали в кругу семьи. Без Пети, который ушел раньше.

10/23 апреля. Воскресенье.

Приняла лишь Варавку в 12 часов, чтобы подарить ему пасхальное яйцо. Завт[ракал] у меня один только гр[аф] Шереметев. В 3 часа меня навестили Кирилл и Даки. Ксения была к чаю вместе с двумя младшими[детьми] и пила у меня чай. Обедала – Михень.

11/24 апреля. Понедельник.

В первый раз была к обедне. Воскресный завт[рак] прошел как всегда, был также Сергей. Чай пила с Ксенией, обедала с Ольгой, Митей и Христо.

12/25 апреля. Вторник.

В 9 часов – сеанс массажа с Варавкой. Затем приняла Ильина, Бенкендорфа, ген[ерала] Свечина, затем – моих кир[асиров] – полковника Скибина и кап[итана] Подорака. К завт[раку] были Бенкендорф, Летя – он едет в Крым. Чай пила с Ксенией.

13/26 апреля. Среда.

Приняла нового военного министра Шуваева – произвел очень хорошее впечатление. Затем – Кауфмана. До и после завт[рака] – 925 ч[еловек] для христосования. Так рада, что все это уже позади.

14/27 апреля. Четверг.

Получила печальное известие о смерти нашего дорогого Николаева. Какая скорбь! И тут же – телегр[амму] от Фритце Фрииса о том, что ночью скончалась наша любимая Ванда. Неописуемое несчастье!.. Так, может быть, хотя бы теперь дети поймут, сколь мало они помогали ей в ее печальной и полной забот жизни. Слава Богу, теперь она обрела покой! Приняла всех Поч[етных] Отк[унов], дам из института и гимназий, раненых офицеров, а кроме того, Фредерикса. К завтраку были Вяземский и Георгий.

15/28 апреля. Пятница.

Приняла Ильина, затем – Шервашидзе, к завт[раку] был гр[аф] Шер[еметев], а также Апрак[сина]. Потом в первый раз погуляла по саду – погода стояла чудесная. Чай пила с Ксенией, обедала с Зиной.

16/29 апреля. Суббота.

Приняла Кулом[зина], моего дорогого Мейендорфа, затем Рупа, который хочет оставить пост президента общества спасения, Григоровича, ген[ерала] Никитина, док[тора] Хансена – племянника Плюма, а также монаха Феофана [судового священника] «Пол[ярной Звезды»]. Снова гуляла по саду в теплую чудесную погоду. К чаю была Тинхен.

17/30 апреля. Воскресенье.

Приняла, как обычно, Дашкова. К завт[раку] были Саша и ее сестра. Ненадолго заезжала Ксения, после ее визита сильно устала. Она не сможет быть у Белосельской на свадьбе ее сына и гр[афини] Граббе. Обедали у меня Ольга, Митя и Христо.

18 апреля/1 мая. Понедельник.

С 10 ½ до 12 беседовала с Эллой, которая ездила в Курск на освящение церкви. Потом писала Вальдемару, а к завтраку приехал Георгий. Была толстушка фрекен Альбрехт, после чего я гуляла в саду. В 4 часа пополудни встретилась с кн[ягиней] Паскевич, она долго рассказывала о своей невестке, которая и по отношению к ней ведет себя словно фурия. Непостижимо. Ксения была к чаю, Зина – к обеду. Устала. Получила письмо от моей любимой Аликс.

19 апреля/2 мая. Вторник.

Приняла Варавку, затем – Ильина, Куломзина. К завт[раку] пожаловал мой дорогой ген[ерал] Иванов, с которым мы потом имели долгую беседу с глазу на глаз. Он несчастен из-за того, что ему пришлось оставить свой корпус! Сейчас он soit disant (вроде бы – франц.) при Ники, но чувствует себя не у дел, так как все остальные [его коллеги], по-видимому, желают его отставки[78]. Скверная история. Подобные гнусные интриги в такое тяжелое время непозволительны. Из дому не выходила, поскольку неожиданно похолодало – только два гр[адуса] – да еще задул ледяной ветер. К чаю была Ксения, потом подъехал Николай. К обеду – Зина.

20 апреля/3 мая. Среда.

В 12 часов встретилась с несчастной Горчаковой – в первый раз после смерти ее сына, – я так ей сочувствую. После завт[рака] была Вера Мейендорф. Из дому не выходила: дует ледяной ветер. В 4 часа приехала Катя Оз[ерова], Ксения, а также Георгий и Христо были к чаю. Обедала с Зиной.

21 апреля/4 мая. Четверг.

В 9 часов, как обычно, был Варавка. В 10 ½ впервые за долгое время приняла Мейенд[орфа] с 16 фронтовиками-инвалидами. Затем – Горяинова, Трегубова с докладом, а также Палтова. Потом – депутацию от полка моего Саши: ком[андира] переяславцев Золотницкого, подп[оручиков] Ашабаева, Лазарева, Демьянова, Тхоручевского и вахм[истра] Штопкина, которые подарили мне очень красивый значок с нашими вензелями. После завт[рака] была Аглая. Затем к чаю – Ксения с Феод[ором] и маленьким Вас[илием]. Потом меня осмотрел ушной врач.

22 апреля/5 мая. Пятница.

После массажа приняла Ильина, а в 11 ½ – фр[екен] Альбадинскую, которую я не видела уже столько лет, – она совсем поседела. Затем – г-жу Буксгевден, приехавшую из Копенга[гена]. В 12 часов был выздоровевший генерал Рузский. Он остался на завтрак, с ним весьма интересно. Потом прогулялась по саду в чудесную теплую погоду. К чаю были Ники и Ксения, в воскресенье он снова уезжает. Обедала с Зиной. 19 гр[адусов] в т[ени] – 27 – на солнце.

23 апреля/6 мая. Суббота.

Приняла Куломзина, а также фрекен Данзасс, сестру милосердия Максимилиан[овского] лазарета. Она рассказала, что Сухомлинов арестован и заключен в крепость, а также что он был ее приемным отцом в течение девяти лет. Когда умер ее отец, мать вышла за него замуж, а после ее смерти он стал плохо относиться к детям. Скверная история. Завтракала у меня Наташа Ор[жевская], затем я посидела в саду. К чаю были Ксения и Игорь, который вместе с Ники едет в Ставку.

Император Николай II (слева), министр двора граф В.Б. Фредерикс (в центре) и великий князь Николай Николаевич (справа) в Ставке, 1914 г.

Некоторые представители Ставки смотрели на назначение Николая II как на знамя или символ. Император брал на себя ответственность за все успехи и поражения и в глазах простого народа становился вождем русской армии

24 апреля/7 мая. Воскресенье.

Все, как обычно. Саша заходила перед обедней, был также Георгий, который отправляется в Ставку. Шервашидзе не появился, он, видимо, простужен. Зашел попрощаться офицер Сапожник: он едет в свой полк – Орловский, которым командует Седерхольм. Потом вышла прогуляться в сад, 20 гр[адусов] в тени, сидела и писала Беби. Апрак[сина] была к чаю, а Ольга и Христо – к обеду.

25 апреля/8 мая. Понедельник.

В 9 часов – массаж. До завтрака писала. Впервые за долгое время навестила Евгению. Немного похолодало. Виделась также с только что возвратившимся домой Алеком. Затем был ушной врач. Чай пила с Ксенией. Вечер прошел как обычно.

26 апреля/9 мая. Вторник.

Приняла Ильина, Куломзина. К завт[раку] была госпожа Рихтер. Прогулялась по саду, он снова начинает зеленеть. Чай пила с Ксенией. Обед прошел как всегда.

27 апреля/10 мая. Среда.

В 11 часов приняла датского врача Мадсена, он передал мне письмо от Вальдемара и подарил нам сто тысяч склянок противостолбнячной сыворотки и вакцины от тифа и холеры – беспримерный случай. Далее он следует в Туркестан. После завт[рака] мы с Ксенией ездили в крепость на могилу моего любимого Джорджи. Навестила Никиту, который, хвала Господу, чувствует себя хорошо. К завт[раку] был Винд, он 6 месяцев ездил по Сибири. К чаю пришел Николай.

28 апреля/11 мая. Четверг.

В 10 ½ приняла Мейендорфа с 12 фронтовиками-инвалидами. Затем – Булыгина, Трегубова, Карруру, Горяинова, кн[ягиню] Голицыну из Смольного с дочерью, кн[ягиню] Волконскую, просившую об отставке, поскольку она устала и неважно себя чувствует, г-жу Штюрмер с дочерью. К завт[раку] кроме Ольги и Христо, Гадона и всех, кто обычно присутствует, была Ксения. Она, бедн[яжка], снова приехала к чаю. Алики с четыремя девочками заезжала попрощаться. Ни о чем интересном не говорили. Писала к Аликс. Вечер прошел как обычно.

29 апреля/12 мая. Пятница.

Приняла Бенкендорфа как раз в тот момент, когда разбирала корреспонденцию, затем – Ильина. К завт[раку] кроме Бенкендорфа был Бьюкенен – приятное общество. Снова холодно, снег с дождем. Обедала у меня Апрак[сина]. Приняла австрийскую сестру милосердия гр[афиню] Ревертер, даму весьма изысканную, но вид у нее неважный, устала, наверное.

30 апреля/13 мая. Суббота.

Последний сеанс массажа с Варавкой. Жуткая суета перед отъездом. Были Куломзин и леди Мюриел Пейджет. Приняла трех раненых офицеров: шт[абс-] кап[итана] Кобеца, Герца и Стренловского, получившего ранение в голову, из-за чего он едва может передвигаться. Завт[ракали] у меня г-жа Татищева, Гадон и те, что обычно присутствуют. Приезжала Апрак[сина], после чего я приняла всех со второго Склада, вручила им [пасхальные] яйца и маленькие знаки[79], так же как и санитаркам. Потом попрощалась с дамами со своего Склада и вручила им [пасхальные] яйца и знаки. К чаю приехала Ксения с мальчиками, чтобы попрощаться. В 6 часов я приняла Аглаю, после чего еще писала Аликс. К обеду была Михень.

1/14 мая. Воскресенье.

В последнее воскресенье, как положено, попрощалась со всеми. Из дому так и не вышла: слишком много хлопот перед отъездом. Писала Вальдемару. К чаю была Ксения, а потом неожиданно ко мне буквально ворвался Николай, чтобы рассказать о своей размолвке с А[лики], – очень интересно, надеюсь, это хоть немного откроет ей глаза. Затем я попрощалась с моей милой Ксенией, которая теперь отправляется в Крым. Так грустно, что мы снова расстаемся. К обеду была только Ольга. В 10 ½ вечера мы вместе отправились на вокзал, где я попрощалась со всеми своими провожающими. Очень рада, что уезжаю и смогу там отдохнуть. Со мной едут О[льга] Хейден, Зина М[енгден], Шерва[шидзе] и Долг[орукий].

2/15 мая. Понедельник.

Спала плохо. Рада, что еду в поезде. Кругом гораздо больше зелени, чем в Петербурге. В Москве приняла дорогую Эллу, а кроме того, генерала [имя опущено], а также Одоевского-Маслова с женой, Шебеко и еще несколько человек. Погода изумительная.

Киев

3/16 мая. Вторник.

Все вокруг цветет, здесь намного теплее. В 2 ½ часа пополудни мы прибыли в Киев, где на вокзале меня встретила милая Ольга со всеми сестрами милосердия и местными знаменитостями. Сразу же отправились в Софийский собор на молебен, а потом – во дворец [Мариинский]. Погода замечательная. Прогулялась и посидела вместе с Ольгой в саду. Сандро также меня встречал. Затем был ген[ерал] Брусилов, который позднее в этот день отправился на фронт. Очень рада, что повидалась с ним. Беби О[льга] и Сандро обедали у меня, оставались до 10 часов вечера.

4/17 мая. Среда.

Спала все так же плохо. Время до полудня провела в одиночестве, упивалась покоем. К завт[раку] кроме моих придворных был Сандро. Затем складывали головоломку. Беби заехала в 3 часа дня, гуляли в саду, я наслаждалась пением птиц. Природа здесь прекрасная, все цветет. Чай пили в саду, правда, стало прохладнее, потому что поднялся ветерок. Сандро снова заехал к чаю, он очень занят с французскими летчиками. Они ушли в 6 часов. Беби была у меня еще и к обеду, оставалась до 10 часов вечера.

5/18 мая. Четверг.

К счастью, спала хорошо. Приняла молодого Лассена. Писала Ники. Затем был Кривошеин, который остался на зав[рак]. Сандро застал его у меня и принял за врача. Потом была дома.

В три часа пополудни приехала Беби, мы вместе гуляли в саду, пили чай. Писала Ники.

6/19 мая. Пятница.

Одна была в церкви у Игнатьева. Видела всех его детей, а также прелестную дочку Безаков. Заезжала Беби, чтобы прогуляться в саду, но, к сожалению, было холодно, всего 7 гр[адусов]. Написала письмо Ксении, отправлю его с Сандро, который уезжает во второй половине дня. Он был к завт[раку], как и все, кто традиционно на нем присутствует.

7/20 мая. Суббота.

Закончила письмо к Аликс. Погода отвратительная: холод и ветер. После завт[рака] гуляла в саду с Беби. Очень красиво, цветы распускаются, но, к сожалению, холодно. Вечером складывали головоломку. Получила письмо от Аликс.

8/21 мая. Воскресенье.

Встала в 7 ½ часа и отправилась на вокзал, чтобы успеть до 9 встретиться с моим любимым Ники и всей его семьей. Все здоровы и веселы. Рада, что повидала их. Затем была с Беби у нее в церкви вместе со всеми ранеными и персоналом госпиталя. Сестры и врачи отнеслись ко мне очень любезно. Осмотрела несколько палат, домой вернулась в 11 часов. К завтраку были все те, кто обычно бывает. В 3 ½ часа пополудни меня навестила Беби, остались в доме, поскольку на улице холодно. Получила письмо от Ксении. Обед и вечер прошли как обычно. Болела голова, подташнивало.

9/22 мая. Понедельник.

Долгорукий преподнес мне розы от имени моих кирасиров, от которых я получила телегр[амму]. Писала Вальдемару. После зав[рака] занималась головоломкой, затем гуляла в саду в одиночестве, пока не пришла Ольга. Она оставалась до 6 ½ часа вечера, потом отправилась в театр. Обед и вечер прошли как всегда.

10/23 мая. Вторник.

Так и не потеплело, всего 7–8 гр[адусов]. До завтрака вклеивала фотографии в прошлогодний альбом. Закончили складывать большую головоломку. Приехала Беби, и мы с нею гуляли в саду до 4 часов. Получила печальное известие о том, что умер мой любимый, очаровательный Попочка. Я глубоко скорблю, ведь я так любила его, мне будет ужасно его не хватать. Он заболел в день моего отъезда, и все это время я переживала и тревожилась за него. Он был такой милый и так любил меня. Как грустно, что теперь и эта радость осталась в прошлом. Беби читала мне, пока я занималась дневником. Обед и вечер прошли как всегда.

11/24 мая. Среда.

Приняла Иваницкого и г-жу Троицкую, которая покидает Киев. Она весьма опечалена этим. Писала Ксении. По-прежнему холодно. В 3 часа навестила Машу Стенбок в санатории Лапинского. У нее люмбаго, она не встает, чувствует себя очень одинокой и грустит. Затем я осмотрела весь санаторий, встречалась с несколькими ранеными офицерами и другими больными. Весьма благоприятные впечатления. Ольга была к чаю и обеду.

12/25 мая. Четверг.

В 11 часов навестила ослепших несчастных солдат в небольшом доме, который для них специально оборудовала г-жа Троицкая, где их обучают различным ремеслам. После завтрака приняла г-жу Маврину, она тоже просила меня посетить ее приют для маленьких солдатских детей. В 3 часа дня приехала Беби, и мы отправились за реку погулять в лесу, но не успели добраться до него, как встретили нескольких офицеров, которые сразу же пригласили нас побывать у них в лагере. Пришлось довольно долго идти по песку. Мы прошли вдоль строя к messroom (столовой – англ.), где посидели в саду. Появились новые гости: супруга генер[ала] с «Арсенала» с сыном и невесткой, ее мать и жена священника. Нас угостили чаем и печеньем. Было весьма забавно и приятно. Очень славный командир – полковник. Мы пробыли у них два часа и вернулись домой в 6 ½ часа вечера.

14/27 мая. Суббота.

Приняла графа Сабанского, который лишился всего на этой жестокой войне. Он поблагодарил за награждение его орденом Красного Креста. Затем гуляла в саду, писала Аликс. В 12 часов прямо с фронта прибыл мой милый Миша. Мы находились в саду, когда приехала Беби. Они увиделись в первый раз за 4 года, и оба плакали от радости. Слава Богу, что они наконец-то встретились и смогли поговорить обо всем. Завтракала одна. Ездила на прогулку в автомобиле с открытым верхом. Немного погуляла по лесу, собирала цветы. Обедала в одиночестве. Миша уехал в 11 часов вечера.

15/28 мая. Воскресенье.

Была в церкви у Игнатьевых, потом они завтракали у меня. Затем приняла г-жу Скодорович, г-жу Щербачеву с ее очаровательной дочкой, а также г-жу Терещенко, которую я очень люблю. Снова была довольно холодная унылая погода.

16/29 мая. Понедельник.

Мерзкая холодная погода. Ничего не хочется делать. В 9 часов навестила Сандро, застала его гуляющим в саду с сестрой милосердия Ольгой. Осмотрела его элегантный дом с мраморной лестницей. Беби была к чаю и к обеду.

17/30 мая. Вторник.

Встала рано, писала м[аленькой] Ольге. Был Шервашидзе с докладом. В 11 часов утра отправилась в мой замечательный госпиталь, где провела два часа, беседовала с несчастными ранеными. Среди офицеров видела двух совсем юных летчиков, упавших с жуткой высоты и получивших страшные увечья. Одному из них пришлось ампутировать ногу. Они держатся очень мужественно и мечтают только о том, чтобы снова начать летать. Позавтракав второпях, приняла г-жу Безак (Шилову), г-жу Бегарову, Николаева (датчанина) и Ксидо с женой. Осталась дома из-за холодной погоды. Ольга навестила меня. К обеду был Сандро.

18/31 мая. Среда.

В 10 ½ часа утра были Ольга Бобринская, которая едет в Петербург, и французский летчик Берже – весьма милый и симпатичный. В 3 ½ часа пополудни отправилась к Беби, передала им всем пасхальные яйца, пила у них чай – очень приятно и весело. Сандро обедал у меня, складывали головоломку.

19 мая/1 июня. Четверг.

Писала Аликс. Дождь, ветер. Приняла гр[афиню] Катю Игнатьеву, которая осталась завт[ракать]. Был Иваницкий с докладом. В 9 часов отправилась в лечебную мастерскую для инвалидов, которую возглавляет г-жа Чернина, наблюдала, как они сами выполняют сапожные и другие работы. Мастерская отлично оборудована. Вернулась к 5 часам. Неожиданно погода улучшилась – стало тепло и чудесно. Закончила письмо Аликс. Ольга была только к обеду.

21 мая/3 июня. Суббота.

Встала рано, приняла г-жу Кочубей. Писала Ксении. После завтрака приняла г-жу Ден, муж которой – предводитель дворянства, г-жу Гудим-Левкович [Трепову], двух сестер Лопухиных, г-жу Давыдову и Петерсена, а также кн[ягиню] Витгенштейн, урожденную Набокову. Затем я отправилась к Бетси Ш[уваловой] в Евг[еньевский] госпиталь, который произвел на меня прекрасное впечатление. Беседовала с сестрой милосердия Зоньер и врачом Остен-Сакеном. Вернулась домой в 4 ½. К чаю была Беби, к обеду – Сандро. Получила телегр[амму] о крупном морском сражении у берегов Ютландии[80], длившемся два дня. Англичане потеряли шесть кораблей, а немцы – больше, так что победа осталась за англичанами. Получила письмо от Аликс и два – от Вальде[мара]. К обеду был Сандро.

22 мая/4 июня. Воскресенье.

Была в церкви у Игнатьевых. Мать все еще живет у них. Вернулась домой к завт[раку]. Отличная теплая погода, правда, с сильным ветром. После завт[рака] приняла Бишетт Радзи-вилл с дочерью, фамилия которой Четвертинская, Беби приехала в 9 часов утра, я сидела в саду и писала Ники, так как Сандро сегодня вечером едет к нему. Чай пили в саду, только вот ужасно досаждала проклятая мошкара. Получила телегр[амму] от бедняжки Аликс об их потерях в жестоком морском бою[81]. Обед и вечер прошли как обычно.

23 мая/5 июня. Понедельник.

Встала рано. Писала Вальдемару. Немного погуляла в саду с Зиной – погода прекрасная, теплая, но ветер не утихает. После завтрака Шервашидзе сообщил, что мы разбили неприятеля на границе с Румынией, взяли 13 000 пленных. В 3 часа дня посетила госпиталь для несчастных, получивших челюстно-лицевые ранения. Примерно 50 человек в таком ужасном состоянии – жуткое зрелище. Затем в саду пили чай с Ольгой.

24 мая/6 июня. Вторник.

Встала, как всегда, рано. Погуляла немного в саду – тепло, но пасмурно. Приняла весьма приятную даму Карпову-Удом, которая занимается перевязками и работает необычайно много и хорошо. Получила письмо от Ксении, которое мне доставил офицер Мартынов. Я пригласила его на завт[рак], думая, что речь идет о Мордвинове, но, как выяснилось, он мне вовсе не знаком. Это весьма милый офицер из Крымского п[олка]. Страшная гроза помешала мне посмотреть собак Манука, поскольку после полудня все время лил дождь. В первой половине дня у меня была также г-жа Ольга Давыдова. Перед чаем приняла г-жу Демидову, которая передала мне прекрасную couchette (маленькую подушечку – франц.) от своей матери.

25 мая/7 июня. Среда.

Изумительная безветренная погода. Новое страшное несчастье для англичан: лорд Китченер погиб вместе со всем своим штабом у берегов Шотландии. Какой ужас! Ведь ко всему прочему он находился на пути сюда. Невосполнимая потеря! А наши дела, слава Богу, идут все так же хорошо. Мы далеко отбросили этих скотов и взяли множество пленных. Осталась дома, занималась дневником. Сегодня большой детский праздник и сбор средств для моего приюта для солдатских детей. Вместе с Зиной совершила небольшую прогулку в автомобиле по городу, потом немного побыла в саду, слушала музыку. Чай пили на балконе. После 6 часов вечера весь наш двор заполнили 1500 школьников, которые спели три песни. Я поблагодарила их, и они очень красиво строем прошли перед нами. Обедали вдвоем с Беби.

Императрица Мария Федоровна в мундирном платье лейб-гвардии Кирасирского Е.И.В. государыни Марии Федоровны полка. Конец XIX в. Фотограф И.М. Пономарев.

Ежегодно на полковые праздники Мария Федоровна одевала свое мундирное платье по форме «синих кирасир» и принимала их очередной парад на плацу перед Гатчинским дворцом.

26 мая/8 июня. Четверг.

Чудная погода. Немного погуляла в саду, затем занималась дневником. Приняла г-жу Гессе с нев[есткой], муж которой погиб, не прошло и четырех месяцев со дня их свадьбы. Слава Богу, прекрасные известия о корпусе Брусилова. Снова гремела гроза, лил дождь, так что нам опять пришлось отложить экскурсию. Только в 3 ½ пополудни мы поехали в собачий питомник, где нас встретил Манук и показал, как великолепно обученные собаки прекрасно несут военную службу, – потрясающе интересно! Затем мы пили у него чай. С нами был капитан Черепахинтл, кроме того, генер[ал] Херевоч [имя не закончено] и Игнатьев. У меня ужасно болело колено. Солдаты пели под свой же аккомпанемент. Все было красиво и занимательно. Вернулась домой в 5 ½ вечера, застала у себя Бетси, с которой мы вместе пили чай. Она отправляется на фронт. К обеду была Ольга.

27 мая/9 июня. Пятница.

Погода великолепная – 17 гр[адусов] тепла. Получила милое письмо от Аликс, на которое сразу же ответила. Приняла генерала Ржевуцкого, которого я встречала в Абастумане. После завт[рака], в 2 часа дня, приняла институток и учеников двух гимназий, вручила им вензеля и медали. Им подали шоколад. Ольга не заезжала, так что я весь день провела в одиночестве, гуляла в саду. К обеду были Беби и Сандро, который передал мне письмо от Ники. До 10 часов вечера немного покаталась по городу.

28 мая/10 июня. Суббота.

В первой половине дня стояла изумительная погода, потом налетела гроза, полил дождь. До полудня была свободна, занималась дневником. Погуляла в саду с Зиной. В 3 часа пополудни отправилась в Дворянское собрание, где меня встретила г-жа Безак (Шипова) и представила мне всех его членов. Осмотрела офицерский лазарет. Там на веранде нам накрыли чай, играла музыка, пели песни. Очень красиво и приятно. Домой возвратилась в 5 ½ вечера. Ольга не заезжала – поступило много новых раненых.

29 мая/11 июня. Воскресенье.

Писала Ксении. Слава Богу, с фронта приходят хорошие известия. Была в церкви у Игнатьевых, затем завт[ракала] дома со всеми теми, кто обычно бывает по воскресеньям, а также приглашенными офицерами и местными пил [фраза не окончена]. Ужасная жара – 22 в т[ени], 30 – на сол[нце]. Чай пила с Зиной, потом отправилась к Беби. В ее госпитале 24 офицера, только что прибывших с фронта. Все торжествуют по случаю военных успехов. Обед и вечер прошли как всегда. Внезапно разразилась ужасная гроза. После завт[рака] были Безак с женой и старшая Лопухина.

30 мая/12 июня. Понедельник.

По сравнению со вчерашним днем стало значительнее прохладнее, всего 15 гр[адусов]. Гуляла в саду. После завтрака посетила офицерский госп[италь] Вольт[ского] дворянства, где я уже была в прошлом году. Графиня Ржевская, у[рожденная] [пропуск в тексте], встретила меня на парадной лестнице. Были также ее муж и четыре дочери. Работа в госпитале хорошо налажена, там замечательный сад, где нас фотографировали. Затем навестила Беби, которая совсем исхудала, ведь у нее так много работы по отправке большой группы раненых. Они стараются освободить места для множества новых, поступивших после последних сражений. Боже милосердный, пусть им сопутствует удача. Обедал со мной Сандро.

31 мая/13 июня. Вторник.

Утро выдалось свободным – как хорошо! Писала в саду, погода замечательная – 16 гр[адусов]. После завт[рака] приняла м-м де Витт, которая хотела бы вместе с нашими сестрами милосердия отправиться в Герм[анию]: ее муж попал в плен. Затем посетила небольшой госпиталь для 27 солдат с челюстно-лицевыми ранениями. Зрелище просто удручающее. Встретилась вновь с отличным врачом Тарасовым. Госпиталь содержат супруги Поповы. Навестила Игнатьевых, сидели в саду. Я хотела еще раз встретиться с гр[афиней] К[атей] Игнатьевой, которая вечером уезжает домой. Беби не была, у нее слишком много дел. Обедал у меня Сандро, закончили складывать головоломку.

1/14 июня. Среда.

День рождения моей милой Ольги. Отправилась к ней в 1 час дня, но она еще не закончила работу в перевязочной, так что завтрак начался только в 1 ½ часа дня. Погода прекрасная, все были в приподнятом, праздничном настроении. Видела множество несчастных раненых, ожидавших отправки в вестибюле, – кто сидел, кто лежал. Освобождали места для новой партии. Возвратилась домой в 3 часа пополудни, выходила в сад. С нетерпением жду писем из Дании и Англии. Обед прошел как обычно.

2/15 июня. Четверг.

Был Иваницкий с докладом, потом я писала, гуляла в саду, прекрасная теплая погода. После завт[рака] до 3 часов дня складывали головоломку. Позднее отправилась с Зиной в мастерскую по производству перевязочных материалов, где нас встретила Карпова-Удом, весьма смущенная тем, что узнала так поздно о нашем визите и на месте было немного работниц. После этого мы вместе с Игнатьевым прогулялись по Купеческому саду, который очень красив и откуда открывается великолепный вид. Затем поехали к Ольге, где я навестила раненых офицеров. Ольга же в это время перевязывала ногу раненому солдату. Чай пила дома с Зиной. Обедала, как всегда, с Сандро.

3/16 июня. Пятница.

После грозы сильно похолодало – всего 12 гр[адусов]. Ненадолго выходила в сад, писала Аликс. После завт[рака] приняла молодую пару Тышкевичей, она – у[рожденная] Радзивилл, они только что возвратились после свадебного путешествия из Ташкента. Потом приняла Браницкого – дядюшку Радзивилл. Далее – Демидова и одного морского офицера [пропуск в тексте], а также Замойского. Эти встречи продолжались до 3 ½ часов пополудни, после этого я немного погуляла в саду. Ненадолго заезжала Ольга, пробыла у меня с 7 ½ до 8 вечера. К обеду был Сандро.

4/17 июня. Суббота.

В 10 ½ часа утра выехала поездом в Белую Церковь, куда прибыла в 12 ½. Бишетт с дочерьми встречала меня на вокзале. Вместе с нею мы отправились к усадьбе в экипаже с открытым верхом, запряженном четверкой лошадей. Ее мать гр[афиня] Потоцкая приняла меня и представила всех присутствовавших там дам и господ – почти все члены семьи. Мы прошли в столовую, где был накрыт праздничный завтрак. Все так красиво и выдержано в строго старинном стиле. Моими соседями по столу были Адам Замойский (который стал фл[игель-] адъют[антом]) и гр[аф] Ксавье Браницкий. Гостей было так много, что едва можно было разобраться в том, кто на ком женат и кто за кем замужем. Старая графиня очень любезно отдала много времени беседе с нами в своем милом уютном салоне, который украшали прекрасные портреты и множество превосходных вещей. Затем мы совершили поездку в очень красивый парк, где все было очаровательно. Я ехала снова вместе с Бишетт Р[адзивилл]. Мы прогулялись по парку пешком, и я шосадила липу в том месте, где начиная с 1828 года И. Ал. 1 [император Александр I] и Н. П. [император Николай II], А. Феодор. [императрица Александра Федоровна, супруга Николая I], а также многие члены царской семьи собственноручно сажали деревья. Вернувшись в усадьбу, мы пили чай со всем обществом, а в 6 часов уехали, весьма довольные проведенным днем и любезным приемом.

5/18 июня. Воскресенье.

Была в церкви у Игнатьевых. Одержана еще одна блестящая победа[82]. Взято множество пленных – благодарение Господу. Противная холодная погода. К завт[раку] кроме всех, обычно присутствующих по воскресеньям, был Ежов. Оставалась дома, выходила только в сад. Чай пила с Зиной.

6/19 июня. Понедельник.

Писала в саду Вольдемару. Погода снова наладилась. В 3 часа пополудни посетила госпиталь, который дочь г-жи Терещенко гр[афиня] Муравьева содержит для более чем ста раненых солдат. Он оставил у меня очень хорошее впечатление. Оттуда направилась в госпиталь, где лечатся Мишины офицеры, также более 100 человек. Видела там бед[няжку] Бертрана, раненного в ногу, – страдает ужасно. На минутку заезжала к Беби, у нее очень много раненых – 400 человек, так что она никак не может выбраться ко мне. Получила письма от Аликс и Ксении.

7/20 июня. Вторник.

Немного погуляла в саду, затем приняла г[рафиню] Пушкину, которая пригласила меня посетить их лазареты и госпитали. Путь весьма неблизкий, однако мне бы хотелось их увидеть. После завт[рака] отправилась с Игнатьевым в дальнюю поездку в Феофаниевский монастырь, расположенный в красивом лесу. Ужасно ветрено и пыльно. Отведали воды из знаменитого источника. Домой вернулись поздно, в 7-м часу вечера.

8/21 июня. Среда.

Встала рано. Писала Ксении. Приняла гр[афиню] Канавницыну Мету Чаплиц, гр[афиню] Пушкину, которая работала в Зим[нем] д[ворце] сестрой милосердия, – она очаровательна. Молодой Старженский, кав[алер]г[ард], передал мне первый отчет Шипова. Остался на завтрак. Слушать его было очень интересно. Он озабочен судьбой родителей, от которых не имеет известий с тех пор, как немцы заняли его родные места. Поместье с прекрасным старым замком эти канальи уничтожили, так что их семья все потеряла. После завт[рака] приняла еще пятерых бывших лицеистов, это: Суковкин, Еврейнов, В. Г. Ден, Гудим-Лев[кович] и гр[аф] Потоцкий. В 2 ½ отправились на трамвае к прекрасному леску, где совершил приятную прогулку. К обеду были Сандро и Сергей. Беби не заезжала.

9/22 июня. Четверг.

Немного погуляла в саду. Маша Ст[енбок] прибыла к 12 часам, завт[ракала] с нами, после чего мы складывали головоломку. В 4 часа пополудни я отправилась на вокзал осматривать отлично обустроенный питательный пункт, где множество раненых получали пищу и медицинскую помощь. Видела, как прибыл поезд Алики. Мне все показали, я внимательно осмотрела, но все это очень тяжело. Я провела там два часа, затем навестила Беби. У нее встретила к[нязя] Джунковского. Погода чудесная.

10/23 июня. Пятница.

Оф[ицер] конвоя Федюшкин заходил попрощаться, он отправляется на фронт. Был ген[ерал] Рузский, он полностью вылечился, совсем здоров, но пока, к сожалению, не получил новое назначение. Ген[ерал] Маврин просил меня в воскресенье присутствовать при закладке первого камня в фундамент церкви в память всех наших героев, павших на этой жестокой войне. Г[енерал] Рузский остался на завт[рак]. Потом я писала Вальдемару, а затем на ½ часа заглянула Беби – мы с нею погуляли в саду. Стало холодать, и остаток дня провела дома. К чаю был Сандро.

11/24 июня. Суббота.

Пятьдесят лет со дня моей помолвки![83] Приняла бывшего офицера Чуг[уевского полка] старика Доброхотова, которого я прекрасно помню. На него, беднягу, было больно смотреть. После завт[рака] отправилась на пристань, чтобы посетить небольшой уютный лазарет на пароходе. Там очень чисто и аккуратно. Бед[няжки] раненые выглядели довольными и хорошо ухоженными. Затем совершила изумительную прогулку вверх и вниз по реке. Оттуда открывается чудесный вид на Киев. После прогулки навестила Ольгу. К обеду был Сандро.

12/25 июня. Воскресенье.

Была в церкви у Игнатьевых. Приняла дорогого ген[ерала] Иванова. Он остался на завтрак, после которого мы сразу выехали на закладку первого камня новой церкви в память о наших павших героях, которая будет построена в очень красивом месте. Погода чудесная. Церемония была торжественна и проникновенна. Множество народа. Много выступавших, первый – Шавельский, ген[ерал] Иванов, архиепископ, генерал Маврин и Ходоровский. Затем навестила Ольгу, к которой также приехал г[енерал] Маврин и привез ей букет цветов. К обеду был Сандро.

13/26 июня. Понедельник.

Писала Аликс, приняла в саду Гадона, он побывал в Эрзеруме и Трапезунде – весьма интересно. В 12 ½ дня приехала Бишетт Радз[ивилл]. Осталась на завт[рак]. Позднее мы покатались на автомобиле и погуляли в леске неподалеку от лагеря для австрийских военнопленных. Оттуда я поехала к Беби, где видела много раненых, расположившихся на парадной лестнице. Обед и вечер прошли как всегда. Погода изумительная.

14/27 июня. Вторник.

Писала Аликс. Погода прекрасная, правда, не так тепло, чтобы можно было посидеть в саду. Маша Ст[енбок] была к завт[раку]. Складывали головоломку. На два дня попрощалась с милой Ольгой. Обедал у меня Сандро. В 10 часов вечера отправилась на вокзал. До Смелого ехали всю ночь.

15/28 июня. Среда.

Прибыли в 11 часов утра. Встречала меня вся семья Бобринских, Андрей с женой Мине, Джорджи с Ольгой. На вокзале было множество народа, врачи и сестры, милосердия. Сразу же отправилась смотреть два их чудных госпиталя, прекрасно обустроенных, оттуда – в церковь, а потом – к ним домой, где мы позавтракали. К счастью, погода, была чудесная. Погуляли в саду, а потом совершили прекрасную прогулку по лесу. Однако стал накрапывать дождь. Поэтому чай вместе с гостями пили на балконе. Потом мы вышли из дома, чтобы посадить дерево. В 8 часов вечера обедали. После чего продолжили поездку.

16/29 июня. Четверг.

В 12 часов прибыли в Корсунь, где на станции нас встречали Ольга Лопухина с дочерью и множество других людей. Страшно жарко, 22 г[радуса]. Посетили ее госпиталь, были в церкви. Город да и вся местность вокруг очень живописные. Замок внешне не производит особого впечатления, но внутри красиво и прохладно. Терраса окружает весь дом. Много цветов, изумительные фрукты. После завт[рака] были в саду – слишком жарко. Затем вместе с к[нягиней] отправились в экипаже с открытым верхом на прогулку по ее парку и лесу. Холмы и долины с естественными водопадами. Поездка по лесам выдалась замечательная, а кн[ягиня] там словно самодержец. После чая на чудесной террасе они проводили меня на вокзал, необычайно любезные и приветливые хозяева. Вернулась обратно в 11 часов вечера.

17/30 июня. Пятница.

Здесь очень холодно, особенно это чувствуется после вчерашней жары. Шерв[ашидзе] лучше, он не был с нами в поездке по причине нездоровья. Писала Тюре и Вальдемару. После завт[рака] ненадолго заглянула ко мне милая Ольга. Получила письмо от Вальдемара, немножко погуляла в саду. К обеду был Сандро, он едет в Москву.

18 июня/1 июля. Суббота.

Жуткий холод, солнца нет, всего 10 гр[адусов] – как изменилась погода по сравнению с двумя предыдущими жаркими днями! Получила письмо от Аликс. Мантейфель побывал у меня. Я рассказала ему, что у меня болит колено или, вернее, под коленом. Он сказал, что дело плохо – это тромбоз и что мне нужно лежать в удобной позе! Затем был Иваницкий с докладом, а к завтраку – Мэри М[ещерская]. Из дому совсем не выходила. Милая Ольга провела у меня час, все это время я лежала на диване. Чай пила с Зиной, она читала мне газеты. Обед прошел как всегда.

19 июня/2 июля. Воскресенье.

Колено не болит, но Мантейфель снова осмотрел меня и рекомендовал держать ногу в горизонтальном положении. Завтракала с ним и офицерами. Весь день провела дома, писала Аликс. Ненадолго заезжала Ольга, мы с нею посидели на моем м[аленьком] балконе. К чаю была Зина. Вечер прошел как всегда.

20 июня/3 июля. Понедельник.

Из дому не выходила. Сидела на балконе. Маша была к завтраку. Затем на минутку заезжала милая Ольга. Оставшуюся часть дня провела в одиночестве. В 8-м часу вечера приняла доктора Эванса, весьма интересно рассказывал о Лутце.

21 июня/4 июля. Вторник.

Чудесная погода, весь день провела на балконе. Приняла трех господ: к[нязя] Кропоткина, з[ятя] Маруси Велив Гигицкого, Кочубея – и двух дам – г-жу Бенуа и Маицеву – по делам глухонемых. Ольга провела у меня час времени. Мы сидели на балконе. Писала Ксении. Чай накрыли на большом балконе. Шерв[ашидзе] прихворнул, у меня не появлялся.

Чиновники и дамы Общества императрицы Марии.

Ведомство учреждений императрицы Марии, Мариинское ведомство: ведомство по управлению благотворительностью в Российской империи. Образовано из канцелярии Марии Федоровны (супруги Павла I). Находилось под покровительством Александры Федоровны, Марии Александровны и Марии Федоровны (супруги Александра III).

22 июня/5 июля. Среда.

Приняла ген[ерала] Маврина, он не совсем здоров – переутомился, несколько дней будет отдыхать. К завтраку были Бобринские и Джорджи с женой. Он смещен со своего поста в Галиции, его заменит Трепов. Снова неудачный выбор. Они благодарили меня за нашу последнюю встречу. Пригласила также Игнатьевых – мы с ними славно прогулялись. Слава Богу, получены добрые вести. Страшная жара, 22 гр[адуса] [в] т[ени], но все же погода чудесная. В первый раз проехала с Зиной вдоль реки, чтобы подышать свежим воздухом. Как там красиво!

23 июня/б июля. Четверг.

Снова приняла несколько дам: к[нягиню] Драгомирову, г-жу Гербель с мужем, который не проронил ни слова, – вот и славно; кн[ягиню] Долгорукову, польку г-жу Рамбелинскую, которая лишилась всего состояния, а теперь служит сестрой милосердия, – весьма красивая и приятная женщина. К завт[раку] были сестры [Лопухины-]Демидовы – Лили и Вера. Складывали головоломку. Ужасно жарко. Ненадолго заезжала Ольга. Потом разразилась гроза, полил дождь. К обеду был Сандро.

24 июня/7 июля. Пятница.

Приняла оф[ицера] конвоя Шведова, он болен и выглядит очень плохо. Затем – Трепова, назначенного ген[ерал]-губ[ернатором] Галиции. Неудачный выбор, он слишком груб, сразу же рассказал мне, что Маврина сняли из-за жены, – скверная история. Весь день писала Аликс, Алеку, Аглае. Перед чаем немного побыла в саду, в 6 ½ вместе с Зиной навестила Ольгу, разговаривала со многими ранеными. К обеду был Сандро. Слава Богу, пришли добрые известия [с фронта].

3/16 июля. Воскресенье.

Как всегда, была в церкви у Игнатьевых. Шипов в качестве ком[андира] кавалергардов], довольный этим обстоятельством, был к завт[раку] вместе со всеми теми гостями, которые обычно бывают по воскресеньям. В 2 ½ часа пополудни в довольно сильную жару мы отправились через реку в лагерь саперов, который осматривали, бродя по глубокому песку. Незадолго до осмотра был отслужен молебен в честь сорокапятилетия моего Общества спасения. На обратном пути участвовали в церемонии открытия купальни. Она продолжалась 2 часа. Возвратились домой в 5 ½, совершенно обессиленные от жары. Чай пила с Зиной.

4/17 июля. Понедельник.

В 9 ¾, к моей великой радости, встретила на вокзале милую Ольгу, затем отвезла ее в госпиталь к Беби, где мы навестили офицеров. Я так счастлива, что маленькая Ольга рядом со мной, но какое ужасное событие: прекрасный Татой [резиденция греческой королевской семьи] сгорел, спасли только его большой дом. У бед[ного] Тино великое горе. Беды и напасти преследуют его. Фр[екен] Балтазия и секретарь Гаршин сопровождают Ольгу. Всю вторую половину дня как из ведра лил дождь. Зина приходила попрощаться. Она едет в Тифлис [и] Боржом.

5/18 июля. Вторник.

Навестила Ольгу, она плохо спала, ей мешал шум за незакрытой балконной дверью. В 10 ½ приняла Иваницкого с докладом, потом – депутацию 1-го Запас[ного] годного батальона: капитана Черепахина с адъ[ютантом] и трех оф[ицеров]: Личаченко, Лебедева и Мирака, которые наконец-то доставили фотографию нашей группы, сделанную в их лагере. Затем приняла еще депутацию с[анитарного] поезда, носящего мое имя: кап[итана] Можайского, Шестакова и Балашова. К завт[раку] были Игнатьевы, хотели повидаться с Ольгой. К сожалению, шел дождь, так что только в 4 ½ мы с Ольгой совершили н[ебольшую] прогулку на автомобиле. Обедали втроем с Сандро. Ненадолго заезжала Беби.

6/19 июля. Среда.

Все время до полудня Ольга провела в госпитале. Беби возвратилась в полуобморочном состоянии. Я писала в саду Аликс, погода стоит чудесная. Видела Григорьева с повязкой на глазу – он получил контузию. В 4 ½ пополудни на автомобиле совершили с Ольгой чудесную поездку по мостам, накрапывал дождь.

7/20 июля. Четверг.

Была с Ольгой. Опять проблема с Красным Крестом, который не может отправить в поездку двух австрийских сестер милосердия, поскольку о них вовремя не сообщили в это дурацкое американское посольство: забыли это сделать. Какая глупость! Приняла Нейдгардт и врача Радецкого с поезда, носящего мое имя. К завт[раку] была Бетси, весьма интересно обо всем рассказывала. Оставалась дома до 3 ½. На минутку заглянула Беби. Затем мы с Ольгой посетили Лавру и Покровское, были на могиле тети Саши [Александры Петровны, жены вел. кн. Николая Николаевича]. Домой возвратились только в 7 [часов].

8/21 июля. Пятница.

Писала к Аликс, потом завт[ракали] с милой м[аленькой] Ольгой. Затем приняла д-ра Томашевского, который пробыл у меня целый час и передал свои фотографии. В 3 ½ часа дня отправились с Ольгой в мой госпиталь, где нас встретили он [Томашевский] и О[льга] Бобринская и показали нам все палаты. Мы побывали у офицеров, которым я передала мои знаки. Один из несчастных очень плох, при нем находились мать и сестра. Другой молодой красивый солдат в это время был при смерти. Печальное зрелище. Чай пили у О[льги] Бобринской, а затем отправились попрощаться с Беби. Вернулись домой в 7 ½. Обедали вдвоем в 9 часов, а в 12 часов я отвезла ее [Ольгу] на вок[зал].

9/22 июля. Суббота.

Спала до 8 ½, скучаю без Ольги. Побыла немного в саду. В 12 часов приняла ген[ерала] Маврина, он уходит в отставку, поскольку не может служить с Треповым, который всегда был настроен против него. Весьма печально, что у М[аврина] теперь сложное положение, хотя сам он ни в чем не виноват. Ненавижу несправедливость. Беседовали долго, потом вместе завт[ракали]. В 2 часа пополудни была Милица с сыном, он большой малый, но с детским голоском. Затем посетила госпиталь [пропуск в тексте], где меня встретили к[нягиня] Мирская, Судим-Левкович и весь персонал. Работа налажена очень хорошо, но как тяжелы раны у несч[астных] солдат! Возвратились домой только в 5 ½. К обеду был Сандро.

10/23 июля. Воскресенье.

Как всегда, была к обедне у Игнатьевых. Завт[ракала] со всеми, кто обычно бывает по воскресеньям. Весь день провела одна, шел дождь. Смена министров: Штюрмер вместо Сазонова. Довольно неудачная кандидатура на пост м[инистра] ино-странных дел. Ненадолго выходила в сад.

11/24 июля. Понедельник.

Приняла Назимова и семерых членов японской делегации. Писала в саду Вальдемару и Аликс, погода прекрасная. Завт[ракала] у моей милой Беби вместе со всем персоналом. Исаченко тоже был там. Гроза с ливнем и градом. Вернулась домой в 3 часа. Всю вторую половину дня лил дождь. К обеду был Сандро.

12/25 июля. Вторник.

До 12 была полностью свободна. Ненадолго выходила в сад, занималась дневником. Завтракал у меня князь Эрнстов, он теперь командует первой Г[вардейской] дивизией. В 3 ½ отправились в недавно раскопанные пещеры[84]. Там все поражало и холод стоял ледяной. К[нязь] [пропуск в тексте] руководит раскопками вместе с настоятелем монастыря, ведшим меня все время под руку. С нами были также один глуховатый проф[ессор], который давал объяснения, Игнатьевы, le tene-breux (сумрачный – франц.) к[нязь] Эристов. Он не проронил ни слова, хотя время от времени посмеивался. Мы поднялись в м[аленькую] церковь. Служители предложили нам чай, фрукты. Потом мы подошли к месту, откуда открывается чудесный вид на Киев. Затем я отправилась к Беби, но ее не застала – она была на операции.

23/26 июля. Среда.

После завтрака отправились в митрополичий лес, где мы гуляли с Игнатьевым, О[льгой] Х[ейден] и Долго[руким]. Как там хорошо и красиво! Я воистину наслаждаюсь, находясь в этом замечательном месте. В лесу на прогулке была одна маленькая школа – детишки играли и веселились. Все они поляки, сироты, лишившиеся родителей и всего на свете.

14/27 июля. Четверг.

Приняла Ильина, принесшего многочисленные извинения от имени Красного Креста. Затем – целую депутацию от комиссии по возведению новой церкви с ген[ералом] Мавриным а la chef (во главе – франц.). Они преподнесли мне альбом, был также кап[итан] саперов с двумя фотографиями, сделанными во время нашего визита в их лагерь, потом приняла еще одну даму [пропуск в тексте]. После завт[рака] был Родзянко. Затем мы поехали прогуляться по чудесному митрополичьему лесу. Пребывание там всегда доставляет мне истинное наслаждение.

15/28 июля. Пятница.

Все время до полудня писала Аликс. В 12 часов отправилась в Купеческий сад, где я с балкона наблюдала потоки людей, двигавшихся от разных церквей. Весь город был на ногах – зрелище великолепное. Затем я присоединилась к процессии и пешком прошла весь путь к небольшой часовне, где затем был отслужен благодарственный молебен. Церемония получилась торжественная и красивая, и я рада, что наблюдала ее и участвовала в ней. Зина М[енгден], только утром возвратившаяся с Кавказа, сопровождала меня. Потом я была дома, погода прекрасная, отдыхала в саду. К чаю наконец приехала моя милая Ольга. Мы пили чай в саду. Она оставалась до 6. Обедал у меня Сандро, он принес известие о нашей великолепной победе[85]. Слава и благодарение Господу!

16/29 июля. Суббота.

Поднялась рано, так как в 9 ½, к великой моей радости, прибыл гр[еческий] Ники[86]. Разумеется, он остановится у меня, но пробудет всего лишь до завтрашнего вечера. Мы пили кофе за долгой беседой по поводу всех печальных событий, го-ворили и о том, какие гнусные слухи и клевету распространяют по поводу Гре[ции] и Тино. Я приняла миссис Хау, которая умоляла меня устроить ей встречу с моим Ники, так что пришлось написать рекомендательное письмо. Завтракала] вместе со всеми греческими адъютантами, которые прежде служили у нашего любимого Вилли. Съездили с Ники на прогулку, пила чай и обедала в одиночестве. Навестила Беби, где встретила также Бориса. Превосходные изв[естия]: взяты Броды. Затем была Софа вместе с мужем и Машей.

17/30 июля. Воскресенье.

Были с Ники в церкви у Игнатьевых. Затем завт[ракали] все вместе, за исключением Бориса. Потом фотографировались в саду. В 3 ½ часа пополудни мы вдвоем отправились во Владимирский собор. Сооружение красивое, только настенные росписи внутри уже подверглись влиянию влаги. Чай пили в саду с Беби и Ники. Обедали все вместе. Они пробыли у меня до 12, когда мой дорогой мальчик снова отправился в путь.

18/31 июля. Понедельник.

Поднялась рано. В 11 часов утра приехала на вокзал встречать милую Ксению. Поезд опоздал, прибыл только в 12 часов. Ждала на вокзале, где кроме меня были Игнатьев и г-жа Маврина с мужем. Феодор приехал тоже, он очень вырос. Завтракали дома. Показала Ксении сад, затем отправилась к себе, осмотрела ее комнаты, побывала в саду. Обедали вчетвером. До 11 часов вечера складывали головоломку.

19 июля/1 августа. Вторник.

В 10 ½ приехала Ксения. Она чувствует себя хорошо. Мы поговорили, потом перешли в сад. Погода не слишком жаркая, 15 гр[адусов]. Вскоре она уехала. К завт[раку] были Софа с Мануком и Маша. Затем, к моей радости, Ксения вернулась с Ольгой, и мы отправились на прогулку. Проехали по обоим мостам. Когда возвратились домой, начался дождь. Вместе пили чай. После этого навестили Шерваш[идзе]. Всю вторую половину дня читала. К обеду были Ксения, Сандро и Феод[ор].

20 июля/2 августа. Среда.

Всю первую половину дня принимала. Были ген[ерал] Зайончковский, г-жа [пропуск в тексте] из Голландии, которая привезла с собой все необходимое для оборудования лазарета, кам[ер]гер Зо [фамилия не закончена], Кауфман, Олсуфьев, Дедюлин. Последний отправляется на фронт в свой полк. Ксения и Феодор завт[ракали] у меня, после чего я показала ей два гос[питальных] судна. Беби и Ксения были к чаю. К обеду – один Сандро.

21 июля/3 августа. Четверг.

Писала Аликс. Ксения навестила меня после завтрака, совершили небольшую прогулку в автомобиле.

22 июля/4 августа. Пятница.

Погода ужасная: ураганный ветер, дождь, холод. В 10 ½ утра приняла кн[язя] Эристова с письмом от Ники. В парадном зале с поздравлениями собрался весь Киев. Приехала Ксения, и мы втроем отправились на благодарственный молебен в церковь к Игнатьевым. После этого мною был дан торжественный завтрак, на котором присутствовали несколько кавалергардов: Звегинцов, летчик Воеводский, двое – [из] Чугуевского [полка], трое – из Гв[ардейского] экипажа: Буксгевден, Фогель и Эллис. Все прошло очень хорошо. Весь день писала телеграммы, а также письмо Аликс. На воздух совсем не выходила. После завт[рака] приняла Софи, кирасира [пропуск в тексте] и датчанку фру Николаеву. Ужасно трудный день. К обеду был Гадон. Сандро уехал в Ставку.

23 июля/5 августа. Суббота.

Целый день писала телеграммы – сущее мучение. На воздух не выходила, холодно, погода отвратительная. Ненадолго вместе с Ксенией заехали к Беби. Чай пила дома. К обеду была Ксения.

24 июля/6 августа. Воскресенье.

По обыкновению была в церкви у Игнатьевых. К воскресному завтраку приехала Ксения с Орбелиани. Я посадила липу и маленький тонкий саженец, который, может быть, примется. Погода улучшилась, правда, время от времени начинался дождь. Ксения чувствовала себя неважно, оставалась у меня [и] после чая, за которым была Беби. Обедали с Зиной М[енгден], Шер[вашидзе] и Долг[оруким]. После этого они поехали на концерт, а я отправилась навестить Ксению. К ней неожиданно приехала Беби, правда, побыла недолго, и я отвезла ее домой.

25 июля/7 августа. Понедельник.

Писала Вальдемару, гуляла в саду, прекрасная солнечная погода, потеплело. Завт[ракали] вчетвером, после чего Дол[горукий] поехал к жене, он отправляется с нею в поместье. После завт[рака] была г-жа Третьякова, передала мне 10 000 рублей – в высшей степени любезно с ее стороны. Позднее приехала Ксения, и мы вместе навестили Ольгиных офицеров, среди них бед[нягу] Коробчука из 16-го стрелкового п[олка] Саши. У него ужасные ранения: в левую руку, обе ноги и грудь, Ксения оставалась до 5 ½, чувствует себя очень плохо, что просто невыносимо. Наконец-то получила письмо от Вальдемара. Обедали втроем – Шерв[ашидзе], Зина и я.

26 июля/8 августа. Вторник.

Поднялась рано, погуляла в саду – погода замечательная. Занималась дневником. К завтраку были Игнатьевы и леди Мюриел Пейджет, которая только что приехала с фронта. На ней были довольно короткая юбка, сапоги с высокими голенищами и непромокаемая куртка. Рассказывала очень интересно – ведь она находилась при гвардии. Потом заехала Ксения, и мы совершили небольшую прогулку в автомобиле. К чаю был Сандро. Обед прошел так же, как вчера.

27 июля/9 августа. Среда.

Ничего нового. Навестила несч[астного] офицера Коробчука у Ольги. Он ранен в руку, обе ноги и грудь. Завтра его отправляют в Петер[бург] – в мой госпиталь. Видела Татьяну Андреевну [Громову, сестру мил.], которая пока еще очень слаба после операции.

28 июля/10 августа. Четверг.

Продолжила писать Аликс. Проехала со своими дочерьми по обоим мостам.

29 июля/11 августа. Пятница.

Погода замечательная. Писала в саду Аликс и Вальдемару. Были Кауфман, миссис Уинн, которая прибыла из Рожище с шестью [санитарными] автомобилями, – весьма интересная, изящная дама. В 2 часа дня en grande compagnie (большой компанией – франц.) совершили прогулку вверх и вниз по реке, в одном месте пристали к берегу и прогулялись в красивом лесу. С нами были Игнатьевы и все офицеры Свод[ного] п[олка]. Было приятно и весело. Домой вернулась к 7 часам вечера.

Великий князь Михаил Александрович, вдовствующая императрица Мария Федоровна, великие княгини Ольга, Ксения и Александра, 1900 г.

30 июля/12 августа. Суббота.

Всю первую половину дня могла заниматься своими делами, и это замечательно. Наконец-то получила письмо от Аликс, читала его в саду и одновременно слушала богослужение, проходившее в лагере саперов, хотя он и расположен довольно далеко отсюда. Завт[ракали] a trois (втроем – франц.). Затем приехала Ксения, и мы отправились в митрополичий лес, где было прекрасно, несмотря на то что пошел холодный дождь. Но он быстро прекратился. Снова встретила множество польских детишек, они пели для нас под свой же аккомпанемент. Обратно ехали другой дорогой. Во время обеда появилась Беби.

31 июля/13 августа. Воскресенье.

Как обычно, в воскресенье была в церкви у Игнатьевых, затем вместе с ними завт[ракала]. Ксения приехала только в 2 ½. Я приняла гр[афа] и гр[афиню] Браницких. Его я видела раньше в Белой Церкви. Ее – впервые. Они живут теперь у тетушки, поскольку в Варшаве также лишились всего. Позднее поехали за реку, прогулялись с Игнатьевым на левобережье, в лесу, где не было не то что дороги – тропинку и то с трудом можно было отыскать. К чаю были Дмитрий Па[влович] и Сандро. Его рассказ о том, что происходит на фронте, меня не порадовал. Снова нет единства среди командиров – досадно. Самые большие и, как выясняется, бесполезные потери понесла гвардия – стыд и срам! Обедали a trois. Ксения ничего не ела, не решилась. Беби я сегодня совсем не видела.

1/14 августа. Понедельник.

Писала Аликс, выходила ненадолго в сад, приняла датского офицера-инженера п[од]п[олковника] Кристенсена, который хотел бы попасть на фронт. Он пробыл у меня целый час. После завт[рака] Ксения, Ольга и Зина М[енгден] поехали со мной на прогулку в мой любимый митрополичий лес. Побывали в саду и парке, где во время прогулки нас сопровождали настоятель и забавный монах, болтавший без умолку. К чаю были Кирилл и Всеволожский. Вечером – только Шерв[ашидзе] и Зина М[енгден].

2/15 августа. Вторник.

Вернулся Долгорукий, я приняла молодого Ивана Орлова, слушать его было интересно. В 12 ½ часа пополудни к завт[раку] приехали Михень и Борис, которые отправляются в Белую Церковь как раз на день рождения старой г[рафини] Браницкой. Я телегр[афировала] ей по этому случаю. Михень выглядела весьма оживленной, несмотря на то что два часа назад побывала в гос[питале]. После завт[рака] я показала ей сад, и они отбыли. Совершила с Ксенией небольшую автомобильную прогулку. Навестила Беби.

3/16 августа. Среда.

Утром была свободна, занималась дневником. П[од]п[олковник] Кристенсен был к завтраку, а кроме него – ком[андир] Дагестанского пол[ка] [пропуск в тексте]. Весьма милый. Позднее подъехали обе девочки, и мы отправились на другой берег, после чего я отвезла Беби домой, беседовала с сестрами милосердия. Обед и вечер прошли без происшествий.

4/17 августа. Четверг.

Чудная погода. Приняла Левандовскую, д[евичья фамилия] которой Оглобер, я ее так долго не видела. Затем – Амдрупа, приехавшего из Москвы. Его там снова задерживают – непостижимо. После завт[рака] он вместе с нами отправился на пристань, где я навестила раненых, среди которых было много гвардейцев, поступивших после недавних боев. Позднее мы вместе с Игнатьевыми и офицерами вновь совершили изумительную речную прогулку по Днепру к знакомому нам лесу. Вернулась домой в 7 часов вечера.

5/18 августа. Пятница.

Закончила писать Вальдемару, от которого получила письмо утром. Побыла с Зиной в саду, очень жарко. К завтраку были Игнатьевы. Вместе с Ксенией, Зиной и Дол[горуким] отправилась в прекрасный митропо[личий] лес, где я встретила Ольгу Бобр[инскую] с дочерью и Черткова, который выглядит плохо, страшно постарел. Домой вернулись в 5 ½ часа вечера. Ксения оставалась до 7. К обеду была Беби. Я отвезла ее домой в 9 ¾ и вместе с Зиной отправилась на другой берег реки в ясный лунный летний вечер. Было 20 гр[адусов].

6/19 августа. Суббота.

Поднялась рано, вышла в сад, чудесная летняя погода. Феодор провел со мной в саду целый час. Он был с Ириной, сопровождал ее в Архангельск[ое], куда она ездила к Беби, теперь отвезет Ксению в Крым. В три часа выехали на небольшую прогулку, затем пили чай у Беби вместе со всеми сестрами и врачами. Получилось весьма симпатично. К обеду – в последний раз – были Ксения, Сандро и Феодор.

7/20 августа. Воскресенье.

По обыкновению была в церкви у Игнатьевых. Ксения и Сандро были только к завтраку, на котором присутствовали те, кто всегда бывает по воскресеньям. Погода замечательная. Кофе пили на балконе. Потом приехала Беби, и мы втроем вместе с Феодором отправились прогуляться в митрополичий лес. Проехали новым путем мимо дома митрополита, откуда открывается замечательный вид. Прогулка выдалась прекрасная. К чаю был Сандро, а в 6 ½ вечера проводила мою любимую Ксению на вокзал. Как ни печально, но нам снова приходится расставаться – и Бог знает, на какой срок.

8/21 августа. Понедельник.

Приняла Иваницкого, он долго докладывал – эти канальи снова сбросили бомбу, убили двух медсестер и еще многих санитаров и складских работников. Какая подлость! В 12 часов прибыл попрощаться генерал Маврин с женой. Они ужасно огорчены тем, что им приходится покидать Киев, а ему – свое место. Вот уж действительно стыд и срам. Они остались на завтрак. Затем мы с Зиной выехали на прогулку. Погода замечательная. К чаю были Беби и Кирилл. Писала Аликс.

9/22 августа. Вторник.

Поднялась рано. Приняла некоего польского господина, тоже лишившегося всех своих сокровищ, коллекций, украденных австр[ийцами] во главе с их командиром гр[афом] Фаститихом – настоящая банда грабителей. А ведь они 8 месяцев провели у него в доме. Отвратительная история. Этот поляк очень музыкален, он предложил спеть что-нибудь для меня, что показалось мне даже несколько комичным – в его-то незавидном положении. Наконец-то получила письмо от Аликс. Погуляла немного в саду с Зиной, а в 2 ½ пополудни мы выехали на небольшую прогулку. Навестили бед[няжку] Машу, которая серьезно занемогла – воспаление легких. Она сильно исхудала и ослабла. Я телегр[афировала] [ее] с[естре], что ей желательно побыстрее приехать. К обеду был Сандро, принес печальные известия.

10/23 августа. Среда.

Начала писать Вальдемару. Утро выдалось прекрасное: до полудня была свободна. После завт[рака] вместе с З[иной] М[енгден] съездила в митроп[оличий] лес, где долго гуляли и фотографировали красивые места, и встретили Беби с четырьмя сестрами милосердия. Лупка, Кули[ковский], Тат[ьяна] Андр[еевна] также были с ними и буквально ползли вверх по склону – очень забавно. Беби пришла к чаю. Кроме нее был Саблин, который едет к Ники. С воодушевлением и слезами на глазах он рассказывал о подвигах наших доблестных отважных войск. Мы беседовали почти два часа, и он произвел на меня прекрасное впечатление, я рада, что теперь он будет при Ники. Михень была к обеду с к[нягиней] Гагариной и Эттер. Оставалась до десяти.

