Любич Алекс

Лепила. Книга третья [СИ]

Пролог

Разрешите представиться. Зовут меня Михаил, здесь же величают Майк ван Хар. Где-то месяца через два будет год с тех пор, как я оказался в этом мире. Родился я в Москве, затем родители перебрались в США, в город Луивилл, штат Кентукки, где я и заканчивал школу. Потом был колледж, медицинский факультет университета Луивилла, где я учился сначала на абдоминального, а затем пластического хирурга. После полагалась интернатура, проходить которую меня занесло аж в Африку, в Мали, в нидерландскую гуманитарную миссию. Гуманитарную в смысле, что миссия не давала туарегам геноцидить остальное население, было в ней несколько сотен солдат и с полсотни гражданских специалистов, к которым формально относился и я. Но вот положенные три года практики закончились, мы двинули домой. Мы — это ваш покорный слуга и отделение взвода капитана Домбровского, с которым мы вовсю сотрудничали последний год, и которому буквально за неделю до этого дали, наконец, капитанские погоны. По дороге в аэропорт Бамако конвой попал в засаду. По невозможному стечению обстоятельств взрыв попавшей в наш Лендровер гранаты и смерть водителя активировали амулет, что был куплен за несколько дней до этого на местном базаре. Этот амулет и забросил меня сюда, на планету по имени Изначальная, на местный аналог дикой Африки, континент Черный Исток. Выбираясь к людям, пришлось немного пострелять, тем самым наплодив кровных врагов в одном из орочьих племен. Да, на этой планете не только люди обитают. Есть и орки, и гномы, и эльфары, и тритоны, и даже драконы. Целый зоопарк разумных существ.

В общем, к людям я все-таки выбрался, пусть и не без приключений, и тут же попал на военную службу в Орочий Легион Лундии. Здесь выяснилось, что есть у меня небольшие магические способности по профилю, по магии жизни. Да, на этой планете есть магия, благодаря которой сложилась причудливая смесь махровейшего средневековья с хайтеком, что даже не снился на Земле. Цивилизация застряла на тысячелетия в условном аналоге земного пятнадцатого века, но буквально за пару лет до моего появления ситуация начала меняться. Появилось огнестрельное оружие, сразу изменившее расклады на поле боя, тут же началась война на уничтожение между людьми и эльфарами, к которой радостно присоединились все остальные гуманоидные расы. Самое веселье кончилось еще до меня, но и того, что я видел, хватило, чтобы впечатлиться до мозга костей. Я лечил, воевал, убивал, иной раз творил такое, о чем до попадания сюда даже мысли бы не могло возникнуть.

А потом рота, в которой я служил, погибла на поле боя, из двух с лишним сотен осталось в живых чуть больше дюжины. В результате так вышло, что я дезертировал из Орочьего Легиона и оказался на Гравии, другом материке. Здесь способности к магии и знания земной медицины позволили открыть и раскрутить собственную клинику, завязать дружеские и даже отчасти семейные отношения с живущими по соседству племенами орков и индейцев. Здесь же я встретил любимую женщину, буквально в последний момент выдернув ее из загребущих лап смерти, у нее был метастазирующий рак печени в терминальной стадии. Спасти-то ее удалось, но это была только отсрочка, чтобы окончательно вылечить Орани, ее так зовут, мне остро не хватало специфических медицинских знаний, что хранятся на моем рабочем лэптопе, что сейчас находится в схроне на Черном Истоке.

Да, сейчас колеса нашей машины шуршат по песку этого самого Черного Истока. Мы наделали немного шума, покидая портал Харенга, городишки, служащего форпостом Лундии здесь. Мы — это ваш покорный слуга и десять моих братьев-орков в качестве силовой поддержки. Да, я член орочьей семьи, а эти здоровенные краснокожие парни — мои братья, так тоже бывает. Машина у нас хорошая, крепкая. Некогда это был купеческий полугрузовой фургон, но потом купца немножко убили, товар его совсем забрали, а то, что осталось от транспортного средства, купил я. Сорокофутовый морской контейнер представляете? Увеличьте его раза в полтора вширь, поставьте на тракторные колеса в рост человека, вот и получится что-то похожее на нашу машину. Работает оно от двух магомоторов, ездит быстро, запас хода колоссальный, еще и бронирование, магическая защита и куча оружия. На драку не нарываемся, но сдачи точно дадим, причем заранее.

Смущает одно: где-то в округе бродят отряды армии пришлых с юга орков…

Глава 1

Широкие колеса фургона наматывали мили по песку Черного Истока. Отъехав на достаточное расстояние от Харенга, я приказал остановить машину и натянуть тент для защиты от солнца, стоявшего сейчас практически в зените. Орки привычно, как мы отрабатывали на тренировках, поставили на крыше и бортах фургона каркас из бамбука и накинули поверх него маскировочную сеть пустынной расцветки. Со стороны зрелище было наверняка жутковатое. Сверху более-менее прямоугольный кусок пустыни, ближе к земле же развевающиеся на ветру края маскировочной сети. Зато внутри фургона стало сразу прохладнее. Хорошо бы сюда кондиционер поставить, мешает только то, что на этой планете кондиционеры пока не изобрели, а из меня инженер по холодильной технике примерно, как из навоза артиллерийский метательный снаряд. Впрочем, народ в машине подобрался сплошь к жаре привычный, пока ни у кого особого дискомфорта она не вызывала. Заодно все переоделись в пустынную форму одежды и натянули на лежащие на стеллажах шлемы чехлы из легкой ткани. Это там на Гравии сейчас зима, а тут лето в самом разгаре, одеваться нужно соответствующе. Но вот тент был натянут и закреплен, и здоровенная машина продолжила движение.

Пока наш путь лежал на запад, практически в противоположную сторону от нужного нам направления, судя по карте, примерно в лиге от города песчаную пустыню сменял каменистый грунт невысокого плато, на котором следы наших колес будет куда сложнее различить, чем на песке, где их разве что слепой не увидит. Это самое плато издавна притягивает любителей трофейной охоты, так что наш путь туда идеально вписывается в озвученную легенду. Богатые заносчивые придурки поехали на охоту — расступись, чернь! У публики, которую мы изображали, принято вести себя именно так. Нагло, беспардонно и вызывающе. Вот пусть именно так и думают.

По плато вдоль самой его границы мы планируем двинуться в южном направлении и там на первом же удобном съезде вернуться обратно на песчаную равнину. Отсюда движемся на восток-юго-восток, примерно в направлении южного края отрога горного хребта, не дающего проехать по прямой из Харенга в Аш. Держим глаза открытыми, постоянно меняемся за рулем и находимся в боевой готовности.

* * *

Местность здесь какая-то странная. Кругом камни, низкие скалы, но все это занесено слоем песка. Местами ветер полностью выметал песок, обнажая скальное основание, в других местах же наметались целые дюны. Машина шла небыстро, километров двадцать в час, сидевшему на водительском месте Наю вовсю приходилось вертеть рулем, ведя машину в объезд высоких дюн и объезжая крупные камни. Но вот, наконец, впереди показалось плато, ветер вымел почти весь песок с ближайших к нему пары сотен ярдов, машина пошла ровнее, уже не соскальзывая по песку вбок на склонах. Подъем мы нашли достаточно быстро, интерактивная карта континента показала его точно, всего-то фарлонг в сторону, и перед нами широкий каменистый распадок, напоминающий русло высохшей реки, по которому фургон не торопясь поднялся на плато.

Контраст с пустыней внизу был разительный. Там только голый песок, камни и редкие чахлые кусты местного саксаула, здесь же будто царство зелени. Присмотревшись, становилось понятно, что зеленым все это казалось только по сравнению с серо-желтым царством там, внизу. Под колесами были камни, местами песок, однако, растительность здесь имелась. Вон высокие кактусы, похожие на мексиканские, вон какие-то колючие кустики с узкими зелеными листиками, а там вдалеке растет натуральный баобаб. Живности тоже хватало. Шустрые ящерицы сновали по камням, мимо пролетел здоровенный совершенно черный мохнатый шмель, в небе кружили хищные птицы, вдалеке в мареве виднелось стадо каких-то рогатых копытных типа антилоп. Просто на плато есть вода, потому и жизнь здесь куда более богатая, чем в пустыне.

Най взял левее, стараясь, чтобы на пути попадалось как можно меньше песчаных участков, и неважно, что через несколько часов ветер заметет все следы. Наша машина, оружие и снаряжение — это слишком большой соблазн для криминальных элементов, процветающих в подобных местах. Ставлю сотню талеров против дырявой шляпы, что лейтенант, которого мы шуганули, вовсю ведет делишки с контрабандистами и прочими бандитами, да и досмотр был ему нужен, чтобы оценить, что можно взять с наших трупов. Так что, если по нашим следам еще не пустили ищеек, в самое ближайшее время они исправятся. Лейтенант очевидный блатной тупица, что привык сшибать деньгу с проезжающих купцов, а также потрошить заезжих богатеев. Для таких мы — идеальная добыча. Мутные иностранцы, у которых здесь ни власти, ни влияния, иначе уважаемые люди ему бы заранее сообщили. Другими словами, случись что с нами, максимум — это поднявшийся где-то в верхах вой, что до низу вряд ли докатится. Даже если докатится, у них железный отмаз: приехали какие-то борзые и дерзкие, казенный шлагбаум испортили, полгорода своим ревуном напугали, да еще и сунулись в дикие земли без проводника. Беда с такими. Лейтенант же у нас видел огнестрел, что здесь стоит в десятки раз дороже, чем у нас. Двустволка за десять талеров здесь превращается в три-четыре сотни звонкой золотой монеты. Да и сам фургон ценность представляет, тысячу талеров за него запросто можно получить. Потому местный криминал просто обязан за нами увязаться, либо я окончательно потеряю веру в человечество.

Я постоянно мониторил окрестности в магическом зрении, пока никакой опасности не было заметно. На крыше устроилась пара орков с оптическими приборами, обозревая окрестности. Все-таки мой предел — это полторы мили при самых благоприятных условиях, они же запросто разглядят врагов на вдвое большем расстоянии на этом прозрачном воздухе. Фургон шел вдоль края плато, снизу нас заметить было невозможно. Там, где можно было укрыться за торчащими над краем скалами, мы приближались к краю, останавливались и присматривались. На второй такой остановке в люк на крыше свесился Сар, один из моих названных младших братьев:

— Майк, поднимись, будь добр.

Раз просят, поднимусь. Я влез по практически вертикальному трапу на крышу и, пригнувшись под нагревшейся на солнце маскировочной сеткой, подошел к наблюдателю, на которого указал рукой Сар.

— Семп, что там? — спросил я у него. Сейчас наблюдателем работал командир первой пятерки.

— Сам посмотри, старший. На десять часов, расстояние примерно три мили, ориентир красная скала, справа от нее, — Семп отодвинулся от подзорной трубы.

Ну-ка глянем, что там. Где эта красная скала? Вот она, смотрим справа. Точно, какое-то движение. Приблизив изображение при помощи магического зрения, я разглядел трех человек верхом, что остановились в тени этой самой скалы и теперь обозревали окрестности. Лошади накрыты светлыми попонами, одежда и шляпы у троицы тоже светлые. Лиц с такого расстояния не разглядеть, зато видно оружие. У каждого есть и лук, и арбалет, и длинное копье, это не считая топоров и мечей. На охоту столько разнообразного вооружения не берут, а вот если ухи резать, тогда все правильно, вооружения на все случаи жизни. Не заметив ничего для себя подозрительного, троица двинулась примерно в нашу сторону и вскоре скрылась за дюной, чтобы через полминуты появиться на ее гребне. Я раскрыл карту, нашел отметку нашего местоположения и увеличил изображение так, чтобы можно было разобрать рельеф. Понятно, они идут к подъему, что примерно в миле впереди от нас, для фургона он не годится, на лошади же пройти можно запросто. Причем здесь край плато загибается на восток, им надо проехать мили полторы. Отлично, раз люди нас ищут, пусть найдут. Дождавшись, когда троица снова скроется за гребнем очередной дюны, я дал команду Наю через переговорный амулет:

— Отходим от края на фарлонг, быстро.

Най рванул так, что я еле удержался на ногах, зато теперь точно никто нас не увидит.

— Двигай вдоль края примерно милю, — скомандовал я снова. На сей раз Най ехал осторожнее. Здесь местами попадался песок, поднявшаяся пыль могла нас демаскировать. Но вот мы почти на месте.

— Две скалы на одиннадцать часов, остановись за ними. Вторая пятерка, приготовиться! — отдал я команду в амулет и тут же сам скользнул вниз по трапу.

— Парни, не геройствуем. Стрелу с сонным артефактом им под ноги, валим тех, на кого не подействует, — орки согласно закивали, застегивая ремни шлемов на подбородках и подтягивая застежки кожаных кирас. Норх, командир пятерки, взял в руки арбалет, остальные вооружились винтовками. Фургон остановился, мы выскочили наружу через боковую дверь. Короткая перебежка к скале, жара при этом будто ударила кувалдой, но никто не обращал на нее внимания. Норх первым добежал до скалы, за которой подъем выходит на плато, быстро оценил обстановку и скупыми жестами распределил своих бойцов за естественными укрытиями. Орки спрятались за камнями, накрылись пончо пустынной раскраски, послышались щелчки взводимых курков и треск храповика ворота, которым Норх взводил свой арбалет. Затем наступила тишина, только ветер шумел между скал.

Я отслеживал троицу магическим зрением, до них теперь оставалось буквально полтора фарлонга. Цели уже заехали на подъем и неспешно двигались вверх по неширокой тропе, что извивалась по распадку между скал. Когда они приблизились на сотню ярдов, Норх подал тональный сигнал амулетом связи, в ухе раздался краткий писк. Никто из орков не двинулся, но теперь они для меня выглядели взведенными пружинами, готовыми в любой момент распрямиться, уничтожая на своем пути любого врага. Щелчок арбалетной тетивы в наступившей тишине прозвучал оглушительно, артефакт, которым был снаряжен болт, взорвался яркой лиловой вспышкой в магическом зрении. Еще две секунды, и Норх подал двойной тональный сигнал, по которому ближайшая к выходу распадка пара его бойцов двинулась вперед с револьверами в руках, страхуя друг друга, оставшаяся пара бойцов с винтовками приготовилась стрелять с колена, если что-то пойдет не так. Пару минут ничего не происходило. Я видел, как метки орков медленно приблизились к меткам целей, там происходило что-то невнятное, сквозь скалу детали было не разглядеть. Затем ожил амулет связи:

— Док, ответь Стреле-четыре. Прием.

— Стрела-четыре, здесь Док, доложите обстановку. Прием, — ответил я в кругляш амулета.

— Цели нейтрализованы. Повторяю, цели нейтрализованы. Нужна помощь Дока, чтобы разбудить лошадей. Прием.

— Стрела-четыре, мы выдвигаемся к вам. Как поняли? Прием.

— Вы выдвигаетесь к нам. Прием.

— Конец связи.

Я постарался ввести дисциплину связи, насколько сам ее помнил и понял по общению с нидерландским Ландмахтом в Африке, первая пятерка получила позывной Топор, вторая пятерка — позывной Стрела, сам я именовался данным еще в той другой жизни на Земле позывным Док. Наверняка земные связисты засмеяли бы мои потуги, ну да здесь и сейчас этого вполне достаточно.

В сопровождении оставшейся пары бойцов, оставив Норха охранять тыл, мы спустились по распадку. Пара орков стояла там, держа револьверы наизготовку, озираясь по сторонам. Цели по-прежнему сидели на спящих лошадях, правда, теперь они были связаны по рукам и ногам. Если бы не способность лошадей спать стоя, всадники точно убились бы, грохнувшись на камни под ногами. Я разбудил лошадей одну за другой, орки умело взяли их под уздцы, и мы направились обратно вверх по тропе. На всякий случай я подобрал разбитый от удара по камню арбалетный болт, не надо оставлять никаких следов.

Дойдя до фургона, орки сняли пленников с седел, тут я еще раз удивился силе моих названных братьев. Снять с седла одной рукой пусть и невысокого, но крепкого мужчину, это не так просто, я бы не смог, а у них запросто получается. Впрочем, по сравнению с моими орками, Шварценеггер в роли Конана совершенно не смотрелся. Хиловат и мелок. Пленников же пока кинули в чулан в задней части фургона, лошадей расседлали и отпустили. Они звери умные, не пропадут. Фургон же покатил дальше по намеченному маршруту.

* * *

Подходящая возможность спуститься с плато предоставилась, когда мы отъехали на пару лиг южнее. Здесь тоже был распадок, только достаточно широкий, чтобы рядом смогли проехать два таких фургона, как наш. Ветром сюда намело немало песка, этот самый ветер задует наши следы уже через полчаса, тем более, что следы оставлять никто не собирается. Най активировал артефакт «лисий хвост», создававший несколько воздушных вихрей позади машины, и осторожно двинулся вниз по склону. Я прошел в хвост фургона и выглянул в окно на результаты работы «лисьего хвоста». Штук пять небольших смерчиков хаотично носились за фургоном, вороша песок. Уже в десятке шагов позади нас невозможно было разглядеть следы здоровенных колес. То, что надо. Ветер занесет остальное. По моему приказу наш механик-водитель активировал еще и скрыт. Теперь фургон может разглядеть только достаточно сильный маг.

* * *

Солнце начало клониться к закату, колеса по-прежнему месили песок, но из-за того, что высокие дюны приходилось объезжать стороной, двигались к цели мы не слишком быстро. Все-таки здесь не ралли Париж-Дакар, где за тобой как привязанная едет техничка, да и машина у нас для слалома по крутым склонам не приспособлена, вот и объезжали мы высокие песчаные холмы. Ведь случись чего, помочь нам будет некому. Вот поэтому эффективная скорость приближения к цели вряд ли превышала десять километров в час. Судя по карте, мы сейчас находились всего-то в пяти лигах на юго-восток от Харенга, пройдя всего в полутора лигах от городских стен.

Дорога выматывала. Кругом сплошной песок, зато поисковые плетения показывали только мелкую живность на мили в округе. Зато, если карта не врет, через какие-то две лиги царство песка закончится, значит, через час, максимум полтора, можно будет прибавить скорость.

Дюны становились меньше, склоны их утратили крутизну, мы уже рисковали ехать напрямик. Видимо, скоро царство песка закончится. По пути начали попадаться каменюки и скалы, появилась растительность, поисковое плетение показывало наличие более крупной живности, что-то вроде шакалов или гиен, судя по размерам. Когда машина вылезла на гребень очередной дюны, на два часа от нашего курса показался оазис. Карта в этом месте показывала наличие воды, вот всякая растительность и наросла. Проверим, что это такое, и кто в этом теремочке живет.

* * *

Бархатное черное небо над головой сияло сотнями звезд, тихо шуршал ветер листьями пальм, рядом журчал родничок, питающий озерцо в три десятка шагов шириной. Высокие кусты вокруг создавали впечатление, что мы очутились в каком-то лесу, а не в небольшом оазисе в жаркой пустыне. Мы сидели вокруг двух походных печек, на которых сейчас готовился ужин. Отряхнув пыль и вымывшись в озерце, весь отряд принял благодушное настроение, что не помешало заминировать оазис по периметру и выставить караулы. Удивительно, но в этом райском месте никого не оказалось, хотя следов недавнего пребывания разумных двуногих было полно. Популярное это место, пусть и мало пригодное в качестве базы.

Но вот еда приготовилась, и мы жадно на нее набросились. Сухпаек в дороге это хорошо, но ничто не заменит нормальную качественно приготовленную еду. Готовить же на ходу на кухне в фургоне дураков не было. Еда была истреблена почти моментально, посуду сполоснули водой и отчистили песком, настала пора послушать наших пленников.

Сар приволок первого, не слишком аккуратно швырнув его мешком на песок передо мной. Мужик среднего роста, то есть, на полголовы ниже меня, примерно лет сорок, крепкий, жилистый, загорелый почти до черноты. Плетение пробуждения коснулось его головы, пленник открыл глаза, и тут же дернулся в сторону, вернее попытался, насколько это позволяли связанные руки и ноги. Най с Саром подхватили его под мышки и поставили на колени лицом ко мне. Пленник нервно озирался на освещенные скудным светом магического светильника лица орков вокруг, особенно жуткие от играющих на них теней, наконец, его взгляд остановился на мне.

— Ну и кто это у нас в гостях? — тоном пресыщенного прожигателя жизни спросил я.

— На вопросы его светлости отвечать быстро, не задумываясь, говорить только «да» или «нет», — рявкнул в лицо пленнику Сар, сопроводив это болезненным тычком пальцем в ребра, от которого пленник скрючило, но крепкие руки орков не дали ему согнуться.

— Так я жду, — напомнил я о своем существовании.

— Я… это… мы… — начал мямлить пленник, тут Най отвесил ему пинка, рявкнув:

— Отвечай, когда тебя спрашивает его светлость, смерд! Назовись, кто ты такой!

Сцену эту мы обсудили заранее, я должен был изображать типичного аристократа, который не считает за людей всех, кто ниже его по положению, орки же должны были изображать кровожадных держиморд при моей персоне, коими, положа руку на сердце, они и являлись.

— Пант я, охотник, — затараторил пленник. — Вот с товарищами собрался на антилоп поохотиться, а теперь тут.

— На антилоп, говоришь? — лениво процедил я, почти не открывая рта. Потом поднял руку и щелкнул пальцами. — Хрул, принеси его оружие!

Хрул, орк из пятерки Семпа, тут же принес мешок с захваченным барахлом и вывалил его содержимое на песок передо мной.

— Так-так-так, — я с деланым интересом привстал на раскладном кресле и уставился на кучку оружия. — Лук — это понятно, арбалет тоже, вполне подходят для охоты. Но я вижу меч, клевец, секиру, рогатину, метательные ножи, булаву и пистолет. Зачем эти предметы здесь? Я что-то не знаю про охоту на антилоп?

— Отвечать! — заорал в ухо пленнику Най. Тот было открыл рот, но тут Хрул с поклоном подал мне замшевый мешочек.

— Господин, это было у одного из его спутников.

— Еще интереснее, — произнес я, вывалив из мешочка кругляши орочьих сонных амулетов на ладонь. — Объясни мне, человек, зачем на охоте на антилоп нужны сонные амулеты, что действуют только на разумных? Тратить их на копытных бессмысленно. Я жду ответа.

— Это… ну… — пленник явно срочно придумывал какую-нибудь спасительную ложь. — Места у нас опасные, господин, это от орков обороняться.

Мои орки дружно заржали в голос. Я тоже изобразил легкую улыбку на лице, которая исчезла через несколько секунд.

— Обороняться при помощи сонных амулетов? А ты знаешь толк в извращениях, смерд!

— Господин, — произнес Хрул, — по-моему, он нам врет.

— Я склонен с тобой согласиться, — задумчиво кивнул я в ответ. — Думаю, надо помочь нашему гостю рассказать всю правду. Ведь правду говорить легко и приятно.

Орки в ответ дружно утвердительно загомонили.

— Наш гость наверняка проголодался и испытывает жажду, — столь же ленивым голосом продолжил я. — Еду он пока не заслужил, а воды у нас много. Надо его напоить.

Орки кивнули, подхватили пленника и потащили к озерцу, где сразу окунули голову в воду и держали пару минут. Вытащили, дали продышаться и снова окунули. После пятого раза мнимого охотника на антилоп притащили обратно.

— Это все Тощий! — затараторил пленник. — Он навел!

— Стоп! — я поднял руку. — Медленно и с самого начала. Кто такой этот Тощий?

— Это лейтенант Юнзе, Тощий его погонялово. Он сказал, что богатый лох со слугами-дикарями поехал на плато, вот нас и послали вслед, — тут пленник совсем сник, понимая, что только что подписал себе смертный приговор. Либо мы его в расход сами пустим, либо сдадим властям, что не намного лучше.

— Ой, как у вас все интересно, — протянул я, — лейтенант Легиона спелся с уголовщиной и грабит путников. Красота, да и только. Ну а ты, любезный, раз уж рот открыл, то продолжай говорить. Или ты замерз и тебя надо согреть? Так это мы быстро, кочергу на огне раскалим и принесем тебе тепло.

Пленник побледнел еще сильнее и окончательно сломался, слова из него полились потоком. Все расклады сдал. Как я и предполагал, часть местных легионеров прогнила насквозь и спелась с криминалом, крышуя контрабанду и грабя проезжих туристов. Всей этой гоп-компании светил смертный приговор, кому-то полагалась петля, а кому-то и четвертование. Услышав достаточно, я приказал развязать ему руки и принести из машины письменные принадлежности. Пусть все изложит на бумаге собственной рукой.

Получив стопку исписанных листов и убедившись, что все написано верно, я погрузил его в сон, орки же побежали за следующим. Здесь все повторилось почти один в один. Уголовники огрызались, пока их не начинали топить в водоеме, потом раскалывались, как трухлявое полено под колуном. У меня же теперь были показания аж трех человек, этого достаточно, чтобы закопать лейтенанта и его кодлу.

— Майк, что будем с этими делать? — спросил Норх, присаживаясь на корточки рядом со мной.

— Я бы повесил, — ответил я. — Крови на них немало, те еще твари. Закинуть на пальмы веревки, пусть болтаются.

— Простовато это будет, — задумчиво произнес орк. — Легко отделаются.

— Что предлагаешь?

— А что тут предлагать? Раздеть догола, да привязать к пальмам. Тут полно следов кого-то вроде наших койотов, пусть жрут этих живьем.

Тут мне вспомнились истории про работорговцев в Африке. Тех рабов, что не могли сами идти, они подобным образом привязывали к пальмам в оазисах, после чего несчастных заживо жрали гиены. А что, подходящий способ проститься с жизнью для этих тварей. Если же попустительством богов раньше шакалов или гиен здесь появятся дикие орки с юга, они тоже не дадут этой троице легко помереть. А сейчас спать пора.

Глава 2

Разбудил меня винтовочный выстрел. С револьвером в левой руке и файерболом в правой я выскочил на крышу, но никакой тревоги не было. Антилопы пришли на водопой, одну из них подстрелил караульный, обычное дело. Развеяв файербол, я спустился вниз за кавой. На востоке был удивительный по красоте рассвет. Расплавленное золото солнца будто разлилось тонкой полоской по горизонту, утренняя дымка светилась в его лучах, где-то вдалеке сверкала изумрудом зелень растений, пылали огнем красные скалы. Солнце постепенно наливалось светом и набухало, поднимаясь над тонкой линией горизонта. Вид на миллион. Хоть продавай.

Пока я созерцал рассвет, убитую антилопу успели подвесить на пальму, извлечь внутренности и снять шкуру. Сейчас пара орков, ловко орудуя небольшими ножами, срезали мясо, третий орк оперативно укладывал отрезанные куски в стазис-ящик. Свежее мясо в походе — это всегда хорошо.

А вот и кава, Най подал мне глиняную кружку с бодрящим напитком. Вокруг творилась привычная суета по сворачиванию лагеря, несколько орков снимали растяжки вокруг оазиса. Разбуженные пленники со страхом смотрели на эту суету. Пора бы уже, наверное, просветить их насчет дальнейшей жизни, что будет плохой, зато короткой.

— Доброе утро, господа! — с широкой радостной улыбкой я поприветствовал пленников, сидящих связанными у пальмы. — Прекрасное утро, воистину великолепное!

Сделав паузу, я продолжил:

— Как вы, наверное, поняли, мы вскоре покинем это гостеприимное место. Нет, вас мы с собой не берем, так что придется вам остаться здесь. Не бойтесь, вас никто не собирается убивать! — по крайней мере сразу и лично, подумал я про себя. Пленники же чуть расслабились. Это они зря. — Дальше вам все объяснят мои товарищи.

Путь с этими «товарищами» я и выбился из образа, сейчас уже это совершенно неважно. Тем временем орки просто срезали с этой троицы одежду, чтобы не заморачиваться с развязыванием и связыванием, подняли на ноги и потащили к восточной опушке, если ее так можно называть, оазиса. Там каждого усадили на песок спиной к пальмам и быстро к ним привязали. Три пальмы растут будто из общего корня, давая возможность этой троице возможность дотянуться до соседа ногой. Пока еще здесь царит утренняя прохлада, но уже через час солнце начнет припекать, тогда пленникам не поздоровится. Даже если не придут хищники, шансов дожить до полудня под пекущим солнцем у них невеликие. Изжарятся. Но вряд ли успеют.

Скрипя колесами по влажному от росы песку, подъехал фургон. Из зарослей подошли Сар с Хрулом, таща остатки антилопы. Кости бросили рядом, Сар же с пропитанным кровью мешком в руке подошел к троице уголовников и вывалил из мешка потроха им на ноги. Поняв, что их ожидает, пленники завопили, умоляя убить их быстро и не оставлять так здесь. Но никто не обратил на это внимания. Сар бросил грязный мешок здесь же, запрыгнул в заднюю дверь машины, и мы покатили дальше, оставляя позади этот райский уголок и воющих от отчаяния трех уголовников. В небе над оазисом уже кружили несколько стервятников, в магическом зрении была видна стая похожих на гиен зверей, что подбирались к оазису с подветренной стороны. Кровь учуяли.

* * *

Пустыня кончилась несколько лиг назад, теперь фургон катил по самой натуральной саванне, мало отличавшейся от той, по которой я шел почти год назад. Кстати, нам еще предстоит проехаться по моему старому маршруту. Велика саванна, а дорог в ней не так и много, ибо в горах и холмах количество проходов ограничено. Но пока мы бодро едем по равнине вдоль невысокого горного хребта, что протянулся слева от нас на расстоянии нескольких миль. Примерно через десять лиг мы доедем до отрога этой горной цепи и двинем в сторону восхода. При нынешней нашей скорости это два часа дороги, если ничего не случится, как раз к местному полудню будем там.

Най держал скорость километров пятьдесят в час, самую комфортную при езде по такой местности. И не трясет сверх меры, и среагировать на внезапные препятствия успеешь, и достаточно быстро. Я выбрался на крышу, где, подставив лицо горячему ветру саванны, наблюдал за окрестностями. Накатила легкая ностальгия, вспоминалось, как тогда, еще ничего не зная об этом мире, я самоуверенно пер напролом. Оглядываясь назад с высоты нынешних знаний, могу сказать, что мне невероятно повезло. Все могло сложиться куда хуже. Не захвати меня тогда местные орки, не попал бы я в Легион, не встретил бы Мило, Далера, Ларена и Берга, и не стал бы магом. Скорее всего, я бы попробовал легализоваться в каком-нибудь городе, где бы либо получил под ребра заточку от местного криминала, либо попал бы к Искореняющим. Заметили бы ауру неинициированного мага, да и отправили бы на костер. Рефлекс у них такой: в любой непонятной ситуации поджигай дрова. Но вышло так, как вышло, за что я благодарен судьбе и богам, если они на этой планете есть.

— Док, цель на два часа, — прервал мои мысли сидящий за правой подзорной трубой орк Улук. Я сдвинулся на лавке к нему и прильнул к окуляру примитивного оптического прибора. По сути, это просто деревянная труба, внутри которой несколько плетений создают что-то вроде системы линз. Два фиксированных увеличения, двадцатикратное и восьмикратное, зато имеется механическая стабилизация, крошечный магомотор вращает гироскоп в карданном подвесе, нажал на кнопку, оси кардана блокируются и гироскоп удерживает трубу в одном положении. В трубу был виден отряд южных диких орков, всего двенадцать голов. Все вооружены копьями, луками и затейливой формы острыми железками. Расстояние чуть меньше лиги, судя по всему, буквально через несколько минут мы пересечемся.

— Най, ответь Доку, — произнес я в артефактный интерком.

— Док, здесь Най, слушаю тебя, — донеслось в ответ.

— Прими левее и встань у скалы с раздвоенной вершиной, что на одиннадцать часов в миле отсюда. Прием.

— Вижу скалу с раздвоенной вершиной, подъезжаю и останавливаюсь у нее. Прием.

— Выполняй. Конец связи.

Наш фургон замедлил свой бег и вскоре встал у той самой скалы. Вроде, саванна большая, можно ехать где угодно, но в действительности дорог в ней не так, чтобы много. Здесь мешают камни, там овраг, сям заросли. В результате все, и животные, и разумные, двигаются по одним и тем же тропам, за века вытоптанным миллионами газелей, антилоп, буйволов, а также шакалов, гиен и ягуаров с леопардами. Животные давно определили самые быстрые и удобные маршруты, люди и орки им тоже следуют. Это я к тому, что и фургон катил по такой тропе, и отряд диких орков по ней же следует. Сейчас мы съехали в сторону, машина хорошо укрыта от посторонних взоров и маскировочной сетью, и амулетом скрыта, до тропы же от нас всего полсотни шагов. Сидим, ждем, разбираем цели. Эта дикая публика даже в теории не может быть нашими друзьями.

Отряд диких орков показался на тропе минут через пять. На многих сияли в магическом зрении защитные амулеты, увидев это, я скомандовал:

— Отставить сонный артефакт, две светошумовые, спереди и сзади. Остальные — огонь по готовности.

— Есть, командир, — дружно ответили двое арбалетчиков, тут же сменивших болты на ложах своего оружия. Два щелчка тетивы, и на дороге по обе стороны от отряда запылали рукотворные солнца, сопровождаемые диким визгом. Лошади в панике сбились в кучу, всадники как могли пытались их удержать, сами при этом ослепнув от яркого света. Загремели выстрелы, орки начали падать из седел.

— Давай один сонный, — скомандовал я Хрулу, что стоял с арбалетом рядом со мной. Здоровяк без помощи ворота руками взвел арбалет, наложил болт и выстрелил в кучу коней и орков на дороге. Сам же я, выстрелив в плечо самому расфуфыренному из захватчиков, приготовился к выходу. Сонный артефакт усыпил лошадей, но не подействовал на расфуфыренного орка, одного из двоих уцелевших. Второго сбросила запаниковавшая лошадь, сейчас он лежал на камнях без сознания, если судить по его ауре.

* * *

Лошадей мы расседлали и отпустили на все четыре стороны, тщательно обобранные трупы орков оттащили с дороги и бросили в кустах. Разговаривать же с пленными орками я поручил своим названным братьям, пусть они там по-родственному разберутся. Собственно, уже начали разбираться, судя по диким крикам, доносившимся от скалы, за которой и организовали допросную.

— Командир, ситуация такая: вся эта орава начинает собираться в кучу, чтобы двинуть в направлении Аша, — сказал подошедший оттуда Норх. — Этих послали пройтись по местным отрядам, собрать их в кучу и двинуть вместе туда. Выступать они собираются дня через три.

— Тогда нам надо поторопиться, — решил я. — Сворачиваемся и двигаем дальше.

Буквально через минуту все собрались в фургоне, и най погнал его дальше по маршруту, прибавив скорости. До края горного отрога мы добрались меньше, чем за час, здесь маршрут повернул влево, и мы понеслись по саванне. Специальные маскирующие амулеты создавали завихрения, не дававшие подняться пыли от колес, то есть, пыль все равно поднималась, но теперь она собиралась в толстенный жгут, что тянулся за нами. Вблизи трудно не заметить этот демаскирующий фактор, но уже с полумили разглядеть будет сложно. Без этих амулетов нас бы было видно лиги за две, не меньше, пока же мы были условно незаметны. Здесь почва стала более каменистая, пришлось снизить скорость до прежних полусотни километров в час, местами сбрасывая до двадцати. Больше никто нам по дороге не встретился, и где-то через час впереди слева показались холмы. Мы заранее наметили несколько маршрутов через них, если карта не врет,

* * *

Первый маршрут привел нас в тупик. Оползень полностью перекрыл распадок, даже верхом было не перебраться, не то, что на колесах. Пришлось целый фарлонг сдавать задом, чтобы можно было пусть с трудом, но развернуться, и мы поехали к пересечению со вторым маршрутом. Как бы здесь пригодился мотоцикл или что-то типа него! Но мотоцикла нет, потому все происходит так, как происходит.

На втором маршруте мы снова застряли. Здесь тоже был оползень, неудачно завалив половину распадка аккурат перед поворотом так, что скала не давала фургону проехать. Перекидать несколько сотен тонн камней, чтобы убрать последствия оползней, никому даже мысль в голову не приходила, зато можно было попробовать взорвать скалу, она была относительно небольшая. Здесь я снова воспользовался накопителем энергии из фургона, запитав им несколько плетений файерболов и молний внутри камня, потом мы сдали назад, чтобы изгиб распадка прикрыл от возможных осколков, и активировал их. Хлопнуло как-то невразумительно, никакие камни с неба не сыпались, но когда наша машина подъехала обратно, скалы на прежнем месте не было. Взрыв раскрошил ее на куски, лежавшие сейчас кучей на дороге. Разгребли этот завал часа за полтора, орки выстроились цепью и перекидали камни ближе к старому оползню, расчистив дорогу достаточно, чтобы фургон мог пройти. Путь был свободен, и мы покатили дальше и еще через полчаса оставили гряду холмов позади и поднялись на плато. Местность вокруг выглядела знакомо, пусть в прошлый раз на это плато я выехали на пару лиг дальше к востоку. Тактика передвижения была выбрана та же, что и в прошлый раз, едем к ближайшей роще, оглядываемся, продолжаем к следующей роще, и так далее. Можно было двигаться и быстрее, в объезд зеленых насаждений, но в рощах мог скрываться неприятель, поэтому я решил двигаться осторожнее. Пусть моих способностей не всегда хватало, чтобы добросить поисковое плетение до соседней кучи деревьев, наличие там двуногих можно было определить по другим признакам, по тем же птицам. Между тем наступил вечер, солнце опустилось к горизонту, все предметы здесь, на плато, отбрасывали длинные тени, и если сам фургон неплохо маскировался плетением скрыта, замаскировать тень от него уже не получалось, приходилось выбирать маршрут так, чтобы как можно дольше находиться в тени тех же рощ. Мы вынуждено двигались на восток и вскоре вышли в те места, где я шел чуть меньше года назад.

Тем временем совсем стемнело, я выгнал Ная с водительского места и сам сел за руль. Пусть парень передохнет пока. Да и вижу я в темноте лучше, чем он, даже если наденет магические ночные очки. Местность практически не изменилась, разве что где-то кусты разрослись, а в других местах засохли. Тяжелая машина неторопливо наматывала мили на колеса, постепенно приближаясь к той точке, где я зарыл свое имущество. Наконец, мы достигли нужной точки. Дальше машина не проедет, распадок слишком узкий для нее, придется пройти пешим порядком чуть меньше мили. Сначала я думал подъехать к схрону со стороны тракта, там идти меньше, всего три фарлонга, но потом отбросил эту идею. Тракт — это движение. Это патрули, у которых могут быть амулеты, что вскроют наш скрыт, тогда придется или воевать, или убегать. Поэтому мы прошли тем же маршрутом, которым я добирался сюда в первый раз, пусть отсюда до места и вдвое дальше.

В машине остался Най на водительском месте, Сар и Улук, расположившиеся на крыше с целым арсеналом. Остальные семеро орков во главе со мной двинулись дальше по тропе между скал.

* * *

Вот в этом месте меня тогда взяли орки, судя по всему, с тех пор никого здесь не было. Вот лежит оторванная пряжка переметной сумы, бронзовая, здоровая. Заходи сюда люди, прибрали бы непременно. А это что? В магическом зрении что-то светилось необычным синим цветом, подойдя ближе, я обнаружил свои часы «Джи-шок», втоптанные в песок. Ремешок был порван, видимо, сорвали с руки, уронили, да и затоптали. Удивительно, но часы до сих пор работали. Будем это считать хорошим знаком.

Оставив на месте той моей ночевки троих орков, я двинулся с остальными к схрону. Честно говоря, нашел я его не сразу. В магическом зрении его вообще не было видно, и пару минут пришлось тупить, вспоминая, как это место выглядело при свете солнца, да совмещать картинку с тем, что сейчас было видно при свете звезд. Наконец, определился, решительно подошел к нужной скале и протянул руку к куче камней у ее подножия. Перстень на пальце потеплел, из него вырвалось разноцветное плетение, тут же схрон стал различим в магическом зрении. Пара орков быстро раскидала камни, я сунулся внутрь и вытащил объемный и неудобный мешок, передав его сразу Семпу. Миссия выполнена, отряд двинулся обратно.

* * *

Мы стояли на вершине холма в полутора лигах от лундийского форпоста и наблюдали творившуюся вокруг чехарду. Дикие южные орки двинули в поход раньше, теперь их отряды вовсю носились вокруг укрепленного городка и вовсю хозяйничали на тракте в направлении Аша. Судя по всему, кандидат в орочьи императоры подтянул резервы с юга, здесь было несколько тысяч воинов. Гигантское войско по местным меркам. Возвращаться обратно по старому маршруту было опасно, и мы решили отойти чуть дальше на восток, а потом по широкой дуге выйти обратно к Харенгу через пустыню. Получится вдвое дольше, зато надежнее.

Пока же надо связаться с Мило и доложить обстановку. Тем более, что он по-прежнему начальник разведки батальона.

— Здорово, дезертир, — маг откликнулся почти сразу, — ты сейчас где?

— Здорово, гроза орков, — ответил я столь же шутливо, — мы сейчас в полутора лигах к востоку от того городка, что по тракту к югу от Аша расположен, забыл название спросить.

— Равек он называется. Что наблюдаешь?

— Наблюдаю армию вторжения с юга численностью не меньше трех тысяч воинов. Обоза не видно, но он может находиться в рощах, что на плато к югу от Равека.

— Сколько? — не поверил моим словам Мило.

— Сколько слышал, не меньше трех тысяч. Два полноценных полка, если не больше.

— Откуда их столько взялось? Если полезут на штурм всей толпой, город не удержать.

— Не похоже, чтобы они его хотели штурмовать, они его обходят и идут дальше по тракту.

— Я тебя услышал, — задумчиво сказал маг. — Ладно, отбой связи. Если соберешься к нам, дай знать.

— Добро, бывай, — я отключил амулет.

Все-таки очень некстати пришла эта орочья орда. Без нее было спокойнее. Добрались быстро и без проблем, все забрали, сразу бы вернуться, но сейчас никак.

Зазвонил амулет связи, это Орани. Не спится ей, видать.

— Здравствуй, любимая, — ответил я на звонок.

— Любимый, как ты? — голос ее звенел колокольчиком, от его звука сразу стало тепло на душе.

— Все по плану, дорогая. Добрались до места, забрали все, что надо, надо сделать еще несколько дел по мелочи, и я обратно. А ты как?

— С тех пор, как ты меня вылечил, я замечательно. Будь осторожен, пожалуйста, я боюсь за тебя!

— Не бойся, маленькая! Я же здесь не один, а вместе с братьями мы кого угодно загрызем! — правда, я не ощущал той уверенности, что была в голосе. Все-таки десяток бойцов против тысяч — это очень самонадеянно. — А пока иди спать, поздно уже.

— А ты не спишь?

— Нет, у нас утро, надо дальше двигаться.

— Без тебя очень грустно…

— Без тебя тоже, любимая. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, целую! — сказала Орани и отключилась.

Настроение сразу поднялось. Любимая женщина думает обо мне, и у нее все в порядке. Пусть и дальше все так продолжается!

* * *

Мы двигались на восток по той самой дороге, где тогда, почти что в прошлой жизни, меня сначала везли орки, а потом я ехал вместе со взводом Далера. Место, где легионеры помножили на ноль орочью банду, фургон проскочил без остановки, вскоре после него показался тот самый оазис, где Далер приказал сделать остановку. Ну и мы тоже решили поддержать традицию, заехав под тень деревьев. Все повылазили из машины, разминая затекшие руки и ноги. Хоть внутри и полно места, чтобы ходить и друг друга не задевать, в движении делать это лишний раз не хочется, трясет машину сильно. Движимый каким-то нерациональным порывом, я отыскал место, где была зарыта сумка от медицинской укладки, и откопал ее. Удивительно, но за прошедшие месяцы материал практически не пострадал, вытряхнуть песок, вымыть — и можно снова использовать. Пусть будет, все-таки она куда удобнее и разумнее устроена, чем встреченные до сих пор местные творения. Передохнув около часа, мы двинулись дальше.

Судя по карте, нам надо проехать на запад не меньше полусотни лиг, это две с половиной сотни километров. То есть, двигаться надо почти до пункта временной дислокации Орочьего Легиона, где я провел первые месяцы в этом мире, и были они далеко не самыми худшими. Раньше свернуть на юг никак не выходило, то ли широкая гряда холмов, то ли плоскогорье, я в этих терминах не силен, закрывала дорогу, искать же там дорогу, когда рядом шарятся злобные дикари, удовольствие ниже среднего, проще проехать лишние несколько лиг, зато иметь возможность маневра. В связи с этим возник вопрос, не стоит ли сразу заехать в ПВД, решить все юридические моменты с Легионом, заодно повидать друзей и бывших сослуживцев? Пока же я еще раз связался и с Мило, и с шаманом племени Нгамото. Племя в очередной раз откочевало, на сей раз в сторону старого тракта, ведшего прямо к ПВД, и сейчас располагалось прямо у нас на дороге. Отлично! И старых знакомых увижу, и новости узнаю, да и сына покажут. Вот хоть убей, но никак не выходит ощутить себя отцом.

* * *

Мы ехали без остановок. Чтобы колеса не пылили, от запасного бака с водой к задней части фургона был оперативно протянут шланг, чтобы сбрызгивать поднимаемую пыль из форсунок. Влага позади нас испарялась за несколько минут, зато пылевой след полностью гасился. Что до воды, в этом баке ее было чуть больше десяти тонн, да здравствуют пространственные карманы. Воды надолго хватит, а в ПВД пополним запас из реки.

Огромные колеса фургона наматывали милю за милей, расстояние, что мы со взводом Далера прошли за четыре с лишним дня, мы запросто могли покрыть еще до заката, возможности машины позволяли, но было решено пока не гнать и больше смотреть по сторонам: раз здесь идет вялотекущая война, любая разведывательная информация будет полезна. Если мы замечали отряд орков, фургон останавливался, численность, направление и скорость их движения фиксировались, и мы двигались дальше. По данным Мило и шамана Нгамото, никаких дружественных отрядов здесь быть не может, поэтому, когда очередной такой отряд ехал нам навстречу, мы его уничтожили походя, просто остановив фургон рядом с дорогой и выкосив два десятка дикарей парой залпов из дробовиков. Нечего без разрешения шариться по чужим землям, здесь уже территория Нгамото. Ехавшему с ними шаману, что явно почувствовал близость фургона, уж слишком он вертел головой, Хрул из лука засадил болт без наконечника прямо в лоб, погрузив в глубокий нокдаун. Незадачливого шамана упаковали и кинули на пол фургона, где он был под присмотром, для надежности, я еще наложил сонное плетение, до лагеря Нгамото пусть поспит, а там пусть с ним парни из племени беседуют.

Когда на саванну опустились сумерки, я сменил Ная за рулем и отправил спать. Между делом выяснилось, что откидные койки абсолютно не годились для того, чтобы отдыхать во время движения, слишком сильно на них трясло. Проблему решили, натянув в салоне несколько гамаков, в которых мои сводные родственники отдыхали по очереди. Стало уже слишком темно для конных передвижений по саванне, все враги расползлись по редким рощам и оазисам на ночлег. Несколько таких ночующих групп я заметил магическим зрением в стороне от нашего маршрута, но одна попалась по дороге. Мы отрабатывали ночной налет на вражеский лагерь, пока готовились к путешествию, пришло время применить свои умения на практике. В роще шириной в сотню шагов расположился большой вражеский отряд, рыл на сорок. Это хорошо. Чем больше мы убьем, тем меньше их останется.

Глава 3

Луна успела подняться высоко над горизонтом, когда впереди показалось кочевье племени Нгамото. Остановившись в паре фарлонгов от ближайших к нам часовых, я вызвал шамана по амулету связи. Ответил тот только минут через пять с совершенно заспанной рожей и голосом, но как только узнал, что мы уже подошли, тут же окончательно проснулся и попросил опознаться, начертив фонарем три круга. Сказано — сделано. Я поднялся в полный рост на площадке на крыше, где и беседовал с шаманом, включил магический светильник, направив рефлектор в сторону кочевья, и подал сигнал. Часовые в ответ зажгли светильники и повторили мой жест. Шаман подтвердил, что можно ехать дальше. Я отключил связь и скомандовал Наю медленно двигать вперед. Через пару минут мы достигли часовых, занявших позиции за кустами какого-то саксаула, поприветствовали друг друга, и двинулись дальше к кочевью, включив местный аналог подфарников, исключительно чтобы орки из племени не пугались почти бесшумному приближению здоровенной дуры в полной темноте. Несколько минут езды со скоростью ленивого пешехода, и вот мы на месте.

Принимающая делегация состояла из полудюжины свирепого вида воинов в боевой раскраске и шамана собственной персоной. Я лишний раз порадовался темноте вокруг, что берегла зрение от дичайшей вырвиглазной расцветки его хламиды. Мы обнялись с ним, как старые друзья.

— Ну здравствуй, белый шаман Майк, — произнес, наконец, доблестный камлатель, чуть не раздавив меня своими ручищами.

— И ты не болей, камлающий в ночи, — ответил я. — Тут тебя подарок готовый дожидается.

— Что, где? — заинтересовался шаман.

— Коллегу твоего прихватили. Он не хотел, но его убедили.

Тут пара моих орков выволокла из фургона спящую тушку захваченного в плен орка. По моему жесту Сар передал шаману Нгамото посох пленного.

— Как подарочек? — невинно уточнил я.

— Вот умеешь ты старика порадовать, — весело осклабился шаман, показывая прекрасные зубы, обернулся и скомандовал своим воинам тащить жертву, я не расслышал куда именно.

— Старик, тоже мне, — фыркнул я, на что шаман весело заржал.

— Вы сами разместитесь, или нужна помощь? — уточнил камлатель.

— Сами разберемся, не надо никого будить. Утром нормально поговорим, хорошо?

Шаман кивнул и удалился. Мы же разместили фургон по указаниям приставленного к нам воина, да устроились на ночлег. Мест на откидных койках, гамаках и на крыше хватило всем. Спать пора, уснул кабан.

* * *

Проснулся я от шума живущего своей жизнью племени, доносившегося снаружи, солнце к тому моменту уже высоко поднялось над горизонтом. Сполоснувшись под душем и одевшись, я вылез наружу, чуть не столкнувшись в дверях с Наем, тащившим котелок с чем-то восхитительно вкусно пахнущим.

— С добрым утром, командир, — поприветствовал меня мехвод, — а я завтрак тебе принес.

— Молодец, что принес, — сказал я в ответ, сграбастав посуду у него из рук и вытаскивая ложку из подсумка на поясе. Оглянувшись по сторонам, я заметил двух часовых, стоявших спереди и позади фургона. — Садись и рассказывай, что тут творилось, пока я ухо плющил?

Я сел прямо на откидную подножку двери фургона, Най присел рядом. Выждав, пока я прожую первые несколько ложек удивительно вкусного варева из мяса, каких-то плодов и похожей на кускус крупы, механик-водитель заговорил:

— Все по плану. Караулы стоят, регулярно сменяются, остальные налаживают отношения с местным населением. Еда у них — просто чудо! И девочки ничего так.

Ну да, у кого что болит…

— Ты на девочек пока не засматривайся. Нам дальше двигать, это раз. И у девиц есть отцы и братья с острыми ножичками, это два. Я, конечно, отрезанное на место пришью… — немного обломал я его мечты.

— А чё сразу с ножичками? — делано обиделся Най. — Может, я с самыми искренними намерениями?

— Тю, где ты, и где искренние намерения? — подколол его я.

— Обижаете вы меня, командир. Напраслину возводите. Обидно это, — Най изобразил что-то похожее на хлюпанье носом. Интересно, у кого это он нахватался?

— Ладно, пошутили и хватит, — котелок показал дно. — Что по обстановке сказать можешь?

— Что тут говорить? Племя готово к обороне, все, что можно, они уже отвели за позиции бледнолицых, здесь только воины, да немного женщин для обеспечения быта. Заметил, что дети не бегают? Это потому, что их здесь нет. И скот весь туда же отвели, чтобы ничто не ограничивало маневр.

Ну да, будь здесь дети, сейчас по фургону лазил бы как минимум десяток любопытных орчат, причем их отгонять бесполезно и бессмысленно. На виду одни воины, да и шатров откровенно мало на ту ораву, что на виду.

— Да, шаман просил тебя зайти, как будешь готов, я провожу. Котелок давай сюда, — забрав посуду, орк поднялся.

— Раз просил, значит, зайду. Веди, — я поднялся вслед за ним. Най бодрым шагом направился к центру кочевья, я еле за ним поспевал. Вскоре мы оказались у шатра, будто расписанного бандой художников-абстракционистов под тяжелыми галлюциногенами, аж смотреть на это буйство красок было больно.

— Есть кто дома? — громко спросил я и вошел в прохладную тень внутри не дожидаясь ответа.

— Проходи, Майк, — ответил откуда-то из темноты шаман. Сняв солнцезащитные очки, я разглядел в полумраке старого знакомого, полулежащего на куче подушек рядом с топчаном, на котором стоял чеканный медный то ли чайник, то ли кофейник, и пара чашек. — Каву будешь?

— Каву буду, наливай, — ответил я, присаживаясь на подушки по другую сторону топчана. Шаман тут же налил из медного сосуда полную чашку ароматного напитка, дождался, когда я ее опустошу, и налил снова.

— Без кавы и утро — не утро, — выдал я глубокомысленную сентенцию.

— Это точно, — не менее глубокомысленно произнес шаман, отхлебнул из своей чашки, после чего спросил: — Как добрались, без проблем?

— Добрались нормально. Проблемы были, но не у нас. Ты ведь знаешь, что нам пришлось чуть не две сотни лиг сюда добираться? Дорога длинная, встречалось в ней разное. Одно такое встреченное даже сюда привезли. Кстати, как он поживает?

— Никак не поживает, — ответствовал шаман. — Умер. Совесть загрызла насмерть. Но перед этим он все рассказал. Прямо душу излил и отправился к духам со спокойным сердцем.

— Сердце успокоили кинжалом? — уточнил я.

— Обижаешь, — ответил камлатель, — штопором. Вкрутили не спеша, тут его совесть и загрызла.

— Да мне без разницы, честно говоря, как и что с ним произошло. Главное, что перед смертью раскаялся и все рассказал. Там было что-нибудь интересное?

— Интересного много, скоро сюда приедут твои бледнолицые братья, тогда все разом и расскажу. Но есть один момент, где нужна твоя помощь, — шаман пристально посмотрел мне в глаза, аж чуть не по себе стало.

— Излагай, — кратко ответил я, снова приложившись к чашке с кавой.

— Наши амулеты связи ты видел, как работают знаешь, так? — шаман вопросительно посмотрел на меня, я же в ответ кивнул. — В общем, с него сняли несколько таких амулетов, при помощи которых можно держать связь со всем южным войском.

— И? — пока глубокая мысль камлателя никак не могла до меня достучаться.

— И можно слушать, передавать вранье и прочее, а то и вовсе заглушить эту связь.

— Прослушка, разведка, дезинформация, это я понимаю, да.

— В моем доме попрошу не ругаться! — заявил шаман, сделав строгое лицо. — Понапридумывал мудреных слов, чтобы за умного сойти, будто я не знаю, что ты бывший офицер!

Тут хозяин рассмеялся, я тут же присоединился к веселью. И сюда докатился армейский юмор, даже удивительно.

— Так вот, — продолжил, отсмеявшись, шаман. — Проблема в том, что, когда входишь в малый дом духов, там появляется отражение твоего лица. Не выйдет слушать или говорить, выдавая себя за другого.

— Все еще не понимаю, к чему ты клонишь, — честно сказал я.

— А что тут понимать? У меня есть ученик, отчасти похожий на покойного, надо сделать его совсем похожим. Я знаю, что ты это умеешь.

— Это не так просто, как кажется. Зови своего ученика, надо посмотреть и прикинуть, — ну да, обыватель обычно думает, что пластическая хирургия запросто может полностью изменить внешность. Даже в кино этот сюжет обыграли, а кино, как известно, никогда не врет, не умеет. На деле же относительно легко можно перекроить только мягкие ткани, да хрящи. С костями сложнее. В принципе, магия жизни дает хирургии колоссальные возможности, только быстро подобное не сделаешь, нам же надо управиться в день-два максимум. Между тем шаман окликнул кого-то за ширмой, оттуда вскоре показался молодой орк. Он был ниже ростом и имел более хрупкое телосложение, чем уже покойный пленник, если термин «хрупкое» вообще можно применять к урук-хаям. Впрочем, фигуру в виртуальном пространстве амулета связи не видно, так что смотрим на лицо. А ведь шаман угадал, весьма похожий молодой орк. Чуть подправить нос и губы, да сделать фальшивый шрам над бровью, и не отличить от покойного. Кости пилить не придется. Эту мысль я тут же озвучил присутствующим, после чего было решено с операцией не тянуть. Посему мы втроем тут же направились к фургону, там нормальная походная операционная, инструменты, оборудование. Юная личинка шамана откровенно нервничала, но вариантов отвертеться не было.

* * *

У фургона был натянут тент, мои бойцы поставили несколько бамбуковых шестов и перекладин, да кинули сверху кусок тонкой парусины, получилась помесь тенистого дворика с большой палаткой, посередине расстелили кошму, на нее поставили топчан, накидали вокруг подушек, да и сели обедать всем коллективом. Еда на столе была, не побоюсь этого слова, интернациональная, причем мои башибузуки больше налегали на местные яства, шаман же с учеником, который все время ощупывал лицо, пытаясь привыкнуть к новой внешности, налегали на гравийскую орочью кухню. Экзотика, как ни крути. Я же вкушал из обоих котлов и ощущал себя совершенно замечательно, будто вернулся в родной дом после долгого похода. И неважно, что вокруг непонятная саванна, где кактусы соседствуют с пиниями и пальмами, неважно, что вокруг назревает полноценная война. Здесь и сейчас хорошо, уютно, да еще и компания хорошая собралась. А еще, наконец, удалось узнать, как зовут шамана. Марх его имя. Вождя же зовут Хрурт. А то как-то неудобно постоянно обращаться к почти что другу по должности, а не по имени.

Трапеза подошла к концу, когда воин подбежал к Марху, наклонился и что-то прошептал на ухо. Шаман что-то тихо ответил и тут же отослал его обратно взмахом руки.

— Твои бледнолицые друзья прибыли, — сказал шаман мне. — Колдун и две дюжины солдат. Я велел привести колдуна сразу сюда.

— Колдун — это Мило, угадал? — уточнил я.

— Он самый, сейчас будет.

Ну, раз он самый, то не обмыть такую встречу нельзя. Знаю, что война и сухой закон, только от полусотни капель никто не опьянеет. Я сходил в фургон и вернулся с грубой стеклянной бутылкой квадратного сечения, в которой плескалась янтарная жидкость, прихватив еще стопку серебряных стаканчиков размером чуть больше наперстка. Тут как раз подъехал Мило.

— Ну здравствуй, студент, — сказал друг и учитель, пожав мне руку.

— Здравствуй, профессор, — тут мы обнялись.

— Давай, рассказывай, — Мило сел рядом со мной с противоположной от шамана стороны, сидевший на этом месте Норх передвинулся в сторону.

— Потом, все потом! — решительно заявил я, расставляя крошечные стаканчики и скалывая сургуч с пробки. Несколько секунд, и жидкость полилась в серебряную посуду, распространяя запах хорошего бурбона. Все присутствующие взяли стаканчики, смотревшиеся совсем крошечными в здоровенных лапищах орков.

— За встречу! — провозгласил я традиционный банальный тост, бурбон немедленно исчез в глотках, мы дружно закусили, теперь можно и поговорить.

— Отличная штука, — прокомментировал напиток Мило. — Это то самое, что ты там у себя гонишь?

— Угадал. Собственное производство. Кстати, как тебе бутылка?

Мило взял стеклянную емкость, повертел в руках и поставил обратно.

— Хрусталь?

— Почти. Плавленый кварц. По-моему, неплохо для первого образца. Планирую стекольное производство у себя наладить, а это, так сказать, проба пера, самый первый образец. Сам знаешь, сколько хорошая химическая посуда денег стоит.

Маг снова взял в руки бутылку, повертел ее со всех сторон, поставил на место и задумчиво кивнул.

— Ладно, — сказал он после непродолжительной паузы, — собирайтесь помаленьку, мне надо с Мархом кое-что обсудить, потом двигаем в ПВД. С вами поеду, солдаты здесь остаются.

Это что-то новенькое. На моей памяти Легион еще ни разу не воевал в одном строю с местными.

— Лошадь тоже оставишь? — уточнил я на всякий случай.

— Разумеется, она же не моя, а казенная. Ты мне зубы не заговаривай, студент, шагом марш собираться, я буду через четверть часа, — Мило развернулся и пошел куда-то за шаманом. Однако он прав, надо сворачиваться, что я и приказал своим сводным младшим братьям.

* * *

— Все собрали? — уточнил Мило, вернувшись вместе с Мархом.