11/24 августа. четверг.

Утро опять спокойное, погода замечательная, вышла в сад и села за письмо Вальдемару. О[льга] Хейден прибыла за два дня до назначенного срока – невыносимо. Как всегда, trop de gel (здесь слишком высокомерна – франц.). К завт[раку] была Ольга Бобр[инская]. Беби не пришла, так что я уехала с обеими дамами. Встретила Майю, Изу и Африкана с женой. Сестры очень чопорные, ни та, ни другая ко мне даже не подошли – безобразие. К обеду был Сандро.

12/25 августа. Пятница.

Поднялась рано, писала Аликс. Приняла преемника Маврина генерала Эрзеля, произвел очень хорошее впечатление. В 2 ½ приехала Ольга, и мы отправились на другой берег Днепра, домой возвратились к чаю, который накрыли на балконе. В 6 часов я навестила бедн[яжку] Машу, она ужасно слаба, лицо у нее такое бледное, словно восковое. У нее была Софи.

13/26 августа. Суббота.

Поднялась рано. Приехала Апракс[ина], так что я теперь за бедн[яжку] Машу спокойна. Вокруг нее теперь все свои. Апраксина с Софи были у меня в 9 ½ утра, прежде чем отправиться к Маше. Потом приехала Мэри Мещерская, осталась на завтрак, так же как и Бертран. Он страшно исхудал, все еще ходит на костылях. Одна нога короче другой. Уехала затем с обеими дамами, ибо оставаться наедине с О[льгой] Х[ейден] слишком скучно. В 4 ½ пополудни приехала Бишетт Радз[ивилл], пили чай вместе с Ольгой. Было так жарко, что у Ольги даже выступил пот. К обеду была Апр[аксина].

14/27 августа. Воскресенье.

Как всегда, ездила к обедне у Игнатьевых. Затем – воскресный завтрак. Приняла митрополита. Навестила Бишетт в ее малюсеньком домике, где видела обоих ее сыновей – Чарльза и Леона. Прошлась по ее огромному, но страшно запущенному саду. Чай пила в одиночестве. К обеду были Беби и Сандро.

15/28 августа. Понедельник.

Писала Кристиану. Упомянула о продаже В[ест]-И[ндских] островов, что меня страшно злит и даже приводит в ярость. Досадно, тем более что эта история случилась в такое время, да еще сделано все было таким гадким таинственным образом. Министры [датские] не хотели, чтобы дело всплыло, стало быть, они, ко всему прочему, еще и лгали. Надеюсь, им теперь уже предложат из-за этого уйти [в отставку]. Проехались с Зиной по городу, видели неисчислимое множество паломников, прибывших из далеких краев на престольный праздник Лавры. Красивое зрелище. Беби так и не навестила меня – была на прогулке в лесу. Получила первое – и чудесное – письмо от Ксении.

16/29 августа. Вторник.

Апракс[ина] пила у меня кофе, она сильно озабочена состоянием бед[няжки] Маши. Та очень слаба, может есть только куриный бульон. Сочувствую ей. Время от времени идет дождь. Получила прелестное письмо от Аликс – наконец-то! Она сейчас в Сандрингхэме. В 3 часа пополудни посетила лазарет дворянства для офицеров, коих там более девяноста человек, фотографировала их в саду. К чаю была Беби. Обед и вечер прошли как обычно.

18/31 августа. Четверг.

Чудесный летний день, писала в саду Аликс. Бедняжка Маша ужасно слаба. Апраксина заезжала на минутку, чтобы рассказать мне об этом. Она ночевала в гостинице, а Софи – у Маши. Совершили замечательную автомобильную прогулку, к счастью, вместе с Беби. Встретили в лесу игумена. Я передала ему его фото[графию], которую сделала в митрополичьем саду. Страшно жарко – 20 гр[адусов]. К завтраку были молодой кав[алер]гард Тарханов и Мэри Мещерская. Слушать его весьма интересно, он рассказал, что у Без[образова] плохое окружение. Массажиста и еще одного человека арестовали, подозревают их в шпионаже. Какой позор! После чая навестила Машу, однако она меня не видела, лежала с закрытыми глазами – настолько слаба!

19 августа/1 сентября. Пятница.

Встала рано. Получила известие о том, что дорогая Маша ночью обрела вечный покой. Ужасно ее жаль! Слава Богу, ее сестры находились рядом с нею. Писала в саду Аликс и Вальдемару. Очень жарко, погода прекрасная, словно середина лета. После завт[рака] отправилась в санаторий Лапинского, чтобы увидеть дорогую Машу. Она лежала на кровати, утопавшей в цветах, такая красивая и умиротворенная. Сестры ее в смятении – так неожиданно все произошло! В 6 ½ мы с Зиной отправились в Софийский собор, чтобы встретить гроб с телом Маши, пришлось долго ждать вместе с духовенством. От горьких мыслей меня отвлекал один дружелюбный старый свя-щенник. Во время панихиды появилась ее пр[иемная] дочь Безобразова и Иван Орлов – очень им сочувствую.

20 августа/2 сентября. Суббота.

Ненадолго выходила в сад, стало прохладнее. Приняла вчерашнего старого священника, румынского генерала Свандру и, наконец, Юсупова, который остался на завтрак. Ездила вручать медали. В 2 ½ пополудни приехала на пристань, взошла на судно, и мы отправились к новому мосту, где пристали к берегу. На жутком ветру отслужили благодарственный молебен. Главным инженером по строительству моста был Попов, который вел дела необычайно быстро и экономно. Они с женой всюду сопровождали меня. Мы поднялись к какому-то деревянному дому, и там я заложила первый камень. Затем снова пели Многая лета, после чего отправились в обратный путь. Чай пили на борту. К обеду были Беби, Сандро, а также Апраксина.

21 августа/3 сентября. Воскресенье.

Как обычно, была к обедне у Игнатьевых. Ина Мальцова принесла свое прелестное дитя для причастия. Затем был воскресный завт[рак]. Оставалась дома до 6 ½ часа вечера. Потом мы с Беби поехали в Софийский соб[ор] встретить гроб с телом дорогой Маши и присутствовать на панихиде. Бед[ная] Безобразова и Иван Орлов приехали прямо с поезда. Очень печально, но в маленькой церкви, находящейся рядом с большой, было так торжественно и умиротворяюще. Писала Аликс. У меня обедали Апрак[сина], а также Сандро и Беби.

22 августа/4 сентября. Понедельник.

Плохие вести из Афин. Тамошние дела представляются в черном свете. Бедная Ольга – все это в день ее рождения. Наши войска вошли в Румынию[87], перейдя Дунай, – наконец-то. К завт[раку] был Мантейфель. С О[льгой] Хейден совершили поездку по мостам. Софи была к чаю, осталась и на обед, за которым приятную компанию составили нам Апраксина и моя Беби. Все остальные ушли в театр.

23 августа/5 сентября. Вторник.

Встала рано. Апрак[сина] пила со мной кофе. На минутку заглянул Шерв[ашидзе], затем я приняла Федоровича с тремя офицерами-саперами. Они передали мне красивый альбом с фотографиями, сделанными во время моего посещения их лагеря. Еще был офицер Новоч[еркасского] полка Стапасковский, имеющий девятнадцать ранений! Сейчас он снова отправляется на фронт. Потом недолго погуляла в саду – до завт[рака] с Игнатьевыми. Приехала Беби, рисовала у меня на балконе, потом мы с нею и Иной Мальцовой отправились на другой берег реки – прогулка получилась замечательная. К обеду, как обычно, были Сандро и Софи.

24 августа/6 сентября. Среда.

Поднялась рано. Погода прекрасная. До 10 ½ была Апраксина. Ненадолго выходила в сад. Писала к Саша Козен. К завт[раку] была Ина Мальцова с мужем. Я показала им сад. В 2 ½ с Апрак[синой] и Софой совершили прекрасную прогулку по лесу. Было жарко. Пили чай у меня, затем приехала Беби, а Софа попрощалась: вечером она уезжает.

25 августа/7 сентября. Четверг.

Занималась своим дневником. В 11 ½ утра был Томашевский, он едет в Крым к сыну. Красиво и взволнованно говорил о дорогой Маше. После завт[рака] встречалась с бед[няжкой] маленькой Дарусей Горчаковой, муж которой умер этой весной. В 2 ½ часа пополудни приехала Беби, ждали Ину Мальцеву, которая появилась только в 3 ½. После этого мы отправились на прогулку на другой берег Днепра. Погода стояла замечательная. Мальцова рассказывала об обеих своих невестках, которых недолюбливает. К счастью, Катя Бар[ятинская] обручилась с сыном Пл[атона] Обо[ленского], который на шестнадцать лет моложе нее.

26 августа/8 сентября. Пятница.

Поднялась рано. Писала Ксении, а также Вальдемару. Приняла четверых очень милых офицеров из моего госпиталя, вручила им знаки. После завт[рака] в 2 ½ дня на борту [неразборчиво, возможно, «Толочевского»] отправилась смотреть, как саперы наводят мост через реку. Работа была завершена за ¼ [часа] – блестящий результат. С нами находились ген[ерал] Ходорович с женой и дочерью, Игнатьевы, г-жа Ден с мужем и многие другие, помимо наших офицеров. Потом по новому мосту перешли в лагерь, где меня встретили офицеры и дамы с букетом цветов и где мы пили чай в messroom в весьма уютной обстановке и фотогр[афировались]. Затем вернулись на судно, наблюдали, как красиво мост снова разобрали. По окончании отправились домой. К чаю была Беби. Она показала мне телеграмму Евгении. Обед и вечер прошли как всегда. Улеглась рано. Погода изумительная.

Великий князь Михаил Александрович, великий князь Александр Михайлович, принц греческий Николай, император Николай II, великий князь Ольга Александровна, великий князь Ксения Александровна, принцесса Виктория с детьми в королевском парке

27 августа/9 сентября. Суббота.

Прохладно. В десять часов приняла Иваницкого с большим докладом, затем – бар[онессу] Икскуль – она здесь проездом в Луцк, и Наташу Оржевскую, которые остались на завт[рак]. Затем вместе с Зиной отправилась на другой берег реки. На дороге ужасно пыльно, но погода стояла замечательная. Долгорукий на несколько дней едет к себе в поместье. Приняла леди Мюриел Пейджет, которая снова вернулась из Петер[бурга]. Обед и ужин прошли как всегда. Вечером не получила ни одной газеты – не хватает бумаги. Вальдемар телегр[афировал] о кончине нашего дорогого Рердама – страшная потеря.

28 августа/10 сентября. Воскресенье.

Встала рано, затем была в церкви у Игнатьевых. Воскресный обед с адм[иралом] Хейденом. Писала Аликс. К чаю кроме Беби была Ольга Орлова. Долго беседовали, она так мила и обходительна. Едет с сыном к мужу в Тифлис. Обед и ужин прошли как обычно.

29 августа/11 сентября. Понедельник.

В 11 часов утра к службе, которая прошла у меня, приехала Беби. Мы были одни. Прекрасные воспоминания, но все это теперь в далеком прошлом, все изменилось. После завт[рака] я посетила офицерский лазарет жены Толля. Заведение весьма приятное и хорошо обустроенное. Оттуда отправились в дворянский госп[италь] для офицеров, чтобы сфотографировать раненых. Но, к сожалению, опять было слишком темно. В 5 часов вечера я снова увидела некоторых из них. Трое в весьма тяжелом состоянии, несч[астный] врач при смерти, еще один молодой красивый офицер со страшным ранением в голову. При нем находится его молодая жена. Какое печальное зрелище! Позже принимала кап[итана] Филипсена и художника Сальтофта с отчетом. Г[рафиня] Юлия Браницкая также навестила меня.

30 августа/12 сентября. Вторник.

Послала за генералом Корниловым, о побеге которого из лагеря для военнопленных в Австрии читала в газете. У него нашейный Георгиевский крест. Он рассказывал об ужасном обращении с пленными, их неимоверных трудностях и невзгодах, о том, как он бежал через Румынию и как ему удалось спастись. Необычайно интересно. Мой милый Миша прибыл ко мне в час, и мы сразу же отправились на завтрак к Беби, куда позднее подъехал Сандро. Затем с двумя моими дорогими детьми отправилась на прогулку в мой любимый лес, были снова в митрополичьем саду, где забавный, но очень грязный монах сопровождал нас и показал нам свою дурно пахнущую келью. Встретились мы и с настоятелем. Дома пили чай. С 6 и до 7 часов вечера был Вельяминов. Обедали все вместе. Потом появился Пауль, весьма напуганный неожиданным вызовом в Ставку. Необычайно интересно рассказывал о страшных событиях 24 июля. Отбыл в 9 часов. После него приехал мой Миша!

31 августа/13 сентября. Среда.

Приняла начальника Мишиного штаба Иозефовича. Он красиво и в почтительном тоне рассказывал о том, как Миша командует. Находит, что двух лет службы уже достаточно и что ему необходимо отдохнуть. Я боюсь, однако, что отдых вреден ему. Приняла затем министра П. Игнатьева, с которым долго беседовали обо всем. К завт[раку] был Вельяминов, он тоже постарел и выглядит усталым. Писала Вальдемару, письмо ему передаст художник Сальтофт. Затем с двумя французами] поехала осматривать два госпитальных судна. Они очень хорошо обустроены. Многих раненых как раз должны были отправлять, я помогла одному, которому до слез не хотелось уезжать.

1/14 сентября. Четверг.

Погода замечательная, побыла немного в саду. В 12 часов приняла милую г[рафиню] Браницкую с дочерью Бишетт, которые позавтракали со мной. Затем мы с Ольгой отправились на прогулку на другой берег. Первый день нет солнца. Писала Аликс. К обеду был Сандро. Получила телегр[амму] от Миши: он стал ген[ерал]-адъю[тантом], а Пауль – генерал-инспектором войск гвардии.

2/15 сентября. Пятница.

Пасмурная холодная погода, солнца нет, всего лишь 13 гр[адусов]. Закончила письмо к Аликс, беседовала с Шерваш[идзе], он рассказал мне одну ужасную историю. В 2 ½ часа пополудни вместе с Ольгой и всеми госпитальными сестрами и врачами и многочисленными придворными отправилась в кинематограф. Было весьма интересно. Затем пили чай с Беби.

3/16 сентября. Суббота.

Довольно прохладная, всего лишь 10 гр[адусов], но очень солнечная погода. В первый раз разожгла камин. Приняла Шебеко, приехавшего из Москвы. Он в отчаянии из-за того, что его второго сына могут не взять в тот п[олк], где уже служит старший. Просил ему помочь. Я ему очень сочувствую. Затем был инженер Попов, передавший альбом с фотографиями моста, при строительстве которого я закладывала первый камень, и к[нягиня] [пропуск в тексте], которую я видела зимой. Она работает во фронтовой бригаде Красного Креста. Навестила г[рафиню] Браницкую и Бишетт в их прелестном маленьком домике, который они называют mon palais (мой дворец – франц.). У них были ген[ерал] Мейер и сестра милосердия Веревкина, которые оставались в гостиной. Сегодня она [Браницкая] возвращается в Белую Церковь. К чаю была Беби. К обеду – Сандро.

4/17 сентября. Воскресенье.

По обыкновению была в церкви у Игнатьевых, затем – воскресный завтрак. К сожалению, довольно холодно. В 2 часа дня приняла к[нягиню] Мюрат, у[рожденную] герцогиню де Рокан. Она меня необычайно развлекла, рассказывая очень живо о встречах с Брусиловым на фронте. Затем заехала Беби. Мы с нею совершили небольшую прогулку в автомобиле, [потом] пили чай.

5/18 сентября. Понедельник.

В 10 ½ часа утра приняла бар[она] Розена, который передал мне букет цветов от моих дорогих кавал[ер]г[ардов]. Они находятся неподалеку от Ровно. Я рассказала ему о просьбе Шебеко в надежде, что он поможет, однако слова мои не вызвали у него большого сочувствия, отчего я сильно расстроилась. Он остался на завтрак, был очень мил, с ним весьма интересно. Снова совершила небольшую автомобильную прогулку с Беби. Она пробыла у меня до 6. Получила письма от Аликс и Вальдемара. Обед и вечер прошли как всегда.

6/19 сентября. Вторник.

Слегка потеплело, безветренно. Приняла румынского генерала [пропуск в тексте], который едет в Лондон и во Францию. Занималась дневником. К завт[раку] были Игнатьевы, после чего я приняла г-жу Псиоль с дочерью, г-жу Грот и Мейендорф, у[рожденную] Барятинскую. Затем мы с Зиной ненадолго выехали прогуляться, купили множество значков и лотерейных билетов у детей и студентов, устроивших благотворительную торговлю по случаю Дня казака. В 5 часов вечера приехала Беби. К обеду был Сандро. В 9 ½ все отправились на концерт, а мы с ним складывали головоломку.

7/20 сентября. Среда.

Пришло письмо от дорогого Рердама, написанное 3 года назад – какая печальная история. Еще получила письмо от Вегенера, который надеется занять это место, такая вот неприятная ситуация, не знаю, что и делать. Был Шервашидзе, затем я занималась своим дневником. В 12 ¼ часа приехала Ольга Бобринская с дочерью, они остались на завтрак. В 3 часа пополудни посетила свой госпиталь, видела несч[астного] Казнакова, когда я пришла, он спал, но его разбудили. У него перевязана вся верхняя часть лица до рта, зубы, правда, сохранились. Встретила также одного кавалергарда из нижних чинов, награжденного Георгиевским крестом, вполне веселого и довольного. Пили чай со всеми сестрами и врачами. Обед и вечер прошли как всегда.

8/21 сентября. Четверг.

Замечательная солнечная погода, вывила в сад, тепло, 15 гр[адусов], но дует ветер. Приняла депутацию: [киевского] Голову Бручко, Дьякова и Демченко. Они просили меня оказать им поддержку в открытии здесь инженерного института. Надеюсь, что смогу им помочь. После завт[рака] в 3 часа дня отправилась в лагерь, где был великолепный торжественный прием, 20 000 человек. Сандро проехал со мной вдоль строя. Затем были в церкви и лазарете. Везде красиво, зелено, как в парке. В messroom пили чай, на который были приглашены все дамы. Солдаты исполнили 24 номера, но это уже чересчур, хорошего должно быть понемножку. Возвратилась домой только в 6 ½ вечера. Обедали со мною Беби и Сандро.

9/22 сентября. Пятница.

Погода пасмурная. До полудня дождь лил как из ведра, было не видно ни зги. Получила письмо от Аликс. Приняла генерала [пропуск в тексте], который благодарил меня за вчерашнее посещение лагеря. В 12 часов с большим докладом был Булыгин, остался на завтрак. Рада видеть его. Оставалась дома. Писала Вальдемару. Беби была к чаю, Сандро – к обеду. За столом Шервашидзе вывел меня из себя. Ему не понравилось, что я пригласила на обед инженеров и Черепахина, так что и видеть его потом не хотелось.

10/23 сентября. Суббота.

Погода солнечная, но, к сожалению, холодно. Ненадолго выезжала с Беби на прогулку. Затем пили чай.

11/24 сентября. Воскресенье.

Как всегда, была в церкви у Игнатьевых, затем – воскресный завтрак с ком[андиром] Смоленского пол[ка] Валем, было очень интересно. Теперь он едет в Румынию. Совершили прекрасную поездку по моему любимому лесу, оттуда направились на высокий холм, где мы с Зиной и Игнатьевым прошлись пешком. Местность слегка напоминает лес в Йегерсприсе. К чаю была Беби.

12/25 сентября. Понедельник.

Поднялась, как всегда, рано. Писала Аликс. Прекрасная солнечная погода, но утр[ом] в т[ени] было холодно. После завтрака выехала с двумя дамами. Прошли пешком к Аскольдовой могиле, там так красиво и умиротворенно. Все могилы ухожены, повсюду цветы. Проехали по городу, на улицах масса людей, вышедших посмотреть на япон[ского] принца Канина. К чаю были Георгий, а также Беби. До 8 вечера я приняла пр[инца] со свитой. Он преподнес мне два чудесных подарка от микадо. Затем – большой торжественный обед, кроме яп[онцев] были Игнатьевы, Безаки, Ходорович с женой, [городской] голова, множество генералов и Черепахин, инженеры и С. Н., из моего Общества спасения. Прием удался на славу, гости были довольны. Всем удалось уделить внимание. В 9 ½ гости отбыли. Писала Ксении.

13/26 сентября. Вторник.

Приняла Куломзина, г[рафиню] Капнист из Полтавы. К завтраку был Гадон. Писала Ники, чтобы передать письмо с Сандро.

14/27 сентября. Среда.

Прибыла [в Россию] 50 лет назад! Благодарение Господу за это счастье и за то, что Он помог мне перенести суровые испытания. Надеялась, никто не вспомнит, какой сегодня день. Уже в 9 ½ я приняла икону от моих людей во главе с Кихил[ией]. Она держала речь, очень трогательно. В 12 часов – несколько местных депутаций во главе с городским головой. Преподнесли хлеб-соль, были как военные, так и гражданские. Устроила для них торжественный завтрак, который удался. Затем все фотографировались перед домом. Потом совершила поездку в город и заречье.

15/28 сентября. Четверг.

Прекрасная погода. Приняла гр[афа] Рациборовского, который передал мне 1000 рублей, вырученных от [благотворительного] концерта, затем – Куломзина и двух датчан кап[итана] Вульфа и д-ра Кребса, который имеет также звание лейтенанта гвардии. Рассказывали о своих поездках по России. Вульф ездил с немецкой сестрой милосердия, которую ложно обвинили в том, что она передавала письма пленным и принимала от них письма для передачи. С ним обращались, точно со шпионом, – форменное безобразие. К завтраку был Вяземский, после чего с ним и Беби отправились на прогулку в мой любимый лес. Нас сопровождали все остальные. Зашли в один крестьянский дом, хозяйка угостила нас грецкими орехами с медом, – очень трогательно. Было очень мило и хорошо. Вяземский пил у меня чай, вечером он уезжает.

16/29 сентября. Пятница.

Сегодня 18 лет с тех пор, как наша любимая благословенная Мама ушла от нас, и сегодня же день рождения милой Тюры. Но я даже не смогла телеграфировать ей. Писала Вальдемару. Приняла двух датчан – Вульфа и Кребса, которые завтракали у меня. Оба очень славные и любезные люди. К завтраку был также Гадон. В 3 часа пополудни ненадолго выезжала с Зиной на прогулку. К чаю приехала Беби. О[льга] Х[ейден] глупа и невыносима, вот уж кто меня действительно ужасно раздражает, так это она. До полудня приняла итальянского генерала Ромео Лонджено с двумя офицерами – Ориго и Альбертино.

18 сентября/1 октября. Воскресенье.

Была, как всегда, в церкви у Игнатьевых, видела там двух славных детишек Муравьевых [Муравьевых-Апостолов-Коробьиных], внуков г-жи Терещенко. Завтрак прошел как обычно, был приглашен офицер Хайлов из Гренадерского Сибирского полка, который покидает Св[одный] полк и отправляется на фронт.

19 сентября/2 октября. Понедельник.

К 9 часам была готова приступить к делам. Начала письмо Аликс, затем приняла Апраксину, Куломзина с докладом, господина Сергеева с письмом от г-жи Тивяковой, а также инженера Тухалку. Потом завтрак, после чего был Кауфман. Он очень интересно рассказывал о событиях в Румынии, откуда и прибыл. Закончила писать Аликс, побывала в госпитале у Беби, навестила тяжелораненых офицеров и солдат. После чего пили чай со всем персоналом. Как всегда, все прошло очень хорошо. Прекрасная солнечная погода, правда, холодно. По ночам – заморозки. Д[октор] Белинг тоже посетил меня, прибыл прямо с поезда.

20 сентября/3 октября. Вторник.

Апраксина читала мне. После этого я приняла к[нязя] Кропоткина и написала г[рафине] Пушкиной [Мусиной-Пушкиной] – благодарила ее за прелестное письмо по случаю пятидесятилетия нашего знакомства. Встретилась с ее сыном. Ненадолго с Апраксиной съездили на прогулку, среди прочего говорили о моей Беби, которая все-таки собирается развестись, на что имеет полное право. Но для меня эта история мучительна и неприятна. Зина ушла в театр. К обеду были Сандро и Беби.

21 сентября/4 октября. Среда.

Приняла датского художника Сальтофта, который посетил лагерь для военнопленных с сестрой милосердия Роте. Прочитала в газете документы о разводе Беби и испытала жуткое потрясение. Как же можно публиковать такие вещи?! Получила письма от Вальдемара и Вегенера – в высшей степени неприятные, поскольку речь идет о месте Рердама, которое он [Вегенер] хочет занять. Столько огорчений сразу – с ума можно сойти! Погуляла в саду, к чаю была Беби.

22 сентября/5 октября. Четверг.

Наконец-то выдалось свободное утро, и я посвятила его себе. Писала письмо Аликс, которое гр[еческий] Ники в воскресенье возьмет с собой из Петербурга. Я рассказала ей обо всем, что случилось с Беби, которая теперь счастлива, поскольку дело решено. Завтрак прошел как обычно. Съездили с Апрак[синой] прогуляться, погода замечательная, на солнце тепло. Обедала с Беби и Сандро. О[льга] Х[ейден] опять была невыносима, я сказала ей спокойным тоном, что она может уехать, поскольку у нее есть дела.

23 сентября/6 октября. Пятница.

Писала Вальдемару о том, что позиция Вегенера, предлагающего ему в качестве компенсации позаботиться о нашем маленьком домике во Фреденсборге, лишь в малой степени удовлетворяет меня. К завт[раку] были Андре со своим адъю[тантом] Кубой и Иваницкий. Проехались с Зиной мимо Андреевск[ого] соб[ора] – дорога там смертельно опасная. К чаю были Георгий, Беби и Тат[ьяна] Андреевна]. Вместе складывали головоломку. К обеду были все те же лица, что всегда.

24 сентября/7 октября. Суббота.

Приняла в[оенного] м[инистра] Шуваева, который снова произвел на меня впечатление честного, порядочного человека. В 12 часов была Бетси, осталась на завтрак. Она уезжает в Пет[ербург]. Съездила с Ап[раксиной] на прогулку в мой любимый лес. Писала Вальдемару (вчера). К обеду были только Беби, Сандро, Георгий.

25 сентября/8 октября. Воскресенье.

Осталась дома, так как хотя м[аленькому] Л[еониду] Игнатьеву лучше, но от него все еще можно заразиться. Моросит дождь, но весьма тепло. После завтрака была Беби, поехали с нею и Георгием в мой лес, но было так скользко, что машина не могла проехать, поэтому мы только немного прошлись и той же дорогой возвратились домой. Снова прекрасная теплая погода. О[льга] Х[ейден] доставила мне огромную радость своим предстоящим отъездом домой. Всеобщий восторг! Георгий был к чаю. Обед прошел как всегда.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна за письменным столом.

«Так много случилось с тех пор что мы не виделись, но мои мысли тебя не покидают, и я понимаю, что эти последние месяцы были очень тяжелыми для тебя. Это меня страшно мучает и беспокоит. Ты знаешь, как ты мне дорог и как мне тяжело что не могу тебе помочь. Я только могу молиться за тебя и просить Бога подкрепить тебя и подвигнуть на то, чтобы ты мог сделать для блага нашей дорогой России все что в твоей власти» (из письма вдовствующей императрицы Марии Федоровны императору Николаю II).

26 сентября/9 октября. Понедельник.

Поднялась по обыкновению рано, писала Аликс. Погода пасмурная. К завтраку были две сестры Демидовы [Лопухины-Демидовы]. После завт[рака] посетила с обеими дамами госпиталь г-жи Уваровой, у[рожденной] Терещенко, где лечатся свыше 100 несч[астных] тяжелораненых солдат. Ухаживают за ними хорошо, только вот в помещениях не слишком чисто. К чаю была Апр[аксина]. Затем – семейный обед с Беби, Георг[ием] и Сандро. Они оба вечером уезжают.

27 сентября/10 октября. Вторник.

Приняла художника Сальтофта, который отправляется рисовать на Кавказ. Просил рекомендации для Николаши. К завтраку был Озеров, который вернулся из поездки по Сибири. Прогулялась в саду с Апр[аксиной]. В 4 часа дня была Даки, затем к чаю – Беби.

28 сентября/11 октября. Среда.

Приняла митрополита с двумя священниками, он преподнес мне икону по случаю моего юбилея, держал длинную речь. Затем я занималась своим дневником в присутствии Апр[аксиной]. Потеплело, но дует ветер. Погуляли с нею в саду. К завт[раку] был Манук, интересно рассказывал о Румынии. Приняла г-жу Демидову (Трепову) и le couple (чету – франц.) Рюнау. Затем с обеими придворными дамами съездила в небольшой лесок, что возле летного поля.

29 сентября/12 октября. Четверг.

До полудня была свободна, приводила в порядок свои многочисленные бумаги. Приехала Апр[аксина], затем в 12 часов – Николай, который о многом рассказывал. К завт[раку] были мой добрый друг ген[ерал] Маврин, Шебеко, командир 2-й Гвардейской бригады, Скоропадский, прибывший с фронта, а кроме того, Николай и все те, кто обычно бывает. В последний раз выехала с О[льгой] Х[ейден], посетили небольшой лазарет г-жи Бенуа для тяжелораненых. К чаю была Ольга, к обеду – Николай. После этого О[льга] Х[ейден] отбыла.

30 сентября/13 октября. Пятница.

Писала Вальдемар – так долго не имею от него вестей, что просто невыносимо. Погода скверная, дождливая, но не холодно. Даки с Соней, Дурново и Гартунг были к завтраку, а кроме них Николай и те, кто обычно присутствует. Погода ужасная, дождливая, ветреная, но не холодно. Ненадолго выходила в сад.

1/14 октября. Суббота.

Приняла Иваницкого с докладом. Сегодня Андрюша станет офицером. Ксения в отчаянии от того, что в этот, такой значительный для него день она не может быть рядом с ним. Наконец-то получила письмо от Вальдемара, снова через Вегенера – так неприятно! Вся эта история ужасно терзает меня. К завтраку были Николай, Бишетт Р[адзивилл] и Лили Демидова, которая передала мне икону от населения Корсуни. Ненадолго выезжала на прогулку, затем пила чай с Беби и Николаем, который после этого отбыл в Крым, взяв с собой мое письмо для Ксении. Долг[оруков] отправился с ним.

2/15 октября. Воскресенье.

Наконец-то была в церкви у Игнатьевых. Милый маленький мальчик почти полностью оправился после страшной болезни. Сам Игнатьев находился у Брусилова. К воскресному завтраку был накрыт только один стол. Выезжала на другой берег с Апр[аксиной] и Зиной. Снова очень тепло. Чай у меня пила Беби. Обедали вчетвером.

3/16 октября. Понедельник.

Прекрасная летняя погода, ненадолго выходила в сад с Апр[аксиной], затем приехал Игнатьев. Он был у Брусилова, который произвел на него хорошее впечатление. После завт[рака] с Апр[аксиной] и Зиной выехали на прогулку в мой прелестный лес, к сожалению, дорогу засыпало опавшими листьями, мы заблудились, но в конце концов выехали к пасеке, я представила пасечнице нашу группу, а она подарила мне много прекрасных яблок. Беби приехала к чаю после 5 часов дня. Писала Аликс, которая сегодня переехала в город. Ники и Андреас все еще в Лондоне – непостижимо, ведь в Гр[еции]-то все вверх дном. Страшно озабочена судьбой несчастного, но своенравного Тино.

4/17 октября. Вторник.

Занималась своим дневником, приняла Энгельсена, который направляется в Румынию, вид у него здоровый и радостный; Затем – г-жу де Каррьер с дочерью, а потом Рихтер с внучкой [внуком] и г-жу Сабурову. К завт[раку] были Игнатьевы. Выходили в сад с Апр[аксиной], погода прекрасная, тепло, 16 гр[адусов], сидела в своем любимом месте. Приняла X. де Каррьера, после чего ненадолго съездили прогуляться с Зиной. К чаю была Апр[аксина], Беби сегодня не приезжала.

5/18 октября. Среда.

Как обычно, поднялась рано, занималась своим дневником, Апр[аксина] читала мне. В 11 ½ утра прибыл Кривошеин, встретились как старые друзья. Его сын попал в серьезную автомобильную аварию. Он и генерал Крузенштерн получили сильные повреждения, сейчас им лучше. Выходила только в сад, поскольку внезапно похолодало. К чаю была Беби. Все как обычно. Получила дурацкую телегр[амму] от О[льги] Х[ейден], она снова хочет приехать, и это после того, как я 12 раз ей отказала! Какое нахальство, назойливость невероятная.

6/19 октября. Четверг.

Приняла очень славного молодого датского врача Мартини, который привез медикаменты для военнопленных, находящихся в России. Рассказывал весьма интересно. Находит, что с пленными здесь обращаются очень хорошо. После завт[рака] виделась с Филипсеном, он передал мне два письма от Вальдемара. Ненадолго выезжала на прогулку.

7/20 октября. Пятница.

Писала Вальдемару. К завтраку были Сандро с Андртией и Ростиславом, Анд[рей] – офицер и кав[алергард] – выглядит великолепно. Скверная, хмурая сырая погода. На минутку выходили в сад с Апр[аксиной]. К чаю была Беби с двумя мальчиками, которые вечером снова уезжают в Крым. Обед a trоis.

8/21 октября. Суббота.

До полудня была совершенно свободна, гуляли в саду с Апрак[синой], заглянули в окно к бедняжке Зине, она до сих пор больна, у нее ангина – как это грустно. После завт[рака] приняла Нат[алью] Карлову с Мерикой и Борисом Голицыным, Счастливыми невестой и женихом. Он стал такой красивый. В 3 ½ приехала Беби, была мила. Обедала с Сандро.

9/22 октября. Воскресенье.

Побывала в церкви у Игнатьевых. Оба малыша уже выздоровели, но беби [Леонид] из комнаты еще не выходит. К завтраку был Золотницкий, ком[андир] Переяславск[ого] [полка], с Сашиным и моим вензелями, соединенными вместе, о чем они сами просили. Бед[няга] думает, что его сняли с должности, но не знает за что. Зина все еще больна. Апр[аксина] остается до ее выздоровления. В 2 ½ появилась Беби, и мы вместе совершили прогулку по двум мостам, было очень тепло. Пили чай, Беби увезла Апрак[сину] в свой госпиталь. Началась гроза.

10/23 октября. Понедельник.

Ужасный туман, но погода мягкая. Снова приняла Золотницкого, который рассказал о своем большом горе и разочаровании: у него отняли полк. Был еще Ладыженский с моим вензелем и аксельбантами, замучивший меня своим занудством. Писала Аликс. Ненадолго выходила в сад вместе с Ап[раксиной], сыро, очень темно. Потом приехала Беби. К обеду был Сандро.

11/24 октября. Вторник.

Весь день висит ужасный туман. Апрак[сина] читала мне. Завт[ракали] a trois, был еще Шерв[ашидзе]. Сегодня Зимины именины, ей, слава Богу, лучше. Она встает, но врач запрещает ей выходить из комнаты, да она и вправду еще слаба. Беби была с 3 ½ дня до 5 ½ вечера. Дождь лил как из ведра. Плохие вести из Добруджи: румыны воевать не умеют, а наших войск там слишком мало.

12/25 октября. Среда.

Сегодня 50 лет со дня моего помазания, получила телеграмму от Синода. Погода прескверная, туман, сырость. Выходила в сад с Апрак[синой] – не холодно. К завт[раку] были Игнатьевы. Ненадолго выезжали с Апр[аксиной]. К чаю были Сандро с dear (дорогой – англ.) Ириной и Феликсом, она прелестна, а он совсем поправился за время пребывания в Кисловодске. Рассказывают, что в Севастополе произошло страшное несчастье, будто бы взорвался наш прекрасный корабль «Им[ператрица] Мария», ужасно – самый большой, прекрасный новый корабль. К обеду были те же.

13/26 октября. Четверг.

В газетах пока еще нет ничего об этом несчастье. Писала Аликс. По-прежнему стоит такая же мрачная погода, навевает жуткую скуку, приводит меня в меланхолическое настроение.

Апр[аксина] отложила свой отъезд до воскресенья, так как Зина все еще не выходит. К чаю была Беби, к обеду – Сандро, Ирина и Феликс.

14/27 октября. Пятница.

Закончила писать Аликс и Ксении. Ненадолго выходила в сад, солнца все еще нет. Приняла датского офицера Кристенсена, которому так хочется отправиться на фронт, но ему это, к сожалению, не удается. Завт[ракали] a trois – Шерва[шидзе], Ап[раксина] и я. В 3 часа пополудни приехала Ирина, затем – Феликс. Снова распрощались, они едут в Ай-Тодор. Оставалась дома. К чаю была Беби. Очень холодно. Вечер провели втроем.

15/28 октября. Суббота.

Приняла Арендрупа, который завершил свои поездки по лагерям. Он проведет здесь день и ночь, поскольку в гостиницах нет мест, передал мне письмо от Вальдемара. У него довольно хорошие впечатления от увиденного. В 2 ½ дня вместе с Апраксиной отправились в мой госпиталь, где я пробыла до 5 вечера. Сначала навестила офицеров, затем несч[астного] юного Казнакова, с которого сняла повязку. Нос его представляет собой страшное зрелище, да и бед[ный] глаз, которым он едва может видеть, – тоже. Непостижимо, что он находится при этом в веселом и прекрасном расположении духа. Потом навестила всех раненых солдат. Вернувшись домой, обнаружила у себя Беби и Тат[ьяну] Анд[реевну], которые ждали меня ½ часа. Пили чай. К обеду был Сандро.

16/29 октября. Воскресенье.

Как обычно, побывала в церкви у Игнатьевых, видела милого беби Леонида – впервые после его болезни, исхудавшего, но прелестного. К завтраку были Сандро и все те, кто обычно присутствует по воскресеньям, а также казацкий генерал [пропуск в тексте], весьма оригинальный человек. На фронте он получил ранение в бок. Очень интересно рассказывал о военных действиях, восхищался беспримерным талантом и храбростью г[енерала] Келлера. За завтраком были еще Ксидо и Арендруп. Апрак[сина] пробыла до обеда. В 11 часов утра она попрощалась и сообщила, что едет домой. Уезжает и Арендруп, Зина в первый раз [после болезни] обедала со мной.

17/30 октября. Понедельник.

Уже 28 лет со дня нашего крушения, как мало осталось в живых с тех пор! Долгорукий возвратился из поездки в Крым и Петербург, находит, что здесь теплее, чем в П[етербурге]. Писала Аликс. Из дому совсем не выходила. Приняла м-м Кандыбу из Одессы. После чая побывала у Беби, поскольку она не могла приехать ко мне, встретила у нее Псиоля, говорили о крушении. Обедали вчетвером.

18/31 октября. Вторник.

Приняла Кауфмана. Он передал мне письмо от моего Ники. Затем был Булыгин. Остался на завтрак. Получила письмо от Аликс. Огромная радость, но как долго оно шло, с 12 окт[ября] по новому стилю. Ненадолго выходила в сад, выглядывало солнышко, было всего лишь 3 гр[адуса], но на воздухе прекрасно. У бедняжки Беби разболелось горло, лежит в постели, просила меня не приезжать. Печально. Писала г[рафу] Шереметеву. К обеду был Сандро. Шерв[ашидзе] страшно расстроил меня, расспрашивая всех о том, как все будет завтра происходить.

19 октября/1 ноября. Среда.

Уже в 10 часов утра приняла генералов Брусилова и Иванова, которые тоже выразили желание участвовать в праздновании моего юбилея. Затем были Булыгин и к[нязь] [пропуск в тексте], они зачитали рескрипт Ники и вручили орден с латинской цифрой «L», очень красивый. Затем я приняла в зале всех с адресами и подарками и была этим очень тронута. Потом отправилась в Институт на благодарственный молебен. После молебна декламировали стихи и исполняли кантату. Все очень красиво. Затем – торжественный завтрак у меня, а в 2 ½ часа дня – праздничное представление для всех учеников. Мило, но несколько затянуто. Дома оказалась только после 5 вечера.

20 октября/2 ноября. Четверг.

Жестокий день, навеки оставивший душераздирающие воспоминания! Сандро был так любезен, в 12 часов пришел на панихиду. Остальное время провела в полном одиночестве. Ненадолго выходила в сад. Замечательная солнечная погода. Завтракали только с ним вдвоем. Весь день просидела дома, позже писала Аликс. К чаю была Зина. Обед прошел как обычно.

21 октября/3 ноября. Пятница.

Закончила писать Аликс, от которой получила два письма. Одно из них – от 22 июля по новому стилю – было вскрыто германской цензурой, снова заклеено и снабжено штемпелем Militargeoffnet (военная цензура – нем.). Какое бесстыдство – и ведь никакого неудобства при этом не испытали. Не представляю, как оно могло дойти без почтовой марки. У бед[няжки] Беби страшно болит горло, она едва может говорить. Настоятельно просила меня не навещать ее, чтобы я не заразилась. Выезжала ненадолго на прогулку. Ген[ерал] Иванов опять был к завтраку.

22 октября/4 ноября. Суббота.

Приняла г-жу Терещенко и ее дочь Уварову, которая развелась с мужем. Писала Ксении. Беби немножко лучше, получила от нее небольшую записочку. Она так рада, что он [Куликовский] приехал. Немного погуляла в саду в полном одиночестве.

К чаю была Зина. Несч[астные] Балашовы вчера из-за тифа потеряли своего младшего сына, мужа Иночки. Меня посетил один монах, передал 100 р[ублей] для бедных – так трогательно. Завтра его рукоположат, он пригласил меня на это событие.

23 октября/5 ноября. Воскресенье.

Как обычно, была в церкви у Игнатьевых. Затем воскресный завтрак. Замечательная солнечная погода. Был с визитом датский делегат Хертель, артил[лерийский] офицер. Он передал мне письма от Вальдемара и свой отчет, который, к сожалению, оказался весьма неудовлетворительным. Ненадолго выезжали с Зиной на прогулку. Видели огромную отару овец, последние из которых по горло завязли в грязи. Так жаль этих несчастных животных! Продолжила писать Вальдемару и после чая. Вечер прошел как обычно.

24 октября/6 ноября. Понедельник.

Приняла кн[язя] Мюрата, произвел весьма приятное впечатление. Он сын у[рожденной] Сомовой, которая в первом браке была замужем за князем Орбелиани, ад[ъютантом] дяди Кости. Затем приняла датского воен[ного] ат[таше] Кристенсена с его очаровательной супругой. Мой бывший паж Зуев, оф[ицер] Преобра[женского полка], ранен в руку и ногу. Писала Аликс. К обеду был Сандро.

25 октября/7 ноября. Вторник.

Приняла очаровательного молодого английского авиатора Валентайна, племянника лорда Лонсдейла. В первый раз за все время ее болезни навестила мою милую Ольгу.

26 октября/8 ноября. Среда.

В 10 ½ утра приняла трех офицеров, находящихся на лечении в моем госпитале: 21-го Туркест[анского полка] – Машерука, 49-го Сибирского полка] – Николайчука и Бере[жного], а также бывшего думца Хомякова. К завтраку были Игнатьевы, после чего я приняла кн[ягиню] Яшвиль, сын которой по-прежнему находится в плену, она так несчастна.

Император Николай II среди офицеров Ставки. Могилев.

Август 1915 г.

«Я берег не самодержавную власть, а Россию. Я не убежден, что перемена формы правления даст спокойствие и счастье народу» (император Николай II)

27 октября/9 ноября. Четверг.

Немного погуляла в саду, погода мягкая, но дует противный ветер. Позднее ненадолго выглянуло солнышко. Навестила Беби, встретилась у нее с ним [Куликовским]. Я так ничего и не смогла ему сказать. После завт[рака] приняла г-жу Всеволожскую, у[рожденную] Устинову, которая все время плакала. Она так бедна и хочет жить в Смольном. Затем – гр[афиню] Кочубей и датского подданного Энгельсена, женатого на де Шпиндлер, которая работает в госпитале Бобринской в Смелом. К чаю приехал Пауль со своим сыном. Обедал у меня Сандро.

28 октября/10 ноября. Пятница.

Какой же грустный теперь для меня этот день – годовщина свадьбы, а ведь сегодня должен был быть наш золотой юбилей. Какая печаль! Писала Вальдемару. К сожалению, туман. В 10 часов утра отправилась на вокзал встречать моих любимых Ники и маленького Алексиса. Все улицы запружены людьми, повсюду военные шпалеры, курсанты всех училищ. Необычайно сердечный и красивый прием. Я горжусь моим Киевом. Поехала прямо домой, Ники – в Софийский собор. [Городской] голова выступил с прекрасной речью на вокзале. Потом Ники и Алексис приехали ко мне на целый день. За завтраком мы были a trois. Затем Ники принял всех молодых людей и произвел их в офицеры. Мы навестили мою Ольгу, она была счастлива видеть его [Ники], но еще очень слаба. К чаю приехал Пауль. Ники один обедал у меня, и мы провели приятный вечер до 11 ½ часа.

29 октября/11 ноября. Суббота.

Всю первую половину дня Ники делал смотр кадетским училищам. Я писала Вальдемару и ненадолго выходила в сад. Торжественный завтрак с Ники и его свитой. Проехались с ним и милым Алексисом по двум мостам, которые мальчика необычайно заинтересовали. Затем заехали к Ольге, чтобы Ники смог попрощаться с нею. Она собирается венчаться в пятницу, без посторонних, в маленькой церквушке, а затем отправиться в деревню! Не ведаю, что мне делать – присутствовать при этом или нет? Надеюсь, Господь ниспошлет мне верное решение. Дома пили чай. Пауль, Дмитрий и Михень от всей семьи преподнесли мне замечательную икону. За обедом был только Ники, беседовали обо всем понемножку. В 10 часов вечера он уехал. Два таких счастливых дня остались позади.

30 октября/12 ноября. Воскресенье.

Была, как всегда, в церкви у Игнатьевых, после этого приняла бельгийского генерала де Риккеля, фр[анцузского] ген[ерала] Жанена и молодого английского офицера, все они очень милы и приятны. Михень приехала к началу завт[рака], за которым кроме традиционно приглашенных была депутация Сашиного Астраханского пол[ка], прибывшая сюда по случаю пятидесятилетия. Очень симпатичные люди. Затем побыла недолго у М[арии] Павловны, после этого она куда-то уехала, а я пила чай у Ольги вместе со всем персоналом госпиталя, который, собственно говоря, меня любезно и пригласил. Помимо тех, кто обычно бывает, к обеду прибыла Михень.

31 октября/13 ноября. Понедельник.

Навестила Михень, которая уехала уже в 11 часов утра. Первая половина дня выдалась ужасной, ничего не могла делать. Появился Ильин. К завт[раку] были Михень со своей фрейлиной кн[ягиней] Гагариной, Эттер и бывший паж Шерем[етев]. Проехались с Михень по мостам, навестили Беби. К чаю была Бишетт. оставалась до 7. Михень уехала в 11 часов вечера.

1/14 ноября. Вторник.

Приняла офи[цера] Чугуевс[кого полка] Венгловского, получившего тяжелое ранение. Он больше не может служить, бедный молодой человек. Бишетт была к завтраку, затем мы распрощались.

2/15 ноября. Среда.

В 10 ½ утра приехала Беби, оставалась до 12, беседовали обо всем. Я сказала, что хотела бы присутствовать на венчании инкогнито, и это ее обрадовало. Начала письмо Аликс. К завтраку была Ольга Бобринская с дочерью, которая вечером уезжает в Пет[ербург]. Довольно холодно. Приняла Эванса, он рассказывал интересные вещи. До чая ненадолго выходила в сад вместе с Зиной, замерзла. 1 гр[адус], такая досада. К обеду был Сандро. Зина отправилась в театр.

3/16 ноября. Четверг.

Беби приехала в 10 часов, пробыла до 12, после этого я писала. Приняла генерала 42-го Сибирского п[олка] Иванова (он ранен) и Товстолеса Пр[едводителя] Чернигов[ского Дворянства]. К завтраку были Игнатьевы. В 4 ¼ часа пополудни мы с Зиной поехали к Ольге к чаю. Был весь персонал. Беби проводит здесь последний день.

4/17 ноября. Пятница.

Милая Беби в страшном возбуждении, прибыл Сандро и решил, что надо сделать так, чтобы нас в церкви не заметили, когда мы будем там на ее венчании. Села за письмо Аликс. Оставалась дома до 4 ½ дня, затем отправилась к Сандро, где наскоро выпили чаю, а потом поехали за Ольгой и Т[атьяной] Андреевной], чтобы отвезти их в церковь, где не было никого из посторонних. Ольга выглядела очаровательно в белом платье, с венцом и фатой, лицо счастливое. Двое офицеров и Пупка в роли шаферов. Все так необычно. Боже, благослови ее и сделай воистину счастливой с ним, тем, кого она любит. Молодожены отправились оттуда домой. Весь персонал встретил ее с любовью и энтузиазмом. Затем мы все вместе пообедали. Повсюду царили возбуждение и радость. Наконец я попрощалась с ними и в 9 часов вечера вернулась домой. Потом была Зина.

5/18 ноября. Суббота.

За ночь выпал обильный снег, 4 гр[адуса] мороза – слишком рано. Все случившееся вчера воспринимается как сон. Весь день писала Аликс и Вальдемару. Получила письмо от него и Вегенера, который наконец-то, к счастью, удовлетворен.

Приняла молодого датского офицера Колдинга. Он мечтает вступить в ряды нашей армии, просил помочь ему. После завт[рака] приняла г-жу Уинн, которая опять отправляется в Англию. Ненадолго выходила в сад, холодно, но на воздухе прекрасно. К обеду был Сандро.

6/19 ноября. Воскресенье.

Всю ночь валил снег, 6 гр[адусов] мороза. Была к обедне у Игнатьевых. Множество детей, присутствовавших на ней, после службы меня окружили, и все расселись, чтобы слушать, на полу. Завтракали у меня Сандро и те, кто, как заведено, бывает по воскресеньям. Ненадолго выходила в сад. На воздухе прекрасно, но холодно. Глубокий снег. Чувствовала усталость, прикорнула до чая. Скучаю по моей Беби.

7/20 ноября. Понедельник.

Пришла Зина и сказала, что приехал ее брат, так что я отпустила ее на весь день. Писала Вальдемару о свадьбе Беби. Был с долгим визитом архиеп[ископ] К[ронид] из Сергиев[ской] Лавры, которого прислала Элла, чтобы обговорить одно дело. Завт[ракала] одна с двумя господами. Затем выходила в сад. 2 гр[адуса] м[ороза], но на воздухе замечательно, он такой ласковый. Наконец-то получила телегр[амму] от Беби. К чаю были Милиц[а] и Ст[ана], полагают, что они открыли для себя Кавказ. Много рассказывали среди прочего о своей прежней дружбе, которая неожиданно прервалась непонятным для них образом. Это их огорчает. Сандро обедал у меня.

8/21 ноября. Вторник.

Немножко теплее, 2 гр[адуса], всю первую половину дня до завтрака читала. Гр[аф] Менгден был до 3 ½ пополудни, потом я ненадолго выходила в сад. Тат[ьяна] Андр[еевна] пила у меня чай. Говорили в основном о Беби, она ее боготворит. К обеду были двое – Шер[вашидзе] и Долг[орукий].

9/22 ноября. Среда.

Приняла Мари Катерину. Затем был Георгий, обсуждали с ним многое пополудни. Надеюсь, что он видит ситуацию в слишком черном свете, говорил, что мы на пороге революции, поскольку умы взбудоражены, а доверие исчезло. Надеется, что беседы с Ники четырех разных людей откроют ему глаза и принесут свои плоды. Алексеев, Шавельский, Николай и, наконец, Николаша, которого, по-видимому, было тяжелее и неприятнее всего слушать, сказали ему [Ники] всю правду. Господи, помоги же ему! На него единственного мы только и можем уповать! Они пробыли у меня 1 ½ часа пополудни, потом приехали два автомобиля, и мы распрощались. Я ненадолго вышла в сад, чтобы успокоиться. Писала Кате Оз[еровой]. К обеду были Георгий, Сандро и Андрюша, который передал мне письмо от Ксении.

10/23 ноября. Четверг.

Георгий прибыл в 11 часов утра, переполненный новостями из Ставки. Сначала я приняла 1’abbesse Катерину, после чего Георгий пробыл у меня до 12. Известия интересные, но печальные. В 2 ½ часа дня приехали Николаша, Лет[юша] и их жены, которые, правда, вышли из комнаты, когда Ник[олай] заговорил начистоту. Ужасно было слушать все то, что он сказал моему бед[ному] Ники.

12/25 ноября. Суббота.

Писала Аликс. Выходила в сад. После завт[рака] приняла трех дам: г-жу Брусилову, г-жу Макарову [супругу министра юстиции] и г-жу Малама. Две последние отправляются на фронт с подарками для войск. Затем посетила небольшой офицерский госпиталь г-жи Мавриной, где лечатся и несколько бельгийцев. Приняла дочь Мавриных.

13/26 ноября. Воскресенье.

Как обычно, была к обедне у Игнатьевых. Затем снова беседовала с детьми, рассевшимися на полу. Пила чай в Ольгином госпитале, печально, что ее нет, но все там очень дружелюбны и искренни. Вернувшись домой, застала у себя дорогого Пауля. Он так взволнованно воспринял мои сомнения и чувства по поводу свадьбы Беби. Нашел очень важным мое присутствие на ней.

14/27 ноября. Понедельник.

Безотрадный унылый день моего рождения! Молебен в церкви у Игнатьевых; множество детей, они преподнесли мне букет цветов. Затем приехали Пауль с женой, Сандро и Андрей. Праздничный завт[рак]. Кроме наших были Бишетт, г[рафиня] Ректор, Игнатьевы, Безаки, г-жа Терещенко, Ходорович, Бурчак, трое кирасиров, двое из Чугуев[ского полка]. Все очень благожелательные люди. Затем встретилась еще с очень милой датчанкой г-жой Николаевой. До начала 6-го была на концерте в моем госпитале. Получила удовольствие, концерт прошел замечательно.

15/28 ноября. Вторник.

Приняла доброго моего друга Маврина, бывшего гражданина Дании Толли Б[арятинского], Седерхольма, который командует Орловс[ким] п[олком], бывшего танцора Мишу Александрова, ныне Долгорукова, Гадона, Бишетт. Последняя осталась к завтраку, а потом попрощалась со мной, поскольку едет к больной матушке. Утонула в море телеграмм. Ненадолго выходила в сад, не холодно, но ветрено и сумрачно.

17/30 ноября. Четверг.

Поднялась рано, села за письмо Аликс. Затем был Гадон, остался на завтрак. Долг[орукий] отсутствовал из-за зубной боли. Проехала по мостам, погода не очень холодная, но хмурая.

Гадон едет в Румынию. Больше ничего интересного не произошло. Написала Ники. Письмо отправляю с Сандро, который обедал у меня.

18 ноября/1 декабря. Пятница.

Получила сразу три милых письма от моей любимой Аликс как раз в самый день ее рождения – от 3, 10, 18 ноя[бря]. Досадно, что письма задерживаются в пути. Я просто в ярости, ведь так долго приходится ждать. После завтрака была в мастерских, где множество женщин и детей работают для раненых под руководством Карповой-Удом. Наконец-то написала письмо Беби.

19 ноября/2 декабря. Суббота.

Поднялась рано. Сразу после кофе приняла раненых офицеров из моего госпиталя. Это Тихомиров Усть-Медведицкого пол[ка], толстяк Стародуб, др[агун] Гринпер артил[лерист] Гергаевич, которым я вручила мой малый знак. Закончила письмо Аликс, затем – Ксении. В 2 ½ часа дня поехала в синема, где было много детей, раненых офицеров и сотрудников госпиталя Беби. Весьма интересно. Андре[й] Вл[адимирович] был к завт[раку], ездил со мной. Затем был еще датчанин Вигго Тепфер, прибывший из Лондона. Он желает осмотреть учреждения Красного Креста, я направила его в мой госпиталь.

20 ноября/3 декабря. Воскресенье.

Была в церкви у Игнатьевых, где видела Соню Игнатьеву, у которой болен сын. Снова собралось много детей, что мне очень нравится. У меня завт[ракала] Бетси, а кроме нее – Кривошеин и Воронов из Гв[ардейского] эк[ипажа], который отправляется в Одесский батальон. С Бетси пробыла до 2 ½. Приняла вчерашнего датчанина. Он благодарил за разрешение посетить мой госпиталь и малый поезд, от которых он пришел в восхищение. Потом я еще приняла генерала [пропуск в тексте], который прежде ком[андовал] Сиверг[ким] п[олком], весьма трогателен. Позже ненадолго выходила в сад, погода прекрасная, безветренная.

21 ноября/4 декабря. Понедельник.

Писала Аликс и Паулину. Погода пасмурная, унылая, но тихая. Приняла трех сапожных дел мастеров, которые преподнесли мне две пары сапог, чему я весьма рада. Писала Аликс и Паулину.

22 ноября/5 декабря. Вторник.

Телегр[афировала] моему Мише в Крым. Боже, пусть он скорее поправится и наберется сил! Какая неприятная история!

Думаю, это все от нервов. До пол[удня] мне не давали покоя. Сначала был Оболенский (градоначальник), который ушел со своего поста. Он стал ад[ъютантом] и теперь отправляется на фронт. Затем – Потоцкий. Оба остались к завтраку. Выходила в сад вместе с Зиной, погода приятная, температура нулевая. Адини телегр[афировала] о смерти любимой т[ети] Гасси. Какая печаль!

23 ноября/6 декабря. Среда.

В 10 ½ утра приняла 4 раненых офицеров из моего госпиталя. Это ротмистр Лубенского полк[а] Висковский, Надвороцкий и Пискарев. Затем – бед[няжку] вдову генерала Ожаровского, потерявшую все в Варшаве, и генерала Забелина, который при-гласил меня завтра посетить одно из воен[ных] учеб[ных] заведений. После завт[рака] были в большом земском госпитале, который возглавляет г-жа Глинка. Визит мой длился 2 ½ часа. Писала Паулину.

24 ноября/7 декабря. Четверг.

Приняла князя Урусова, прибывшего из Румынии, где дела идут плохо: оставлен Бухарест. В 11 ½ утра отправились в Ник[олаевское] воен[ное] училище на благодарственный молебен и освящение знамени. Церемония очень красивая и торжественная. Вернулась домой к завт[раку] только в 2 часа пополудни. Затем встретилась с г-жой Тивяковой, которая рассказывала страшные вещи о настроениях в П[етербурге]. Приняла врача [пропуск в тексте] из моего госпиталя в Луцке – прекрасный человек и замечательный врач. После этого пила чай с Зиной. Писала Ксении. Сандро обедал у меня, привез письма от Ники, А[лики] и детей.

25 ноября/8 декабря. Пятница.

Приняла 7 раненых офицеров. Это: Сташевич, очень славный, надеется поступить в гвардию, а из 37-го Сибирского] п[олка] – Демиденко, Голован, Фогель, Болхавский, Коваленко-Дацюк и Воронов, всем им вручила мой малый значок. Затем был ген[ерал] Забелин с благодарностью за мой вчерашний визит. Ненадолго выходила в сад, не слишком приятно – ветер, 2 гр[адуса] мороза.

26 ноября/9 декабря. Суббота.

Продолжила писать Аликс. «Подрядчик» ездил в Вену на похороны, но уехал еще до их начала, поссорившись с молодым кайзером А[встрии], даже с ним не попрощался. Глупо. 5 гр[адусов] мороза, из дому совсем не выходила. Приняла несч[астную] женщину, отца которой в чем-то обвиняют, и он сидит в тюрьме. Она просила помочь. После завт[рака] встретилась с фрекен Крупенской. В 4 часа пополудни приехала милая моя Беби, одетая словно настоящая леди, выглядит такой счастливой. Обедали вдвоем с Сандро, поскольку все остальные были в театре.

27 ноября/10 декабря. Воскресенье.

Как обычно, была в церкви у Игнатьевых, страшный мороз, 8 гр[адусов], да еще ветер. К завт[раку] приехал Андре Шувалов, он хочет навестить свою матушку в Швейцарии. Она серьезно занемогла. В 2 часа дня приняла 6 сестер милосердия, ко-торые навещали наших несч[астных] пленных в Г[ермании]. Это: г-жа Самсонова, Пушкина, к[нягиня] Голицына, Клюева, де Витт и Шуберт, дочь Хилковых. Две из них виделись со своими несч[астными] мужьями. Очень интересная встреча, но уж так все печально. К чаю были Беби с мужем и Сандро.

Фотография вдовствующей императрицы Марии Федоровны из альбома фотоснимков госпиталей и складов Красного Креста, 1914-1916 гг.

Вдовствующая императрица поддерживала также Датский Красный Крест (ДКК) и его деятельность в России. В годы войны многие датские офицеры, врачи и другие лица работали в России добровольцами

28 ноября/11 декабря. Понедельник.

Приняла троих господ, генерала [пропуск в тексте] и полковника [пропуск в тексте] из Ник[олаевского] тонк[ерского] учил[ища]. Оба они тоже отправляются на фронт, я подарила им маленькую икону, что их тронуло до слез. Затем был Глинка, который едет в Луцк. Тоже интересная беседа. Погода скверная, из дому не выходила. Писала Вальдемару и Апраксиной. К чаю была Беби.

29 ноября/12 декабря. Вторник.

Погода отвратительная, ливень, холод и сильнейший ветер. Писала м[аленькой] Ольге. Все в мире так мрачно и страшно. В 4 часа дня навестила Беби, у которой мы пили чай. Исаченко и Пупка соседствовали со мной за столом, весьма приятная компания. Дождь лил как из ведра весь вечер, да еще буря завывала. К обеду был Сандро.

30 ноября/13 декабря. Среда.

Как прекрасно, что до полудня могла заниматься своими делами. К завтраку были Игнатьевы. Туман, но погода мягкая, 4 гр[адуса] тепла. Выходила в сад вместе с Зиной, едва не утонули в жуткой грязи. В 5-м часу приехала Беби, пробыла до 6 вечера. У нее, хвала Господу, такой счастливый и довольный вид. Ксения обещает скоро приехать, так что я, наверное, задержусь здесь до Рождества, и это меня весьма устраивает. Шерваш[идзе] прочитал телегр[амму] из Герм[ании], в которой предлагается мир, на что, надеюсь, никто из нас не пойдет. А ведь эти канальи возложат всю ответственность на нас, если мы его отвергнем, воистину подлые негодяи.

1/14 декабря. Четверг.

Мой дорогой Булыгин был с большим докладом, остался на завтрак. Очень рада видеть его. Слава Богу, что он у меня есть. Но как же беспокоит меня происходящее. Все находится в каком-то брожении. Выезжали с Зиной в город, в саду слишком грязно. Весьма приятная получилась прогулка. К чаю была Беби. К обеду пришел Сандро.

2/15 декабря. Пятница.

Закончила письмо Алике. До завтрака мне никто не мешал. Затем отправилась на Склад г[рафини] Игнатьевой. Дамы работают с 2 дня до 6 вечера. Провела там ¾ часа. К чаю была Беби. Вечер прошел как обычно. Приняла генерала [пропуск в тексте], который пригласил меня посетить «Арсенал».

3/16 декабря. Суббота.

Опять жуткая погода, ливень, снег, ураганный ветер. Писала Ники, у него скоро именины. В 2 ½ часа дня отправились на «Арсенал». Прием великолепный. Моя подруга генеральша вначале вручила мне букет цветов. Потом я прошла по всем цехам, посмотрела, как идет работа, весьма интересно, но страшный шум. 2000 рабочих, все здоровались со мной очень дружелюбно. Разумеется, не обошлось без фото[графи-рования]. Домой вернулась к чаю, за которым была Зина, она затем поехала в театр. Ветки бедных деревьев обледенели и поникли, очень много поврежденных. К обеду были Беби с мужем и Сандро. Получила письмо от Ксении. Она видела Мишу с женой.

4/17 декабря. Воскресенье.