— Собрали и готовы выезжать, — ответил Семп с легким поклоном.

— А это разве не будете снимать? — маг ткнул пальцем в маскировочную сеть, прикрывавшую фургон.

— Если снимем, то изжаримся внутри, — ответил я. — Оно для того и повешено, чтобы прохладнее было, да и враг не поймет, что это такое едет.

— Как скажешь, — ответил Мило и тут же уточнил: — а мне куда?

— Прошу за мной, — сказал Семп и влез внутрь машины через боковую дверь, маг тут же последовал за ним. Я простился с шаманом и влез в фургон через переднюю пассажирскую дверь, обнаружив Мило уже нагло восседающим посередине на широком пассажирском диване. Маг подвинулся, чтобы я мог нормально сесть. Най косился на него, но ничего не говорил, видимо решил, что раз начальство молчит, значит, так и надо.

— Пока едем прямо до реки, там двигаем вдоль берега до места, — уточнил Мило, на что Най молча кивнул.

— Поехали, — приказал я, и орк нажал на педаль газа. Фургон чуть качнулся и мягко двинулся вперед на своих огромных колесах. Воины Нгамото провожали машину уважительными взглядами. Мило вовсю крутил головой, с интересом разглядывая внутренности фургона, особенно внимательно приглядываясь к пультам управления защитными артефактами. Ну да, непривычное зрелище, этакий стимпанк среди мрачного средневековья. Латунные переключатели с эбонитовыми наконечниками, эбонитовые же кнопки, медные маховики, светящиеся шкалы индикаторов и прочее подобное. Вся эта красота размещена на покрытой лаком толстой дубовой доске, закрепленной на кованном стальном кронштейне. Пусть выглядит чужеродно, зато все крепкое, а управление интуитивно понятное. Случайно не сломаешь, да и если с умыслом ломать, придется постараться, все элементы управления укреплены магией дополнительно. Тем временем фургон выехал за границу становища, Най протянул руку и щелкнул переключателем, активируя скрыт. Тут же вокруг машины развернулась тонкая вязь маскирующего плетения.

— Интересная конструкция, — сказал Мило, одновременно поворачиваясь ко мне и кивая в сторону пульта. Я поймал себя на мысли, что подобным движением можно и шею себе свернуть. — Ты придумал?

— А кто еще? — удивился я. — А так все просто и даже примитивно, кругом стандартные плетения, только управление выведено на несколько пультов.

— Впервые подобное вижу, честное слово, — произнес маг. — Странно, что никто до сих пор ничего подобного не делал.

— Как это никто ничего подобного не делал? А твои собственные пульты управления минными полями? — удивился я.

— Тоже мне сравнил. Принцип, может, и похожий, но у тебя реализация на совсем другом уровне. Ты же еще и обратную связь на пульт вывел, причем так, чтобы любой мог им пользоваться, даже у кого способностей к магии нет.

— Так оно очевидно. Как иначе фургоном пользоваться тем, кто не маг?

— Ну да, ну да… — пробормотал Мило, продолжая сосредоточенно изучать магическую начинку фургона. — Кстати, в двух местах управляющие линии неправильно скомпонованы. В случае одновременной атаки на два соседних квадранта защита может схлопнуться при нагрузке всего в двадцать процентов от максимума. Сам глянь.

Маг подсветил узел, где пересекались силовые и управляющие линии контура защиты левого борта. Я пригляделся, но так и не смог найти подозрительное место, как ни пытался. Все было сделано строго по учебнику. Минут через семь я посмотрел на Мило и сказал:

— Сдаюсь, не смог найти проблему. Все сделано по учебнику.

— Именно! — маг поднял указательный палец к потолку. — Все строго по учебнику, который не учитывает обратную связь, взаимные наводки и самовозбуждение контуров. Там сплошь автономные системы описаны, а тут целый комплекс. Вот гляди, — его плетение выделило точку в узле. — Силовую линию видишь? При включении активной защиты от того же файербола по ней пойдет ток энергии, что вызовет возбуждение в этом, этом и этом контурах. Дальше попробуй разобраться сам.

Плетение Мило подсветило три управляющих контура. Кажется, я что-то начал понимать. Один из этих контуров я отмел сразу, в нем была отрицательная обратная связь для защиты от перегрузки, если энергия вражеского файербола хлынет в систему защиты. Оставались два других, не завязанные непосредственно на защиту, но обеспечивающие срабатывание нескольких амулетов. А ведь точно! Если пойдет возбуждение, эти защитные амулеты выстрелят свой заряд в никуда и сдохнут.

— Кажется, я понял. Два контура могут самовозбудиться, так?

— Молодец, студент! — довольно ухмыльнулся профессор. — И что надо сделать?

— Самое простое — разнести их в пространстве. А по-хорошему, надо дополнительные контуры отрицательной обратной связи поставить.

— Отлично! — Мило был явно мной доволен. — Вот и займись прямо сейчас. Для начала разнеси их. Полутора футов хватит за глаза. Действуй, а я посмотрю, чему ты без меня научился.

Кряхтя, как старый дед, я поднялся с пассажирского дивана, пролез мимо профессора и вылез в салон. Надо снять панель за сидением водителя, отвинтить и переставить на другое место один амулет, разобрать плетения в другом и вывести их часть в болванку управляющего амулета. Вроде, все просто, только фургон сильно трясет на дороге, а шурупы мелкие. Ладно, за работу.

Отвинтить первый амулет было просто, закрепить на новом месте чуть труднее, трижды пришлось подбирать упавшие шурупы. Наконец, этот этап был закончен. Мои названные братья-орки при этом смотрели на меня с выражением «чудит барин, совсем свихнулся».

Прежде, чем заняться вторым управляющим амулетом, я привинтил артефактную болванку на положенное место. Теперь можно было просто сесть на откидное сидение и с относительным комфортом заняться переделкой управляющего узла. В принципе, ничего особо сложного там не было, отвязать управляющий контур от одного физического носителя, да привязать к новому носителю. Дел на пару минут, если ты не едешь на скачущем козлом фургоне. Впрочем, мне приходилось оперировать в куда более неудобных обстоятельствах, так что минут за десять я управился. Вытерев пот со лба, я сунулся обратно в кабину.

— Экзамен сдан? — спросил я Мило.

— Сдан на отлично. Можно бы и лучше, но не на ходу. Как будем на месте, пройдемся по всей защите, там еще кое-что можно подправить.

Кто бы спорил! Ясное дело, что целый профессор артефакторики сделает все куда лучше, чем такой самоучка, как я. Особенно если этот профессор несколько лет строил и отлаживал систему защиты того же ПВД, куда мы сейчас движемся. Так что хрена лысого я откажусь от его советов!

Тем временем мы доехали до реки и дальше двинули вдоль берега. Когда река сверну вправо, огибая возвышенность, в паре миль впереди показался пункт временной дислокации Орочьего Легиона с сияющим изумрудом на солнце знаменем на флагштоке. Примерно в полумиле Мило приказал притормозить, связался по амулету связи с лагерем и получил нужные подтверждения. Дальше машина ехала по его указаниям, где надо притормаживая, в других местах выписывая пируэты. Най спокойно следовал приказам мага, не задаваясь вопросами, мне же причины этих эволюций были прекрасно видны в магическом зрении. Неудивительно, что орки потеряли здесь такую толпу народа, при такой-то плотности оборонительных плетений. Сюда на земном тяжелом танке соваться страшно. Но вот фургон доехал до ворот, гостеприимно распахнувшихся перед нами, и мы оказались в тамбуре под прицелом десятка арбалетов и пары легких пушек. Мы с Мило вылезли из кабины навстречу лейтенанту и паре караульных.

— Здравствуй, Увер, — приветствовал я старого знакомого.

— Здорово, Док, — лейтенант крепко пожал мне руку. — Обратно на службу?

— Почти, но не совсем, — ответил за меня Мило. — Вечером приходи. Если не у майора, то у меня соберемся, есть что отметить.

— Понял, не дурак, — ухмыльнулся Увер и кивнул мне: — До вечера, Майк!

— До вечера, — ответил я.

Внутренние ворота открылись, и мы заехали на территорию ПВД, что заметно расширилась за те месяцы, что меня здесь не было. Фургон пришлось поставить на отдельной огороженной территории, рядом с орочьими шатрами, здесь явно окопались несколько дружественных Лундии племен. Мои названные братья тут же выставили караул, я же, надев униформу лейтенанта Легиона и прихватив кошель со звонкой монетой, вместе с Мило двинулся дальше на территорию Легиона. Еще один контрольно-пропускной пункт, и вокруг нас уже ряды армейских палаток. Мы дошли до палатки верховного начальства, караульный зашел внутрь доложить о нашем появлении, я же пока глазел по сторонам, разглядывая знакомую обстановку. Здесь прошли первые несколько месяцев моей жизни в этом мире. Вон на том плацу приходилось заниматься шагистикой, а где-то там за палатками, сейчас отсюда не видать, находится полоса препятствий, по которой нас тогда гоняли. Медсанчасть отсюда тоже не видно, интересно, что там сейчас и как?

— Господин майор примет вас, — из палатки высунулась голова караульного. Ну, раз примет, не надо заставлять его ждать. Пропустив Мило вперед, я прошел следом.

— Здравствуй, дезертир, — майор Ассен поднялся из-за стола нам навстречу.

Глава 4

— Чертовски рад тебя видеть, Майк! — Ассен заключил меня в объятья.

— Я также рад вас видеть, господин майор, — вежливо ответил я, стараясь как-то уберечь ребра от раздавления. Что за моду все вокруг взяли, чуть что, тут же пытаются расплющить!

— Давай, садись, рассказывай! — майор указал на раскладной стул, сам же вытащил откуда-то из-под стола глиняную бутылку, вслед за которой появились стаканы.

Я сел и подождал, пока Ассен набулькает в стаканы из бутылки, объявит традиционный тост «за встречу», и приложился к стакану. Там оказалось неплохое вино.

— Крепкое не предлагаю, все-таки день на дворе, да и службу никто не отменял, — как бы извинился майор, — вечером это дело исправим. Но давай, рассказывай, что у тебя и как!

— Вы уже, наверное, в курсе, как мы вылезли из-под молотков под Каернардалом? — майор кивнул, и я продолжил. — В общем, мы разделились, идти дальше большой толпой было просто опасно. Моя группа решила чуть задержаться, да посмотреть, какого цвета кишки у Искореняющих. У нас получилось, только после акта возмездия на нас очень быстро вышла разведывательная группа с Гравии, и объяснила на пальцах, что бегать нам осталось не долго. В общем, нам предложили перебраться на Гравию, что на тот момент казалось оптимальным вариантом, да и сейчас кажется, если честно.

— Молодец, складно излагаешь, — похвалил меня майор. — «Акт возмездия»…, надо запомнить, отличная формулировка! Продолжай, как дальше-то устроился?

— Дальше все совсем просто было. Промариновали нас неделю в фильтрационном лагере, там они уголовников, да шпионов чужих выявляли. Потом дали документы и предложили варианты по работе. Мы же все от медицины, а у них тогда с этим делом совсем скверно было. В общем, теперь у меня клиника своя в живописных предгорьях, почет и уважение среди местного населения, и, в целом, жизнь удалась. Да, те орки, что прибыли со мной, это мои братья. Так вышло.

— Мда, — вид у майора был чуть офигевший, когда он услышал про родство с орками. — Орки-братья — это сильно. Но в целом ситуация понятная. Там у тебя нормальная жизнь, а здесь надо закрыть все долги, так?

— Так точно, — ответил я по-уставному.

— Значит гляди, — майор вытащил из-под стола кожаную папку, открыл и сверился с написанным в документе, — за досрочное увольнение по уважительной причине, а у тебя она именно такая, в казну Легиона с тебя причитается три сотни звонкой золотой монеты, ты уже в курсе?

— Да, Мило озвучил ценник, — ответил я. — Заплатить не проблема. Но есть вопрос: можно ли часть суммы внести натурой?

— Это смотря что предложишь. Тот же огнестрел возьмем с радостью.

— Огнестрел пока не предлагаю, зато есть кое-что по медицине.

— Медицина — это тоже хорошо, — произнес майор, чуть подумав. — Но тут я совершенно не компетентен, поговори с нашим верховным коновалом, как он скажет, так и будет.

— Договорились. А кто у нас сейчас верховный коновал? — уточнил я.

— Лютте, кто же еще? Так и сидит здесь с тех самых пор, как вас в Зунландию кинули. До тебя ему, конечно, далеко, но лекарь неплох.

— Господин майор, я правильно понимаю, что принципиальное решение о моей отставке принято, осталось только утрясти материальный момент? — уточнил я.

— Совершенно верно, Майк, — ответил майор. — Поэтому ступай к Лютте, как с ним договоришься, приходите оба ко мне, вопрос закрываем.

Майор откинулся на стуле, показывая, что разговор окончен. Мы с Мило, который за весь разговор не проронил ни слова, дружно встали, откозыряли и вышли из палатки.

— Поздравляю, — маг хлопнул меня по плечу. — Отставка у тебя в кармане. Где санчасть не забыл? Дуй туда, договаривайся с лепилой.

Я кивнул и пошел по лагерю в направлении санчасти. Встреченные солдаты отдавали честь, я отвечал уставным приветствием, было это крайне непривычно после нескольких месяцев гражданской жизни.

* * *

Лекарь лейтенант Лютте и фельдшер сержант Харен сидели за столом спиной ко входу и разбирали какие-то бумаги.

— Выпиваете? — грозно спросил я, заходя внутрь медицинской палатки.

— Ннникак ннет… — чуть заикаясь от неожиданности ответил Лютте.

— А почему? Случилось что-то? — невинным голосом уточнил я.

— Майк, зараза! Ну и шуточки у тебя, — лекарь вскочил и кинулся обниматься. — Как же я рад тебя видеть! Сколько же тебя не было?

— Отпусти, медведь, раздавишь! — прохрипел я, а когда объятья ослабли, добавил. — Больше полугода не виделись. Как вы тут?

— А сам-то как думаешь? Задница надвигается, большая, черная, орочья. У нас работы выше крыши, то одно, то другое. Вот сидим, подбиваем отчетность. Кстати, раз ты тут, как насчет подкинуть своих замечательных амулетов? Очень уж они нам жизнь облегчают, да и многих бойцов спасли.

— Собственно, именно за этим добрый дядя Майк к вам и пришел. Если найдете час-другой свободного времени, покажу что привез.

— Это не за бесплатно, да? — уточнил Харен.

— Разумеется, нет. По старой дружбе могу дать скидку. Но дело в том, что я задолжал Легиону три сотни полновесного золота, майор дал добро заплатить натурой. Так что налетай, торопись, распродажа только сегодня.

— Если ты думаешь, что я откажусь… — с видом ребенка, которого пустили на ночь в шоколадную лавку, Лютте решительно направился к двери. — Показывай дорогу. Харен, за мной!

* * *

Дети и конфеты. Лютте с Хареном и медицинские артефакты. Попробуй отбери. Тот, кто говорит, что у ребенка легко отобрать конфету, просто ни разу не пробовал это сделать. Вот и тут то же самое. Охи, ахи, глаза завидущие, ручищи загребущие. И торгуются почище негров на малийском базаре.

— Ну какие двадцать талеров за монитор?! — вопил Лютте. — Побойся бога, Майк!

— Какого именно из богов мне надо бояться? — я скептически поднял бровь. — Тебе и так скидка сделана, цени. Впрочем, если тебе не надо, то не бери…

— Что значит «не надо»?! — совсем взвился лекарь, но тут же более спокойным голосом предложил: — Давай за пятнадцать!

— Хорошо, двадцать пять, и это последняя цена! — отрезал я.

— Без ножа режешь! — сокрушенно выдал Лютте. — Хорошо, согласен на двадцать. У тебя их три с собой? Вот все и заберу.

— Итого, в списке уже на сто тридцать семь талеров, — я подвел итог. — У вас еще осталось бюджета на сто шестьдесят три талера. А распродажа-то заканчивается…

— Мне нужно два десятка анестезирующих и десяток антисептических амулетов, — влез в разговор Харен.

— Без проблем, они по пятерке за штуку, полторы сотни на круг, — заявил я цену.

— Сделай скидку, по старой дружбе, — попросил Харен.

— А она была, эта дружба? — с наглой ухмылкой ответил я. — Скидку не дам, полторы сотни с вас. Зато дам сверху по два амулета каждого типа подарком.

— Отлично! — завопил Харен, не давая Лютте открыть рот, а то еще старший испортит весь бизнес.

— Осталось тринадцать талеров… — задумчиво протянул лекарь, еще раз окидывая взглядом выставленные на откидных койках образцы артефактов.

— Есть еще кое-что для вас персонально. Универсальный сшиватель тканей, всего за пятнадцать отдам.

— Это что за зверь такой? — заинтересовался Лютте.

— Вот, гляди, — я вынул из футляра артефакт и протянул его лекарю. Тот вертел в руках рубчатую эбонитовую рукоять, щелкал селектором и нажимал кнопки управления, так и не понимая, что это, и зачем оно нужно.

— Что это? Какой-то хирургический инструмент? — спросил, наконец, Лютте.

— Угадал! — бодро ответил я. — Вот гляди, ты оперируешь. Разрезал, что надо сделал, потом зашиваешь. Так?

— Ну да, — ответил лекарь, пока не понимая, куда я клоню. — Только эта штука шить явно не может. Нет ни иглы, ни нитки, вообще ничего.

— Вся прелесть в то, что ей и не надо шить. Прибор сращивает приложенные друг к другу ткани, да ты сам видел, как это у магов жизни получается.

— Ах тыж… — лекарь длинно и умело нецензурно выругался. — Ты хочешь сказать, что эта хрень просто заживляет ткани? Вот так прям приложил, амулетом вжик, оно и заросло?

— Уточняю, заживляет только чистые разрезы, размозженную рану заживлять бесполезно, только хуже сделаешь.

— Да понятно, я же не совсем дурной! — Лютте возбудился, видя открывающиеся перспективы. — Инструкция есть?

— Держи, — я вынул из футляра буклет и протянул лекарю, тот сразу погрузился в чтение, Харен вовсю подглядывал через плечо начальства. Дочитав буклет до последней страницы, Лютте задумался, потом решительно протянул руку: — Давай сюда накопитель.

Я протянул лекарю батарею с магической энергией, тот вставил ее со второй попытки в рукоять артефакта, после чего схватил Харена за руку, задрал ему рукав и взмахнул откуда-то взявшимся скальпелем.

— Э, медицина, ты в конец охренел? — перехватил я его руку в нескольких дюймов от руки фельдшера. Харен при этом смотрел на начальство совершенно одуревшим взором.

— Как мне еще проверить-то? — смутился лекарь.

— Твои проблемы как, но в моем фургоне членовредительства не будет, — обозначил я свою позицию.

— Слушай, мне бы таких штуки три, хотя бы, — сменил тему Лютте, — а бюджет уже того, кончился.

— Есть два варианта, — ответил я. — Первый: ты получаешь деньги из батальонной кассы и расплачиваешься. Второй: меняю их по бартеру.

— Что хочешь взамен? — оживился лекарь.

— У тебя ведь есть орочьи сонные амулеты? Вот на них могу сменять один к одному.

— Отлично! Тогда давай четыре сшивателя, — Лютте повернулся к помощнику и скомандовал: — Харен, бегом в санчасть, обратно принесешь четыре сонных амулета, понял?

Харен кивнул и исчез за дверью. Его можно понять, любой бы исчез при первой возможности, когда любимое начальство возжелало провести на нем хирургический эксперимент.

— Итого, остается тринадцать талеров, — задумчиво бормотал Лютте, — что бы на них взять?

— Если хочешь мой совет, возьми еще один аспиратор и несколько запасных шлангов.

— Это ты про кровоотсос?

— Про него самого. Незаменимая вещь при операциях. Шланги же — расходный материал, могут порваться, потрескаться, да мало ли что.

— Уговорил, — сказал, чуть подумав, Лютте. — Беру этот, как ты его обозвал, аспиратор и шесть шлангов в запас. Как раз тринадцать талеров выходит.

Тут вернулся Харен, стараясь держаться от начальства на безопасном расстоянии, вручил мне четыре орочьих сонных амулета, я же взамен вытащил из ящика и выложил на откидную койку четыре футляра со сшивателями внутри. Лютте открыл каждый футляр, проверил комплектацию и закрыл, разглядывая мой логотип на крышке. Не мудрствуя, я один в один передрал грифона с логотипа Ругера, заменив только надпись. Красиво получилось, стильно. Футляр из красного дерева, сверху бронзовый грифон и надпись «ван Хар». Возьмешь в руки, и сразу понимаешь, за что такую кучу денег отваливаешь. Все остальные изделия также щеголяли бронзовыми грифонами.

— Харен, тащи их в санчасть, — приказал Лютте и, обращаясь ко мне, — пошли к майору об остальном договариваться.

* * *

Майор был откровенно расстроен. Буквально час назад он раскатал губу на три сотни золотых, явно намереваясь зажучить хотя бы полсотни монет себе в кармен, а тут такой облом, нарисовалась медицина, что и увела всю эту кучу звонкого металла из-под носа. Главное, и не возразишь ничего, сам дал добро на выплату натурой, да и артефакты мои сплошь нужные и полезные, Лютте не даст соврать. Скроив кислую рожу, Ассен вытащил перо и подписал поданный батальонным лекарем список, хлопнув по документу личной печатью.

— Майк, зайди, как только разберетесь с этим всем, — попросил майор. Мы с Лютте отдали воинское приветствие и отправились обратно на стоянку к фургону.

По дороге лекарь остановил марширующее мимо отделение и мобилизовал легионеров переносить приобретения в санчасть. Собственно, там хватило бы и половины народа, но у меня еще две бочки и ящик закуски для майора припасены, не самому же их таскать?

Я выдал по списку все заказанное, семеро солдат нагрузились кофрами и мешками, после чего отправилась вслед за Лютте к санчасти, остальных же я придержал.

— Значит так, воины, берете эти два бочонка и тот ящик, после чего доставляете их майору. Боевая задача понятна?

Служивые невнятно закивали головами, пришлось прикрикнуть:

— Не слышу ответа?

— Так точно, господин лейтенант, — почти хором рявкнули легионеры. Впрочем, их можно понять. Самая жара за бортом, солнце почти в зените, а тут какой-то незнакомый лейтенант приказывает тяжести таскать. Но ничего не попишешь, бочонки были водружены на пару носилок, легионеры по двое взялись за их ручки, пятый же легионер, целый сержант, взвалил на плечо ящик, и мы проследовали обратно на охраняемую территорию Легиона. Еще сотня шагов, и мы у начальственной палатки. По указанию денщика груз был занесен внутрь и составлен в углу за загородкой. Сложенные носилки поставили тут же рядом. Выйдя обратно под палящее солнце, я поманил сержанта.

— Что прикажете, господин лейтенант, — спросил тот, приняв положенную по уставу стойку.

— Премию выдать хочу. Держи, — я сунул ему в руку квартовую глиняную бутылку с бурбоном. — Если кто спросит, лейтенант Майк выдал для поправки здоровья. Не забудь с товарищами поделиться.

Я подмигнул офигевшему сержанту и вернулся обратно в тень палатки. Пора окончательно решить все вопросы с Легионом.

— Заходи, Майк, — раздался голос майора из-за полога. Ну, раз приглашают, то зайду.

— Вот ведь шустрый ты жук, — поприветствовал меня Ассен. — Я, понимаешь, планы строю на эти деньги, а ты хлоп — и ни одного медяка, все с медициной сторговал. Нажился, поди?

— Да не без этого, — ответил я, чего уж отпираться, все равно ведь не поверит. — Да только санчасть оборудования нахапала явно на продажу, ну нет у них задач для такого количества тех же мониторов. Так что при правильном подходе вы тоже не в убытке будете.

— Да понял я это уже, — майор по-прежнему хмурился. — Ладно, давай по твоему вопросу. Финансовая часть закрыта, никакие материальные ценности на тебе не числились, так что подписываю я твою отставку. Право носить мундир Легиона за тобой сохраняется, кстати, не забывай только про ветеранский значок, — передо мной на стол лег ромб, покрытый изумрудной и рубиновой эмалью. Майор же размашисто подписал приказ, посыпал бумагу песком, чтобы убрать лишние чернила, стряхнул песок на пол, после чего приложил батальонную печать, полыхнувшую бледной красной вспышкой. Все, я больше не легионер, не лейтенант, да и вообще — лицо сугубо гражданское.

— Там благодарность стоит в прихожей, — намекнул я.

— Благодарность, говоришь? — майор поднялся из-за стола и направился к выходу. — Кстати, называй меня на «ты», субординация больше не про тебя.

— Благодарю, Ассен, — ответил я.

Майор тем временем вышел в прихожую палатки, окинул взглядом бочонки и ящик, после чего вытащил из сапога нож совершенно неуставного вида и в пару отработанных движений сбил с ящика крышку, вдыхая ароматы содержимого. Ну да, колбаса, вяленое мясо и сыр, а то я не помню, что больше всего хотелось съесть, чтобы хоть немного отдохнуть от местной экзотики!

— Хороший подгон, благодарю, — выдал майор, вытащив из ящика вяленый свиной окорок наподобие испанского хамона, — а в бочонках то, о чем я думаю?

— Без понятия, о чем ты думаешь, майор, а в бочонках бурбон, гоню я его у себя в хозяйстве.

— Замечательно, вечером проверим.

— Не забудь до поры сыр закинуть в стазис-ящик, чтобы не поплыл.

— Спасибо, что напомнил, сейчас организую, — Ассен дернул шнур колокольчика, после чего озадачил явившегося денщика. Прежде, чем вернуться обратно в «кабинет», майор вдруг спросил:

— Слушай, можешь в двух словах объяснить, чего наша медицина так в твои игрушки вцепилась? Только человеческим языком, чтобы даже я понял.

— Ты примерно в курсе, чем отличается просто хирург от мага жизни? — майор кивнул, — Резать и шить умеет и тот, и другой. Но видеть состояние организма просто хирург не может. И зарастить рану тоже не может. Вот я и исправляю это дело. Одни мои артефакты позволяют видеть происходящее в теле пациента и поднимать тревогу, если что-то идет не так. Другие артефакты могут сращивать ткани, как будто операцию делает маг жизни. Потому Лютте за это и уцепился.

— Любопытно… — пробормотал майор. — Ладно, до вечера!

— До вечера! — ответил я ему в спину. Впрочем, мне тоже пора по делам.

* * *

Как и обещал, Мило проверил все артефарты фургона, обнаружив еще несколько потенциальных проблем, в смысле, реальная проблема была только одна, в защите заднего квадранта плавого борта, но было еще несколько мест, где артефакты могли бы мешать работе друг друга. Объясняя, в чем суть проблем, профессор прочитал целую лекцию, и клянусь, это была самая понятная и полезная лекция из всех, что я когда-либо слушал. Простым и понятным языком Мило объяснял, как и, главное, почему надо делать так, а не иначе. Все подкреплялось массой примеров из жизни, для лучшего закрепления материалов. Кроме того, учитель дал массу советов, как сделать защиту нашей машины еще лучше. В итоге, через три с небольшим часа работы наш бронетранспортер превратился в настоящий танк, пусть и без пушки. Впрочем, лезть напролом через явившуюся с юга орду я бы все равно не рискнул, зачем нарываться, если можно обойти стороной?

Для Мило осмотр и диагностика систем фургона тоже стала своего рода откровением.

— Вот эта сеть здесь зачем, какой у нее функционал? — маг ткнул пальцем в редкую сетку, болтавшуюся на борту фургона.

— Гляди, — я щелкнул переключателем, на бортах откинулись бамбуковые перекладины на кронштейнах, натягивая эту самую сеть в полутора футах от борта. По нитям пробежали слабые сполохи от активации множества мелких воздушных щитов в каждом пересечении нитей. Получилось что-то вроде огромного чешуйчатого доспеха, накинутого на машину. — Простая стрела отскочит, артефактная же разрядится на сетке, не причинив ущерба фургону.

— Любопытная концепция, — маг поскреб пальцами подбородок. — Уже проверял в действии?

— Разумеется. Стандартные армейские боеприпасы защита держит на отлично. При попадании выгорает не больше фута сетки в диаметре.

Собственно, сетка представляла собой творчески переосмысленный в местных реалиях простейший противокумулятивный экран, задача которого — заставить вражеский боеприпас сработать на расстоянии, не причинив ущерба сидящим в машине.

— Не перестаю удивляться тебе, студент, — произнес профессор, продолжая внимательно осматривать фургон. — Это же целая крепость на колесах! Сколько времени убил на построение защиты?

— Чуть больше двух недель. Костяк сделал за неделю, остальное допиливал по результатам испытаний.

— Однако! — удивился Мило и снова задумался.

— Слушай, ты ведь здесь главный по безопасности? — спросил я его, чисто чтобы вывести из задумчивости.

— Ну да, — не отвлекаясь от разбора защитных плетений ответил маг. — С какой целью интересуешься?

— Сюрприз тебе по профилю, подожди минуту, — впрочем, на то, чтобы влезть в фургон, найти папку с бумагами и выйти обратно, ушло куда меньше времени. — Вот, по твоему ведомству материал.

Мило взял папку, открыл, внимательно прочитал несколько листов с показаниями и спросил:

— Остальные листы про то же?

— Угадал. Собственноручные показания трех злодеев. Они раскаялись и совершенно чистосердечно во всем признались.

— Написали, подписали, поставили аурный отпечаток и отравились железом?

— Обижаешь, когда мы уехали, они были в полном здравии.

— Не узнаю тебя, Майк, — Мило упер в меня взгляд своих голубых глаз. — Ты за меньшие прегрешения на смерть отправлял одним щелчком пальцев! Вы их правда отпустили?

— Никто их не отпускал, господин маг, — в разговор влез высунувшийся из-под машины Най, изрядно перемазанный черным маслом. — Мы их оставили в оазисе, привязав к деревьям, да кинули тут же потроха убитой антилопы. Короче, шакалов сожрали другие шакалы и гиены.

— Тогда другое дело, — одобрительно кивнул маг. — Как раз по делам и воздаяние. Скольких они так же на съедение диким зверям народу бросили, десятка три человек?

— Думаю, сильно больше — ответил я. — Только не решились признаваться до конца. Не было у нас особо времени для убеждения.

— А подарок просто замечательный, — с хищной ухмылкой мечтательно произнес Мило. — Эту шушару в Харенге давно виселица ждет. Сегодня же передам материалы куда следует. Все никак не получалось до этих тварей докопаться, но ничего, теперь не отвертятся. Кстати, гражданин Гравии ван Хар, чтоб сейчас же написал мне заявление на того лейтенантика, я продиктую.