Как обычно, была в церкви у Игнатьевых. Затем воскресный завтрак, за которым был мой кирасир [пропуск в тексте], он возвращается в полк. Ненадолго выходили с Зиной в сад, ветки на многих деревьях сломаны – урон большой. Чай пила с Беби, а также с Бишетт, было весьма весело. Вечер прошел как обычно.

5/18 декабря. Понедельник.

Приняла доктора Крессена, которого наконец-то освободили после двухмесячного пребывания в плену у этих негодяев. Рассказывал очень интересно, остался к завтраку. Ужасно было слушать, как гнусно они обращаются с нашими несчастными офи[церами] и солдатами! Заезжала к Бишетт, но ее, к сожалению, дома не оказалось. Затем навестила Беби, у которой ночью угнали автомобиль.

6/19 декабря. Вторник.

Сандро приехал на молебен в 10 ½, после чего был генерал Ходорович специально с поздравлениями от военных. Писала Вальдемару. Завт[ракали] у меня Бишетт, Сандро, а также те, что традиционно бывают по воскресеньям, и, кроме того, Игнатьевы. В 31/3 была у Игнатьевых, смотрела, как дети выполняли гимнастические упражнения. После этого заехала в Ольгин госпиталь, навестила раненых, среди которых оказался один из Л[ардейского] экипажа. Он потерял ногу. Чай пила со всем персоналом. Домой вернулась в 6 часов вечера. Получила телег[рамму] от Николая по поводу страшного крушения под Баку. Вечер прошел как обычно. У Шерва[шидзе] внезапно начался насморк, и он ушел.

7/20 декабря. Среда.

Встала, как всегда, рано. По-прежнему нахожусь в напрасном ожидании писем, которые все не приходят. Приняла Кутепова, который был ранен, а теперь возвращается в полк. Ужасно постарел и исхудал. Шерва[шидзе] на завтраке отсутствовал, простужен. Фекла О[рлова]-Д[авыдова] тоже завтракала у меня, потом еще пробыла немало времени. Вместе с Беби и Зиной навестила Бишетт в прелестной квартире ее дочери, где также были Сандро, двое ее сыновей, старшая дочь Роза и Бетка с Тышкевичем. Стефанеско блестяще играл на инструменте, пили чай. Осмотрели маленький домик Бишетт, который сторож теперь весьма удобно обустроил. Очень приятный и уютный. Она уезжает вечером. Обедали в одиночестве с Зиной. Получила телегр[амму] от Ксении из Севастополя.

8/21 декабря. Четверг.

До полудня была свободна, прочитала в газете, что к[нягиня] Васильчикова написала письмо и за это была изгнана из столицы. Как глупо устраивать такие вот публичные скандалы. Стыдно. Приняла сестру милосердия Ганицкую, которая побывала в австро-венгерских лагерях. Беседовали 2 часа, очень интересно. Погода ужасная, из дому не выходила.

9/22 декабря. Пятница.

Начала писать Алике, от которой получила сразу три дорогих письма, а еще два – от Вольдемара. Это просто невыносимо, что так долго приходится ждать писем, а потом вдруг получаешь сразу несколько. В 3 часа пополудни я приехала на вокзал встретить мою милую Ксению, но поезд прибыл только в 4. Разговаривала с Игнатьевым но поводу скандала с Васил[ьчиковой]. Он в отчаянии. Все газеты полны материалов на эту тему. Отвезла Ксению к Сандро, куда также приехала Беби. Получила милое письмо от Миши. Затем вместе с Беби отправилась домой пить чай.

10/23 декабря. Суббота.

Приняла ком[андира] Астраханского пол[ка] Квитницкого, очень славного человека, затем – трех обувщиков, которые преподнесли мне сапоги, ботинки и домашние туфли. Я подарила им часы. Потом был Игнатьев, в отчаянии зачитал мне письмо своего брата, в котором тот досадует по поводу того, «что эта отвратительная история вокруг Сони В[асильчиковой] была так плохо воспринята. Непостижимо! В 12 ½ пополудни приехала милая Ксения. К завтраку был Шипов. Погода мерзкая, из дому не выходила. К чаю пришли обе мои до[рогие] дочери.

11/24 декабря. Воскресенье.

Как обычно, была в церкви у Игнатьевых, потом – завт[рак] у меня с Ксенией и Сандро и теми, кто, как правило, бывает по воскресеньям. Гадон вернулся из Румынии, рассказывал о печальных обстоятельствах, в которых оказалась бед[няжка] Мисси [Мария Румынская]. Писала Аликс и Вальдемару до 4 дня, потом к чаю приехали Ксения и Беби. Приняла Зайта из Преображ[енского полка], который лежал в обоих моих госпиталях после ранения. Сейчас почти совсем выздоровел. Пришла телегр[амма] от Фредер[икса], который предлагает Киев в качестве местопребывания бед[ной] Мисси и ее семьи и спрашивает, не стеснит ли она меня. Непостижимо. Да ведь мне тогда дворец придется оставить. Здесь нет места для двоих, да еще с ее придворными и т. п. Все это, разумеется, из-за глупости Мосолова. Дурацкая история, как будто нельзя было предложить им другое место.

12/25 декабря. Понедельник.

Великолепная солнечная погода, словно весна наступила, так светло, и не замечаешь, что на дворе самые короткие в году дни. Приняла Никитина с большим докладом. Кауфмана сместили с его поста в Ставке – слишком большую симпатию выказал к[нягине] Васильчиковой. Невероятно. К завтраку был Андре, а также Гадон. Потом гуляла в саду с Ксенией и Зиной, на воздухе замечательно. Затем с Ксенией отправилась к Беби, пили у нее чай до 6 вечера. Пупка сидел рядом со мной, что обидело нового врача. После чая музицировали. Долгоруков вернулся из Белой Церкви, необычайно доволен своим пребыванием там и охотой. Вечером он отправляется в Ставку, чтобы устно разъяснить ситуацию по поводу пребывания Мисси в Киеве и заявить, что здесь нет места.

13/26 декабря. Вторник.

Приняла д-ра Варавку, прибывшего просить за одного солдата, отличившегося на фронте. Он имеет 4 Георгиевских креста и необыкновенно хороший человек. Затем были два солдата Ключарев и Шимкович, которые воевали в Австро-Венгрии. Очень интересно. Завтракал у меня Гадон, он вновь уезжает. Гуляла в саду с Ксенией. Они с Беби были к чаю. Получила страшные письма от Ник[олая] и Апр[аксиной] о том, что происходит. Ужасно такое читать, я рада, что нахожусь далеко от всего этого.

14/27 декабря. Среда.

До пол[удня] была свободна. Изумительная солнечная погода. Приняла к[нягиню] Вороницки-Корибут из польского Красного Креста, которая теперь направляется со своим отрядом в Румынию, просила рекомендовать ее Мисси [Марии Румынской, племяннице Александра III].

15/28 декабря. Четверг.

Села за письмо к Аликс. Прекрасная, ясная погода. К завтраку были Игнатьевы. В 11 часов на минутку заехала Ксения. После завтрака мы гуляли в саду. На воздухе прекрасно. К обеду были обе дочери и Сандро.

16/29 декабря. Пятница.

Приняла пятерых раненых офицеров, которые лечились в моем госпитале. Это Пайнавцев, Алексеев, Гаврилович, Ходоровский и сестра милосердия Ранн из К[расного] К[реста]. Затем – очаровательную графиню Замойскую, сын ее уже стал офицером, а она еще так молода. Затем приехала Ксения, мы отправились на небольшую прогулку. Подморозило, 2 гр[адуса]. К обеду были только Сандро и Беби. В 12 часов прибыл ген[ерал] Брусилов, остался на завтрак, от меня сразу едет в Ставку.

17/30 декабря. Суббота.

Уже в 10 часов утра пришел Шерваш[идзе] с бумагами. Затем я приняла обувщика, которому также подарила часы и передала булавку для управляющего. Потом – чл[ена] Гос[ударственной] Думы [пропуск в тексте], который прибыл прямо из Петерб[урга] с весьма нерадостными впечатлениями. Все так печально и может привести к очень опасным последствиям для будущего. Перед самым обедом пронесся слух, что будто бы убит Р[аспутин]. Не могу поверить, что это правда.

18/31 декабря. Воскресенье.

Пока еще нет никаких официальных известий об этом невероятном событии. Как всегда, была с Ксенией к обедне у Игнатьевых. Сандро простужен, так что Ксения поехала к нему домой. На воскресном завтраке был к[нязь] Багр[атион]-Мухранский с письмом от Вальдемара, которое Ники переслал ему после того, как он завершил инспекцию Мурманской дороги. Он находит все, о чем рассказывают, весьма преувеличенным и по большей части лживым. Страшными известиями из Петерб[урга] заполнены все газеты. В связи с этой ужасной историей называют имена Дмитрия и Феликса. Сандро все же был к обеду, а вечером отправился в столицу узнать, что там происходит. К[нязь] Кропоткин из К[расного] К[реста] также явился на завтрак, оказавшись незваным гостем.

19 декабря/1 января 1917. Понедельник.

В первой половине дня приехала Ксения, говорили только об этой невероятной истории. Все радуются и превозносят Феликса до небес за его доблестный подвиг во имя Родины. Я же нахожу ужасным, как все это было сделано. Обвиняют сейчас Феликса и Дм[итрия]. Но я не верю ни одному слову. Состояние неприятное. Почва уходит из-под ног. Мы с Ксенией погуляли немного в саду, довольно холодно. Ольга к чаю не приехала. К обеду была Ксения.

20 декабря/2 января. Вторник.

Писала Аликс, приняла кн[язя] Мертваго, затем прибыла Даки из Ясс, рассказывала о бед[няжке] Мисси. Оставалась до 3 дня. К завтраку была Ксения, после чего мы ненадолго выходили в сад. 10 гр[адусов] м[ороза], но погода прекрасная, солнечная. Даки снова была к чаю, беседовали обо всем на свете, она рассказывала о своем последнем разговоре с А[лики], которая видит все очень превратно и своим всегдашним упрямством и своеволием только увлекает всех нас в пучину несчастий.

21 декабря/3 января. Среда.

До полудня ожидала Ксению, которая сначала встречала Феод[ора], прибывшего рано утром. Он очень похудел после той отвратительной истории, в которую его тоже затянули, хотя он при всех этих событиях даже не присутствовал. Досадно. Он провел здесь весь день и с Ксенией и Ольгой был у меня к чаю. Дм[итрий] просил передать мне, что никогда не забудет, как она с ним обошлась. Он позвонил по телефону и спросил, может ли ее видеть. Она ответила отказом и прислала к нему Максимовича, который от ее имени объявил его находящимся под домашним арестом. Но это делать она не имела никакого права. Стало быть, она подозревает его в убийстве. Нелепая история. Ольга была к чаю, а в 8 часов вечера моя милая Ксения уехала в Крым вместе с Феод[ором] – очень печально. Вечером получила телегр[амму] от Аликс, она уже осведомлена об убийстве.

22 декабря/4 января. Четверг.

Сандро телегр[афировал], что надеется привезти своего зятя сюда и что Ирина и его родители тоже приедут, когда он сочтет это удобным. Бог знает, что это должно означать! Выходила в сад, прелестная солнечная погода, но, правда, холодно, хотя и безветренно. К завтраку были Игнатьевы. К чаю – Беби. Обедали a trois: я, Зина и ее брат. Получила письмо от моей милой Ольги из Павловска.

23 декабря/5 января. Пятница.

Погода ужасная. Пришла телегр[амма] от Сандро. Он просит меня телегр[афировать] моему Н[ики] и посоветовать ему закрыть это дело. Я исполнила это. До завтрака на минутку заезжала Беби, очень обеспокоенная моим душевным состоянием. Ожидала прибытия Ирины, затем получила телегр[амму] от Ксении. Ее поезд застрял в снежных заносах. Она встретила Ирину, провела с ней несколько часов. Таким образом, она [Ирина] не сможет приехать раньше завтрашнего дня. Начала письмо Аликс. Ненадолго выходила в сад, погода изумительная. Прежде чем улечься спать, получила ответ от Ники, который успокоил меня, поскольку он сообщил, что остановил дело. Слава Богу!

24 декабря/6 января. Суббота.

Закончила письмо Аликс. До завтрака ненадолго выходила в сад. Приняла к[нягиню] Яшвиль. Ее сына наконец-то освобождают, она очень счастлива и едет навстречу ему в Торнео. В 6 часов я отправилась к Ольге, была на богослужении в госпитале, затем устанавливали елку для всех раненых. Ирина прибыла только в 7 ½, но сказала, что не может задерживаться у меня, поскольку Феликс едет в Курск, куда она, разумеется, тотчас и отправляется. Его родители оставались в поезде. Им запретили находиться здесь (после Москвы). Какая ерунда, ничего не понимаю. Мы пообедали, а затем с Ириной поехали домой, немножко поговорили, а в 10 часов вечера она отправилась дальше. Это просто невыносимо.

25 декабря/7 января. Воскресенье.

Встала очень рано, была, как обычно, в церкви у Игнатьевых, где оказалось много взрослых и детей. Воскресный завтрак. Сергей Лейхтенбергский и Фогель также завтракали у меня. Затем в 2 часа был митрополит с монахами, пели молебен. Из дому не выходила. Беби пробыла у меня с 3 до 4 пополудни, так как она устраивает концерт для раненых. К чаю была Зина. Обед и вечер прошли, как всегда. Брат М[енгден] обедал с нами.

26 декабря/8 января. Понедельник.

Мы с Беби отбирали игрушки, ведь завтра я устраиваю елку для солдат. 5 гр[адусов] мороза. Получила телегр[амму] от Сандро из загородного дома Юс[уповых], где он проведет весь день с Ириной, Ф[еликсом] и его родителями. Должен быть здесь завтра утром. Снегу навалило столько, что трамваи не ходят – все застряли в глубоких сугробах. Из дому не выходила, чай пила с Зиной, а потом мы отправились на елку к Игнатьевым, где собралось множество детей и хор замечательно исполнял малороссийские песни. Вернулась домой в 6 ½ часа вечера. Обедали a trois. Зина была в театре с братом. Писала Ксении, чтобы отправить письмо с Бетси.

Император Николай II со своей семьей в военном госпитале на фронте

27 декабря/9 января. Вторник.

Проснулась очень рано. Весь день с волнением ждала Сандро, который прибыл только в 3 часа пополудни вместе с Беби О[льгой]. Все так ужасно. Хорошо, что он побывал в П[етербурге], там просто-напросто сумасшедший дом во главе с этой фурией. Он имел долгую, но безрезультатную беседу с моим Н[ики]. Его рассказ заставил нас с Ольгой содрогнуться. Затем здесь, на парадной лестнице, я открывала елку для слуг и солдат. Зрелище было очень красивое. Гр[аф] Менгден также обедал с нами, затем он уехал. Писала Аликс.

28 декабря/10 января. Среда.

Снова смена министров. [Назначен] Трепов. Игнатьев ушел в отставку. К[нязь] Голицын – премьер[-министр]. Я уже испугалась, что приложила руку к отставке еще одного, но, к счастью, это не так. Писала Ксении. К завтраку был Сандро – снова слушала рассказ о происшедшем – и волосы вставали дыбом. Выходила ненадолго в сад, 4 гр[адуса], но погода тихая. К чаю была. Беби. Зина к обеду не пришла. Приняла одного оф[ицера] из моего Чугуев[ского полка].

29 декабря/11 января. Четверг.

Прекрасная ясная погода. Беби была у меня до пол[удня], поскольку позже прийти не могла. Приняла несч[астного] Томашевского, он потерял сына. К завт[раку] были Игнатьевы, затем я выходила в сад. Зина простужена, но к чаю вышла. Сандро обедал у меня. В 3 часа дня приняла Уварову и сестру милосердия к[нягиню] Яшвиль.

30 декабря/12 января. Пятница.

Чувствую себя совсем плохо. Вероятно, le contrecoup (ответная реакция – франц.) на все то, что пришлось пережить. К счастью, это не тот Голицын стал министром – какое облегчение. Во всех газетах пишут с симпатией об Игнатьеве, который ушел в отставку. Его преемник якобы ужасен, а ведь именно Игн[атьев] убрал его два года назад. Все это невероятно. Аликс телегр[афировала] о смерти моего любимого дорогого Бенкендорфа. Ужасная скорбь, невосполнимая потеря!

31 декабря/13 января. Суббота.

М[аленькая] Мария прибыла рано утром, передала мне письмо от несч[астного] Пауля. Он в отчаянии от того, что его сына ночью внезапно отправили в Персию, так что он даже не успел ни повидаться с ним, ни благословить его. Скверная история. У меня волосы встали дыбом от ее рассказа. Пауля Ники даже не принял, так как ни на что не может решиться из-за нее, той, которая всех ненавидит и мечтает о мести. Чем же все это закончится!? – К завт[раку] были только Мария и г-жа Лейминг, чей муж сопровождает кав[алер]гардов Дмитрия и Толстого. Она сперва отправилась по церквам и вернулась только к чаю вместе с моей Беби. В ¾ 8 у меня отслужили МОЛЕБЕН, на котором присутствовали Георгий, Сандро и м[аленькая] Мария. Они остались на об[ед] en famille (семейный – франц.). Так вот и закончился этот горький год!

1917

1 января 1917. Воскресенье.

Беби и м[аленькая] Мария приехали в 10, в 10 ½ утра праздничный прием, после которого мы отправились в церковь к Игнатьевым, где было множество детей. Затем – воскресный завт[рак], кроме свиты Георгия были Петровский, Нарышкин, казачий оф[ицер] Шкуропаткип, ген[ерал] при Сандро Эллис, кн[язь] Мюрат и ком[андир] моего Кирасир[ского] поляка Шевич. Затем я приняла г-жу Николаеву, которой подарила две датские книги и мое фото. Потом выходила в сад с м[аленькой] Марией. К чаю была Беби с мужем. Прибежал Шервашидзе, чтобы рассказать о том, что Ник[олашу] тоже прогнали. Она, видно, совсем свихнулась от бешенства и жажды мести. Семейный обед с м[аленькой] Марией и двумя братьями. Она уехала в 10 ½.

4/17 января. Среда.

Приняла молодого Качалова. Он был очень мил. Выходила ненадолго. Очень холодно. В 12 часов пришел Николай[88]. Снова рассказывал массу интересного.

5/18 января. Четверг.

Была в церкви – Водосвятие у Игнатьевых[89]. По возвращении к завтраку вскоре пришел Николай. Он был спокойнее обычного, но все же немного возбужден. Позавтракав, мы трогательно попрощались, и он уехал в свое имение. Виделась с офицером Новочеркасским П. (возможно – офицером Новочеркасского полка). Несмотря на 8 градусов мороза, прогулялась немного в саду. Ветра не было. К чаю была Беби. Написала Ксении. К обеду – Георгий и его брат, Сандро. Сын Мисси проезжал через Киев. Но увидеть его не удалось, так как поезд опоздал и прибыл лишь в 11 часов.

6/19 января. Пятница.

Написала Ольге – ответила на ее письмо. Очень обеспокоена положением в столице. Если бы только Господь открыл глаза моему бедному Н[ики] и он бы перестал следовать ее ужасным советам. Какое отчаяние! Все это приведет нас к несчастью! Была на воскресном завтраке. Затем приняла 25 детей, которые пригласили меня на свой праздник в воскресенье. Дети были прелестны. Угостила их шоколадом. Мира Б. произнесла прекрасную речь.

7/20 января. Суббота.

Поднялась по обыкновению рано. Написала Вальдемару. Затем виделась с генералом Мавриным, просидевшим у меня целый час. Мне очень понравилось беседовать с ним. Прекрасная солнечная погода. 15 градусов мороза. Долгорукий не приходил, так как чувствовал себя плохо. В 1 ½ с Зиной отправились на прогулку в сад. К 4-м пришла Ольга Бобринская. К чаю была Беби, к обеду – Георгий и Сандро.

8/21 января. Воскресенье.

Как обычно, были с Георгием в церкви у Игнатьевых. Затем на воскресный завтрак приходили Георгий и Сандро. Сильный мороз, но очень солнечно. К 2-м пришла Ольга, так как я должна была в 5 часов отправляться в [слово неразборчиво] на детский праздник. Праздник очень удался. Все прошло прекрасно. Но длился он довольно долго. Домой вернулась лишь около 8 часов. Дети изумительно пели и танцевали, в особенности – Мира Б. и старший мальчик Базаровых. В антракте пили чай, в то время как Стефанеско прекрасно играл. Обед и вечер – одни с Зиной и Шерв[ашидзе]. Он нам читал.

9/22 января. Понедельник.

Встала и собралась довольно рано. Начала письмо Аликс. Приняла сестру милосердия, посетившую наших бедных военнопленных в Австро-Венгрии.

10/23 января. Вторник.

Приняла Бишетта с женой. Написала Аликс и маленькой Минни. В остальном ничего нового. После завтрака прогулялась в саду. К чаю приходила Ольга. К обеду – Георгий.

11/24 января. Среда.

Окончила письмо Аликс. Насладилась прогулкой по саду. Погода прекрасная. На солнце тепло. К завтраку приходили Игнатьевы. Затем оставалась дома. Пришла Беби. Прочитала мне письмо от Ф[еликса] к Сандро, где описываются ужасы всего того, что теперь происходит. Господи, открой глаза моему Н[ики], пока не поздно. Охватывает полное отчаяние. Обед и вечер – как обычно. Шерв[ашидзе] читал.

12/25 января. Четверг.

Всю первую половину дня писала Апр[аксиной]. Ко мне приходил толстый Игнатьев. Он ком[андует] Преобр[аженским] и Семеновс[ким полками]. Андрюше сегодня исполняется 20 лет. В 3 часа была встреча с Сандро. Говорили обо всех горестных событиях. Также в конце пришел Георгий. К чаю была Зина, Беби с мужем и Георгий – к обеду.

13/26 января. Пятница.

Приняла полковника Ваала, командующего полком моего Саши. Он был очень интересен и рассказал массу новостей. Его молодая супруга, на которой он женился три месяца назад, очень больна. Он приехал навестить ее и свою мать, которая, к несчастью, тоже очень больна. После завтрака прогулялась в саду. Выпало много снега. Пришла Беби. Прочитала ей письмо от Апр[аксиной]. Ужасные времена.

14/27 января. Суббота.

Приняла бывшего министра П. Игнатьева, рассказавшего мне о горестных событиях. Поговорила начистоту с Н[ики], рассказала ему всю правду. Но, к сожалению, это не помогло.

15/28 января. Воскресенье.

Как обычно, была на церковной службе у Игнатьевых. Затем был воскресный завтрак, на который пришел Георг[ий] со своим окружением: Петровским, Эристовым и Шкуранским. Было очень приятно. Сегодня хмурый день. Иногда чувствую себя особенно одиноко. К чаю и обеду был Георгий.

16/29 января. Понедельник.

Приняла нового министра зем[леделия] Риттиха. Он произвел на меня прекрасное впечатление. Он молод и должен быть прекрасным служащим. Пожелала ему всего наилучшего. В 12 часов пришла Бишетт, осталась на завтрак. Она всегда очень занимательна и мила. Прогулялась в саду. К чаю была Беби.

17/30 января. Вторник.

Написала Аликс. Погода прекрасная. Ярко светит солнце. 14 градусов мороза. Получила два дорогих письма от Аликс. В 11 ½ пришел Булыгин. Остался завтракать. Был очень интересен. Все происходящее воспринимает, однако, спокойно. Несмотря на мороз, мы с Зиной прогулялись по саду. Затем пили чай. Беби пришла лишь к обеду. Также был Георгий, который очень обрадован ответом Ники на его письмо. Он теперь снова уезжает в Румынию, в то время как Н[ики] остается в Ц[арском Селе].

18/31 января. Среда.

Написала Ксении. Приняла нового дворцового коменданта Воейкова[90]. Он очень мил. Женат на дочери Дрентельна. Сегодня совсем не выходила. Не было настроения что-либо делать. К чаю была Зина, к обеду – лишь Георгий и Беби.

19 января/1 февраля. Четверг.

Приняла сенатора Кривцова, прибывшего с докладом о жестокостях немцев по отношению к нашим несчастным военнопленным. Затем были три дамы: г-жа Миркович, урожденная Бильдерлинг, мадам [фамилия не указана] и г-жа Галебуйен, чей муж состоит в ранге генерала. После завтрака я навестила Сандро, который пока не выходит. Говорили о том, что все советуют мне поехать на несколько дней в Петерб[ург]. Однако это вряд ли чем-либо поможет. Все эти ужасные события меня очень волнуют! К чаю были Георгий и Беби. Получила письма от Аликс и Вальдемара.

21 января/3 февраля. Суббота.

Написала Вальдемару, затем – Аликс. Приняла Иваницкого с докладом. А позже – двух датчан Шостеда и Плюма. Оба были очень приятны. Просили о поддержке их предприятия здесь, в России. Они приобрели заводы по обработке дерева, которыми до войны владели эти отвратительные немцы. В 12 ½ пришел Шипов, остался на завтрак. На нем были также Ф. Ливен и Пантелеев. Видеть их вновь было очень приятно. Была на выставке картин в музее Мейера. Приобрела две работы и еще одну [слово неразборчиво], на которой изображен офицер. Виделась с Беби, которая чувствует себя плохо. У нее также была Дина Кассиковская. После долгого перерыва на обед пришел Сандро.

24 января/6 февраля. Вторник.

Все время морозно. 14 градусов ниже нуля и сильный ветер. Сегодня совсем не выходила. Чувствовала себя не очень хорошо в моей гостиной. Замечательно светит солнце. Приняла Левчина, с которым говорили о всяких вещах. В 12 часов был Те Deum по просьбе моей милой Ксении и Сандро, который затем остался на завтрак. Также был и Путятин, остановившийся здесь по пути в Севастополь. Очень хорошо говорил. Написала Ксении. К чаю была Беби. Она чувствует себя уже намного лучше. Обед и вечер – как всегда.

25 января/7 февраля. Среда.

Целый день шел снег. Получила письма от Карла, Мод и Ксении. К завтраку были Игнатьевы. К чаю – Сандро и Ольга. Он прочитал мне письма от Ф[еликса] и З[инаиды] Юсуп[овых]. Полное отчаяние, не видно выхода. Как неприятно мне слышать все это. Я прямо-таки содрогаюсь.

26 января/8 февраля. Четверг.

В 10 ½ приняла Ильина, который умолял меня не приезжать в П[етербург], так как ситуация там ужасная. Он был вне себя от того, что все члены Совета министров были отстранены. Затем виделась с Ваалом, который вместе с остальными теперь снова возвращается обратно на фронт. В 2 часа отправилась на открытие нового моста. Было ужасно холодно – минус 12 гр[адусов] и сильный ветер. С нами также поехал Сандро. Мы прибыли, получили благословение священника, и я перерезала ленточку. Затем мы проехались по мосту, названному моим именем, и после совершили поездку по Киеву. Домой вернулись в 6 часов.

27 января/9 февраля. Пятница.

Ярко светит солнце. Но из-за ветра – очень холодно. Сегодня не выходила. Снова приняла Астрахана, ком[андира, слово неразборчиво], который очень несчастлив оттого, что из-за своего нового назначения должен покинуть полк. Он просил меня передать фотографию в полк. К завтраку была Бишетт. Затем окончили разгадывание большой головоломки. К чаю – Беби. Обед – как всегда. Получила письма от милой Тюры и Вальдемара.

28 января/10 февраля. Суббота.

Написала письмо Аликс, однако опасаюсь, что оно не дойдет, так как эти подлецы топят все корабли. После завтрака приняла княжну Куракину, урожденную Врангель. Чуть позже прогулялась в саду, где было наконец-то довольно тепло. В 4 часа пили чай у Беби со всем персоналом. Там также был Ристи – впервые со времени его болезни. К обеду приходил Сандро.

29 января/11 февраля. Воскресенье.

В 10 ½ пришел маленький Костя. Затем была в церкви у Игнатьевых, после чего – воскресный завтрак. Там также были он и Сандро. Прекрасная солнечная погода. Прогулялась в саду. К чаю была Беби.

30 января/12 февраля. Понедельник.

Написала Ксении. Прогулялась в саду. Погода тихая и прекрасная. Затем была дома. В 4 часа пришла Беби.

31 января/13 февраля. Вторник.

Приняла двух датских офицеров – Колдинга и Нюборга, которые теперь направлены в Камчатский полк и уезжают на фронт. Я пожелала им удачи и послала Божье благословение. Только бы их не приняли за шпионов или за немцев. В 12 ½ пришел Сандро, с которым мы ждали прибытия Кароля и Братиану. Наконец они прибыли в сопровождении большой свиты. В их честь был завтрак, на котором были Игнатьевы и другие гости. С тех пор как я последний раз видела Кароля, он очень повзрослел и стал приятным молодым человеком. Я очень хорошо отношусь и к Брат[иану]. После завтрака мы с Зиной вышли в сад. Погода была прекрасной. Лишь 3 градуса мороза. Ветра нет. К чаю пришла Елена Петровна, была [очень мила]. Она приехала из Одессы и направляется в [слово неразборчиво, вероятно – Луцк]. Все отправились в театр. Мы с Беби обедали одни.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна с придворными

1/14 февраля. Среда.

Получила одновременно три письма от дорогой Аликс. Последнее датировано 2 февраля нового года. Это было для меня большой радостью. Однако досадно, что они пришли одновременно. Приняла офицера из Сибири Гусева, который теперь снова отправляется на фронт. Шервашидзе все еще лежит в постели с простудой. Совсем не выходила. Был сильный ветер. Написала письмо Ольге, которое отправила почтой. К чаю была Беби. К обеду – Сандро.

2/15 февраля. Четверг.

Приняла мадам Давыдову [Ливен], которая прошлым летом потеряла старшего сына. Затем приняла Кристиана, а позже адъютанта Фока, с которым долго беседовала. Вместе с ним приехала австрийская сестра милосердия графиня Кински, прибывшая из Сибири. Они инспектировали лагеря австрийских военнопленных и нашли условия их содержания удовлетворительными. Даки с Каролем и Сандро были к завтраку. Чуть позже пришел мой Миша, пробывший здесь целый день. Сегодня вечером он уезжает в Петерб[ург]. Сандро мучает меня и постоянно говорит о необходимости моей поездки в Петерб[ург]. Но я не хочу ехать туда, так как не думаю, что я что-то смогу там сделать. Как все это мучительно! К обеду были Беби, Даки и Миша.

27 февраля/12 марта. Понедельник.

Первая половина дня была свободна, и я приняла ген[ерала] Свечина, который очень бы хотел быть [слово неразборчиво]. Он принес мне письмо от Мейендорфа. На обед приходили Бишетт и Сандро. Говорят, Англия захватила Багдад. Превосходно! Я навещала Беби, которой стало лучше, но боль в лице все еще невыносима. Зина пришла к чаю. Сандро – к ужину. Потом Зина отправилась в театр. Очень тревожные сообщения из Пет[рограда][91] Ужасно! Говорят, что Ники едет обратно. Должно быть, это серьезно. Безнадежность! В середине войны! Плохие руководители или плохие советники? К чему нас все это приведет?

28 февраля/13 марта. Вторник.

Абсолютно никаких сообщений из Петерб[урга]. Очень неприятно. Игнатьевы прибыли к завтраку, он тоже ничего не слышал. Дума закрыта, почему? Говорят, определенно, это дело ее рук! В такой момент снова ужасная ошибка! Нужно быть действительно сумасшедшими, чтобы взять на себя подобную ответственность. Была у Беби, которая уже была одета и рисовала. Зина пришла к чаю. Обед был на 3 персоны. Шерв[ашидзе] читал.

1/14 марта. Среда.

Написала Аликс. Из Петерб[урга] ничего. Положение ужасное! Видела Фогеля, который рассказал, что знал. Стычки и столкновения. Волнения на улицах. Все это после закрытия Думы[92]. Мы можем благодарить ее за глупость и желание взять власть в свои руки в отсутствие Ники. Непонятно, как можно брать на себя такую ответственность. Столкновения на улицах. Призванные военные отказываются стрелять в народ. Полиция же стреляет. Много убитых! Родзянко встал во главе нового правительства, как в Греции[93]. Все прежние министры смещены и арестованы. Джозеф Бот пришел к обеду, Сандро – в 12 часов к службе. Была у Ольги.

2/15 марта. Четверг.

Приняла Шипова и Оболенского с Бекером. 36 лет я была шефом кавалергардов. Все так прискорбно теперь! Ничего не слышно из Петерб[урга]. Все очень скверно. Пришел Серж Лейхтенбергский, чтобы выразить сочувствие по поводу происходящего. Очень мило. Получила наконец телеграмму от Миши, который находится с Ксенией в Петерб[урге]. Была у Беби. Слышали, что в Кронштадте был мятеж, убит дорогой адм[ирал] Вирен. Это ужасно! А также убито много других, сколько – неизвестно. Сандро пришел к обеду. Говорят, что мой бедный Ники в Пскове. Сейчас я могу думать и говорить только обо всем этом кошмаре. Получила телеграмму от Ксении, в которой она пишет, что никто не знает, где Н[ики]. Страшно, что происходит. Господи, помоги нам!

Могилев. Ставка

3/16 марта. Пятница.

Спала плохо. Находилась в сильном душевном волнении. Поднялась в начале 8-го утра. В 9 ¼ пришел Сандро с внушающими ужас известиями – как будто бы Н[ики] отрекся в пользу М[иши]. Я в полном отчаянии! Подумать только, стоило ли жить, чтобы когда-нибудь пережить такой кошмар! Он [Сандро] предложил поехать к нему [Ники], и я сразу согласилась. Видела Свечина, а также моего Киру, который прибыл из Петерб[урга], где на улицах стреляют. Долгор[уков] также прибыл оттуда сегодня утром и рассказывал о своих впечатлениях. Бедняга Штакельберг также убит в своей комнате[94]. Какая жестокость! Навестила Беби в надежде, что она тоже поедет с нами, но она еще не выздоровела. Я нахожусь от всего в полном отчаянии! Мы попрощались в 8 часов. Поехала даже не на своем собственном поезде, который в настоящий момент находится в Петерб[урге].

4/17 марта. Суббота.

Спала плохо, хотя постель была удобная. Слишком много волнений. В 12 часов прибыла в Ставку, в Могилев, в страшную стужу и ураган[95]. Дорогой Ники встретил меня на станции. Горестное свидание! Мы отправились вместе в его дом, где был накрыт обед вместе со всеми. Там также были Фредерике, Сер[гей] М[ихайлович], Сандро, который приехал со мной, Граббе, Кира, Долгоруков, Воейков, А. Лейхтенбергский, Ежов и доктор Федоров. После обеда бедный Ники рассказал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня. Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять ситуацию с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить революцию, затем – чтобы спасти страну – предложил образовать новое правительство и Ники [невероятно!] – отречься от престола в пользу своего сына[96]. Но Ники, естественно, не мог расстаться с сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он наконец сдался и подписал манифест. Ники был неслыханно спокоен и величественен в этом ужасно унизительном положении. Меня как будто оглушили. Я ничего не могу понять! Возвратилась в 4 часа, разговаривали с Граббе. Он был в отчаянии и плакал. Ники пришел в 8 часов ко мне на ужин. Также был Мордвинов. Бедняга Ники открыл мне свое бедное кровоточащее сердце, и мы оба плакали. Он оставался до 11 часов [неразборчиво] – прибытие в Могилев.

5/18 марта. Воскресенье.

Была в церкви, где встретилась с моим Ники, молилась сначала за Россию, затем за него, за себя, за всю семью. Никаких новых указаний из Петербурга нет! В 11 часов служба окончилась. Я оставалась у Ники до обеда. Бедняга Фредерике выглядит ужасно постаревшим. Его дом сожгли, а жена, которая была больна, отправлена в госпиталь, и от нее нет никаких известий. Говорят, что на те полки, которые перешли на их сторону, теперь рассчитывать не приходится! Невероятно! Здесь тоже могло начаться подобное. Но генерал Алексеев провел своего рода смотр полков и понимающе говорил с ними, так что все осталось спокойно. К обеду приехал Александр и умолял меня сделать так, чтобы Ники уехал отсюда[97]. Я спросила – куда, за границу?! То же советовал и Фредерике, он также предлагал призвать Алексеева. То же говорили и мы с Александром. Я просила также Сандро и Серг[ея], и Ники сказал мне, что ему тоже советуют как можно скорее уехать и он считает, что это было бы правильно, но думает, что нужно дождаться ответа из Петербурга: безопасно ли там. Возможно, ответ придет завтра. Ники был чрезвычайно спокоен. Все те страдания, которые он испытывает, выше всякого понимания! Я возвратилась обратно в 4 часа. Фредерикса точно хотят арестовать, поэтому он хочет уехать в Крым! Настоящая беспричинная подлость лишь из-за его титула[98]. Мы попрощались. Он настоящий рыцарь.

6/19 марта. Понедельник.

Спала лучше. Написала Ксении. У меня довольно долго был ген[ерал] Иванов, прибывший из Царского Села. Говорила с А[лександрой Федоровной]. Она очень спокойна, но горда и упряма. Что же она может теперь чувствовать? Приходил английский ген[ерал] Вильяме, несравненный и трогательный. Говорить с ним было настоящим успокоением. Обедала у Н[ики]. Вернулась оттуда в 3 ½. Начала письмо Аликс. На сердце ужасно тяжело – что-то еще может произойти? Господь, помоги нам! Какая жестокость! За все происшедшее очень стыдно. Главное, чтобы все это не повлияло на ход войны, иначе все будет потеряно! К ужину пришел Ники. Оставался у меня до 11 часов. Мы узнали, что по дороге арестовали беднягу Фредерикса. Он, к сожалению, был очень неосторожен и отправил шифрованную телеграмму о том, что едет в Петерб[ург]. Как глупо и как жаль! Прямо на глазах у Ники над Гор[одской] думой вывесили два огромных красных флага!

7/20 марта. Вторник.

Продолжила письмо Аликс. Наконец-то получила от нее три старые телеграммы, которые были очень трогательными. Обедала у Ники. Постоянно идет снег. Мое письмо Ксении отдала Головкину. Ники принял военных агентов и с ними втроем отправился к поезду. Как все ужасно и безнадежно! Прибыл Алек[сандр]. Умолял Ники, чтобы он уехал из Царского Села. Затем сразу же отправился дальше. Легко сказать – уехать вместе со всеми своими больными детьми[99]. Как все жестоко! Да поможет Бог! На ужин Ники пришел с С. Лейхтенбергским, после чего мы немного поиграли в безик, я рассказала ему о том, что Алек[сандр] и Вильяме советовали ему уехать из Царского Села. Пришел Нилов и сообщил, что Н[ики] может ехать завтра.

8/21 марта. Среда.

Сегодня один из самых горестных дней в моей жизни! Я рассталась с моим любимым Ники. В первую половину дня видела Вельяминова. Я долго с ним разговаривала. После 12 пришел Ники – проститься со Штабом и остальными. В особенности тяжело ему было расставаться со своим любимым Конвоем. Пообедали у меня в поезде: Борис и мои. Был и командир полка георгиевских кавалеров[100] генерал Иванов. Какой бесподобный человек! Он произвел на меня прекрасное впечатление. Ники попрощался с ним и передал приветствие георгиевским кавалерам. Сидели вместе до 5 часов – пока он не ушел. Какое ужасное, горестное прощание! Да поможет ему Бог! Смертельная усталость от всего. Нилову вместе с Ники ехать не позволили. Какая досада! Большая часть свиты остается в Могилеве[101]. С Ники поедут только: Лейхтенбергский, В. Долгоруков, Кира, проф. Федоров. Как все это печально сознавать!

9/22 марта. Четверг.

Пришел генерал Вильяме, я попросила его взять письмо для Аликс. Он – человек чести. Остается теперь у Николаши. К обеду пришел Алек[сандр]. Сегодня наконец-то уезжаю отсюда – из этого ужасного места, что мне хотелось сделать намного раньше. От Ники еще ничего не слышно. Говорят, бедняга Бенкендорф Павел Константинович тоже арестован. Настоящая анархия[102]. Господь, помоги нам и защити моего бедного Ники. К чаю пришли Борис и Сергей. Они все присягнули, нарушив клятву, новому правительству. Как же все это отвратительно! Когда наконец собрались выехать, было 5 часов[103]. Приходил попрощаться Алек[сандр], после чего мы в конце концов уехали из этого ужасного, злополучного места.

10/23 марта. Пятница.

Немного поела. В 12 часов в поезде был обед, как обычно, вместе с Зиной М[енгден], Сандро, Шервашидзе, Долг[оруким] и (слово неразборчиво). Прибыли в Киев в 1 час. Как же все изменилось! На станции никого, только на перроне гражданские с красными бантами. Отвратительно! Над Дворцом никакого флага. Во дворе была встречена офицерами и Игнатьевым в штатском, с которыми мы немного посидели у меня. Затем пришла Беби, оставалась до 5 ½. Ужасное свидание! Получила наконец телеграмму от моего Ники, который прибыл в Ц[арское Село]. Говорят, что ему не разрешили видеться со своей собственной семьей. Жестокие негодяи! Сандро пришел к ужину. После ужина он и Серг[ей] ушли.

Крым

В конце марта 1917 г. после посещения Николая II в Ставке императрица Мария Федоровна вместе с дочерьми Ксенией и Ольгой и их мужьями переехала в Крым. Пребывание в Крыму стало для нее практически домашним арестом, полным лишений и унижений.

26 апреля. Среда.

Поскольку мне так и не вернули три моих дневника, я вынуждена продолжать мои записи в новой тетради с 26 апреля. В этот день в 5 ½ часа утра, когда я еще крепко спала, меня неожиданно разбудил стук в дверь. Дверь была не заперта, и я с ужасом в полумраке разглядела мужчину, который громким голосом объявил, что он послан от имени правительства для проведения в доме обыска на предмет выявления сокрытых документов, которые ему в случае их обнаружения приказано конфисковать. В первый момент я подумала, что это пришел Сандро, чтобы сообщить мне дурную весть, и очень испугалась. Но когда я услышала голос незнакомого человека, который назвался морским офицером и поставил караул у моей постели, я не могла поверить своим ушам. Потом, несмотря на мои настойчивые возражения, на которые никто не обратил ни малейшего внимания, они отдернули полог, и лейтенант сказал, что теперь я могу встать с постели. Разумеется, я отказалась сделать это в присутствии его и других мужчин, но не успела я произнести ни единого слова, как появилась молодая отвратительная особа в шляпке на шнурке и в коротком платье. Она наглым образом встала у моей постели, а лейтенант и караульный вышли из комнаты. Она уставилась на меня и даже не отвернулась, когда я, будучи совершенно вне себя из-за такого неслыханного обращения, вскочила с постели. Я едва успела набросить на себя халат и надеть домашние туфли, как вернулись офицер с караульным. Поскольку я была лишь в легком одеянии и с «прекрасной» ночной прической, мне ничего не оставалось, как спрятаться за ширму, в то время как эта дрянь начала срывать с постели все белье, простыни вместе с подушками и матрацем на пол, чтобы посмотреть, не спрятаны ли там какие документы. Лейтенант, правда, оказался все-таки достаточно любезен и принес мне стул, а сам занялся моим письменным столом и, выдвинув ящики, вытряс все в них находившееся в большой мешок, который держал перед ним матрос. Было невыносимо видеть, как он и еще двое рабочих роются в моих вещах. Все фото[графии], все бумажки, на которых было хоть что-то написано, эти негодяи забрали с собой. Я резко выразила им свое неудовольствие; правда, не помню точно, что именно я говорила, настолько я была вне себя. Помню только, как офицер довольно обиженным тоном заявил: «Вы меня оскорбляете», на что я резко ответила: «Не я вас оскорбляю, а вы – меня».

Они открыли все мои ящики, даже те, в которых хранились драгоценности. Все-все перерыл он и двое мерзких рабочих, которые шныряли по моим шкафам, прощупывая каждую юбку, каждое платье, пытаясь найти что-то скрытое в них. Даже икону, подаренную мне моими родными 28 окт[ября], они взяли с собой, считая, что между окладом и образом могли быть спрятаны документы. Когда один из рабочих начал снова ощупывать матрац, я сказала, что женщина уже обыскала его, на что лейтенант возразил: «Прежде всего она барышня, а не женщина». Просто смешно.

Проведя таким образом примерно два часа, лейтенант перешел в мою гостиную, где, усевшись за мой письменный стол, опустошил все его ящики, в которых я хранила связки писем, среди прочих от моего любимого Саши, моего ангелочка Джорджи и, кроме того, датское Евангелие, которое подарила мне мой ангел Мама! Я наблюдала за его действиями в зеркале и сказала, что это письма 1894 года и мое Евангелие, и попросила вынуть их из мешка, куда он швырнул все, но он ответил мне, что он ничего никуда не швырял, а положил в мешок и что там они и останутся. Таким образом, мои самые дорогие, самые святые реликвии исчезли. Поистине что-то невообразимое!

Вдовствующая императрица Мария Федоровна и Николай II.

Мария Федоровна нечасто вмешивалась в большую политику, но в решающие моменты никогда не скрывала от сына своего мнения. Так, в 1915 г., когда Николай II решил стать во главе армии, она около двух часов уговаривала его в саду Елагинского дворца в Петербурге отказаться от своего решения

Пока он находился в соседней комнате, моя спальня наполнилась многочисленными матросами, даже не удосужившимися снять головные уборы. Они расхаживали с красными бантами и цветками в петлицах и заглядывали ко мне за ширму. Я мерзла, и в то же время по мне от гнева струился пот, ведь со мной обращались, как с последней преступницей. Я наконец-то смогла одеться, когда офицер только к 10 (с 5 ½) часам закончил свою работу и поставил у моей двери караульного. Тогда же Кикилии [служанка имеператрицы] позволили войти ко мне. Правда, матросы неоднократно открывали дверь, чтобы заглянуть внутрь, но всякий раз я пыталась их выдворить, говоря, что офицер приказал им убраться вон. Ничего более постыдного представить себе нельзя. К тому же они сознательно делали вид, что я была слишком груба с ними. Так, когда я самым вежливым образом попросила караульного выйти из комнаты и закрыть дверь, он сердитым голосом ответил, что мне следует обращаться к нему на «вы», эдакая каналья! Все слуги были арестованы, так что я не могла ни принять ванну, ни выпить кофе. Наконец в 12 часов ко мне поднялась Ольга с мужем и кем-то из мальчиков. Мы выпили кофе, делясь ужасными впечатлениями. Немного позднее появилась бед[няжка] Ксения, будучи совершенно вне себя из-за случившегося. Она подробно рассказала, как их с Сандро разбудили, рассадили сразу по разным комнатам, а после этого все обшарили и все забрали. Правда, к ним те матросы оказались немного добрее, они разговаривали с Ксенией и даже помогли ей отыскать ее чулки и т. п. Но все делали так, чтобы другие не видели этого, поскольку они боялись друг друга и друг другу не доверяли. Весь Ай-Тодор был взят под стражу, повсюду выставлена охрана и произведены обыски. Мне было видно со своего балкона, как эти неряшливо одетые матросы валялись на траве, ели, курили; некоторые дремали, выполнив свою «образцовую работу». Они выглядели очень неопрятно, без военной выправки, обращались друг к другу не так, как было принято раньше в армии, – ведь старые правила уже отменены. Офицеры говорили низшим чинам «вы» и называли их «товарищами». Невозможно было представить, что это те самые наши доблестные моряки, которых мы так хорошо знали и которыми так привыкли гордиться.

В Севастополе им было сказано, что здесь их встретят пулеметами, оружием и все такое прочее, поэтому они и сами были вооружены не только револьверами и ножами, но и топорами и секачами. Они были очень удивлены, что не встретили ни малейшего сопротивления, это их даже оскорбило. В 2 часа пополудни мы позавтракали с Ольгой, Кул[иковским], Дмитрием и Ростиславом, Андрюшей и Долгоруковым – с теми, кто находился здесь. Всем остальным не разрешили покинуть свои дома. Только в 5 ½ я смогла выбраться к ним к чаю, когда эта банда грабителей наконец-то удалилась. Конечно, говорить мы не могли ни о чем другом, а лишь о том, что произошло с каждым из нас, о том, каким гнусным образом эти негодяи обращались с нами. Никогда в жизни не забыть мне этот жуткий день, покрывший нас позором, но также – и прежде всего – их самих. Вот так и закончился этот страшный, памятный день.

27 апреля. Четверг.

Спала, разумеется, очень плохо, поскольку спальня, постель и все здесь, в этой комнате, представляются мне пронизанным каким-то отвратительным запахом. Я чувствую себя совершенно раздавленной и обесчещенной, даже хуже, чем вчера, если это вообще возможно, как будто я проснулась после жуткого кошмара. Бедняжка Ксения в полном отчаянии, все время плачет, я же, напротив, слез не показываю, поскольку возмущена и оскорблена до глубины души. Ненадолго выходила в сад, так как погода замечательная, однако ничто уже не может доставить мне наслаждения. Все порушено, настоящий кошмар. За завтраком говорили только о вчерашних событиях – каждый рассказывал о том, что случилось с ним. Не тронули лишь м-ра Никиля, он ведь швейцарец. В Свитском доме тоже произвели обыск, правда, не такой основательный, как у нас. Зину М[енгден], моих господ и всех слуг, а также австрийского [военно]пленного вывели в коридор, где все они фактически находились под арестом, пока бандиты копались в их вещах. Как стыдно перед этим австрийцем, ведь он был всему свидетелем, какое же впечатление произвело на него то, как эти варвары обращаются со своими же соотечественниками! К чаю была Зинаида Юсупова, преисполненная участия и до глубины души потрясенная всем произошедшим. Руки у нее дрожали больше обычного. Затем мы с Ксенией, Зиной и Орбелиани отправились прогуляться пешком, так как ездить мы больше не можем, ведь эти негодяи отобрали у нас весь бензин. Я смертельно устала и чувствовала себя настолько отвратительно, что едва передвигала ноги, это, наверное, le contre coup организма на все треволнения и т. п. Обед и вечер прошли как обычно, у меня были Ольга, Ку[ликовский] и Никита, с которыми играли в домино.

28 апреля. Пятница.

Кажется, что с каждым днем все становится хуже и хуже. Я чувствую себя отвратительно, ничего не хочется, страшная меланхолия и хандра. Побродила немножко по саду, где все еще валяются цветы, сорванные этими выродками и разбросанные повсюду. Затем села за письмо к любимой Аликс, которое завтра возьмет с собой м-р Никиль. Незаконченное длинное письмо к Вальдемару на четырех страницах, которое лежало на моем письменном столе, эти мерзавцы тоже украли, так же как и мою небольшую почтовую книжечку, памятную книжечку с датами дней рождений, и небольшую записку из моего несессера с дарственной надписью дорогого Вилли. Стыд и срам. Зачем им все это? И, наконец, взяли также маленькое Евангелие Мама, которое, наверное, мне уже никогда не вернут! К чаю был Долгорукий со своей очаровательной женой, которая тоже очень сочувствовала нам. Со мной обедали Ирина, Ольга, Андрюша. Остальные пришли сыграть в домино.

29 апреля. Суббота.

Все утро писала Аликс в саду. Было тепло, но возле дома, как всегда, дуло. После завтрака я поведала м-ру Никилю все подробности обысков, чтобы он рассказал об этом Николаю, который внушил себе, что здесь с нами хорошо обращаются. Мы проводили его в Св[итский] дом, попрощались с ним. Оттуда он отбывает вместе с Пастернаком и тремя слугами – все они были очень трогательны и искренне огорчены, за исключением самого Никиля, который, в сущности, рад тому, что уезжает отсюда.

30 апреля. Воскресенье.

Дни идут, похожие один на другой, не внося никакого разнообразия или каких-либо изменений в мою жизнь. Все так печально и ужасно. Но какое отчаяние охватило меня в церкви. Даже там сердце мое не нашло мира и утешения, оно было полно воспоминаний об огромных несчастьях и страшных переменах, предвещающих только беды и горести. Фамилию нашу даже в храме уже более не поминают за ектеньей. Ко всему прочему, чувствую, что нездорова, наверное, простудилась.

1 мая. Понедельник.

Чувствую себя отвратительно, совсем не спала, ломит все тело, по всей видимости, повышенная температура. Это, наверное, из-за того, что несколько часов пришлось провести полураздетой. Ксения завтракала у меня с Зиной и Долгоруким, поскольку из дому я не выходила. Писала любимой м[аленькой] Ольге. Письмо отправлю с к[нязем] Паулем Ливеном, который был у нас к завтраку 24-го вместе со своей молодой женой Мирандой Орл[овой]-Дав[ыдовой]. Он очень славный и симпатичный человек, ему всего 29 лет, но он уже весь седой. Мы долго беседовали с ним, и он мне очень понравился.

2 мая. Понедельник. [Вторник.]

Уже год, как я покинула Петербург и перебралась в Киев. Кто мог тогда подумать, что все обернется таким образом! А теперь вот ходят слухи, что Аничков заняли под министерские службы и все помещения на 2-м этаже ими используются. Эта мысль не дает мне покоя и выводит из себя. Стало быть, мне его [Аничков] уже, по-видимому, не вернут, а ведь там остались самые мои драгоценные воспоминания и вещи! Чувствую себя прескверно, оставалась весь день дома из-за простуды, насморка и кашля, отчего и пребывала в таком чрезвычайно угрюмом настроении, какого никогда раньше за собой не замечала. К завтраку была Ксения. Какой же это жестокий удар для меня – остаться без вестей от моих дорогих – всех тех, чьи письма до сих пор служили мне единственным утешением в разлуке и ободряли в моем однообразном и замкнутом существовании! И все же хвала Господу за то, что я имею возможность жить здесь вместе с моими любимыми Ксенией и Ольгой, в окружении моих дорогих внуков.

3 мая. Среда.

Из-за насморка и кашля оказалась затворницей в своей комнате, читала, размышляла – это единственная возможность passe[r] temps (скоротать время – франц.). Был папа Феликса, сперва один, позднее, к чаю, подъехала Зинаида. Хоть какое-то развлечение. Вечером играли в домино с Ольгой, ее мужем и Никитой.

4 мая. Четверг.

Все почти так же, как вчера, погуляла немного перед домом.

5 мая. Пятница.

Из Петербурга прибыли Феодор с Феликсом, привезли наконец-то несколько писем, чем меня очень порадовали.

6 мая. Суббота.

Пятидесятилетие бедного моего любимого Ники [на самом деле ему исполнилось 49 лет], даже телеграмму послать не могла. Никакой службы не было! Завт[ракала] со всеми в другом доме, потом побродила немножко около своего. Ничего не хочется. Обед и вечер прошли как всегда.

7 мая. Воскресенье.

Была в церкви, затем – завтрак, после чего мы с Ксенией пошли посмотреть новую Ольгину квартиру, где и застали ее с мужем за обустройством их будущего жилья. К сожалению, вечером они покидают меня и переезжают туда. Ирина и Феликс были к чаю и рассказывали о тех жутких событиях, что произошли в Петербурге. Тем не менее они оба дали понять, что доверяют Керенскому. Внушили себе, что он is the Man in his plane (человек на своем месте – англ.). В 4 часа из Петербурга прибыла Соня с мужем, рассказывали обо всем, чему стали там свидетелями в это ужасное время. Они остались к чаю. Как всегда, вся семья собралась у меня за чаем. Обедали со мной Ирина вместе с Ольгой и Андреем.

8 мая. Понедельник.

Жуткий насморк, тем не менее прогулялась с Ксенией, детьми, Ольгой и Долгоруким в небольшой красивой дубовой рощице. В остальном ничего нового, все по-прежнему, точно колесо катится по дороге. К чаю были Сандро, дети и внуки.

9 мая. Вторник.

Погода отвратительная, холодно, всего лишь 9 гр[адусов]. Чувствую себя очень неважно, лихорадит, оставалась дома. Завтракала со мной Ксения. Потом ненадолго заходила Зина. К обеду были Ирина и мальчики.

10 мая. Среда.

Немножко полегчало, но самочувствие все равно никудышное. Снова одна только Ксения завт[ракала] со мною, потом мы с нею недолго побыли в саду на солнышке. Ко всему прочему, теперь еще и колено болит. Беспросветно.

11 мая. Четверг.

Чуть лучше, немного посидела на воздухе. В 3 ½ пополудни приехала Софи Ферзен, я так ее люблю. К чаю помимо Ксении и Сандро была Ирина Долгорукая, оставалась до 6 вечера. Ольга теперь навещает меня лишь по утрам, завтракает и обедает дома с мужем, правда, иногда заглядывает ко мне к чаю.

12 мая. Пятница.

Немного полегчало. Вместе с Ксенией и Ольгой отправилась домой к Ольге, осмотрели ее уютную квартиру, у них замечательный балкон с видом на море. Затем, после завт[рака], поехала с Ксенией и Васси [Васей] в Харакс, где я погуляла и посидела в саду, прелестно. Обедали у меня Ирина и двое старших. Затем играла в домино с Зиной, Никитой и Фогелем.

13 мая. Суббота.

После кофе ненадолго выходила на воздух. Позавтракав, совершили с Ксенией замечательную прогулку в моем авто в Эриклик, где все осталось по-прежнему, что, наверное, и навеяло на такие грустные мысли! Домой возвращались по новому шоссе, ведущему к Каскаду в объезд Ливадии, которая изменилась до неузнаваемости. К обеду были двое старших мальчиков и Зина, затем я играла в домино с Никитой и Фогелем.

14 мая. Воскресенье.

Сегодня тепло, но дует жуткий ветер. Сандро в церкви не было, поскольку он тоже не совсем здоров. Ирина и Феликс завт[ракали] у меня, я весь день оставалась дома. После чая заходила Соня, вид у нее неважный, она все еще хворает. Обедали у меня Ольга, Кулик[овский] и Никита; стол был скудный, к великому разочарованию бедного мальчика, надеявшегося вкусно у меня поесть. К счастью, помог мне папа Феликса – прислал клубнику.

15 мая. Понедельник.

Гуляли с Ксенией [и] Ольгой, смотрели, как мальчики строят свою хижину. На обратном пути встретили Зину и Долгорукого, которые рассказали мне о кончине гр[афини] Катерины Игнатьевой. Я так скорблю. Самочувствие не улучшается, насморк, кашель усиливаются, мешают спать. Весь день провела дома. К обеду были Ирина, Андр[ей], Феодор, затем играли в домино с Никитой, Зиной и Николаем] Ф[едоровичем] [Фогелем].

16 мая. Вторник.

Спала плохо, по-прежнему одолевает жуткая хандра, что, наверное, мучительно для окружающих, да и для меня самой. Ко всему прочему и Сандро в таком же мрачном настроении, все время молчит. Ненадолго выходила в сад с дочерьми, набрала чудесных роз для Ирины Долг[оругой], у которой сегодня день рождения. Передала букет Долг[орукому], поехала с ним в его экипаже, поскольку пешком вверх по склону не поднялась бы. Завт[ракала] в другом доме, после завт[рака] отправилась с Зиной домой пешком, потом была у себя. В остальном день прошел как обычно.

17 мая. Среда.

Дни похожи один на другой, никаких новостей, чувствую себя страшно неуютно, тоска неописуемая. После завт[рака] ездила с Ксенией в Харакс, гуляли в саду, погода замечательная. Побеседовала с неким гусаром, которого мы встретили в саду, он только что с фронта и был еще вежлив, от других же ничего не дождешься, даже приветствия, – нахалы. Встретили Орлова, ехавшего с какой-то дамой и двумя дочерьми, он пришел в замешательство, не мог решить, то ли здороваться с нами, то ли нет.

18 мая. Четверг.

Самочувствие никудышное, все та же слабость, к завтраку все-таки вышла, потом находилась у себя. Ненадолго встретилась в саду с Инной Мальцевой, которая заехала ко мне по дороге к Ольге. Эта встреча, первая после Киева, взволновала нас обеих! К чаю была Соня с мужем, который никак не успокоится из-за того, что ему не позволили остаться при Ники. Никита и Зина были к обеду, после мы играли в домино.

19 мая. Пятница.

Чувствовала себя как будто чуть лучше. Гуляла с Ксенией и Ольгой в саду, потом была у Ольги до ее отъезда в Ялту к Барятинским. После завт[рака] мы с Ксенией отправились в Кореиз к Инне М[альцевой]. Осмотрели великолепный розарий, а потом навестили Юсуповых в их красивом доме. Хозяин был весьма трогателен, подарил нам по образку. Домой вернулась к чаю. Все по-прежнему.

20 мая. Суббота.

Набрала чудеснейших роз в нашем саду, обратно вернулась в экипаже Долг[орукого]. Страшная жара, 19 гр[адусов] в т[ени]. После завтрака мы с Ксенией отправились к морю в Ливадию. Немножко посидели на пляже. Там все теперь выглядит совсем по-другому – так печально! Ирине пришла телеграмма от Аликс для меня. Я могу получать весточки от своих только через третьих лиц – как это жестоко! В остальном день прошел как обычно.

21 мая. Воскресенье.

Первый по-настоящему жаркий день. Была в церкви – сегодня Троица. После завт[рака] отправилась с Ксенией в Мисхор, и по дороге на повороте в самом узком месте навстречу нам выехал огромный авто[мобиль], который был забит солдатами. Так как не было места разъехаться, он нас чуть не раздавил. Я была в негодовании от такой беспардонной манеры езды по дорогам. Никакого внимания к тому, что происходит вокруг. Навестили Долгоруких, но, когда приехали, они спали. Софи Ферзен и ее муж посидели с нами на балконе, пока не подошли несколько сконфуженные хозяева. Бед[ный] Ферзен совсем постарел. Их старший сын как раз вчера уехал обратно на фронт. К обеду были Ольга с мужем и Никита, играли в домино.

22 мая. Понедельник.

Страшная жара. Собирала розы в саду – единственное мое маленькое развлечение. Посидела с Долг[оруким] внизу у розария. Назад к себе наверх я вернулась в его экипаже. После чая снова спустились в сад. Ольга рисовала сказочной красоты розы. Там было прекрасно, но какая все-таки мука возвращаться по такой жаре домой пешком! Обедали у меня Ирина, Никита и Дмитрий, затем – домино с Зиной и Фогелем.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна на прогулке в саду при дворце

23 мая. Вторник.

Даже после завтрака из дому не выходила из-за жары. В сад вышла только после чая, собрала множество роз, навестила Ольгу. К обеду была одна Зина, затем – домино.

24 мая. Среда.

Сегодня немного прохладнее, спускалась снова за розами. Такого великолепия никогда ранее не видела. Вернулась наверх в экипаже Долг[орукого]. После завтрака мы с Ксенией навестили Соню Ден, где встретили Ферзена, который сообщил, что Ирина Долг[орукая], по-видимому, заболела, поскольку ее не удалось добудиться, несмотря на все попытки. Он считает, что она приняла слишком много снотворных пилюль – страшная, жуткая история. Соня живет в доме Кати Кл[ейнмихель], где мы пили чай и где я познакомилась с Шелаггутиной, у которой в прошлом году жил Миша. Это очень располневшая, но симпатичная и веселая женщина. Она в отчаянии от всего, что творится. Много рассказывала о войне. В течение двух лет у нее был собственный полевой госпиталь на Рижском направлении, она руководила им два года. Обедали у меня Ирина, Андр[ей] и Феодор. Потом пришли игроки в домино.

25 мая. Четверг.

Плохие новости от бед[няжки] Ирины Долг[орукой], она все в том же состоянии, никак не очнется. После завт[рака] мы с Ксенией поехали на море, где на пляже в Мисхоре видели всех детей Воронцовых и двоих – Ферзенов. Мы подъехали к калитке, где встретили Софи Ф[ерзен] и Соню, которые сказали, что она [Ирина] все еще не пришла в себя и врачи ничего не могут понять. И когда мы уже собирались ехать домой, вышел сам бедняга Сережа [Долгорукий] и пригласил нас пройти в дом, где нам предложили чай. Присутствовали вся семья и несчастная Тебро Нарышкина, которая совсем состарилась. Ужасно грустная история. Трудно описать, как я сочувствую всем им, особенно ему и бедной матушке! Вечером темп[ература] у Ирины поднялась до 40.

26 мая. Пятница.

День рождения моего любимого незабвенного малыша беби Алекс[андра], он родился 48 лет назад! Бедная Ирина Долг[орукая] все в том же состоянии, надежда очень слабая. У нее ко всему прочему еще и воспаление легких – кошмар! Как все это печально! Соня и Митя Дены были к чаю, после чего мы с Ксенией спустились в сад, собирали розы. Неожиданно сильно похолодало.

27 мая. Суббота.

Дела в Мисхоре не улучшаются, ночью темп[ература] у больной подскочила до 40,8! С утра шел небольшой дождь. После завтрака мы с Зиной поехали к Харокс, погуляли в саду, который выглядит теперь неухоженным и пустынным, несмотря на все богатое цветение. В саду работают австрийские [военно]пленные.

28 мая. Воскресенье.

Была в церкви. Поступили плохие известия от бедняжки Ирины, она по-прежнему без сознания. К завтраку были Юсуповы. Они очень недовольны тем, что их сын и Ирина сегодня уезжают в Петербург. Я передаю с ними письмо для Софии! Пару слов я еще черкнула Элле. После этого поехала в Мисхор справиться о здоровье бедной больной. Видела Софи Ф[ерзен] и несчастного Долгорукого, они в полном отчаянии – надежды больше никакой! Какая трагическая и жуткая история: красивая молодая женщина и бед[ные] дети, которые все останутся теперь одни! Вернулась домой к чаю, затем в 6 часов Ирина с Феликсом отбыли под проливным дождем, который продолжался весь вечер. По телефону из Мисхора сообщили, что Ирина скончалась. Не прошло и часа, как я была там. Ольга с мужем и Никита обедали у меня, играли в домино.

29 мая. Понедельник.

Хмуро и холодно. Могла думать только о наших несчастных в Мисхоре, куда мы после завтрака в 2 часа отправились на панихиду. Приехали, к счастью, так рано, что застали там только членов семьи. Сердце разрывалось при виде отчаяния, в каком находились бедные дети, муж и мать. Прибывшая прямо из Петербурга несчастная Лоло Дол[горукая] даже не знала, что она [Ирина] больна. Вся комната была заполнена людьми, среди которых я увидела Марию Барятинскую, Бетси, гр[афиню] Нирод и еще множество других лиц. У меня возникло довольно странное ощущение, когда я увидела сразу так много людей, – столь долгое время мы провели в уединении. Ирина Долг[орукова], красивая и умиротворенная, лежала на постели, которая была чудесно убрана цветами ее несчастными детьми. Грустно! Она, такая молодая, в расцвете своего счастья, внезапно покинула навсегда мужа, детей, мать и всех, кто ее любил. Я не могу обвинять ее, но какая это трагедия для семьи покойной! Когда мы возвращались домой, начался дождь, и я больше никуда не выходила. Вечер прошел как обычно.

30 мая. Вторник.

Прекрасная погода, немножко погуляла с дочерьми. После завтрака отправилась с Зиной на панихиду. Ксения решила прийти позже, к выносу гроба. Долго беседовала с Лоло Долгоруковой. Неописуемая горестная картина: он [Долгорукий], бед[няжка] Тебро и дети. Домой вернулась к 5 часам. К чаю был Сандро. Ксения отправилась в Кореиз в экипаже. Она проследовала с процессией в церковь и, вернувшись в начале 8-го, рассказала мне, какой красивой, но и душераздирающей была эта церемония!

31 мая. Среда.

В 10 ½ часа утра мы все поехали в кореизскую церковь к обедне и на панихиду. Для утешения несчастных детей в их неописуемом беспредельном горе в связи с потерей такой замечательной и несравненной мамы священник произнес несколько красивых и трогательных слов. Затем мы все пешком проследовали за катафалком по узким кореизским улочкам. Гроб на руках снесли вниз по склону на кладбище. Он все время был открыт, и все присутствующие до последнего мгновения могли видеть очаровательное лицо Ирины. Именно в этот момент раздался сильный раскат грома, начался ужасный ливень, под которым мы промокли до нитки. Могилу вырыли прямо за кладбищенской оградой, в винограднике, откуда открывается великолепнейший вид. Как раз в том месте, которое Ирина Долг[орукова] так любила. После похорон мы с Ксенией и двумя мальчиками, насквозь промокшие, вернулись домой. Завтракали очень поздно, и поэтому сильно проголодались, несмотря на скорбь и душевные переживания. Было тепло, но дождь принимался лить заново еще несколько раз. После чая я навестила Ольгу, стало очень влажно. Вечер прошел как всегда.

1 июня. Четверг.

35-й день рождения моей любимой Ольги. Боже, спаси и сохрани ее в счастии и добром здравии! Нас в этот день ожидало еще одно страшно унизительное событие. Из Севастополя прибыла комиссия, и всех наших отвели в Св[итский] дом на своего рода суд, где каждому из нас поодиночке предстояло ответить на вопросы в связи с обысками 26 апреля. Как раз в этот лень меня навестил бедный С[ергей] Долг[оруков] в первый раз после того, как с ним случилось страшное горе. В тот момент, когда он появился, за мною как раз пришли и отвели в Свитский дом, где находился Сандро, уже успевший дать свои показания. Признаться, я была настолько возмущена этой новой неожиданной гнусной выходкой, что меня затрясло от негодования и ярости, когда я вошла в помещение и увидела, как они сидели за длинным столом в роли судей, готовые допрашивать меня, точно какого-то вора или убийцу. Но, к счастью, со мною был Сандро. Я оказалась между двумя нижними чинами – матросом и солдатом, остальные присутствующие расположились за столом. Роль председательствующего исполнял некий генерал, который сидел прямо напротив меня. Он зачитал мои объяснения, в которых мною были изложены по порядку события того дня или, вернее, той ночи, ведь я спала крепким сном, когда все началось. Эти события оказались самым оскорбительным и омерзительным из всего того, что мне пришлось пережить в моей жизни. Никогда мне не забыть, как подло и гнусно они со мной обращались, они просто старались унизить меня. Среди присутствовавших офицеров, к счастью, не оказалось знакомых мне лиц. Думаю, что они отказались участвовать в таком спектакле. Эта отвратительная комедия продолжалась примерно полчаса. В конце допроса генерал спросил, не хочет ли кто-либо задать мне вопрос. Какой-то толстяк в гражданском поинтересовался, помню ли я, что я сказала ворвавшимся в мою спальню: «Выйдите вон!» Я ответила четко и громко, что, разумеется, помню. Я говорила еще много других разных слов, какие именно, я уже, к сожалению, забыла, что вполне естественно, если тебя будят подобным образом и абсолютно чужие люди врываются ночью в твою спальню. Мое заявление они приобщили к протоколу, который мне пришлось подписать. Потом я наконец-то покинула это мерзкое сборище. Пот катился с меня градом, и лицо пылало от гнева. Бедняжке Ксении пришлось побывать там дважды, поскольку у нее 26 апреля ко всему прочему украли прекрасное кольцо и брошь, которые ей, разумеется, никогда не возвратят. К завтраку был Долгорукий, находившийся в таком же негодовании, что и все мы. Затем я оставалась у себя, лишь ненадолго заходила к Ольге перед чаем. Обед и вечер прошли как всегда.

2 июня. Пятница.

С утра была Ольга. Ее также вызывали в суд для допроса, впрочем, как и Кулик[овского], и наших слуг, и Никиту. После завтрака мы с Зиной, Ростиславом и Васси отправились в Харакс, откуда пешком прошли вдоль берега назад, а потом в экипаже вернулись наверх. Погода замечательная, только вот очень жарко на солнце. Домой возвратилась к чаю. Перед завтраком прибыла из Петербурга София Дм[итриевна] [Евреинова], привезла мне несколько писем от Кати Оз[еровой] и Зизи Нарышкиной, но – к моему огорчению – ни одного от моей любимой Аликс, Тюры и Вальдемара – весьма печально!

3 июня. Суббота.

В 12 часов была Л[оло] Долг[орукая]. Мне ее так жаль. Завтракали у меня Мария Барятинская и Бетси. Первая весьма изменилась, страдает глазами, располнела. Потом мы с Ксенией отправились к Орбелиани, долго беседовали с Верой, она рассказывала много интересного о том, что происходит в Петербурге. Я в первый раз услышала хоть что-то о моем бед[ном] Ники, о том, как они живут. М. Орбелиани переехал отсюда к жене в Кореиз. В нашем узком кругу его очень не хватает. Обедали у меня Никита и двое младших. Вечер прошел как всегда.

4 июня. Воскресенье.

Была в церкви, очень жарко. В 2 часа дня пришла Л[оло] Дол[горукая], говорили обо всем том ужасе, что творится вокруг. Съездила с Зиной и двумя младшими мальчиками к Мите во дворец в Кичкинэ, вел. кн. Дмитрия Константиновича, где мы долго сидели на террасе, наслаждаясь чудным воздухом и восхищаясь прекрасным видом. К чаю была Вера Орб[елиани]. Обедали со мной и потом играли в домино Ольга, Кулик[овский] и Никита.

5 июня. Понедельник.

Погода замечательная, но для прогулок слишком жаркая, мы с Ксенией и Ольгой собирали в саду розы. После завт[рака] встретилась с Лили Волконской en sceur de Charite (в одежде сестры милосердия – франц.), мы так долго с нею не виделись. Говорили, разумеется, только о грустном. К чаю вместе с Ксенией отправились к Юсуповым, где видели прелестную беби. Любезность его [Юсупова] не знает границ, он прислал мне замечательные вишни. У Сандро с Фогелем снова неприятности с комиссаром и унтер-офицером, которого зовут Гусак, по поводу того, что я заранее не предупредила, что собираюсь выехать. Но я ведь не знала, что теперь я обязана это делать. Какая дурная и глупая история! Все делается лишь для того, чтобы показать, что вся власть у них, у этих негодяев. После чая ненадолго заезжали Ксения и Ольга, после чего я писала Кате Оз[еровой]. Обедали у меня трое младших [внуков], потом играли в домино.

6 июня. Вторник.

Ужасная духота, воздуха не хватает. Собирала розы. Их великое множество. Приехал Долг[оруков] и увез меня в своем экипаже. Разразилась сильнейшая гроза с ливнем. Ездили к Софи Ф[ерзен], но не застали ее в их маленьком домике. Вернулась домой как раз к чаю. Трое старших [внуков] обедали у меня.

7 июня. Среда.

Утро прекрасное, но на улице дождь, гроза. Был Долг[орукий], с 11 часов утра мы с ним находились в саду. В 3 ½ часа дня отправились к Соне Ден, где пили чай, оттуда уехали вместе с Орбелиани – небольшое развлечение на фоне нашей ужасающе однообразной жизни. Обед и вечер прошли как всегда.

8 июня. Четверг.

Очень жарко, срезала розы. Слышала, будто бы в Севастополе беспорядки, адмирала… [пропуск в тексте] сняли. Съездила с Ксенией и Андрюшей в Ореанду Витта[104], где посидели на берегу – единственное утешение. Мальчики побывали в Кореизе у детей Ларки. Те сказали, что ждут приезда отца, которому очень рады, но, к сожалению, он хочет увезти их отсюда с собой на Кавказ. Грешно и думать об этом.

9 июня. Пятница.

Очень жарко, ненадолго выходила в сад, потом зашла к Зине, где застала Долг[орукого], который отвез меня наверх. Пешком мне туда никак не дойти, воздуха не хватает. После завт[рака] приехала Елена Ершова, она так несчастна, ведь ее сын погиб, бедняжка. Из-за этого у нее случился удар, но сейчас она оправилась, однако левая рука еще слегка дрожит. Перед домом виделась и с ее дочерью Катлин и ее очаровательным мальчиком. Потом мы пошли пить чай. Никита и двое младших пришли к обеду, очень огорчены тем, что Ларка уже в Ялте. Завтра он собирается заехать сюда. Они [дети Ларки] жаждут встречи с отцом, но их радость омрачает мысль о том, что им придется покинуть эти места, с которыми их связывают дорогие воспоминания и где – тем более – останется могила их матери, за которой они ухаживают с такой любовью. Бедные дети, вот уж и вправду грех так грех. Только бы я смогла им помочь!

10 июня. Суббота.

25 гр[адусов]. Очень жарко, но есть хоть чем дышать. Побыла в саду с дочерьми. К чаю вместе с Денами и Ферзенами была у Орбелиани в их небольшом уютном домике. Софи рассказывала, что Ларка встречался с детьми и хочет взять их с собой прямо сейчас, а для них это весьма огорчительно. Никита виделся со всеми Воронцовыми, и они поведали ему то же самое. Только бы я смогла встретиться с ним. Я бы объяснила ему, что он действует неправильно. К сожалению, однако, он имеет полное право взять их к себе. Домой мы вернулись только в 6 ½, весьма довольные тем, как провели вторую половину дня. В остальном день прошел как всегда. Правда, Фогель заявил, что захворал, и не пришел играть в домино.

11 июня. Воскресенье.

Ксения получила по почте небольшое письмецо от Тории, которая, по ее словам, шлет нам весточку, чтобы напомнить о себе, а вообще-то писать не решается. Такая чушь, что ничего понять нельзя. К завтраку был Долг[оруков], он приехал после церкви и рассказал, что Ларка никого из родственников видеть не хочет, поскольку уже решил, что едет вместе с детьми 14-го. Кто-то из детей был у него в Ялте, где они познакомились с его новой женой, а ведь они и не знали, что он снова женился, – какой удар для несчастных детишек! Мы с Ксенией съездили к Софи Ф[ерзен] в надежде застать у нее Ларку, но он там, разумеется, так и не появился. Не желает встречаться с родственниками. После этого мы пили чай и осматривали малюсенький домик. Ольга Орлова и Долг[оруков] тоже были там. Стояла жуткая жара, и мы сидели в саду, восхищались замечательным видом на море. Обедали у меня Ольга, Кулик[овский] и Никита.

12 июня. Понедельник.

Слышала от Юсуповых, что приехала Апрак[сина], однако у меня она появилась только в 3 часа пополудни. Мы были так рады снова встретиться. Вспоминая обо всех несчастьях, случившихся с нами за это время, мы очень разволновались. Она обедала у меня и провела со мной весь вечер. Мы сидели и разговаривали на маленьком балконе.

13 июня. Вторник.

Жуткая жара, ненадолго выходила в сад с дочерьми. В 11 ½ приехала Апрак[сина], осталась на завтрак; затем мы отправились в Мисхор, где я встретила бедняжку Тебро. Долго беседовали с нею, говорили о постигшем ее огромном горе – кончине любимой дочери. Потом пришли все ее внуки, с которыми я попрощалась. Они, как это для них и бабушки ни горестно, завтра уезжают. Вот уж грех так грех. Ксения осталась у Софи Ф[ерзен], домой возвратилась только в 8 часов. Вечером разразилась сильнейшая гроза, я с восторгом наблюдала с балкона за разгулом стихии до тех пор, пока не полил дождь.

Ай-Тодор, дворец великого князя Александра Михайловича.

Мария Федоровна переехала в Крым из Киева в марте 1917 года. Вместе с ней прибыла ее младшая дочь Великая Княгиня Ольга Александровна с мужем полковником Н.А. Куликовским и зять Великий Князь Александр Михайлович.

14 июня. Среда.

Снова жуткая жара. Я наконец-то написала письмо моей любимой Аликс – впервые за целый месяц. Надеюсь, оно дойдет до адресата. К завтраку была Апрак[сина]. Из-за жары никуда не выходила. После чая мы с Апрак[синой] проводили Ольгу до ее дома, шли через виноградники. У нее страшная духота, так как дверь на балкон, откуда в дом проникает жаркий воздух, открыта. Возвращались в нанятом мною экипаже, что было очень приятно. Поскольку надвигалась гроза, Апрак[сина] поспешила уехать домой еще до ее начала. Обедала с мальчиками на балконе, потом при блеске молний играли в домино. Фогель был в штатском.

15 июня. Четверг.

Погода пасмурная, но страшно жарко, ненадолго выходила в сад. Собирала розы, навестила Зину и Соф[ию] Дмитр[иевну], потом вернулась домой, однако Долг[оруков] из-за нездоровья маленькой дочурки не пришел. Апраксина была к завт[раку], пробыла у меня до чая, после чего мы с нею, Никитой и Дмитрием отправились в Харакс. Я собиралась показать ей канареек, но, к сожалению, какие-то бандиты взломали замок и 60 птичек бесследно исчезли – до чего же разгулялся здесь этот гнусный сброд. Когда мы отобедали, приехал Шателен, который наконец-то доставил мне письмо от м[аленькой] Ольги. Она просто в отчаянии – великие державы вынудили несч[астного] Тино отречься от престола, но не в пользу Джорджи, а в пользу его второго сына, Александра. Неприятная история!

16 июня. Пятница.

Очень жарко, особенно в моих комнатах, когда в окна светит солнце. К тому же нагрянула новая беда – появились полчища каких-то невидимых насекомых – я буквально вся искусана ими. Ксения отправилась в церковь – 20 дней со дня смерти бедняжки Ирины Долг[оруковой]. Все утро до завтрака провела в одиночестве. Затем поехала с Ксенией в Мисхор, на берег, где было замечательно, потом у Софи Фер[зен] пили чай вместе с Денами и Орбелиани. Очень приятно.

17 июня. Суббота.

Ничего нового. Апрак[сина] оставалась у меня до обеда, на котором были также Ростислав и Дмитрий.

18 июня. Воскресенье.

Была в церкви, опять страшная жара. Ничего не хочется, на душе пасмурно и печально. Ольга с мужем обедали у меня, пробыли до 10.

19 июня. Понедельник.

Имела глупость по неимоверной жаре отправиться с дочерьми на пляж посмотреть, как Сандро и мальчики купаются. Домой вернулась совершенно без сил, а моя бедная малышка Чифу чувствовала себя еще хуже и долго потом не могла прийти в себя, несчастная собачка. Потом был Долг[оруков], оставался до 12 ½, говорил о своей прелестной жене и так разбередил мне душу! На воздух больше не выходила, посмотрела только, как дети играют в чепуху перед чаем. Апраксина провела у меня весь день. Наконец-то мне вернули мое Евангелие и четыре других маленьких молитвенника, слава Богу, неповрежденные. Поступили также хорошие известия с фронта[105], наши войска перешли в победоносное наступление, взяли 10 000 пленных. Обед и вечер прошли как всегда.

20 июня. Вторник.

Мне вернули датское Евангелие, а также милые драгоценные письма моего любимого Саши и моего Джорджи. Все это передали в грязном мешке из-под угля. А вот все остальное, в том числе и датские вещи, осталось у них. Такая досада. Обед и вечер прошли как всегда.

21 июня. Среда.

Апрак[сина] вернулась в Гурзуф. Зина и Соф[ия] Дмит[риевна] отправились в Ялту, так что за завтраком нас было очень мало. С горечью узнали, что бедный юный Ив[ан] Орлов убит на фронте. Какая скорбная весть! Слава Богу, что Маше не довелось пережить этого. Были к чаю у Денов, где застали Веру Орбелиани и Софи Ф[ерзен] с Сазоновым, встреча с которым меня чрезвычайно взволновала. Много рассказывал о том, чего я не ведала, ср[еди прочего], что Родзянко и 13 других выступили за отречение в пользу маленького А[лексея], чего я никак не могла от него ожидать. И тот же Р[одзянко] советовал Мише не принимать корону. Вернулись домой к 6 ½ вечера, затем пришла Ольга. Хотели отобедать на балконе, но поднялась такая буря, что мы едва успели перенести в помещение стол, с которого все сметало. Обедали у меня трое старших [внуков]. Писала м[аленькой] Ольге, наблюдала лунное затмение – очень красивое зрелище.

22 июня. Четверг.

Немного погуляла в саду с дочерьми, Зиной и Долг[оруким], которые остались к завтраку. Потом была дома, ненадолго выходила после чая. Стало совсем прохладно. Обедали в гостиной, играли в домино втроем.

23 июня. Пятница.

Как обычно, немного погуляла в саду с Ксенией, затем пришли Долг[орукий] и Зина, отвезли нас наверх в его экипаже. К завтраку были Юсуповы, после чего я осталась дома. Просмотрела все свои вещи, которые в полнейшем беспорядке валялись в этом грязном мешке, – просто возмутительно, ведь это для меня святыни! После чая до 7 часов немного прогулялась с Ксенией и Ольгой. День выдался прекрасный.

24 июня. Суббота.

Именины Никиты и день рождения Васи начали праздновать с молебна, проходившего здесь, в зале, после чего Сандро с детьми сразу же отправился на Шат [название сокращено] площадь, чтобы приготовить все для пикника в лесу. Погода прекрасная, но слишком жарко. В 11 ½ утра мы с Ксенией отправились туда и застали торжество уже в полном разгаре. Орбелиани нас опередили, потом подъехали еще Софи Ферзен со своими двумя девочками – Лили и Ольгой, Соня с мужем и мальчиком, а кроме того, моя Ольга и Куликовский. Завтрак проходил в тенистом месте и удался на славу, мальчики остались довольны. Молодежь играла в чепуху, и все были веселы. Мы вернулись в 5 ½, проведя чудесный день на воздухе. Обедала со мной одна Зина. Позднее играли в безик.

25 июня. Воскресенье.

Жуткая жара, весь день пробыла дома, читала. После чая мы с Ксенией и двумя младшими [внуками] отправились на море, в Мисхор, где было замечательно. Затем навестили Ферзенов, встретили у них Денов, Орбелиани и А. Велепольского и провели вторую половину дня в этом приятном обществе. Ольга с мужем и Никита обедали со мной и остались у меня на весь вечер.

26 июня. Понедельник.

Снова жуткая жара, так что из дому не выходила. Добрый старый Хасан принес мне замечательные персики из своего сада. Затем был Долг[орукий], оставался к завтраку. После чая мы с двумя мальчиками поехали в небольшой лесок, что возле маяка, где гуляли и временами присаживались отдохнуть, поскольку было слишком душно. Вернулись домой в 6 ½ вечера. До обеда читала. Трое старших [внуков] обедали у меня, затем играли в хальму и домино.

27 июня. Вторник.

На улицу не выходила – слишком жарко, читала. Такая тоска, настроение у меня становится все более и более меланхолическим и мрачным. К счастью, поступили хорошие известия с фронта[106], взято множество пленных, а также захвачено много пулеметов. В 4 часа пополудни я спустилась вниз, к Ольге, где меня ожидали прекрасный чай и другие вкусности. Встретила у Ольги Орбелиани и Денов. В 6 ½ вечера вернулась наверх. Трое младших обедали у меня.

28 июня. Среда.

Уже 18 лет с того дня, как Господь призвал к себе моего благословенного Георгия. Утрата и боль навсегда, и все же сейчас я могу порадоваться за него, за то, что ему не довелось жить в это жестокое время! В 10 ½ часа утра отслужили панихиду, после чего я осталась дома из-за жуткой жары. К завтраку был Долг[орукий]. Вечером узнали, что наши войска взяли Галич. Слава Богу, хоть одна радостная весть.

29 июня. Четверг.

43 гр[адуса] на солнце, 23 – в тени, из дому не выходила. Около 12 появился Долг[орукий], к завтраку не остался. Приехали Орбелиани – приятная неожиданность. Я долго беседовала с Верой, она умна и весьма bon sens (трезво мыслящая – франц.). После чая мы с Ксенией, Никитой и Дмитрием отправились в длительную прогулку в экипаже в Алупку Сара и Мисхор. Поездка замечательная, но слишком уж жарко.

30 июня. Пятница.

Утро провела, как всегда, с дочерьми, потом вернулась из Гурзуфа Апрак[сина]. К неописуемой радости, я вдруг наконец-то после четырех месяцев тоскливого ожидания получила целый пакет прекрасных писем от моей любимой Аликс. 11 писем от нее и по одному – от милого Вальдемара и Кристиана. Увидев знакомый почерк, я почувствовала себя воскресшей к новой жизни и стала как будто другим человеком. Я предвкушала, с каким удовольствием в течение нескольких дней буду читать эти письма. Обедала внизу, в зале с Апраксиной, Зиной, Никитой и Долгоруким.

1 июля. Суббота.

Погода переменилась, время от времени идет дождь. Апрак[сина], которая живет у Юсуп[овых], завтракала у меня и пробыла до 6 ½ вечера. К чаю были Дены. Оставшись одна, наслаждалась чтением писем. [Обедала в гостиной], поскольку на балконе слишком прохладно.

2 июля. Воскресенье.

Как обычно, была в церкви. Изменили время, все часы переведены на час вперед. Ночью спала плохо из-за гнусных москитов – с ними сплошное мучение, и это помимо других бед и напастей. Стояла такая жара, что я весь день провела дома. Апрак[сина] была у меня во второй половине дня.

3 июля. Понедельник.

Над морем клубился туман, температура воды лишь 10 гр[адусов]. Долгорукий был к завтраку, он все еще живет в Мисхоре. Чай пили у Орбелиани в лесу, где так красиво и приятно пахнет сосновой и еловой хвоей. Дены и Ферзены тоже были у них. Мы вернулись домой только в 7 часов вечера. Вечер выдался прохладный. Обедали внизу – наверху, на балконе, слишком прохладно.

4 июля. Вторник.

Сегодня снова очень жарко. Пришли дочери, затем к завтраку была Апрак[сина]. Чай пили у Ольги вместе с Соней и Орбелиани, у нее так уютно. Домой пришлось ехать, идти не могла – появилась одышка. Трое старших [внуков] обедали у меня, затем к игре подошла Зина. Весь день писала Аликс.

5 июля. Среда.

Продолжила писать, но пришлось прерваться. Сразу после завтрака мы с Ксенией поехали к Ферзенам, где, усевшись на балконе их маленького дома, наблюдали за гостями, проезжавшими мимо нас из Дюльбера на свадебную церемонию в католическую церковь. Сегодня дочь Юрия Елена выходит за графа Тышкевича. Николаша замыкал процессию вместе с невестой, она смотрелась совершенно великолепно в своем подвенечном наряде. Он же [жених] некрасив. Все выглядело весьма забавно. Папа Феликса вылез из своего авто и немного побеседовал с нами. Затем мы пили чай у Ферзенов и наслаждались чудным морским воздухом. К обеду был Долгоруков, потом я ненадолго зашла к Ксении, чтобы повидаться с Верой Орб[елиани], которая завтра едет в Петербург.

6 июля. Четверг.

Все утро писала Аликс и Вальдемару. К завтраку была Апрак[сина], после чего Ксения отнесла письма Вере Орб[елиани]. Осталась дома – на улице слишком жарко. Чай пила с Сандро и Апрак[синой]. Ксения вернулась позже. Скучный, серый день, под стать моему настроению, не знаю теперь, что мне с самою собою делать – жуткое ощущение! Вечер прошел, как всегда.

7 июля. Пятница.

Стало немножко прохладнее. Апрак[сина] и Долг[оруков] завтракали со мной. Слышали, что в Царском обнаружена целая банда немцев. Говорят, что все они шпионы. Всех их, к счастью, арестовали. В 4 ½ часа мы с Ксенией поехали пить чай к Ферзенам, где встретили Денов, Ольгу Орлову, Долгорукова и Велепольского. Приятно провели время. Вернулись домой в 6 ½. Трое старших обедали у меня, рассказывали, что Сандро их отругал из-за того, что они враждуют с O.K., которую терпеть не могут, поскольку она поставила себя между ними и отцом. Хорошо понимаю, что их это раздражает, однако это не дает им права относиться к ней плохо еще и потому, что она кормит и поит их. Зина играла со мной в безик.

8 июля. Суббота.

Очень жарко, из дому не выходила. Дочери и мальчики навестили меня. До завтрака читала. Приехала Апрак[сина], осталась у меня до вечера, завтра она возвращается в Гурзуф.

9 июля. Воскресенье.

Была в церкви, жара несусветная. Спала плохо. Затем была дома, а после чая мы с Ксенией и двумя младшими поехали к Софи Ферзен, где встретили Лоло, Тебро Нарышкину, Денов, Орбелиани и Долгорукого. На берегу такой прекрасный свежий морской воздух. Ольга с мужем, а также Никита были к обеду.

10 июля. Понедельник.

Начала новое письмо к Аликс. В 12 часов пришел Долг[орукий], остался на завтрак. В 4 часа мы с Ксенией поехали к Юсуп[овым], где нас угостили чаем и разными вкусностями, которых дома нам никогда не подают. Повидали также мою маленькую правнучку, ей намного лучше, но она все же еще слаба и худа. Очень мало ест, бедная малышка! Снова жуткие беспорядки в Петербурге, множество убитых и раненых на улицах. Страшные известия с передовой[107]. Оставлен Тернополь, солдаты отказываются воевать, сдаются в плен или бегут с фронта. Неслыханно и поразительно, как такая прекрасная, доблестная армия могла покрыть себя позором и замарать бесчестием все русское воинство, всегда славившееся своей отвагой и храбростью. Бедные генералы и офицеры теперь уже не в состоянии справиться с этими негодяями [немцами]. Никаких надежд! Как стыдно перед всей страной и нашими союзниками. Ведь отныне они вправе презирать нас. После обеда зашла к Ксении, чтобы узнать поподробнее обо всем этом. Играла в безик с Зиной, поскольку Никита куда-то пропал.

11 июля. Вторник.

Именины моей милой Ольги, я подарила ей небольшую рамку и часики. [Хасан прислал мне орехи.] В 4 часа пополудни мы все собрались у нее, где устроили праздничное чаепитие. Было очень уютно и мило, пробыли до 6 ½ вечера. Трое старших [внуков] обедали у меня, начали на балконе, но потом поднялся такой сильный ветер, что нам снова пришлось искать убежища в гостиной.

12 июля. Среда.

Задул отвратительный ветер, но я все-таки погуляла немного в саду с дочерьми. Затем писала моему Мише, от которого так редко получаю известия. Настроение подавленное, жуткие сообщения с фронта. Солдаты не хотят больше сражаться, теперь уже никаких надежд не осталось! Поехали с Ксенией в Мисхор на море, там долго сидели с гр[афом] Ферзеном – Софи не было дома. Пока шел дождь, он угощал нас клубникой. На обратном пути встретили Николашу со Станой, остановились, чтобы поздороваться и поговорить с ним, ведь мы долго не виделись. Он довольно сильно постарел и исхудал, бедняга. Вернулись домой к чаю, Никита простудился и к обеду не пришел. Обедала с двумя старшими и Дмитрием. Вечер провела с Зиной.

13 июля. Четверг.

Спала чуть лучше. Ут[ро], как всегда, провела с Ксенией и Ольгой, потом до завт[рака] писала и читала. Затем приезжал ветеринар, осматривал Чифу, которая не совсем здорова, у нее температура. После чая поехали с Ксенией и Васей в Симеиз[108], где было ветрено и весьма прохладно. Обедали у меня Никита, Дмитрий, Зина, Орбелиани и Долгорукий. Приятное общество, славно провели время.

14 июля. Пятница.

Отослала письмо Мише, погуляла в саду с дочерьми. Один татарин нашел те пять серебряных ложек, которые матросы украли и спрятали в цветах возле стены. Дол[горуков] по моему приглашению был к чаю со своей сестрой Софи, я ее так люблю! Было весьма прохладно, всего лишь 16 гр[адусов]. Обедала со мною одна лишь Зина.

На веранде дворца Ай-Тодор, апрель 1917 г.

Вдовствующая Императрица Мария Федоровна проживала в имении Ай-Тодор. Вместе с ней рядом были: старшая дочь Ксения с мужем и детьми, младшая дочь Ольга со вторым мужем и новорожденным сыном Тихоном, а также графиня Менгден, фрейлина Евреинова, генерал Фогель и др.

15 июля. Суббота.

Утро провела как обычно. После завтрака мы отправились к Юсуповым навестить малышку, которая очень мила, но пока что все еще слаба, поскольку слишком мало ест. Погода весьма прохладная. Никита поправился и обедал у меня с двумя младшими, потом играла в домино со своими обычными партнерами.

16 июля. Воскресенье.

Была в церкви, затем – завт[рак], который прошел как обычно. В 3 часа дня мы с Ксенией и двумя младшими [внуками] отправились к Ферзенам, где опять пили чай и дышали чудесным морским воздухом. Ольга, Кулик[овский] и Никита были к обеду, потом играли в какую-то новую дурацкую карточную игру.

17 июля. Понедельник.

Потеплело, ветер слегка улегся. Чувствовала себя очень неважно. Сколько же унижений мы терпим от наших надзирателей, сколько же неприятностей они нам причиняют! Погуляла немного в саду с дочерьми. Сразу после завтрака прибыл врач, чтобы осмотреть мальчиков. Но не успел он начать осмотр, как прибежал этот гнусный унтер-офицер[109] и самым бессовестным образом стал прогонять его, говоря, что его имя, дескать, не внесено в книгу дежурств караула. Тот настолько перепугался, что тут же собрался прочь, однако благодаря энергичному вмешательству Ксении все-таки остался. Ну что ж, хорошо, что этот врач видел, как с нами тут обращаются. Потом Ксения отправилась было в Кореиз, но ее остановил часовой. Правда, она все-таки уехала. После чая такая же история приключилась и со мной: матрос ни за что не хотел пропускать меня. Но в конце концов мы с Никитой и Ростиславом все же уехали в Харакс. Я была в ярости, да и остальные находились далеко не в лучшем настроении. В результате всех этих оскорблений я не чувствовала ни бодрости, ни свежести после поездки. Как все это скверно! Играли в домино с Никитой, Зиной и Фогелем.

18 июля. Вторник.

Боли в спине, страшно боюсь пошевелиться. Приняла горячую ванну, выпила салипирин, надеюсь, поможет. Погода очень жаркая, тихая. Прибыла некая комиссия с целью проверить, как мы здесь живем и как за нами надзирают. Что ж, посмотрим, станет ли лучше или, может быть, еще хуже, ведь в последние дни нам строят всевозможные каверзы и чинят всяческие препятствия, когда мы собираемся куда-нибудь выехать. Ксении, например, не разрешили навестить Орбелиани, и она в ярости поднялась к нам снизу, где все тот же бесстыжий унтер-офицер Гусак запретил ей выходить и с торжествующим лицом сообщил об этом и Феодору, мерзавец эдакий. Я чувствовала себя плохо и осталась дома. Моя бедная маленькая Чифу больна, страшно тревожусь за нее. Она заразилась от Душки, чихает, страдает глазами и не желает отходить от меня.

19 июля. Среда.

Чифу ничуть не лучше, почти ничего не ест, ей закапывают капли в глаза, и она терпеливо переносит эту процедуру. У нее температура, ей дают аспирин, но ничего не помогает – такая печальная история! Мы теперь как арестанты (никому нельзя выходить за пределы Ай-Тодора или навещать нас – позор! И никто не знает – почему). Это самая настоящая подлость, и все только для того, чтобы показать, что власть у них. Села за письмо к моей любимой Аликс, которое гр[аф] Ферзен возьмет с собой 24-го. В остальном день прошел как обычно, в тоске и скуке.

20 июля. Четверг.

Все по-прежнему, терзаюсь из-за моей собачки, которая едва может видеть, один глаз у нее полностью затянут бельмом – ужасная болезнь. После завтрака была Апрак[сина] и преподнесла мне приятный сюрприз, передав прекрасное письмо от моей любимой Аликс. Какое утешение, какая неописуемая радость, и как раз тогда, когда я больше всего в этом нуждаюсь. Чувствую себя не просто плохо – состояние отвратительное и угнетенное.

21 июля. Пятница.

Я в полном отчаянии из-за моей милой малышки Чифу, ей ничуть не лучше! Продолжила писать Аликс. Получила письмо от любезного Н. П. Балашова, очень трогательное, но печальное. Настроение у меня мрачное и меланхолическое. Как же все плохо повсюду! А теперь новое горе – беда с моей собачкой. Посидела немного в саду.

22 июля. Суббота.

Какой печальный день моих именин! Ксения и Ольга преподнесли небольшие подарки, чем меня очень растрогали. Затем с поздравлениями были Зина с Долгоруким и Апрак[сина]. В 12 часов внизу, в гостиной, отслужили благодарственный молебен. Мне преподнесли множество цветов и фруктов. Священник позавтракал с нами. Потом оставалась дома, чувствовала себя отвратительно, одолевала печаль. Бедная малышка Чифу так больна, совсем ослепла на один глаз! Какое горе! К чаю были Дены, а еще Вера Помар, которая подарила мне две сшитые своими руками подушечки от себя и другой Веры, чем очень меня растрогала. Получила письмо от жены Пауля [Павла], Минни – к удивлению, оно не было вскрыто. Думаю лишь о моей милой собачке.

23 июля. Воскресенье.

Моя очаровательная малышка Чифу все-таки умерла этой ночью. Воистину великая скорбь для меня! Оба моих казака были так трогательны и участливы к моему горю и вместе принесли ее в корзине ко мне. О, какой это жестокий удар, какая печаль! Хорошо лишь то, что болезнь оказалась скоротечной и ей не довелось испытать еще большие муки и совсем ослепнуть! Но какое это горе для меня, ведь это еще одна потеря, помимо всех прочих напастей и мучений! Никуда не выходила – так была опечалена. Постояла, правда, вместе с Ольгой у церкви, потом вернулась домой, ощущала тошноту, есть ничего не могла. После чая мы похоронили мою верную очаровательную малышку Чифу.

24 июля. Понедельник.

Все утро писала Аликс, м[аленькой] Ольге и Балашову. Долг[орукий] передал эти письма Ферзену, который сегодня едет в Петербург. Испытываю неописуемую тоску по моей любимой собачке, все время плачу и реву. Гроб с телом бед[няжки] м-м Бреннер, умершей позавчера от сердечного приступа, перенесли в кореизскую церковь. Ксения, Сандро и все дети были на панихиде и проводили процессию до ворот. Я стояла возле Св[итского] дома и наблюдала, как она двигалась к церкви. Меня сначала немало смутило то, что гроб несли матросы, однако звуки их литавр придавали особую печальную красоту музыке похоронного оркестра. Обедали у меня Апрак[сина] и двое старших мальчиков. Потом я играла с Зиной в безик.

25 июля. Вторник.

Неописуемо тоскую по моей милой собачке. Кажется, стало еще невыносимее! Очень жарко, из дому совсем не выходила, ничего не хочется. Апраксина и Долг[орукий] были к завтраку. После чая мы пошли к Ольге, обратно нас отвезли. У нее, как всегда, мило и уютно. Она, слава Богу, очень счастлива. Никита и двое младших обедали у меня. Потом мы играли в домино с Зиной и Фогелем.

26 июля. Среда.

Ничего нового, все больше и больше тоскую по моей любимой собачке. К завтраку была Софи Фер[зен]. Вышла из дому только после чая – слишком жарко. Апраксина провела у меня весь день до обеда, за которым присутствовали двое младших. Потом я играла в безик с Зиной.

27 июля. Четверг.

Стоит все такая же жара, 28 гр[адусов]. Села за новое письмо к Аликс. После завтрака немножко покатались, но только по Ай-Тодору, мы ведь теперь заключенные – такая вот прескверная история.

28 июля. Пятница.

Получила сразу четыре сердечных письма от любимой Аликс, страшно обрадовалась. Еще одно письмо – от милой Ольги[110] из Павловска. В остальном все по-прежнему.

29 июля. Суббота.

Ужасно находиться в таком заключении. Это приводит меня в бессильную ярость. К завтраку был Долг[орукий], и это единственное развлечение за весь день. После чая мы немножко посидели в саду.

30 июля. Воскресенье.

Страшное расстройство желудка, не смогла ни пойти в церковь, ни выйти к завтраку. Чувствую себя безобразно, нахожусь в состоянии черной меланхолии. Слышала, что бедный Б. Куракин потерял жену, урожденную Толстую, она умерла здесь, в Крыму, – прискорбное известие, она оставила 9 детей, причем младшему ребенку 3 месяца. Только и узнаешь, что о бедах да несчастьях! Закончила писать Аликс и Вальдемару. Весь день провела дома – настолько я слаба и так отвратительно себя чувствую. Обедала в одиночестве.

31 июля. Понедельник.

Мало того, что чувствую себя плохо, так еще и сильно ослабла, ничего не могу есть, настроение меланхолическое, безрадостное. Был Долг[орукий]. Я оставалась дома. Просила Ольгу наконец-то найти хорошего врача. Она сделает это завтра. Слава Богу, сама она чувствует себя хорошо. К завтраку была Апраксина, затем – Ксения, а потом – до 3 часов дня – Зина и Долг[орукий]. Дул ужасный ветер, который усилился к вечеру и не утихал до утра. Этот жуткий шум ко всему прочему мешал мне спать.

1 августа. Вторник.

Чувствую себя совсем плохо, очень ослабла. Ольга была в Ялте, осталась довольна визитом к врачу. Он произвел на нее хорошее впечатление. Апрак[сина] завтракала у меня и оставалась весь день. Ненадолго заходил Долгорукий. С полудня и до самого вечера громыхала сильная гроза – красивое зрелище! Потом полил проливной дождь, и она [Апраксина] уехала в 9 часов вечера, в самую непогоду.

2 августа. Среда.

Ощущала еще большую слабость и чувствовала себя еще хуже, чем вчера, никак не могу понять, что со мной, в сущности, происходит. Нервы так напряжены, не могу собраться с силами. Сегодня именины Васи и день рождения Дмитрия. Они все отправились на пикник в Дуб[овую] рощу. Долгорукий и Зина завтракали у меня. Приехал доктор Михайлов, которого Ксения просила осмотреть меня, пришлось раздеться, что было крайне неприятно. Заглянула Апрак[сина], она снова отбывает в Урзуф принимать ванны. Весь день я просидела дома, тосковала по моей милой маленькой Чифу! После чая была Ольга, а с нею и Соня.

3 августа. Четверг.

Спала плохо, все так же слаба, правда, настроение не такое мрачное, как вчера. Дочери рассказывали, что у Даки в Финляндии родился сын. Был Долг[орукий]. Он все еще живет в Мисхоре, однако желал бы переехать сюда. Снова стояла страшная жара. Никита и двое младших обедали у меня. Мы с Зиной играли в безик.

4 августа. Пятница.

Спала плохо, все время просыпалась. Ощущаю слабость, настроение скверное. Жарко, но дует прохладный ветерок. Был Долг[оруков], затем отправился домой на день рождения матери. Завт[ракала] в одиночестве, потом ненадолго заходила Зина, после чего я отдыхала. Неописуемо тоскую по моей малышке Чифу, чувствую себя такой одинокой. За чаем все было как всегда. Ксения оставалась до семи вечера. Потом я читала, после обеда ненадолго заглянула Соня, играли в безик с Зиной.

5 августа. Суббота.

Все по-прежнему, не высыпаюсь и поэтому все так же ощущаю слабость и усталость, самочувствие плохое. Как обычно, были дочери, мальчики. Зина завт[ракала] со мной. К чаю была Зин[аида] Юс[упова], оставалась до шести вечера, потом Ксения читала мне. К обеду были трое младших. Шел дождь, погода ветреная, [температура] упала до 14 гр[адусов].

6 августа. Воскресенье.

Вспомнились ушедшие в небытие ежегодные праздники Преображ[енского полка[111], которые раньше отмечались со всей пышностью. Как ни грустно, как ни печально, но из верных и настоящих офицеров почти никого не осталось, а вместе с ними ушли традиции и чувство долга! Не была в церкви уже второй раз. Утр[ом] было прохладно, потом потеплело – 17 гр[адусов], но ветер не утихает. Совсем неожиданно появилась Апрак[сина], решила, что с нами стряслась какая-то новая беда. Была также Соня, после чая они вместе уехали домой. Трое старших обедали у меня, потом играли с Зиной в безик.

7 августа. Понедельник.

Из Петербурга прибыла Ирина, очень excited (взволнованная – англ.). Она рассказала, что моего бедного любимого Ники вместе со всей семьей отправили в Сибирь. Я была в таком шоке от ее рассказа, что у меня едва не случился сердечный приступ, но хочу надеяться по крайней мере, что там они будут все-таки в большей безопасности, чем в Царском, где их каждодневно притесняли и всячески унижали. И все же сам этот факт чудовищен, убийствен, ошеломляющ, особенно если принять во внимание, что эти негодяи давали им надежду. Они обещали отправить их в Ливадию. Как же им не совестно обращаться с ним, как с преступником! С ними в Сибирь отправились две фрейлины – Иза Буксгевден и Настенька Гендрикова, Илья Татищев и В[асилий] Долгоруков[112]. Никого из старых друзей Ники. Невероятно! Да охранит их рука Господа, защитника и покровителя нашего! Страшный удар для меня, чувствовала себя совершенно раздавленной. Одна радость, что получила письма от моей любимой Аликс и м[аленькой] Ольги.

8 августа. Вторник.

Заснуть так и не смогла, что абсолютно естественно по получении таких известий. Заходил Долго[рукий], очень сочувствовал. Завтракала у меня Апрак[сина]. Она живет теперь у Юсуп[овых]. В 4 часа пришла Лоло Дол[горукова], осталась к чаю, затем были Апрак[сина] с Соней. Уехали они вместе. Трое старших обедали у меня, как обычно, шумно пикировались с моими казаками.

9 августа. Среда.

Утро, как всегда, провела с детьми, потом продолжила писать Аликс. К завтраку была Апрак[сина]. Впервые за долгое время навестила своих в большом доме. Прочитала в газете официальное сообщение о прибытии моего бедного любимого Ники в Тобольск. Как это все возмутительно, прискорбно и совершенно невообразимо. Остальную часть дня провела на балконе. После чая Апрак[сина] читала мне, осталась обедать и пробыла у меня до 10 ½ вечера. Кики вчера пришлось лечь в больницу в Ялте. Еще одна беда у меня.

10 августа. Четверг.

Больше никаких известий о моем бедном Ники – так тяжко! Бог знает, как они, бедняжки, там живут, если вообще находятся на свободе?! Дочери были у меня. У Ольги, слава Тебе, Господи, все хорошо, но теперь она меня навещает только раз в день. Погуляла и посидела немного в саду. Садовник посадил цветы на могиле моей милой малышки Чифу. Обед и вечер прошли, как обычно.

11 августа. Пятница.

После Ксении и Ольги были Долгорукий и Апрак[сина]. Завтракали у меня. Изумительная, тихая погода. После чая в первый раз сходила на площадку для лаун-тенниса посмотреть на игру. Так красиво вокруг, среди множества роз. Потом отправилась домой, Апрак[сина] читала мне и осталась на обед. К неожиданной радости, получила по почте письмо от милого Вальдемара, отправленное 3 июля, стало быть, я могу получать письма и по почте? Вечером играла в безик с Зиной.

12 августа. Суббота.

Как обычно по утрам, у меня были Ксения, Ольга и все внуки, затем – Долгорукий. Снова замечательная теплая погода. Завт[ракала] со мной Апрак[сина], затем я отправилась к своим, навестила Никиту, который не вставал, поскольку у него желудочные боли. Д-р Михайлов заглянул и ко мне, прописал мне новое лекарство, так как я по-прежнему чувствую себя скверно. В 4 ½ пополудни была Вера Орбел[иани], которая только что приехала из Петербурга и привезла мне множество писем. Во-первых – от моего любимого Ники, от моего ангела Аликс, Миши, ма[аленькой] Ольги, Бенкендорфа, гр[афини] Толстой и многих других. Это доставило мне неописуемую радость в моем одиноком и тоскливом существовании, но одновременно и разволновало меня. Мы уселись на моем балконе перед спальней, и она поведала мне немало любопытного обо всем, чему стала свидетелем. Она случайно встретила Мишу на улице и только успела сказать ему, что Ники следующей ночью вынужден будет покинуть Царское[113], о чем он [Миша] и не догадывался. После этого им и дали разрешение встретиться – в первый раз за все это время. Но как все это происходило?! В комнате помимо караульного офицера находился Керенский, так что братья [Ники и Миша] не могли поговорить, да и времени им отпустили не больше четверти часа – неслыханно, возмутительно, жестоко. Неужели люди могут быть столь бессердечны – это выше моего понимания. Когда же Ники предложил М[ише] встретиться с Алики и детьми, К[еренский] совершенно спокойным тоном заявил, что это не предусмотрено, и не разрешил ему увидеться с ними, бесстыжий тип. По словам Паулина, за три недели до этого им дали понять, что отправят их в Крым, в Ливадию, чему они очень обрадовались. Но когда пришло время, им велели взять с собой теплые вещи, и только тогда они поняли, что поездка им предстоит вовсе не на юг, однако эти бессовестные палачи сообщили им об этом лишь перед самым отъездом. В тот день им только сказали, что ближайшей ночью они отправляются в путь. Эти негодяи даже не определили время отправления, в результате чего они [Ники и Алики] вместе с несчастными детьми вынуждены были провести всю ночь с 12 ½ до 4 ½ ут[ра], не раздеваясь, в Ротонде, где помимо тех, кто хотел с ними попрощаться, толпились солдаты, курили в их присутствии и вообще вели себя отвратительно, не потрудившись даже снять головные уборы. И вправду, я никогда не могла себе представить подобное гнусное и возмутительное поведение. Надеюсь, что всех этих мерзавцев когда-нибудь постигнет возмездие за содеянное ими. Вера осталась к чаю, после чего мы с Ксенией отправились навестить Ольгу, но в дверях встретили Эм[му] Ив[ановну] [сестру милосердия], сообщившую, что Ольга заснула, однако мы ей, разумеется, не поверили. Но так как она [Ольга] говорила, что не хотела бы, чтобы я при этом присутствовала, мы, немало сконфуженные, но с тяжелым и мрачным сердцем отправились по домам. Обедала со мною Апрак[сина]. Когда она уехала, пришла Зина играть в безик. Внезапно в комнату вбежал мой славный каз[ак] Поляков и поздравил меня с рождением внука! Я тут же вызвала свое авто и помчалась к Ольге. Ксения приехала к ней раньше меня. Я почувствовала огромную радость и ощутила истинное блаженство, когда увидела, сколь счастлива Ольга рождением своего беби. Слава и благодарение Господу за то, что все завершилось так благополучно! Врач опоздал. Он приехал сразу после появления малыша на свет, зато мадам была весьма довольна и горда тем, что справилась со всем в одиночку. Бедняга Кулик[овский] был совершенно сам не свой после всех этих жутких треволнений. Мы все обнялись и поздравили друг друга. Потом поехали домой, и я читала Ксении прекрасное, но страшно печальное письмо Паулина, после чего, разумеется, заснуть не смогла.

Обыск во дворце Ай-Тодор.

В Крыму представители Российского Императорского Дома находились в течении двух с половиной лет, до апреля 1919 года. Это пребывание для них стало практически домашним арестом, временем унижения и лишений

13 августа. Воскресенье.

Почти совсем не спала, чувствовала себя отвратительно, не смогла пойти ни в церковь, ни к Ольге. Был Долг[орукий], поздравлял, интересовался, как все происходило. Они с Апрак[синой] завтракали у меня. Потом я целый час спала, но самочувствие ничуть не улучшилось. После чая вместе с Ксенией я все же отправилась к Ольге. У нее, слава Богу, все хорошо, она так счастлива своим беби, которому дали имя Тихон. Вернулись домой в 7 часов вечера. Апрак[сина] и двое младших обедали у меня. Затем пришла Зина играть в безик. Я смертельно устала и рано отправилась спать.

14 августа. Понедельник.

Наконец-то спала лучше, в первый раз за долгое время. Завт[ракала] вместе со всеми в большом доме. Навестила Никиту, он все еще не встает, но чувствует себя уже не так плохо. Мы с ним играли в дурачки. К чаю была le couple (чета – франц.) Денов. Он [Ден] был в негодовании и возмущении по поводу того, каким гнусным образом поступили с моим бедным Ники и его семьей. Потом я вместе с Соней отправилась к Ольге – и это для меня единственный светлый момент в наше жестокое время. Она вся расцвела и так счастлива. Затем я уехала с Ксенией домой, читала до обеда, за которым у меня были Ирина и двое старших. Луиза телегр[афировала], что малышка Минни стала мамой.

15 августа. Вторник.

Доктор Михайлов осмотрел меня, пропальпировал живот. Он находит, что причина всех моих недугов, возможно, rognon flottant (блуждающая почка – франц.), которая давит на другие органы. Еще до 11 был Долгоруков, мы немного побеседовали, а потом вновь встретились на завтраке в другом доме. Затем я навестила Никиту, он снова в весьма бодром расположении духа. Василий все еще не встает, у него кашель, болит горло. После чая заходила к Ольге. Малыша в это время купали, он принимал эту процедуру с превеликим удовольствием и вообще был очень мил. Кормит она, разумеется, сама. Дмитрий и Ростислав обедали у меня.

16 августа. Среда.

Продолжила писать любимой Аликс. Ксения, как всегда, была у меня ут[ром] с детьми. Завтракала с Долгоруковым в другом доме. Никита поправился, был к завтраку, он вырос за эти несколько дней. По-прежнему ощущаю слабость, все время потею, даже заснуть не могла. После чая снова навестила Ольгу, где также были Дены, опять наблюдала, как малыша купают рядом с ее кроватью. Читала прекрасную книгу моего доброго Рердама «Ушедшие дни». Трое старших обедали у меня.

17 августа. Четверг.

Сидела на балконе, где было чудесно, закончила писать Аликс, передам письмо с Нолькеном из Преображ[енского полка]. К завтраку был Долгоруков, после чего я писала еще и Вальдемару. В 4 часа приехала Софи Ферзен, появлению которой я так обрадовалась, ведь мы не виделись с ней несколько недель. Она осталась пить чай. Вместе с Ксенией навестили Ольгу, куда приехал доктор и неожиданно привез из больницы Кики, она чрезвычайно довольна тем, что вернулась. Мы уехали домой в 8-м часу вечера, я смертельно устала. Двое младших обедали у меня, затем была Зина.

18 августа. Пятница.

К счастью, по-прежнему стоит прекрасная погода, однако я все так же чувствую себя good for nothing (ни на что не способной – англ.). Дамы отправились в Ялту. К чаю была Соня Ден, она получила почтовую карточку от маленькой Ольги из Тобольска, та пишет, что доехали они хорошо, но потом целую неделю им пришлось провести на пароходе, так как эти негодяи не удосужились даже подготовить для них дом. Возмутительная, скандальная история! К тому же там страшно холодно. Бедняжки! Как все это ужасно и подло! Затем мы с Ксенией навестили Ольгу, снова смотрели, как малыша купают. Трое старших мальчиков обедали у меня.

19 августа. Суббота.

Начала писать м[аленькой] Ольге, затем был Долг[оруков], однако на завтрак не остался. Облачно, ветрено, но тепло. После завтрака навестила милого Васю, он все еще не встает, кашель не проходит. После чая побывала у Ольги, она плохо спала, поскольку у беби болел животик. Обедал у меня один Никита.

20 августа. Воскресенье.

Ночью прошел дождь, после чего с утра было всего лишь 15 гр[адусов]. Я закончила письма Ольге и моему Мише. Их отправят вечером. Сегодня наконец-то мне получше, была в церкви в первый раз за три недели. После чая навестила Ольгу, она чувствует себя прекрасно, спала хорошо, но такая меланхолия меня вдруг одолела. Думаю о моем бедном несчастном Ники. К обеду были Никита, Дмитрий и Ростислав.

21 августа. Понедельник.

Поднялась очень рано, погода замечательная. Как всегда, в 10 часов утра пришли Ксения вместе со всеми детьми и Сандро. Затем до завтрака занималась своими делами. Потом приезжал д-р Михайлов, просил меня не бывать у Васи, так как у него инфлюэнца. Апраксина навестила меня после завт[рака]. В 3 часа я отправилась к Ольге повидаться с нею перед крестинами. Ее уложили на диван, чтобы она могла наблюдать, как совершается обряд. Мадам так красиво убрала цветами купель. В 4 часа пришли гости, все наши, Орбелиани, Соня, Долгоруков, отсутствовали только Никита и Вася. Жаль, что их не было. Обряд занял довольно много времени, я даже вспотела, особенно когда держала на руках малыша, который не спал, но был очень мил и совсем не плакал, потом Сандро взял его у меня. После того как его окрестили и дали ему после крещения имя Тихон, мы перешли в гостиную, где поздравили Ольгу и выпили за их здоровье и где нам было предложено замечательное угощение, изумительные пирожные и компот – все домашнего приготовления. Я подарила Ольге свою прекрасную брошь с сапфиром, чем она осталась весьма довольна. Мадам я тоже подарила брошь, так же как Эм[ме] Ив[ановне] и Маше. Все прошло замечательно, праздник удался. Боже, спаси и сохрани мою милую Ольгу и сбереги ее счастье! Затем в 6 ½ вечера мы разъехались по домам. Обедала у меня одна Апрак[сина].

22 августа. Вторник.

Я вся в мыслях о дорогой м[аленькой] Ольге, какой печальный у нее сегодня день рождения! С фронта поступают ужасные известия – говорят, оставлена Рига[114], причем так поспешно, что все имущество теперь достанется врагу! Какая беда и какой позор! Наши войска спокойно отступили, не принимая боя. Я в полном отчаянии! Был Долгоруков, после чего меня навестили Ксения и Сандро со всеми детьми. Апрак[сина] приехала после завт[рака], осталась к чаю. Все остальные справляли день рождения Фогеля за чаем в Св[итском] доме. Затем пошла к Ольге, они с беби чувствуют себя, слава Богу, хорошо. Похоже, я слегка простудилась. Домой поехала на авто, поскольку подул прохладный ветерок. Ирина, Андр[ей] и Феодор были к обеду. Затем с Зиной играли в безик.

23 августа. Среда.

Мой милый Яшик заходил попрощаться, он хочет отвезти семью домой на Кубань. Был так трогателен, что я едва не расплакалась. Как все ужасно и как печально. Теперь вот наши войска оставили Ригу и покрыли величайшим позором и армию, и всю нацию. Какое жестокое унижение испытываешь, когда думаешь о том, как быстро исчез тот великолепный дух, присущий дотоле столь беспримерно храброй, а ныне деморализованной армии, – это самое ужасное и невероятное, что могло только случиться! Ведь тем самым потеряно все! Остается только отчаиваться, наблюдая весь этот жуткий кошмар! Погода великолепная, но стало намного прохладнее. Я простужена и не решаюсь встречаться с Ольгой, чтобы не заразить ее. Le couple Денов была к чаю. Я ненадолго выходила в сад с Ксенией и Апрак[синой], которая потом читала мне и осталась обедать.

24 августа. Четверг.

Чувствовала себя отвратительно, насморк, кашель. Дмитрий тоже простужен, у него болит голова, лежит. Выходила только к своим к завтраку, а потом оставалась дома. После чая был Долгоруков, передал мне два дорогих письма от Вальдемара и Ольги – наконец-то. Потом немножко посидела на солнышке перед домом. Слышала, что младшая Мария П[авловна] обручилась с сыном Путятина! Прискорбные вести с фронта, так стыдно, что хочется умереть! Немцы уже вошли в Ригу, которую наши войска оставили без всякого сопротивления!

25 августа/7 сентября. Пятница.

Сегодня день рождения любимой благословенной Мама, воспоминания о которой объединяют всех нас! Был д-р Варавка, нашел у меня воспаление легких – вот, стало быть, почему я в течение такого долгого времени ощущаю слабость, чувствую себя совершенно разбитой и задыхаюсь во время ходьбы. Странно, что не испытывала болей. К чаю были Ферзены, они вернулись из Петербурга, много рассказывали обо всем происходящем, о том, что не хватает продуктов питания, нет ни молока, ни сахара, то есть там еще хуже, чем здесь. Потом вместе с Ксенией немного погуляла в саду на солнышке. Зина обедала у меня.

26 августа. Суббота.

Насморк и кашель усилились, но чувствую себя не такой слабой. Жара спадает, ут[ром] всего лишь 14 гр[адусов]. Начала письмо Вальдемару. Доктор Варавка заходил попрощаться, он едет в Киев. В остальном день прошел как всегда. Ольга, слава Богу, чувствует себя хорошо, она получила из Тобольска[115] поздравительную телег[рамму], правда, без подписи любимого Ники. Соня пила у меня чай, я немного погуляла на солнышке. К обеду были Апрак[сина], Никита и Ростислав.

27 августа. Воскресенье.

Была в церкви, до этого закончила письмо Вальдемару. К завт[раку] был Долгор[укий]. 18 гр[адусов] тепла, но дует нещадный ветер. Ненадолго заходила Соня, показала мне телегр[амму] Ольги из Тобольска. Затем я немного погуляла в саду. Состояние не улучшилось, насморк и кашель усилились, не чувствую ни вкуса, ни запаха. Получила печальное известие о смерти дорогой старой г-жи Татищевой. Ее бедное сердце не вынесло прощания с сыном! Слышала также, что старший к[нязь] Вяземский убит в своем поместье подлыми бунтовщиками. Как все это прискорбно и возмутительно! Писала еще одно письмо моему дорогому Паулину. Апрак[сина] и двое старших обедали у меня.

28 августа. Понедельник.

Получила, к большой радости, первую телеграмму от любимой Аликс. Она озабочена состоянием моего здоровья. Снова приезжал Варавка, осмотрел и нашел у меня ко всему прочему еще и бронхит, так что мне теперь нельзя выходить из дома. Досадно, но мне все безразлично. Это такой пустяк в сравнении с теми ужасными вещами, что творятся вокруг. Апрак[сина] завтракала со мной, потом заходила Ксения перед тем, как отправиться в Кореиз. Противный, холодный ветер. Мысль о том, что нет возможности видеться с Ольгой, угнетает меня! К обеду были Никита, Дмитрий и Ростислав. Заходила Зина, рассказывала о своей радости: ее брат с семьей хочет провести зиму здесь. С фронта никаких новостей.

29 августа. Вторник.

Несмотря на кашель и насморк, спала довольно хорошо. Пришел Поляков и сообщил, что Ай-Тодор закрыт. Вход и выход запрещены для всех. Еще одна новинка, придуманная в Севастополе с целью унизить и оскорбить нас. Как это все неприятно, ведь мы теперь действительно арестованы этими негодяями – за что? Нам сказали, что Миша вместе со своей дикой дивизией переведен в Москву, но это ложь, он находится под арестом у себя в доме в Гатчине[116]. Обстановка все ухудшается, говорят, что ген[ерал] Корнилов предложил Керенскому оставить власть и сформировать новое правительство, но тот, разумеется, отказался, отправил Корнилова в отставку и выпустил своего рода манифест, в котором объявил Корнилова предателем и мятежником[117].

30 августа. Среда.

Вынуждена была остаться в постели, ко всему прочему ночью еще и ухо разболелось. Из Ялты приехал ушной врач Мерьямсон, а кроме него, массажист. Долгорукову разрешили переехать сюда из Мисхора. Поляков тоже почувствовал себя плохо, вынужден был лечь. Корнилов подписал документ, в котором прямо говорится, что Керенский лжец, ведет страну к краху и действует по прямой указке германского Ген[ерального] штаба. Все министры ушли в отставку.

31 августа. Четверг.

Самочувствие ничуть не лучше, только вот боль в ухе прошла. Ксения и Сандро с детьми приходят каждое утро поздороваться. Все так мрачно и неспокойно. Снова были ушной врач и массажист.

1 сентября. Пятница.

Этот негодяй Керенский назначил сам себя Верховным главнокомандующим, а г[енерала] Алексеева – начальником Генерального штаба. Это явная крамола! Он арестовал ген[ерала] Корнилова со всем его штабом. С каждым днем обстановка становится все хуже и хуже. Алексеев отправился в Ставку, чтобы принять дела у Корнилова. Генерал Каледин со своим штабом тоже арестован. Говорят, что ген[ерал] Крымов, встречавшийся с Керенским в Зимнем дворце в покоях Ники, застрелился, – я думаю, что его убили. Ксения и Сандро пили чай у меня, расположившись возле моей постели. Чувствую себя ничуть не лучше.