* * *

В палатке майора Ассена собралось все руководство ПВД, сам майор, капитаны Вессел и Ховарт, последний оказался веселым склонным к полноте коротышкой с неуемным характером, а также лейтенанты Хуф и Увер из роты Вессела и Рес с Сандорном из роты Ховарта. И, разумеется, лейтенанты Мило и Лютте, представляющие магическую и медицинскую части батальона. Вся эта бойкая компания в зюзю надегустировалась бурбона из первого бочонка, до такой степени, что явись хитрый и коварный враг этой ночью, некому было бы руководить обороной нашей базы. Погуляли мы знатно. Повар, тот самый Герт, плечо к плечу с которым мы сражались в южной Зунландии с кратовцами, уходили от них через болота, а потом разошлись в разные стороны, расстарался на славу. Есть у человека талант кулинарный, ни на Земле, ни на Изначальной не встречались мне пока повара лучше Герта. Спьяну я даже выписал ему приглашение на Гравию и заверил личной печатью выездного судьи. Повар на удивление серьезно воспринял это дело и мигом спрятал документ, чтобы никто даже случайно не увидел. Впрочем, он был единственным трезвым на этом празднике жизни. Любопытно, в России так же дембель отмечают? Очень плохо помню свою родину, мало видел по причине детского возраста, зато небылиц про нее наслушался по самое немогу. Впрочем, если верить отцу, дембель там — это было целое событие, куда нашей скромной пьянке до него. Даже баяна нет, чтобы порвать. Стыдобища какая-то, а не дембель.

Расползались мы сильно за полночь. А перед рассветом всех разбудила сирена.

Глава 5

Сирены вопили с полминуты, после чего наступила тишина. Все, кого акустическая сигнализация должна была разбудить, уже проснулись и теперь занимали места по боевому расписанию, сдержанно матерясь под нос. Мои братья-орки выстроились у бойниц, активировав системы активной защиты. Я же, мучимый чудовищной головной болью и жесточайшей жаждой, только и смог, что слезть с откидной койки, не упав при этом на пол, да доковылять до сантехнических удобств в задней части фургона. После выпитых пары стаканов воды желудок вдруг вывернуло наизнанку. Полоскало конкретно, зато сразу полегчало. Решив, что с обороной и без меня управятся, ведь супостату придется пройти через минные поля, потом штурмовать частокол, и только потом он доберется до нашего фургона, я смело полез под душ.

Когда через добрые четверть часа я, наконец, вылез из душа, натягивая на себя чистую нательную рубаху, Семп доложил, что это была учебная тревога, сопровождая свою речь цветистыми и витиеватыми выражениями. И где только выучил, ведь с Ханом он почти не общался?

В общем, проклиная всех, мы дружно завалились спать. Утро вечера мудренее, таки да.

* * *

Удивительно, но никакого похмелья с утра не было. То ли ночная побудка с освежением так сработала, то ли организм все переработал, но с утра был я бодр и полон сил без малейших признаков вчерашнего перепития. После прохладного душа и традиционной чашки кавы настроение было приподнятое, хотелось свершить что-нибудь этакое, поэтому я просто позвонил Орани, которая тут же ответила.

— Здравствуй, любимая!

— Здравствуй, любовь моя, — зазвенел хрустальным колокольчиком ее голос. — Как ты? Я за тебя боюсь!

— Не бойся, маленькая, у меня все замечательно, рядом братья, вокруг друзья, вместе мы любого врага заборем! — впрочем, полной уверенности в этом у меня не было. Здесь четыре сотни легионеров, плюс воины трех дружественных племен, да только против нас несколько тысяч южных варваров, численный перевес чуть не десять к одному. Таким стадом можно и мамонта затоптать.

— Ты меня не обманываешь? — в ее голосе зазвучало подозрение.

— Хочешь поклянусь?

— Не надо. Каймар говорит, что клясться — это плохо.

— Да, шаман ваш — очень умный и мудрый человек. Тогда просто поверь мне. Я в порядке, все братья в сборе, мы сейчас за крепкими стенами, через них ни один враг не проберется. Лучше расскажи, что у тебя происходит, чем ты живешь сейчас?

— Места себе без тебя не нахожу. Вот занялась разведением лошадей, чтобы хоть как-то отвлечься, — ответила Орани и с легкой обидой в голосе добавила: —Отцу твоя идея понравилась, только у него своих дел полно, вот он на меня все и спихнул, стоило его попросить об этом!

— Узнаю Сэфа Красную Стрелу, — засмеялся я. — Этого можно было ожидать. В жизни всегда так, стоит вылезти с инициативой, как тебе тут же ее и поручат исполнять. Но ты ведь справляешься?

— А что мне еще остается, — обреченно сказала любимая, — раз взялась, надо делать, причем делать хорошо. Ужас, сколько всего приходится учить, ведь раньше казалось, что коневодство — это так просто. Знай, выпасай, да койотов с волками отгоняй. А тут и это учти, и то, да еще и спрос на породы лошадей прикинь заранее. И своих спросить как-то стыдно. Хорошо, что твой брат Хармин сейчас здесь, он такой умный и столько всего знает! А вот и он идет!

— Любимая, позови, пожалуйста, брата, — попросил я Орани, неплохо бы выяснить, какая нелегкая занесла орков на другую сторону хребта. В амулете послышались приглушенный шум, после чего раздался голос Хармина.

— Здорово, брат!

— И тебе не болеть, Длинное Копье! — ответил я. — Как ты там оказался, если не секрет?

— Да какой тут секрет? Договариваемся о совместной охране перевалов и патрулировании дорог, вот меня и прислали, как главного по военной части.

Ну да, после того как он породнился со мной, а я помог организовать племени стабильный хороший доход, акции Хармина внутри племени выросли настолько, что вождь его назначил ответственным за все военные вопросы. Вот и носится мой названный брат, как ошпаренный, доверие-то надо оправдывать.

— Как братья? — спросил Хармин, имея в виду моих орков.

— Отличные воины, что я еще могу сказать? Правильных парней ты воспитал.

— Ну, хоть что-то у меня получилось, — ответил названный брат. — Извини, Майк, мне сейчас бежать надо, потом договорим.

— Бывай, брат! — простился я с орком, тут из амулета снова раздался голос Орани.

— Любимый, извини, но мне тоже надо бежать вместе с твоим братом.

— Тогда свяжемся позже. Целую, любимая!

— Целую, радость моя! — произнесла Орани и отключила связь.

Ничто не радует так, как известие, что у любимой женщины все в порядке, ничто не угрожает и не портит ей настроения. А то, что здесь тучи откровенно сгущаются, это мелочи. Южные варвары не настолько идиоты, чтобы снова переть буром на минные поля и опять положить половину своего войска, даже не подойдя на дистанцию выстрела из лука. Зато они запросто могут испортить всем настроение осадой. На север мимо ПВД им не пройти, в смысле, небольшие конные отряды можно туда запустить по узким тропам в холмах и горах, но не армию. Да и награбленное по этим тропам вывезти нереально, так что если вообще сюда полезут, то будут пытаться вскрыть оборону или, хотя бы, раздергать личный состав, чтобы сократившийся гарнизон не смог им помешать пройти дальше. Там серебряные и медные копи, до которых сорок лиг, две сотни километров в грубом пересчете. Кстати, для нас это еще один возможный путь эвакуации, сорок лиг туда, там еще полста лиг до портала, два-три дня в пути, с учетом дороги и рельефа, надо будет расспросить Мило на эту тему. Тут мои размышления прервало явление лейтенанта Хуфа, что постучался в косяк распахнутой двери фургона.

— Утро доброе, Док, — поздоровался лейтенант. — К тебе можно?

— Оно точно доброе, ты ничего не перепутал? — ехидно уточнил я. — Заходи, конечно.

— Утро добрым не бывает, это ты прав, — ухмыльнулся Хуф и тут же продолжил с серьезной рожей:- По делу я к тебе. Ты ведь пока от нас не съезжаешь, так?

— Угадал, сегодня точно никуда не уедем.

— Тогда изволь своих бойцов в ополчение поставить.

— Это что за новость? — удивился я.

— Это не новость, а приказ майора. Любой боец, кто задерживается на охраняемой территории дольше суток, обязан на время пребывания записаться в ополчение. Так что считай себя тоже временно мобилизованным, — ответил лейтенант.

— И куда ты нас ставишь?

— Тебя на медицину, твоих бойцов на прикрытие ворот. Отряд у тебя слаженный, огнестрел имеется, самое то на этом участке.

В принципе, Хуф говорил дело. Раз тут собралась такая изрядная вооруженная орава, пусть она принимает участие в обороне самих себя от злобного супостата. И понятно, что без прямого приказа непосредственного командира никого просто так в строй не поставишь, вот он меня и просит об этом.

— Добро. Только мои бойцы будут работать одним отрядом, раздергивать не дам, чужие среди них тоже не нужны.

— Я их и планировал одним отрядом использовать.

— Тогда подожди минуту, — я достал из подсумка амулет связи и вызвал Семпа и Норха. Орки примчались откуда-то с противоположного конца этого импровизированного лагеря беженцев.

— Орлы, слушайте сюда, — сказал я братьям оркам, — пока мы здесь стоим, вы оба, вместе со своими пятерками, находитесь в подчинении лейтенанта Хуфа. Разумеется, только по вопросам обороны лагеря. Он вам покажет участок и нарежет задачи.

Орки синхронно кивнули и повернулись к лейтенанту.

— С принятыми в легионе командами парни знакомы, — добавил я, на что лейтенант удовлетворенно кивнул.

— За мной, парни, — скомандовал Хуф и направился к воротам. Семп с Норхом дождались моего утвердительного кивка и последовали за ним. Впрочем, у меня тоже дел хватает, не буду откладывать резину в долгий ящик.

* * *

— Майк, твой сшиватель — это чудо! — в голос вопил Лютте, чуть не подпрыгивая от возбуждения.

— На этом попробовал? — я кивнул в сторону скалившего зубы Харена.

— Да какой там! — махнул рукой лекарь. — От него разве дождешься самопожертвования ради науки? Это во время ночной учебной тревоги один ногу гизармой зацепил спросонья, на нем все и опробовал. Ты вообще представляешь, сколько такая штука должна стоить?

— Отлично представляю, ты вообще мои артефакты купил за 10–15 % от нормальной цены. Так что гордись. Можешь даже медаль купить, — ухмыльнулся я.

— С чего это такой праздник щедрости? — удивился Лютте. — Что-то большое сдохло в саванне?

— Не путай щедрость с точным расчетом, — наставительно поднял я палец. — Мне нужны новые рынки сбыта медицинской аппаратуры, вот и весь секрет. В Лундию хочу расширяться, она ведь единственная страна континента, что не воевала на своей территории.

— Что-то не въехал я в твою задумку, — ответил лекарь. — Поясни.

— Элементарно. Вот ты, хитрый жук, взял тех же мониторов втрое больше, чем здесь нужно. Только не говори, что не толкнешь их при первом удобном случае, не поверю, — Лютте возмущенно замахал руками, но я спокойно продолжал: — Толкнешь ты их, люди захотят таких еще приобрести, да ко мне и придут. Причем совершенно неважно, напрямую, или через тебя. Да и военное начальство не отстанет от них, непременно захочет завести в каждой ротной санчасти хотя бы по одному сшивателю и диагносту. Вот дождутся твоего восторженного отчета, да и зашевелятся.

— Хммм, — протянул Лютте, — под этим углом я на это дело не смотрел. Что ты там говорил про продавать через меня?

— Ничего не говорил, только намекал. Если интересно, предлагай.

— Интересно. Предлагаю, — Лютте посмотрел мне прямо в глаза. — Список цен у тебя есть? Какую долю дашь?

— Вот гляди, — я вытащил из папки несколько отпечатанных прайс-листов и передал лекарю. — Слева индекс артефакта, посередине название и краткое описание, справа цена, если покупать напрямую у меня.

— Понятно, — произнес лекарь, пробежав глазами по строчкам, — это твоя цена где?

— Моя на Гравии, — уточнил я и, повернувшись к фельдшеру, добавил: — Харен, не стой столбом, тебя это тоже касается.

Фельдшер подошел, взял один прайс-лист и углубился в текст.

— Если с доставкой в Зунландию, цена будет выше, в Лундию еще выше, про пошлины не забываем. При штучных закупках дам вам пятнадцать процентов скидки, при оптовых дам сразу тридцать. Опт от пяти штук одного наименования или десяти разного. Устраивает?

— Еще бы! — воскликнул Харен.

— Не беги впереди лошади, — осадил его Лютте. — Маловато скидки.

— А тебя кто-то в конечной цене ограничивает? — спросил я. — Вот как продашь хотя бы вдвое от того, сколько сам вчера набрал, можно будет условия еще раз обсудить.

— Тогда нормально, — согласился лекарь.

— Только поймите меня правильно, — уточнил я. — Мне нужны продажи, сможете ли вы их обеспечить сидя здесь?

— Мой контракт заканчивается через два месяца, — ответил Лютте. — Продлевать, честно говоря, не очень хочется, особенно в свете открывающихся возможностей.

— Мой контракт заканчивается на неделю позже, — сказал Харен. — Как раз тогда плановая ротация будет, аккурат к дембелю.

— Тогда дерзайте. И это, я не хочу знать, каким образом вы умудритесь списать кучу поставленного на баланс исправного оборудования…

* * *

— Твой фургон там не пройдет, без вариантов, — обломал мои надежды Мило. — Верхом до рудников добраться можно запросто, но только не на этой дуре. Слишком у тебя машина габаритная.

— То есть, вариант уходить отсюда у меня только на юг и юго-запад? — спросил я.

— Именно. Причем с твоим запасом хода я бы двигал на юг, да обошел бы великое южное войско как можно дальше, выходя к Харенгу. Кстати, твои материалы в деле, в город уже прибыла следственная бригада.

— Да похрен на этого лейтенантишку, честное слово, — ответил я.

— Не скажи, — сказал Мило. — Он вполне мог бы приказать заблокировать портал. И куда бы ты тогда делся? Вырезал бы целый город? Ну да, геноцид — это работает. Только сам понимаешь, в таком случае тебя гравийское гражданство не прикрыло бы. Так что лучше все официально и без лишних телодвижений.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво произнес я.

— В общем, гляди сюда, вчера вечером враг был здесь, — Мило начал расставлять фигурки на развернутой на столе карте. Я же смотрел, запоминал и прикидывал.

По всему выходило, что надо двигаться на юг, причем отъезд сильно не откладывать. Еще был такой момент, что Ассен может в любой момент получить приказ оказать вооруженную поддержку осажденным Равеку и Ашу, и майон не удержится от искушения мобилизовать мой фургон в качестве тяжелого танка прорыва. И в этом вопросе нам с ним не договориться. Однако, я не смогу уехать, не увидев сына, да и братья этого не поймут. Поэтому решено, прямо сейчас выясню, где находится вождь с дочерью, да двину туда.

* * *

Вот это крошечное улыбающееся существо — мой сын? Обалдеть! Собственно, для выражения переполнявших меня эмоций есть другие слова, но не при детях же их, в самом деле, употреблять?

Не пришлось нам никуда ехать, в лагерь пришла еще одна группа орков во главе с вождем. Старый Хрурт привел сюда последних остававшихся с ним женщин и детей, чтобы не подвергать их опасности в грядущем столкновении с южными варварами. Вождь сейчас беседовал с офицерами Легиона, я же отыскал его дочь Сеонби.

Материнство сделало юную орчанку еще краше. Великолепная фигура приобрела легкую округлость, если раньше она выглядела, как чемпионка континента по легкой атлетике, теперь это была потрясающе, ослепительно красивая женщина. Обычно орчанки, подобно негритянкам на Земле, имеют внешность на любителя, пропорции их тел немного отличаются от привычных нам европеоидных стандартов, но Сеонби выделялась из сверстниц со всеми цветами кожи удивительно гармоничным сочетанием черт двух рас, взяв лучшее от отца-орка и матери-человека. На кого будет похож наш сын, когда вырастет?

Впрочем, долго возиться с малышом мне не дали, не заслужил, видать. Пока еще безымянного сына отобрали и приложили к груди, пришла пора кормиться. Так как на меня больше не обращали внимания, я пошел искать кого-нибудь знакомого из племени, чтобы из первых рук выяснить обстановку. Первым попался шаман, выглядевший до нельзя деловым и озабоченным. Сказав ждать его в фургоне, Марх куда-то унесся. Ну что же, раз просит, то подожду, срочных дел пока нет.

У фургона меня ждал Харен. Охранявший машину Сар не пустил его внутрь, потому фельдшер расселся в тени навеса прямо на земле, опираясь спиной на колесо, но завидя меня, сразу вскочил на ноги.

— Здорово, медицина, — поприветствовал его я.

— Привет, Майк, — как-то смущенно промямлил Харен.

— Заходи, — пригласил его я, распахнув дверь и забравшись по откидной лестнице внутрь. Когда фельдшер залез внутрь, я указал ему на откидное сидение у стола и сам плюхнулся с другой стороны. — Что у тебя?

Харен немного помялся, потом, явно собравшись с духом, выпалил:

— Помнишь, ты дал вчера нашему повару приглашение на Гравию?

— Ну да, — недоуменно ответил я. Какая в этом проблема?

— Так вот, это… — снова замялся фельдшер, — как бы это сказать…

— Не тяни кота за яйца, Харен, докладывай кратко и по существу, — выдал я цитату из устава, про докладывать, разумеется, а не про кота.

— Майк, — выпалил Харен, словно боясь, что решимость снова сбежит от него, — можешь мне такое же написать? Готов поступиться за это своей долей в нашей с Лютте концессии!

— Ээээ, погодь! — я слегка офигел от такого заявления. — Что значит «поступиться своей долей»? А продавать за тебя кто будет, покойный король Азариус?

Харен опешил и замер, не зная, что сказать, только хлопал глазами. Я, чуть продумав ситуацию, прервал образовавшуюся драматическую паузу:

— Значит так, излагай, что стряслось, почему и зачем. Короче, кто виноват и что делать.

— Я тут говорил с твоими братьями орками… — снова начал Харен.

— Тааак, начало многообещающее. И что же они тебе сказали?

— Сказали, что Рют и Кар у тебя стали полноценными хирургами, и это меньше, чем за полгода! Понимаешь, я тоже так хочу, возьми меня в ученики, а? Я же раньше был лекарем лучше Рюта, Кар же и вовсе тогда только алебардой махал! Разве тебе не нужен еще один хирург? Я готов учиться и камни грызть ради этого!

Эк парня проняло! Видать, узрел шанс и решил не выпускать его из рук. Если перетянуть его к себе, какие будут минусы? Лютте останется без поддержки коллеги в деле продаж медицинских артефактов. Оно вообще критично? Надо уточнить. Какие будут плюсы? Харен — отличный химик и начинающий фармацевт. Мне как раз такого не хватает. Еще он вполне квалифицированный фельдшер, не исключено, что и хирург из него выйдет. Выходит так, что плюсы перевешивают единственный минус, который не факт, что минус.

Я достал из шкафчика с магическим замком сумку с бумагами, вынул из нее лист гербовой бумаги и начал писать.

— Как твое имя правильно пишется по буквам скажи, чтобы не было ошибок, — попросил я фельдшера и вписал его в документ. Подпись, печать выездного судьи, я приложил свой палец, потом Харен приложил свой и получил вожделенную бумагу.

— Никому не слова, — прозрачно намекнул я. — С Лютте сам договоришься. Как контракт закончится, милости просим к нам. В фильтрационном лагере попросишь передать мне сообщение, что приехал, я тебя заберу.

— Буду нем, как могила! — клятвенно пообещал фельдшер.

— Иди уже, могила, — улыбнулся я. Харен кивнул, спрятал документ в сапог и исчез в полуденном зное.

Интересно девки пляшут! Определенно надо отсюда сниматься пораньше, пока очередь за приглашениями не выстроилась. Тут снаружи раздался стук в борт фургона, в дверном проеме показалась голова шамана.

— Заходи, Марх, — пригласил я его. Услышав это, Сар убрал копье, загораживавшее дорогу шаману, и Марх проворно взлетел по лестнице.

— Майк, дай что-нибудь промочить горло, — попросил шаман.

— Что именно? Есть молоко, вода, соки, пиво, бурбон, что будешь?

— Лучше просто стакан воды.

Я налил кружку воды из-под крана и передал шаману, который сразу эту кружку уполовинил.

— Значит так, сегодня ночью не спать, смотреть в четыре глаза, своих от себя не отпускать. — выпалил шаман.

— Чуть помедленнее и с подробностями, пожалуйста, — попросил я.

— Ты в курсе, откуда у этих, с юга которые, такая огромная армия собралась? — спросил Марх.

— Без понятия, но думаю, что они мобилизуют воинов из захваченных или присоединившихся племен.

— Угадал. Их посланцы приходят в племя и говорят, что либо оно присоединяется к орде, выделяя почти всех своих воинов, либо все племя вырежут до последнего младенца.

— К вам уже приходили, так? — уточнил я.

— Да, мы ответили отказом. Но вчера приходили из двух бывших дружественных племен, сейчас они легли под южан. Проблема в том, что они предложили сохранить жизни семьям тех, кто поможет открыть ворота в крепость белых. И дали вот это.

На стол упали три стрелы с необычными цилиндрическими наконечниками из трубчатой кости. В наконечниках сидело хитрое плетение, я присмотрелся, но так и не смог разобрать орочью магию.

— Не могу понять, что это, надо бы позвать Мило, — сказал я

— Вызывай, пусть тоже посмотрит, — согласился шаман.

Мило примчался буквально через пару минут, сильно запыхавшись.

— Показывайте, что тут у вас, — велел маг.

— Полюбуйся, — я указал рукой на стол. Мило взял одну стрелу, повертел, внимательно разглядел наконечник и, наконец, спросил:

— Откуда у вас эта гадость?

* * *

Ночь выдалась душная и безветренная. Внутри фургона жару разгоняли вентиляторы, снаружи было откровенно хуже. Наверху тихо переговаривались легионеры, майор сосватал мне в приказном порядке целое стрелковое отделение, в случае чего мы будем работать этаким взводом огневой поддержки для основных сил. Командовавший легионерами сержант Габер откровенно страдал от невозможности курить, я категорически это запретил на своем транспортном средстве. Помимо табачной вони, которую потом хрен выгонишь из обшивки и обвивки, огоньки трубок будут демаскировать нашу позицию, что сейчас совсем лишнее. Фургон был передвинут ближе к частоколу, отделявшему беженскую часть ПВД от легионской. Самое то для флангового огня, если южане ломанутся на штурм. К сожалению, на сей раз они куда лучше подготовились, некоторые шансы у них есть.

Забравшись в закуток в задней части фургона и поставив Хрула на караул, чтобы никого сюда не пропускал, я вытащил из мешка земной огнестрел и тщательно вычистил все три ствола, после чего переснарядил все магазины. Если южные орки прорвутся на территорию, будет откровенно не до секретности, автоматы и пулемет могут определить, будем мы дальше жить или нет.

Почему такой пессимизм? Да потому, что днем Марх приволок эти чертовы стрелы. Дело в том, что какая-то очень умная сволочь в рядах врага придумала, как вырубать артефактные минные поля. Вот этими самыми стрелами и вырубать. В наконечнике там мудреный шаманский артефакт, вызывающий срабатывание всех активных мин и отключение сигнализации в радиусе десятка шагов. Причем артефактов таких у них много. Мило ломает голову над тем, как экранировать мины от такого воздействия, но раньше завтрашнего дня вряд ли что придумает. До той поры у нас повышенная боевая готовность и вот это вот всё. Пока же я составил FN MAG и оба Хеклер-Коха 416 в шкаф, закрывавшийся на магический замок. Все равно никто, кроме меня, этим оружием пользоваться не умеет. Я тоже не великий мастер, но хоть не высажу весь боекомплект в небо без малейшего ущерба для врага. Короче, ждем и надеемся.

Пришли новости из осажденного Аша, туда перебросили дополнительную роту легионеров с артиллерией, после чего кочевники решили искать счастье в других местах, хотя осада Равека пока никуда не делась. Все-таки даже две примитивные пушки сейчас запросто определяют исход сражения. Дикие орки изрядно накуролесили вокруг этих городов, вдумчиво и не торопясь разобрав на запчасти всех, кто не успел вовремя укрыться за городскими стенами. В общем, выходило так, что там им снова надавали по зубам, теперь они запросто могут сунуться к нам. Главная проблема в том, что подкрепления нам ждать неоткуда. Как бы не повторилась оборона крепости Аламо, что была на той далекой Техасской войне. Лично мне бы этого не хотелось, другие планы у меня.

Мы сидели и ждали. Четверть воинов была на карауле, остальные спали впрок, ведь когда нападут, будет уже не до сна. Кухня непрерывно поставляла каву, что тут же выпивалась, в машине царила нервозность. Время перевалило за полночь, узкий серп луны практически не давал света, только делал тени еще более черными и зловещими. Еще и легкая облачность появилась, затуманившая звезды, идеальная погода для скрытого проникновения на территорию и прочего нехорошего. Нервы напряглись. Пусть я и не видел врагов магическим зрением, это ни о чем не говорило, дальше полутора миль мне не заглянуть.

Внезапно со стороны ворот раздался крик, будто кого-то режут. В беженской части лагеря тут же началась нездоровая движуха, визги, крики, бульканье и хрип перерезанных глоток. Началось.

Глава 6

Противоартефактная сетка натянулась на откинутых на бортах кронштейнах, по ней заплясали видимые только мне вспышки включенных воздушных щитов. Остальная защита тоже активировалась. Бодрствующая смена тихо разбудила спящих солдат и орков, все начали спешно занимать места по боевому расписанию. Я же пытался магическим зрением охватить окрестности и понять хоть приблизительно картину происходящего.

Выходило так, что какая-то группа из «беженцев» устроило то, что именуется вероломным нападением. Они вырезали всех, кто мог бы организовать сопротивление и проредили дежурное отделение легионеров у ворот. И пусть ворота им взять пока не удалось, там осталось всего пятеро боеспособных, из которых двое были ранены. Так себе расклад против нескольких десятков орков.

Завыли сирены тревоги, вспыхнули магические прожектора, освещая территорию лагеря беженцев, голос Мило загремел из репродукторов, приказывая немедленно сложить оружие и лечь на землю. Я взлетел по лестнице на крышу фургона с кентуккийкой в руке. Зачинщиков отсюда было хорошо видно, они согнали несколько десятков женщин в качестве живого щита, прикрываясь ими от стрелков Легиона. Только от нас прикрыться они не догадались.

— Мило, здесь Док, дай майора, прием, — произнес я в амулет связи.

— Привет, Док, — ответил маг, — майора здесь нет, говори, что надо.

— Прикажи всем стрелкам на стене отвернуться от внешних ворот, желательно вообще укрыться за стеной. Сейчас будут светошумовые, как только свечение спадет, можно снова выглядывать. Подтверди, как понял.

— Всем стрелкам укрыться от световой вспышки на воротах, правильно понял?

— Подтверждаю, понял правильно. Дай сигнал, когда можно начинать. Прием.

— Момент, — ответил маг. Все-таки не знают они здесь дисциплины связи, даже такой примитивной, как у меня в подразделении.

Ожидая ответа профессора, я скомандовал стрелкам зарядить арбалеты светошумовыми и сонными артефактными болтами.

— Приказ отдан, действуйте, — снова ожил амулет связи.

— Светошумовыми товсь! — скомандовал я. — После выстрела сразу зажмуриться и прикрыть глаза рукой, понятно? Огонь!

Дружно хлопнули тетивы арбалетов и через секунду с небольшим у ворот расцвело натуральное зарево, сопровождаемое диким визгом, от которого даже здесь, почти в фарлонге оттуда, ныли зубы.

— Сонными прицельно по врагу огонь! — отдал я новую команду.

Снова хлопнули тетивы арбалетов, стрелки в темных очках били по мечущимся на фоне зарева светошумовых артефактов оркам. Вскоре вся площадка перед воротами была усеяна телами спящих. Победа, что ни говори, да только чувство опасности не оставляло ни на секунду.

Как накаркал. Участок частокола рядом с караульной вышкой на полпути между нашей позицией и воротами вдруг засветился в магическом зрении и начал рушиться. Подломилась одна из опор, и вышка опасно накренилась внутрь лагеря. Из-за шатров в пролом полетели стрелы с той самой артефактной начинкой, что принес Марх. Снаружи начали разряжаться магические мины, вспышки, грохот и молнии сопровождали этот процесс. Как назло, глазами стрелков было не разглядеть, мешали шатры. Стрелы полетели также и по площадке вышки, где караульным почти негде было укрыться от огня. Я поднял кентуккийку, взвел курок и прицелился в видимую в магическом зрении метку командира стрелявших, уж очень качественно он руками размахивал, явно координируя действия своих подельников. Выстрел, метка цели побледнела, упав без движения. Раздалось несколько выстрелов со стороны половины Легиона, стрелков выкосили пули и стрелы. Беда в том, что они уже успели сделать свое черное дело. В частоколе пролом, на минном поле образовалось подобие прохода, да и супостат снаружи не дремлет, отсюда хорошо видны вспышки срабатывающих мин. И пусть Мило выключил четыре из каждых пяти мин, после обратного включения никто не помешает южным варварам снова применить свои кустарные средства разминирования.

К пролому подъехала верхом группа легионеров, из закрепленного на вьючной лошади ящика с пространственным карманом они шустро вытащили детали переносной баррикады, тут же собрали ее и оттащили к пролому в частоколе. Теперь в лагерь на скорости и наглости уже не проехать. С караульной вышки спустились легионеры и присоединились к верховым, в качестве оборонительного сооружения вышка стала бесполезной. В самом же лагере началась веселая резня. Легионеры особо не разбирались, кто прав, кто виноват, и убивали по любому подозрению в нелояльности. Впрочем, сами орки от них не отставали, оперативно выпустив кишки смутьянам. Какие-то десять-пятнадцать минут, и в лагере наступили мир и благодать. Орки оперативно стаскивали трупы ближе к пролому, создавая из них подобие завала: любые средства хороши, чтобы хоть немного сдержать врага.

Нам принесли первых раненых, это были те самые легионеры из надвратной башни, что попали под первый удар предателей. Операционная уже была развернута, и я принялся за работу, ассистировал мне Сар, самый толковый из братьев в плане медицины. Сплошные колото-резаные ранения от стрел, ничего сложного, кроме изрядной кровопотери. Когда я поставил в строй последнего из этой партии пациентов, снаружи раздалась команда всем отойти от ворот. Магическое зрение показало, что к воротам через отключенное минное поле приближается большая группа орков. Мины активировались позади них, отсекая преследователей. Похоже, к нам отступил вождь со своей гвардией. И действительно, вскоре к нам принесли Хрурта, словившего стрелу в плечо.