2 сентября. Суббота.

Ушной врач и массажист снова были у меня сегодня.

3 сентября. Воскресенье.

Верховский стал военным министром – смешно. Вердеревский – морским министром. С ухом получше, но бронхит не проходит. Я настолько слаба, что не могу выдержать сеанс массажа.

4 сентября. Понедельник.

Провозглашена республика[118]! В это невозможно поверить! По-прежнему лежу, да и как будешь чувствовать себя лучше в это смутное время, когда происходят события одно хуже другого. К тому же мы отрезаны от внешнего мира, даже Ирине не разрешают приехать, только врачам. Бедняга Поляков заболел тифом. Я просила д-ра Михайлова прибыть к 10 часам утра, но напрасно мы ждали его в это время, он появился только в 12 часов, и я сказала, что он больше может не утруждать себя визитами к нам, – настолько я была раздражена ожиданием и раздосадована. Потом я об этом пожалела, но он в такой степени занят политикой, что больные ему абсолютно безразличны.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна.

Находившиеся с Марией Федоровной родственники и близкие ей люди удивлялись тому, с каким мужеством держалась она в те трудные дни. Г. Д. Шервашидзе в письме к вел. кн. Николаю Михайловичу отмечал: «Ее величество приводит нас в восторг тем достоинством, с которым себя держит. Ни одной жалобы на стеснительное, не снившееся ей положение, в каком она пребывает, спокойное и приветливое выражение, одним словом такая, какою всегда была…»

8 сентября. [Пятница.]

После чая я ненадолго вставала и немного посидела в одной из гостиных. Наконец-то Ирине и Феликсу разрешили навестить меня, а Апрак[синой] – переехать сюда.

9 сентября. Суббота.

Снова чувствую себя хуже, весь день провела в постели, все меня раздражает. Наконец-то в первый раз за долгое время у меня были Ольга с мужем, позднее – Апраксина, к чаю – Ксения, Сандро, Никита.

10 сентября. Воскресенье.

Снова вставала после чая, но настолько слаба, что просто даже смешно, и все это из-за того, что плохо сплю. Вася тоже нездоров. Говорят, погода стоит летняя. Заходила Ольга с милым беби, он полежал у меня на постели. Позднее был ушной врач, с ухом, слава Богу, дела обстоят лучше. По слухам, ген[ерал] Алексеев уже смещен со своего поста Верховским. 11-го и 12-го не вставала. Дети навещали меня утром и после чая. Ксения и Сандро пили у меня чай.

13 сентября. Среда.

Снова начался насморк, так что выходила только к обеду. Ольга была у меня, выглядит вполне здоровой.

14 сентября. Четверг.

По утверждению Ксении, я выгляжу лучше. После завт[рака] вставала. Вся эта история с Корниловым непонятна, они просто хотят сломать ему шею и обращаются с ним, как с предателем. Какая подлость!

15 сентября. Пятница.

Встала, сделала прическу, потом был Долгоруков. Ольга навещает меня каждый день. К чаю, как обычно, были родственники. Сандро молча сидел в углу, раскладывал пасьянс.

16 сентября. Суббота.

Яшик вернулся после своего вояжа на Кубань, много рассказывал о конвое, который видел там. Добрая моя Татъ[яна] Анд[реевна] [сестра милосердия] также возвратилась из Петербурга. Каждый день она будет делать мне очень легкий массаж. Она очень рада вернуться сюда. Как же прискорбно, что я не могу получать известий от всех моих дорогих! Мрачное, меланхолическое, грустное существование.

17 сентября. Воскресенье.

Наконец-то Орбелиани и Денам разрешили приехать к нам, они навестили меня. После их визита я страшно устала. Сегодня именины Соф[ии] Дм[итриевны], Ксения со всей семьей была у них к чаю, мне ничего об этом не сказали, так что я осталась одна. Сандро встретился с комиссаром Вершининым, который направлен Керенским для выяснения обстоятельств нашей здешней жизни и будет жить в Св[итском] доме.

18 сентября. Понедельник.

Соня Ден получила письмо от маленькой Ольги из Тобольска о том, как они, бедняжки, там живут. Все они, слава Богу, здоровы, с продуктами у них лучше, чем в последнее время в Царском. Ксения навестила Ирину, которая тоже хворала. Пауль телег[рафировал] ей, что его освободили из-под ареста по прошествии 23 дней, и справлялся о моем здоровье. Чувствую себя не просто плохо, все меня раздражает, делать ничего не могу.

19 сентября. Вторник.

Был д-р Мерьямсон, нашел, что с ухом у меня лучше, больше ничего нового.

20 сентября. Среда.

Долгоруков и Фогель беседовали с комиссаром [Вершининым] целых два часа. Он сам много лет провел в Сибири, купа был сослан за свои красные идеи, теперь, разумеется, ему разрешили вернуться, и мы, стало быть, находимся под его надзором. Они не составили о нем никакого впечатления, ни плохого, ни хорошего.

21 сентября. [Четверг.]

Милая моя Ольга была с беби в церкви, после чего они навестили меня. Беби игрался на моей постели – очень милый. Говорят, комиссар надеется на скорое улучшение условий нашей жизни, дескать нын[ешнее] правительство прекрасно понимает, что все это show (представление – англ.) для публики, с которой надо считаться, и что все постепенно наладится, – все тот же вздор, который мы уже столько раз слышали за эти многие месяцы. Ходят, к сожалению, слухи о том, что дела в моем любимом Кав[алергардском] полку якобы обстоят совсем плохо. Солдаты хотели арестовать офицеров, чего, правда, не случилось. Те подали в отставку и пожелали распустить полк, но ни то, ни другое предложение не было принято. Многих офицеров прогнали.

22 сентября. Пятница.

Ксения получила телег[рамму] от Миши из Гатчины. Он сообщает, что пошел на поправку. Ведь одно время у него опять появились те же боли, от которых он страдал раньше, – все это наверняка от нервов. Был д-р Михайлов, нашел, что состояние здоровья у меня лучше, тем не менее все еще прослушиваются хрипы в легких. После того как недавно я просила его больше не утруждать себя визитами к нам, поскольку он никогда не приходит, когда за ним посылают, мы заключили мир. Я посидела немножко на солнышке на моем балконе.

23 сентября. Суббота.

Сегодня Ирине разрешили съездить в Ялту, а Апрак[синой] – в Симеиз – величайшая милость. Долгоруков едет в Петербург, поскольку мы все же надеемся, что дорогой наш Шервашидзе будет здесь в начале октября. Дни мои проходят все в том же монотонном ритме.

24 сентября. Воскресенье.

Ольга получила письма от маленькой Ольги и Татьяны, которые описывают свою жизнь в Тобольске. Все, что с ними происходит, страшно, грустно и возмутительно. У нас выдалась возможность передать письма в Петербург с дворецким Ксении, который уехал сегодня.

25 сентября. Понедельник.

Бастуют железнодорожники, и Катя Клейн[михель] не смогла покинуть свое поместье и приехать сюда. Я по-прежнему встаю поздно, так как каждое утро милая Т[атьяна] Андр[еевна] делает мне массаж в постели. Соня навестила меня, а Ксении разрешили повидать свою дочь, которая не встает, у нее кашель.

26 сентября. Вторник.

Все так же ощущаю упадок сил, страшно ослабла. Единственное развлечение – визиты доктора Мерьямсона, который всегда приходит с какими-нибудь новостями. Он принес газету «Русское слово», так что все немедленно собрались у меня. Там пишут о необходимости создания коалиционного правительства, хотя все нездоровые элементы, архилевые большевики и бомбисты выступают против.

27 сентября. Среда.

Дни похожи один на другой. По утрам приходят пожелать доброго утра все внуки и внучки. Я встаю только после завтрака, потом сижу в одной из гостиных. Ксения рассказывала, что Фогель видел в Ялте л[ейтенанта] Стомеца, он командует подводной лодкой, говорит, что из всех офицеров Гвардейского эк[ипажа] остались только двое – Лялин и еще один. Он говорит также, что в одном из английских портов матросы списали на берег всех офицеров «Варяга». День прошел как всегда.

28 сентября. Четверг.

Погода стояла прекрасная, теплая, и я посидела на моем балконе. Ксения ездила в Ялту к зубному врачу Кострицкому. Ему разрешили выехать в Тобольск к моему бедному Ники. Поляков выписался из больницы, тем не менее вид у него ужасно бледный и изможденный, он очень ослаб.

29 сентября. Пятница.

17 гр[адусов] тепла, так что я смогла подольше побыть на своем балконе. Зубной врач Кострицкий навестил меня, попрощался перед своим отъездом в Тобольск. Он произвел очень хорошее впечатление и растрогал меня своей безмерной преданностью Ники, которого обожает. Я так расчувствовалась после беседы с ним!

30 сентября. Суббота.

Был Поляков, простился со мной, его семья уезжает домой. Он растрогал меня, сказав, с какими теплыми чувствами относился ко мне и к своей службе. Такое было вдвойне приятно услышать в наше горестное время, когда души у всех извращены и наполнены ненавистью. День выдался обычный, как и все в последнее время. Соня Д[ен] была к чаю. 17 гр[адусов] т[епла], 33 – на солнце.

1 октября. Воскресенье.

Вера Орбелиани нанесла мне продолжительный визит. У меня снова насморк, что не настраивает на веселый лад.

2 октября. Понедельник.

К великой радости, получила письмо от моего любимого Ники из Тобольска. Он описывает, как они там, бедняжки, живут. Им разрешают выходить только во двор, где они, чтобы скоротать время, устраивают всякие игры. Оттуда открывается прекрасный вид на горы и леса, которые их так привлекают. Ужасное существование и величайшая несправедливость! Получили известия о том, что эти негодяи, немцы, высадили десант на остров Эзель (Сааремаа). Поскольку я по-прежнему сижу дома, а дни похожи один на другой, стоит ли проставлять в дневнике даты, особенно если учесть, что я чувствую себя столь плохо и нахожусь на грани отчаяния. Погода прекрасная, словно в середине лета. Апрак[сина] на несколько дней отправилась к себе в Гурзуф. Единственное развлечение – визит ушного врача, который лечит и мой насморк. Ирина тоже не выходила по причине простуды, но теперь наконец-то побывала здесь, в Ай-Тодоре. Д-р Михайлов считает, что с сердцем у меня дело налаживается, тем не менее я никоим образом не чувствую себя лучше.

6 октября. Пятница.

Мы получили печальное известие о том, что военный корабль «Слава» затонул в районе Моонзунда, но, к счастью, большинство членов экипажа спаслись. На борту «Петропавловска» произошел мятеж, и четырех офицеров убили самым подлым образом, сперва подвергнув их пыткам! Никак не верится, что эти добронравные матросы вдруг стали настоящими чудовищами, хуже зверей!

7 октября. Суббота.

Из Киева прибыли две Веры, это сестры милосердия, они привезли мне большое количество продуктов от кн[ягиии] Лопухиной и Бенуа. Очень подробно рассказывали о киевском госпитале, о д-ре Пупке, все это было невероятно интересно. Добросердечные дамы из Житомира передали 10 000 р[ублей] через мою дорогую Наташу Оржевскую и обещали прислать еще, если в том будет необходимость. Действительно, невероятно трогательно и прекрасно.

8 октября. Воскресенье.

Холодно, всего лишь 10 гр[адусов]. Мне все безразлично, я никуда не выхожу. Заезжал попрощаться Митя Ден, он собирается в Петербург. Газеты пишут о выступлении ген[ерала] Алексеева против Корнилова, из чего видно, что Керенский был заодно с Корниловым, но затем внезапно изменил курс, обвинил Кор[нилова] в попытке поднять мятеж и арестовал его[119]. Все это далеко не так уж непонятно.

9 октября. Понедельник.

Случилась великая радость. Яшик доложил, что меня желает видеть какой-то матрос. Я распорядилась сразу впустить его и узнала в нем Овчарука из Гвардейского эки[пажа], единственного из всех наших охранников, который по-доброму относился к нам. Он вбежал в комнату, бросился на колени и сказал сквозь слезы, что срок его службы окончился, но он не хотел уезжать, не признавшись мне, что возмущен поведением своих товарищей, которые таким бесстыдным образом обращались со мной и т. п. Его-то отношение ко мне никак не изменилось, поэтому он и просил встречи со мной, чтобы сказать мне об этом перед своим отъездом. Он был несказанно трогателен, и я тоже расплакалась. Я сказала, что не понимаю, почему они так изменились, ведь я всегда любила их, но сильнее всего меня огорчает то, что они больше не верят в Господа. Дело в том, что я слышала, будто им запрещают носить нательный крест. Спросила, носит ли он свой крест, поскольку не увидела его у него на шее. Тогда он сконфуженно вынул из кармана кошелек и показал мне крест и, к моей огромной радости, сразу же надел его. Он сказал, что он христианин и всегда таковым останется. Тогда я подарила ему образок с изображением Иисуса, он тут же надел его на шею и снова встал на колени. Это было так красиво и трогательно, и сердце мое наполнилось благодатью, я никогда этого не забуду, ибо я чувствовала то же, что и ангелы на небесах, когда чья-то душа обращается в веру, и это стало мне утешением, я почувствовала в себе новые силы, чтобы пережить многие трудности, которые еще ожидают нас.

10 октября. Вторник.

Апрак[сина] вернулась из Гурзуфа, где она заперла свой дом, и теперь останется здесь, поскольку ей оттуда очень долго до нас добираться. Ксения получила письмо от моего любимого Ники. Все так неописуемо печально и тяжело!

11 октября. [Среда.]

Были именины Зины, их отмечали в Свитском доме за праздничным чаепитием. Я провела весь день в одиночестве, так как Ксения тоже отправилась к Юсуповым поздравить Зинаиду Юс[упову], где к чаю собралось большое общество.

12 октября. [Четверг.]

Меня навестил Мотя Апраксин, который живет в своем доме, находящемся по дороге из Севастополя. Он тоже сильно переживает свалившиеся на него беды. Софи Ферзен была к чаю. В остальном все по-прежнему.

13 октября. [Пятница.]

Ксения была у двух Вер, к которым прибыл некий молодой студент Таль из киевского госпиталя, чем весьма порадовал их.

14 октября. [Суббота.]

Мы весь день ждали приезда моего дорогого к[нязя] Шервашидзе, но он приехал только в 10 вечера. Великая радость снова увидеться с ним. Он привез мне письмо от моей любимой Аликс. Рассказывал обо всем, чему стал свидетелем в Петербурге, об отчаянном положении в стране, погружающейся в подлинный хаос.

15 октября. [Воскресенье.]

Завтракала наедине с Шервашидзе и была рада снова слушать его рассказ. Приезд князя оказался лучшим лекарством и весьма меня взбодрил. Я сказала, что сегодня впервые за долгое время снова засмеялась, чем он остался весьма доволен и заявил: Non, vraiment vous etes contente de me revoir? (Вы действительно очень рады вновь видеть меня? – франц.) Он еще раз зашел ко мне после обеда, но, к сожалению, на следующий день его свалила простуда, так что мне не удалось повидать его – распрекрасные обстоятельства моего существования не позволяют мне выходить. Я становлюсь все мрачнее и мрачнее из-за отсутствия известий от моих дорогих, тоска овладевает мною. Отправленные мною телеграммы возвращаются обратно. Нас третируют так, как только вообще возможно. На тех немногих письмах, которые до меня доходят, вычеркивают титул и вставляют «Романовой», что меня только смешит.

17 октября. [Вторник.]

Написала письмо Вальдемару, сомневаюсь, правда, что оно когда-нибудь дойдет до него. К[нязь] Юсупов навестил меня, привез фрукты. Он всегда так доброжелателен. К моей несказанной, но и тоскливой радости, наконец-то получила первое письмо от моего бедного ангела Ники из Тобольска с описанием их отъезда из Царского при жутких обстоятельствах той ночью и т. п. Все происходило в глубокой тайне. Дом в Тобольске даже не был подготовлен к их приезду, и им целую неделю пришлось прожить на пароходе на реке. Когда же дом наконец привели в порядок, Ники с детьми шел к нему пешком через весь город, а она следовала за ними в дрожках – прекрасное обращение! Как все это жестоко и возмутительно, подумать только, они находятся в заключении там, а я – здесь! Шервашидзе все еще простужен, не выходит.

18 октября. Среда.

Сегодня несчастного Никиту постигло великое горе: его любимая собачка попала под колеса автомобиля Феликса прямо перед моими окнами, так что я видела все и в ужасе наблюдала, как он взял ее на руки и бросился с нею домой, бедный мальчик! Генерал Комстадиус, который жил здесь неподалеку, долго и тяжело болел, а его супруга, направлявшаяся сюда из своего поместья, с последней станции телеграфировала, что через несколько часов будет рядом с ним. Это известие его так разволновало, что он в одночасье умер и по прибытии она уже не застала его в живых, бедняжка Ксения позднее навестила ее. Печальная история. Уже завтра она повезет гроб в поместье в своем конном экипаже, в котором приехала сюда, – в наше время это единственный способ передвижения по стране. День прошел таким же чередом, как и другие. У всех остальных наших все же чуть больше свободы, они могут съездить в Ялту. Утром все дети, как всегда, навестили меня. Ксения изредка завтракает у меня с кем-нибудь из своих, но чаще бывает к чаю в 4 ½ пополудни.

Юсуповы в Ай-Тодоре

20 октября. [Пятница.]

В этот день вечной скорби [день смерти Александра III] отслужили панихиду, на ней присутствовали только дети. Я побеседовала недолго с милым стариком священником, которого очень люблю. Потом я ушла к себе в спальню – в этот день я предпочитаю остаться наедине с мучительными воспоминаниями о том жестоком дне, события которого так отчетливо стоят у меня перед глазами! Мой дорогой Шервашидзе появился впервые после простуды, остался к завтраку. Он побывал в Ялте.

21 октября. [Суббота.]

Долгоруков уехал в Петербург, заходил попрощаться. Молодой студент Таль, которого приютили медсестры Веры, отправился в горы и пропал. Его повсюду искали, но он так и не вернулся. Каждый вечер у меня Шервашидзе, кроме него – Апрак[сина], иногда – Зина, и всякий раз у него находится какое-нибудь веселое замечание, способное рассмешить нас. Он больше других может ободрить меня, с ним я могу говорить обо всем. Все более тревожные и грозные вести приходят из Петербурга. Верховский, занимавший пост военного ми[нистра], ушел в отставку, он, впрочем, на эту должность не слишком-то годился. Газеты полны сообщений о самом ужасном, что только можно себе представить. Повсюду царит анархия, и никто ничего не делает, чтобы этому помешать. Говорят, нынешнее правительство низложено.

26 октября. Четверг.

Нас снова отрезали от окружающего мира, запретив кому бы то ни было приезжать сюда. Прелестно! К[нязь] Шервашидзе был в Симеизе, а по возвращении предложил мне спрятать все мои бумаги и вещи, отчего я, разумеется, пришла в ярость, хотя и понимаю, что он опасается нового вторжения.

27 октября. [Пятница.]

Слухи подтвердились. Большевики свергли правительство и арестовали его, так что вся власть теперь у них. Избрано 14 большевиков, среди них: Ленин, Зиновьев, Троцкий и др[угие]. Все они евреи под вымышленными именами. Мы не получаем ни писем, ни газет. Ленина германцы перевезли в Россию в пломбированном вагоне. Какая подлость, какой блестящий спектакль они разыграли, эти негодяи…

28 октября. [Суббота.]

До нас дошли слухи, что все министры арестованы и пешком препровождены в крепость, где и находятся в заключении. Лишь первый [министр] избежал этой участи. Говорят, он, Керенский, уехал в Псков, назначил сам себя Верховным главнокомандующим и сейчас вместе со своей Красной Армией идет на Петербург и уже взял Гатчину. Какая ужасная смута! В первый раз за долгое время посидела на солнышке на своем балконе, поскольку погода была прекрасная, 16 гр[адусов] тепла. В Ялте атмосфера напряженная, но все настроены против большевиков.

29 октября. Воскресенье.

По-прежнему встаю поздно, но каждое утро мои дорогие дети и внуки навещают меня. Позднее я снова выбралась на свой балкон, погода замечательная, но ничто меня больше не радует! Внезапно мне стало дурно и меня неизвестно отчего вырвало. Ксения получила письмо от бедняжки маленькой Ольги из Тобольска, я и рада ему, и грущу, ведь между строк ясно читается, какая безотрадная у них жизнь и как счастливы они выйти во двор без надзирателей. Сама мысль о них доставляет мне истинное страдание.

30 октября. Понедельник.

В Петербурге произошли ужасные события. Большевики разграбили Государственный банк, а также захватили телегр[афную] и телеф[онную] станции. Ночью Зимний дворец был обстрелян артиллерией из крепости и с корабля «Аврора», после чего на следующий день состоялось заседание Совета министров. Министр Терещенко исчез, никому не известно, где он находится, полнейший хаос.

31 октября. Вторник.

Ирина получила разрешение приехать к нам. Феликс сообщил ей, что ему пришлось бежать из Киева – почему, она не знает. Позже он телеграфировал, что снова отправляется в Петербург, где большевики засели в Смольном и в крепости. В Москве тоже жуткие беспорядки, столкновения на улицах. Я побыла немножко в саду, 16 гр[адусов]. В остальном день прошел как обычно.

1 ноября. Среда.

После завтрака я решила пойти в соседний дом, где застала всех на балконе. Рассказывают, что Троцкий явился в Министерство ин[остранных] д[ел] и объявил себя мин[истром]. Какое же это страшное испытание – в это напряженное и трудное время не получать ни писем, ни каких-либо других известий. 3-го был 22-й день рождения бедняжки маленькой Ольги, которой я даже телеграмму отправить не могла. Но мысли мои с ними, за них я молюсь.

4 ноября. Суббота.

Из Севастополя вернулись наш комиссар Вершинин и Жоржелиани и кое о чем рассказали, среди прочего о том, что Зимний дворец наполовину разрушен и разграблен, последнее в особенности касается покоев моего любимого Ники и Алики – какая подлость! Великолепный портрет Ники кисти Серова эти скоты вытащили из рамы и вышвырнули в окно, а когда какой-то мальчик поднял его, желая спасти, негодяи вырвали холст у него из рук и разорвали на куски. В настоящий момент никакого правительства нет и в помине. Мы уподобились судну, плывущему по штормовому морю без руля и ветрил. Керенский исчез, и все теперь в лапах у большевиков. Сегодня годовщина свадьбы Ольги, поэтому они оба и Шервашидзе завтракали у меня. Потом он, как всегда, еще немного беседовал со мной. Он приходит каждый вечер, и мы играем в безик, и всякий раз в его присутствии я действительно приободряюсь. Мальчики [внуки] теперь бывают у меня только к обеду, поскольку все они играют в покер со своим отцом. Никаких изменений за все эти дни не произошло, ходят только слухи, что моего Миши в Гатчине больше нет, и где он находится – неизвестно! Шервашидзе доставляет наибольшее удовольствие рассказывать Апрак[синой] всяческие ужасы, чтобы напугать ее, вот бесстыжий, она ведь и так пребывает в страхе. В особенности по вечерам он любит рассказывать ей страшные истории о том, что нас ожидает, и потом она никак не может заснуть.

8 ноября. Среда.

Из Петербурга прибыл Долгоруков, но ему не разрешили приехать к нам. Сегодня завтракали втроем – Ксения, я и Шервашидзе. Он был очень весел, находился в хорошем расположении духа. К чаю пришли Ксения, С[андро] и все дети, которые расположились на полу и раскладывали пасьянс.

9 ноября. Четверг.

Утро прошло, как всегда, затем появились Апрак[сина] с Шервашидзе и рассердили меня, заявив, будто надеются, что скоро сюда придут немцы, чтобы навести здесь порядок. Всячески превознося к[айзера] Вильгельма, они в конце концов вывели меня из себя, что очень плохо для моего слабого сердца. Ко всему прочему, скрыли от меня прибытие Долгорукова, почему – не ведаю. О делах Миши говорят, что двое большевиков увезли его из Гатчины в Петербург, где он вместе с семьей живет у к[нязя] Путятина, но при этом не арестован. Жаль несчастных юнкеров, выступивших за правое дело и претерпевших такие мучения. Вдоволь поиздевавшись над ними, их потом убивали и топили в реке! Какой ужас, как это все возмутительно!

10 ноября. Пятница.

В Ялте снова начались беспорядки, и комиссар не разрешил Никите выехать в город к зубному врачу. Правда, Долгорукову позволили прибыть в Ай-Тодор. Мы долго беседовали с ним у меня, он рассказывал обо всем, что видел и пережил в Петербурге, – все это весьма интересно, но страшно печально. В Петербурге он виделся с моим Мишей. Я же никаких известий от своих не имею и нахожусь из-за этого в полном отчаянии! К обеду, как всегда, были кое-кто из внуков, затем – вечером – Шервашидзе.

11/24 ноября. Суббота.

День рождения Ростислава. У нас отслужили благодарственный молебен in the Hall (в холле – англ.), а затем состоялся праздничный завтрак. Масло и чай нам больше не доставляют, а то, что продают под видом масла, несъедобно. К счастью, у меня пока еще осталось немного хорошего чаю. Сахар нам тоже приходится весьма и весьма экономить. Говорят, в Ялту прибыл эскадрон Крымского полка, к всеобщей радости населения. Жоржелиани, который здесь за нами надзирает, полагает, что могут возникнуть недоразумения между ними [эскадроном] и моряками, и считает, что необходимо усилить нашу охрану. Во второй половине дня у меня был с визитом ушной врач Мерьямсон. К счастью, с ухом у меня лучше, только вот слух ослаб. Говорят, будто Украина объявила себя самостоятельной республикой, объединяющей 9 губ[ерний] – Киевскую, Подольскую, Волынскую, Черниговскую, Харьковскую, а также Таврическую, за исключением самого Крыма. До чего же это смешно и глупо. В остальном день прошел как обычно. Некоторые из мальчиков обедали у меня.

12/25 ноября. Воскресенье.

Все отправились в церковь, а мне приходится сидеть дома. Апрак[сина] простужена, не выходит, она живет в той же комнате, где раньше располагались Ольга и Кук[ушкин]. К чаю все собрались у меня, после чего мы играли в хальму и долго беседовали. Каждый вечер у меня бывает Шервашидзе.

13/26 ноября. Понедельник.

Утро прошло как всегда. Были дети. Затем я завтракала с Зиной, Шервашидзе и Долгоруковым, после чего меня навестила Ирина, весьма встревоженная тем, что Феликс до сих пор не приехал, хотя его прибытия ожидали еще вчера вечером. По ее словам, Зинаида Ю[супова] страшно переживает по этому поводу, нервы у нее в жутком состоянии. Я время от времени, когда выдается редкая возможность, пишу Аликс, Тюре и Вальдемару, но никаких весточек ни от кого не получаю – как это угнетает меня, это просто-напросто настоящее испытание.

14/27 ноября. Вторник.

День моего рождения по старому стилю, который ни мне не в удовольствие и никому другому не в радость. В 12 часов в моей комнате отслужили благодарственный молебен, на который собрались все родственники, в том числе и Ирина с Феликсом – он наконец-то приехал сегодня ночью. Так страшно было слышать его рассказ о событиях в Петербурге. В особенности о том, как жестоко обошлись с несчастными юнкерами, им выкалывали глаза, у них отрезали носы и уши, после чего топили их в реке. Нет, это просто невероятно и неслыханно. Германцы действуют в открытую, пленные офицеры имеют полную свободу передвижения, повсюду сплошь предатели и шпионы. Представители военных при Ставке в письменной форме направили против этого протест, равно как и Военный комитет выступил против снятия Духонина и не признал этого прапорщика Крыленко в качестве Верховного главнокомандующего, чье назначение было верхом безумия. Несчастный народ не понимает, что страну уже предали и она находится в руках врагов! Как все это ужасно! У нас был праздничный завтрак (до того, как мы все это узнали) внизу, в зале, с прекрасной закуской – вероятно, в последний раз, поскольку нам все больше и больше приходится себя ограничивать. Все были веселы и находились в превосходном настроении. Тепло – 12 гр[адусов], поэтому я ненадолго выходила в сад. Ксения получила письма от Николая и Миши, которые привез с собой Феликс. Бедный Миша все еще находится в Петербурге, надеется, что ему удастся уехать за границу. Боже, помоги ему в этом! В остальном день прошел как всегда. К чаю была вся семья, к обеду – кое-кто из внуков, вечером – Шервашидзе.

15/28 ноября.

Утро прошло как обычно, дети навестили меня. После завтрака мы с Ксенией, Сандро, Ириной, к[нязем] Шервашидзе и Долгоруковым посетили розарий, где так замечательно. 13 гр[адусов] т[епла]. Никита и Соф[ия] Дм[итриевна] были у зубного врача Кострицкого, который только что возвратился из Тобольска и рассказывал о своих впечатлениях, о том, как красиво и достойно мой любимый бедный Ники и все семейство ведут себя, находясь в таком плачевном положении. Условия у них не самые плохие, и живут они довольно сносно. Часть своих вещей, посланных из Царского, они получили, но кое-что по дороге украли. Бедняжка Алики сильно страдала от зубной боли и воспаления лицевого нерва. Он находит, что м[аленькая] Анастасия очень выросла. К счастью, комиссар Панкратов и комендант относятся к ним вроде бы хорошо и терпимо, что, впрочем, утешает лишь в малой степени, а в остальном даже думать о том, какое жалкое существование они там влачат, жутко и страшно!

16/29 ноября. Четверг.

До полудня меня, как всегда, навестили все дети. Завтракали со мной к[нязь] Шервашидзе и Зина, после чего мы все вместе посидели на солнышке перед домом – 11 гр[адусов] т[епла]. Потом к хозяйственной постройке подошли Ксения и Соф[ия] Дм[итриевна], где они встретились с Орбелиани, которую давно не видели. Наш комиссар принял представителей из Севастополя, однако встреча происходила в полной тайне. Нам только сказали, что в Севастополе антибольшевистские настроения. Эти слухи распространяются для оправдания возможного нового кровопролития. К чаю, как обычно, были все дети, в остальное время находилась наедине с самою собой – персоной, надо признать, весьма занудной. Некоторые из мальчиков обедали у меня и, как обычно, страшно пикировались с казаками [Яшиком и Поляковым]. В 9 часов вечера всегда появляется мой милый Шервашидзе и остается почти до 11.

17/30 ноября. Пятница.

Замечательная погода – 15 гр[адусов], и я вместе с Ксенией и Ольгой выходила на воздух. К завтраку были Ксения, Шервашидзе и Долгоруков, делились своими впечатлениями. Я наконец-то получила письмо от моего любимого Ники из Тобольска, такое красивое и трогательное, что я едва не разрыдалась. Оно пришло почтой, это просто непостижимо. В адресе вычеркнуты все титулы, зато добавлено – «Романо-вой». Тем самым они, по-видимому, надеются нанести мне оскорбление. Нас они по возможности унижают во всем. Ну и пусть, меня это не волнует, лишь бы письма приходили. Снова был с визитом ушной врач Мерьямсон, который привез газеты. Англичане одержали большую победу при Камбре и заняли Иерусалим. Такие вот крупные события происходят в мире, но проходят мимо нас стороной, словно бы нам они безразличны.

18 ноября/1 декабря. Суббота.

Ксения и Ольга побыли у меня. Завтракала с Зиной и Шервашидзе, он, как обычно, весел и приободрил меня. Оставшуюся часть дня провела дома, как всегда, пребывая в состоянии черной меланхолии. Сегодня день рождения моей любимой Аликс!

19 ноября/2 декабря. Воскресенье.

Ольга и милый Тихон навестили меня перед обедней – сегодня ведь воскресенье. Он растет хорошо и получает удовольствие, когда [мои] казаки носят его на руках. После завтрака мы сперва посидели перед домом, а потом вместе с Ксенией, Апрак[синой] и Долгоруковым отправились в розарий, где пробыли долго. Потом все дети собрались у меня к чаю и читали газеты. В мире происходит что-то невероятное. Нынче эти негодяи собираются заключить сепаратный мир с Германией и отослали ноту союзникам с требованием дать на нее ответ 6/19 дек[абря]. Троцкий, Крыленко и Кº отрицают полномочия генерала Духонина, хотя армия стоит за него и до сих пор не признала господина Крыленко [в должности главнокомандующего]. Полнейший хаос, просто возмутительно, как можно было допустить подобную ситуацию?! Все ведь поставлено с ног на голову.

20 ноября/3 декабря. Понедельник.

Утром, как обычно, меня навестили дорогие мои дети и внуки. Завтракала с к[нязем] Шервашидзе и Долгоруковым, после чего погуляла с ними и детьми в саду. Погода теплая, но какая-то мрачная, что соответствует состоянию моей души. Рассказы о происходящем отнюдь не способствуют его улучшению. Все перевернуто вверх дном, а Троцкий и Ленин направо и налево раздают ультиматумы союзникам, так что я решительно отказываюсь что-либо понимать.

21 ноября/4 декабря. Вторник.

Все по-прежнему. В Ялте, по-видимому, беспорядки: Никита и Соф[ия] Дм[итриевна] собирались к зубному врачу, но он попросил их повременить с визитом, сославшись на желание комиссара Вершинина. Учитель Ал[ександр] Анд[реевич] прибыл к уроку, но его внезапно отослали обратно. Сандро [в. кн. Александр Михайлович] ничего не смог добиться у Вершинина, никаких объяснений случившемуся не последовало – вот в таких замечательных обстоятельствах мы существуем. Долгоруков был в Мисхоре, но, к счастью, сумел приехать к нам. Вечером неожиданно прибыла секретная комиссия из Севастополя, водители рассказывали, что речь шла о Жоржелиани, его собирались арестовать, а теперь вот вызвали в Севастополь. Все настолько неясно и непонятно. Наш комиссар весь день пробыл в Дюльбере на заседании какой-то комиссии – полная чепуха!

Малый Ливадийский дворец. Фотография сделана ранее 1917 г.

Ливадийский дворец – бывшая южная резиденция российских императоров, расположенная на берегу Черного моря в поселке Ливадия в Ялтинском регионе Крыма в 3 км от Ялты. После свержения большевиками Временного правительства на территории Ливадийского дворца располагались органы министерства земледелия. 30 апреля 1918 года в Ливадию вступили германские войска, сразу же приступившие к разграблению дворца. В ноябре того же года при поддержке союзников ее заняли белогвардейцы.

22 ноября/3 декабря. Среда.

39-й день рождения моего любимого Миши, а я не имею о нем никаких известий! Мы, правда, послали ему телеграмму. Ужасно холодно и неуютно, чувствую себя все так же прескверно, нахожусь в состоянии черной меланхолии. Жоржелиани вернулся, но его никто не видел. Ксения и Шервашидзе завтракали у меня, после чего он читал нам газеты – сплошь путаные известия. Долгоруков был в Ялте, затем заехал ко мне. В остальном день прошел как всегда, без каких-либо изменений.

23 ноября/6 декабря. Четверг.

Вся эта история с Жоржелиани закончилась en queue de poission (ничем – франц.), он остался на своем посту. Вместе с Ксенией я прошла в Свитский дом, где посидела на балконе на солнышке, в тени было всего 2 гр[адуса].

1918

6 июня. Среда.

Как всегда, встала рано. Ольга пила у меня кофе. Вместе с нею вышли в сад. Затем отправились навестить Вяземского, но его дома не оказалось, а жена была еще не одета. Пока Ольга ходила за ним, мы немного посидели на балконе. Увидев меня, она [Вяземская] очень смутилась и попросила прощения за то, что не успела привести себя в порядок. Мы беседовали с нею, пока не появился взволнованный нашим приходом Вяземский. Жена его производит впечатление весьма скромного человека и не пытается навязывать себя. Я была очень довольна, что сразу познакомилась с нею, ведь бедняжка никак не ожидала нашего визита. Затем я отправилась домой завтракать. Очень жарко – 19 гр[адусов] в т[ени]. В 4 часа пополудни навестила Ксению, ей нездоровится, и я опять застала ее лежащей на диване. Оттуда отправилась в Дюльбер. Так странно было вновь оказаться там. Осмотрела свои комнаты – пусто и уныло. Во всем доме полный беспорядок. Обедала с Зиной и Никитой, который передал мне замечательное письмо от моей любимой Тюры – радость неописуемая.

7 июня. Четверг.

Густой туман. Ольга пила со мной какао, потом я села за письмо Тюре. В 11 утра часов пришел несчастный Ваня, Мещ[ерский]. У него страшное горе – он потерял сына, которого эти подонки убили в Ялте и выбросили труп в море! Тело еще не найдено. Он остался на завт[рак]. Кроме него были Шипов с женой и трое моих [бывших придворных]. Затем поехала навестить Ксению, пила у нее чай, она чувствует себя получше. Потом спустилась вниз погулять на солнышке. Подошел Васси [Вася], мы посидели с ним на скамейке. У бе[дняги] Орбелиани случился приступ. Он принимал ванну, как вдруг у него перехватило дыхание, появились жуткие боли. Все это продолжалось ¾ часа, после чего он совершил весьма неосторожный поступок, отправившись пешком к м-м Гужон. Обедали a quatre.

8 июня. Пятница.

Продолжила писать Тюре. Как обычно, пришла Ольга, она и ее муж завтракали у меня. Ксению не навещала. К чаю была Апрак[сина]. Ненадолго выходила в сад, побывала у Ольги, у которой гостили Попов и Аглаимов. Смотрела, как купается Тихон. Обедали с Зиной.

9 июня. Суббота.

Приняла Волконского и его супругу Лили, которая до сих пор носит одежду сестры милосердия. Выглядит он ужасно, она же прелестна, рассказывали, что германцы в Севастополе приняли его за Николашу. Завтракали a quatre. Чай пили у Ксении на балконе. Потом часть пути домой прошла пешком. Обедали вчетвером у меня на балконе.

10 июня. Воскресенье.

Продолжила писать Тюре, затем отправилась в церковь – сегодня Троица. К завтраку были все обитатели Ай-Тодора, кроме Ксении, С[офии] Дм[итриевны] и Орбелиани. Пробыла в этом замечательном обществе до 2 ½ часа, когда все разошлись. Чай снова пила у Ксении, у нее был Евреинов, который рассказывал об ужасах, творившихся в Киеве, где его самого тоже чуть не убили. Опять часть пути домой прошла пешком, встретила Вл[адимира] Орлова. Обедали вдвоем с Зиной.

11 июня. Понедельник.

Годовщина моей помолвки! Все утро писала Тюре и Ка[те] Оз[еровой]. Позднее привезла оба этих длинных письма в Ай-Тодор и передала Шателену, который завтра вместе с С[офией] Дм[итриевной] и ее[пропуск в тексте] отправляется в Одессу и Киев. Жаль, что он всегда приезжает сюда ненадолго. Попрощалась с ними. Большую часть обратного пути прошла пешком. Дома, как обычно, читала. К чаю были муж Софи Фер[зен] и его сестра Вар[вара]. Весьма приятно провели время до 10 часов вечера.

12 июня. Вторник.

Жуткий шторм с дождем, всего лишь 10 гр[адусов]. С утра были Василий и Ольга, мы наблюдали за проплывавшим мимо кораблем, сочувствовали находившимся на его борту пассажирам – в такую страшную непогоду и при такой ужасной качке. Васси остался на завтрак. Время от времени вновь начинался дождь, ветер не стихал. Д-р М[ерьямсон] повторно осмотрел меня, нашел, что насморк уменьшился. Чай пили с Зиной, затем отправились погулять в парк, добрели до Ольги, у которой застали Маламу. Было жутко холодно, как осенью. По возвращении домой до обеда читала. Обедала с Зиной.

13 июня. Среда.

Снова замечательная, тихая погода. Пришла Ольга, затем – Сандро [муж Ксении], отправились вместе с ними к берегу, где встретили Дилку Вас[ильчикову] с двумя старшими детьми. Погода прекрасная, но очень уж жарко, еле добрела до дому. Ольга и Кук[ушкин] завтракали у меня, помимо нас четверых. Чай пила у Ксении, где была милая малышка беби Рина, правда, я нахожу, что она очень бледненькая и худенькая. Пришла также Ирина вместе с Сандро и другими детьми. Затем совершила чудесную поездку, побывала на пляже в Мисхоре, где в такую прекрасную погоду божественно красиво. Встретила нескольких знакомых. Домой вернулась в 6 ½ вечера, читала. Обедали вчетвером. Ветер совсем стих, но все еще прохладно.

14 июня. Четверг.

Впервые после болезни пришла Ксения с двумя сыновьями, была также Ольга с сыном. Бедняжка Кс[ения] в отчаянии: Андр[ей] непременно хочет жениться. Все та же старая история. В 11 часов утра пришла Дилка Вас[ильчикова], которая завтра едет в Москву. Поэтому я весь день писала начисто Аликс и Вальдемару. Погода стояла прекрасная, но очень жаркая. Навестила Катю Кл[ейнмихель], пила у нее чай. Маша Г[ончарова] не встает, температурит. Обедали вчетвером.

15 июня. Пятница.

Были Ксения, Ольга, затем Сандро с детьми. Дул сильный ветер, время от времени наплывал туман, принося с собой прохладу. Закончила писать Аликс и Вальдемару. С ужасом наблюдала с берега за двумя несчастными – их яхта опрокинулась, они барахтались в море и взывали о помощи. В конце концов из Дюльбера подоспел катер, и их подняли на борт. В этот момент я находилась в парке и видела весь этот кошмар. Благодарение Господу, что их спасли. Однако ходят и другие слухи, будто один все-таки утонул. Чай у меня пила Апрак[сина]. Она рассказывала, что жена Манука родила дочь и это в семье не вызвало бурной радости. К обеду были Ден и Соня.

16/29 июня. Суббота.

Были Ксения с Анд[реем], Феод[ором] и Ольга со своим беби, пробыли у меня довольно долго. Затем приехала м-м Гужон, много рассказывала о моем Мише, который, как она слышала, находится в Омске! Страшно, что я не имею никаких известий ни от него, ни от Ники[120]. До завтрака погуляла немного в саду. Завтракали вчетвером. Затем с тремя своими сотрапезниками отправилась в Мисхор, где мы долго сидели на пляже. Прекрасная тихая погода. Вернулась домой, пила чай, потом до 8 часов вечера писала Ольге. Обедали и провели вечер с Зиной.

17/30 июня. Воскресенье.

Великолепная, тихая погода, 22 гр[адуса] в т[ени]. Была в церкви с Ростиславом и Васей. Затем на завтрак явились все обитатели Ай-Тодора. Чай пила с Зиной, потом отправилась в Чаир, но никого не застала дома, побродила по парку, посидела на берегу. Обедали вчетвером на балконе, было очень душно.

18 июня/1 июля. Понедельник.

В 10 часов пришли Ксения с Софи Ф[ерзен], а также Ольга. Я проводила ее [Ольгу] домой, поиграла с милым беби. Завтракали a quatre. Погода постоянно меняется, то ветер, то штиль, то дождь, то туман. К чаю были Апрак[сина] и Мотя. Он отрастил бороду, похож на своего отца. Она проводила его обратно в Балаклаву. Обедали и провели вечер, как всегда, вместе с Зиной.

19 июня. Вторник.

Весьма прохладно, 14 гр[адусов] с ветром. Туман то наплывает, то вновь рассеивается. Страшно переживаю из-за отсутствия каких-либо вестей. Были Ксения, Ольга, затем Андрей со всеми другими детьми [Ксении] и Тихон, который так мил. Проводила Ксению, проехала с нею небольшую часть пути. Домой вернулась пешком. После завт[рака] с Ольгой и Кук[ушкиным] и двумя моими господами[121] я приняла г-жу Жеребцову с дочерью. Затем одна пила чай, погуляла немножко в саду, после чего читала. Обедали у меня Ксения, Ольга Орлова, Ферзены и Дены. Зина чувствовала себя неважно, осталась у себя. Затем я коротала время в музыкальной гостиной, слушала граммофон до начала 12-го вечера.

20 июня/3 июля. Среда.

К большой радости, получила письма от любимого Вальдемара и Эверса, мне принесли их Долг[оруков] и Вас[илий], ибо Долг[оруков] не решился явиться ко мне один, так как письма доставил некий немецкий офи[цер]. Ксения и Ольга пробыли у меня почти до 12. Завт[ракали] a quatre. К чаю была Катя Кл[ейнмихель] со своей несчастной молодой невест[кой]. Сердце сжимается при мысли о ее тяжком горе и гнусных подлецах, убивших ее бедного мужа! Затем поехала к Лоло, у которой встретила Ферзен, у нее с собой было письмо от бедняжки Ольги Дитрихштейн, говорили о любимой Тюре, которая наконец-то получила мое послание, переданное с д-ром Кребсом. Погода изумительная, домой я вернулась после 7. Обедала и провела вечер с Зиной.

21 июня/4 июля. Четверг.

Как обычно, были Ксения и Ольга, затем я писала и читала. Ольга приехала к завтраку, он [Куликовский] подъехал позднее вместе с беби, который все время играл на террасе. После чая с Зиной и Вяземским поехали в Ай-Тодор, где смотрели, как играют в лаун-теннис. Замечательная, тихая погода. Как восхитительны эти цветущие маленькие розочки! Половину обратного пути прошли пешком, домой вернулись в 7 часов. К обеду были Орбелиани.

22 июня/5 июля. Пятница.

Немного посидела в саду, но было чересчур жарко. Заходил Сандро с Вас[ей], они провели у меня целый час. Ксения отправилась в Ялту. Завтракали втроем, был еще Вяземский. В 4 часа пополудни я уехала к З[инаиде] Юсуповой, пила у нее чай, после чего побывала в Ай-Тодоре, наблюдала за игрой в лаун-теннис. По пути домой навестила Мисси Вяземскую, у которой сейчас находятся ее внуки Васильчиковы. Она живет в Свитском доме, где ей очень удобно. Она несет свое горе с великим смирением и покорностью перед Божьим промыслом. Какая страшная история, ведь оба ее сына убиты. Стали жертвами революции! Маленький Вас[илий] был к обеду, были a trois.

23 июня/6 июля. Суббота.

Встала рано. Ольга заезжала только на минутку, поскольку в 12 ½ часа все мы приглашены на пикник в Дубовую рощу отмечать завтрашние именины Никиты и день рождения Вас[илия]. Погода стояла замечательная, и мы вчетвером – Зина, Долг[оруков], Вяземский и я отправились туда в 12 часов. Кроме нас приехали Ферзены с двумя дочерьми и одним из сыновей и Ден. Все были веселы и в хорошем настроении, закусывали с аппетитом до 4 пополудни, после чего мы пешком отправились на теннисный корт, где пили чай. Кроме нас там была молодежь из Дюльбера и другие люди. Домой мы вернулись в 6 часов вечера, hebete (одуревшие – франц.) после долгого дня. Обедали втроем – был еще Долгоруков.

25 [24] июня/8 [7] июля. Воскресенье.

Была вместе со всеми в церкви, после чего у меня состоялся завтрак на 8 персон. Сегодня именины Никиты и 11-й день рождения Вас[илия]. Потом находилась в музыкальной гостиной. Ксения пробыла до 3 пополудни. Дул сильный ветер. Оставалась дома, читала. Ольга, [ее] муж и Тихон привезли к чаю Соню, после чего до 6 вечера я находилась у Ольги. Было весьма прохладно. Затем вернулась домой, читала. Зина побывала на лаун-теннисе в Мисхоре. Обедали вдвоем.

26 [25] июня/9 [8] июля. Понедельник.

Были Ксения и Ольга. Позднее с Долг[оруковым] и Вяз[емским] отправились к ней [Ольге]. Очень жарко. Завтракали вчетвером. В 4 часа дня я уехала пить чай к Ферзенам, где были Орбелиани, Ден, Велепольский и Шиловы. Весьма приятно провела время, осмотрела все комнаты. Затем отправилась на пляж в Кореиз, где я посидела на своем старом месте возле Дюльбера. Домой вернулась в 7 часов вечера. Обедали вчетвером.

27 [26] июня/9 июля. Вторник.

Приехали дочери, потом я немного погуляла по саду с Ксенией. По-прежнему ветрено, но жарко. Читала. К завтраку была Ольга с мужем, Долг[оруков] отсутствовал. В 2 часа пополудни приняла Извольских, она – урожденная кн[яжна] Голицына. Весьма трогательная встреча. В 5 ½ часа вечера, после чая, отправилась к морю в Мисхор, где встретила Трепова с женой, его сестру и г-жу Пантелееву. Ненадолго заглянула к Лоло, до прихода которой беседовала с ее прислугой. Обедали с Зиной вдвоем.

27 июня/10 июля. Среда.

Чувствовала себя неважно, спала плохо, у меня температура – 37,2 да еще и расстройство желудка. Был Вася, а кроме него Ольга и Тихон. Все вместе отправились в Ай-Тодор на завт[рак]. Жуткий ветер. Шателен вернулся из Киева, где дела обстоят не лучшим образом. Домой вернулась в 3 часа пополудни. В 4 часа был Малама, после этого я оставалась дома. Заходила Ольга с беби. Обедали с Зиной вдвоем.

28 июня/11 июля. Четверг.

Уже 19 лет с того дня, как Господь призвал к себе моего любимого Георгия! В 12 часов отслужили панихиду в присутствии Ксении, Сандро и Ольги, они остались на завтрак, за которым был и Шателен, он снова отправляется в Киев. Говорят, Ольга уехала в Швецию [Швейцарию]. Взят Екатеринбург, и Н[ики] будто бы находится теперь у союзников. Весь день провела на балконе, писала Бишетт. К обеду были Вяземский и Зина.

29 июня. Пятница.

Самочувствие прескверное, кажется, нет совсем сил. [Температура] у меня всего 36 градусов. Были Ксения и Ольга, затем после купания заходили трое мальчиков [внуков]. Стоит чудовищная жара – 21 гр[адус] в т[ени]. Из дому совсем не выходила. Завтракали вчетвером. После чая я побывала в Дюльбере с поздравлениями по случаю дня рождения Петюши. Приняли меня очень хорошо. Домой вернулась в 6 ½ часа вечера, читала. Обедали вчетвером.

Имение Чаир.

В имении Чаир жили великий князь Николай Николаевич с супругой Анастасией Николаевной, князь С. Г. Романовский, граф С. В. Тышкевич с супругой, князь В. Н. Орлов, доктор Малама и генерал Болдырев. В имении Дюльбер обосновался великий князь Петр Николаевич с супругой Милицей Николаевной, их дети Роман и Марина, генерал А. И. Сталь с дочерьми. В Кореизе жили Юсуповы – княгиня Ирина Александровна с мужем и дочерью

30 июня. Суббота.

По-прежнему ощущаю полное отсутствие сил. Ксения приехала с успевшими до этого искупаться сыновьями. В 12 часов меня ожидал сюрприз: из Киева прибыла Лина Безак и привезла с собой три давних письма от милой Ольги, которая собирается в Швейцарию[122] к своему бед[ному] Тино, он опасно болен – у него снова воспаление легких. Я страшно удручена этим известием, Митю с Татьяной и детьми выслали сперва в Вятку, а потом – в Вологду. Канальи! После чая посидела на берегу в Ореанде Витта и прекрасно провела там время. Ужасно жаркий день. Обедали с Зиной на террасе.

1 июля. Воскресенье.

Настолько ослабла, что не была даже в церкви, как, впрочем, и Ксения. Все завтракали у меня. Ксения оставалась до 3 пополудни. После чая я ездила в Чаир, посидела на берегу с Верой Орловой. Жуткая жара. Обедали вчетвером на террасе, изумительный вечер, любовалась заходом луны.

2 июля. Понедельник.

Была Ольга с беби, потом – Лина Безак со своей м[аленькой] племянницей Шиповой. Необычайно интересно рассказывала обо всем, что происходит в Киеве. Она преисполнена надежд[123]. По ее словам, все кончится хорошо для Рос[сии] и моего любимого Ник[и]. Дай-то Бог! Какое жестокое испытание – ничего не знать о них. К чаю была у Ксении, где встретила Веру Орбе[лиани]. Она только что видела немецкого оф[ицера], который получил телегр[амму] от Цецилии с обнадеживающими изв[естиями] от Ники – и это все! После завтрака пошел сильный дождь, что, впрочем, не принесло прохлады – 21 гр[адус] в тен[и]. Обедали вчетвером.

3 июля. Вторник.

М[аленькой] Ирине 23 года, но я ее сегодня совсем не видела. Утром были Ксения с Сан[дро] и всеми детьми, а также Ольга, которая снова вернулась с мужем к завт[раку]. Чудовищно жарко. У меня же температура, напротив, низкая – 36,1°. В 3 ½ часа пополудни Долг[оруков] сообщил, что прибыл некий немецкий офицер, который должен собственноручно передать мне письмо от милой Тюры [сестры Марии Федоровны], но только мне лично, в ином случае он вынужден будет вернуть письмо ей. Я собралась с силами и приняла его в музыкальной гостиной. Это оказался уроженец Ганновера Бедикер, шталмейстер Тюры, он очень славный. Я была счастлива узнать новости о моей любимой Тюре и обо всех родных и сообщила ему, что у нас все хорошо, мы теперь на свободе, после того как целый год провели в заточении. Он приехал из Киева, где Элла Кочубей просила его спасти ее поместье, и он очень доволен, что ему вместе с его отрядом удалось это сделать. Но какой же позор, какое унижение, что приходится просить о помощи чужестранцев! Затем был еще Малама, а потом мы с Зиной отправились в Ореанду Витта и посидели с час на берегу особенно красивого в тот день моря. Вернувшись домой, до и после обеда писала Тюре.

4 июля. Среда.

Получила письмо от Кати Оз[еровой] от 16 июня. Чудовищно жарко. Была Ольга, затем – Долг[оруков], который ночью отъезжал в Ялту, чтобы передать Бедикеру мое письмо к Тюре. Он рассказал также, что завт[ракал] у Софи Ф[ерзен] – у нее сегодня серебряная свадьба, а у ее старшего сына – день рождения. После завт[рака] я приняла Машу Шаховскую – куда только подевалась ее красота, она теперь пользуется гримом. В 4 часа дня мы – Зина, Вяземский и я – отправились к Ферзенам на праздничный чай. За накрытым в саду столом собралось множество народа, среди прочих были Лоло, Тебро Нар[ышкина], Сазонов, Н. Мальцова, г-жа Пантелеева. Софи выглядела такой радостной и счастливой и все повторяла: «Je ne sais comment vous sentez vous mais je suis enchantee» («Я не знаю, как вы, а я очень довольна» – франц.). Мы пробыли у них до 7 вечера. Обедал у меня Вяземский.

5 июля. Четверг.

Утро прошло как обычно, у меня были Ксения и Ольга. Потом я писала письмо графу Шереметеву, в котором поздравляла его с золотой свадьбой. После завт[рака] вчетвером меня перед своим отъездом в Одессу и Киев навестила Лина Безак. Ее воодушевляет убежденность в том, что скоро все снова наладится. Дай-то Бог! Я поражаюсь ее энергии и восхищаюсь ее неколебимой верой, она говорит, что виновна только перед Богом. Собирается взять с собой отсюда своего брата. После чая мы с Зиной отправились в Чаир поздравить Тышкевичей с годовщиной свадьбы, но, никого дома не застав, пошли к морю, где долго сидели на берегу и где было так красиво. Накоротке побеседовали с Ольгой Орловой, которая рассказала, что ее муж был у нее в первый раз за целый месяц. Так дело продолжаться не может, мне ее очень жаль. После обеда я еще писала письмо Вальдемару, которое Долг[оруков] завтра возьмет с собой в Киев. Жуткий ветер.

6 июля. Пятница.

Были Ксения, Сандро и все их дети, потом мы с Долгоруковым наблюдали за проплывавшим мимо судном. Ветер усилился, чему он вряд ли обрадовался. Завтракали у меня Ольга с мужем. В 4 часа пополудни я отправилась с поздравлениями к Юсуповым, которые пригласили на праздничный чай множество народа. Был и Безак, прибывший из Петербурга. Оттуда я уехала с графом Ферзеном к ним домой, ведь и у Софи сегодня день рождения. У них была Мисси Вяземская с двумя бедняжками нев[естками] (Сандрой и Ирой). Какой ужас – обе потеряли мужей! Домой я вернулась в 7 ч[асов] вечера. Обедали втроем. Потом играли в безик.

7 июля. Суббота.

Были Ксения с Васей и Ольга. Читала. Завтракали втроем. Шел дождь, гремел гром, стало весьма прохладно. Зина отправилась в Алупку. Книг у меня больше не оказалось, и я просто побродила немного по саду. К обеду были Елена, Тышкевичи и Серж Г. – весьма приятное общество. Он превосходно исполнил на пианино свои собственные композиции. Вернулся мой дорогой Яшик, очень довольный своим лечением. Он рассказывал о настроении людей, которые теперь понимают, какую глупость они совершили, и только и мечтают о возвращении Н[ики]! Почему же они позволили обмануть себя?

8 июля. Воскресенье.

Была только в церкви, после чего завтракали. В 3 часа дня меня навестил д-р Лентовский с тремя дочерьми. Он совсем постарел, как, наверное, и все мы. Потом с Ксенией отправились в Симеиз к Марии Барятинск[ой], которая живет у Мальцевых на самом берегу. Была рада вновь увидеть ее после того, как ей довелось пережить этот ужас: Ялта, целый месяц в тюрьме – дикая история. Пили чай с Жаном [Иваном] Мальцевым, Инной [Ниной] и ее мужем. Чудесный морской воздух, прекрасная прогулка. Апраксина, только что вернувшаяся из Балаклавы, обедала у меня.

9 июля/26 июня. Понедельник.

Были Ольга и Тихон, Ксения и Софи Фер[зен], с которой всегда весело. Оставались до 12 часов. Погода прекрасная, не слишком жарко. В 4 часа пополудни я была у Кати Клейнмихель, поздравила ее с днем рождения. Встретила у нее Соню, le couple Гужонов, Апрак[сину]. Пили чай. Великая материнская скорбь Кати о любимом сыне не знает границ. То же могу сказать и о Вере Ор[белиани]. М-м Гужон – истинная француженка. Они приехали сюда прямо из ялтинской комендатуры, опасаются, что их вышлют отсюда как французов. Он же хотел бы уехать и закрыть свои заводы. Уверен в победе. Понять что-либо теперь невозможно. Союзники вынашивают планы подойти к Петерб[ургу] с севера и ударить по герм[анцам], которые выступают заодно с большевиками. Здесь же они [немцы] против красных. Непостижимо. Обедали втроем на террасе: шел небольшой дождь.

10 июля. Вторник.

Ксения пробыла у меня до 12. Ольга и Кул[иковский] подъехали к завтраку. У меня огромная радость – получила письма от любимой Тюры, м[аленькой] Аликс, Луизы, Густава, Тюры и Дагмар. Их привезла мне Демидова из Одессы от кн[язя] Ройсса. К чаю была Апрак[сина], затем мы с нею поехали к морю в Ореанду Витта, где она вдруг разнервничалась и разволновалась, что было очень неприятно. Обедали втроем.

11 июля. Среда.

Именины моей милой Ольги. Боже, спаси и сохрани ее в счастии! В 10 ½ служили службу, на которой были Сандро и трое младших [внуков], старшие же оказались заняты другими делами. Ксения приехала к завт[раку]. Были также Ольга, Кук[ушкин], Павлов и Комов, который только что прибыл из Керчи, где на его долю выпало много ужасного. Слушала его с большим интересом. Затем мы с Ксенией под дождем поехали к Лоло поздравить ее и милую малышку Ольгу Долг[орукову]. Видели ее бывшую невестку, Тебро, а также находившихся у них г-жу Иваненко и ее дочь. Оттуда отправились к Ольге, где в саду был накрыт чай для многочисленных гостей. Обстановка уютная, но я устала и плохо себя чувствовала. Вечер прошел как обычно.

12 июля. Четверг.

Села за ответные письма, начала писать маленькой Аликс. Затем были дочери, после их ухода продолжала писать до завт[рака]. К[нягиня] Вяземская навестила меня. Она живет попеременно то здесь, то в Алупке. Стачка железнодорожников продолжается, так что Долг[орукий] и Лина Безак застряли в Одессе. Говорят, будто германцы взяли железные дороги под свой контроль. Ненадолго заглянула Инна Мальцева с дочерью. Я пригласила ее позавтракать у меня завтра. Посидела на пляже в Мисхоре. Вечер провели как всегда втроем.

13 июля. Пятница.

Писала маленькой Аликс и Луизе. Затем были дочери и Андрюша. У меня завт[ракали] Мария Барятинская с Жаном Мальцевым, Инна с мужем, а также Ольга, Кул[иковский] и Комов. Жан М[альцев] был очень весел и, ко всеобщему удовольствию, говорил не умолкая. Затем я поехала в Ореанду, где глазам открывается жуткая, печальная картина – сплошные руины, заросшие огромными деревьями, точно пожар случился 200 лет назад. Не смогла даже вспомнить, как все это выглядело раньше. Обед и вечер прошли как всегда.

14 июля. Суббота.

Была Ксения, затем я закончила писать Аликс, Тюре, Луизе и м[аленькой] Аликс, которую я прошу переслать остальные письма их адресатам. Ольга приехала после завтрака, так как утром была у зубного врача. Чудовищная жара – 34 градуса на солнце, 22 – в т[ени]. В 4 часа пополудни за мной заехала Ксения, и мы отправились к Ферзенам. У них в саду было очень приятно. Получила письмо от г-жи Толстой, в котором она сообщает душераздирающие детали жизни моего бед[ного] ангела Н[ики][124]. Родителей, оказывается, вывезли из Тоб[ольска], когда маленький Алексей был опасно болен. Неслыханная жестокость. Убийственная. Вечер, как всегда, провели втроем.

15 июля. Воскресенье.

Отправилась в Ай-Тодор в церковь, затем – на завт[рак]. Вернулась обратно в 2 ½ часа дня. Страшно жарко. После чая поехали с Зиной на пляж Шелопути [слово не закончено], на котором я не была почти 30 лет. Оттуда мы отправились к м-м Гужон, где я застала своих дочерей и небольшую компанию игроков в покер в саду. Там было весьма уютно и мило. Я рассказала им об этих жутких и в то же время возмутительных деталях жизни моего бедного Н[ики], о том, как гнусно там с ними обращаются, особенно о том факте, что их разлучили с м[аленьким] А[лексеем], когда тот был серьезно болен. Вернувшись домой, закончила читать книгу Daphne (Дафна – франц.), очень красивую. Обедали втроем на террасе.

16 июля. Понедельник.

Утро прошло как обычно. Были Ксения и Ольга с Тихоном. Затем я делала записи в новой дневниковой книжке. После завт[рака] приняла очаровательную польскую даму [пропуск в тексте], она внешне похожа на Эллу. У нее был госпиталь в Люблине, в котором побывал Н[ики]. Затем отправилась в Мисхор, посидела на берегу, где чудесный воздух и красивый прибой. Потом ко мне присоединились Сандро, Ирина и Лоло. Виделась также с г-жой Бюнтинг, мужа которой убили в Твери 2 марта. Обедали и провели вечер втроем.

17 июля. Вторник.

Погуляла немного в саду, было весьма свежо, дул прохладный ветерок. Ненадолго заезжала Ксения, привезла ко мне человека, прибывшего от Н[ики] и, стало быть, передавшего письмо от г-жи Толстой из Одессы. Он такой трогательный, рассказывал обо всем, возмущался, как с ними, бедняжками, обращаются.

И никто не в силах помочь им или освободить – только Господь Бог! Дом с двух сторон окружен высокими стенами, из-за которых ничего не видно. У них почти совсем нет еды. Правда, им помогают монашки, приносят пять бутылок молока и другие продукты. Доктор Д[еревенко], б[едный] Долг[оруков] и Ил[ьин], Настенька Г[ендрикова] и Ш[нейдер] в тюрьме, как и многие слуги. Величайшая подлость! Ксения, Ольга, Куликовский и Комов, а также Вяз[емский] были к завт[раку], Зина же отправилась в Ялту. Потом в музыкальной гостиной Комов играл на пианино. После чая я навестила Юс[уповых], где застала Ксению, рассказала им обо всех этих возмутительных событиях. Боже, спаси моего бед[ного], несч[астного] Н[ики], помоги ему в его тяжких испытаниях! Было холодно, обедали в помещении.