— Похоже, это судьба, попадать к тебе раненым, — ухмылка вождя на ставшем серо-зеленым от кровопотери лице казалась вымученной.

— Не беспокойся, вылечу не хуже, чем в прошлый раз, — ответил я, активируя сонный амулет.

По сравнению с предыдущим ранением, сейчас проблема была совершенно несерьезная. Всего-то одна стрела пробила мышцы, да застряла между костей, дел на несколько минут, тут больше времени потратишь на чистку раны, чем на все остальное

— А? Уже все? — удивился Хрурт, поднимаясь с операционного стола и ощупывая плечо, на котором чуть краснело пятно шрама.

— Зачем долго тянуть? Сразу все исправил, — ответил я.

— Вижу, ты времени зря не терял, многому научился, — констатировал вождь. Я же неопределенно пожал плечами.

— Майк, подскажи, как мне поступить, — спросил вдруг вождь после недолгой паузы. — Мои воины напали на ваших, были жертвы. Выходит, что я допустил это, то есть, потерял лицо. По нашим обычаям мне нужно передать полномочия более достойному и стать простым воином.

— Хрурт, давай начистоту, — я отложил лоток с использованными инструментами и повернулся к вождю. — В ваших обычаях ничего не сказано про завоевателей с юга, угадал? — вождь кивнул, и я продолжил: — Далее, в ваших обычаях ничего не сказано про такой хитрый способ привлечения сторонников, как «будь с нами или умри», тоже угадал?

Вождь снова кивнул и задумался. Я же, выдержав небольшую паузу, добавил:

— Раз так, то оставайся на своем месте. Это раз. Толковых кандидатов себе на замену у тебя нет. Это два. Ты нужен Легиону именно в своем качестве здесь. Это три. Так что не парься про мнимую потерю лица. Это не ты лицо потерял, а южные захватчики, что не могут в честном бою нас победить, потому и затеяли этот цирк со склонением к предательству. Честные так не воюют. Подумай об этом!

Лицо вождя посветлело. Он встал на ноги, коротко поклонился, как равный равному, и сказал:

— Спасибо тебе, Майк. Ты развеял мои сомнения и подобрал правильные слова для этого. Моя дочь сделала правильный выбор, родив от тебя сына! — после чего повернулся и спустился по откидной лестнице через распахнутые задние двери фургона. Сам же я вытер испарину со лба. Ведь если бы Хрурт действительно решил сложить полномочия вождя, получилась бы крайне неприятная ситуация. Нужен он здесь и сейчас, крайне нужен!

Тут подвезли еще партию раненых, и мне стало не до размышлений. Сейчас это были беженцы, что попали под горячую руку во время наведения порядка. Я резал, чистил раны, заживлял поврежденные ткани, вокруг же кипел бой. Гремели выстрелы на крыше фургона, снаружи сверкали вспышки артефактных боеприпасов. Дважды меня предупреждали о том, что фургон меняет дислокацию, и приходилось приостанавливать операцию, но вот последний раненый был прооперирован, можно было и по сторонам оглядеться.

Южные варвары перли буром. Своими артефактными стрелами они сначала пытались выжечь все мины, что перекрывали им дорогу к нашему лагерю, но управлявший минными полями Мило оказался не лыком шит. Он деактивировал почти все защитные артефакты, оставив самый минимум, чтобы создавать видимость непреодолимой преграды. Южане своими стрелами быстро разрядили эти мины, запустили пару проштрафившихся «добровольцев» вперед и, когда те почти добежали до частокола, ломанулись большой толпой вперед. Мило их подпустил на сотню ярдов, после чего активировал еще часть мин. Немного посверкало, а на полосе отчуждения остались лежать добрые полторы сотни орков. Попытка спрятаться за орочьим скрытом тоже ни к чему не привела, Мило разбросал кучу мелких светлячков по всей полосе отчуждения, если кто под скрытом проходил мимо, он неминуемо искажал или загораживал их, что давало отличную возможность выцелить и уничтожить хитроумного врага. Мило выключал мины и включал только если среди них оказывалась хотя бы сотня южан. Так продолжалось до тех пор, пока на востоке не начал алеть рассвет. Мы выстояли еще одну ночь.

* * *

— Профессор, скажи, есть ли плетение, чтобы полностью заглушить звук выстрела? — спросил я Мило.

— Студент, иногда ты умный, а в остальное время прям как сейчас — расплылся в улыбке мой учитель. — Чем тебе не угодил звуконепроницаемый купол?

— Тем не угодил, что самому надо слышать, что вокруг происходит, — попытался отбрехаться я.

— И в чем проблема? Делаешь привязку к стволу ружья, формируешь плетение купола так, чтобы пороховые газы с запасом остались внутри, и готово. Бери ружье и за работу!

Мы сидели на крыше фургона под навесом из маскировочной сети и разглядывали окрестности. Лично меня беспокоили сейчас две вещи: куча трупов на полосе отчуждения, что в самом ближайшем будущем начнут вонять и разлагаться, и толпа южных орков в отдалении, как раз за пределами радиуса действия катапульт и баллист. Появилась одна мыслишка, я ее думал, но для исполнения требовался магический глушитель, который я и пытался слепить под руководством старого друга и учителя. Привязку к стволу, говоришь? Вот она. Теперь формируем плетение в виде сильно вытянутого эллипса, чтобы он захватывал ствол на ладонь от дульного среза, тянем на пару ярдов вперед, с большим запасом.

— Правильно получилось? — уточнил я.

— Почти, — сказал Мило и подсветил часть плетения. — Вон тот участок поправь, а то развалится, да еще и с громким бабахом.

Я поправил указанное место, положил ложу винтовки на мешок с песком, сел поудобнее, сделал пару вдохов-выдохов, задержал дыхание, прицелился в толпу орков и потянул спуск. Курок громко лязгнул по брандтрубке, приклад толкнул в плечо, от самого выстрела же остался только хлопок сверхзвуковой пули. Через секунду выбранная цель упала. Отличный результат. Осталось только сделать из этого артефакт, чтобы не возиться каждый раз с плетениями.

* * *

Вот она, главная наша опасность. По ту сторону заваленной трупами выжженной полосы земли собралась группа из нескольких шаманов в попугайской расцветке. Готов поставить сотню золотых талеров против старого дырявого сапога, что среди этой публики есть и тот, что придумал и разряжающие мины артефакты, и тот самый орочий скрыт, уж больно почерк у этих плетений похож. Да, сейчас эта компания стоит за пределами ружейного огня, из кентуккийки точно не попасть, только у нас есть козырь помощнее. Я сходил вниз и принес его, держа за ручку для переноски и приклад. Мило посмотрел на пулемет и крякнул.

— Майк, ты ничего не хочешь рассказать?

— Только если ты дашь клятву, что дальше эта информация не уйдет, — ответил я. — Магическую клятву.

Мило удивленно поднял брови, при этом сбив рукой шляпу на затылок.

— Даже так? Хорошо, я готов, — маг сотворил плетение магической клятвы, в которое я вставил свой элемент. — Клянусь, что твоя тайна не станет вольно или невольно через меня никому известна, даже если ты сам ее обнародуешь. Сказал виконт Мило ван Вингерден, маг и профессор артефакторики.

Плетение вспыхнуло фиолетовым и внедрилось в ауру Мило. Магическую клятву невозможно нарушить и при этом остаться в живых, поэтому меня удивила его готовность дать ее.

— Только одна просьба: сначала дело, потом я отвечу на твои вопросы, — сказал я. Мило согласно кивнул.

Поставить пулемет на импровизированный вертлюг было делом пары минут, затем я, вспомнив баллистические таблицы, выставил барабанчики с учетом дальности и слабого бокового ветра, навалился плечом на приклад и поймал шаманскую шоблу в прицел. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, задержать дыхание, навести прицельную марку на центр этой попугайской группы и плавно потянуть спусковой крючок. Громко залязгала затворная группа, захлопали пороховые газы, вырывавшиеся из газоотводной трубки, зазвенели падающие в мешок гильзы и звенья пулеметной ленты. Дав очередь патронов на тридцать, я дождался попаданий, после чего добил оставшихся короткими очередями патронов по пять-шесть. Шаманы перестали существовать. Пока среди орков не началась паника, я перевел прицел на стоявшее в паре десятков шагов в стороне военное руководство, что сейчас тупо смотрело на упавших шаманов, и всадил туда еще пару десятков пуль. Еще две длинные очереди на полсотни патронов каждая прошли частым гребнем по стоявшему в отдалении войску.

Пулемет — это сила. Тяжелые пули даже на таком расстоянии пробивали навылет тела орков и поражали стоящих за ними. Войско собралось компактно, образовав идеальную мишень класса «пехотный полк на построении», ни одна из пуль не была потрачена впустую. На всякий случай я сменил ствол, после чего аккуратно завернул оружие в мешковину и отнес вниз в игравший роль сейфа шкаф с магическим замком, после чего вернулся на крышу фургона.

Хотя сверхзвуковые пули достаточно сильно хлопают, создавая ударную волну перехода звукового барьера, импровизированный магический глушитель свое дело сделал на отлично. Да, в лагере слышали странные хлопки, только определить направление, откуда они доносились, было сложно. Что до трассеров, то кто знает этих белых с их непонятной магией? Наверное, очередное артефактное оружие применяют. Ну, да пусть думают, что угодно, мне же важен результат, а именно, уничтожение шаманской и военной верхушки этого войска. Ибо кто к нам с мечом придет, тот по оралу и получит.

Но пора объясниться с Мило. Я поставил звуконепроницаемый экран и повернулся к другу и учителю.

— Спрашивай.

— Кто ты, Майк? Ты — Древний? — спросил Мило, как будто боясь моего ответа.

— Нет, Мило, я никакой не Древний. Я вполне современный. Так вышло, что меня перенесло сюда из другого мира. У нас там нет магии, вообще никакой нет. Там я был врачом, здесь же стал тем, кем стал.

Профессор задумался и минуты полторы переваривал сказанное, потом попросил:

— Расскажи о своем мире.

И я начал рассказывать все, что приходило в голову, без какой-либо системы. Вскоре такое повествование учителю надоело, и он начал задавать уточняющие вопросы.

— Удивительный у вас мир, — Мило, наконец, отстал от меня с расспросами и откинулся на спинку лавки. — Зато теперь понятны все нестыковки с твоим поведением. И понятно, почему ты говоришь с западным зунландским акцентом, наверное, предыдущий хозяин твоего перстня был оттуда родом, вот перстень тебе и внедрил его лингвистическую матрицу. Кстати, куда это они собрались?

Мило указал на группу конных легионеров, направлявшихся к воротам. Я снял звукоизолирующий экран, сразу снаружи навалилась какофония звуков, профессор же схватился за переговорный амулет и начал выяснять ситуацию. Оказалось, что майор велел убрать трупы с полосы отчуждения.

— Вы там совсем охренели? Почему меня никто не предупредил?! — вопил маг в кругляш амулета. — Майор, немедленно отмените приказ! Да, мне отсюда лучше видно! Да, принимаю командование и беру на себя ответственность!

Повернувшись ко мне, маг попросил:

— Майк, можно твой фургон использовать как прикрытие?

— Хочешь заодно визуальную разведку провести? — уточнил я.

— Угадал. А еще, если зеленомордые решат посчитаться с санитарной командой, отсюда их прикрыть будет сложно, у тебя же эта железная штука имеется, как ты ее назвал, пулемет?

— Хорошо, едем, — ответил я, чуть подумав.

* * *

Вылазка прошла как-то буднично и без каких-либо эксцессов. Потеряв разом все верховное руководство, южные варвары отошли от ПВД, по крайней мере, в пределах ближайшей мили я не наблюдал ни одного живого орка. Фургон выехал за пределы полосы отчуждения, стрелковое отделение легионеров на крыше машины под командованием Мило внимательно осматривало окрестности через прицелы своих арбалетов, мои братья так же внимательно наблюдали за окрестностями через бойницы салона, держа под рукой длинноствольные винтовки и укороченные дробовики. Санитарная же команда баграми и крючьями оттаскивала трупы в сторону реки, избегая приближаться к ним слишком близко: разложение на жаре идет быстро, да и тучи здоровенных черных мух (откуда только взялись?), кружащихся над трупами, не добавляло желания к ним подходить. Затем фургон переехал на пол-фарлонга дальше, прикрывая конечную часть последнего пути этих незадачливых варваров, и санитарная команда начала скидывать тела в воду. Рыба и крокодилы ниже по течению будут рады такой куче дармовой жратвы.

Когда мы вернулись в лагерь, внутренняя территория там уже была избавлена от трупов, отправившихся в ту же реку, немногочисленных же уцелевших ренегатов успели вдумчиво поспрашивать, да и отправили плавать следом за остальными. Мило убежал на совещание к майору вместе с отделением стрелков, что было придано нам в усиление на время вылазки за территорию. Я же откровенно тупил, сидя на крыше фургона в тени навеса, потягивая из кружки через соломинку местный зеленый сок со вкусом граната и запахом мелиссы. Редкие мысли пугались эха в пустой голове и сбегали в неизвестном направлении. Вокруг творилась непонятная суета, шатры орочьих племен переставлялись с места на место, группы легионеров и орков то выезжали за территорию, то возвращались обратно, я же все сидел и бездумно на это все взирал. Сок в кружке периодически заканчивался, но кто-то из братьев немедленно наполнял ее из стоящей рядом тыквенной бутыли. Вывел меня из этого состояния прострации звонок амулета связи.

— Как ты, любимый? — от голоса Орани на душе сразу потеплело. — Мне приснилось, что тебя убили!

— Все хорошо, маленькая, — ответил я с нежностью в голосе. — Ты сама-то как? Никто не обижает? А то я ведь приеду и сам обижу!

— У тебя точно все в порядке? — подозрительно спросила она.

— Точно-точно! Даже не сомневайся! Но ты так и не ответила, что там и как у тебя.

— Нормально все, — ответила Орани таким тоном, что стало ясно, что там далеко не все нормально.

— Ты совершенно не умеешь врать, — я грустно констатировал факт. — Давай, рассказывай, что там случилось!

— Брат твой уезжает, договорились они. Кого мне теперь спрашивать совета?

— Так, давай разберем твою проблему, — я попробовал повернуть разговор в конструктивную сторону. — Попробуй своими словами объяснить, что именно тебе поручили делать.

— Ну… — замялась она, — мне поручили заняться разведением лошадей на продажу. Организовать это все как-то…

— Другими словами, тебе надо, чтобы сначала лошадей вырастили, а потом продали и принесли деньги племени, так?

— Ну да.

— Тогда здесь не одна, а две задачи. С продажами все просто: племя ведь до сих пор никогда лошадьми массово не торговало, да?

— Не торговало.

— Значит, и не надо напрямую торговать. Договорись с кем-то в Харе, чтобы представлял интересы племени за разумный процент. А еще лучше с Хармином договорись, лишняя конкуренция тут не нужна.

— В смысле, с Хармином договориться? — удивилась Орани.

— В прямом. Их племя лошадей растит, вы будете тоже растить. Договорись, кто и какие породы будет разводить, чтобы друг другу торговлю не портили, да и продавать лучше вместе, чтобы ушлые торговцы цены не сбивали

— Я подумаю, — девушка явно озадачилась. — А с разведением что делать?

— Тут еще проще. Вы ведь для себя лошадей растите? Растите. Вот и возьми себе в помощники самых толковых коневодов. Будут упираться — иди к отцу. Ты пойми, одна ты все равно ничего не сможешь сделать, надо создать организацию. Набери помощников и передай им часть своих обязанностей, только поговори сначала с отцом, кто и на что может здесь рассчитывать. Нехорошо давать обещания, которые не сможешь исполнить.

— Да кто меня будет слушать!

— Любимая, ты ведь не сама по себе, а выполняешь волю вождя. И тебя не слушать в данном случае означает идти против воли твоего отца. Не знаю, как у вас, а в племени у Хармина за такое недолго и головы лишиться. Просто постарайся это спокойно донести до сомневающихся. И обязательно поговори с отцом, хорошо?

— Хорошо, — сказала Орани, потом, чуть подумав, добавила: — Ты у меня такой умный! Сразу и проблему понял, и как ее решить объяснил. Я тебя так люблю!

— Я без тебя тоже жить не могу, — ответил я истинную правду. Пора заканчивать наш анабасис и двигать домой, здесь идет не моя война.

— Командир, тут к тебе пришли, — раздался голос Ная снизу.

— Любимая, извини, тут снова дела, — сказал я в амулет связи.

— Жить без тебя не могу, — ответила Орани. — Не вздумай там умереть, а то своими руками убью!

— Обещаю скоро вернуться, — успокоил я ее. — Спокойной ночи!

— Возвращайся быстрее! — попрощалась Орани и отключила связь.

У дверей фургона переминался с ноги на ногу посыльный, рядовой из взвода лейтенанта Увера.

— Здорово, служивый, — поприветствовал я его. — С какими новостями прибыл?

— Пакет тебе, Док, — ответил тот, протягивая запечатанный конверт с батальонной печатью. Ну-ка, посмотрим, чего от меня хочет майор. Быстро пробежав глазами три строчки текста, я ответил посыльному:

— Передай, что я приду.

Глава 7

Посыльный поклонился и пошел к воротам на легионскую половину, стараясь держаться в тени шатров, утреннее солнце вовсю припекало. В письме майор приглашал меня на обед, где также будет присутствовать весь офицерский состав батальона. Забивать голову догадками, зачем и почему ему это понадобилось, откровенно не хотелось, сам скажет, пока же я спустился вниз, прошел на кухню и хлебнул прямо из турки остатки давно остывшей кавы, стараясь не обращать внимание на попавшие в рот остатки зерен. Взбодрился, после чего слегка вздрючил Хрула, что был сейчас дневальным, за не вымытую посуду. От былой апатии не осталось и следа, и я решил провести оставшиеся до обеда два с лишним часа с пользой. Вынув из самодельного засыпного сейфа лэптоп с блоком питания, я полез на крышу фургона. Ну как сейфа, металлического ящика с двойными стенками, с засыпанным кварцевым песком простенком, еще и защищенным всеми известными мне защитными плетениями, содержимое его уцелело бы даже сдетонируй разом весь наш боекомплект.

Солнечная батарея блока питания была развернута и положена поверх навеса прямо под жаркие лучи местного светила, кабель от нее воткнулся в гнездо лэптопа, на котором сразу засветился оранжевый светодиод зарядки. Отлично! Полезная штука эти полевые блоки питания, в Африке такие были практически у всех, кто шатался с электронной техникой вне крупных городов, вот и я себе такой завел. Лэптоп зажужжал диском и вентилятором запускаясь, его батарея почти не разрядилась за несколько месяцев в стазис-поле, что радовало. Но вот операционная система загрузилась, можно начинать работать.

* * *

Бредя под палящим полуденным солнцем к палатке майора, я пытался уложить в голове прочитанное за эти пару часов. Среди закачанного на лэптоп были и статьи по иммунологии, и по молекулярной биологии, и по генетике, и много еще чего интересного, читать — не пречитать. Были там и химические формулы антигенов, чекпойнтов и прочих рецепторов, от которых можно было отталкиваться. Пусть это не решало мою проблему окончательно, зато было отличным стартом для собственных исследований, самому получить этот колоссальный объем информации, даже с использованием всего арсенала магии жизни, не удалось бы даже за долгую жизнь мага. Теперь нужно модифицировать поисковые плетения так, чтобы они находили и выделяли нужные мне молекулы, но это уже рутина. Несколько дней в лаборатории, чтобы никто не мешал работать, и всего делов. Но вот и палатка майора, даже докладывать о прибытии не надо, вон он сам на входе стоит.

— Здорово, Майк, — поприветствовал меня майор, щеголявший в подаренных мной солнечных очках.

— Здорово, Ассен, — ответил я, пожимая его крепкую ладонь.

— Проходи, почти все в сборе, только Вессел задерживается, — майор сделал приглашающий жест. Ну, раз приглашают, то я зайду. Внутри за двумя составленными в ряд складными столами уже сидели офицеры, меня определили между Мило и Лютте. Поздоровавшись со всеми, я сел и принялся ждать вместе с остальными. Буквально через пару минут полог палатки распахнулся, и в помещение вошли майор Ассен и капитан Вессел.

— Ну-с, все в сборе, — объявил майор, садясь во главе стола. — Торжественный обед в честь успешного попрания супостата объявляю открытым!

В этот момент полог снова откинулся и пара солдат занесла внутрь длинный оружейный ящик, исполнявший роль сервировочного столика. Из него тут же извлекались яства и расставлялись на столе. Служивые поклонились и исчезли из палатки. Пока капитан Вессел разливал бурбон из бутылки по бокалам, за столом стояла тишина, нарушаемая только звоном бутылочного горлышка о края серебряных питейных сосудов. Бокалы были одно название: массивное металлическое основание, длинная ножка, сверху же емкость чуть больше наперстка, миллилитров десять, если до краев. Зато выглядит солидно и величественно, да и чтобы опьянеть, нужно очень много таких бокальчиков в себя опрокинуть. Но вот бутылка заняла свое место на столе, капитан сел на свое место, а майор снова взялся толкать речь.

Разведка доложила, что южная орда отошла примерно на две мили на юго-запад и встала там. Благодаря смелым и решительным действиям присутствующих здесь магов, это про Мило и меня, удалось уничтожить военную и идеологическую верхушку армии вторжения, конкретно вождей почти всех пришедших с юга племен и всех сильных шаманов. Сейчас в стане противника полный разброд и шатание, там делят власть, завтра подтянутся еще несколько племен, дележка обещает стать крайне кровавой. В общем, надо срочно выпить за то, чтобы они не останавливались, пока совсем не перережут друг дружку. С этим тезисом майора никто и не думал спорить. Когда стаканы опустели, а в желудках потеплело, Ассен толкнул еще одну речь, всячески превознося мои заслуги в ночном сражении и вообще предлагая выпить за такого замечательного и своего в доску парня, как я. Речь была длинной и витиеватой из категории «за это Лермонтова убили», наконец, второй бокал тоже был употреблен внутрь. Третий пили стоя за павших товарищей, святая традиция, после чего начался нормальный дружеский обед. Пока я ел и пил с боевыми товарищами, но так и не понимал, зачем я здесь нужен, ведь я и так знаю, какой я молодец, не надо было посыльного с пакетом гонять, чтобы пригласить меня сюда и сообщить это по секрету. Ладно, поглядим, что дальше будет.

Дальше обед из фазы возлияний перешел в фазу спокойного поглощения пищи. Мы быстро расправились с великолепным острым супом, чисто ради разжигания апетита, потом настала очередь тушеной с овощами кабанятины. Определенно, если повар переберется на Гравию, фиг я его куда от себя отпущу, самому такой самородок нужен! Но вот еда в тарелках закончилась, все сыто откинулись на спинки стульев, а майор зазвенел вилкой по своему бокалу, требуя тишины.

— Господа офицеры, прошу внимания, — майор встал, при этом его орлиный профиль осветился снизу солнечным светом, проходившим через отдушину в стене палатки и отражавшимся от стоявшего у стены столика. Разговоры стихли, все устремили взгляды на Ассена. — Так вот, господа, мы все хорошо знаем Майка, лейтенанта доблестного Орочьего Легиона в отставке. По дороге сюда, еще находясь на службе, ему удалось вскрыть змеиное гнездо в гарнизоне Харенга. Если бы Майк еще состоял в наших рядах, ему бы за это полагалась медаль, но вы знаете закон, гражданским медали не положены. И чтобы устранить эту несправедливость, я посчитал своим долгом вручить ему именное оружие. Возьми и владей с честью!

Майор повернулся и вытащил откуда-то сзади себя длинный сверток серой шелковой ткани, перевязанной красным шнуром. Я вылез из-за стола, прошел три шага, отделявших меня от майора и принял из его рук подарок, отвесив церемониальный поклон, как младший перед старшим по возрасту.

— Давай, разверни, — раздалось со всех сторон. Вернувшись к своему месту, я развязал одной рукой простой узел на шнуре, размотал его и повесил на спинку стула, ткань развернулась и показался знакомый эфес. Именно с этого меча я снимал эльфарскую биологическую заразу там, в зунландском Диком Поле, именно этот меч носил капитан Берг до самой смерти, а теперь я держу его в руках. Бросив мешающийся шелк на стул, я медленно обнажил клинок. Меч был все так же прекрасен и совершенен, только теперь на клинке у обуха появилась надпись «Честь и доблесть», выполненная витиеватым стилизованным под эльфарский алфавит шрифтом, а на эфесе сияла золотом надпись «Майку ван Хару от боевых товарищей». На глазах выступили слезы, сказать, что я был тронут подарком, это ничего не сказать. Вернув клинок в ножны, я снова подошел к майору, обняв его от души.

— Спасибо, Ассен! — отпустив майора и повернувшись к остальным, добавил: — Спасибо, друзья!

* * *

Больше часа я махал подарком на тренировочной площадке. Пот лил градом, ноги гудели от напряжения, рука откровенно отваливалась, но выпустить из рук этот шедевр эльфарской металлургии никак не получалось. Меч сам по себе был прекрасно сбалансирован, ускоряющее же плетение в клинке делало его легким и послушным руке, как тростинка, та же спортивная сабля и то тяжелее ощущалась бы. Воистину, достойное короля оружие. Попробовав разобраться в прошитых в мече плетениях, я сдался через четверть часа. Не мой уровень, наверное, это работа архимага или типа того, уж больно сложная и филигранная структура пронизывала металл. Наверное, потратив год, я бы смог такое повторить, да и то не факт. Так или иначе, теперь это мой клинок, и хрен кто его у меня заберет, тем более, что Мило добавил в него привязку к моей ауре, теперь в любых других руках это будет просто хорошо сбалансированный клинок, только уже без ускорения, да и резать будет сильно хуже.

— Док, хорош уже нас стыдить, — прервал мои размышления голос Мило. Исполнив еще один батман с переменой позиции, я с сожалением убрал клинок в ножны и повернулся к магу.

— С чего это вы стыдитесь? — уточнил я, немного восстановив дыхание.

— С того, что никто у нас не умеет шпагой и мечом так, как ты.

— Учиться не пробовали? Говорят, помогает, — подколол я его.

— От этой твоей учебы только устаешь, — усмехнулся в ответ Мило.

— Ой, кто бы говорил! — парировал я. — Сам-то мне вон сколько всего задавал!

— Тебе можно, ты вон какой здоровый. Это я старый и больной человек, — маг ухмыльнулся и сверкнул своими идеальными зубами.

— Старый и больной он, ага. Поставь нас рядом, еще неизвестно, кто старше выглядит. Ты скажи лучше, за чем пришел, дело какое-то есть?

— Есть. Завершайся тут, пойдем ко мне, поговорить надо.

Я кивнул, с трудом стянул с себя прилипшую к телу насквозь промокшую от пота рубаху и пошел к купальне. Там смыв с себя пот, пыль и грязь и переодевшись в чистое, я вышел к поджидавшему меня Мило. Короткая прогулка под лучами вечернего солнца, и вот мы в палатке у мага. Мило включил свой звукоизолирующий артефакт, не забыв поставить в добавление к нему дополнительный звукозащитный купол, я тоже поставил свою защиту. Раз маг наш параноит, значит, есть к тому основания.

— Так о чем ты хотел поговорить? — начал я разговор.

— О тебе, — лаконично ответил Мило, вперив в меня взор своих голубых глаз.

— Что обо мне говорить?

— Предмет этот тебе знаком? — маг положил на стол сильно потускневшую гильзу.

— Гильза от патрона калибра 7,62 НАТО, он же.308, судя по всему, от моего пулемета. Могу даже на карте показать, в каком месте ее нашли. Еще до того, как я попал в Легион, довелось немного пострелять по диким оркам, собирать гильзы мне и в голову не пришло.

— А оркам в голову пришло. Приняли их за артефакты Древних, да собрали, кое-что через контрабандистов попало на лундийскую территорию, оттуда к нам.

— К чему это ты? — откровенно недоумевал я. — Сейчас ведь все гильзы собраны, как и звенья ленты.

— Майк, вот иногда ты умный, а иногда дурак-дураком. Объясняю на пальцах: твой, как ты его называешь, пулемет оставляет крайне узнаваемые ранения, ни с каким другим оружием невозможно спутать. Орки четко провели параллель между этими гильзами и уничтоженным отрядом. А теперь орочье руководство уничтожено тем же самым оружием. Теперь понимаешь?

— Не совсем, поясни.

— Специально для самого глупого из моих студентов поясняю, — с глубоким обреченным вздохом сказал Мило. — Орки провели параллель. Они знают, что есть некий артефакт, бьющий на полмили и дальше, они видели выпускаемые им огненные стрелы…

— Трассеры, — перебил я его.

— Неважно, пусть будут трассеры. Короче, они знают, что такой артефакт есть, от его работы остаются гильзы, один в один похожие на артефакты Древних. Какой делается вывод? Правильно, вывод такой, что здесь у кого-то есть боевой артефакт Древних. Пока в ПВД об этом знаю только я один, но завтра новость дойдет. Как ты думаешь, как быстро тебе и твоим оркам отрежут головы, чтобы этим артефактом завладеть? Короче, следующую ночь здесь ты не переживешь с вероятностью, близкой к единице. И никакая защита фургона не поможет. Теперь понял? Да, это они вырезали из тел тех, кого ты поубивал почти год назад, — на стол упали две достаточно сильно деформированные пулеметные пули. — Как ты думаешь, как скоро они вырежут пули из трупов убитых сегодня и прикинут концы к концам?

Тут я крепко задумался. А ведь профессор, он же виконт, прав. Любая вещь Древних стоит совершенно безумные деньги, а тут целый функционирующий боевой артефакт. И неважно, что Древние к пулемету никакого отношения отродясь не имели, важно, что люди поверят в то, что это именно так. И тогда, как говорил Джон Сильвер в известном мультике про пиратов и остров сокровищ, живые позавидуют мертвым. Мдя, скверненько выходит.

— Что ты предлагаешь?

— А что я могу предложить? Сматываться вам отсюда надо, и как можно быстрее. Выезжайте в ночь, к рассвету успеете отъехать лиг на десять-двадцать. Ловить вас будет бессмысленно. Вся дальняя связь у меня под контролем, если кто-то решит стукануть на тебя, я дам знать.

— Хорошо. Но тогда уж давай параноить до конца. Выезд объявлять не будем, — решил я.

— Как ты это себе видишь?

— Элементарно. У тебя минные поля не до конца восстановлены. Ты едешь приводить их в порядок, мы на фургоне тебя прикрываем. Потом я неожиданно получаю весть, что срочно надо ехать обратно и передаю через тебя свои извинения и пожелания удачи.

— Нормальный план. Так и делаем. Через полчаса будь готов к выезду, — Мило поднялся, показывая, что разговор окончен, развеял свой звукозащитный купол и деактивировал амулет. Я тоже убрал свой купол, вылез из-за стола, кивнул учителю и вышел из его палатки.

* * *

Операция прикрытия прошла, как по нотам. Мило отправился восстанавливать минные поля верхом, еще одна вьючная лошадка везла на себе немалый груз смертоносных артефактов, сопровождало его отделение легионеров. Наш фургон ехал следом, на крыше Сай с Улуком обозревали окрестности через зрительные трубы, еще четверо братьев держали наготове длинные винтовки. Легионеры также держали под рукой взведенные арбалеты, заряженные артефактными болтами. Двигались мы не торопясь причудливым зигзагом, постоянно останавливаясь для установки мин. Наконец, наш отряд подошел к самому краю полосы отчуждения. Здесь фургон выехал на росшую дальше траву и встал, чтобы прикрыть собой отряд легионеров. Мило работал, легионеры охраняли, мы бдели. Через несколько минут Норх высунулся из люка и прокричал так, чтобы легионеры тоже услышали:

— Док, тебя вызывают. Гравия!

— Иду! — так же громко крикнул я и спустился вниз. Еще пара минут, и я открыл боковую дверь и позвал мага:

— Мило, подойди, будь добр!

— Сейчас буду! — крикнул маг в ответ, закончил установку очередной мины и направился к фургону.

Забравшись внутрь, Мило первым делом спросил:

— Все по плану?

— Разумеется, — ответил я. — И вот еще что, возьми это, вдруг понадобится.

Мило взял из моих рук документ и быстро пробежал его глазами.

— Приглашение на Гравию к тебе в клинику? Оригинально.

— Сам понимаешь, сейчас без приглашения никто тебе подорожную не выдаст, а мало ли как жизнь повернется? А так приглашение на лечение, да еще за подписью выездного судьи, не посмеют отказать.

— Спасибо! — Мило аккуратно сложил бумагу и спрятал ее в сумку с магическими принадлежностями.

— И вот еще, — я протянул ему деревянный футляр. Маг открыл его и уставился на содержимое.

— Слышал я об этом оружии, но пока не видел, — сказал он, вертя в руках револьвер.

— У нас такое пока гражданским не продается, пришлось воспользоваться служебным положением. Инструкция там же. Сам знаешь, магия — это хорошо, но иногда от честного железа или свинца бывает больше толку.

— Спасибо, друг! А теперь давай прощаться, у тебя впереди еще длинный путь.

Мы обнялись, потом Мило развернулся и вылез из фургона. Отойдя шагов на двадцать, он повернулся и помахал рукой на прощанье, я помахал ему в ответ, закрыл дверь и пошел в кабину. Пора двигаться.

* * *

Небо на востоке начало светлеть, когда мы сделали вторую остановку. Най сменил меня за рулем, и фургон покатил дальше на юг. Фары мы не включали, сначала Най вел машину в магическом приборе ночного видения, я же больше сканировал окрестности в поисках возможных противников. Орки обнаруживались на нашем пути трижды, мы просто меняли курс и объезжали их стороной. Когда темнота совсем сгустилась, Най отправился отдыхать, я же вел машину почти всю ночь, все-таки даже в ночных очках наш механик-водитель видел хуже, чем я в магическом диапазоне. Местность была достаточно каменистая и неровная, скорость приходилось держать небольшую, километров 20–25 в час, на особо трудных участках передвигаясь со скоростью пешехода. По счастью, карта не сильно врала, и нам попался только один не обозначенный на ней овраг, который пришлось объезжать, сделав крюк чуть больше мили. Отдохнувший Най осторожно повел машину дальше, я же углубился в изучение карты, не забывая каждые пару-тройку минут запускать поисковое плетение. Впрочем, судя по обилию достаточно пугливой рогатой живности, разумные существа в ближайшей округе отсутствовали.

Остановившийся на ночевку орочий отряд я заметил, когда солнце вылило полоску расплавленного золота на горизонт на востоке. Чуть правее по курсу находились несколько небольших высоток, холмами их назвать язык не поворачивался, Най скорректировал курс, и фургон проехал мимо орочьей ночевки незамеченным, держась по другую сторону от возвышенностей.

С восходом солнца ехать получилось быстрее, все крупные объекты в саванне отбрасывали длинные тени, которые было видно издалека, соответственно, не было больше нужды вертеть рулем непосредственно перед преградой. Машина шла где-то полсотни километров в час. Тут я поймал себя на мысли, что пользуюсь дикой мешаниной из единиц измерения. Скорость у меня в километрах в час, как на спидометрах ландмахтовских лендроверов и джи-вагенов, расстояние же в местных единицах, удивительно похожих на земную имперскую систему мер. со всеми этими футами, дюймами, ярдами, фарлонгами, милями и лигами. Аж самому удивительно стало. Но вот мы подъехали к намеченной точке, здесь несколько холмов располагались вытянутым эллипсом, если карта не врет, там можно укрыться на дневную стоянку, не нужно, чтобы нас кто-либо видел.

Карта врала не сильно, обозначенный на ней проход наполовину завалило оползнем, зато в другом месте оползень, наоборот, расширил распадок между холмами, там наша машина и протиснулась вовнутрь. Орки мигом поставили дополнительный навес над фургоном, образовав что-то вроде тенистого дворика у машины, после чего шестеро братьев побежали на холмы на противоположных сторонах эллипса для обустройства наблюдательных постов. Вскоре там были поставлены крошечные тенты, дополнительно прикрытые маскировочной сеткой, чтобы наблюдатели не изжарились под палящим солнцем. Оставив двоих следить за подходами, остальные вернулись. Дав им задание заниматься по личному плану, что бы это ни значило, я кратко поговорил с любимой женщиной, да завалился спать, вырубило меня сразу, сказались две бессонные ночи подряд.

* * *

Проснулся я от запаха еды. Ароматы жарящегося на решетке мяса и негодующее бурчание пустого желудка будто пинками выпихнули меня из койки и погнали на поиски съестного. Солнце только-только перевалило за полдень, самое время для обеда.

— Майк, присоединяйся! — приглашающе махнул мне рукой Норх, потрясая наполовину обглоданным ребром антилопы.

Я молча подошел к обедающим и рухнул на складной стул, немедленно схватив поданную заботливым Наем кружку кавы. Кайф! Пусть бодрящий напиток и успел остыть, но сон был изгнан сразу и окончательно. Кто-то передал тарелку, в которой лежали обжаренные на решетке овощи с мясом, на которые я тут же набросился. Вскоре голод был повержен, можно было заняться делом. Построив своих орлов, я объявил тренировку, надо с пользой проводить время, раз уж здесь приходится куковать до сумерек. Если действовать в строю и двигаться в составе группы они вполне умели, с переносом цели при быстрой стрельбе выходило у моих бойцов не очень. Разумеется, пока им было далеко до тех же легионеров, но это дело наживное.

Расставив мешки с травой на шестах по долинке так, чтобы наблюдатели на холмах никак не могли оказаться на линии огня, и приделав к импровизированным мишеням магические светляки, я учил братьев, как меня еще в прошлой жизни учили в далеком Луивилле.

— Слушайте сюда! Стреляем только по мишеням с горящим красным огнем. Нет огня — не стреляем. Если огонь зеленый, тоже не стреляем. Понятно?

— Понятно! — забубнили орки.

— Раз понятно, то приступаем. Стрела вперед!

Пятерка Семпа вышла на импровизированный огневой рубеж и уставилась на меня преданными глазами собаки или студента на экзамене, который все знает, но ничего сказать не может.

— По номерам рассчитайсь! — скомандовал я.

— Первый, второй, третий… — донеслось от строя.

— Первый номер, дробовик к бою! Перед тобой три мишени, как только на одной из них загорится красный огонь, сразу стреляй, потом стреляешь по второй, как только загорится огонь. Все понятно?

— Так точно, командир. Вижу огонь, тут же стреляю по готовности, повторяю по второму огню! — оттарабанил Семп.

— Приготовиться! Начали! — скомандовал я и активировал один за другим два светляка, на самой ближней и самой дальней мишени. Прогремели два выстрела. Ближайший болван тут же получил свою порцию картечи, дальний же остался невредимым.

— Перезарядка! — скомандовал я. Семп заученным до автоматизма движением вытащил два патрона, надорвал, высыпал в стволы порох, после чего забил шомполом заряды. Меня аж гордость взяла за такого орла. Подойдя ближе, я спросил:

— Как ты сам думаешь, почему второй выстрел прошел мимо?

— Не успел прицелиться, — честно ответил Семп.

— Зачем же стрелял, если не прицелился? — задал я риторический вопрос. — Внимание всем! Если стрелять не прицелившись, то ваши ружья тут же превратятся в не очень удобные дубинки. Не торопимся, хорошо целимся, только потом стреляем. Важно не быстро стрелять, а метко попадать. Скорость придет сама. Первый, приготовиться! Начали!

Я активировал те же светляки в той же последовательности. Семп не торопился и поразил обе мишени с задержкой в несколько секунд перед вторым выстрелом. Снова перезарядка и еще два выстрела, и я перешел к остальным номерам. Когда каждый сделал по три захода, началась коллективная стрельба, братья палили по зажигающимся светлякам все быстрее и точнее, тут задача была усложнена, кроме красных светляков загорались также и зеленые, по которым стрелять было нельзя. Грохот стоял ужасающий, но наблюдатели сказали, что уже на их позициях нашу стрельбу почти не было слышно. Через час я удовлетворился результатом и отпустил пятерку Стрела, пришла пора пятерке Топор тренироваться, только сменили наблюдателей на холмах.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, у нас же продолжались тренировки. Пятерка Семпа двигалась в сторону мишеней, ощетинившись дробовиками, только юный Сар сейчас держал в руках кентуккийку, из парня растет марксман. Зажегся зеленый светляк на ближайшем болване, орки дернулись, но никто не выстрелил. Я зажег красный светляк на одном из дальних болванов, Сар мигом прицелился и спустил курок, пуля выбила облачко пыли из мишени.

— Пустой! — заорал Сар.

— Перезарядись! — крикнул в ответ Семп. Сар тут же отошел назад под прикрытие братьев и начал перезаряжать винтовку. Я же зажег сразу два красных светляка слева. Прогремели два выстрела, снопы картечи поразили мишени. Тут же слева зажглись еще два красных светляка, на сей раз только один из двух выстрелов попал в цель.

— Пустой! — заорали Горт и Хрул. Тут прогремел еще один выстрел, поразив мишень.

— Перезаряжайтесь, — снова крикнул Семп, направив влево свой дробовик с одним дымящимся стволом. Горт с Хрулом тут же упали на колено, чтобы не мешаться остальным при стрельбе и занялись перезарядкой своих двустволок.

— Готов! — доложился Сар, уперев приклад кентуккийки в плечо и глядя на мир через диоптрический прицел. Снова загорелись несколько зеленых и красных светляков, братья безошибочно поразили красные мишени.

Идея здесь простая: у нас есть целых два автомата, пусть заранее готовятся ими пользоваться, а пока вот тебе двуствольный дробовик, учись бегло поражать две цели. Вот и бегали мои орки по песку саванны, да палили по мишеням, на которых я зажигал огни. Под конец я вынес оба автомата, кратко объяснил, как ими пользоваться, и дал троим лучшим стрелкам сделать по пять выстрелов. Оставшись довольным результатом, я подобрал стрелянные гильзы и унес автоматическое оружие обратно в оружейный шкаф. Орки же сели чистить оружие.

— Док, ответь Следопыту-Два! — ожил амулет связи.

— Следопыт-Два, здесь Док, доложи обстановку, — ответил я.

— Замечена групповая цель, приближается с юго-западного направления, двигается примерно сюда, расстояние примерно три мили, — сказал наблюдатель.

— Понял тебя, Следопыт-Два, продолжай наблюдение, отбой связи, — сказал я в амулет и, повернувшись к остальным, крикнул: — Заканчиваем тренировку, сворачиваемся!

Глава 8

Лагерь мы свернули за какие-то десять минут, из которых больше всего времени ушло на снятие мишеней. Я поднялся на холм к наблюдателю, в роли которого сейчас выступал Най.

— Показывай, кто, что, почему и зачем, — попросил я мехвода.

— Вон, гляди, примерно на десять часов ориентир засохшее дерево видишь? Возьми правее на две толщины его ствола, да по этой линии дальше. Видишь?

Точно, в зрительную трубу неплохо было видно разношерстную толпу местных орков, где-то с полсотни. Разношерстную потому, что принадлежали они минимум к трем разным племенам, судя по расцветке одежды и раскраске щитов. Точно южные варвары.

— Вижу, только не могу понять, куда они направляются, ты их дольше наблюдаешь, идеи есть?

Най сдвинул шляпу на лоб и почесал затылок, подумал с полминуты и сказал:

— Такое впечатление, что двигаются они примерно сюда, но пройдут к северу отсюда в полутора фарлонгах. Если направление не изменят, конечно.

— Тогда сидим на заднице ровно и ждем. Наблюдай, я обратно.

Спустившись к фургону, я развернул карту и попробовал прикинуть, куда эта орава могла бы держать путь. Ничего разумного в голову не приходило. Ну нет тут источников воды поблизости, да и с холма никаких зеленых насаждений увидеть не удалось. Скорее всего, где-то по соседству есть колодец, у которого они и собираются заночевать. Нам пока выдвигаться рано, до заката осталось еще часа полтора, если не больше, пока сидим на месте ровно, наблюдаем за окрестностями и ждем темноты. Если же эта орава сунется к нам, дадим сдачи заранее.

Раз возможная цель зусулов, как я снова начал называть эту публику с юга, никак не определялось, я занялся проработкой нашего будущего маршрута. Если ехать в Харенг, варианта у нас выходило два: либо порядка двадцати лиг на юг-юго-запад, там искать проходы между холмами, либо обогнуть эту горно-холмистую цепь, отмахав шестьдесят с лишним лиг примерно на юг. Вспоминая, как фургон несколько раз чуть не застрял в подобной же холмистой местности, очень не хотелось встревать в подобные ситуации снова. Да, если двинем по равнине в обход, крюк получится под сотню лиг, это почти полтысячи километров. С другой стороны, если карта не слишком врет, местность там гладкая и ровная, ехать получится куда быстрее, чем по более прямому маршруту. С учетом же возможности маневра, как бы не вышло быстрее крюка дать, чем напрямую.

— Док, ответь Следопыту-Два, — ожил амулет связи.

— Следопыт-Два, Док слушает, прием, — ответил я.

— Зусулы проходят мимо в двух фарлонгах к северу. Повторяю, зусулы проходят мимо в двух фарлонгах к северу, прием.

— Понял тебя, Следопыт-Два, зусулы идут мимо в двух фарлонгах к северу. Сообщай сразу, если они изменят маршрут, прием.

— Док, если они изменят маршрут, сразу сообщаю. Прием.

— Подтверждаю. Отбой.

Похоже, одной заботой у нас меньше, зусулы мимо идут. Забавно с этим термином получилось. Стоило употребить его всего раз в присутствии братьев, как те сразу подхватили его. Все-таки «южные варвары» — это слишком длинно, «не наши орки» еще длиннее и кривее. А тут звучное и интуитивно понятное слово, глянешь на них и сразу понимаешь — зусулы, как они есть.

Тем временем солнце коснулось горизонта, началось то непонятное время суток, когда вроде бы еще светло, но видно уже заметно хуже, чем даже ночью. Начало холодать, небо-то над головой совершенно ясное, хотя камни еще дышали жаром, ветерок уже конкретно освежал, а в низинках начали образовываться пока редкие полоски тумана. Зусулы отошли от нашей позиции примерно на милю, там застряли на несколько минут, видимо, искали только им ведомые ориентиры, так как потом свернули заметно левее и бодро туда почесали. Удивило то, что на лошадях были не все, десяток воинов с желто-зеленой расцветкой щитов ехал на верблюдах. Братья, почти наплевав на дисциплину, толпой полезли на наблюдательные пункты, чтобы разглядеть этих диковинных животных, на Гравии-то верблюды пока не замечены. Но посмотрели — и хватит. Наблюдательные посты были свернуты, все погрузились в фургон, и мы двинули дальше.

Най в ночных очках рулил, я сидел на командирском месте справа от него, сличая маршрут с картой и периодически сканируя округу на наличие противника, пара братьев бдила на крыше со зрительными трубами наготове, остальные разлеглись в гамаках и, по большей части, спали, разве что иногда сквозь шум дороги из салона доносился голос Сара, расписывающего кому-то, как он по возвращении пойдет просить руки приглянувшейся ему девушки, ибо теперь он не просто воин, а чего-то там особенно крутое, я не расслышал. Пусть у парня все получится, только нам бы сначала вернуться надо, желательно без проблем и всем вместе. Местность вокруг была пустынная и относительно ровная, почва представляла собой смесь мелких камней с затвердевшей глиной, машина по ней шла ровно и почти без тряски. Най разогнался километров до шестидесяти в час, четко выдерживая курс по компасу, я же, чтобы разогнать откровенную скуку, связался с Мило, доложив ему про встреченный отряд зусулов. Ему тоже понравился этот термин, краткий и емкий. У него никаких внятных новостей не было. Зусулы отошли от ПВД на лигу с небольшим, что происходило у них в лагере, со стороны понять было невозможно, кто-то приезжал, кто-то уезжал, дважды в зусульском лагере кто-то кого-то резал и поднимал на копья, судя по всему, там шла нешуточная борьба за власть. Поговорив с четверть часа, мы пожелали друг другу доброй ночи, и отключили связь. Потом я попробовал дозвониться до Орани, но она не ответила, зато ответил Рют, в клинике все было без перемен, с легкими случаями производственного травматизма они с Каром отлично сами справлялись. Потом я позвонил Хармину, он ответил почти сразу.

— Здорово, Длинное Копье, — поприветствовал я брата.

— Здорово, брат, — ответил Хармин.

— Ты сейчас где?

— Дома, вечером вернулись. Твоя невеста, кстати, тоже здесь.

— Она-то что у вас делает? — удивился я.

— Договаривается о совместном разведении и продаже лошадей, что же еще? Прямо сейчас они с вождем что-то обсуждают.

— То-то я не смог до нее дозвониться! И как она тебе вообще?

— Кугуар в юбке. Очень серьезная и решительная дама, такой палец в рот не клади, откусит по самые уши! — кратко и образно охарактеризовал Орани брат. Вот уж не подумал бы, как по мне, она сама женственность, никакой жесткости и решительности за ней не замечал, не туда смотрел, наверное.

— Что, уже кусала? — уточнил я с усмешкой.

— Меня нет, я же твой брат. А на своих соплеменников знатно собак спускала. Сразу донесла, что с ними будет за саботаж и нежелание сотрудничать. Я аж заслушался, — Хармин засмеялся. — И ведь ни разу даже голос не повысила, а они по струнке стояли.

— По коневодству тебя не сильно напрягала?

— Да разве это напряг? Так, ответил на пару практических вопросов, да и все, — явно приуменьшил свои заслуги брат. — Ты лучше скажи, что там у тебя происходит, наши волнуются.

— Мы едем домой, прямо сейчас Най рулит. Най, скажи брату здрасьте! — я протянул амулет водителю.

— Привет, Хармин, — почти крикнул в амулет Най. — У нас тут такое было! Стреляли, воевали, катались! Потом Майк приложил зусулов из пулемета, красотища!

— Каких зусулов, что такое пулемет? — Хармин был в замешательстве. Я убрал амулет от Ная и сказал:

— Зусулы это условное обозначение местного противника, орков с юга. Пулемет же это боевой артефакт.

— Аааа, — протянул Хармин, — тогда понятно. Ты в своем репертуаре.

В амулете послышался какой-то шум и неразборчивые голоса.

— Извини, брат, к вождю вызывают, — сказал Хармин.

— Раз вызывают, иди. Держим связь! — попрощался я.

— Держим связь, — ответил брат и выключил амулет.

Прям от сердца отлегло, как узнал, что Орани в племени, как-то сначала напрягло меня то, что она не ответила на звонок. А теперь неплохо бы связаться с шаманом и выяснить, что ему известно.

Марх не отвечал, «провисев на линии» с минуту, я отключил связь, но буквально тут же амулет зазвенел колокольчиком вызова.

— Извини, что сразу не ответил, — вместо здрасьте сказал чуть запыхавшийся шаман, — пока услышал, пока доковылял, годы, понимаешь, свое берут.

— И я рад тебя видеть, Марх, — ответил я его зеленоватой роже, что висела в воздухе передо мной. — Мило уже доложил, что мы с базы ушли?

— И он доложил, и из лагеря сообщили. Куда путь держите, обратно к себе на Гравию?

— Угадал, — усмехнулся я. — Вот хотел у тебя узнать, чего нам по дороге опасаться следует.

— Погоди, вы сейчас в объезд отрога хребта Нур-Нур идете?

— Какой-такой Нур-Нур? Впервые слышу, — удивился я.

— Эх ты, служил здесь, служил, а местность так и не выучил. Хребет Нур-Нур это та самая горная цепь, что идет мимо вашего Харенга, Равека и дальше к ПВД!

— Понял, не дурак, — ответил я. — Мы действительно идем в объезд южного отрога этого хребта. Хотелось бы понять, что происходит к западу от него, скорее всего, мы двинем напрямик к Харенгу, есть идеи, кто может по пути встретиться?

— В общем так, зусулы сами себя перехитрили, — начал Марх, но я его перебил:

— Что, тоже слово понравилось?

— А то! — расплылся в самодовольной улыбке шаман, — именовать их как положено — язык сломаешь, обзывать «южным врагом» тоже долго и непонятно, а тут короткое и емкое слово. Да ты сам на них глянь, типичные же зусулы!

Я не стал уточнять, что племя Нгамото от зусулов внешне отличается только раскраской щитов, еще обидится, и свернул разговор в нужное русло:

— Так что по интересующему участку?

— Если кратко — разброд и шатание, — ответил Марх. — Покойный кандидат в императоры, даже имя его произносить не хочу, решил ударить по двум направлениям, на Равек и Аш, и в нашу сторону. Туда бросили тех, кого мобилизовали из перешедших на его сторону племен, сюда же он пошел со своими южанами. Уж не знаю, чем вы их приложили, но получилось очень эффектно. Все вожди и все шаманы за раз к демонам отправились. Теперь у нас здесь они выбирают самого зубастого на должность вождя, там же, у Равека, куча племен внезапно узнала, что выбрала не ту сторону, кто-то сразу пошел обратно в свои земли, кто-то пытается напоследок награбить все, до чего дотянется, а кто-то начал сводить личные счеты. У Мило есть слово специально, как его… А, вот, анархия!

— Если я правильно тебя понял, шансов напороться на большое организованное войско у нас немного?

— Именно это я и хочу сказать. Зусулы расползаются по своим норам небольшими отрядами. У них ведь если брали воинов какого племени к себе, сразу их раскидывали по всему войску, чтобы нигде не было больше десятка воинов из одного племени одновременно. Теперь все пытаются сбиться в кучу с другими соплеменниками, да двигать обратно. Разумеется, попутно режут всех не понравившихся.

— Мда, красотища… — протянул я.

— Что тебе не нравится? На твоем бронированном чудище проедешь без проблем.

— Ты лучше скажи, пригодилась ли та хитрость с преображением твоего ученика под чужого шамана? — поменял я тему.

— Еще как пригодилась! Вывели несколько их отрядов прямо на засады, в курсе всех планов были, те же стрелы артефактные я бы не перехватил, если бы не знал заранее, что искать. Так что племя снова перед тобой в долгу, уж и не знаю, как расплатиться, — Марх с сожалением покачал головой.

— Просто присмотри за Сеонби и дай нашему сыну правильное имя, — попросил я.

— Да это само собой! — отмахнулся шаман. — Долг от этого не уменьшится.

— Слушай, Марх, — я озвучил внезапно пришедшую в голову мысль, — как ты смотришь на то, чтобы общаться с коллегой с Гравии? Есть отличный мужик, Шандар его зовут, шаман племени Опономо, гравийский орк. Почти что мой родственник.

— Положительно смотрю, тем более, что с гравийскими орками нам точно делить нечего.

— Тогда по возвращении сведу тебя с ним, хорошо?

Мы протрепались еще минут десять обо всем и ни о чем, после чего Марх отправился спать, я же вернулся к созерцанию саванны, по которой колеса нашей машины накручивали мили. Если зусульское войско действительно разваливается на части в отсутствие нормального руководства, нам это на руку. Нет уже верховного начальника, что железной рукой гонит армию на врага. Даже если среди зусулов и определится новый верховный вождь, ему сначала придется доказывать свой авторитет, и я сильно удивлюсь, если тот же Орочий Легион не убьет его раньше, чем он снова собьет кучу разрозненных банд в единое целое.

* * *

Сменив Ная за рулем, я повел машину чуть к востоку от нашего курса. Если карта не врет, там должна быть пустыня и здоровенное пересохшее соляное озеро, это почти двадцать лиг идеально ровной дороги, если же карта соврала, то и крюк небольшой, максимум в лигу получится. Взошла луна, ее яркий серп неплохо освещал окрестности, впрочем, мне было без разницы, все равно я глядел на дорогу магическим зрением, в котором было светло, как днем.

Карта не соврала, через пару лиг и без того редкая растительность стала совсем исчезать, началась пустыня. Под колесами была глина, спекшаяся под солнцем до твердости камня, огромные колеса фургона катили по ней, не замечая мелких неровностей, машину почти не трясло, хотя скорость была километров полста в час. Еще три лиги, и началось то самое дно соленого озера. И без того незаметная тряска полностью исчезла, прибавив газу, я разогнал машину километров до ста двадцати в час, можно было бы и еще быстрее, да только аэродинамика у нее, как у кирпича, начиналась тряска от ветра. Хорошо, что навес и маскировочные сети были сняты на ночь, а то их бы точно сорвало на скорости.

Два десятка лиг пролетели быстро, дно озера начало подниматься, впереди показался берег. Пришлось сбросить скорость вполовину. За какие-то четыре часа мы преодолели две трети расстояния до края отрога того самого хребта Нур-Нур, что бы это слово ни означало. Еще два-три часа, и мы окажемся в южной пустыне, местном аналоге Калахари. Местность была ровная, деревья и камни видно издалека, рули себе, да рули, попивая каву, чтобы в сон не клонило. В магическом зрении регулярно попадались расположившиеся на ночлег животные, где-то стада антилоп, газелей и местных бизонов, где-то стаи гиен, львов и шакалов, иногда попадались одиночные хищные кошки, что-то вроде земных ягуаров и леопардов. Ни малейших признаков присутствия разумных существ не было, что радовало.

Но вот кусок саванны закончился, снова началась песчано-глинистая пустыня. Фургон легко наматывал на колеса милю за милей, и где-то через час с небольшим мы обогнули последний холм того самого отрога и свернули на запад. За руль снова сел Най, я же развалился на командирско-пассажирском диванчике, дав отдых затекшей от долгого руления спине. Небо позади начало понемногу светлеть, скоро будет рассвет. Нам предстояло проехать еще несколько лиг до начала гигантского сброса, часть материка к югу опустилась на два-три десятка ярдов, справа от сброса местность совершенно непригодная для проезда, мы едем слева, по опустившейся части. Через тридцать лиг сброс кончится, и можно будет двигаться в сторону Харенга напрямую. Пока же фургон ехал вдоль холмов и скал на севере, не обращая внимания на редкие низкорослые кустарники под колесами.

К началу сброса мы добрались с первыми лучами солнца. Невысокие занесенные песком холмы справа сменились каким-то нагромождением скал, по которым геолог точно смог бы прочитать историю этих земель, восходящее солнце высвечивало наслоения пород, которые где-то шли горизонтально, где-то под углом, а местами и вовсе вертикально. На мой непрофессиональный взгляд, это выглядело, будто кто-то готовил слоистое блюдо типа лазаньи, а потом начал его переворачивать и перемешивать, да утомился и бросил, блюдо же застыло в камне не века. Получилось красиво и величественно. Полупустыня вокруг просыпалась, по тем самым слоистым скалам брели козы, откровенно нарушая закон всемирного тяготения, ну вот как можно ходить по вертикальной стене и не падать, скажите мне? За козами лениво наблюдала пара еще сонных хищников, похожих на ягуара или пуму. Зубастые котики понимали, что шансов не то, что догнать, а просто приблизиться к копытной еде у них нет. Из-под колес постоянно выпрыгивали какие-то грызуны, то ли суслики, то ли сурки. Най на природу не отвлекался, что он в ней не видел, я же отвлекался только в плане поиска возможной опасности и укрытия на день. Впрочем, вот оно, укрытие: в этом месте высота сброса была ярдов пятнадцать, относительно недавний оползень навалил груду крупных камней, у которой мы запросто можем приткнуться.

— Най, прими правее, давай вооон к той куче камней, — я ткнул пальцем в нужном направлении. Орк кивнул, сбавил скорость и аккуратно подвел фургон к указанному месту.

А ничего так, как раз то, что нужно. Мы встали у здоровенной каменюки размером чуть не больше нашей машины, каменюка откатилась от сброса на добрые три десятка шагов, катящихся сверху камней можно было не бояться, идеальное место. Притерев фургон к каменюке, мы натянули поверх него тент, да укрыли машину с половиной каменюки маскировочной сетью. С полусотни шагов не разберешь, что это не камень. Все, можно отправляться спать. Отдых — наше всё. А то вдруг война, а я уставший?

* * *

День пролетел незаметно. Первую половину дня я тупо проспал, после обеда же забрался на крышу фургона с лэптопом, где и продолжил приводить в порядок и собственные знания, и ту файловую помойку, что уютно обустроилась на диске компьютера. Тысячи статей, скачанных программой-спайдером без какой-либо системы, требовали прочтения хотя бы синопсиса, после чего файлы надо было переименовывать и распределять по директориям, ведь сейчас никакая абсолютная память не поможет найти нужный, да и не даст представления, сколько статей есть по той же молекулярной биологии. Что с того, что номер статьи известен, если нет внятного общего каталога?