18 июля. Среда.

По-прежнему ветрено, всего лишь 17 гр[адусов]. Спать не могла совсем, что немудрено по получении таких вот известий. Приехала Ольга, потом – Ксения с Сандро, Дмитрием и Василием. Я навестила Катю Кл[ейнмихель], видела ее нев[естку] и двух милых малышек с прелестными кудряшками. Когда вернулась домой, ко мне приехали Ксения и Софи Ф[ерзен] и привезли два батона хлеба, которые передала для меня одна любезная дама. Проговорили с ними до 7 ½ часа вечера.

19 июля. Четверг.

Воистину неудачный выдался денек. Встала позднее обычного. Кофе пила с Ольгой, она рассказывала о чем-то, энергично жестикулируя, и опрокинула полный молочник на мое единственное черное платье! Потом пришла Ксения, я дописала благодарственное письмо г-же Толстой, его возьмет с собой Ив[ан] Ив[анович]. В своей папке я обнаружила целую страничку из уже отправленного письма Аликс – надо же так опростоволоситься! После завтрака меня напугали какие-то цыгане, они желали непременно погадать мне, и, хотя я отказалась, одна из них уже успела разложить карты и стала требовать денег. Я вызвала Вяз[емского], и ему удалось прогнать их. Он был чрезвычайно разгневан и напуган. Еще я встречалась с Ив[аном] Ив[ановичем] перед его отъездом. В 4 часа дня я уехала в Дюльбер поздравить Милицу. Чаю мне там не предложили. Надеялась застать в Мисхоре Лоло, но дома ее не оказалось, и тогда я отправилась к Софи Ферзен, где пила чай с Денами и кн[ягиней] В[яземской], после чего вернулась домой. В газетах пишут о создании нового Литовского королевства во главе с неким Урахом[125]. Финны тоже желают иметь короля – сводного брата Михени[126]. Какая чушь! Погода прохладная. Обед и вечер прошли как обычно. 4 года – с тех пор, как я уехала из Лондона. После завт[рака] виделась еще с Ив[аном] Ив[ановичем] перед его отъездом.

20 июля/2 августа. Пятница.

Как всегда, утром были Ксения и Ольга. Ольга рассказывала невероятные вещи о поведении Пети. Если бы она не развелась с ним раньше, то у нее появился бы повод сделать это теперь. Он общается с самыми ужасными приверженцами новомодных извращенных отношений[127]. Какой ужас! После чая побывала на пляже в Ореанде Витта – замечательно.

21 июля. Суббота.

Распространяются страшные слухи о судьбе нашего любимого Ники. Не могу и не хочу верить им, но просто не представляю, как я смогу вынести такое напряжение! К чаю были Ксения с Ириной. В 4 часа пополудни встретилась с Орловым. На его взгляд, все эти ложные известия распространяются специально. Дай-то Бог! Он остался пить с нами чай. Тихон был необычайно мил и расположен ко мне. Провожая Ксению, проехала с нею часть пути, обратно вернулась пешком. После грозы и дождя воздух был чудесный. Затем до обеда читала.

22 июля. Воскресенье.

Печальный день моих именин! Не имела никакого желания видеть кого-либо, хотя многие добрые люди хотели прийти с поздравлениями. Я была тронута этим, но так и не отблагодарила их. Мне прислали множество цветов, целые корзины из Симеиза, из Ялты, от лицеистов, от Гужонов и т. п. Была с детьми в церкви, с удивлением услышала, что священник молится за меня. Господи Боже, внемли же моим молитвам, спаси и сохрани моего несчастного Ники[128]. От него по-прежнему никаких вестей, только гуляют страшные слухи. После завт[рака] день продолжился, как в обычное воскресенье. К чаю было все население Дюльбера и Чаира. Николаша любезно преподнес мне корзину цветов, под которыми обнаружились две бутылки портвейна. Когда они ушли, я уехала к Ксении, где оставалась до 7 часов вечера. Было очень жарко. Обедали на балконе.

Николай II после своего отречения. Царское Село, весна-лето 1917 г.

Услышав о гибели царской семьи, вдовствующая императрица долгое время продолжала верить, что сын ее Николай II и его семья спаслись.

23 июля. Понедельник.

Сегодня жара усилилась, спала плохо, полчища насекомых совсем измучили меня. Ольга была на приеме у зубного врача. Меня навестили Ксения, Дмитрий и Васси. Потом я, совершенно обессиленная от жары, до завт[рака] писала и читала. Как тяжко жить, не получая никаких известий! Я в полном отчаянии, ничего не могу делать – это какая-то вечная пытка. После завт[рака] ненадолго заезжала Ольга с Тихоном. В 5 ½ часа вечера навестила Апрак[сину], в доме которой стояла адская жара. Оттуда поехала в Дюльбер. Волны на море огромные, но и на берегу не ощущается свежести, все так же парит. Вечер прошел как всегда.

24 июля. Вторник.

Страшная жара, 34 гр[адуса] на солнце, 22 – в тени. Как обычно, была Ксения, а к завт[раку] – Ольга с мужем и Комов. Зина отправилась к Апрак[синой]. В 3 ½ часа пополудни прибыл Варавка, рассказывал об ужасных событиях в Кисловодске. Теперь там спокойнее. В результате осмотра нашел у меня катар тонкого кишечника – неприятная новость. Затем был Малама. После чая отправились в Ореанду Витта, там прекрасно, но уж очень жарко. Обедали вдвоем с Зиной.

25 июля. Среда.

24-я годовщина свадьбы Ксении. Все ай-тодорцы прибыли ко мне. С особым чувством я поздравила Сандро. Ужасно жарко, поверхность моря точно зеркальная. Дышать нечем. К завтраку была Апрак[сина]. После чая я отправилась в Ай-Тодор, посидела в саду с Ксенией. Она была совершенно раздавлена после встречи с любезнейшей Зинаидой, которая, находясь в состоянии ажитации, забывает о чувствах окружающих, полагая, что проявлять эмоции позволено только ей, как это глупо с ее стороны. Обед прошел как всегда. От насекомых нет спасу, одно мучение.

26 июля. Четверг.

Страшная жара, и ни малейшего дуновения ветра, 23 градуса в т[ени]. Ольга отправилась в Ялту. Меня навестили Ксения и Дмитрий, совсем разомлевшие от жары. В 11 ½ часа утра из Киева прибыл Скалой, он добирался через Одессу. Была очень рада. Ведь мы не виделись с ним два года. Он необычайно интересно рассказывал обо всем, остался завтракать. Затем приехала Ольга, а в 4 ½ часа дня – Вера Орб[елиани], с которой мы потом отправились к Ксении, где я оставалась до семи часов вечера. Зина почувствовала себя плохо, легла спать. Вяземский играл со мной в безик.

27 июля. Пятница.

Все утро провела одна, писала Вальдемару. Страшная жара и полное безветрие. К завт[раку] была Ольга. В 4 ½ часа дня приехали Соня с мужем, а также Ольга с Тихоном, и мы отправились в Ай-Тодор к Ксении, где застали Софи. Бедняжка Зина сильно простудилась, осталась в постели. В 7 часов вечера прибыл д-р Варавка, нашел, что с желудком у меня лучше, но необходимо меньше есть и соблюдать диету. К обеду были Ферзены и Дены, а также Вяз[емский]. Приятно провели время до 10 ½.

28 июля. Суббота.

Жуткая жара при сильном ветре. Была Ксения, затем – после купания – подъехали Сандро, Дмитрий и Васси. Зина все еще не встает. К завт[раку] был один Вяземский. В 4 ½ часа пополудни приехала к чаю Ирина, а потом Барятинские: Анна Щерб[атова] и Байба Апр[аксина], которых я давно не видела. Байба очень изменилась, у нее такой удрученный вид. Оставались у меня до семи. Потом я погуляла немного в саду, посидела с Зиной, обедала одна. После этого играли с Вяземским в безик.

29 июля. Воскресенье.

Страшно жарко, но ветрено. Была в церкви. Церковка маленькая, симпатичная, но она навевает на меня грустные мысли. Господи, внемли же моим молитвам за моего несчастного любимого Ники, за его семью и за Мишу, о котором я не знаю вообще ничего. Даже где он находится, неизвестно! Ужас! Все ай-тодорцы были к завт[раку]. Ксения ненадолго осталась, читала мне письмо Толстой и заметку в газете об отъезде Ни[ки] из Т[обольска]. На воздух совсем не выходила. К чаю была Лоло, затем – Варавка и Малама. Обедала и играла в безик с Вяземским.

30 июля. Понедельник.

Ксения приехала с Василием, рассказывала о другой статье в той же газете, где некий Д. описывает, как он с несколькими помощниками освободил моего Н[ики] и всю семью и препроводил их в безопасное место. Неужели это правда? Как мне хочется верить, что так оно и есть! Сегодня бед[няжке] маленькому Алексису исполняется 14 лет. Боже, спаси и сохрани его и даруй ему более светлые дни! К завт[раку] была одна Ольга. Он [Куликовский] отправился в Гурзуф. Зина поправилась. После чая недолго побыла у Ксении. Сегодня немножко посвежело. Вечер прошел как обычно.

31 июля. Вторник.

Все утро Ксения и Сандро ждали у меня прибытия Долг[орукова], но напрасно. Он приехал только в 12 часов на автомобиле из Симферополя, весьма воодушевленный своим пребыванием в Одессе и Киеве, особенно в Од[ессе], которую он находит ни с чем не сравнимой. К завтраку была также Апрак[сина], осталась на чай. По его [Долгорукова] словам, в Киеве все переменилось, причем самым печальным образом. Множество знакомых оказались на стороне Скоропадского[129], у которого сильная охрана, но плохое окружение. Все это просто театр и маскарад, срежиссированные германцами. Невообразимо! Я, правда, не сомневаюсь в его намерении спасти то, что еще осталось. После чая мы с Апрак[синой] и Зиной поехали в Ай-Тодор, но, не застав никого дома, отправились к Кате Кл[ейнмихель], чтобы поздравить Веру с днем рождения. Встретили там Софию Евреинову, которая после 6 недель отсутствия вернулась сегодня утром из Киева вместе с Шателеном. Выглядит она очень неплохо и бодро. Домой возвратились в 7 ½ вечера. Обедали втроем.

1 авг[уста]. Среда.

Утро выдалось хлопотное. В 10 часов я приняла Григорьева, который тоже постарел. Он прибыл из Анапы, где его семья голодала, поскольку он лишился всей своей собственности. Были Ксения с Ольгой, затем – Долгоруков, а потом – Шипов, который тоже побывал в Киеве и рассказывал о своей сестре Б[езак] и обо всем услышанном там, остался на завтрак. Все так же чувствую себя усталой и обессиленной. После чая на берегу в Мисхоре, где было так чудесно, я ненадолго заехала к Тебро, которая живет теперь в маленьком доме. Вернувшись домой, читала. Воздух необычайно свеж. Обедали вчетвером.

2 авг[уста]. Четверг.

Чувствую себя плохо, появились болевые ощущения, принимаю капли Хофмана. Тем не менее в 12 часов отправилась в Ай-Тодор на завт[рак], сегодня праздник у Дмитрия и Вас[илия]. Шателен, мой сосед по столу, тоже много рассказывал о Киеве. Он слышал взрыв бомбы, когда убили ген[ерала] Эйхгорна, который, впрочем, умер позже, вечером, в моем госпитале и перед кончиной благодарил всех за доброе к нему отношение и оказанную помощь. Вернулась обратно только в 3 ½ пополудни. Потом оставались дома вдвоем с Зиной.

3 авг[уста]. Пятница.

Были Ольга со своим беби, который находился в превосходном настроении, Ксения с тремя детьми и Сандро, а к завтраку – Апрак[сина] и, как обычно, Долг[оруков] и Вяземский. Чай у меня пила Тебро, которую я затем отвезла домой. После этого мы с Зиной посидели на пляже в Мисхоре, где я встретила Сомовых. Они оба сильно хворали, но теперь выздоравливают. По дороге домой повстречала также кн[ягиню] Вяземскую, мы подвезли ее, она по пути рассказала о письме Эллы некоей даме из Кореиза, в котором Элла сообщает, что живет теперь в Екатеринбурге одна, так как семья ее уехала, и что все находятся в безопасности. Так, значит, их и вправду освободили – счастье мое неописуемо! Хвала и благодарение Господу! Впрочем, больше еще ничего неизвестно. К обеду были Зина, Долг[оруков] и Вяземский.

4 августа. Суббота.

Начала писать Аликс, затем приехала Ксения. Все так же жарко – 20 гр[адусов] в тени. Немного посидела на балконе в ожидании Папа Федорова и его жены, которая приехала в 11 ½ утра. Так любезно и трогательно с ее стороны, что после всех этих печальных событий она навестила меня первой среди своих знакомых, с которыми давно не виделась. Чуть позже приехал ее муж. Мы беседовали обо всем, так приятно было снова увидеться с ними. Они остались на завтрак, на котором присутствовал также чем-то очень довольный Фогель. Долгор[уков] отправился к Лоло, у нее сегодня день рождения. После чая я также поехала к ней, но дома ее не застала. Посидела на берегу, куда потом ко мне вышла сама Лоло. Обедали и провели вечер вчетвером.

5 авг[уста]. Воскресенье.

В церковь отправилась одна, без Ксении и Ольги. Были только Вася, Вяз[емский] и Комов. Жуткий ветер. Потом состоялся праздничный завт[рак]. Ничего не хочется. Тоска. После чая уехала к Софи Ф[ерзен], где встретила Ксению, Денов и Долг[орукова]. В саду было так тихо и спокойно, хотя вокруг бушевал шторм. Обедали и провели вечер втроем.

6 августа. Понедельник.

Праздник Преобр[ажения Господня]! В церковь не пошла, поскольку из-за желудочного недомогания снова ощущала упадок сил. Ольга была в церкви с Тихоном. Завт[ракали] вчетвером. Зина отправилась в Ялту с Вяз[емским] и Фогелем. Долгоруков остался со мной, говорили об Андр[ее]. К чаю были Дены, которых я затем проводила домой. Страшная жара. Обедали у меня Софи с сыном Павликом и Дены. До 10 ½ вечера пробыли в музыкальной гостиной. Приятно провели время, но я сильно устала.

7 августа. Вторник.

Спала до 8 ½ часа, снова сводило ноги. Ольга пила со мной кофе, затем приехала Ксения с Васей. Она читала мне напечатанные в газете дневники моего бедного Ники, которые эти негодяи украли у него, а теперь публикуют. Что ж, тем хуже для них, ведь записи свидетельствуют о том, как сильно крепок он духом, что произведет глубокое впечатление на людей и заставит их еще лучше понять, как гнусно с ним поступили и кого народ лишился. После завт[рака] поднялся ветер, полил дождь, так что я весь день провела в доме. Обедали вчетвером.

8 августа. Среда.

К 9 часам закончила утренний туалет. До прихода Ольги читала и писала, потом приехали Ксения, Вася и Дмитрий. Погода снова наладилась. Немного проводила их, домой возвратилась пешком – давно уже не ходила. К завт[раку] была Апрак[сина]. По-прежнему пребываю в меланхолическом настроении и страшно докучаю окружающим. После чая навестила Катю Кл[ейнмихель], у которой застала Орбелиани, Соню и Апрак[сину]. Подвезла Орбелиани почти до самого Ай-Тодора, а кн[ягиню] Вяземскую – до дома, ей ведь всегда приходится ходить пешком из Алупки. Обедали вдвоем.

9 августа. Четверг.

Погода без конца меняется, причем в мгновение ока. Ксения и Ольга находились у меня, когда Долг[оруков] доложил о прибытии датского офицера Колдинга, которого я видела в Киеве перед его отъездом на фронт. Очень рада снова увидеться с ним. Он слегка похудел, но в добром здравии, сожалеет, что всего лишь три месяца провел в Камчатском полку. Затем был Зарин, который, как и все настоящие офицеры, тоже оставил службу. Потом еще – датская сестра милосердия фрекен Люткен. Всех их я пригласила на завтрак вместе с Ольгой, Кук[ушкиным], Павловым и Комовым. Такое неожиданное, но весьма приятное общество собралось за столом, и я воистину порадовалась возможности наконец-то услышать родную речь и поговорить на родном языке. Но, к сожалению, шел дождь, Ай-Петри была затянута тучами, и гостям не удалось полюбоваться великолепным видом. Потом я пила чай у Ксении и Сандро вместе с Софи и Денами. Было очень жарко, и неожиданно поднялся страшный ураганный ветер. Когда я возвращалась домой, перед глазами предстала жуткая картина – море вдруг стало совсем черным, и пролетавшие над ним вихри поднимали и гнали пенящиеся валы, один за другим накатывавшиеся на берег и грозившие затопить водокачку. Обедали вчетвером. Долг[оруков] был в превосходном настроении.

10 авг[уста]. Пятница.

Поднялась рано, до прихода Ольги, а потом и Ксении, писала. Снова замечательная безветренная погода. Завт[ракали] втроем. Долг[оруков] опять отправился в Ялту. По-прежнему ни от кого нет никаких известий – что может быть ужасней?! После чая мы с Зиной поехали в Нов[ый] Мисхор навестить Пантелеева, которого наш визит обрадовал и растрогал. Жены его, к сожалению, дома не оказалось, были только их дочь г-жа Тиро с мужем и 5 детей. Зять их Тиро, бывший гусар, выглядит ужасно, все время температурит. Домой вернулись в 7 часов вечера. Погода прекрасная. Осталась довольна поездкой – в кои-то веки перемена в однообразном течении дней. Об[едали] и провели вечер вчетвером.

11 августа. Суббота.

С утра у меня долго была Ксения, потом я их немного с Васей проводила и домой возвращалась пешком. У меня завт[ракали] Ольга с мужем, Комов и Долго[руков]. Двое других моих [бывших придворных] отправились в Ялту. Снова установилась замечательная погода. Чай пила в саду у Кати Клейнмихель, где застала Ксению и Ольгу Орлову. Весьма приятно провели время. По-видимому, такая монотонная жизнь требует хоть иногда встреч с новыми лицами. Обедали втроем.

12 августа. Воскресенье.

Сегодня маленькому Тихону исполняется год. В 10 часов мы с Долг[оруковым] отправились к ним. У всех превосходное настроение. Дождались Ксению и вместе поехали в церковь, где малыша, который был невероятно послушен и мил, причастили. Затем завтр[акали] у меня. В 4 часа пополудни был датский офицер Нюборг, только что прибывший с Кавказа, который поведал замечательную историю. Он находился в рядах Добровольческой армии, и его собирались расстрелять, но один матрос Л[ардейского] эк[ипажа], услышав, что он датчанин, спас его. Он [матрос] ходил в северных широтах и много раз бывал в Копенгагене, в том числе и в Тиволи. Затем я пила чай в саду у Ксении, где застала большую компанию: Ольгу Ор[лову] с сыном и Надей, Мальцевых с сыном, Павлова и Гужонов. После чаепития подвезла Фогеля в Ай-Тодор, побыла немножко у Ксении. Домой вернулась в 7 часов вечера. Обедали вчетвером.

13 августа. Понедельник.

Как обычно, в 10 часов пришли дочери. Сегодня у малыша Тихона именины. Вместе с Долг[оруковым] проводили немного Ксению, потом вернулись домой пешком. Очень жарко. Завтракали вчетвером. После чая я навестила Пантелеевых, которые на сей раз все были в сборе. Оставалась у них до 6 ½ вечера, они такие симпатичные, добрые, трогательные. Обедали вдвоем, рано легла спать.

14 августа. Вторник.

Привела себя в порядок к 9 часам, до прихода Ксении занималась своими делами, потом подошел Сандро с тремя младшими [детьми]. Завтр[акали] у меня все Ольгино семейство и датский л[ейтенант] Нюборг, который рассказал множество интересных вещей. Он был и в Ростове, и в Сибири, и на Кавказе. Кук[ушкин] взял с собой пуделя. К чаю была Мария Раевская, после чего мы с Зиной посидели на берегу в Ореанде Витта. Там красиво, но было жарко и очень душно. Обедали вчетвером.

15 августа. Среда.

Все та же жара, невозможно выйти из дому, на солнце 30 гр[адусов], а тени здесь так мало. Как всегда, утром у меня были дочери. В 12 часов пришла Апрак[сина], оставалась и после чая. В 4 часа дня приняла молодую датчанку фрекен Лассен, она привезла письма, переданные ей для меня молодым бар[оном] Веделлем Веделльсборгом, который служит в Москве в российско-датской торговой фирме[130]. Это были письма от Ингеборг, Тюры, Дагмар, а также от Ольги Хейден из Павловска, что меня очень порадовало. Затем, проводив Апрак[сину] домой, я навестила Софи Ф[ерзен], у которой застала Ксению, Ольгу Орлову, Долг[орукова] и Денов. Мы сидели в саду, где было замечательно, только к концу навалилась жуткая духота. Обедали вдвоем с Зиной.

16 августа. Четверг.

Снова чудовищно жарко, 30 гр[адусов] на солнце, 22 – в т[ени]. А в моей комнате – все так же 24. Спустилась вниз, где чуть прохладнее, там меня и застали Ольга и Ксения, приехавшие с Долг[оруковым] и Вяземским. В 12 часов вместе с двумя последними я отправилась на завт[рак] в Ай-Тодор. Соседом моим за столом оказался Шателен, которого я люблю. Подавали – в кои-то веки – прекрасные фрукты. Домой вернулась в 3 ½ часа пополудни, так что Зина возвратилась из Ялты раньше меня. После чая я отправилась в Дюльбер, где хозяева [Петюша, Николаша, Милица и Стана] зачем-то закрыли все окна, почему я и предложила обосноваться на балконе. Беседовали до 6 вечера, затем я уехала домой. Духота ужасающая. Обедали вчетвером, после чего до 10 часов пробыли на террасе. Вечер выдался жаркий и тихий. Встретила кн[ягиню] Вяз[емскую] с сыном и нев[есткой].

Вдовствующая императрица Мария Федоровна со своими собачками.

«Это все Божья милость, что будущее сокрыто от нас, и мы не знаем заранее о будущих ужасных несчастьях и испытаниях; тогда мы не смогли бы наслаждаться настоящим, и жизнь была бы лишь длительной пыткой» (из письма императрицы Марии Федоровны сыну, великому князю Георгию Александровичу).

17 августа. Пятница.

Продолжила писать Аликс. Начала письмо Вальдемару, ожидаю оказия. Дочери навестили меня. В 12 часов я приняла б[ывшего] морского офицера Самарина, чей отец до сих пор находился в Петергофе. Очень славный и интересный человек с верой в будущее. Он остался на завтрак, за которым были еще лишь Зина и Вяземский, и говорил без умолку, декламировал прекрасные стихи собственного сочинения. После чая я отправилась в Ай-Тодор, но застала там только лежавшего в постели простуженного Васси. Я посидела немного с Шателеном и С[офией] Дм[итриевной] в соседнем доме, потом навестила Катю Кл[ейнмихель], она снова отхаркивает кровью. У нее я встретила Изъединова, который вместе с другими гостями пил чай в саду. Домой вернулась после семи вечера. К обеду был Долг[оруков], он зачитал мне письмо от Бетси из Киева, где она среди прочего пишет, что в Анг[лии] объявили траур по моему Ники – страшно слышать такое! – но потом отменили. Так мучительно жить при отсутствии достоверных сведений.

18 августа. Суббота.

Встала рано, читала, писала. Были дочери вместе с Сандро и двумя младшими [внуками]. Очень жарко. Вместе с двумя моими господами [Вяземским и Долгоруковым] проводили Ксению, проехав с нею часть пути. Обратно возвращались пешком. До завт[рака] посидела немного в саду. После завтрака отправилась на прогулку. По дороге встретила кн[ягиню] Вяземскую, подвезла ее в Нов[ый] Мисхор, где она вышла, я же поехала дальше в Мис[хор], где чудесно провела время на берегу в компании с Тебро Н[арышкиной]. Домой вернулась после семи вечера, обедали втроем с Зиной и В[яземским].

19 августа. Воскресенье.

Спала плохо, почему и встала только в 8 ½. Жуткий ветер. Была в церкви в Ай-Тодоре. Уехали домой после трех пополудни. Феликс прелестно пел под гитару, затем пришла Марина С. Стааль и исполнила их забавную композицию «Белый дом», весьма остроумную и удачную. По возвращении домой больше никуда не выезжала. После чая зашла к Ольге, наблюдала, как малыш Тихон ходит без посторонней помощи, отчего сам испытывает огромное удовольствие. На обратном пути навестила Вяземских, чему хозяйка дома очень обрадовалась. Я так долго не встречалась с нею, и она решила, будто я больше не желаю ее видеть, и сказала: «J’ai erains avoir deptee, on faile soire gaffe» («Я боялась, что разонравилась Вам или совершила какую-то глупость» – франц. искаж.). Обедали втроем.

20 августа. Понедельник.

Поднялась рано. До прихода дочерей и Дмитрия писала и читала. Жуткий ветер. Затем до завт[рака] посидела немного в саду вместе с Вяземским. Завтракали вчетвером. После чая отправилась в Ай-Тодор навестить маленького Васю, который поправился. Зашла к Соф[ии] Д[митриевне], у которой встревила Шателена и супругов Жеребцовых. Он [Жеребцов] весьма весел и разговорчив. Затем навестила Зинаиду Юс[упову], видела маленькую беби, которая была не слишком-то любезна. Папа Феликса оправился после болезни, пробыла у них долго, беседовали на балконе. Домой вернулась только в 7 ½ часа вечера в кромешной тьме. Обедали втроем.

21 августа. Вторник.

Снова сильный ветер. На море шторм. Были дочери вместе с Сандро, Дмитрием, Ростиславом и Васей. Долг[оруков] видел вчера Кривошеин, который, по его же словам, располагает достоверными сведениями о том, что мой Миша находится под защитой у французов. Благодарение Господу! Завт[ракали] у меня Ольга с К[уликовским] и Долг[оруков]. Двое других моих [бывших придворных] отправились в город. К чаю были Соня и Ольга с Тихоном. Затем я отвезла Соню к Софи Ф[ерзен]. В этот момент она находилась в доме со своей дочерью Лили и Павликом и пила чай. Домой вернулась в 7 часов вечера, было очень жарко. Обедали вчетвером.

22 августа. Среда.

Все, как обычно. Дочери вместе с Дмитрием и Васей навестили меня. Потом мы с ними погуляли в небольшой рощице возле маяка. Как раз в этот момент пошел небольшой дождь. Тихон был с нами и остался чрезвычайно доволен прогулкой. Писала Вальдемару. К чаю была Апрак[сина]. Я отвезла ее обратно, а затем навестила Катю Кл[ейнмихель]. Домой вернулась около 7 часов вечера. Обедали втроем с Вяземским.

23 августа. Четверг.

Съездили с Ксенией и Васей на пляж около маяка, где было замечательно. Малыши и м-м Гужон купались. Затем заехала к Ольге. Завтракали втроем. Чай пила у Лоло, где также были Сандро и ее бывшая нев[естка], которая завтра отправляется через Киев и Москву. Домой вернулась в 6 ½ часа вечера. Закончила письмо Вальдемару, которое она [бывшая невестка Лоло] возьмет с собой. Обедали и провели вечер вчетвером.

24 августа. Пятница.

Привела себя в порядок к 9 часам. В саду под большим зонтом дописала письмо Аликс. Были Ксения и Ольга вместе с Васей. В 12 часов я приняла гр[афа] Келлера, которого была так рада увидеть снова – впервые после войны. Он пришел в форме, которую украшали его ордена, и с крестом св[ятого] Георгия на шее. Это замечательнейший человек sans peur et reproche (без страха и упрека – франц.). Рассказывал, что в его корпусе соблюдался полный порядок и царило спокойствие в течение целого месяца после революции, пока ему не пришлось покинуть свой пост. Он остался на завт[рак], на котором присутствовали мои дочери, Орбелиани и мои [придворные]. Слушать его [Келлера] было необычайно интересно. Он беседовал с одним офицером, который виделся с к[нязем] Д[олгоруковым], и тот сообщил ему, как вместе со своими людьми освободил Н[ики] и перевез всех их в безопасное место на борт корабля. Неужели это правда? Дай-то Бог! Они оставались у меня до 3 ½ пополудни. После чая навестила г-жу Пантелееву. Она, как всегда, очень трогательна. Обедали и провели вечер втроем.

25 августа. Суббота.

Сегодня день рождения моей любимой благословенной Мама. Какие же светлые воспоминания связаны у меня с этим когда-то таким счастливым днем! Съездили с Ксенией и Вяземским в небольшую рощицу возле маяка, затем навестили Ольгу. Завт[ракали] втроем. В 4 часа пополудни приняла финского офицера Споре, который прежде служил в Егерс[ком] полку. Как же грустно, что вновь нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах! После этого выехала на небольшую прогулку. Поскольку было уже очень поздно, побывала только в Мисхоре и вернулась обратно.

26 августа. Воскресенье.

Ездила в Ай-Тодор, сначала была в церкви, потом завтракала. По дороге пошел небольшой дождь, который, правда, через некоторое время прекратился. Пробыла там до трех дня. После чая мы снова поехали в Мисхор посмотреть на сгоревшую ночью большую купальню, от которой остались одни лишь голые стены. Бедняжка г-жа Бюнтинг, живущая рядом, вынуждена была вместе с детьми спасаться от пожара бегством. Все их соседи, Тебро и Сомовы тоже были разбужены, однако отделались лишь легким испугом. Мы с Тебро и Комовыми посидели немного на берегу, прямо перед ее домом, наблюдая за проходившими мимо и проезжавшими в автомобилях и верхом людьми. Вечер провела как всегда.

27 августа. Понедельник.

Встала, как обычно, рано, продолжила писать Вальдемару в саду под красным зонтом. Завт[ракали] у меня Ксения, а также le couple Жеребцовых, Шателен и мы четверо. Было очень приятно и весело. После чая я навестила Катю Кл[ейнмихель], которой стало совсем худо. Она была наверху, а Маша К. сидела в саду с Апрак[синой] и Тебро. Мы с Верой [Орбелиани] поднялись к Кате [Клейнмихель] наверх и долго беседовали с нею, вспоминая добрые старые времена. Домой вернулась около семи, до обеда в 8 ¼ вечера писала еще Вальдемару, трапезничали вчетвером.

28 августа. Вторник.

Поднялась рано. По-прежнему никаких известий, что меня убивает. Была дочь [Ксения], затем мы с нею и Васей отправились посидеть в небольшой беседке возле маяка. Жара ужасающая. После этого я одна пешком добралась до Ольгиного дома, где едва дождалась Долг[орукова]. На обратном пути мы с ним навестили кн[ягиню] Вяземскую, у которой болят глаза. Завт[ракали] у меня Ольга с мужем и мы трое. Зина находилась в Ялте. После чая я навестила Софи, у которой встретила Лоло и Ден, позднее подошла Ксения. Мы сидели в саду, где к концу вечера сделалось сыро и прохладно. Обедали втроем.

29 августа. Среда.

Снова великолепная безветренная погода. Была Ольга с Тихоном. Вася пил у меня кофе и весьма плотно поел. В 10 ½ мы с Ксенией и Вяземским поехали к маяку, где долго сидели под красивым старым деревом, а потом пешком пошли по жуткой жаре обратно к Ольге, которую застали за завтраком. После чая мы с Зиной поехали в Алупку навестить Вяземских. Дома никого не оказалось. Немного погуляли в саду с одним татарином, который рассказывал, что они спасли Алупку и не допустили туда больш[евиков]. Участок перед домом очень ухоженный, но нет ни единого цветка. Вскоре пришла дочка Иры Лили. Она очень исхудала и выглядит неважно, да и понятно, ведь она так несчастна и одинока! Сердце разрывается, когда я вижу ее, такую юную и прелестную, а ведь она уже вдова – ее муж убит этими негодяями! Они все живут в Алупке в одном флигеле со свекровью, но у двух других пар по двое детей, а у бедняжки Лили их нет. Вот уж кто действительно лишился всего на этой земле. Я осмотрела их комнаты, немного посидела с нею, а потом отправилась домой. Было очень жарко. Обедали вчетвером.

30 августа. Четверг.

Такой счастливый в прежние времена, а ныне вдвойне печальный день – остается только подсчитывать потери. Завтракала у Ксении и Сандро, у которого сегодня тоже именины. Пробыла у них до трех пополудни. После чая навестила Тебро, где встретила Марию Раевскую, ее дочь Толстую и молодого Бибикова, кавалергарда. Забавно было наблюдать за расходившимися и разъезжавшимися после тенниса людьми. Домой вернулась в 7 часов. Светила луна, красиво отражаясь в зеркальной поверхности моря. Читала книгу «The hope of the House» [ «Надежда дома» – англ.]. Обедали втроем.

31 августа. Пятница.

В 9 часов пришел Вася, пил со мной кофе. Затем были дочери, с ними и Долг[оруковым] мы поехали к маяку, откуда пешком отправились к Ольге, а потом вернулись домой в экипаже. Жара ужасающая. К завт[раку] была Ольга с мужем. Зина находилась в Ялте. После чая я навестила бедняжку Катю Кл[ейнмихель], но увидеться с нею не удалось, поскольку она чувствует себя очень плохо и сильно ослабла. Я посидела у них в саду с Орбелиани и Машей К. Они рассказывали, что в Петербурге эти канальи убили множество англичан и четырех офицеров – как все это гнусно и возмутительно! Домой возвращалась в 7 часов, было очень жарко. Обедали втроем, так как у Зины разболелась голова и она отправилась спать.

1 сентября. Суббота.

Спала так плохо, что встала только в 8 ½ часа. Невыносимо! Дочери пришли еще до того, как я привела себя в порядок. Провожая Ксению, проехала с нею часть пути. Обратно вернулась пешком вместе с Вяземским. Безветренно, жуткая жара. Завтракали втроем. В 2 часа дня приняла Всеволодского, внука кн[ягини] Кочубей, он по образованию врач, но сейчас вступил в Астраханскую армию. Пробыл у меня час, говорил об очень интересных вещах. Он знает наверняка, что Ники находится в безопасности, – слава и вечное благодарение Господу! Сюда он приехал, чтобы заручиться согласием Олашки[131] возглавить их великое предприятие, – это последняя надежда, и действовать надо немедленно, не теряя времени. Я боюсь, что он на себя это не возьмет, не захочет во что-либо вмешиваться, хотя все это нужно для того, чтобы спасти страну и бед[ного] Н[ики]. Господи, наставь и вдохнови его на это! К огромной радости получила письмо от моего ангела Тюры и ее м[аленькой] Аликс от 27 июля[по] н[овому] ст[илю]. Это ответ на мое письмо, отосланное с нес[частным] Бедикером. Боюсь, она не получила мое длинное послание, отправленное много раньше! Затем я навестила Софи Ф[ерзен], которая была в саду вместе с М[итей] Деном. Потом подошли Лоло с Варенькой и пара новобрачных – Мира Трубецкая и Петр Бобринский. По дороге домой я встретила Стану, ожидавшую свою дочь Елену Тышкевич. Дома у них все замечательно устроено, только больно уж жарко. Николашу я тоже видела. Домой вернулась в 7 часов вечера, обедали вчетвером, затем неожиданно пришла Ксения, чем меня очень порадовала. Выдалась прекрасная, теплая лунная ночь, мы немного погуляли в саду.

2 сентября. Воскресенье.

Была в церкви, очень жарко. Воскресный завтрак. Гости оставались до трех часов. К чаю были Шиловы, затем я отвезла их домой, а потом навестила бед[няжку] г-жу Сомову. Она была так трогательна и все повторяла: «Mais comme s’est aimable («Но как это любезно!» – франц.). В прошлом году у нее случился удар, после чего она не могла говорить, но сейчас ей, к счастью, лучше. Потом подошли также дочь Вера и ее отец. Я осмотрела комнаты, совершенно пустые и оставляющие ужасное впечатление. Зато из окон открывается великолепный вид в обе стороны – на море и Ай-Петри. Обедали вчетвером.

3 сентября. Понедельник.

Дочери пили со мной кофе. Потом мы с Ксенией и Долгоруковым поехали смотреть фруктовый сад, где нас ожидало великолепное зрелище – масса фруктов: сливы, персики, груши и яблоки. Ксения осталась на завт[рак] вместе с Софией Дм[итриевной] и Шателеном, который завтра едет в Одессу и Киев, а также Кривошеиным, рассказывавшим о своем аресте в Москве в авг[усте] и о том, как ему, к счастью, удалось выбраться из этой истории. В 2 ½ часа пополудни я приняла г-жу Иваненко, ур[ожденную] Каткову, даму весьма приятную. После чая я снова побывала у Кати Кл[ейнмихель], которая, слава Богу, чувствует себя лучше. Возвращалась домой прекрасным лунным вечером. Обедали втроем.

4 сентября. Вторник.

Ксения отправилась в Ялту, так что я все утро провела в одиночестве. Погуляла немножко в саду. Завтракали у меня Апрак[сина], а также Ольга, Кул[иковский], Зина и Вяземский. Да, забыла, что в 10 ½ утра у меня была Дилка Вас[ильчикова] 14 и рассказывала avec volubilite (взахлеб – франц.) о своем пребывании в Петербурге и Москве. Она три дня пробыла в тюрьме вместе с женой Миши [Брасовой Н. С.], которая провела там более трех недель. С ужасом вспоминала свою поездку из Москвы в Киев. Мы пили чай с Апрак[синой], когда приехали Юсупов и Шипов, я пригласила их к столу. Завтра ведь праздник кавалергардов, который ныне отмечать больше нельзя! Он [Юсупов] привез прекрасные персики из своего сада. В 6 часов вечера я была на панихиде в кореизской церкви – так грустно. Из кавалергардов присутствовали только Юсуп[ов], Шипов, Орбелиани, Андрюша, Павлик Ферзен и Бибиков. Обедала у меня Ксения. Зину навестила г-жа Картавцева, которая заночевала здесь. Я имела с нею недолгую встречу перед обедом. Наконец-то получила письмо от Кати Оз[еровой], ее ответ на мое длинное послание.

5 сентября. Среда.

Поднялась рано, затем прибыли дочери с поздравлениями по случаю праздника кавалергардов. Юсуп[ов] переслал мне телегр[амму] из Киева, где находятся некоторые офицеры. Проводила Ксению и Сандро, проехала с ними часть пути, домой возвращалась одна, пешком. Очень жарко. Потом приняла датского оф[ицера] Колдинга. Он был в Ростове, виделся с Алексеевым, которому его рекомендовал Долг[оруков]. Приняли его не слишком по-доброму. Дважды он подвергся аресту – в Керчи и в Феодосии, – в высшей степени неприятная история. Он остался у меня завт[ракать]. Зина была у Юсуп[овых]. После чая я поехала в Мисхор, где так замечательно провела время на берегу. Побыла немного у Тебро и г-жи Сомовой. Обедали втроем. Г-жа Пантелеева получила письмо от сына, который сообщает, что он находится в безопасности и пребывает в добром здравии! Слава и благодарение Господу! Вернулся Поляков.

6 сентября. Четверг.

Все, как всегда. Пришла Ольга, затем – Ксения, с которой я в ее экипаже отправилась на пляж к Гужонам. Долг[оруков] и Вяземский поехали с нами. Гужон купалась, как и Дилка, которая превосходно плавает, но на море было большое волнение. Ксения решила помочить ноги, и ее окатило волной, так что она промокла насквозь. Долгоруков тоже бродил по пляжу босиком. Потом мы поехали обратно, в первый раз побывали на кухне, похвалили кухарку, которая и вправду готовит превосходно. Домой я вернулась совершенно без сил. Стояла тропическая жара. К завтраку кроме нас четверых были Ольга и ее муж. В 3 ½ часа пополудни я заехала за Ксенией по дороге в Алупку, где мы навестили кн[ягиню] Вяземскую и Лили, у которой такой бледный и несчастный вид, – бедная малышка! Пили у них чай и оставались до шести. Когда мы возвращались домой, наступил весьма жаркий, прекрасный лунный вечер. До обеда читала, потом любовалась луной.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна.

До конца жизни Мария Федоровна так и не поверила в гибель своих сыновей Николая и Михаила Александровича, невестки и внуков и отклоняла всякие попытки русской эмиграции вовлечь ее в политическую деятельность

7 сентября. Пятница.

Ольга пила у меня кофе. Поскольку все мои [бывшие придворные] сегодня в отъезде, я попросила ее прийти с мужем к завт[раку], чтобы составить мне компанию, а еще пригласила Денов. Сегодня даже жарче, чем вчера, поэтому осталась дома. 24 градуса в т[ени]. После купания зашел Сандро, был и милый наш малыш Тихон, бегал по всему дому, у него уже 6 зубов. Завтрак прошел в очень уютной обстановке. М[итя] Ден вечером собирается в Новороссийск, хочет посмотреть, что же там в действительности происходит. С ним едет Колдинг. После чая я навестила Катю Кл[ейнмихель], с которой мы долго беседовали в кои-то веки раз наедине. Она каждодневно ждет приезда своей дочери Эттер. Домой вернулась в 7 ½ вечера, когда луна уже так красиво освещала окрестности. Обедали втроем, затем долго сидели на воздухе, вечер снова выдался очень жаркий и совершенно тихий.

8 сент[ября]. Суббота.

Жара не убывает. Поверхность моря точно зеркальная. Была Ольга. Ксения отправилась на прием к зубному врачу. Побродила немного в саду, для прогулок слишком жарко. Читаю «Историю Карла XII» Вольтера – весьма занимательно. После чая я навестила Софи Ферзен, у которой чаевничали ее сестра Варенька и Кривошеин. Затем пришла Ольга Орлова. Было очень уютно, но внезапно похолодало и стало очень влажно. Ксения обедала у меня, передала письмо от Мисси [пр. Мария Румынская]. Долго сидели в саду, Ксения отправилась домой в 11 ½ часа вечера.

9 сентября. Воскресенье.

Жарко, но задул сильный ветер. Была в церкви в Ай-Тодоре, пришла туда раньше всех. Старшие мальчики [внуки] явились, разумеется, к самому окончанию службы. Стыд и позор, но никто им никаких замечаний не сделал. Орбелиани очень интересно рассказывал о Кавказе, о жутких, возмутительных вещах, о том, как офицеры, для того чтобы выжить, предают других офи[церов], за которыми идет слежка. Это настолько гнусно, и с трудом верится, что такое возможно. Вернулась домой в 3 часа пополудни. После чая я побывала в Дюльбере, где дома оказался только Николаша, с которым я как раз и надеялась побеседовать наедине. Передала ему рассказ Всеволодского, но он с ним еще не встречался, полагает, что для всего этого еще не настало время. Возможно… К вечеру сильно похолодало, и на обратном пути штормовой ветер поднимал тучи пыли. Одна из моих лошадей потеряла подкову, так что мы ехали шагом. Было всего лишь 15 гр[адусов]. Обедали вчетвером, ветер постепенно утих.

10 сентября. Понедельник.

Поднялась рано, вновь прекрасная, тихая погода. Были дочери, затем мы с Ксенией, Вяземским и Долг[оруковым] поехали к маяку, откуда отправились обратно пешком. Зашли к Ольге, где вовсю резвился Тихон. В 12 часов приняла младшего Казнакова, который остался на завтрак. Он весьма мил и интересен. Вот только считает, что мне необходимо срочно покинуть Россию, пока здесь спокойно. Он полагает, что дела у нем[цев] плохи и, когда они отсюда уйдут, находиться здесь снова станет так же опасно, как и раньше. Разговор с ним совершенно выбил меня из колеи, ведь в моих правилах следовать промыслу Божиему, вот и теперь я жду Его наставлений в том, что мне следует предпринять. Слова его [Казнакова] поселили смуту в моей душе. Только Всевышний поможет мне найти верное решение. Затем я поехала к Ирине, у которой обнаружилась жидкость в колене. Пили там чай с Сандро. Пришел Феликс, и мы с ним заглянули к маленькой беби, она снова температурит и лежит в постели, бедная малышка. Когда я вошла, она воскликнула: «Сегодня я хочу поцеловать тебе руку». Вернулась домой в 6 часов вечера, было очень холодно. Потом я читала и начала письмо к Аликс. Обедали втроем.

11 сентября. Вторник.

Погода прекрасная, 16 гр[адусов], небольшой ветерок. Была Ольга, говорили с нею о Казнакове. Вся эта история страшно мучает меня и лишает покоя. Все остальные уехали в город, а я в одиночестве гуляла в саду. Завт[ракали] у меня Ольга, Кул[иковский], Васси и Тышкевичи. Они оба такие славные, а он при более близком знакомстве значительно выигрывает. После завтрака был милашка Тихон. Двое младших [внуков] пробыли у меня до 3 часов дня. Вася остался к чаю, после чего я отвезла его в Мисхор к родителям и братьям. Посидела немного на берегу, видела милого маленького Долгорукова, игравшего со своим двоюродным братом Сомовым. Домой вернулась в 6 часов. Читала «Карла XII». Очень интересно. Ксения обедала у меня.

12 сентября. Среда.

Снова поднялась рано, продолжила писать Аликс. Были дочери, затем мы поехали к маяку, куда Ольга привела своего беби, они шли пешком. На обратном пути зашли к несч[астной] больной женщине, поговорили с ее кухаркой, которая сообщила, что больная умирает с голоду, поскольку ничего не ест уже в течение 40 дней. Домой вернулась в 12 часов. Прекрасная тихая погода. После завтрака был Петя Долгоруков. Чай пили у меня Апрак[сина] с Мотей, его женой и сыном. После этого я навестила Катю Кл[ейнмихель], видела ее дочь Эттер с мужем, новая встреча с ними меня чрезвычайно растрогала. Они приехали прямо из Финляндии, рассказывали о Кир[илле] и Даки, которые все время живут у них. Вернувшись домой, начала писать к Мисси. Обедали втроем.

13 сентября. Четверг.

К 9 часам привела себя в порядок, закончила писать Мисси. Ненадолго заходила Ольга. В 10 ½ утра я приняла бывшего министра Барка, история которого меня чрезвычайно заинтересовала. Вначале его тоже арестовали, но ему вместе с семьей удалось перебраться в Керчь, где он сейчас и живет. Затем пришли Ксения и Соня вместе с Казнаковым, мы долго беседовали, и я сказала ему, что он нарушил мой душевный покой, посоветовав покинуть страну. Все они остались на завтрак. После чая я поехала в Мисхор, но Лоло дома не оказалось, так что я просто посидела на берегу, где было замечательно. Обедали вчетвером.

14 сентября. Пятница.

Сегодня 52 года с того дня, как я приехала в Россию. Какой печальный конец моей счастливой и мирной жизни! С огромным трудом осознаю, что весь этот жуткий кошмар происходит в действительности. Но раз уж Господь позволил такому случиться, нам остается только нести это бремя, каким бы тяжким оно ни было. Он поможет мне жить дальше и, возможно, увидеть еще светлые дни и ниспошлет мне счастье еще при жизни воссоединиться со всеми моими любимыми. Пришли дочери, потом мы все вместе поехали к маяку, посидели в рощице, куда позже Сандро привел некоторых из мальчиков [внуков]. В 12 часов пришла Эттер, осталась на завтрак, было очень приятно. Чай я пила у Софи вместе с Варенькой и Павликом. Обедали вчетвером.

15 сентября. Суббота.

Дочери пришли рано, и мы снова поехали на маленький пляж, где наблюдали, как Дилка плавает со своими детьми, а м-м Гужон бросает la planche (палку – франц.) своему фокстерьеру. Там я познакомилась с неким г-ном Молдавским, который в Новочеркасске помог, в том числе и деньгами, находившимся там кн[ягине] Голицыной и 200 воспитанницам Смольного. Затем мы пешком отправились к Ольге, стояла страшная жара, и я совсем выбилась из сил. Завтракали вчетвером. В ¾ 4 дня я поехала к Лоло, но сначала подвезла до Алупки одну из бывших Ольгиных сестер милосердия [пропуск в тексте], весьма приятную даму. Завтра она возвращается в Севастополь. Чай пила у Лоло вместе с Варенькой, ее сыном Аркадием и м[аленькой] Софи Долг[оруковой]. Потом мы посидели на балконе, где было замечательно. Газеты сообщают, что эти негодяи убили патриарха Тихона – величайшая подлость, какую только можно вообразить! Еще пишут, будто эти канальи до основания снесли мой любимый Аничков. Невозможно и представить себе, на какие еще подлые выдумки горазды эти мерзавцы. Неужели все так и есть?! Я в полном отчаянии! Мы вернулись домой в самом начале 7-го вечера, поскольку темнеет очень рано. Обедали втроем.

16/29 сентября. Воскресенье.

Сегодня день рождения моей обожаемой Тюры, и сегодня же 20 лет с того дня, как Господь призвал к себе нашу благословенную, вечно любимую Мама! Слава Богу, что ей не довелось жить в это жуткое время, когда все вокруг горит и полыхает ярким пламенем, когда брат идет на брата! Случилось то, о чем она так часто предупреждала. Мы, правда, надеялись, что нас минует чаша сия, но, к сожалению – к сожалению, все это выпало на нашу долю! Были дочери, Ксения чувствовала себя неважно, она простужена и в церковь с нами не пошла. Затем – воскресный завтрак, на котором не было только Ирины, Феликса и Орбелиани. После чая я поехала к Тебро, где встретила Бетси, слушала ее подробный рассказ о Киеве и Одессе. Домой вернулась в 6 ½ вечера. Читала новую прекрасную английскую книгу «Кап[итан] Десмонд». Обедали вчетвером.

17/30 сентября. Понедельник.

Ксения прийти не смогла, чувствует себя плохо, у нее бронхит. Ольга пила у меня кофе. Затем я одна погуляла в саду, погода замечательная, тихая. 19 гр[адусов]. Завт[ракали] вчетвером, а до этого я читала и писала. В 3 ½ пополудни отправилась к Кате Кл[ейнмихель] поздравить с именинами Веру. Застала всю большую компанию в саду за чаем. Ольга с мужем и беби тоже приехали. Кроме Сони были еще Эттеры, м-м Гужон, Казнаков, Марина, кн[язь] Стааль, Феликс. После этого навестила Софи Ф[ерзен], у которой сегодня тоже именины. У нее были Ольга Ор[лова], Шиловы, Дилка и Варенька. Домой вернулась в 6 часов, закончила письмо Аликс, которое Казн[аков] надеется ей передать. Обедали втроем.

18 сентября/1 октября. Вторник.

Как все же быстро летит время, несмотря ни на что! Погода словно в середине лета. Море неподвижно, 19 гр[адусов]. В 10 ½ утра была Апрак[сина], погуляли немного в саду, потом зашел Сандро, сообщил, что Ксении лучше, тем не менее просил ее не навещать, чтобы не заразиться. Досадно. Апрак[сину] сменила Бетси, побывавшая в Киеве и Одессе. Она осталась на завт[рак], на котором также присутствовали Ольга, ее муж и Комов, тоже только что вернувшиеся из поездки. Она [Бетси] рассказывала много интересного. Потом я долго сидела на берегу в Мисхоре. Лоло преподнесла мне подарок, передав письмо от Тюры. Радость неописуемая. Она – единственная, от кого я получаю известия. Обедали вчетвером.

19 сентября/2 октября. Среда.

Поднялась очень рано, затем пришла Ольга, и сразу за нею – Задорожный[132], которого мы так рады были снова увидеть. Долго беседовали с ним обо всем, что нам довелось пережить за целую зиму. Я сказала, что поначалу считала его омерзительным, настоящим палачом. Он рассмеялся и ответил, что ему пришлось делать вид, будто он таков, иначе его прогнали бы и заменили кем-нибудь похуже. Он не решался даже смотреть на меня, поскольку знал о том, что меня собирались убить, и ему было так больно. Как же все-таки это трогательно! Я очень рада, что вновь смогла поблагодарить его за все. Потом, несмотря на жару, я погуляла немножко в саду. К завтраку была le couple Пантелеевых. Они передали мне замечательные груши и персики из своего сада. Какие добрые, какие замечательные люди! После чая я навестила Елену в ее маленьком домике. К сожалению, Тышкевич отправился в Евпаторию, чтобы встретиться со своим дядюшкой. Она же – само очарование. Вернувшись домой, я читала, потом обедали вчетвером. 19 гр[адусов] т[епла], и это вечером.

20 сентября/3 октября. Четверг.

Ольга пришла еще до того, как я завершила утренний туалет. Пила со мной кофе. Затем подошел Сандро. Он полагает, что Н[ики] находится в Дании, во что я не верю! Советует уехать, чем опять разбередил мне душу! Да если б я только знала, что мне следует делать! Зашла к Ольге, малыш очень мил и забавен. Завт[ракали] у меня Ольга с мужем, Комов, Софи Ф[ерзен] и Дены. Было весьма уютно, только так жарко, что после завт[рака] мы решили посидеть в тени позади музыкальной гостиной. Тебро и Вера Сомова пили чай у Зины, часть дороги на обратном пути они проехали со мной, а я наконец-то навестила Ксению, она по-прежнему простужена, не встает – такая досада. Домой вернулась в 6 часов вечера, дочитала прекрасную книгу «Кап[итан] Десмонд». Зина отправилась на концерт в Симеиз. Обедали втроем.

21 сентября.

Ольга снова пила со мной кофе. Долг[оруков] на весь день отправился в город. Я проводила Ольгу до дома, поиграла с Тихоном. Потом у меня были Вяземский с Фогелем. Очень жарко, как в середине лета. Завтракали у меня Ольга, а также ее муж и Комов, оба последних вечером уезжают в Новороссийск. У бедняжки молодой Толстой, у[рожденной] Раевской, после весьма непродолжительной болезни умер муж. Печально, еще и трех лет не прошло, как они поженились. Так много больных новой, очень серьезной болезнью, называемой испанской инфлюэнцей[133]. После чая навестила Пантелеевых, они показали мне письмо от сына, который пишет, что теперь наверняка находится в полной безопасности. Да будет так, Господи! Обедали втроем.

22 сентября. Суббота.

Поднялась очень рано – до 7 ½. Была Ольга, я проводила ее немного, а на обратном пути встретила детей Васильчиковых, сидевших под палящим солнцем с гувернанткой, которая рассказала, что вскоре ей, как и многим другим англ[ичанам], придется уехать домой. Затем появился Сандро, мы долго сидели с ним в тенистом месте, после чего я отправилась домой в 11 ¼ утра, поиграла немного на пианино. Завтракали втроем. Долг[оруков] пришел только после завт[рака]. Утром Вяземский передал мне открытое письмо редактора «Политикен», который просил меня принять своего сотрудника профессора Хольмана и передать через него привет Дании. Мы встретились в 2 ½ пополудни, но, к моему удивлению, он оказался не датчанином, а немцем, я не удержалась и сказала, что согласилась принять его, полагая в нем одного из своих соотечественников, ибо никому иному я интервью не даю. Он слегка смутился, и аудиенция получилась весьма недолгой. На самом же деле я была просто возмущена. Чай пила у Кати Кл[ейнмихель], сын которой только что прибыл. Я видела его лишь мельком и ни за что не узнала бы его, так ужасно он выглядит. Родственники счастливы, что он снова с ними. Вернулась рано, начала писать Вальдемару, поскольку этот господин [Хольман] предложил передать письмо. Долг[оруков] чувствовал себя неважно, но сыграл потом со мной в безик.

23 сентября. Воскресенье.

Отправилась в Ай-Тодор в церковь. Ксения все еще простужена, хотя ей лучше. Посидела на балконе. Орбелиани сообщила, что наш славный Влади Ор[лов] принял решение уехать отсюда в пятницу вместе со своей мадам – вот уж действительно стыд и срам и такая глупость! Все, кто любит его, возмущены. В 3 часа дня я приняла Кривошеина. Он снова отправляется в Киев по делам своих офицеров. Он привел с собой молодого офицера, который, будучи в тюрьме, разговаривал с другим раненым оф[ицером]. Тот был якобы в Екатеринбурге и уверял, что мой Н[ики] с семьей действительно освобождены и находятся в безопасности, во что мне так хочется верить[134]. Дай-то Бог! Как все же меня угнетает это неведение, просто сил никаких нет! После чая я ненадолго выезжала, заехала в Нюру справиться о здоровье бедняги Жеребцова, он серьезно болен. Меня приняла старая г-жа Ольшина, которая осталась необычайно довольна моим визитом. Г-жи Жеребцовой дома, к сожалению, не оказалось, видела только их дочь. До обеда читала, трапезничали вчетвером.

24 сентября. Понедельник.

Встала очень рано, еще не было 7. Ольга пила со мной кофе, затем мы с нею и Долгоруковым отправились к маяку, где снова гуляли, осмотрели весьма красиво обустроенный дом бедняжки М. [запись имени не окончена]. Она скончалась неделю назад, наверное, это и к лучшему для нее. Завтр[акали] вчетвером. Вяземский зачитал несколько удачных статей Шульгина. М-м Гужон сообщила по телефону, будто к[айзер] В[ильгельм] предложил приостановить военные действия и начать мирные переговоры. Я находилась в таком душевном состоянии, что даже не смогла порадоваться за других, ибо, полагаю, ни нам, ни нашей несчастной стране ничто уже не поможет! Напротив, я расплакалась – к стыду своему. Сразу после этого уехала пить чай к Ксении и Сандро, а оттуда в ее экипаже отправилась в Дюльбер повидаться с Николашей, который считает, что это [предложение Вильгельма] в наших интересах. Дай-то Бог. Даже вечером было 19 гр[адусов]. Обедали втроем.

Силы временного правительства в Крыму

25 сентября. Вторник.

Опять поднялась очень рано. Ольга пила со мной кофе, затем мы спустились в сад, где я встретила двух младших Васильчиковых – Ирину и Татьяну – с мисс Скотт, с которой долго беседовала – такое небольшое приятное развлечение. Она надеется, что в скором времени ей удастся уехать в Англию. Все, кроме меня, в городе. К завт[раку] были моя Ольга, Ольга Орлова и Малама – весьма приятное общество. После чая я навестила Катю Кл[ейнмихель], она уже переехала в свою комнату. Домой вернулась в 6 часов вечера, с большим интересом читала госпожу Фицхерберт. Обедали втроем.

26 сентября. Среда.

Уже 6 месяцев со дня кончины дорогого, милого Шервашидзе! Все так же остро ощущаю эту страшную утрату. Была Ольга, а затем кн[ягиня] Демидова, передавшая письмо от дорогого Кристиана, которое глубоко ранило мое сердце. Все они верят, что ужасные слухи о моем Ники сущая правда! Отправилась в церковь в Ай-Тодор, затем – панихида у могилы Шерв[ашидзе]. Были Лоло с дочерьми, Вера Орб[елиани]. Завт[ракала] в Ай-Тодоре, домой вернулась в 3 часа пополудни. Ксении лучше, правда, она все еще очень слаба. Начала писать Кристиану. Затем ненадолго выезжала. Погода пасмурная, солнца нет, посидела немного на берегу в Мисхоре. Обедали вчетвером. Бедный Вяземский получил плохие известия: одного из его братьев арестовали еще в июле, сперва его поместили в тюрьму в Кронштадте, а потом перевели в другое место, и с тех пор о нем ничего не слышно. Какие мерзавцы!

27 сентября. Четверг.

Закончила утренний туалет к 9 часам. Была Ольга, после чего я писала Кристиану и Скавениусу. Ненадолго выходила, навестила супругу Вяземского. В 12 часов пришел Орлов, остался на завт[рак]. Ольга привела Тихона. Орлов, собиравшийся ехать завтра, отложил отъезд. Мы с Ольгой чай пили у Ксении, где также были Соф[ья] Дм[итриевна] и Орбелиани. Домой вернулась в 6 часов. Обедали втроем.

28 сентября. Пятница.

В первый раз после простуды пришла Ксения, и мы вместе с Долг[оруковым] съездили ненадолго к маяку, а оттуда пешком отправились к Ольге, играли с Тихоном. К завт[раку] была Ольга. В ¾ 4 мы вдвоем с нею поехали к Соне, пили там чай с нею и ее мужем. Домой вернулась в шесть. Еще немножко побродила по саду, где было очень темно и шел мелкий дождь. Обедали вчетвером.

29 сентября. Суббота.

Получила ветхозаветные датские газеты от 5 ноября. Какая тупость! Пришла Ольга, затем – Ксения, мы снова съездили наверх, а обратно пошли пешком к дому Ольги. По дороге случилось происшествие: не заметив натянутой стальной проволоки, мы наткнулись на нее и полетели вверх тормашками. Вяземский пытался помочь нам, но сам повис в воздухе, так что картина была умопомрачительная, и мы разве что не рыдали от хохота. К завтраку была Ольга, Долг[оруков] опять находился в городе. Чай пила у Кати Кл[ейнмихель] в саду. Наконец-то я увидела ее сына. Еще до отъезда из дома у меня был несчастный молодой инвалид, который должен был доставить мне письмо от Михени, однако ему пришлось его разорвать, чтобы оно не досталось большев[икам]. После беседы со мной он отправился к Вяземскому. Там у него начались судороги, и он 2 часа пролежал на полу. Фамилия его Базилевский, у него несколько ранений и контузий. Затем он пошел в Ай-Тодор, где с ним снова случился припадок. К счастью, как раз в этот момент там оказался Малама. Сандро любезно предложил ему ночлег. Обедали вчетвером.

30 сентября. Воскресенье.

До 11 утра была гроза. Тем не менее Ольга выбралась ко мне. Была в церкви, воздух свежий, бодрящий, вокруг так красиво, кругом свежая зелень. Завтракали у меня все, кто обычно бывает по воскресеньям, за исключением Ирины, Феликса, Никиты и Ростислава. После завт[рака] приехала le couple Гужонов с неким артистом Вилькором, который прекрасно играл на фортепиано, правда, исполнял только свои собственные композиции, а под конец очень удачно декламировал под музыку. Затем мы с Ксенией отправились в Ай-Тодор, где пили чай [в соседнем] доме. На обратном пути полдороги прошла пешком, домой вернулась в 6 часов вечера. Было весьма прохладно. Обедали втроем.

1 октября. Понедельник.

Встала, когда было еще совсем темно, потом полил проливной дождь, что очень полезно для растений. В 11 ½ с двумя моими господами отправилась в Ай-Тодор на завт[рак] – сегодня праздник Малого храма. Пока не выглянуло солнце, было весьма холодно – 12 гр[адусов], поэтому остаток дня провела дома. Начала писать Аликс, читала. Обедали втроем – был еще Долг[оруков], затем прибежал Вяземский и сообщил, что немцы приняли условия, выдвинутые Вильсоном[135], так что теперь можно надеяться на прекращение военных действий. Какое, наверное, сейчас ликование повсюду – и только нам, я уверена, никаких улучшений это не сулит!

2 октября. Вторник.

В 6 часов Ольга встретила в Ялте своего мужа, вернувшегося из Новороссийска, совершенно больным. Яшик и Комов почувствовали недомогание в один день с ним, всем троим пришлось несколько дней пролежать. К завт[раку] были Ксения и Ольга с мужем. Он очень ослаб, чувствует себя плохо, вид у него изможденный – все это весьма неприятно. Малама осмотрел моего кучера, который тоже болен, так что выезжать я не могу, что, возможно, и к лучшему, поскольку у меня небольшой насморк. Писала Бишетт, которая потеряла свою любимую матушку гр[афиню] Браницкую. Обедали вчетвером.

3 октября. Среда.

Были дочери, пришел и Сандро, совершили небольшую прогулку в рощице, затем навестили Кук[ушкина]. Выглядит он ужасно, из-за кашля совсем не спит. Завт[ракали] втроем – был еще Вяземский. День у меня выдался беспросветным, не знала, что делать с самою собой. Начала писать Аликс, читала. Даже выехать никуда не могла, поскольку мой кучер болен. Обедали вчетвером.