Пока я ломал себе глаза и мозги, орки внизу вовсю занимались военной подготовкой, отрабатывая движение и перестроения в строю, тоже занятие крайне скучное, но крайне нужное. Но вот солнце коснулось горизонта, наша гоп-компания перекусила, разогрев вчерашнее жаркое на походной спиртовке, свернуло маскировочную сеть и приготовилась двигаться дальше. Я не видел никаких разумных в радиусе пары миль, забравшийся наверх сброса по круче оползня Сар смотрел во все глаза на окрестности через зрительную трубу, но тоже не обнаружил никаких признаков присутствия зусулов. Да и нечего им здесь делать, доступной воды в округе нет, а без воды и самим тоскливо, и лошадей напоить нечем, верблюды же у них в больших количествах замечены не были. Вот примерно у другого края сброса зусулы нам и попадутся, речка в тех краях имеется, да с водопадом, озеро небольшое, растительности полно, дальше будет уже не полупустыня, а снова саванна, надо будет все время быть начеку, пока же просто движемся в нужном нам направлении. И да, решение ехать в объезд оказалось верным, двигайся мы более прямым маршрутом, пришлось бы или вставать на дневку среди холмов, или ехать со скоростью черепахи днем, рискуя нарваться на врагов.

Так и не увидев никого поблизости, я отдал приказ двигаться дальше. Фургон отъехал не пару фарлонгов от образованной древним геологическим катаклизмом стены и двинулся на закат. Чтобы заходящее солнце не слепило глаза, я опустил солнцезащитный козырек, больше глядя по сторонам, а не вперед. Най же надвинул шляпу на лоб, чтобы ее создавали тень. Но буквально через четверть часа от солнца остался только размазанная по горизонту красная полоса, и мы дружно сняли темные очки, теперь было проще обходиться без них. Еще через несколько минут Най нацепил магические ночные очки. Интересная технология, кстати, там два плетения, одно усиливает слабый свет зримого диапазона, другое меняет длину волны теплового излучения, в результате, обычная пластина полированного стекла превращается в тепловизор. Вот и Най, нацепив этот самый тепловизор, всматривался в сумерки перед нами, изредка корректируя направление рулем. Если получится держать скорость, до конца сброса доедем часа за два с половиной-три.

* * *

Как накаркал. У живописного водопада, серебрившегося под светом луны, расположилась целая толпа зусулов, сотни под три. Дикари расположились крайне для нас неудобно, ближайший брод был у них как на ладони, и пусть сейчас они спят и видят сладкие сны, проснуться и попереть на нас толпой дело совсем нехитрое. Нужно искать другой брод, потому, выгнав Ная с водительского сидения, я сам сел за руль, магическое зрение дает большие преимущества при поиске переправы.

Чуть ниже по течению река разливалась в целое вытянутое озеро, сейчас ужавшееся до полутора фарлонгов в ширину, хотя, судя по рельефу и растительности, в сезон дождей оно разливается втрое шире. А еще в озере водились крокодилы, один из которых, гигант длиной ярдов десять, провожал фургон холодным взглядом своих янтарных глазищ, лежа на берегу у самой воды. Жутковатая зверюга, причем здесь таких много, хорошо, что они холоднокровные, а ночи здесь крайне прохладные, вчера иней выпадал, резвость у зверюг скоро снизится.

Подходящий брод обнаружился аж в пяти милях ниже озера по течению, берега здесь были достаточно пологие, чтобы наш фургон мог спокойно спуститься к воде и выехать на противоположный берег, да и глубина была относительно небольшая, примерно мне по пояс, машина должна пройти без проблем. На всякий случай Най залез под фургон и заблокировал оба дифференциала, мало ли что там на дне, но все обошлось, только в одном месте колеса чуть забуксовали на песчаной банке, но тут же схватились за каменистое дно и вытащили машину на берег. Несколько зубастых рептилий, что прятались в зарослях речной травы поблизости, не рискнули напасть на нашу машину, это была явно не их весовая категория. Най разблокировал дифференциалы, сам забрался за руль, и наш анабасис продолжился. Я снова засел за карту, прикидывая дальнейший маршрут. Выходило так, что прямая дорога на Харенг лежала всего в десятке лиг от того места, где меня выбросило в этот мир, вдруг захотелось там побывать еще раз. Прикинув нужный курс, я отдал приказ Наю, сам же изредка сканировал окрестности, да размышлял. Что я ожидаю там увидеть? Дорогу обратно? Сомневаюсь, что она существует, но даже если эта дорога там есть, зачем мне туда? С родителями повидаться, разве что. А так Изначальная за этот неполный год стала мне куда ближе, чем Земля. И все же, тянет туда. Да и могилу Берта надо бы обустроить.

Глава 9

К месту мы выехали ближе к полуночи, долго искали объезд не обозначенного на карте овражка, вроде, и не особо глубокого, но совершенно непреодолимого для нашей здоровенной машины. Но вот вдалеке показались те самые развалины древней крепости. С одной стороны их освещал яркий свет взошедшей луны, другая же сторона скрывалась в совершенно черном мраке, навевая ощущение мрачной средневековой жути. Впрочем, о чем это я? Вокруг то самое средневековье, самое натуральное, на этом континенте помноженное на каменный век. Впрочем, толстокожие братья-орки тоже смотрели на останки древней цитадели настороженно. Шаманские шатры все так же стояли на том же самом месте, но сейчас ни самих шаманов, ни лошадей в обозримой округе не наблюдалось. Ушли на север убивать и грабить, поди. Снова сменив Ная за рулем, все-таки здешнюю местность я в прошлый раз неплохо изучил, я завел фургон внутрь бывшей цитадели и поставил в тень стены, тут его только в прибор ночного виденья и можно разглядеть.

Никакого Дефендера здесь уже не было, да и глупо было бы надеяться его увидеть. Столь чужеродный предмет в этом мире не может долго оставаться бесхозным. Да и на грунте до сих пор остались следы волочения. Жаль, конечно, не все с него было тогда отвинчено и с собой забрано, но не рисковать же головой ради пары гаечных ключей и домкрата? Но да, жаба душит, как же без этого. Кстати, стало понятно, почему шаманы здесь свое становище устроили. Прямо под развалинами цитадели проходила силовая линия, над которой сейчас стояли шаманьи шатры.

Орки рассыпались, прикрывая периметр. Сар в кентуккийкой взобрался на стену и занял там позицию. Пусть никого и не видно, но порядок есть порядок. Я осмотрелся по сторонам и пошел к могиле Берта. Никто не обратил внимания на завал из камней, а вот надпись пытались извести, добрая треть букв уже не читалась, дикари просто стесали часть верхнего слоя камня, явно приняв надгробную написанное за какое-то злобное чернокнижие. Но это мы сейчас исправим. Аккуратно стесав воздушными лезвиями верхний слой камня, чтобы получилась гладкая поверхность, я тщательно вывел плетением молнии надпись «Капрал Гяйзберт Йоссен, спи спокойно, друг» на русском, нидерландском и местном человечьем языках и активировал его, подав энергию так, чтобы плетение медленно выжгло надпись глубоко в камне, а не взорвало его. Получилось на века. Для надежности, я прошелся диффузионным плетением по надгробным камням, превращая их в единое целое. Ибо нефиг чужие могилы осквернять. Вспомнив русский обычай, я притащил из фургона глиняную кружку, налил в нее бурбона и поставил у стены под самой надписью, накрыв куском ржаного хлеба. Постоял, отхлебнул из бутылки и пошел обратно к фургону. Больше тут делать нечего. Тут в нагрудном кармане пискнул амулет связи.

— Док, ответь Стреле-Пять, — голос Сара звучал приглушенно.

— Стрела-Пять, здесь Док, — ответил я. — Что случилось? Прием.

— Док, наблюдаю групповую цель, численностью в полтора-два десятка, точнее не скажу, расстояние три мили, движутся сюда. Прием.

— Стрела-Пять, продолжай наблюдение, доложи, когда приблизятся на милю, конец связи, — ответил я.

— Есть продолжать наблюдение! Доложу, когда приблизятся на милю. Конец связи, — ответил орк и отключился.

Интересное дело. Что и кому понадобилось настолько сильно, что они сорвались в ночь? Похоже, скоро узнаем, а пока сидим ровно на заднице и ждем. Не принято здесь это, ночью и люди, и орки дружно спят на мирных территориях, мы же сейчас в глубоком мирном орочьем тылу находимся. Обычно в темное время суток куда-то едут либо если припекло и надо куда-то добраться срочно, либо чтобы подобраться к спящему противнику, убить его и съесть.

Я отдал необходимые распоряжения, вынул из оружейного шкафа один из автоматов, нацепил разгрузку с магазинами, затем вскарабкался по сброшенной Саром веревке на вершину стены. За прошедшие пять с небольшим минут противник прошел хорошо, если полмили. Не торопятся они, то есть. Стало быть, не слишком их припекло. Ехали они в открытую, освещая путь факелами, значит, тихо подобраться к спящим тоже не стоит в плане. Что же им понадобилось? Пока перебирал варианты, я понял, что не хочу никого убивать. Вот едут они мимо? Ну и пусть проедут мимо. Это не моя война, уже не моя. Друзьям и соратникам по Легиону эта компания вряд ли может угрожать, далековато будет. Ну и пусть живут. Нам просто надо проехать мимо до портала, а потом домой.

Температура воздуха упала до нескольких градусов выше нуля, после дневной жары оно ощущалось как мороз, даже толстокожие орки натянули перчатки и кутались в пончо. Над землей собрался туман, не дававший толком рассмотреть незваных гостей. Магическим зрением я не решался пользоваться, среди зусулов мелькали вырвиглазные одежды шаманов, они могут это заметить, в зрительную трубу же были видны только их верхние части тел, остальное скрывал туман. Было понятно, что примерно половина там воины, остальные — шаманы.

Внезапно зазвенел серебряным колокольчиком орочий амулет связи. Как назло, он был в кармане, добраться до которого мешала надетая разгрузка, пришлось скидывать с себя этот бронежилет, из которого были давно вынуты броневые плиты, чтобы ответить на звонок.

— Да, Марх, что-то случилось? — поприветствовал я шамана.

— И тебе не болеть, Майк, — усмехнулась его наглая коричнево-зеленая рожа. — Ты сейчас в старой крепости находишься?

— Если ты про полторы древние стены, то да, в ней.

— Гляди в оба, там что-то замышляется нехорошее. Действительно плохое, я не шучу.

— Уточни, на что мне смотреть и что замечать? — спросил я.

— Не знаю. Духи сказали, что там будет что-то очень скверное, и что ты рядом. В общем, я тебя предупредил. Ты ведь знаешь, что там одно из мест, где ткань мира истончена и до духов проще достучаться?

— В первый раз слышу, честное слово!

— Теперь знаешь. В общем, держи глаза открытыми, и чтобы ружье под рукой было. Удачи тебе и твоим братьям! — на этой радостной ноте шаман отключился.

Что за фигня? Что значит «ткань мира истончена»? Не чувствую и не вижу я ничего такого. Впрочем, шаманы здесь встали и стоят не просто так. Силовая линия — это понятно, но вдруг есть еще что-то? Я ведь в той же пространственной магии вообще ничего не соображаю, даже не в курсе, какого цвета обложка учебника, вдруг здесь действительно место соприкосновения миров? Да нет, бред какой-то! Будь это так, шастали бы всякие из мира в мир, об этом ходили бы слухи, а тут ничего подобного. Ладно, хватит мозги грузить, смотрим и ждем.

Тем временем расстояние до отряда зусулов продолжало сокращаться, сейчас они были примерно в миле от нас, направляясь явно в пока пустое шаманское становище. Туман сгустился еще сильнее, с высоты пятнадцати ярдов шатры просматривались хорошо, как и земля вокруг стены, но чем дальше, тем хуже было видно.

Прошло еще несколько минут, и вот, наконец, процессию удалось нормально разглядеть. Десять шаманов и восемь воинов, а еще десяток пленников, бежавших позади на длинных веревках, привязанных к седлам. Два воина ехали сзади, подгоняя пленников тупыми концами копий. Кажется, у нас есть шанс увидеть красивый древний обычай жертвоприношения. Не то, чтобы меня хоть как-то волновала судьба пленников, но не хочется лишний раз смотреть на подобное. Так или иначе, пока сидим ровно на заднице и ждем.

Процессия подошла совсем близко, поставив увеличительную насадку, я разглядывал ее через прицел автомата. Трехкратная просветленная оптика в условиях низкой освещенности работала отлично. Зусулов удалось разглядеть во всех подробностях, но сейчас появилась возможность разглядеть и пленников, процессия начала подниматься на пологую возвышенность, на которой стояли крепость и становище, легкий ночной ветерок разогнал здесь туман, высоко поднявшийся серп луны, похожий на кусок молодого сыра, давал отличное освещение. Девять орков и один человек, все разной степени избитости и изможденности. Вот процессия подошла к коновязи у шатров, зусулы бодро спрыгнули с седел, пленники же устало повалились на землю, не в силах двигаться дальше. Четверо воинов остались сторожить пленников, остальные пошли вместе с шаманами к шатрам, там один воин сразу развел огонь под большим котлом или казаном, похоже, именно за ним я тогда прятался от осколков гранат. Вскоре огонь разгорелся, и пара шаманов начали творить какое-то варево. Остальные скрылись в большом шатре, внутри которого несколько раз вспыхивали какие-то плетения, после чего все восемь шаманов вышли из него и пошли к пленникам. Самый старый пень из шаманской кодлы выбрал жертву, которую тут же подхватили двое воинов и поволокли к тому самому месту, где я почти год назад видел разделанные трупы. Воющего от безнадежности пленника кинули на землю и растянули руки и ноги веревками. Шаманы дружно вытащили бубны и начали ритмично в них ударять. Отсюда этот звук был почти не слышен, но все равно он действовал на нервы. Пара шаманов, что кашеварили в казане, начерпали оттуда свое варево в несколько сосудов и пошли к остальным камлателям. Что они делали с варевом, отсюда было не разобрать, почти сотня шагов расстояние, зато видны были последствия применения: вокруг жертвы закрутились сложные плетения какого-то неприятного вида, только как я ни вспоминал, память отказывалась отнести их к какому-то конкретному разделу магии. Старый пень обнажил ритуальный нож такой заковыристой формы, что земные африканские негры от зависти удавились бы, и занес его над жертвой. Ночь пронзил истошный вопль. Плетения вокруг жертвы будто бы вобрали в себя ее жизненные силы и резко видоизменились, приняв знакомую по учебнику форму. Теперь все стало понятно. Некромантия. Эти уроды решили поднять мертвых. Ну да, если живые не могут одолеть белого человека, нужно позвать мертвецов. Логично же. Теперь для меня же логично перестрелять всю эту сволочь. Есть неписанное правило магов: увидел некроманта — убей его.

Воины схватили еще одну жертву, на сей раз это был человек. А вот хрен вам в грызло, никого не дам больше убивать! Автомат уже удобно лежал цевьем на мешке с песком. Включить коллиматорный прицел — дело одной секунды, он как раз был пристрелян на сотню метров, большой палец поставил рычажок селектора огня на одиночные, я прицелился в старого пня и потянул спуск. Грохот выстрела хлестнул по окрестностям, голова шамана разлетелась облачком красных брызг, еще троих постарше удалось свалить до того, как зусулы сообразили, что что-то пошло не так. Рядом грохнула кентуккийка Сара, снеся воина, кинувшегося со щитом прикрывать упавших не землю шаманов. Над шаманским лагерем зажглось искусственное солнце светошумового артефакта, накрыв зусулов мощной акустической волной и совершенно их ослепив. Со стороны донеслось еще несколько ружейных выстрелов: братья орки оказывали огневую поддержку, как могли. Пленный человек тут же сориентировался и со всех ног ломанулся в сторону крепостной стены, видимо, справедливо полагая, что стрелять в этих краях могут только люди.

Полминуты — и бой закончен. Собственно, это был не бой, а избиение. Впрочем, заек пушистых среди убитых зусулов не было ни одного, все заслужили скорейшую отправку к демонам. Некромантия — это даже для эльфаров за гранью, уж на что они сволочи и подонки. Смущало то, что созданное шаманами плетение как будто не собиралось развеиваться, более того, оно как будто ожило и протянуло щупальцы к мертвым оркам. Трупы начали оживать. Ага, вот только зомби нам не хватало для полного счастья. Сменив полупустой магазин на полный, я начал прицельно бить все трупы в голову. Рецепт из земных фильмов ужасов отлично работал и здесь, трупы с мозгами нараспашку не оживали, ожившие же умирали окончательно.

Но вот последний труп окончательно умер, а плетение никак не хотело исчезать. Еще раз рассмотрев все магическим зрением на максимально возможном увеличении, я разглядел, наконец, якорь этой волшбы. В разрезанный живот жертвы положили какой-то артефакт, что и служил «мостом» с миром духов и демонов. Добив почти весь магазин в этот труп, наконец, удалось разрушить этот амулет. Плетение полыхнуло кроваво-красным, труп жертвы вспыхнул и превратился в пепел. Несколько секунд остатки плетения носились вокруг места жертвоприношения, будто бы выискивая добычу, но потом начали исчезать в красных вспышках, от которых местами загорелась сухая трава. Вот только один из этих кусков черного колдунства добрался до пленных и внедрился в одного из них. Несчастного тут же перекорежило, аура его начала стремительно меняться, окрашиваясь в багровые тона. Издав животный вой, несчастный кинулся на соседа и вцепился зубами ему в горло. Я тут же всадил одержимому пулю в затылок, аура его погасла вместе с остатками чернокнижия, причем гасла она куда медленнее, чем у обычных покойников.

Только когда остатки черной магии исчезли, я понял, насколько перепугался. Такой инфернальной жути еще ни разу в жизни мне видеть не доводилось, а еще только сейчас дошло, что могло бы быть с нами, доведи шаманы свой ритуал до конца, моих скромных сил не хватило бы даже бродячие остатки того плетения задавить. Стянув с головы кевларовый шлем, я вытер взмокшую от пота голову тут же промокшим носовым платком. Ну его нафиг подобные развлечения, да еще и в темное время суток.

Спустившись со стены на дрожащих руках и ногах, я первым залез в фургон и влил в себя несколько глотков бурбона, чтобы хоть немного унять дрожь в руках. Колбасило меня сильно, судя по взглядам орков, они откровенно не понимали, что со мной творится. Ну да, им-то эту инфернальную жуть видно не было, счастливые. Немного взяв себя в руки, я перегруппировал свои невеликие силы, на стену к Сару забрался Улук с несколькими ружьями, остальные погрузились в фургон, и мы поехали на зачистку местности. Сар сверху крикнул в жестяной рупор, чтобы все живые оставались на местах и никуда не двигались, а то пристрелит на месте. Оно так всем спокойнее.

Добравшись до места с включенной на полную мощность защитой фургона, пара орков вооружилась алебардами и пошла отрубать головы всем трупам, попутно добив несчастного с перегрызенным горлом. Пусть трупы уже по несколько раз мертвые, раз в инструкции написано бошки им рубить, будем рубить. Инструкции не шутки ради писались. Попутно братья согнали в кучу всех пленников, с ужасом смотревших на братьев. Ну да, непривычное зрелище — здоровенные орки в пустынном камуфляже, в руках дробовики с подствольными фонарями, на головах шлемы в чехлах из той же камуфлированной ткани с налобными фонарями. Не видели на этом континенте еще гравийскую полевую военную форму. Впрочем, я выглядел еще экзотичнее, не стесняясь нарядившись в оставшуюся от прошлой жизни ландмахтовскую полевую форму, разве только заменив автомат на дробовик, нечего посторонним смотреть на оружие другого мира.

Меня аж передергивало от омерзения, пока осматривал место жертвоприношения и шаманские амулеты. Надо все это уничтожить.

— Так, освобожденные, слушаем сюда! — рявкнул я на сбившихся в кучу пленников. — Вот это вот всё нужно прибрать и сжечь. Руками здесь ничего не хватать, если не хотите рук лишиться. Берете вон те палки с крючьями ими затаскиваете трупы на вон те тряпки и тащите в лагерь, — я указал на сваленные в кучу орочьи варианты алебард, которые приволок из шаманского лагеря кто-то из моих братьев и брошенные рядом полосы палаточной ткани, на которые уже успели распустить ближайший шатер.

— Задача понятна? — ответом было молчание. — Не слышу!

— Понятна, — вразнобой забормотали пленники.

— И это, чтобы без глупостей. Если кто забыл, эту толпу мы положили за несколько секунд, — напомнил очевидное Норх.

Братья отошли, чтобы не мешать уборочным работам, одновременно присматривая за происходящим. Когда трупы уволокли, я прошелся по местности и палкой сгреб на еще один кусок палаточной ткани все оставшиеся амулеты. Зачищать, так зачищать. Тем временем под чутким руководством братьев пленники соорудили настоящий погребальный костер, поставив решеткой на камни палаточные жерди. от разобранных шатров, свалив вниз все, что могло гореть и полив всеми найденными запасами осветительного масла, сверху разложили трупы, так и не снимая их с тех остатков шатра, на которых их сюда приволокли. Весь шаманский трэш был свален между трупами. Я сходил в фургон и вернулся с канистрой солярки, оставшейся еще от той жизни, после чего щедро окатил всю эту конструкцию вонючей горючкой, подцепив канистру силовым шнуром. Занятное зрелище получилось, летает канистра и поливает все сверху. Но вот крошечный файербол влетел под эту конструкцию, и ее охватило пламя. Солярка разгорелась не сразу, но уже через минуту чадные языки огня охватили тела и шаманские артефакты. Мы стояли и дружно смотрели на поднимающийся к небу багровый столб дыма. Время от времени с оглушительным треском взрывался очередной амулет, раскидывая вокруг разноцветные ослепительные искры, дело сделано, пора двигаться дальше.

— Значит так, освобожденные, слушаем сюда, — прервал я медитацию присутствующих на огонь. Пленники один за другим повернулись в мою сторону. — Злобных некромантов убили, гнездо их изничтожили. Теперь все свободны. Вон там, — я махнул рукой в сторону коновязи, — стоят лошади, там же осталась какая-никакая запасная одежда, провизию оставили там же, как и оружие. Я вас больше не задерживаю, дальше вы сами по себе.

Братья-орки слажено отошли к фургону и начали в него грузиться. Совершенно офигевшие от такого поворота судьбы бывшие пленники сначала стояли столбом, потом самый сообразительный вдруг ломанулся к коновязи, первым делом схватив там какое-то копье, затем начав выбирать себе одежду взамен тех лохмотьев, в которые превратилась его собственная за время плена. С некоторым запозданием к нему присоединились остальные, при этом разделившись на две неравные группы. Только человек никуда не побежал, он подошел ко мне и низко поклонился. Невысокий, чуть больше пяти с половиной футов роста, жилистый, загорелый почти как орк, выгоревшие почти до бела на солнце светлые недлинные волосы, на левой скуле шрам от ножа. Тертый калач, опасный.

— Прошу прощения, господин, не знаю вашего имени… — я ничего не ответил, и бывший пленник продолжил: — не будет ли слишком большой наглостью с моей стороны просить вас взять меня с собой?

— Разумеется, будет, — ухмыльнулся я. — Но попробуйте обосновать свою просьбу, и я ее рассмотрю.

— Да что тут обосновывать? — бывший пленник развел руками. — Просто с вами у меня есть хоть какой-то шанс добраться до людей, если останусь здесь, бывшие товарищи по несчастью первыми мне кишки выпустят. Не любят тут нашего брата.

— Хорошо. Считайте, что вы меня убедили, — ответил я. — Только придется вас погрузить в сон до прибытия в ближайший людской город, уж не обижайтесь.

— Да какие могут быть обиды, господин маг? — удивился бывший пленник. — Странно было бы ожидать другого.

— Тогда пять минут вам на сборы, жду у фургона.

Бывший пленник шустро пробежался по шаманскому лагерю, освещаемому гудящим пламенем костра, что-то подобрал, тут же метнулся к коновязи, распотрошил переметную суму одной из вьючных лошадей, вытащив оттуда штаны и куртку, заодно прихватив какое-то оружие, и бегом помчался к фургону. Ну да, ждать его никто не обещал.

— Переоденься, — бросил ему стоящий на карауле у дверей Сар, бывший пленник тут же скинул свою рванину и стремительно влез в чистые штаны, рубаху и куртку, не обращая внимания на ночной холод.

— Залезайте! — сказал я, высунувшись из двери, Сар посторонился, и бывший пленник вскарабкался по лестнице в фургон.

— Сюда проходите, — я указал ему на кладовку сбоку от задней двери, через которую он залез. Когда бывший пленник вошел внутрь, я указал ему на кучу мешков в углу. — Сюда ложитесь и располагайтесь поудобнее.

Мужик не заставил себя ждать, аккуратно обернул меч и копье ремнем, на котором болтался кинжал, и положил их у стены, сам лег рядом на кучу барахла в мешках. Я сотворил сонное плетение, и он отключился. Вот и нам одной проблемой меньше. Вроде, он нам нафиг не нужен, а с другой стороны, бросать человека, который тебе ничего не сделал и ничего против тебя не замышлял, на растерзание дикарям нехорошо. Карма от этого портится, хоть я в нее и не верю. По прибытии сдам его местным особистам, пусть выясняют, кто таков и откуда взялся. Пока же пора двигаться дальше. Меня женщина любимая заждалась. Поехали!

Глава 10

И вот мы снова катим по саванне. Надо проехать около дюжины лиг на север, потом сворачиваем на северо-запад, и еще примерно сто двадцать лиг до Харенга. К рассвету как раз доберемся до границы пустыни, там поедем внаглую днем, не могут зусулы водиться в пустыне в заметных количествах. Нечего им там делать, да и воды на всех не хватит, нам же нет нужды больше скрываться, мы на финишной прямой, и загнать нас в ловушку уже не получится, скорость и возможность маневра — это наше всё.

За руль пока посадили Сара, местность здесь простая, ровная, Наю же нужно отдохнуть, день предстоит тот еще. Я развалился на командирско-пассажирском диванчике и решил по очереди обзвонить всех абонентов. Все-таки полезная вещь этот собственный душ, смыл пот и грязь, переоделся в чистое, и будто бы не взмок от ужаса там, на крепостной стене. Кому бы сон испортить? Начну с профессора, пожалуй.

— Что у тебя срочного стряслось? — спросил недовольным сонным голосом Мило, прибавив несколько крепких выражений.

— Некроманты у меня стряслись, — ответил я радостным тоном.

— Ну-ка повтори, — голос мага сразу зазвучал собранно.

— Некроманты, это такие нехорошие люди, что мертвых поднимают и вообще творят непотребное, — терпеливым тоном выдал я.

— Тьфу на тебя, Майк, я и так отлично знаю, кто это такие. Ситуацию доложи! — раздраженно рявкнул Мило.

— Докладываю: занесло нас туда, где я сюда провалился, туда же принесла нелегкая группу противника в десять шаманов при поддержке восьми воинов, плюс десять пленников, девять орков и один человек. Мое подразделение заняло господствующую высоту ничем не обозначив своего присутствия. Шаманы противника приступили к ритуалу, в ходе которого я идентифицировал его как призыв второго порядка по классификации Комениса. Нами был открыт огонь на поражение, все зусулы были уничтожены на месте, обряд удалось прервать. В ходе операции мое подразделение потерь не понесло, сопутствующие жертвы — три орка, одного зарезал шаман, еще двое погибли от шаманского плетения. Доклад окончил!

— Молодец, — довольно сказал Мило. — Можешь, когда захочешь. Теперь подробности давай, это точно был призыв второго порядка?

— Точнее не бывает, прям как по учебнику. Никогда не видел ничего более жуткого! Особенно интересное ощущение, когда трупы подниматься начинают. Захочешь, а не забудешь!

— Что с трупами?

— Трупы все свалили в кучу вместе с их артефактами, облили маслом и спалили. Костер по всем правилам устроили, один пепел остался.

— Отлично! Не зря я тебя учил, — горделиво выдал маг. — Что с пленниками?

— Отпустили всех, от зусулов остались лошади, одежда, оружие. Если умные — доберутся до своих, дураков же не жалко. Да, человека прихватили, сдам его первому же офицеру Легиона, пусть разбирается, кто это, как и зачем к зусулам попал. У самого-то какие новости?

— Новости такие, что один неблагодарный ученик поднимает старого и больного учителя с койки… — нудным скрипучим голосом выдал Мило.

— Это ты-то старый и больной? — искренне удивился я. — Да на тебе воду возить можно, дорогой учитель! По существу есть что?

— По существу, — уже нормальным голосом продолжил профессор, — зусулы отходят. Вчера устроили эпичную по идиотизму битву, видимо, разбираясь, кто более достоин быть главным людоедом. Положили пару сотен, да разбежались. Что это было, никто так и не понял. Главное, что с великим походом на белого человека у них не срослось. Из Равека сообщили, что зусулы отходят в сторону юга, осада снята. У Харенга их было заметили, но уже пару дней никто их больше не видел. Так что готовься встретить кучу зусульских банд по дороге, ну да ты справишься, я в тебя верю!

— Ладно, спокойной ночи, профессор, сладких снов тебе!

— Уж заснешь тут, с новостями о некромантах, — проворчал Мило и отключил связь.

Теперь пришла очередь порадовать Марха. Старый шаман будто ждал моего звонка и ответил почти сразу.

— Здравствуй, герой! — сказало проявившееся передо мной лицо шамана.

— Здравствуй, шаман, — ответил я. — Почему сразу герой?

— Потому, что в одиночку извел десять не самых слабых шаманов и не дал вырваться на волю неназываемому.

— Ты-то откуда знаешь?

— Духи рассказали, — лаконично ответил Марх. — Ты ведь знаешь, что я могу видеть в мире духов отражения происходящих в нашем мире событий, вот там я и увидел, как ты поразил их всех своим огненным копьем и загнал обратно в ад чуждое нашему миру.

— Марх, я ведь так и не понял толком, что они там делали. Как разглядел, что мертвых поднимать пытаются, так и начал сразу стрелять. Просвети по этому вопросу, если сможешь, а?

— Удивляюсь я вам, белым человекам, — с сожалением на лице произнес шаман. — Вроде умные и удивительные вещи творите, а при этом не знаете элементарных вещей. В общем, говоря простым языком, убитые тобой зусульские шаманы открыли проход в другой мир. Портал, если угодно. Судя по всему, они хотели выпустить оттуда одну из сущностей, что там обитают, подчинить себе, а потом с ее помощью поднять мертвых. Видимо, с целью напустить войско мертвяков на вас, людей. Сущность успела пройти в наш мир, но тут ты разрушил проход и держащий здесь якорь. Ей не хватило времени, чтобы приспособиться к нашим условиям, и она погибла. Вот если бы ей скормили всех предназначенных в жертву, убить так просто ее бы уже не получилось.

— Спасибо за объяснение, Марх, теперь я хоть что-то понимаю.