4 октября. Четверг.

Поднялась рано. Были дочери, потом, как и вчера, пошли к Ольге, где застали Фогеля и Вяземского. Кук[ушкин] все еще выглядит неважно, но спал хорошо. После завт[рака] приняла г-жу Бенуа с дочерью, приехавших из Киева. Заходил попрощаться ген[ерал] Эттер, завтра он уезжает. Мы долго беседовали обо всем, после чего я отвезла его домой в другом экипаже. Чай пила у Кати Кл[ейнмихель], где встретила Георгия Шебеко, он такой славный, но сильно изменился, исхудал и почти совсем лишился волос. Он тоже едет в Киев, где находятся его родители. Домой вернулась в 6 часов вечера. Обедали вчетвером.

5 октября. Пятница.

Именины милого маленького Алексея, спаси и сохрани его, Господи. Какой печальный праздник! По-прежнему не имею никаких известий от них – это самое настоящее испытание для меня. И все же внутренне я убеждена, что они живы и находятся в безопасности, как говорят, под защитой союзников. Дай-то Бог! Ольга пришла, когда я еще не завершила утренний туалет, и сообщила, что вскоре они уезжают! Для меня это был такой неожиданный удар, что я не могла поверить своим ушам! Только этого мне еще недоставало! Разумеется, все это делается по его [Куликовского] желанию, и я собрала все свои силы, чтобы промолчать, только у меня вырвалось, что решение это эгоистичное и безрассудное. Вскоре пришла Ксения, мы отвезли ее [Ольгу] домой, а сами, находясь под впечатлением от всего случившегося, погуляли и потом навестили его [Куликовского], который почти сразу же сам завел разговор о том, что Ольга, по-видимому, сообщила мне об их скором отъезде. Я пребывала в замешательстве и в ответ заявила только, что полагаю преждевременным уезжать туда, где все еще опасно, и что сейчас, когда все вокруг по-прежнему перевернуто с ног на голову, не лучшее время для отъезда. Ксения, к сожалению, в этот момент как раз вышла куда-то, а когда вернулась, мы уже к этой теме не возвращались, поскольку пришел Долг[оруков]. Я не решилась больше ничего сказать еще и потому, что он [Куликовский] болен и лишние волнения ему не на пользу, да и Ольгу пожалела, не стала ее еще больше мучить – ей сейчас и так тяжело. С печалью в сердце я еще до этой встречи вместе с Ксенией сидела на завтраке у Ольги Орловой вместе с Орбелиани и Софи Ф[ерзен]. Закусывала, делала вид, будто ничего не происходит. В целом же завтрак прошел мило и интересно, и мы пробыли там до 3 ¼ пополудни, после чего отправились к Юсуп[овым] на день рождения. Пили там прекрасный шоколад. Домой вернулась в 5 ½ часа вечера, читала. Обедали вчетвером. Пришла телегр[амма] о том, что Вильсон не согласился прекратить военные действия, поскольку немцы продолжают топить корабли [союзников] и, оставляя занятые ими города, разрушают их и угоняют с собой местное население. В конце он прямо призывает уничтожить нынешний режим в Германии, по крайней мере, свергнуть правительство.

6 октября. Суббота.

Ольга пила у меня кофе, затем пришел Сандро и, как обычно, почти все время молчал. Ксения была у зубного врача. Отвезла Ольгу домой, обратно шли пешком с Вяземским, беседовали о новой свалившейся на меня беде – отъезде Ольги, с которым я никоим образом не могу примириться. Завтракали втроем, Долг[оруков] также уехал в город. В 3 часа дня я навестила Пантелеевых, они, как всегда, очень трогательны. Домой вернулась к чаю. Читала. К обеду была Ксения, трапезничали впятером. Изумительный лунный вечер.

7 октября. Воскресенье.

Была Ольга, затем я отправилась в Ай-Тодор в церковь. Говорят, англичане заняли Константинополь. Надеюсь, это правда. К завтраку был Сережа Кутузов, приехавший с Кав[каза], очень занимательно рассказывал о Кисловодске и о Тифлисе. Домой вернулась в 3 часа дня, зашла к Ольге, застала у нее Соню. Кул[иковскому] лучше. Мною все больше и больше овладевает меланхолия! Обедали втроем. Стояла невероятная жара – 19 гр[адусов] – в 11 часов вечера.

8 октября. Понедельник.

Чувствую себя очень неважно – расстройство желудка. Совершенно неожиданно мне нанес визит мой бывший мужик (Александр), приехавший из Петербурга. Рассказывал жуткие вещи о положении в столице. Мой дорогой старый Кузнецов и Фролов умерли, Степанов серьезно болен, у него гангрена ноги. Всех их вышвырнули из Аничкова, оставшимся там приходится платить квартплату. Неслыханное дело! Пришла Ксения, затем – Ольга, мы отвезли ее обратно, взяли милашку Тихона и покатались немного в экипаже по окрестностям, возвратились пешком вместе с малышом, прогулка его очень развлекла. Кук[ушкину] несколько лучше. Вернулась домой, поскольку ожидала визита Лили Волконской, урожденной Шаховской. Она побывала в Ростове, Новочеркасске и Екатеринодаре, полна интересных впечатлений. Осталась на завтрак, а вообще возвращается в Екатеринодар, где находится ее муж. После завтрака встречалась с братом и сестрой Мирскими, которым так нравится здесь, но теперь они возвращаются к матушке в деревню. Затем я хотела навестить Софи Ф[ерзен], но ее дома не оказалось, и меня приняли ее сын Павлик и Лили. Позднее вернулась Софи, и мы пили чай с превосходными блинами. Он [сын] все время подшучивал над матерью. Вернулась домой к чаю, читала и писала. Обедали вчетвером.

9 октября. Вторник.

Внезапно резко похолодало – всего 12 гр[адусов]! Была Ольга, Ксения отправилась в Ялту. Гр[аф] Ферзен вернулся из Киева и привез мне толстую пачку писем от моих любимых Аликс и Вальдемара – такой вот приятный сюрприз для меня в награду за столько месяцев тоскливого ожидания. Вид у него цветущий и довольный, поскольку он побывал в своем поместье и нашел, что там царит полный порядок. Воистину счастливый человек по нынешним временам. Потом он отправился к Орловым, мы с Долг[оруковым] проводили его немного, после чего я зашла к Ольге. Он [Куликовский] все еще выглядит плохо, но говорит, что ему значительно лучше. Затем я помчалась домой читать полученные письма. Они, правда, совсем старые, февральские, но оттого не менее желанные. Среди них оказалось 10 писем от Аликс, два – от Вальдемара, а еще от Оге, Маргрете, Луизы, Тории и многих других милых мне людей, например от Карла Роте. К завт[раку] были Ольга, Соня, Орбелиани и Сережа Кутузов – весьма милая и приятная компания. Потом я навестила Апрак[сину], которая вчера вернулась из Гурзуфа и выглядит весьма неважно. Было очень холодно – всего 10 гр[адусов], когда я возвращалась домой, – такой резкий контраст по сравнению с позавчерашней жарой. Дома наслаждалась чтением дорогих мне писем, глубоко тронувших меня. Бедн[яжка] Аликс в отчаянии, оттого что не имеет от меня известий, как и я от нее, и пишет об ужасных слухах, распространяемых о моем Ники, а в последнем, сент[ябрьском], письме сообщает только, что как раз вернулась из русской церкви, где служили панихиду. Какой ужас, стало быть, они полагают, что все это правда! Я, словно утопающий, хватаюсь за соломинку и надеюсь, что правы те, кто уверяет меня, будто они все живы и находятся в безопасности. Дай-то Бог! К обеду была Ксения, оставалась до 11 часов.

10 октября. Среда.

Все, как всегда. Были дочери, мы съездили погулять в рощицу, затем побывали у Ольги, Тихон такой милый, Кул[иковскому] лучше. Потом продолжила писать к Аликс. Завт[ракали] вчетвером. Затем в 3 часа дня отправилась навестить Катю Кл[ейнмихель], ей снова лучше, застала у нее Путятину с детьми – Марию Эт[тер] с братом, которые уже вернулись из Евпатории, где похоронен их старший брат. Домой возвратилась к чаю, затем снова писала. Обедали вчетвером.

11 октября. Четверг.

Привела себя в порядок к 9 часам. Пришли дочери, и мы отправились на нашу обычную небольшую утреннюю прогулку, закончившуюся дома у Ольги, где нас снова растрогал малыш Тихон. Вернувшись домой, продолжила писать Аликс. К завт[раку] в честь именин Зины были Ольга с мужем, последний – впервые после болезни. Я в отчаянии оттого, что скоро предстоит расстаться с нею, но он такой своенравный. После завт[рака] встретилась с молодым гр[афом] Келлером и его супругой, урожденной гр[афиней] Ребиндер. Он приехал из Константинополя, где продал партию соли, а в конце концов и свое судно. Очень интересно рассказывал о своем пребывании там. Город сначала кишмя кишел н[емцами], но когда стали поступать плохие нов[ости] с фронта, все они куда-то попрятались и их не стало видно. Турки их ненавидят, они достаточно натерпелись от своих угнетателей. Затем мы с Ольгой и Соней отправились к Юсуп[овой] поздравить ее с днем рождения. У нее состоялся настоящий прием. Мы пили шоколад. В 4 ½ я вернулась домой, чай у меня пила Лоло, пробыла до шести. Потом я до обеда писала, трапезничали втроем.

12 октября. Пятница.

Поднялась рано, продолжила писать Аликс и Вальдемару. Обе дочери уехали в город, но я забыла, что Ольга говорила мне об этом вчера, и, поскольку она у меня не появилась, я помчалась к ней. Дом оказался пуст, а Тихон разгуливал в саду. Он был так мил и прошел со мною часть обратного пути. Завтракали у меня Ольга, Лук[ушкин], С[офия] Д[митриевна] Евреинова, Шателон, Дмитрий, Ростислав и Вася. Все было замечательно. Затем я отвезла Соф[ию] Д[митриевну] домой и навестила Орбелиани, которая уже несколько дней нездорова. Пришел и Сандро, он тоже простужен. Затем я побывала на великолепном пляже в Мисхоре. Собралась к Тебро, но и она, как выяснилось, захворала. Встретила множество знакомых: Сомовых, г-жу Бюнтинг, Жеребцовых. Потом дома пила чай. Продолжила писать. Ксения была к обеду на пять персон.

Крейсер «Мальборо». Открытка с автографами Романовых.

Когда в 1919 году красный войска прорвали фронт на Перекопе, многим стало понятно, что отъезд из России неизбежен. Утром 7 апреля 1919 года, в день рождения Великой Княгини Ксении Александровны, к Марии Федоровне приехал командующий британским флотом в Севастополе. Ей было предложено в тот же день отплыть в Англию, на борту стоявшего на ялтинском рейде крейсере «Мальборо»

13 октября. Суббота.

Опять поднялась рано, до прихода дочерей писала, затем отправились на нашу обычную утреннюю прогулку, по дороге заехали за нашим милым малышом Тихоном, которого все необычайно забавляло. Вещи у Ольги уже упакованы, дом стоит пустой, что, с одной стороны, приводит меня в отчаяние, а с другой – просто в ярость. Как же ему все-таки не совестно?! Завт[ракали] вчетвером. В 10 часов утра я приняла Спиридовича, которого прежде не знала. Он бросился, рыдая, передо мной на колени, стал целовать руку, что мне было в высшей степени неприятно. Затем он попросил разрешения войти его жене, встреча с которой проходила в присутствии Ксении и Ольги. Он, наверное, личность интересная и многое знает, но у меня отсутствовало всякое желание его о чем-либо расспрашивать, и я была рада, когда все завершилось. В 3 часа пополудни я навестила Софию, очень хотелось поговорить с нею, но, к сожалению, нам никак не удается остаться с нею наедине. Муж ее и дети тоже оказались дома. Ненадолго заезжала к Ольге. Домой вернулась к чаю, потом продолжила писать Вальдемару и Оге. Обедали вчетвером.

14 октября. Воскресенье.

До прихода дочерей писала, затем мы с Ольгой и Дм[итрием] поехали в церковь, где, как всегда, было великолепно, службу служил отец Вас[илий]. Затем – воскресный завт[рак] у меня, после чего мы с Ксенией навестили Катю Кл[ейнмихель]. Она тоже сочувствует мне и разделяет со мной горе и великую печаль в связи с тем, что Ольга уезжает именно сейчас. Никто не в силах понять его [Куликовского]. Вернувшись домой, до завтрака продолжала писать письма.

15 октября. Понедельник.

На завтраке, как обычно, были Ольга с мужем и Соня. После прогулки в экипаже отправились к Ольге пешком, потом я писала. В 2 часа дня пришла Мария Эттер – завтра она уезжает. Мы проговорили до трех, после чего я отвезла ее и Соню домой в своем экипаже. Встретилась с бед[няжкой] гр[афиней] Толстой в первый раз после смерти ее сына – какой же это ужас и какая беда! Хотя она выглядит так же прекрасно, но, однако, все же сильно изменилась. Я ненадолго заезжала к Кате, откуда отправилась пить чай с Соней и ее мужем, который тоже хворал, но теперь поправился. По возвращении домой закончила все 5 писем, Мария Эт[тер] возьмет их с собой в Копен[гаген]. Обедали вчетвером.

16 октября. Вторник.

В 9 ½ была Ольга, я снова сказала, что нахожусь в отчаянии из-за того, что она меня покидает. Она это все прекрасно понимает, но, разумеется, принимает его [Куликовского] сторону – о чем тут тогда спорить. Потом мы втроем вышли в сад, поскольку он хотел поговорить о Долг[оруковом] и Вяземском, мы сели возле маленького дома, где на солнце было ужасно жарко, тогда мы пошли к ним домой, и я снова постаралась дать ему понять, что они вполне могли бы повременить, тем более что сейчас не лучший момент для отъезда. Он промолчал, и я увидела, что уже больше ничего сделать нельзя. Как же я разочарована в нем, ведь он полагает себя настолько значительным и считает, что ему дозволено вести себя так своенравно и эгоистично и тем самым причинить мне страшное горе. Они были к завт[раку], на котором также присутствовали Соня, Лазарев и мы четверо. Затем я отвезла Соню домой и ненадолго заехала к бед[няжке] Кате Кл[ейнмихель], столь огорченной отъездом дочери. К обеду была Ксения, весь вечер грохотал гром, сверкали молнии, и в конце концов начался проливной дождь.

17 октября. Среда.

Уже 30 лет со дня катастрофы в Борках. Пришли дочери, и мы отправились кататься и гулять с Тихоном, повстречали маленьких Васильчиковых. Немного посидели у Ольги, Тихон в этот момент с превеликим удовольствием вкушал поданную ему еду.

К завт[раку] кроме Ольги и ее мужа были Дены. Беседовала затем с Долг[оруковым], который также разделяет мои взгляды по поводу их отъезда именно теперь. В 3 часа дня я отвезла le couple Денов домой и навестила Тебро, которая заболела желтухой. Застала ее пьющей чай с г[енералом] Сомовым и его молодой красивой супругой м[аленькой] Натальей, что так разительно отличается от своей очаровательной сестры Ирины. Вернулась домой к чаю. Читала новую книгу «Memoires du C`te Moriolles» [ «Мемуары графа Мориоля» – франц.]. Обедали втроем. Жара спала.

18 октября. Четверг.

Поднялась, как всегда, рано. Сильный ветер, но, правда, 17 гр[адусов], на море большое волнение. Снова немного погуляли с Тихоном, которого я сфото[графировала]. В 12 часов пришла Апрак[сина], осталась на завтрак. Потом я приняла княгиню Трубецкую, прибывшую из Москвы, которая много рассказывала о том, что там происходит. Ее тоже арестовали и препроводили в тюрьму, правда, всего лишь на несколько часов. Потом я видела и ее дочь, которая была со своим мужем Оболенским, весьма милым и славным человеком. В 3 ½ пополудни я отвезла Апраксину домой и вернулась к чаю, читала «Memoires du Moriolles». Приходил попрощаться мой б[ывший] мужик Ал[ександр]. Обедали вчетвером.

19 октября. Пятница.

Был Сандро, сказал, что уже давно отослал кому-то в Гер[манию] письмо с просьбой узнать, может ли он выехать за границу, но пока еще ответа не получил. Я заявила, что К[рым] пока покидать не собираюсь, тем более что н[емцы] предложили мне, если я захочу, перебраться в Курляндию, за что я им благодарна. Ольга тоже была здесь, потом я проводила ее домой. Весьма жарко, но снова время от времени налетает гроза с дождем. Трое юных лицеистов – Ферзены и Орлов – преподнесли мне чудесный букет роз – сегодня у них праздник. Заходила также Надя – по дороге в Ялту. Затем я проводила Ольгу домой, поиграла с Тихоном. К завт[раку] были она и он [Ольга и Куликовский], Ферзены и Дены. Он [Ден] уезжает вечером в Новороссийск. Газеты пишут, что в Кисловодске снова случились беспорядки, так что Михень с сыновьями и многие другие, например бед[няжка] беби Гартман Белосельский, который парализован, перебрались оттуда в Екатеринодар. Разразилась наконец сильнейшая гроза, дождь полил как из ведра, и мой бед[ный] старый кучер промок до нитки. Потом оставалась дома, весь день читала. Неожиданно пришла Апрак[сина] спросить, не знаком ли мне Гендауров, который был у нее, но которого она не знает. Она осталась пить чай. К обеду пришла Ксения, обедали вчетвером. Тьма кромешная.

20 октября. Суббота.

Уже 24 года с того дня, как именно здесь, в Крыму, Господь призвал к себе моего обожаемого Сашу, а я все еще живу и даже не могу попасть в наш маленький дом и помолиться за его душеньку! В музыкальной гостиной отслужили панихиду, были только я, дети и кое-кто из внуков. Ксения осталась у меня, мы прогулялись и навестили Тихона. Завт[ракали] вчетвером с Ксенией, Ольгой и ее мужем. Потом я проехала часть пути с Ксенией и Софией Дм[итриевной] и, пройдя вдоль берега, вернулась домой. Было очень жарко, на море большое волнение. Потом я читала, обедали наедине с Зиной.

21 октября. Воскресенье.

Была в церкви в Ай-Тодоре, погода замечательная – хоть в атом везет. За завтраком сидела между м[олодым] С[ережей] Кутузовым и Феликсом. Затем слушали того же польского артиста [пропуск в тексте], он так красиво играл и читал стихи. Домой вернулась в 3 часа пополудни, приняла Свербеева, поразительно похожего на Дон Кихота. После этого зашла к Ольге, и мы вместе с нею отправились к Вяземским, которые переехали в дом Орловых, чем весьма довольны, но оказалось, что у них обоих люмбаго и выйти к нам они не смогли. Затем пила чай с Зиной, после чего дочитала заинтересовавшую меня книгу Moriolle. Обедали вдвоем. Нам сообщили, что английский флот подошел к Константинополю.

22 октября. Понедельник.

Погода по-прежнему замечательная, теплая, 16 гр[адусов]. Пришла Ксения, и мы с нею поехали прогуляться в рощице, взяли с собой милого Тихона, но он, по-видимому, нездоров, гулять не захотел, так что Вяземскому пришлось отнести его домой – досадно, жаль малыша. Ольга была в Ялте, приехала к завт[раку]. Ждала также Гантимурова, но он не появился. После завт[рака] поехала навестить Катю Кл[ейнмихель]. Говорят, великий «Подрядчик» [Вильгельм II] отказался от трона в пользу внука, вряд ли это правда. Домой вернулась к чаю. Затем читала новую книгу «Recits d’un tante С`sse de Boigne» («Рассказы тетушки графини де Буань» – франц.). Неожиданно явился Гантимуров, остался на обед. Он всю ночь ехал верхом из Алушты, заблудился и прибыл сюда только в 8 вечера. Собирается вновь вступить в армию и отправиться на Кав[каз]. Он заночевал в музыкальной гостиной. У Вяземского люмбаго, он обедал дома. По словам Долг[орукова], ходят слухи, что турки заключили сепаратный мир, что в Австрии революция и кайзер покинул Вену.

23 октября. Вторник.

Поднялась рано, Ксения снова отправилась на прием к дантисту, у меня была Ольга, потом я отвезла ее обратно. Дома оставался один Вяземский, супруга его отправилась в город вместе с Зиной и Гантимуровым – я видела с балкона, как они уехали в 9 часов утра. К завт[раку] были Ольга с мужем, Дмитрий, Ростислав и Вася. Потом я приняла г-жу Бюнтинг, которая рассказала, как убили ее несчастного мужа, – просто ужас! Затем поехала к Лоло, г-жа Бюнтинг вышла по дороге. У Лоло были Апраксина, гр[афиня] Нирод, Варенька и Ольга Трубецкая. Ксения обедала у меня, оставалась до 11 вечера.

24 октября. Среда.

С утра было пасмурно и всего лишь 12 гр[адусов]. Сестры [Ольга и Ксения] пришли рано, после чего мы отправились к маяку, спустились вниз другой дорогой, навестили Вяземских, которым не полегчало. Хозяйка заставила себя долго ждать, к 11 часам была еще не готова. Она меня забавляет, говорит без умолку. Оттуда мы поехали к маленькому Тихону, который еще не совсем здоров, но кушал тем не менее с аппетитом. К завтраку была Апрак[сина]. Потом я проводила ее домой и с кореизского пляжа пешком отправилась к дюльберцам навестить их впервые за долгое время. Сперва показалось, что в доме никто не живет, все двери стояли нараспашку, но в конце концов я их все-таки обнаружила наверху у Милицы, где они пили чай. В Австрии, судя по всему, страшные беспорядки и революция, все рассыпается, как и здесь. Турция тоже заключила сепаратный мир, что это может дать нам? Обедали втроем – был еще Долг[оруков].

25 октября. Четверг.

Поднялась рано, пришла Ольга, затем – Ксения вместе с Софи Ф[ерзен]. Я приняла бедного Алекса Гендрикова, который безуспешно пытался разыскать свою сестру в Сибири. Как все это печально. Он очень славный и трогательный человек, но какой ужас ему пришлось пережить, ведь его засадили в дом для умалишенных. Потом мы с Ксенией и Софи поехали к маяку, навестили хозяев дома, понаслаждались чудесным видом. Погода, к счастью, опять замечательная, правда, стало прохладнее. Все они были потом к завтраку. Малышу Тихону, слава Богу, лучше. Навестила Катю Кл[ейнмихель], где встретила офицера Терешникова из новой охраны. Она, так же как и Маша Г[ончарова], очень рада, что они [офицеры] живут у нее. Обедала и провела вечер с Зиной.

26 октября. Пятница.

Была Ольга, потом я навестила Вяземского, который по-прежнему страдает от болей. Затем побывала у Тихона, он, слава Богу, опять повеселел. После этого поехала в Ай-Тодор, сегодня именины Дмитрия и Орбелиани. В Австрии творятся страшные дела[136], там все вверх дном, империя распадается. Говорят, австрийцы покинули Одессу, где их заменили немцы. После завтрака пришли Соня и Сережа Шер[еметев], он приехал с Кавказа, выглядит ужасно. Она так рада встретиться с ним снова в первый раз за такое долгое время. Было довольно прохладно, дул противный ветер, так что я потом больше не выходила. Чай пила в одиночестве в своей комнате. Обедали втроем.

27 октября. Суббота.

Все, как обычно, погода прекрасная, были дочери. Вместе с Ксенией прошлись по солнышку к Вяземскому, у которого по-прежнему болит спина, долго сидели на солнце у них на балконе, после того как осмотрели комнаты наверху. Оттуда отправились к Ольге. К завтраку были она с мужем, а также Соня и Сережа Шер[еметев], которых я потом отвезла домой. Навестила Катю Кл[ейнмихель], где застала Казнакова, передавшего мне письмо от Мисси и еще одно, которое снова нарушило мой покой и доставило мне новые мучения. Ксения тоже была там. Затем читала до обеда, трапезничали втроем – был еще Долгоруков.

28 октября. Воскресенье.

Приснилось даже, будто мы все уже на борту судна, увозящего нас отсюда. Ксения пришла еще до службы в церкви и успокоила меня, рассказав, что Николаша и С[тана] разделяют мою точку зрения. Разумеется, я весьма тронута и добрыми намерениями Каз[накова] и тем интересом, что проявляет Мисси, но сейчас, в момент, когда мы находимся на пороге перемирия, которое приведет к большим изменениям, в этом нет необходимости. Было довольно холодно, всего 9 гр[адусов] в т[ени], да еще дул противный ветер. Воскресный завт[рак] состоялся у меня. Ксения пробыла у меня до трех, затем я зашла сначала к Вяземским, а потом – к Ольге, которая не совсем здорова. К чаю были Лоло с Варенькой, после чего я читала. Долг[оруков] принес хорошие известия и – самое главное – достоверные сведения о том, что мой бед[ный] любимый Н[ики] – вечное благодарение Господу – находится в безопасности. Кроме того, немцы после моего отказа покинуть Кр[ым] заявили, что останутся охранять нас здесь до прихода со[юзников], стало быть, план Каз[накова], к моему облегчению, отпадает сам собой. К обеду была одна Зина.

29 октября. Понедельник.

Очень холодно, шторм не утихает. Были дочери, из дому я не выходила, поскольку нам с Ксенией предстояло написать письмо Мисси. Я ее сердечно поблагодарила, но от предложения отказалась. Пришел Казн[аков], я передала ему письмо и пересказала его содержание. Они с Ксенией остались на завт[рак], трапезничали вчетвером – была еще Зина. Апрак[сина] телеф[онировала], что у нее находится Маруся, и я сразу же послала за ней экипаж, а сама вышла на минутку в сад на солнышко, где было прекрасно. Когда я вернулась, Маруся уже приехала, она очень мила, правда, сильно изменилась. В прошлом году ей пришлось пережить страшные времена в Новочер[касске]. Муж ее совсем лишился рассудка и несколько раз пытался убить ее и себя. Она молода и интересна. Потом прибыла Зинаида Юсуп[ова], мы пили чай, после чего Маруся уехала, а Зинаида пробыла у меня до пяти. Затем я закончила письма к Аликс и Вальдемару, которые отошлю с фр[екен] Ларсен, уезжающей завтра. Михень вместе с сыновьями удалось перебраться в Анапу, она очень изменилась и исхудала, бедняжка, у одного из сыновей желтуха. Вроде бы они собираются в Екатеринодар. Обедали втроем – был еще Долг[оруков]. Под давлением социалистов В[ильгельм] отрекся от своего имени и от имени сына от трона. Пока что Эберт стал социал-де[мократическим] р[ейхсканцлером].

30 октября. Вторник.

Ветер с таким невыносимым грохотом бил в мое окно, что я не смогла заснуть. Пришла Ксения, и мы вместе с нею отправились к Вяземскому, которому лучше. Затем навестили Ольгу, Тихон очень мил. Утром было всего лишь 3 гр[адуса], потом потеплело, правда, дует холодный противный ветер. Пароход на Одессу не ушел. Ксения осталась на завт[рак], на котором были пятеро ее сыновей. Феод[ор] и Ольга с К[укушкиным] отсутствовали. Навестила Апрак[сину], у нее простуда, но теперь ей лучше. Маруся находилась в Севастополе. Домой я вернулась к чаю. Читала. К обеду была одна Зина. С сегодняшнего дня перемирие на неимоверно тяжелых для нем[цев] условиях.

31 октября. Среда.

Наконец-то спала хорошо, поднялась рано. С утра было 3 гр[адуса], ветер утих, ярко светит солнце. Были дочери, затем мы с Ксенией навестили Вяземского, а потом – милашку Тихона. Позвонил немецкий оф[ицер] Бартольд и сообщил, что они получили приказ уйти из Крыма и, стало быть, оставляют нас на произвол судьбы до прихода союзников. К завт[раку] была Варенька, какая она милая и симпатичная. В 3-м часу дня я отправилась в Дюльбер, где ничего не знали об уходе германцев. Немного погодя туда же прибыл Сандро, чтобы поговорить на эту тему. Николаша решительно отказался делать хоть что-нибудь, и я с ним согласна. Сандро поехал со мною домой, пил чай. Мне показалось, он хочет еще что-то сказать. Он попросил меня телегр[афировать] Аликс и поставить их в известность о том, что мы на некоторое время оказываемся в таком же положении, что и в прошлом году. Я передала ему текст. К обеду были Долг[оруков] и Зина. В комнате жуткий холод.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна на борту крейсера «Мальборо».

«Я пребывала в полном смятении из-за того, что вдруг вот так внезапно, нас, словно преступников, вынуждают сниматься с места» (вдовствующая императрица Мария Федоровна).

1 ноября. Четверг.

Наблюдала восход солнца – красота неописуемая. Где-то далеко, по-видимому, прошел дождь, потому что над морем повисла изумительной красоты радуга. Пришли дочери, остались на завт[рак]. До этого я в одиночестве немного прогулялась. К завтраку также были Соня с мужем и Вяземский, последний – в первый раз после болезни. Ден рассказывал много интересного о своей непростой поездке в Новороссийск и Екатеринодар, говорит, что бед[няжку] Лили Вор[онцову] заключили в тюрьму как заложницу – вот до чего дошло! В Анапе он видел Михень с Борисом и Андре, которым удалось сбежать вместе со Шкуро. У нее в доме произвели 23 обыска, и в конце концов эти негодяи украли их последние деньги – 50 тысяч. Какие гнусные канальи! Больше никуда не выходила – не слишком-то меня и звали. В первый раз разожгли печь в туалетной комнате – так холодно. К обеду была одна Зина.

2 ноября. Пятница.

В Герм[ании], судя по всему, дела совсем плохи. Низложены король Б[аварии] и [Людвиг III], введены те же самые рабоче-солдатские порядки, что и здесь. Ужасно! Телегр[амма] моя осталась неотправленной. Несмотря на ливень, пришли Ксения и Ольга. Я приняла младшего Хейдена, который три недели назад прибыл из Петерб[урга], откуда тоже вынужден был бежать. Он весьма озабочен судьбой своей семьи, находящейся в Кисловодске. В комнатах очень холодно, и я распорядилась топить. Ксения, Ольга и Кук[ушкин] остались на завтрак. Весь день льет как из ведра. В 3 ½ часа пополудни я ненадолго выходила, воздух изумительный, 10 гр[адусов], ветер унялся, но на море сильное волнение. Перед самым обедом налетел ураган, начался проливной дождь, продолжавшийся всю ночь, отчего я не могла заснуть. Обедали вдвоем.

3 ноября. Суббота.

Ураган и дождь не прекращались весь день, и все же дочери пришли ко мне, остались к завтраку. Зина отправилась в город. К нам в качестве караульных приставили пятерых офицеров, довольно забавно, что Вяземский и Долг[оруков] восприняли это как трагедию! Приняла жениха и невесту – Веймарна и Жеребцову. Ненадолго выходила в сад полюбоваться прекрасным бушующим морем, но тут снова начался дождь. Обедали втроем.

4 ноября. Воскресенье.

Наконец-то установилась тихая солнечная погода. У бед[няжки] Зины сильнейший насморк, она осталась в постели, поэтому мы с Долг[оруковым] одни поехали в церковь в Ай-Тодор. Было совсем не холодно. Сегодня годовщина свадьбы Ольги [Беби]. Выпили за их здоровье. После завт[рака] пришел Шателен с женой. Он вернулся вчера и обосновался в Свитском доме вместе с Жеребцовыми. Долг[оруков] отвез меня домой, потом я на минутку выходила в сад, чай пила наверху одна, до обеда читала. Германцы отбывают завтра. Обедали у меня Ксения, Орбелиани и Долгоруков.

5 ноя[бря]. Понедельник.

К счастью, снова прекрасная погода. Пришли дочери с Никитой и Васей, и мы отправились на прогулку к маяку, погрелись на солнышке. Я приняла командира небольшого отряда нашей охраны Федотьева. Завт[ракала] с двумя моими господами. Потом я снова ненадолго выходила подышать чудесным воздухом. Навестила Зину, у которой по-прежнему сильный насморк. После этого читала la Duchesse de Berry (герцогиню Беррийскую – франц.). Обедали опять втроем.

6 ноября. Вторник.

Ночью прошел дождь, но погода мягкая, тихая, только на море волнение. Как обычно, погуляла с Ксенией, которая осталась на завт[рак], кроме нее были Ольга и Кук[ушкин]. Затем все вместе съездили в Дюльбер поздравить Николашу с днем рождения. Обратно поехали втроем – с Ольгой и ее мужем, который тоже вступает в охрану, и, стало быть, речи об ее отъезде, слава Богу, теперь больше нет. Вернувшись домой, пила в одиночестве чай, потом читала до обеда. Трапезничали втроем с Долг[оруковым] и Вя[земским]. Германцы отбыли сегодня утром.

7 н[оября]. Среда.

Произошло весьма exciting (волнующее – англ.), важное событие. В 11 часов, когда Ксения еще находилась у меня, прибежал Вяз[емский] и сообщил о приходе анг[лийского] морского офицера с письмом для меня. Им оказался ад[мирал] с корвета. Он от имени Джорджи предложил мне уехать отсюда на анг[лийском] корабле, который будет предоставлен в мое распоряжение. Я тут же приняла этого оф[ицера], и он рассказал, что сегодня ночью высадился на берег в Ореанде. Он тайно добрался до Алупки и в конце концов нашел нужный дом, в чем ему помог русский оф[ицер] Коровсопов. Я сказала, что чрезвычайно тронута и благодарна, но попросила его отнестись с пониманием к моим словам. Я объяснила ему, что никакой опасности для меня здесь больше нет и что я никогда не смогу позволить себе бежать таким вот образом. Как мне показалось, он понял меня. Я пригласила его к завтраку, за которым также были Ксения, Ольга и Сандро. Какая радость, какие приятные чувства охватили меня, ведь мы наконец-то встретились с союзниками! По его словам, два их корабля в ожидании приказа в настоящее время находятся на якоре далеко в море. Я заметила, что гораздо полезнее было бы им открыто встать на рейде с поднятым флагом Ялты, поскольку это произведет наилучшее впечатление на всех находящихся здесь, где столь долго ждали прибытия союзников, и тем самым успокоить их. То же самое сказал ему и Сандро, и я надеюсь, так все и произойдет. Все присутствовавшие за завт[раком] были радостны и возбуждены. Они оставались у меня до 3 часов дня. Я быстро написала письмо любимой Аликс, которая, как я чувствую, была зачинщицей и уговорила Джорджи сделать это. Я написала еще текст благодарственной телеграммы ей и Д[жорджи], который он [английский офицер] взял с собой. Я сильно простужена, весь день провела дома, обедали с Зиной наверху. К чаю была Апрак[сина].

9 ноя[бря]. Пятница.

Я довольно сильно простужена, из дому не выходила. Ночью ударил мороз, даже утром еще было не выше нуля. К тому же задул противный ветер, на море штормило. Несмотря на это, английский эсминец всю первую половину дня услаждал мой взор, курсируя взад и вперед вдоль берега. Как хорошо, что можно наблюдать за маневрами английского корабля, – одно это заставит всех уважать их [англичан]. Другой корабль вчера вечером отбыл в Констант[инополь]. Пришла Ксения вместе с Верой Орбелиани. К завтраку была Ольга с мужем. Бедняжка Маша Шаховская теперь знает наверняка, что ее несч[астного] мужа и зятя, находившихся на Кавказе, убили – какой ужас! Читала и писала. К чаю была Зина. Обедали вчетвером внизу – в гостиной так холодно.

10 ноября. Суббота.

Пришли дочери, погода прекрасная, солнечная, но очень холодно – 4 гр[адуса] мороза рановато для этих мест. Ксения весьма огорчена предстоящей свадьбой Андрюши. Я полагаю, ее нужно провести очень скромно и только среди близких. Она навестила бед[няжку] Машу Шах[овскую], которая места себе не находит от горя и корит себя – страшно жаль ее. Ветер не унимается, на море большое волнение, но при этом погода прекрасная, солнечная. С насморком у меня получше, но из дома не выхожу. К завтраку были Долг[оруков] и Зина. Вяземский отправился в город, заезжал потом ненадолго. В нашей охране теперь восемь офицеров, которым я весьма сочувствую, ведь им приходится патрулировать круглые сутки, а по ночам морозно. Кук[ушкин] по моей просьбе купил теплую одежду и передал ее им от меня. Весь день читала и писала. Обедали с Зиной наверху.

11 ноября. Воскресенье.

С нетерпением ожидаю ответа на мои телегр[аммы] любимой Аликс. Об анг[лийских] кораблях с тех пор ничего не слышно. Ветер не утихает, но погода стоит прекрасная, ясная. На воздух по-прежнему не выхожу. В 10 ½ приняла офицеров, из которых один служил в эскорте. К завтраку собрался весь Ай-Тодор – день рождения Ростислава. Думала встретиться с Николашей, но он приехать не смог. В 3 ½ часа дня, к большому моему удовольствию, прибыл кап[итан] Споре, который привез письма от любимого Вальдемара и многих других, чем доставил мне огромную радость. Среди прочих было и одно письмо из Финляндии от адм[иральши] Кремер, что меня глубоко тронуло. Он [Споре] рассказал о своей поездке и посещении Бернсторфа. Обедали наверху, был Долг[оруков].

12 ноября. Понедельник.

Прекрасная солнечная погода. Пришла Ольга, затем Ксения, которая сказала, что свадьба Андр[ея] состоится сегодня вечером. Она [невеста] прибыла вчера вечером. Ксения и Сандро отправились от меня к Анд[рею], чтобы встретиться с нею, Бедн[яжка] Ксения невероятно спокойна и полностью покорилась судьбе. К завтраку была Апрак[сина]. В 3 часа пополудни я приняла св[ященника] Шавельского с коротко стриженной головой, с бородою, переодетого в крестьянскую одежду. Он пробыл у меня целый час. Потом я писала письмо Вальдемару, которое возьмет с собой Споре. В 6 ½ вечера меня нежданно посетил анг[лийский] п[олковник] Бойл, он прибыл в Ялту на небольшом румынском судне и снова привез письмо от Мисси, которая подвергает меня невыносимым мукам, умоляя уехать на его [Бойла] судне в Румынию, поскольку они считают, что мое пребывание здесь небезопасно. Какое это для меня мучение, ведь я уже однажды сообщила ей, что не собираюсь покидать Крым. Он говорил более часа. Но я осталась непреклонной, и тогда он спросил, может ли кто-то другой помочь мне перебраться туда, на что я ответила: «Никто». Во время беседы я сохраняла хладнокровие, но потом мне сделалось не по себе и то замечательное состояние душевного покоя, в котором я пребывала до этого, стало покидать меня. Нет, только Господь Бог наставит меня и подскажет, что мне следует предпринять. Я обедала с Зиной наверху, а Вяземский – внизу с Бойлом и Казнаковым, с которым я тоже имела короткую встречу и который, как я подозреваю, и затеял всю эту дурацкую историю, заставившую меня жестоко страдать. Зина побыла у меня, потом я закончила письмо и, находясь в смятении чувств, отправилась спать.

13/26 ноября. Вторник.

День моего рождения, а я пребываю в тоске и печали. Пришла Ольга, рассказала о венчании и свадебном обеде в Ай-Тодоре. А я ведь с Андр[еем] даже не повидалась, что меня сильно огорчает. Кап[итан] Бойл побывал в Ай-Тодоре после обеда у меня, говорил с бед[няжкой] Ксенией, которая воспринимала происходящее словно во сне – и немудрено, ведь столько всего сразу на нее обрушилось. Ксения с Сандро также были у меня. Мы беседовали обо всех вчерашних событиях. Он, разумеется, всецело за то, чтобы уехать отсюда, но только не в Румынию. Я вызвала по телеф[ону] Андр[ея], и он тут же явился с сияющим от счастья лицом, что меня очень растрогало. Я благословила его и пожелала стать таким, каким мне хотелось бы его видеть. Ксения и Сандро остались к завт[раку], на котором также присутствовали Ольга с мужем, Дены, Долг[оруков] и Вяз[емский]. После их ухода снова явился ка[питан] Бойл за моим ответом. Я повторила, что благодарна за предложение, но самым решительным образом отказываюсь его принять. Он опять пробыл у меня больше часа, и мы расстались, словно старые добрые друзья. Но теперь я рада, что наша встреча в прошлом: страдания, которые он мне причинил, стали просто-напросто невыносимы. В 4 ¼ часа дня к чаю пришла милая Лили Вяз[емская], и мы наконец-то смогли побыть с нею наедине. Печально сознавать, что такую молодую женщину уже постигло великое горе, она потеряла счастье всей своей жизни, теперь совсем одинока и рядом с нею нет никого из близких! К обеду была Зина.

14 ноября. Среда.

Были дочери, затем – Андр[ей], он весь светился счастьем, я благословила и поздравила его. В 11 ½ часа внизу отслужили службу, затем – завт[рак], на котором, помимо всех наших, были Апраксина и Путятин, Дмитрий лежит с гриппом. Бед[няжка] Феод[ор] в полном отчаянии, его собака только что попала под колеса и погибла. Мне так его жаль. В 3 часа с поздравлениями были Николаша, Милица, Стана и Роман. Некоторое время спустя они засобирались уходить, поскольку предполагали навестить Зину, что было очень хорошо. Тогда я рассказала Николаше о визите анг[лийского] корабля, о телегр[амме] Джорджи адм[иралу], предписывающей предоставить в мое распоряжение судно. Он этому необычайно обрадовался. Это совсем другое дело, ибо зачем мне перебираться в Румынию, да еще таким способом. После их отъезда к чаю были Лоло и Бетси. Попрощавшись с ними, я собиралась подняться наверх, но тут en surprise (внезапно – франц.) явились Бойл, Казнаков и молодой Чавчавадзе, прослышавшие, что у меня день рождения. Я предложила им чаю и только ближе к 7 часам вечера смогла наконец-то подняться к себе. К своей огромной радости, вечером получила письма от любимой Аликс и милого Вальдемара. Обедали внизу вчетвером.

15 ноября. Четверг.

Пришли дочери, мы с Ольгой ненадолго выходили в сад погулять на солнышке, но дует противный ветер. Они рассказывали, что на въезде к Николаше по всему пути выставлены офицеры, которым, помимо всего прочего, вменено в обязанность останавливать каждого встречного. Весьма глупая и дурацкая затея, мне неприятно думать об этом, но ведь он таким вот образом пляшет под дудку какого-то идиота, внушившего, что ему опасно куда-либо выезжать. Тем самым он портит репутацию не только себе, но и всем нашим добровольцам. Знала бы я об этом раньше, я сказала бы ему все, что думаю по этому поводу. В 12 часов прибыл капитан Ройдз, командир «Кентербери», с которым я так рада встретиться снова. Он повторил любезное предложение Джорджи и передал мне приглашение к[ороля] Ит[алии] приехать в Рим. Все это чрезвычайно любезно с их стороны, но своими предложениями они замучают меня до смерти. Теперь мне придется думать обо всем этом, но положусь на волю Господа, Он наверняка подскажет, что мне следует предпринять. Ройдз и капитан Терл [Тертл] завт[ракали] здесь, к нам присоединилась Ксения. Эта встреча меня весьма ободрила, было так замечательно видеть воочию иностранцев и беседовать с ними. Они доставили мне газеты и телегр[аммы]. Потом я находилась дома. Пожаловал Малама, побывавший у всех своих ай-тодорских пациентов. У бед[няжки] Орбелиани воспаление легких. Обедали с Зиной наверху. Снова поднялся жуткий ветер.

16 ноября. Пятница.

Сегодня изумительная тихая погода. У меня по-прежнему насморк, что просто невыносимо. Бед[няжка] Ольга и ее муж не встают, и это меня ужасно огорчает: я не могу у них появляться! Пришла Ксения, она тоже чувствует себя не совсем здоровой. К завтраку была Апрак[сина], оставалась у меня и после чая. Говорили обо всем. Потом я продолжила писать Аликс. Обедали внизу вчетвером. В Ай-Тодоре болеют все мальчики и многие слуги. К завтраку был также ген[ерал] Новосельцев.

17 ноября. Суббота.

Погода замечательная, но я не выхожу, поскольку все еще сильно простужена. Ксения прийти не смогла, чувствует себя плохо. У Ольги болит голова и спина, она не встает. Долгоруков передал ей письмо от меня. Темп[ература] 38°. Видела, как под клубами пара прошли два крейсера, английский и французский, которые пристали к берегу в Ялте, что меня изрядно приободрило. Вчера прибыла часть войск из Новороссийска. В 12 часов ко мне из Ай-Тодора пришла Соня, по ее словам, Ксения, которая сама довольно сильно страдает, навещает больных, это для нее не очень-то хорошо. Бед[ному] Орбелиани стало хуже, он серьезно болен, задыхается, лежит с высокой температурой – 39,3°, чем я страшно огорчена. Когда мы уже сидели за столом, появился к[апитан] Бойл, а с ним и Казнаков, они, разумеется, позавтракали вместе с нами. Он [Бойл] весьма занимателен и все больше и больше нравится мне. Это настоящий мужчина. Необычайно порядочен, энергичен, добр и умен. Всегда пытается помочь чем только может. Мы с ним стали добрыми друзьями. После завтрака я закончила письмо к моей любимой Аликс, а также написала небольшое письмецо Мисси по его просьбе, за что он назвал меня a Jewell (сокровищем – англ.), чем меня развеселил. Теперь он возвращается в Яссы, а оттуда собирается в Анг[лию], но надеется вернуться сюда с письмами для меня. Зина была в Ялте, где видела прибытие крейсеров. Пила у меня чай. Долг[оруков] и Вяз[емский] отправились посмотреть на корабли, потом рассказывали о своих впечатлениях. В наилучшем порядке содержится, разумеется, анг[лийский] крейсер. Обедали наверху с Зиной, у которой разболелись глаза. К чаю был Долг[оруков].

18 ноября/1 декабря. Воскресенье.

День рождения моей любимой Аликс. Страшно тоскую без нее, моего ангела. Боже, спаси и сохрани ее! Дай-то Бог нам когда-нибудь снова встретиться? Оставалась дома, по-прежнему чувствую себя не в своей т[арелке], у меня сильный кашель и насморк. Мы завт[ракали] в одиночестве, когда неожиданно появились ком[андор] Ройдз и Терл, которые, разумеется, присоединились к нам. Бед[ный] Терл жутко простужен, вид у него угрюмый. Я была очень рада снова увидеться с ними. Мы беседовали до трех часов, после чего они отбыли. Обедали наверху, внизу так холодно.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна и Николай Николаевич на борту британского линкора «Мальборо».

11 апреля 1919 г. На горизонте видна Ялта. Когда Мария Федоровна прибыла из Ай-Тодора в Дюльбер, там уже никого не было. «Пришлось нам спускаться вниз, на пляж Юсуповых, куда вместе с нами прибыла Ксения. Бедная ужасно плакала – писала вдовствующая императрица, – Мы направились к небольшому английскому пароходу, который доставил нас на борт громадного красавца "Мальборо"».

19 ноября/2 декабря. Понедельник.

Чувствовала себя плохо, осталась в постели. Ксения тоже нездорова, так что мы даже не смогли с нею повидаться!

20 ноября/3 декабря. Вторник.

Снова осталась в постели. Были Малама и Сиротинин, сказали, что в легких у меня ничего не нашли. Он [Малама] побывал в Ай-Тодоре, смотрел тамошних пациентов.

21 ноября/4 декабря. Среда.

По-прежнему лежу, да и вставать нет никакого желания. Единственное, что немного развеяло меня, это визит Маламы.

22 ноября. Четверг.

День рождения моего любимого Миши. Господи, спаси и сохрани его! Так тяжело ничего не знать о нем, даже о его местонахождении. Был Сандро, Соня также навестила меня. Ненадолго вставала, чтобы пообедать с Зиной.

23 ноября. Пятница.

Встала, поскольку ожидала визита анг[личан], но шел снег, дорога слишком скользкая для езды, и они не приехали. После завт[рака] была Вера Орбелиани, пила у меня чай. Слава Богу, ему [Орбелиани] чуть лучше. Зина обедала со мной.

24 ноября. Суббота.

Бедняжка Соня тоже слегла, все больны этой проклятой болезнью. Завт[ракала] в одиночестве. К чаю была Апрак[сина]. Ксения и все дети все еще хворают. И Ольга тоже.

25 ноября. Воскресенье.

Наконец-то появился капитан Ройдз, которого я уже видела здесь, он привез мне газеты и первую телеграмму от моей любимой Аликс, датированную 26-м числом, когда у меня день рождения. С ним был молодой л[ейтенант] Ньюилл, с его братом я познакомилась на борту «В[иктории и] А[льберта]».

27 ноября. Вторник.

Сандро навестил меня в пер[вой половине дня] и снова завел разговор о том, что мне решительно необходимо покинуть страну, – он от моего имени должен написать английскому адмиралу. Я позволила ему составить черновик, но никак не отправлять письмо. К завт[раку] была Апрак[сина]. Чай пили с Зинаидой Юсуп[овой] в моей туалетной комнате, ибо в спальне жутко холодно. Обедала с Зиной. В 10 ½ утра по пути из Ай-Тодора ненадолго заходил Долг[оруков], сказал, что завтра утром возьмет письмо с собой в Ялту, но я положила конец этой истории. Она меня так жутко раздражает, что я спать не могу и на самом деле искренне возмущаюсь тем, каким образом они пытаются вынудить меня согласиться с ними.

28 ноября. Среда.

От досады и переживаний ночь провела без сна и утром чувствовала себя совершенно разбитой. Я полностью изменила текст письма для Дол[горукова], который в город не поехал, и сказала ему, что дело терпит. Милая моя Ольга в первый раз [после болезни] была у меня к завт[раку], правда, она все еще бледна и слаба. Я чувствовала себя довольно скверно. Чай пила с Бетси, она, как всегда, энергична и жизнерадостна. Зина обедала у меня, потом был Вяз[емский].

29 ноября. Четверг.

Ольга пришла, когда я еще не успела привести себя в порядок. Получила записку от Ксении, которая полностью разделяет мое мнение по поводу письма к адмиралу. Зина была к завтраку. Потом пришел Малама. Чай пила с Апрак[синой]. Затем был Долг[оруков]. Обедала у меня Зина.

30 ноября. Пятница.

Была Ольга, затем – некий полковник Власов (донской казак), который оказался весьма интересной личностью, теперь он перебрался в Крым, в Симферополь. Потом я приняла любезного английского оф[ицера] Терла, он снова принес газеты. Была также Софи Ф[ерзен], она осталась на завт[рак], я очень рада снова видеть ее. Сегодня именины Андр[ея], он также пришел еще до 12 вместе с женой и двумя мальчиками [братьями] – Дмитрием и Ростиславом, которые навестили меня в первый раз после своего выздоровления. К чаю и обеду была Зина.

1 декабря. Суббота.

Все, как обычно. К великому огорчению, бед[няжка] Феодор со вчерашнего вечера болен, температура свыше 40 гр[адусов], у него страшное воспаление легких. К чаю приехала Апраксина, только что у них побывавшая. Она сказала, что он очень плох. Какой кошмар! Долгоруков обедал у меня, тоже рассказывал обо всем, что происходит в Ай-Тодоре. После его ухода Зина слегла с головной болью, а я играла в безик с Вяземским.

2 декабря. Воскресенье.

Феодору, слава Богу, чуть лучше, но опасность еще не миновала. К завтраку была Ольга, к чаю – Бетси, к обеду – Зина.

3 декабря. Понедельник.

Был Долг[оруков], затем – Куломзин, он сильно изменился, постарел. В 12 часов пришла Соня с мужем, он зачитал мне свое письмо, которое я просила его написать Драг[омирову], чтобы узнать, не смущает ли армию мое присутствие здесь и могут ли они дать мне гарантии. В ответе сказано, что мне лучше уехать, и это явилось для меня тяжелым ударом. Он, человек беспримерной доброты, из тех, на кого можно положиться, тронул меня до глубины души. Соня осталась позавтракать у меня. На минутку заезжал Малама, он находит, что Феодору, хвала Господу, лучше. Мы с Ксенией ежедневно переписываемся. Обедала, как всегда, с Зиной.

4 декабря. Вторник.

Приняла Долг[орукова], потом писала Аликс. К завт[раку] была Ольга, затем – Веруся Татищева. Чувствую себя плохо, каждый день в 5 часов темп[ература] – 37. К чаю была Апраксина, к обеду – Зина. Потом пришел Вяземский. Рано легла спать, самочувствие отвратительное.

5 декабря. Среда.

Слава и благодарение Господу, дорогой Феодор действительно поправляется, спит хорошо. После ухода Ольги в 11 ½ утра продолжила писать Аликс. Ночью подморозило, сильный ветер, холодно. Наконец-то чувствую себя получше. Весь день просидела дома в одиночестве, виделась только с Зиной.

6 декабря. Четверг.

Именины моего любимого Ники. Господи, спаси и сохрани его! Вот только где он, мой бедный сын, подвергшийся таким тяжелым испытаниям?! В 12 часов отслужили молебен в его здравие, на котором были Ольга и Соня. Поздравила двух им[енинников] – Вяземского и Кукуш[кина], а также Воронова из Гв[ардейского] эк[ипажа]. Соня осталась на завт[рак]. Был и Сандро – в первый раз после перенесенных им тяжелых болезней. Да и за судьбу Феод[ора] им пришлось поволноваться. Он, слава Богу, действительно поправляется. Пришел и Андр[ей] – один, был весьма учтив. Апрак[сина] пила со мной чай. Обедали с Зиной. Отослала письмо любимой Аликс.

7 декабря. Пятница.

Светит солнце, чуть потеплело. Была Ольга, получила письмо от Тинхен с Кавказа, которой также пришлось спасаться бегством из Кисловодска во время тамошних жутких событий. Пишет, что Димка Гол[ицын] находится с семьей в Баталпашинской. Слава Богу! К завт[раку] была Ольга. Весь день читала. Зина пила со мной чай и обедала. Забыла сказать, что приходил М[итя] Ден с письмом от Драгом[ирова], который ограничился советом в случае крайней необходимости отправиться в Анг[лию]. Был также маленький Васси в первый раз после болезни – наконец-то.

8 декабря. Суббота.

Жуткий шторм, но при этом 6 гр[адусов] т[епла]. Ольга не была, у нее побаливает горло – досадно. Начала писать Тинхен, но меня прервал Долг[оруков], сообщивший, что в Ай-Тодоре на завтраке находится капитан Терл, который хотел бы взять письма для передачи. Я сразу же села за письмо Вальдемару и быстро закончила его. Вася навестил меня, был очень мил. Чай пили с Апрак[синой]. Она встретила Иванова, купившего Чаир, который сказал ей, что верные люди похитили Мишу в Перми и перевезли его в безопасное место. Дай-то Бог, чтобы это оказалось правдой! Странно, что мне не дают возможности получать такие достоверные сведения раньше всех остальных. Весь вечер шел проливной дождь. Зина вернулась из Ай-Тодора насквозь промокшая.

9 декабря. Воскресенье.

К моей огромной радости, наконец-то мы увиделись с Ксенией, впервые за несколько недель, когда вначале она была нездорова, а потом тяжело болел бедняжка Феодор! Он, слава и благодарение Господу, полностью поправился. Они с Ольгой завтракали у меня, пробыли до двух часов. К чаю была Бетси, которая, как всегда, взбодрила меня. Обедали и провели вечер с Зиной. Ксения сказала, что С[андро] решительно настроен уехать, – не верится.

10 декабря. Понедельник.

Были обе мои дорогие дочери, Ксения все еще весьма слаба. Катя Кл[ейнмихель] завт[ракала] у меня, пробыла почти до трех. Как приятно поговорить о прежних временах, не так далеко отстоящих от нынешних. Зина пила со мной чай, завт[ракала] она с Орбелиани. Ут[ром] был Родзевич, рассказывал о Петерб[урге] и о своем пребывании в тюрьме – ужасно. Вечер прошел как обычно.

11/24 декабря. Вторник.

20 лет Феодору, написала ему небольшое письмецо. Долг[оруков] сообщил, что меня желает навестить капитан Терл, поэтому я быстро написала письмо моему ангелу Аликс. Он прибыл в 11 часов, принес массу газет и дорогую для меня телегр[амму] от Аликс, она опять же настаивает, чтобы я перебралась к ней! Как это больно и мучительно, ведь я бы с большим удовольствием приехала к ней, но только не теперь. Написала ей обо всем этом, попыталась объяснить свои чувства. Завтракала со мной Ольга, затем снова пришел капитан Терл, которому я передала письмо, с ним был еще какой-то лейтенант, очень славный. После их ухода меня навестил маленький Вася. Остаток дня провела одна. Виделась только с Зиной – за обедом.

12 декабря. Среда.

Ольга пила со мной кофе, затем прибыли Ксения и Сандро, который огорошил меня, сообщив, что завтра он уезжает. Я едва не упала – к чему такая поспешность?! Он просил меня никому не рассказывать об этом до его отъезда. Затем он попрощался, необычайно довольный собой. Ксения же осталась. Она, так же как и я, полагает, что всему этому нет разумного объяснения, но, поскольку ее уговоры никак не помогли, оставляет за ним право поступать, как ему вздумается, ибо она ко всему прочему опасается, что он может свихнуться. После завт[рака] с Зиной я писала м[аленькой] Ольге. Потом Зина пила со мной чай и обедала. А в 10 ½ пришел Андрюша с женой попрощаться, так как завтра они едут вместе с его отцом.

13 декабря. Четверг.

Ольга пила со мной кофе, сообщила ужасную новость. Вчера вечером около 9 часов бедного месье Гужона убили в его же комнате на глазах у несчастной жены! Убийцы, разумеется, скрылись. Никто не знает, кто это мог быть. Какие мерзавцы, бедняжка М. В., наверное, в полнейшем отчаянии. Были Долг[оруков] и Вяз[емский], тоже говорили об этом преступлении. Затем пришла Соня, она отправилась к м-м Гужон на панихиду, вернулась к завтраку. На панихиде также была Ксения, успевшая проводить Сандро в Ялту на борт м[алого] английского крейсера. Я видела, как он прошел мимо нас в эту прекрасную тихую погоду. Ненадолго заходил Шателен. Потом я читала и провела остаток дня наедине со своими мыслями. Обедала со мною Зина.

14 декабря. Пятница.

Как обычно, встала рано. Приняла жену Вяземского, которая рассказала, что пребывает в вечном страхе и желала бы переехать в м[алый] дом, тем более что Андр[юша] там больше не живет. Затем к завтраку были Ольга и Ксения. В 2 часа пополудни прибыла Апрак[сина]. Убийц, разумеется, не поймали. Теперь ведь нет ни полиции, вообще никого, кто мог бы следить за порядком. Остаток дня провела в одиночестве. Стояла прекрасная солнечная погода. Обедала со мною Зина.

15 декабря. Суббота.

Пришла Ольга, затем – Ксения, потом они вместе отправились посмотреть, как ведет себя Тихон. Ксения с Никитой завтракали у меня. Мальчик шаловлив и забавен, они оставались до двух часов. К несчастью, Ольга привела Тихона, когда я отдыхала, так что, к сожалению, мне не удалось его повидать, – очень досадно. К моему удовольствию, к чаю была Вера. Начала писать Аликс, письмо передам с мисс Уэст. Обедала у меня Зина.

16 декабря. Воскресенье.

Снова воскресенье, а я опять не могу пойти в церковь! Все утро лил проливной дождь и беспрерывно дул штормовой ветер. Ксения и Ольга были у бед[няжки] м-м Гужон во время выноса гроба. Затем приехали ко мне на завтрак. Софи Ф[ерзен] также навестила меня, встретив по дороге к нашим домам анг[лийских] офицеров. После завт[рака] они поднялись наверх – Терл и двое, мне не знакомых, и принесли мне опять газеты. Так любезно это с их стороны. Приходил и Вася, был очень мил. В 4 часа дня прибыл д-р Мерьямсон, осмотрел меня по поводу долгой и ставшей совершенно невыносимой простуды, которая все никак не проходит. Затем явился Малама, прослышавший, что у меня побывал другой врач. Мне опять придется ставить горчичники, к тому же в довершение всего у меня еще и горло разболелось. Прямо в сторону дома дул ураганный ветер, отчего повсюду сквозило. Говорят, будто убиты гр[аф] Келлер и все члены его штаба, – это страшное несчастье, ведь он самый разумный и самый энергичный из всех и знал, что нужно делать. Все же остальные действуют словно бы вслепую. К обеду была Зина.

17 декабря. Понедельник.

Ольга уехала в город, Ксения, как обычно, пробыла до 12, завтракала со мною и Зиной. Потом я с большим удовольствием встретилась с Вавой Голицыным, з[ятем] Георгиоса, он рассказывал о жутких событиях, выпавших на их долю в Кисловодске, откуда им пришлось спасаться бегством и скрываться в горах. Бед[няжка] Наташа Карлова осталась там совершенно одна. Затем на минутку заходил Малама. В 4 часа пополудни пришла Ольга с мужем. Был, к моей огромной радости, и милый Тихон, которого я так давно не видела. Потом я закончила писать любимой Аликс. Письмо возьмет с собой мисс Уэст, которая едет завтра. Обедала у меня Зина.

18 декабря. Вторник.

Погода просто божественная – 26 гр[адусов] на солнце, хотела прогуляться, но доктор настоял на том, чтобы я не выходила, иначе может быть осложнение. Ксения и Ольга были к завт[раку], затем пришел Васси, и они с Ксенией уехали домой. Весь день провела в одиночестве, писала Тинхен, чтобы отправить письмо с Голицыным. Зина была в городе. Чай у меня пил Вяземский. Потом вернулась Зина, с которой мы и отобедали.

19 декабря. Среда.

Пришла Ольга, затем – Ксения, а с нею – к моему удовольствию – и Софи Ф[ерзен]. Она всегда так бодра, что и других заражает своей энергией. Погода прекрасная, наблюдали за прошедшим мимо судном, на котором отбыли все английские гувернантки. Как они, должно быть, счастливы. Ведь они едут домой, а вот для находящихся здесь детишек событие это не из приятных, как и для мамаш, которым теперь предстоит взять на себя всю заботу о своих чадах. Ксения осталась на завтрак, после чего сразу отправилась домой, чтобы выехать с Феодором в первый раз после его болезни. Павлик Ферзей передал мне письмо от Извольской[го]. К чаю и к обеду была Зина.

20 декабря. Четверг.

Один за другим идут однообразные дни, я нахожусь в ожидании писем, а они все не приходят. Ксения и Ольга рассказывали, что поступили плохие новости из Одессы, где будто бы, с одной стороны, ее подвергли артиллерийскому обстрелу эти мерзавцы большевики, а с другой – против них вели огонь французы. Судоходное сообщение с Ялтой прервано. Ольга завтракала у меня, затем пришел Кук[ушкин], а с ним и милый малыш Тихон. Апрак[сина] тоже навестила меня. Был Малама. Впервые за долгое время не так сильно болела голова. Зина пила со мной чай и обедала.

21 декабря. Пятница.

Снова невыносимая головная боль. Один из самых беспросветных для меня дней. Ксения и Ольга были к завтраку, чем, как всегда, порадовали и приободрили меня. Утренний туман, к счастью, рассеялся, посветлело. К чаю была Зина. Вскоре к ней пришла le couple Жеребцовых, которых я попросила зайти ко мне. С ним всегда так забавно беседовать, он говорит без умолку. Вечер прошел как всегда.

22 декабря. Суббота.

Была Ольга с сыном. Милашка Тихон бегал по всему дому, играл, он все понимает, но пока совсем не говорит. Ксения весь день провела в городе. В 11 часов пришел Кривошеин, с которым у нас состоялась весьма приятная беседа, он рассказывал о событиях в Яссах. К завтраку были Никита и Васси. Оба в прекрасном расположении духа. Время до вечера провела в одиночестве, читала Страделло. Погода великолепная, тихая. Обедала и провела вечер с Зиной.

23 декабря. Воскресенье.

Ксения и Ольга были к завтраку. Ксения сказала, что Ольга едет сразу же после Рождества, чем совершенно выбила меня из колеи. Какой вздор! Я-то надеялась, что отъезд отложен до первого. У меня тут же разболелась голова и не проходила весь день. В 4 часа пополудни пришла Соня Д[ен], она так же, как и я, возмущена этим. Остаток этого беспросветного дня прошел как всегда. Феодор навестил меня в первый раз после болезни. Был очень трогателен.

24 декабря. Понедельник.

Ростислав и Вася пришли, когда еще не было 10, до 12 наряжали елку у меня в комнате. К завтраку была Апрак[сина]. Весь день пребывала в меланхолии и чувствовала себя неважно. В 4 часа дня к рождественскому чаю пришли Ольга, ее муж, Тихон и Ксения с Дмитрием. Мне нечего было подарить им, Ксения же, напротив, преподнесла мне изящный кофейник и писчую бумагу. Уже второе Рождество мы встречаем здесь! Читала l`abbe Constantin (аббата Константина – франц.). Зина обедала у меня, но после службы в церкви в Ай-Тодоре так устала, что еще до 10 часов вечера ушла спать.

25 декабря. Вторник.

Рождество. Все, как всегда. Ненадолго заходили Ольга с Тихоном. Потом она вернулась к завт[раку], на котором была и Ксения. Дмитрий навестил меня вместе с Ростиславом. После завт[рака] пришла Ольга Орлова, затем – Ирина, с которой мы так долго не виделись. Она опять страшно похудела, я получила от нее в подарок небольшую очаровательную картину. На минутку заглянул Малама. К чаю была Апраксина, к обеду – Зина.

26 декабря. Среда.

Ольга застала меня за кофе и сообщила, что они едут в пятницу. Идея сумасбродная, но с этим упрямцем [Куликовским Н. А.] ничего нельзя поделать. Бед[няжка] Ольга находится меж двух огней, так что грешно с ней говорить об этом. Я уж было собралась пойти к ним, но все же решила не ходить, все равно разговорами ничему не поможешь. В 10 ½ часа вместе с Ксенией приехала Софи Ф[ерзен]. Была очень мила, наверное, по моему виду догадалась, что я убита горем, сочувствовала. К завт[раку] была Соня Д[ен], такая участливая и трогательная. Потом приехала Ольга, чтобы отвезти ее обратно вместе с доктором Ст. Ст. [возможно, сокращение имени Степана Степановича]. Затем появился Малама. Он ассистирует доктору Мерьямсону, который приехал только в 4 часа пополудни. Малама показал мне новый пасьянс. Грустный, беспросветный день, хотя на улице вовсю светило солнце. Шателены навестили меня в 6 часов вечера.

27 декабря. Четверг.

Чувствую, что я больше возмущена, чем подавлена предстоящей тяжелой разлукой. Каким же надо быть жестоким, чтобы причинить мне страшную боль. Ольга и Ксения были к завтраку, я даже не могла говорить – такой несчастной себя ощущала. Да и к тому же еще от всего этого постоянно болит голова. Милый малыш Тихон с нежно-розовыми щечками навестил меня после завтрака. Чай у меня пила Лоло, которая среди прочего рассказывала о своем визите к не[счастным] Пантелеевым, и муж [Пантелеев] передал мне через нее, что они получили достоверные сведения об убийстве их любимого сына [Пантелеев Андрей Андреевич]! Бедные родители, не могу даже описать, как я им сочувствую! Огорчаюсь несчастьями других и не решаюсь думать о своих собственных. Обедала у меня Зина.

28 декабря. Пятница.

Слава Богу, судоходное сообщение прервано, так что уехать они не могут, но и ожидание – тоже пытка. Как всегда, были дочери. Погода замечательная, и мне захотелось прогуляться. Мы с Ксенией выехали в закрытом экипаже к тому месту, где начинается дорога на Ай-Тодор. Вышли, чтобы погреться на солнышке. Погода изумительная, будто весна наступила – истинное наслаждение для меня, тем более что я столько недель просидела взаперти в своей комнате. К[сения] и О[льга] завт[ракали] у меня, после чего остаток дня я провела в одиночестве, писала бед[няжке] г-же Пантелеевой. Ни о чем другом думать не могу, кроме как об их тяжком горе! К чаю и обеду была Зина. Потом я с удовольствием приняла ванну.

29 декабря. Суббота.

Впервые за долгое время чувствую себя действительно лучше. Мигрень прошла, и голову не давит, что было просто невыносимо. Завтракала у меня Ольга, после чего прибыли двое английских офицеров, доставили дорогую для меня телегр[амму] от любимой Аликс и массу газет, а вот писем не оказалось. Мы с Ольгой долго беседовали с ними. Они говорят, что сюда для поддержания порядка прибыло большое количество французских солдат. К чаю была Апрак[сина]. Зина, как обычно, обедала со мною.

30 декабря. Воскресенье.

Темно и холодно, с утра всего лишь 3 гр[адуса]. Не могла выйти из дому. Писала м[аленькой] Ольге, получила письмо от л[ейтенанта] Колдинга де Шабера из Новороссийска. Он очень интересно описывает бои, в которых участвовал и получил ранение в ногу. Приняла Грамотина, который вместе с Булыгиным отправляется на поиски моего Н[ики] или сведений о нем, – весьма трогательно, но так опасно для тех и других. Ут[ром] пришла Ксения, осталась на завт[рак]. Ольга была с сыном в церкви, где Тихон причастился. Встретилась с бед[няжкой] м-м Гужон в первый раз после того, как на нее обрушилось несчастье. Зина была к чаю и обеду.

31 декабря. Понедельник.

Пришла Ольга, потом – Ксения. Опять холодно, всего лишь 4 гр[адуса], ветрено. Ольга осталась на завтрак, затем я приняла Дмитрия Шерем[етева], прибывшего с Кавказа. Была очень рада снова увидеться с ним и услышать его рассказ обо всех тех ужасах, что им довелось пережить. Иру с детьми собирались расстрелять, но, к счастью, им удалось бежать. В 4 часа пополудни у меня отслужили службу, на которой присутствовали дочери и все внуки, за исключением Васси, у которого простуда и болят уши. Потом мы все пили чай, в том числе и милый Тихон. К обеду была Зина, а потом Эм[ма] Ив[ановна] принесла записку от Ольги, которая сообщила, что пароход ожидается завтра и, стало быть, они уезжают! Приятное известие! Действительно я в полном отчаянии и полагаю, что все это бред. Я легла спать, в то время как Зина отправилась в Ай-Тодор встречать Новый год…

Примечания

1

В этот день в церкви Аничкова дворца состоялось венчание княжны Ирины Александровны, дочери великой княгини Ксении Александровны и великого князя Александра Михайловича, и князя Феликса Феликсовича Юсупова, графа Сумарокова-Эльстон, сына князя Ф. Ф. Юсупова-старшего, графа Сумарокова-Эльстон и княгини З. Н. Юсуповой. После революции супруги жили в крымском имении Кореиз, затем эмигрировали вместе с императрицей Марией Федоровной на борту «Мальборо». В эмиграции находились в Италии, Великобритании, Франции. В Париже организовали салон моды «Ирфе».

2

Речь идет о начальницах и опекунах, которые возглавляли и опекали существовавшие при Ведомстве учреждений императрицы Марии Федоровны многочисленные благотворительные организации и общества. Среди них, в частности, были: Российское общество Красного Креста, Община сестер милосердия св. Георгия, Благотворительное общество Церкви всех скорбящих при Обуховской больнице, Общество спасения на водах, Мариинский родовспомогательный дом, Мариинский институт для слепых девочек и институт взрослых слепых девиц, Свято-Троицкая община сестер милосердия, Покровская община сестер милосердия, Братолюбивое общество по снабжению неимущих квартирами, Братство св. Марии Магдалины, Приют для неизлечимых больных, Богадельня Ермаковны, Александро-Мариинский дом призрения в Сергиевом Посаде и много других.

3

О каком памятнике Александру III скульптора П. Трубецкого был установлен в С.-Петербурге в 1909 г., памятник Александру III скульптора Опекушина в Москве у храма Христа Спасителя – в 1912 г. Было создано также около 40 бюстов и памятников в Москве и С.-Петербурге, а также в других российских городах.

4

Императрица Мария Федоровна стала шефом Кавалергардского имени Ее Величества полка с марта 1881 г. после ее вступления на престол. Кава-лергардский корпус (полк) был учрежден в январе 1799 г. Высочайшим приказом «для составления Гвардии Особы Великого магистра Ордена Святого Иоанна Иерусалимского императора Павла I». При Павле I все унтер-офицеры и рядовые кавалергарды были дворянского звания. В XIX в. Кавалергардский полк входил в состав 1-й Гвардейской кавалерийской дивизии.

5

Первая постановка оперы Р. Вагнера «Парсифаль» в России осуществлена в 1905 г. графом Александром Дмитриевичем Шереметевым (1859–1931)

6

В 1913 г. в Салониках был убит брат Марии Федоровны принц Вильгельм, греческий король Георг I, – Вилли – во время своей обычной прогулки в сопровождении адъютанта. Убийцей оказался грек Схинас, заявивший на суде, что он социалист.

7

Россия не была подготовлена к войне. Поэтому уже после первых неудач на фронте военный министр В. А. Сухомлинов стал мишенью для активных нападок. В июне 1915 г. он был отстранен от должности, а в 1916 г. арестован за неподготовленность Русской армии к войне и предан суду. В 1917 г. Сухомлинов В. А. приговорен к пожизненному заключению, в 1918 г. освобожден как достигший 70 лет.

8

После окончания датско-прусской войны 1864 г. согласно подписанному 30 октября 1864 г. Венскому договору король Дании Кристиан IX, отец Марии Федоровны, передал прусскому королю и австрийскому императору герцогства Южной Ютландии Гольштейн, Лауэнбург и Шлезвиг.

9

Шефами многочисленных гвардейских частей были сыновья Александра II. Так, великий князь Владимир Александрович (1847–1909) шефствовал над Гвардейским драгунским полком. После его смерти шефство над полком приняла его супруга – великая княгиня Мария Павловна (старшая) (1854–1920).

10

Смольный институт был создан Екатериной II как закрытое женское учебное заведение. При императрице Марии Федоровне, супруге Павла I, закрытая система воспитания стала не столь строгой, а образовательно-учебная сторона была усилена. При императоре Николае I характер института несколько изменился. Согласно уставу 1855 г. главной его целью было поставлено образование «добрых жен и полезных матерей». При императрице Марии Александровне, супруге Александра II, произошло дальнейшее смягчение порядков в институте.

11

Имеется в виду Ведомство учреждений императрицы Марии Федоровны. В ведении Ведомства среди прочих находились воспитательные дома, приюты для обездоленных и беззащитных детей, богадельни. Немалые средства в их содержание вкладывала царская семья.

12

История Придворного оркестра восходит к июлю 1882 г., когда были утверждены временные положения и штат придворного оркестра, названного тогда Придворным музыкантским хором. Вдохновителем и учредителем его был цесаревич Александр Александрович (будущий император Александр III), сам выступавший в хоре и хорошо игравший на тубе и других медных духовых инструментах.

13

В Ведомстве учреждений императрицы Марии находились также учебные заведения. Среди них 32 женских института с 7-летним обучением, 30 гиманзий, прогимназий и педагогических курсов, низшие училища, к числу которых относились и Мариинские женские училища, возникшие «при сердечном участии и по личному почину Государыни Императрицы и в ее честь названные «Мариинскими». В этих училищах с 4-летним обучением занимались малообеспеченные девушки-горожанки.

14

«Тебе Бога хвалим» – Те Деим (Те deum laudamus) – церковный гимн, приписываемый св. Амвросию Мадиоланскому (IV в.). В католической церкви этот гимн поется в конце заутрени во время Великого поста, а также при благодарственных церемониях по случаю победы или какого-нибудь торжественного события. В датской церкви Je Deum означает благодарственный молебен.

15

Александровский лицей (позже его называли и институтом) – высшее мужское учебное заведение исключительно для дворян с гимназическими и академическими курсами, по программе приравненное к гимназиям и юридическим факультетам университетов.

16

С 1826 г. Дворцово-парковый ансамбль Елагина острова – одна из загородных царских резиденций. В Елагинском дворце устраивались балы, принимались иностранные послы и дипломаты. С начала Первой мировой войны Елагинский дворец становится резиденцией императрицы Марии Федоровны.

17

Даннеброг – собственное название датского флага. В конкретном случае – название датского судна.

18

Либеральный феминизм в странах Западной Европы, в частности в Англии, с середины XIX столетия и в начале XX века развивался преимущественно в форме суфражистского движения, то есть борьбы женщин за избирательные права и индивидуальную свободу личности.

19

17 октября 1912 г. в Вене в сербской православной церкви святого Саввы тайно обвенчался великий князь Михаил Александрович с Натальей Брасовой. Николай II был вне себя от возмущения и в письме к матери от 7 ноября 1912 г. указывал, что Миша дважды нарушил свое слово, «а я ему безгранично верил!..» «Ему нет дела, – писал он, – до скандала, который это событие произведет в России». Марию Федоровну, находившуюся в тот момент в Дании, эта новость повергла в состояние отчаяния. Скрыть брак великого князя оказалось невозможным. Николай II принял трудное решение: Михаилу Александровичу воспрещался въезд в Россию. Он был уволен со службы, лишен всех званий, а над его имуществом была учреждена опека. Михаил Александрович поселился сначала на юге Франции, затем с Брасовой, с дочерью и сыном Георгием переехал в Англию.

20

Речь идет об Ирине и Феликсе Юсуповых.

21

Речь идет о великой княгине Марии Александровне, сестре императора Александра III.

22

В этот день 15/28 июня 1914 г. было совершено покушение на наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супругу герцогиню Гогенберг. Какой-то человек вскочил на подножку автомобиля и выстрелом из браунинга тяжело ранил эрцгерцога и его супругу. Не приходя в сознание, они оба скончались. Убийцей был 19-летний серб Гавриил Принцип.

23

Мишкин – семейное имя великого князя Михаила Александровича, который в то время находился в Англии.

24

День смерти великого князя Георгия Александровича, Джорджи, сына императрицы Марии Федоровны. Он умер внезапно в возрасте 28 лет от туберкулеза, находясь на излечении на Кавказе в Абас-Тумане.

25

28 июня 1914 г. на Распутина, жившего тогда в селе Покровском, было совершено покушение. Когда Распутин вышел из дому, какая-то женщина подошла к нему и попросила у него милостыню. Не успел Распу тин ответить ей, как она, выхватив из-под платка большой тесак, ударила им его в живот. Распутин упал, обливаясь кровью. Покушавшаяся была арестована, она оказалась сызранской мещанкой Хионией Гусевой 40 лет от роду. По ее заявлению, она решилась на это покушение, чтобы отплатить Распутину за его недостойное поведение с ее подругой и, как она говорила, избавить людей от лжепророка и антихриста.

26

В 1872 г. в замке Кэмберленд-Лодж жила дочь королевы Виктории Елена и ее муж принц Кристиан Шлезвиг-Гольштейнский. Замок расположен в большом Виндзорском парке.

27

Замок Видере под Копенгагеном. Был куплен императрицей Марией Федоровной и ее сестрой английской королевой Александрой в 1906 г. после смерти их отца – короля Кристиана IX. Здесь они часто останавливались во время своих визитов в Данию. После возвращения из России в 1919 г. императрица Мария Федоровна с 1920 г. жила здесь постоянно вплоть до своей смерти в 1928 г.

28

Бернсторф – летняя резиденция датской королевской семьи под Копенгагеном, где прошло детство императрицы Марии Федоровны. Позже – место проживания принца Вальдемара, брата императрицы и его супруги принцессы Марии Бурбонской.

29

Лейб-гвардии Преображенский полк – старейший полк русской Гвардии. Был сформирован в подмосковном селе Преображенское Петром I в 1683 г. В середине XIX века входил в состав 1-й Гвардейской пехотной дивизии и являлся самым привилегированным пехотным полком гвардии. Шефами полка были традиционно российские императоры.

30

Императрица Мария Федоровна всегда была верным и преданным другом Финляндии. Государственный секретарь А. А. Половцев особо отмечал, что императрица «страстно отстаивала Финляндию от натиска русской бюрократии».

31

Под крушением имеется в виду крушение императорского поезда 17 октября 1888 г. на отрезке Харьковско-Орловской дороги между станциями Тарановка и Борки, во время которого погиб 21 человек, 35 было ранены. Ни один член царской семьи не пострадал. Катастрофа была вызвана чисто техническими причинами – высокой скоростью и плохим состоянием железнодорожного полотна. На месте крушения царского поезда 17 октября 1888 г. в память счастливого спасения императорской семьи был основан Спасо-Святогорский мужской скит с храмом и часовней.

32

Российское общество Красного Креста было самой крупной общественной организацией в Российской империи. Денежный капитал РОКК к началу Первой мировой войны оставлял 25 млн. руб., недвижимость оценивалась в 35 млн., запасы госпитального имущества – в 18 млн. К середине 1917 г. под флагом Красного Креста работали 136 850 человек, в том числе административный персонал насчитывал 5 500 человек; членами РОКК были 39 тыс. человек.

33

В ночь на 4 августа 1914 г. германская армия начала операцию по захвату Бельгии. Немцы беспрепятственно перешли границу и двинулись к крепости Льеж. Падение Льежской крепости дало возможность уже 20 августа захватить Брюссель, таким образом, германской армии потребовалось 17 дней, чтобы захватить большую часть Бельгии.

34

Эта была первая встреча двух братьев, Николая II и Михаила, после того, как Николай II вынужден был потребовать от великого князя Михаила Александровича покинуть Россию, когда тот, по мнению Николая II, «нарушил свое слово», вступив в брак с Натальей Брасовой.

35

В дневниковых записях Мария Федоровна по-разному обозначает своих старшую сестру и невестку, носящих одно и то же имя Александра. Имея в виду свою сестру, королеву Англии Александру, она пишет Alix (Аликс), невестку, императрицу Александру Федоровну называет Aliki (Алики) или просто ставит букву А.

36

Возвращение в августе 1914 г. в Россию великого князя Константина Константиновича, Кости, находящегося перед войной на лечении в Германии, и великой княгини Елизаветы Маврикиевны, Мавры, также было сопряжено с большими трудностями. И все-таки немцы разрешили больному Константину Константиновичу ехать в Россию на поезде императрицы Марии Федоровны в сопровождении германского офицера. Однако, когда поезд прибыл в пограничный Сталупенен, офицер заявил, что дальше надо ехать на автомобиле. Через некоторое время он, однако, высадил пассажиров и уехал обратно. Великий князь Константин Константинович не мог по состоянию здоровья идти пешком к русской границе, так что разъезд смоленских уланов нашел всю семью во главе с великим князем сидящими в придорожной канаве.

37

На рассвете 30 августа русский корпус под командованием генерала Самсонова оказался в окружении в районе Комусинского леса восточнее Танненберга. Корпус стал прорываться колоннами на юг и восток Танненберга. Утомленные боями и изнурительными маршрутами войска с трудом вели бои, имея ограниченный запас боеприпасов. В итоге оба корпуса были разгромлены. Самсонов, находясь в безвыходном положении, застрелился. Прорваться из вражеского окружения удалось только около 20 тыс. человек. Оба корпуса потеряли свыше 6 тыс. убитыми и всю артиллерию (около 200 орудий). На поле боя остались около 20 тыс. раненых. Около 30 тыс. попали в плен.

38

21 августа 1914 г. войска под командованием генерала Брусилова взяли Львов, а 22 августа войска 24-го корпуса овладели Галичем. Командовал армией генерал Рузский. Так завершилась Галич-Львовская операция, которая, как и Люблин-Холмская операция, была значительным событием Галицийской битвы. В ходе ее Русская армия нанесла серьезное поражение австро-венгерской армии, заняла крупные украинские города. Хотя Восточно-Прусская операция Русской армии в августе – сентябре 1914 г. окончилась неудачей, она имела важные стратегические результаты для стран Антанты. Все это ослабило немецкую сторону на Западе и явилось одной из причин поражения германской армии на Марне в начале сентября 1914 г., а также спасения Парижа.

39

Имеется в виду семья Николая II.

40

Роскилльский собор, основанный в XII столетии епископом Абсолоном, с 1413 г. стал усыпальницей датских королей. После того, как в нем была захоронена датская королева Маргарета I, в соборе погребены 38 датских королей и королев, среди них родители Марии Федоровны – датский король Кристиан IX и датская королева Луиза.

41

Исторические источники подтверждают причину смерти российского посланника в Сербии Н. П. Гартвига в результате инфаркта, случившегося 30 июня 1914 г. во время его беседы с посланником в Сербии бароном В. Гизелем. Гартвиг накануне войны сделал немало для стабилизации внутриполитического положения в Сербии, которое было крайне непрочным.

42

В августе 1914 г. был смертельно ранен в Восточной Пруссии великий князь Олег Константинович (1892–1914).

43

Имеется в виду день именин (тезоименитство) цесаревича и великого князя Алексея Николаевича.

44

22 июля 1914 г. военный министр Турции Энвер-паша заявил германскому послу фон Г. Вангенгейму о намерении Турции вступить в союз с германским блоком. 11 октября 1914 г. Германия пообещала Турции заем в 100 млн. франков. Военные действия против России Турция начала внезапно без объявления войны.

45

Организационные мероприятия, осуществленные французским главным командованием, его усилия по объединению действий подчиненных армий дали возможность провести 5-12 сентября крупную наступательную операцию в районе Марны.

46

Мария Федоровна была на богослужении по случаю Дня святого великомученика Александра Невского.

47

Речь идет о Складе Российского общества Красного Креста в Аничковом Дворце. В 1915 году в ведении Российского общества Красного Креста, во главе которого стояла императрица Мария Федоровна, находились 71 крупный госпиталь, 118 подвижных и этапных лазаретов, 58 передовых отрядов, 11 санитарных поездов, 185 питательных пунктов, действовавших в прифронтовых зонах, 22 дезинфекционных и 5 хирургических отрядов, 34 санитарных транспортных средства и других полевых учреждений.

48

После провала Восточно-Прусской операции действия генерала Ренненкампфа П. К. были предметом разбирательства специальной комиссии, созданной генералом Рузским. В октябре 1915 г. он был уволен со службы.

49

В декабре 1914 г. в ходе жестоких боев Русская армия под командованием генерала Берхмана отстояла Сарыкамыш, расположенный на пути в Карс и далее в Тифлис. Турецким войскам был нанесен сокрушительный удар, в результате чего кавказская армия перенесла военные действия на территорию Турции.

50

Вел. кн. Константин Константинович был болен тяжелой формой астмы, от которой он и умер 2 июня 1915 г. в Павловске.

51

Обе дочери Марии Федоровны (Ксения и Ольга) в это время находились в Киеве, где вел. кн. Ольга Александровна занималась попечительской работой в главном городском госпитале.

52

Речь идет об А. А. Вырубовой, фрейлине императрицы Александры Федоровны. 2 января 1915 г. Вырубова пострадала при катастрофе на Царскосельской железной дороге. Она получила перелом бедра и травму позвоночника и на всю жизнь осталась инвалидом, передвигалась на костылях.

53

По инициативе императрицы Марии Федоровны при содействии Международного Красного Креста и посредничестве Датского Красного Креста датскими, австрийскими и немецкими сестрами милосердия проводился осмотр лагерей военнопленных в воюющих странах. В октябре 1915 г. было заключено соглашение между Россией и Австрией об инспекции лагерей для военнопленных. По распоряжению вдовствующей императрицы в течение 1916 г. должна была проводиться новая серия инспекций. Датская миссия Красного Креста занималась также обменом военнопленными и возвращением их на Родину.

54

Речь идет о готовящейся наступательной операции германского командования по окружению русских войск в Восточной Пруссии в районе местечка Августово (варшавское направление), о чем английская королева Александра информировала сестру. «Негодяями» Мария Федоровна называет немцев.

55

Фленсбург – город на границе Дании и Германии со смешанным немецко-датским населением.

56

9 марта 1915 г. сдалась австрийская крепость Перемышль на Сане, которая осаждалась русскими войсками в течение четырех месяцев. Были взяты в плен 117 тысяч человек. По всей России прошли широкие патриотические манифестации. В начале апреля положение на фронтах войны казалось благоприятным. Русские войска занимали две трети Галиции и Буковины, владели хребтом Карпат. Николай II посетил Перемышль (10 апреля) и Львов (11 апреля), где его восторженно приветствовали тысячи людей.

57

Имеются в виду наследник и дочери царя.

58

Речь идет о крещении дочери И. А. и Ф. Ф. Юсуповых Ирины (родилась 8/21 марта 1915 г.).

59

Имеется в виду семья князя Ф. Ф. Юсупова.

60

14/27 апреля немцы предприняли наступление на рижском направлении с целью отвлечь внимание русского командования от готовящегося наступления немцев в Галиции (Горлицкая операция). В ходе этого наступления они овладели Либавой и подошли к Митаве. Для прикрытия этого направления была образована новая 5-я армия под командованием генерала Плеве.

61

В начале 1915 г. наступил кризис боевого снабжения – нехватка снарядов, винтовок, патронов, и вскоре началась цепь крупных неудач Русской армии. Вечером 1 мая/18 апреля активно выступили австро-германские войска у р. Дунаец, между Горлице и Тарновом. Двумстам тяжелым орудиям Русская армия из-за плохого военного снабжения могла противопоставить всего четыре. В результате фронт между Вислой и Карпатами был прорван, и к началу мая русские войска вынуждены были отойти на линию р. Сан. В ночь на 21 мая был оставлен Пере-мышль. Перед российскими властями встал вопрос об усилении государственного регулирования экономики и мобилизации промышленности для удовлетворения нужд фронта. 9 июня австро-германские войска заняли Львов. Таким образом, в течение одного месяца были уничтожены плоды борьбы, тянувшейся три четверти года.

62

Мария Федоровна в записях часто называет младшую дочь Ольгу словом Беби, как и своих маленьких внуков и правнуков.

63

В середине 1915 г. в воюющих и нейтральных странах начался рост антивоенных настроений. Представители датских деловых кругов, заинтересованные в скорейшем завершении войны, брали на себя функции по – средников-миротворцев. В марте 1915 г. директор Восточно-Азиатской компании, крупный финансист Х. Н. Андерсен посетил германского императора Вильгельма II, с которым был лично знаком. Вильгельм II никакой «склонности к примирению» не проявил. Во время беседы с рейхсканцлером Т. Бетман-Гольвегом Андерсен подчеркнул, что его миссия была «санкционирована королем Дании с целью достижения общего блага». Затем Андерсен отправился в Петроград и был принят Николаем II. Российский император сказал Андерсену, что военные успехи России не допускают мысли о мире.

64

Г. Распутин с 21 июня по 24 июля 1915 г. находился в с. Покровском Тюменского уезда. Исторические документы, в частности материалы Комиссии по расследованию, проведенному Временным правительством, свидетельствуют о том, что многое из того, о чем писали в предвоенные годы и в годы войны о Г. Распутине в газетах и говорили с трибуны Думы и в петербургских салонах, не имело под собой достаточно веских оснований. Сестра Николая II вел. кн. Ольга Александровна констатировала, что «никогда ни мой брат, ни Аликс не верили тому, что человек этот обладает сверхъестественной силой. Они видели в нем крестьянина, глубокая вера которого сделала его инструментом в руках Божьих, но только для исцеления Алексея. Аликс ужасно страдала от невралгии и ишиаса, но я никогда не слышала, чтобы «сибиряк» ей помог». Вместе с тем вел. кн. была убеждена в том, что у Распутина был природный дар исцеления: «Я видела собственными глазами, и неоднократно, чудотворную силу его воздействия. Я также знаю, что самые знаменитые врачи того времени вынуждены были признать это. Профессор Федоров, лечащий врач Алексея, выдающийся специалист в своей области, также рассказывал мне о подобных случаях; однако все врачи очень не любили Распутина», – заявляла она.

Обсуждение вопроса о Распутине в Государственной думе очень беспокоило Марию Федоровну. После того, как она узнала от кн. Юсупова, что председатель Думы готовит доклад о Распутине для представления его императору, она пригласила М. В. Родзянко к себе для беседы. «Она пожелала тогда осмотреть все документы, которые у меня были… – пишет Родзянко. – Тут она мне сказала, что она только недавно узнала о всей этой истории. Она, конечно, слышала о существовании Распутина, но не придавала большого значения». «Несколько дней тому назад одна особа мне рассказала все эти подробности, и я была совершенно огорошена. Это ужасно, ужасно», – повторяла она. <…> Далее императрица сказала: «Я слышала, что вы имеете намерение говорить о Распутине Государю. Не делайте этого. К несчастью, он вам не поверит, и к тому же это его сильно огорчит. Он так чисто душою, что во зло не верит».

По мнению бывшего военного генерал-губернатора П. Г. Курловата специфические условия, в которых оказался Распутин в Петербурге в последние перед революцией годы, дали возможность думской оппозиции и революционным партиям воспользоваться его именем как орудием, направленным непосредственно против династии. Мария Федоровна, как и многие другие члены царской семьи, принимавшая у себя лиц разных взглядов и политических направлений, часто даже враждебных императору и императрице, также находилась под влиянием сплетен и слухов, часто необоснованных.

65

С самого начала войны Николай II воздерживался от непосредственного вмешательства в ход военных действий. Он неоднократно приезжал в Ставку и устраивал смотры войскам, отправляемым на фронт. Но управление боевыми операциями находилось в руках вел. кн. Николая Николаевича. Императрица Александра Федоровна в письмах к мужу неоднократно упоминала, что вел. кн. в своих обращениях к армии и обществу принимает тон, который приличествует только монарху. Однако Николай II доверял главнокомандующему, и пока поло-жение на фронте не стало угрожающим, воздерживался от активного вмешательства в руководство военными операциями. Но 5 мая 1915 г. после посещения Ставки император писал супруге: «Мог ли я уехать отсюда при таких тяжелых обстоятельствах? Это было бы понято так, что я избегаю оставаться с армией в серьезные моменты. Бедный Н, (вел. кн. Николай Николаевич. – /0Х), рассказывая все это, плакал в моем кабинете и даже спросил меня, не думаю ли я заменить его более способным человеком… Он все принимался меня благодарить за то, что я остался здесь, потому что мое присутствие успокаивает его лично».

Большинство министров были против решения Николая II взять на себя военное командование. Немалую роль в этом играли слухи, что решение принято по подсказке Распутина.

66

Хотя отношения между Николаем II и Марией Федоровной по-прежнему оставались сердечными, влияние императрицы-матери на сына к этому времени заметно ослабело. Влияние же Александры Федоровны все более усиливалось, и, по мнению многих, оно не всегда было позитивным. По свидетельству В. Н. Коковцова, во время встречи, состоявшейся уже после его отставки с поста председателя Совета министров в январе 1914 г., императрица-мать была настроена очень пессимистически. После долгого молчания она сказала: «…Поймите меня, насколько я страшусь за будущее и какие мрачные мысли владеют мной. Моя невестка не любит меня и все думает, что у меня какое-то ревнивое отношение к моей власти. Она не понимает, что у меня одно желание – чтобы мой сын был счастлив, а я вижу, что мы идем верными шагами к какой-то катастрофе».

67

Мнения о вел. кн. Николае Николаевиче были самые различные. Одни считали его хорошим полководцем, другие, напротив – отрицали это. Так, вел. кн. Александр Михайлович полагал, что «если бы вел. кн. Николай Николаевич оставался на посту командующего до февраля 1917 г., он оправдал бы все ожидания и сумел предупредить февральский солдатский бунт». Противоположного мнения придерживался находящийся при Ставке протопресвитер Русской армии и флота отец Георгий Шавельский, который отмечал дефекты духовного склада вел, кн. «При внимательном наблюдении, – писал он, – нельзя было не заметить, что его решительность пропадала там, где ему начинала угрожать серьезная опасность, это сказывалось и в мелочах, и в крупном. <…> У вел. кн. было много патриотического восторга, но ему недоставало патриотической жертвенности. Поэтому он не оправдал и своих собственных надежд, что ему удастся привести к славе Родину, и надежд народа, желавшего видеть в нем действительного вождя».

68

В этот период Николай II осуществил ряд важных перестановок в руководстве страной. В июне был освобожден от своей должности И. П. Щегловитов. Смещен В. Ф. Джунковский, отослан В. Н. Орлов, В основе тех или иных новых назначений министров, на которых в своих письмах к царю настаивала царица Александра Федоровна, лежал, к сожалению, прежде всего главный принцип – принцип лояльности государю и даже в большей степени – государыне. Мария Федоровна со стороны видела эту ситуацию и оценивала все происходящее со своей позиции» Она считала, что у сына не было нужных советчиков. В связи с этим она любила повторять, что у сына не было тех, кто говорил бы ему правду. Однако вместе с тем во многом она винила императрицу Александру Федоровну, что видно из ее дневниковых записей.

69

В августе германские войска продолжали свое наступление уже на Виленском направлении. Только за четыре последних месяца отступления с мая по август 1915 г. Российская армия теряла в месяц убитыми и ранеными около 300 тыс. человек, а пленными еще 200 тыс. человек.

70

Полковник А. А. Мордвинов, бывший на протяжении 1906–1913 гг. адъютантом вел, кн. Михаила Александровича, дал в своих воспоминаниях следующую характеристику вел, кн. Михаила Александровича: «Многим Михаил Александрович казался безвольным, легко попадающие под чужое влияние. По натуре он действительно был очень мягок, хотя и вспыльчив. Но умел сдерживаться и быстро остывать. Как большинство, он был неравнодушен к ласке, излияниям, которые ему всегда казались искренними. Он действительно не любил (главным образом, из деликатности) настаивать на своем мнении, которое у него всегда было, и из этого же чувства такта стеснялся и противоречить. Но в тех поступках, которые он считал – правильно или нет – исполнением своего нравственного долга, он проявлял обычно настойчивость, меня поражавшую».

71

Мария Федоровна называет «Подрядчиком» Вильгельма II.

72

20 января было объявлено о назначении председателем Совета министров 67-летнего Б. В. Штюрмера. В обстановке неприязни в широких общественных кругах ко всему немецкому одна его фамилия уже вызывала раздражение, тем более что было известно, что при его назначении определенную роль сыграл Григорий Распутин, оказывавший тогда большое влияние на Александру Федоровну. Недаром Мария Федоровна назначение Штюрмера прокомментировала словами «странный выбор». С началом войны вмешательство императрицы Александры Федоровны в принимаемые мужем решения, не исключая сугубо военных, стало быстро нарастать.

73

Вензель (шифр) императрицы Марии Федоровны был особым знаком фрейлин и статс-дам императрицы; носился на плече.

74

Государственная Дума возобновила свои заседания. 8 февраля 1916 г. император лично явился в Таврический дворец на открытие сессии. Французский посол М. Палеолог так описывает атмосферу в зале заседания, когда был отслужен молебен в честь открытия Думы «Большой подъем настроения в зале. Реакционеры, поборники неограниченного самодержавия обмениваются взглядами, полными раздражения и отчаяния – как будто Царь и Помазанник Божий совершают святотатство. Левые напротив исполнены бурной ликующей радости. У многих слезы на глазах».

75

Неприятельской подводной лодкой было потоплено госпитальное судно «Португалия». 113 членов экипажа погибли.

76

С первых дней войны вел. кн. Ольга Александровна работала в Евгеньевской общине простой сестрой милосердия, затем в Ровно и в Киевском госпитале, который был оборудован на ее личные средства. Княгиня сама делала перевязки, выполняла часто самую грязную работу. Раненые офицеры не могли поверить, что эта простая медицинская сестра является царской дочерью.

77

Первый брак вел. кн. Ольги Александровны с принцем Петром Ольденбургским не был удачным. Супруги были далекими друг от друга людьми. Детей от брака не было. Однажды вел. кн. на одном из военных парадов повстречалась с офицером лейб-гвардии Кирасирского полка Николаем Александровичем Куликовским. Это была любовь с первого взгляда. Ольга Александровна сразу заговорила о разводе. Однако Николай II решил, что она еще молода, что, возможно, это временное увлечение, и дал ей срок подождать семь лет. Вел. кн. вновь подняла вопрос о разводе в 1914 г. Она очень надеялась, что ее мать – императрица Мария Федоровна – поддержит ее в этом вопросе.

78

После отставки в августе 1915 г. с поста главнокомандующего вел. кн. Николая Николаевича ситуация в Ставке была довольно непростая. Генерал-адъютант Иванов Н. И., являвшийся в начале войны главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, с марта 1916-го состоял при Ставке Верховного главнокомандующего.

79

Знак, или значок, которым Мария Федоровна награждала во время войны солдат и офицеров Русской армии и служащих Красного Креста, представлял собой вертикальный белый ромб с Красным Крестом. Впервые он был введен в 1904–1905 гг. и вручался от имени Собственного Ее Императорского Величества Императрицы Марии Федоровны за героизм и доблесть, проявленные во время боевых действий.

80

Ютландское сражение на самом деле произошло 31 мая – 1 июня 1916 г. в Северном море к западу от Ютландского полуострова близ пролива Скагеррак между английским и германским флотами. Английский флот не сумел нанести противнику решительного поражения, и германский флот, прервав сражение, укрылся на своих базах. Мария Федоровна датировала эту запись 21 мая.

81

22 мая/4 июня в результате наступления 8-й армии Юго-Западного фронта под руководством генерала Брусилова была прорвана оборона противника. В течение нескольких дней русские войска вели преследование австрийцев. Неприятельские позиции оказались прорванными на фронте на 70–80 км и в глубину на 25–35 км.

82

Войска 9-й Русской армии форсировали реку Прут и 5/18 июня овладели Черновцами. Успешное осуществление знаменитого Брусиловского прорыва, начавшегося в конце марта, в начале июня 1916 г. внушило надежду и подняло престиж царского правительства и лично Николая II в глазах союзников.

83

11 июня 1866 г. в Копенгагене состоялась помолвка датской принцессы Дагмар, будущей императрицы Марии Федоровны и цесаревича Александра Александровича, будущего императора Александра III.

84

Пещеры были главной достопримечательностью Киевской Лавры. В них более 950 лет покоились нетленные тела основателей монастыря – преподобных Антония и Феодосия, целителя Агапита, Нестора-летописца, Ильи Муромца и мощи других 118 угодников Печерских.

85

Летом возобновилось общее наступление Юго-Западного фронта. Были освобождены города Броды, Галич, Станислав. Австро-венгерские войска оставили Буковину. Противник потерял убитыми, ранеными и пленными до 1,5 млн. человек. Потери русских составляли около 500 тыс. человек.

86

Речь идет о визите Николаса (греческого Ники) сына короля Георга I и великой княгини Ольги Константиновны. В 1916 г. в Греции развернулась острая внутриполитическая борьба между сторонниками Германии и Антанты.

87

Румыния, занимавшая исключительно важное стратегическое положение на юго-востоке России, с первых лет войны пыталась сохранить нейтралитет. Однако 4/17 августа между державами Антанты и Румынией были подписаны политическая и военная конвенции. 14/27 августа Румыния объявила Австро-Венгрии войну. Однако вступление Румынии в войну закончилось катастрофическим поражением ее армии, поставившим под угрозу существование самого государства.

88

Речь идет о визите вел. кн. Николая Михайловича. Мария Федоровна подвергалась постоянному давлению со стороны вел. кн., которые постоянно выступали с резкой критикой действий Николая и особенно Александры Федоровны. Наиболее активным корреспондентом и визитером был вел. кн. Николай Михайлович, который регулярно сообщал Марии Федоровне обо всем, что происходило в Думе и правительстве и что, по его мнению, нужно было сделать с Александрой Федоровной, чтобы лишить ее власти. В частности, в письме от 17/24 декабря 1916 г., непосредственно после убийства Распутина, он писал: «Покончив с гипнотизером, нужно постараться обезвредить Александру] Ф[едоровну], т. е. загипнотизированную. Во что бы то ни стало надо отправить ее как можно дальше – или в санаторий, или в монастырь. Речь идет о спасении трона – не династии, которая пока прочна, но царствования нынешнего Государя. Иначе будет поздно… – И далее: – говорили и писали Государь Павел, Сандро, Трепов, Игнатьев и другие – не касаясь главного, т. к. вся Россия знает, что конец Распутина означает и конец Александры] Ф[едоровны]. Ежели первый убит, то другая должна быть удалена. Общее спокойствие возможно только такой ценой».

89

Мария Федоровна была глубоко религиозным человеком. Приняв в юности православие, она на протяжении всей жизни верно следовала канонам Русской Православной Церкви. Об этом, в частности, свидетельствуют и ее дневниковые записи. Религиозные православные праздники, где бы она ни находилась, свято отмечались ею как в России, так и за рубежом. Как явствует из ее дневниковой записи, праздник Водосвятия 5/18 января 1917 она отмечала вместе с семьей киевского губернатора Игнатьева А. Н. В феврале того же года в письме сыну Николаю она писала, что «распорядилась установить маленькую часовенку рядом с зеленым кабинетом, дабы не ходить дважды в день к Игнатьевым. В ней так приятно и уютно, так спокойно и хорошо. Я пригласила доброго старого священника из Софийского собора. Одухотворенная службой, я успокоилась. Ничего не отвлекает меня, и это как раз то, чего можно только желать для совершения молитв».

90

Мария Федоровна ошибается. Воейков Владимир Николаевич, генерал-майор свиты Его Величества, дворцовый комендант, был женат на дочери министра императорского Двора и уделов – Фредерикса В. Б. (1838–1922) – Евгении Владимировне (Нини) Воейковой.

91

В связи с беспорядками и ширившимся забастовочным движением в Петрограде Николай II распустил Думу и приказал военному командованию «немедленно навести порядок». 27 февраля войска стали открыто бунтовать, начался захват правительственных зданий.

92

В эти дни Временный комитет Думы, в том числе Милюков и другие «лидеры», стали уговаривать Родзянко взять власть в свои руки. В эмиграции Милюков писал: «…От решения Родзянки зависело слишком много: быть может, зависел весь успех начатого дела, вожди армии с ним в сговоре и через него с Государственной думой». Родзянко согласился, и Временный комитет объявил себя властью. 28 февраля Родзянко послал Алексееву и всем главнокомандующим фронтов телеграмму: «Временный комитет членов Государственной думы сообщает Вашему Высокопревосходительству, что ввиду устранения от управления всего состава бывшего Совета министров правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Государственной думы».

В столице установилась фактически двойная власть – Временный комитет Государственной думы во главе с М. В. Родзянко и Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с Н. С. Чхеидзе и А. Ф. Керенским.

93

В 1916 г. в Греции произошел национальный раскол. Было создано Временное правительство, король Константин был отстранен от власти.

94

Согласно рассказу дворцового коменданта В. Н. Воейкова, когда несколько солдат ворвались в квартиру графа Штакельберга, живший по соседству хорошо знакомый Штакельбергу дипломат обратился за содействием к английскому послу. «Пока шли эти телефонные переговоры, – пишет Воейков, – солдаты, вытащив графа Штакельберга, зверски убили его около дома».

95

4 марта императрица в сопровождении зятя, вел. кн. Александра Михайловича, генерал-майора свиты князя С. А. Долгорукова и фрейлины Зинаиды Менгден прибыла в Могилев, где находился Николай II.

«Поезд императрицы остановился, – писала Менгден. – Два казака и два офицера стали у дверей вагона Марии Федоровны. Она спустилась вниз и пошла навстречу своему сыну, который медленно приближался к ней. Они обнялись. Окружающие приветствовали их, склонив головы. Воцарилась глубокая тишина. Затем мать и сын вошли в небольшой деревянный сарай, служивший, по-видимому, гаражом. <…> Когда после некоторого промежутка времени императрица-мать и царь вышли наружу, их лица были спокойны и ничто в их облике не выражало той глубокой боли, которую они испытывали».

96

Из дневника Николая II от 2 марта 1917 г.: «Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство без Думы будет бессильно что-либо сделать, так как с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев – всем главнокомандующим. К 2 ½ часа пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман».

97

К началу 1917 г. предложение о предоставлении убежища в Англии царю и его семье стало достоянием гласности. Однако английская пресса и левая часть английской Палаты Общин отреагировали на этот факт отрицательно. 10 апреля 1917 г. Георг V дал указание личному секретарю лорду Стэмфорхэму, ссылаясь на негативное отношение общественности, предложить премьер-министру информировать Временное правительство, что правительство Англии вынуждено взять свое предложение обратно.

98

В мартовские дни 1917 г. начались поджоги домов и истязания тех, кто попался разбушевавшейся толпе на пути. Особую ненависть вызывали лица, носившие немецкие фамилии. Нападению подвергся дом графа Фредерикса (носившего шведскую фамилию) как дом немецкого шпиона и предателя.

99

В конце февраля 1917 г. все дети Николая II и Александры Федоровны заболели корью.

100

Георгиевские кавалеры – особая часть численностью несколько сот человек, составленная из командированных от всех пехотных частей армии солдат и офицеров, – были предназначены для несения охраны и сторожевой службы при царской Ставке.

101

Конвой Его Величества был создан в 1811 г. для личной охраны особы императора.

102

Отречение Николая И вызвало бурную реакцию членов царской семьи. Примечательно, что вел. кн. Кирилл Владимирович явился в Думу с красным бантом и выразил поддержку Временному правительству 1 марта 1917 г., то есть за день до отречения царя. Вел. кн. Борис Владимирович и вел. кн. Андрей Владимирович, нарушив клятву, присягнули новому правительству. Вел. кн. Николай Михайлович и вел. кн. Павел Александрович дали интервью с резкой критикой царя. Они приветствовали Февральскую революцию и высказывали свою поддержку новой власти. Даже вел. кн. Елизавета Федоровна прислала из Москвы телеграмму Временному правительству о своей лояльности. Другой точки зрения держался вел. кн. Георгий Михайлович, брат вел. кн. Николая Михайловича, о чем свидетельствует его письмо вел. кн. Ксении Александровне от 14 марта 1917 г.

103

Вечером 9/22 марта вдовствующая императрица и сопровождающие ее лица прибыли в Киев. Здесь все изменилось. На вокзале их никто не встречал – ни губернатор, ни казаки, раньше всегда стоявшие у дверей вагона. Поезд остановился у дверей царского павильона, как это бывало всегда, но теперь уже не было красной дорожки. Царские короны с дверей вагона были сняты. По возвращении в Киев Мария Федоровна, по воспоминаниям Ольги Александровны, была неузнаваема. «Я никогда не видела мать в таком состоянии. Сначала она сидела молча, затем начинала ходить туда-сюда, и я видела, что она больше выведена из себя, нежели несчастна. Казалось, она не понимала, что случилось, но винила во всем Александру Федоровну».

104

Существовали Верхняя и Нижняя Ореанда, которые Мария Федоровна называет одним словом – Ореанда. Но была также и Ореанда Витта – имение, приобретенное в прошлом веке графом Виттом и продолжавшее носить его имя.

105

Вопрос об организации наступления на Восточном фронте, предусмотренного общим планом союзников, встал перед Временным правительством уже в первые дни Февральской революции. 16/29 июня артиллерия Западного фронта открыла огонь по позициям австро-венгерских войск. Большой успех выпал на долю 8-й русской армии, которая 23 июня/6 июля прорвала оборону противника южнее Станислава. В дневнике Николая II мы читаем: «19 июня. Понедельник… Перед самым обедом пришла добрая весть о начавшемся наступлении на Юго-Западном фронте. На Золочовском направлении после двухдневного артиллерийского огня наши войска прорвали неприятельские позиции и взяли в плен около 170 офицеров и 10.000 человек, 6 орудий и пулеметов – Благодарение Господу! Дай Бог, в добрый час. Совсем иначе себя чувствовал после этой радостной вести».

106

Войска 8-й русской армии заняли Галич, а 28 июня/11 июля – Калуш.

107

Дисциплина в армии резко упала после февральских событий 1917 г. В ту ночь, когда было образовано Временное правительство, Совет рабочих и солдатских депутатов издал знаменитый приказ № 1, согласно которому во всех подразделениях войск создавались выборные солдатские и матросские комитеты, имевшие право разрешать или запрещать участие войск в политических акциях. В условиях войны этот акт способствовал расшатыванию воинской дисциплины и превращал вооруженные силы в инструмент политической борьбы. Таким образом, началось разложение Русской армии. Особое беспокойство у воинского командования вызывали принявшие массовый характер отказы продолжать войну. Почти во всех донесениях, докладах, рапортах, поступавших в Ставку с фронтов, отмечались многочисленные случаи выступления солдат против продолжения войны.

108

Симеиз – крымское имение, принадлежавшее Мальцовым.

109

Все имения – Ай-Тодор, Чаир и Дюльбер – находились под наблюдением команды, состоящей из 72 человек, большей частью матросов Черноморского флота и солдат из Ялтинской дружины под командованием прапорщика В. М. Жоржелиани. Караульные посты были Уединены между собой, а также с канцелярией начальника охраны, находившейся в имении Чаир, полевыми телефонами. Телефонная связь с Ялтой и Севастополем поддерживалась через станцию Кореиз. Согласно решению комиссии Севастопольского Совета военных и солдатских депутатов от 9 мая 1917 г. «предусматривалось проведение «особых мер», направленных на изоляцию проживающих в Крыму «членов бывшей императорской фамилии».

В имении Ай-Тодор кроме императрицы проживали ее дочери: старшая – Ксения Александровна с мужем Александром Михайловичем и их дети: Андрей, Никита, Ростислав, Федор, Дмитрий, Василий. Младшая дочь Ольга Александровна жила здесь со своим вторым мужем, подполковником в отставке Н. А. Куликовским и новорожденным сыном Тихоном. Вместе с ними были графиня Менгден, фрейлина вел. кн. Ксении Александровны С. Д. Евреинова и генерал Фогель.

В имении Чаир жили вел. кн. Николай Николаевич с супругой Анастасией Николаевной, князь С. Г. Романовский, граф С. В. Тышкевич с. супругой, князь В. Н. Орлов, почетный лейб-медик доктор Б. З. Малама и генерал Болдырев. В имении Дюльбер обосновались вел. кн. Петр Николаевич с супругой Милицей Николаевной, их дети Роман и Марина, генерал А. И. Сталь с дочерьми Еленой и Марией. В Кореизе жила внучка Марии Федоровны Ирина с мужем, князем Ф. Ф. Юсуповым (младшим).

110

Императрица Мария Федоровна находилась в постоянной переписке с вел. кн. Ольгой Константиновной, которая жила после февраля 1917 г. в Павловске и часто посещала в Царском Селе царскую семью. В письме от 21 июня Мария Федоровна подробно описала те оскорбления и унижения, которые ей пришлось пережить во время обыска в Ай-Тодоре. Она писала: «Но все мои письма и остальные вещи они, негодяи, задержали. Не могу описать, с каким горестным участием я думаю о тебе, моя дорогая маленькая сестра. Все стали теперь злыми жестокими и имеют теперь лишь одно право – предавать и убивать. Я была бы счастлива умереть, лишь бы не переживать весь этот кошмар! Однако на все Воля Божья! Но все-таки трудно понять, как Господь допускает все эти несправедливости и все то дурное, что происходит вокруг!»

111

Лейб-гвардии Преображенский полк был наряду с лейб-гвардии Семеновским старейшим полком русской гвардии. Его формирование началось в 1683 г. в эпоху Петра Первого. С середины XIX в. входил в состав 1-й Гвардейской пехотной дивизии. Был привилегированным пехотным полком гвардии. Шефами полка традиционно были российские монархи.

112

Помимо указанных Марией Федоровной лиц (Настенька Гендрикова, И. Татищев, Василий Долгоруков и С. К. Буксгевден) в Тобольск августейшую семью сопровождали доктор медицины Е. С. Боткин, гофлектриса Е. А. Шнейдер, воспитатель Алексея П. А. Жильяр, няня при детях Теглева и др. Всего 38 человек. Позднее в Тобольск прибыли воспитатель Алексея С. И. Гиббс, доктор В. Н. Деревенко, камер-юнгфера М. Ф. Занотти и прислуга.

113

Согласно дневниковым записям Николая И, царская семья узнала, что их «отправляют не в Крым, а в один из дальних губернских городов в трех или четырех днях пути на восток» только 28 июля. «…Куда именно, – записал тогда Николай И, – не говорят, – даже комендант не знает. А мы-то все-таки так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии».

30 июля 1917 г. в Александровский дворец прибыл вел. кн. Михаил Александрович. В кабинете государя состоялось свидание Николая II и Михаила Александровича. Беседа двух братьев длилась всего 10 минут. Содержание беседы так и осталось неизвестным. Керенский не покинул кабинета. Он лишь отошел в сторону.

114

Рижская операция 1917 г. окончилась неудачей для русских войск. Потери 12-й армии составляли 25 тыс. человек, из них 15 тыс. человек – пленные и пропавшие без вести.

115

Крымских узников, естественно, волновало то, что происходило в те дни в далеком Тобольске. Регулярную почтовую связь старались поддерживать с обеих сторон. Чаще всего в Тобольск писала Ксения Александровна, реже, занятая своим первенцем, – Ольга Александровна. Письма рассказывали об их жизни в Крыму, о состоянии здоровья Марии Федоровны. Из Сибири, правда, с большим опозданием, приходили ответные письма и даже телеграммы (хотя и без подписи). Сохранившиеся письма Николая II к вел. кн. Ксении Александровне датированы 23 сентября, 5 ноября 1917 г., а также от 7, 24 января и 20 февраля 1918 г. Они рассказывают, хотя и кратко, о том, что происходило в Тобольске, свидетельствуют о высочайшем мужестве всех членов семьи, ее высоком моральном и нравственном духе, вере бывшего царя в далекое будущее России.

116

С весны 1917 г. вел. кн. Михаил Александрович с семьей жил в Гатчине, не принимая участия в политической жизни страны. 21 августа 1917 г. он был арестован. В седьмом часу вечера из Петрограда были отправлены в Гатчину и Царское Село наряды воинских частей в составе одной роты. Вслед за тем в Гатчину выехал А. Ф. Керенский. Дача была окружена войсками и сам Керенский лично объявил Михаилу Александровичу мотивы, побуждающие Временное правительство применить к нему такую меру, как домашний арест.

117

Страна шла от одного политического кризиса к другому в результате недееспособности Временного правительства, разжигания большевиками революционных настроений на фоне все более углубляющегося экономического кризиса и развала армии.

В июле-августе 1917 г. генерал Лавр Георгиевич Корнилов, занимавший пост верховного главнокомандующего, поддерживаемый кадетами, поднял мятеж и двинул войска на Петроград с целью установления военной диктатуры. Однако в результате консолидации различного рода сил, включая меньшевиков, эсеров и большевиков, корниловское выступление было подавлено.

118

Для усиления своих позиций Временное правительство пыталось путем проведения государственного совещания в Москве в августе 1917 г. и демократического совещания в Петрограде в сентябре 1917 г. сформировать Временный совет Российской республики, который должен был быть назван Предпарламентом.

119

А. Ф. Керенский спровоцировал Л. Г. Корнилова, обвинив его в контрреволюции. Но так как арестовать Корнилова в Ставке было трудно (там находился корниловский полк и Текинский дивизион), Керенский поручил генералу Алексееву привести в исполнение постановление Временного правительства об аресте Корнилова и начальника его штаба Лукомского, а также генерал-квартирмейстера Романовского. Как ни странно, Алексеев принял это предложение. «Через два дня, – пишет Лукомский в своих воспоминаниях, – Корни лову и мне было объявлено, что всех арестованных приказано перевести в гостиницу «Метрополь», а наши помещения очистить к ожидаемому приезду в Ставку нового Верховного главнокомандующего – Керенского».

120

He имея никаких достоверных известий о судьбе своих сыновей, Мария Федоровна продолжала надеяться, что оба они живы, однако по имеющимся в распоряжении исследователей документам убийство великого князя Михаила Александровича Романова произошло в ночь с 12 на 13 июня 1918 г. Сохранился его дневник, который князь вел с чрезвычайной аккуратностью. Последняя запись в нем датируется 11 июня, то есть за день до расстрела. Группа чекистов-большевиков во главе с Мясниковым арестовала в гостинице «Королевские номера» вел. кн. и его секретаря Джонсона. Они были вывезены в Мотовилиху и расстреляны. Один из участников убийства, Новоселов, вспоминал: «Когда мы закопали (трупы) в землю, я на одном из сосновых деревьев над могилой Романова вырезал своим перочинным ножом… четыре буквы… В. К. М. Р., что здесь расстрелян Великий Князь Михаил Романов».

121

«Моими господами» Мария Федоровна здесь и в дальнейшем называет своих бывших придворных князя Долгорукова Сергея Александровича и князя Вяземского Николая Александровича.

122

Великая княгиня Ольга Константиновна, как и Мария Федоровна, не хотела покидать Россию. Она уехала лишь в мае 1918 г. с помощью Датского Красного Креста, получив извещение о том, что ее сын, греческий король Константин (Тино), смещенный с престола союзниками и живший в Швейцарии, болен.

123

Оптимизм Лины (Елены Николаевны Безак) – супруги Ф. Н. Безака, киевского губернского предводителя – в отношении судьбы Николая II, как показывают документы, не имел под собой никаких достаточных оснований. Как явствует из материалов следственного дела следователя Соколова Н. А., взявшего в 1921 г. в Париже показания у князя А. Н. Долгорукова, царская семья была заложником большевиков в политической игре как внутри страны, так и за ее пределами. А. Н. Долгоруков поведал Н. А. Соколову о том, что летом 1918 г. в Киеве он вместе с Ф. Н. Безаком входил в одну и ту же монархическую группу. 5–6 июля 1918 г. ему позвонил Ф. Н. Безак и сообщил, что граф Альвенслебен, бывший дипломат германского МИДа, предупредил, что между 16 и 20 июля (по н. ст.) распространится слух или известие об убийстве государя; слух этот или известие не должен будет нас беспокоить, как и слух об убийстве государя, имевший место в июне, он будет ложный, но что он необходим в каких – то целях, именно его спасения. Он просил держать разговор этот в секрете.

124

Местными партийными властями Тобольска в соответствии с указаниями из центра было принято решение о вывозе Николая II из Тобольска. Куда? Не было сказано ни ему, ни семье. Александра Федоровна приняла решение оставить семью и ехать с мужем. По предположению Николая и Александры Федоровны этот отъезд Николая был, возможно, связан с необходимостью подписания Брестского договора бывшим царем как Главой Российской империи. На что Николай, по его словам, никогда бы пойти не мог. Решение оставить семью было для Александры Федоровны очень трудным, т. к. Алексей был тяжело болен.

125

4 сентября 1918 г. в Литве была провозглашена монархия во главе с Урахом, принцем Вюртембергским Вильгельмом, который носил этот титул герцога фон Ураха (1864-?).

126

9 октября 1918 г. финский парламент избрал королем Финляндии Фридриха Карла Гессен-Кессельского (1868–1949), родственника императора Вильгельма II (и вел. кн. Марии Павловны (ст.)). Однако вскоре в Германии произошла революция, повлиявшая и на события в Финляндии.

127

В свете и ранее ходили слухи о приверженности принца Петра Александровича Ольденбургского, первого мужа вел. кн. Ольги Александровны, к нетрадиционным отношениям полов. Но Мария Федоровна долгое время отказывалась этому верить.

128

Вся царская семья была расстреляна в ночь с 16 на 17 июля в Екатеринбурге. Однако в первых официальных сообщениях большевиков говорилось, что императрица и наследник живы и находятся недалеко от Пскова. Одни газеты сообщали об убийстве только царя, другие – всей семьи, третьи – что всю семью удалось спасти.

18 июля 1918 г. на заседании Совнаркома было заслушано заявление председателя ЦИКтов. Свердлова о казни Николая II по приговору Екатеринбургского совдепа. Ленин, естественно, имел подлинную информацию о гибели всей царской семьи. Дневники Троцкого, протоколы заседания Совнаркома и Президиума ВЦИК от января-апреля 1918 г. позволяют твердо утверждать, что Советское правительство думало о проведении открытого суда над Николаем II и давало указание о подготовке необходимых материалов. Троцкий предлагал открытый судебный процесс, который должен был развернуть картину всего царствования (крестьянская политика, рабочая, национальная, культурная, две войны и проч.)…» Ленин откликнулся в том смысле, что это было бы очень хорошо, если бы было осуществимо, но… времени может не хватить. Как далее свидетельствует Троцкий, решение о казни царя было принято в июле 1918 г.

129

9 марта 1918 г. в Киеве установлена власть Центральной рады. Но уже 29 апреля власть перешла к гетману П. П. Скоропадскому. Через украинские консульства, организованные Скоропадским в Петрограде и Москве„можно было легко получить документы, дающие право выехать из Советской России на Украину. Многим эмигрантам удалось попасть на Запад именно таким путем. В течение марта – апреля немцы оккупировали всю Украину, а 8 мая заняли Ростов-на-Дону. 18 апреля германские войска вторглись в Крым, 30 апреля – захватили Севастополь.

130

После того как в связи с отъездом персонала Датской миссии из Петрограда возникли трудности с переправкой корреспонденции в Копенгаген, доставку писем членам датской королевской семьи неофициально взял на себя, в частности, барон Веделль Веделльсборг, сотрудник российско-датской торговой фирмы в Петрограде.

131

«Олашкой» Мария Федоровна называет «Николашу» – великого князя Николая Николаевича (младшего).

132

Матрос Задорожный оказался настоящим спасителем императрицы и членов ее семьи. Самые лестные отзывы о нем содержались в воспоминаниях крымских узников, в том числе вел. кн. Александра Михайловича, Феликса Юсупова, Романа Романова, наконец, Л. Л. Васильчиковой.

133

В ноябре 1918 г. в Крыму прошла сильная эпидемия испанки. Она затронула многих. Тяжело болел сын великой княгини Ксении Александровны – Федор Александрович, княгиня Васильчикова Л. Л. с детьми и др. Имелись и смертельные случаи. От гриппа скончался Александр Толстой, двоюродный брат Васильчиковой Л. Л.

134

В эти же дни Георг V написал своей кузине, маркизе Виктории Мильфорд, приходившейся сестрой Александре Федоровне, письмо по поводу смерти царской семьи, которое поражало своим цинизмом: «Глубоко сочувствую Вам в трагическом конце Вашей дорогой сестры и ее невинных детей. Но, может быть, для нее самой, кто знает, и лучше, что случилось, ибо после смерти дорогого Ники она вряд ли захотела бы жить. А прелестные девочки, может быть, избежали участь еще более худшую, нежели смерть от рук этих чудовищных зверей».

135

Германское правительство Гертлинга вынуждено было 1 октября отправиться в отставку, и 3 октября был образован новый кабинет во главе с принцем Максом Баденским. В его состав с целью предотвратить революцию были включены правые социал-демократы, лидер Ф. Шейдеман и Г. Бауэр. В ночь на 4 октября через германского посланника в Швейцарии правительство Макса Баденского отправило президенту В. Вильсону телеграмму, в которой говорилось о готовности начать мирные переговоры на основе «Четырнадцати пунктов», выдвинутых Вильсоном в его послании конгрессу от 8 января.

136

К лету 1918 г. определился курс Антанты на разрушение Австро-Венгерской империи. 28 июня 1918 года США декларативно заявили о необходимости освобождения всех славянских народов как от германского, так и от австрийского господства. А Франция объявила о признании чехословацкого государства во главе с Масариком. 5 октября было создано вече хорватов, сербов и словенцев. Процесс распада просуществовавшей четыре столетия Австро-Венгерской империи начался еще задолго до окончательного ее поражения. 11 октября 1918 года император Карл Габсбург подписал документ, согласно которому он отказался от участия в государственных делах немецкой Австрии. Такую же декларацию он подписал в отношении Венгрии.

Content

Мария Федоровна Романова
Замуж за императора. Дневники жены Александра III

1914

Санкт-Петербург

Англия

Франция, Германия

Дания

Россия

1915

1916

Киев

1917

Могилев. Ставка

Крым

1918

Примечания