— Всегда пожалуйста, обращайся. Да, если хочешь спросить про ситуацию впереди по вашему маршруту, через шестнадцать лиг возьми правее, а то столкнешься с большим отрядом зусулов, их там под тысячу, хоронить устанешь, — шаман ухмыльнулся. Конечно, мне его вера в наши возможности льстит, но я бы предпочел объехать такую толпу стороной, не вступая в сражения.

— Вот за это особенно благодарен. Через шестнадцать лиг, говоришь?

— Ну да, вот это место, — рядом с лицом Марха появилась карта местности с несколькими заметными ориентирами. Захочешь, а не ошибешься. Шаман же добавил: — Ладно, езжай уже, герой, мне спать пора.

— Еще раз спасибо и за своевременное предупреждение, и за разъяснения, Марх. Спокойной ночи и хороших снов!

— Езжай уже, — повторил шаман и отключился.

— Сар, — обратился я к водителю, — через десять лиг остановка, тебя сменит Най. Там как раз песок начнется.

— Понял, командир, — с серьезным выражением лица, наполовину закрытого очками стимпанковского вида, кивнул водитель. Я же достал карту и начал прикидывать, как объезжать зусульское войско. Марх ошибся на две лиги, все-таки астральные отражения не всегда точно и своевременно показывают действительность, так что до зусулов нам оставалось всего четырнадцать лиг. Семьдесят километров, в переводе на земные единицы, еще ехать и ехать.

Затем я связался с клиникой, в которой ничего экстраординарного не происходило, Рют и Кар отлично справлялись со своими обязанностями. Звонок Тило, бургомистру Хара, тоже не принес никаких плохих новостей, все было нормально, из маршалов на месте оказался Уларт, бодро отчитавшийся о том, что жители себя ведут прилично, почти не дерутся, и упорно не хотят попадать на общественные работы. В общем, без меня у них все замечательно. Пусть и дальше так будет.

Орани снова не отвечала, я даже слегка стал за нее волноваться, поэтому позвонил Хармину.

— Привет, Майк, — усталым голосом сказал брат.

— Привет, Длинное Копье, — ответил я. — Почему такой мрачный?

— Да вождь любимый, да продлят боги его дни, свалил на меня чуть не половину своих дел, вот я и утомился.

— Закономерно, — усмехнулся я. — Ибо сказано: ничего не делай сам, если есть толковый зам! Вот тебя и завалили работой. Только и ты также делай, передавай часть своих обязанностей другим, есть ведь у тебя умные и работящие?

— Да пытаюсь я, в итоге приходится делать работу и за себя, и за этих, умных и работящих. Знаешь, иной раз даже жалею, что мы в Гравию влились, жизнь тогда была проще. Недолго жалею, так с полминуты. Ты лучше скажи, как у тебя дела, все сделал, что хотел?

— Сделал все, что было надо, возвращаемся мы. Не буду загадывать, но скоро должны увидеться. Братья твои все живы и здоровы.

— Они и твои братья, вообще-то, — перебил меня Хармин.

— Извини, устал, заговариваюсь. Так вот, братья наши отлично себя показали и вообще молодцы. А что с моей ненаглядной, опять не могу дозвониться.

— В дороге она, час назад выехала в Хар, наш патруль сопровождает, так что не беспокойся, тут дороги всего ничего, она потом планировала в клинике у тебя остановиться на ночь и уже завтра двигать в свое племя.

— Спасибо, что успокоил, а то я напрягся что-то, целых два дня с ней не говорил. Как она в деле, по-прежнему все такая же деловая хитрая лиса?

— Деловой бизон в юбке. С утра у нас были купцы из столицы, приехали договариваться о будущих поставках, там твоя Орани с ними разговаривала. Я аж заслушался. Жесткая девочка.

— Не мы такие, жизнь такая, — высказал я банальность из какого-то виденного куском фильма.

— Это ты верно подметил. Ладно, брат, ты там не расслабляйся и двигай быстрее домой, — Хармин намекнул на то, что дел у него выше крыши.

— Само собой, брат, — ответил я. — Не буду больше отвлекать, успешно тебе все дела разгрести.

— Спасибо, главное, возвращайся быстрее! До встречи!

— До встречи! — попрощался я и отключил связь.

Тем временем саванна закончилась, началась пустыня, мало чем отличавшаяся по виду от Западной Сахары, где я провел столько месяцев. Фургон остановился, я сменил Сара на водительском месте, дальше придется ехать по дюнам, так себе развлечение. Пока идем с опережением графика, ожидалось, что в этой точке мы окажемся на полчаса позже, но так даже лучше, наступило время так называемой «собачьей вахты», что перед рассветом. Именно сейчас сон самый крепкий, да и караул самый невнимательный, самое то, чтобы проехать незамеченными мимо толпы зусулов. По совету Марха я взял правее от нашего курса, идя по дну ложбины между дюнами, чтобы зусульский лагерь остался минимум в лиге левее.

Фургон тихо катил по песку, от маскирующего плетения, заметавшего остававшийся от нас след, шуму было больше, чем от колес. Через несколько минут слева по курсу на грани возможностей поискового плетения появились метки троих орков. Появились и тут же исчезли, мы проехали дальше, и моих способностей не хватало, чтобы заметить их на таком расстоянии, а так пустыня изобиловала жизнью. вокруг было полно ящериц, каких-то мышевидных грызунов, сусликов, забавных ушастых лисиц и прочих тушканчиков, хоть глаз видеть только один песок, да редкие чахлые кустики. Небо начало понемногу светлеть, наступило то странное время, когда вроде уже и светло, а глаз видит куда хуже, чем ночью, поэтому я вел машину полагаясь только на магическое зрение. Через несколько минут вершины дюн озарил рассвет, если кто и пытается наблюдать за нами, при таком освещении делать это гораздо труднее: макушки дюн освещены, все, что ниже, теряется в густой непрозрачной темноте. Пока солнце не поднимется выше, хрен кто нас засечет, тем более что на фургон снова накинули маскировочную сеть, сильно размывающую силуэт машины. Ехать нам еще долго, почти сотню лиг, чуть меньше полутысячи километров, из них две сотни по песку. Накопители энергии фургона зарядились, что называется, под крышку от силовой линии в древней цитадели, пары часов стояния хватило, чтобы полностью восполнить весь расход на дорогу от ПВД, так что запаса хода нам хватит, чтобы пересечь этот континент несколько раз, это не может не радовать. Сейчас же мы как раз достаточно отъехали от зусульского лагеря, чтобы вернуться на нормальный курс.

Через три лиги большие дюны кончились, начались мелкие барханчики, ехать по которым было то еще удовольствие. Скорость упала километров до двадцати в час, машину трясло и раскачивало во все стороны. К счастью, этот ужас продолжался всего-то пару миль, дальше пустыня стала каменистой и ровной, по такой вполне можно гонять, что Най, сменивший меня за рулем к этому моменту, тут же доказал, разогнавшись под сотню километров в час. Солнце еще не успело высоко подняться, любой крупный предмет отбрасывал длинную заметную издали тень, позволяя своевременно увидеть и объехать препятствия. Меня же начал рубить сон, сказалась нервная длинная ночь и усталость от верчения рулем в песках, я влез в гамак и моментально отрубился.

* * *

Проснулся я от невыносимой жары. Одеяло, которым я накрылся, спасаясь от ночного холода, насквозь пропиталось потом и неприятно воняло мокрой шерстью, сбросив его на пол, я попробовал выбраться из гамака, что увенчалось успехом только с третьей попытки, причем успех был сомнительный: фургон тряхнуло на очередной колдобине аккурат когда я пытался освободить запутавшуюся в гамаке ногу. В общем, удачно я одеяло кинул, а то приложился бы о твердый пол затылком. Сидевшие рядом Сар и Горт, что характерно, палец о палец не ударили, чтобы помочь своему командиру, еще и шуточки обидные отпускали.

— У вас есть…? — воззвал я к ним.

— Нет! — категорично хором перебили меня братья.

— Совесть у вас есть? — закончил я фразу.

— Аааа, совесть! Конечно, совесть у нас есть, — захихикали орки.

— Тьфу на вас, лодыри! — сказал я обреченно и пошел в душ. Юмористы хреновы! Впрочем, обидеться на них никак не получалось, настроение было отличное, хотелось свершить что-то большое, чистое и позитивное. Например, заявиться в Аш, да поубивать всех Искореняющих.

После душа я снова забрался на командирско-пассажирский диванчик рядом с водителем и углубился в карту. За время моего бессовестного сна мы доехали почти до самого Харенга, осталось всего-то миль семь-восемь. Самое время остановиться и чуть подумать. Заметив слева по курсу рощицу из пиний с раскидистыми кронами, я велел Наю ехать туда. Встанем в тени, прикинем дальнейшие действия, да и двинемся.

В тени деревьев стало чуть прохладнее, но именно, что чуть. Воздух прогрелся, наверное, градусов до шестидесяти по Цельсию. Кляня себя за непредусмотрительность, я соорудил примитивные «пустынные кондиционеры», несколько кусков редкого мокрого полотна, через которые вентиляторами прогонялся воздух. Конструкция древняя, как фекалии мамонта, вот что мне мешало подумать, да вставить это дело в фургон стационарно? Полотно сшили кольцом, натянули на пары валиков, теперь из которых стоял в тазу с водой, валики и вентилятор приводились от небольших магомоторов. Дешево и сердито. Воды-то у нас много, хоть дружно утопись. Внутри фургона сразу появилась живительная прохлада, хотя температура упала хорошо, если градусов на пять. Впрочем, от жары страдал только я один. Орков она то ли вообще не трогала, то ли они старательно не подавали вида, хотя и подсели поближе к прохладному воздуху, идущем из «кондиционеров». Кстати, а кто мне мешал набрать снега и льда в горах, да везти их с собой в пространственном кармане? Воистину, хорошая мысля всегда приходит опосля!

Вдруг зазвонил амулет связи.

— Майк, ты далеко от Харенга? — взволнованным голосом спросил Мило.

— В двух с небольшим лигах, а что? И да, я тоже рад тебя слышать, — ответил я.

— В Харенг не суйся! Повторяю, в Харенг не суйся! — судя по голосу, мага припекло.

— Пока и не собираюсь, мы стоим, отдыхаем. Можешь внятно объяснить, откуда такая срочность и тревога?

— Это хорошо, что стоите. Срочность оттуда, что до командования дошла информация про твой пулемет. Гарнизон получил приказ вас задержать, им в усиление придали аж трех боевых магов. Ты с ними и по отдельности-то вряд ли справишься. Разведка не только через меня работает, сам понимаешь.

— Охтыж… — я длинно и грязно выругался. Ну что за привычка у людей устраивать облом перед самым финишем? — Что предлагаешь, есть идеи?

— Три варианта. Первый, самый долгий: двигаешься на закат, пока не доедешь до моря, там будет лундийский портал. Три с половиной сотни лиг расстояние. Если двигаться вдоль побережья на север, еще восемьдесят лиг, и будет зунландский портал. Второй вариант чуть короче, едешь от Харенга на юг полсотни лиг, потом сворачиваешь на юго-восток в объезд гор, да чешешь еще лиг полтораста, попадешь на подконтрольную Айзанскому ханству территорию, там есть два портала, но я без понятия, пропустят ли вас через них, у ханцев вечно все сложно. Конечно, есть еще один ханский портал к юго-востоку от ПВД, но дорога слишком близко от нас проходит, и у нас тоже приказ. И третий вариант, самый наглый: двигаетесь в Аш и с боем проходите портал, — как-то ни один из предложенных вариантов особо не радовал, я же помню, что между нами и побережьем еще и горы имеются, не факт, что сразу найдем проходимый перевал. Ладно, была-ни была!

— Уточни про Аш, сколько там этой мразоты сидит? — спросил я, уже выбрав вариант действий.

— Двадцать семь святош там сейчас. Было больше, да двоих зусулы грохнули. Уровень владения Силой примерно как у меня. По умению там только пятеро опытных магов, остальные ученики. У портала постоянно дежурят шестеро, оператор и группа поддержки, еще пятеро в караулке, остальные, как говорится, по личному плану. Там же квартирует полноценный взвод охраны, наемники. Святоши не хотят пускать Легион в свое хозяйство. У портала всегда находится десяток этих самых охранников, еще десяток бдит на стенах, остальные, должно быть, поделены на две смены, но это не точно.

— Спасибо за информацию. Можешь в двух словах объяснить разницу между полноценным магом и учеником у святош? Я-то их все больше через прицел видел, не разглядел.

— Разница простая: полноценный маг больше знает и умеет. А еще ему не обязательно каждый завиток плетений пальцами вырисовывать, ученики же так не могут. Все построение плетений основано на мелкой моторике пальцев.

— Понятно. Все равно, многовато их для меня будет. Теперь по дороге к морю, там через два горных хребта надо перебираться, есть соображения, где это лучше делать?

— Откуда, Майк? — удивился Мило. — Никто этим маршрутом отродясь не пользовался, но горы там старые, невысокие, пологие, больших проблем быть не должно. У тебя карта хорошая имеется, справишься.

— Понял, принял, буду думать. Еще раз спасибо за предупреждение!

— Завсегда пожалуйста. И это, не говори мне, какой маршрут выберешь, лишнее это, не хочу знать. А пока прощаюсь.

— Еще увидимся! — сказал я учителю и отключил связь.

Интересное дело, профессор либо подозревает, что его могут прослушивать, уж даже не представляю, как это в принципе возможно, либо не хочет, чтобы в случае допроса с амулетом правды вылезло то, что он знал, но не сообщил. Ладно, пока нас отсюда не выгоняют, стоим и думаем. Впрочем, думать-то я собрался только о деталях, а вовсе не о выборе цели. В Аш мы едем. Заодно счеты с Искореняющими Скверну сведу. Не ответили они еще за смерть Берга, Далера и Ларена. И за гибель нашей роты не ответили, твари. А пока попробую собрать как можно больше информации о творящемся в округе, тут лучше перебдеть, чем недобдеть.

Итак, что мы имеем по Ашу? Город-крепость. Портал расположен за городскими стенами, окружен каменной стеной ярдов шесть в высоту. Это я еще в прошлый раз видел своими глазами. Двор вокруг портала довольно большой, сорок на пятьдесят шагов. Широкие двойные ворота с тамбуром, с налета не вышибешь, натуральный раздвижной частокол. Если они свою крепость не перестраивали за последние полгода, а с чего бы им ее перестраивать, то досмотр нашего транспортного средства в тамбуре провести совершенно нереально, поставь туда фургон, и останется узкий проход в полтора шага в ширину. Какой можно сделать вывод? А такой, что кто-то из монахов быстро просканирует фургон, определит, что нас всего одиннадцать, и пропустят нас внутрь, где у паскудной братии кажущийся численный перевес как по воинам, так и по магам. Что делать, если все же не пропустят? А на этот случай у нас артефакт в переднем бампере специально обученный имеется, комбинация ослабляющих молекулярные связи плетений с воздушными лезвиями за пару секунд превратит ворота в груду опилок, но это на совсем крайний случай. Лучше не вызывать подозрений до последнего. Главный вопрос, как нам всю эту ораву одолеть, желательно без потерь? Буду думать, проблема та еще. Просто влететь туда с пулеметом наперевес — это не дело, не для такого боя он предназначен. Ладно, пока голова совсем не опухла от мыслей, свяжусь-ка я со старым шаманом племени Нгамото, попробую уточнить обстановку. Я достал орочий амулет связи и активировал его. Ждать пришлось пару минут, пока Марх не соизволил ответить.

— Здрав будь, белый шаман, — церемонно приветствовало меня появившееся передо мной в воздухе лицо шамана.

— И ты не болей, большой шаман, — ответил я ему в тон.

— С чем пожаловал, какие новости? — уточнил Марх.

— Скоро покину ваш гостеприимный континент, — ответил я. — Вот, хотел напоследок уточнить, как у вас дела, что в округе творится.

— Творится у нас безобразие полное, — несколько злорадно сказал шаман. — Зусулы вконец перегрызлись и передрались друг с другом, шакалы, гиены и стервятники не успевают трупы жрать. Безобразие! Ушли бы подальше, да там друг дружку резали.

— Что, так и не нашелся герой, чтобы эту ораву объединить?

— Были такие, не отрицаю. Но очень быстро кончились, — Марха откровенно веселило происходящее в его землях и в окрестностях. — Ведь там как было, десяток племен на юге объединились, да выбрали себе великого вождя. Авторитетного, умелого и всё такое. Все племена, что присоединялись к союзу, признавали его авторитет над собой и приносили клятву верности. Просто потому, что объединивший десяток племен заслуживает уважения и точно может вести за собой других. А тут вы, маги, грохнули и великого вождя, и весь его ближний круг, не осталось никого авторитетного. Вылезет кто-то с претензией на верховную должность, так его никто кроме собственного племени не знает, авторитета он не имеет. Будет борзеть — зарежут. Вот и разбежались все. Еще покойный великий вождь дружины присоединившихся племен тут же дробил и разводил по всему своему большому войску, чтобы не сбивались в племенные кучки. Пока вождь был, все это держалось, как он кончился, тут же начался разброд, все пытались обратно объединяться по племенам, попутно резали и грабили тех, кто оказался в меньшинстве и не мог за себя постоять. Вот такие дела. Завтра выходим зачищать территорию от остатков зусулов.

— Сами идете или как?

— Племя Нгамото и взвод ваших из Легиона идут вместе, наши земли ближе всего к вашему лагерю. Как зачистим, пойдем в земли Мопанаро, они чуть дальше, а там и до Ованго дело дойдет. А там дружно избавим землю от тех, кто с нами воевал, даже названия этих племен говорить не хочу, они уже в прошлом.

Ну да, обычное дело для местной помеси каменного века и средневековья. Выбрали не ту сторону, пожалуйте на тот свет, земля же ваша достанется победителям, даже если она им нафиг не нужна, дело принципа. И верность сразу вознаграждается, если не дрогнул перед лицом грозного врага. Так что мужчин проигравших племен быстро вырежут, женщин же с совсем малолетними детьми приберут и поделят между собой победители. Так заведено.

— Рад за вас, — сказал я, ни разу не покривив душой. — Успеха вам и удачи!

— Спасибо, Майк, — ответил шаман, — тебе тоже успеха и удачи! Дай знать, как доберешься домой.

— Обязательно, Марх, — ответил я, кивнул и отключил связь.

Разброд и шатание в зусульской орде — это очень хорошо. Наглядная иллюстрация роли личности в истории. Была личность — была история. Кончилась личность — вот и истории конец. Сейчас у всех южных племен, что пришли пощипать белого человека, ровно одна задача: как можно быстрее добраться до своих земель, чтобы более ушлые соседи не прибрали к рукам все, что не прибито гвоздями. Им не до грабежей и войн. Так что смело двигаем по уже раз пройденному маршруту.

Глава 11

Дежа-вю какое-то, снова ехать по тому же маршруту, который мы проделали несколько дней назад, разве что на сей раз мы особо не скрывались. На пути регулярно попадались небольшие группы зусулов, откровенно не желавших конфликта и уступавших дорогу. Только раз несколько безбашенных орков в боевой раскраске с гиканьем увязались за фургоном, но тут с крыши раздались два выстрела из дробовика, и сократившийся на двух воинов зусульский отряд предпочел отстать и искать более съедобную добычу.

Мы проскочили пустыню, миновали тот самый оазис, где оставили на съедение гиенам троицу мерзавцев, а теперь катили по саванне. По сравнению с прошлым разом Най прибавил скорости, к наступлению темноты фургон должен достичь гряды холмов, проход через которые мы уже в прошлый раз разведали. Най рулил, я же, вооружившись планшетом и карандашом, прикидывал возможные схемы захвата портала. Пофиг, что у них численное преимущество, у нас, зато, есть фактор внезапности и значительно превосходящая огневая мощь. Во время остановки на обед я подозвал Семпа и Норха и озадачил их тоже разработкой тактики боя, не одному же мне голову ломать.

* * *

К холмам мы вышли уже когда алый пожар заката разлился по горизонту. За несколько дней, что прошли с нашего прошлого появления здесь, ничего не изменилось. Все те же скалы, все те же осыпи, все та же дорога, извивающаяся по распадку между холмами. Выгнав Ная с водительского кресла, я сам сел за руль и повел фургон по маршруту, в накатывающихся сумерках сложно было что-либо разглядеть, включать же фары не хотелось категорически, вот и вел я машину чисто на магическом зрении. Примерно через милю пути я свернул в сторону, вскоре фургон выехал в небольшую долинку, окруженную поросшими пиниями холмами.

— Привал! Дежурному по кухне — обеспечить прием пищи! — скомандовал я личному составу.

Орки на плохо гнущихся ногах вылезали из машины, тут же начав разминать затекшие от долгого сидения конечности. Я оглядел полянку и удовлетворенно хмыкнул. Карта не обманула, нормальная ровная площадка нужного размера, то, что надо для отработки тактических схем. А пока едим и отдыхаем.

После ужина, собрав всех, я устроил что-то вроде собрания с обсуждением будущей акции. Объяснил суть конфликта с Искореняющими, расписал возможные риски и спросил мнения братьев. Тут поднялся Норх.

— Братья, я скажу за всех. Если что не так, поправьте. Так вот, Майк, ты говоришь, что нас могут убить. Так на то мы и воины, чтобы постоянно смотреть смерти в лицо, верно, братья? — орки согласно закивали головами. — А еще ты говоришь, что это не наша война, тут я не согласен. Майк. Ты наш брат. Твои враги — это наши враги. Просто ты пока не до конца осознал обычаи Урур-Хай. Так что не сомневайся, мы все пойдем в бой без раздумий и, если не повезет, постараемся прихватить с собой всех врагов, до которых сможем дотянуться! — Орки согласно загалдели.

— Спасибо, братья! — только и смог выдавить я из себя. До сих пор я не воспринимал породнение с семьей Хармина Длинное Копье как нечто несерьезное. Что-то типа принятия в уличную шайку мелкого криминала и прочее «ты — мне, я — тебе», для орков же такое названное родство ничем не отличалось от родства кровного. Ну и что, что ты мелкий тощий белый человек, треть от урук-хая? Ты все равно брат, и семья за тебя впишется без раздумий. Только сейчас я это прочувствовал. Странное чувство, вот только что был, вроде, сам по себе, а теперь за твоей спиной встали плечом к плечу полсотни злобных орков, что ради тебя любого зубами загрызут. Отхлебнув из фляжки, чтобы проглотить подкативший к горлу ком, я чуть закашлялся, но тут же продолжил:

— Отлично. Тогда будем тренироваться, раз такое дело. Ночью отдыхаем, утром изображаем здесь крепость проклятых святош, да начинаем отрабатывать взаимодействие. А пока гляньте сюда, я тут эту самую крепость изобразил, подумайте, как бы вы ее захватывали, с утра изложите свои соображения.

Я выложил на стол планшет с приколотым листом бумаги, где форт вокруг портала был изображен в проекции сверху и в трехмерном виде, чтобы было нагляднее. Братья потолкались вокруг, задали несколько вопросов по существу, и разошлись. Я уже не смотрел, как натягиваются растяжки и выставляются караулы, а сразу пошел спать. Попутно разбудил пленника, чтобы тот нормально справил свои естественные надобности и подкрепился, да снова погрузил его в сон. Тоже головная боль, что с ним делать. Хоть я и обещал Мило сдать его первому встречному офицеру Легиона, вряд ли это получится. Заезжать в Аш откровенно не хотелось, гарнизону наверняка тоже дали приказ нас задержать, тащить же его к порталу тоже не дело. Ладно, потом разберусь.

Ополоснувшись в душе, я рухнул на откидную койку и задумался, правильно ли я поступаю. Не лучше ли было бы дернуть на побережье или к ханцам? Прикинув варианты, сам себе дал ответ: не лучше. Почти две тысячи километров по незнакомой местности, да без развединформации о творящемся в округе — это серьезная заявка на премию Дарвина. Случись что с фургоном — и всё, конец. Да еще два горных кряжа надо пересекать неизвестно где и как. К айзанцам соваться тоже то еще развлечение, в тех краях норма, когда понравившийся фургон просто отбирает какой-нибудь вельможа. Мы, конечно, отобьемся, да только задача у нас не воевать, а домой попасть. Со святошами и то проще сладить, чем с этим тонким востоком, что повсеместно у ханцев творится. К святошам же давно счет имеется, при грамотном подходе вполне можно захватить оператора портала, перебить всех, до кого удастся дотянуться, да драпать в Зунландию, дальше будет сильно проще. Но хватит мыслить, спать пора, завтра будет длинный день. Впрочем, что это я? Со всеми этими разборками в конец забыл про любимую женщину. Непорядок. Порывшись в карманах висящей на крюке над койкой разгрузки, я вытащил нужный амулет связи и активировал его.

— Здравствуй, любимый, — почти сразу ответила Орани. — Я как раз о тебе думала, и вот ты позвонил…

— Здравствуй, дорогая, — ответил я. — Как сама, как дела? Расскажи, ужасно по тебе соскучился.

— Сама нормально, вчера вернулась, дел переделала целую кучу. Твой брат — просто чудо! Без него ничего бы у меня не получилось. В общем, договорились мы с его племенем обо всем, с купцами договора заключили, даже не верю, что получилось!

— Да он мне уже про тебя всякие страсти рассказывал, про то, как ты несчастных купцов к ногтю прижимала, тоже не забыл, — ухмыльнулся я.

— Наговаривают на меня, я не такая, — весело ответила Орани. — А купцы заслужили. Нечего нас за дурачков держать.

— Ты погогди, вот вернусь, сведу тебя с Хеделем, это снабженец в Исторе, я тебе про него рассказывал, тогда развернешься. Лучше скажи, что сама-то мне не звонила.

— Да как же можно? — искренне удивилась она. — Ты мужским делом занимаешься, зачем я буду со своим женским трепом тебе под руку лезть? Так не принято. Но раз уж позвонил, докладывай, что у тебя и как. Все ли сделал, что хотел? Много ли врагов убил?

— Главное, получилось забрать то, за чем я сюда ехал, — ответил я. — Теперь осталось только вернуться. Тут вокруг такое творилось, просто жуть. Представляешь, с юга явилась целая орда, по дороге она подгребала под себя все встреченные племена. Сама представь: окружили ваше становище пара тысяч воинов и предлагают на выбор, либо они всех убьют, либо вождь приносит клятву верности командующему орды, а воины племени вливаются в войско.

— Это какое же у них войско в итоге получилось? — ужаснулась Орани.

— Вот такое, тысяч десять воинов, если не больше.

— Я чего-то не понимаю, — задумчиво сказала девушка. — Как такое войско прокормить можно?

— Я тоже чего-то не понимаю. Наверное, изымали всю провизию у встречных племен, а потом жили грабежами и налетами на человеческую территорию. И где-то охотились.

— Но ведь долго так продолжаться не может! — Орани знала местные реалии куда лучше меня, проблемы с логистикой и снабжением такого гигантского войска были ей очевидны, я же до них сам так и не допер.

— Судя по всему, они планировали захватить территорию побольше, обложить данью, а потом отправить основную массу воинов обратно по своим племенам. Так или иначе, мы этого уже не узнаем. Верховного вождя этой орды убили вместе с главными шаманами, теперь вся эта толпа разбегается. Кто-то побежал обратно в свои земли, кто-то упоенно режет ближнего своего, но организованного войска больше нет.

— А много ли врагов ты убил?

— Я не считал, — честно ответил я. — Вместе с братьями полторы-две сотни убили, наверное. А тебя это почему интересует?

— Как почему? — Орани удивилась, будто я сморозил какую-то совершенную глупость. — Чем больше воин врагов убил, тем выше его статус. Очевидно же.

— Так я не воин! — запротестовал я.

— Ты лучше, чем воин! — отрезала она. — Ты боевой шаман!

Ну да, с этим не поспоришь. Собственно, так оно и есть, если копнуть. Воевать и врачевать, все как положено. То есть, статус еще выше получается, ибо негоже, чтобы у дочери вождя муж был голытьбой, нет, он просто обязан положить к ногам жены ожерелье из отрезанных ушей… тьфу, куда это меня занесло?

— Скажи, у тебя какие-то проблемы с возвращением? — с подозрением в голосе спросила Орани.

— Не проблемы. Есть должок, который надо отдать.

— Будь осторожен! Помни, я тебя жду, без тебя очень грустно!

— Обещаю на рожон не лезть, любимая!

— Я тебя люблю больше жизни! Помни об этом!

— Я тебя тоже люблю больше жизни, Орани!

— Ой, у тебя же там совсем ночь, — спохватилась дочь вождя. — А я тебя совсем заболтала своими женскими глупостями!

— И вовсе не заболтала, и вовсе не глупостями, но да, у нас уже ночь.

— Тогда спокойной ночи любимый! Целую! — попрощалась Орани.

— Целую, любимая. Ты тоже будь осторожна, — попрощался я и отключил связь. На душе стало тепло и спокойно.

* * *

Утро началось с ружейного выстрела. Стоявший на карауле Улук заметил стадо коз, если можно группку из шести животных назвать стадом, и метким выстрелом свалил одну из них. Свежее мясо — это всегда хорошо в походе. К этому моменту все уже успели выспаться, так что ругали Улука совершенно беззлобно, скорее для проформы, чтобы не расслаблялся. После завтрака из подручных материалов мы соорудили тактическое подобие крепости, огородив территорию кольями с натянутой между ними веревкой, на месте портала взгромоздив несколько ящиков. Крепостные строения изобразили из шестов, на которые накинули брезентовый тент. Дальше началось обсуждение планов захвата этой красоты. Одни предлагали варианты нападения, другие выискивали в этих вариантах недостатки, и все вместе старались придумать, как от этих недостатков избавиться. Насколько все было бы проще, если бы оператор портала не нужен был бы живым! Кинул несколько гранат, дострелял уцелевших, и готово дело. Но нет, этот поганец нужен непременно живым и отчасти здоровым. Главное, невозможно заранее просчитать, где он будет находиться. Пульт управления там справа от кольца, но где в этот момент будет оператор? Как-то нет у меня уверенности, что все монахи знают, как порталом управлять, не самое это распространенное умение. Но вот после часа жарких дискуссий план начал постепенно вырисовываться. Братья пошли расставлять мишени в местах наиболее вероятного скопления святош и наемников, я же полез дорабатывать фургон. Материалы есть, артефактных заготовок полно, твори — не хочу. Полчаса работы, и на бортах крыши фургона появились новые украшения.

* * *

Мы застряли в этой долинке на целых три дня, раз за разом отрабатывая действия. Вот фургон въезжает в крепость, секунд десять-пятнадцать на разбор целей у нас будет, как раз, чтобы заехать и остановиться. Тут же удар светошумовыми и паническими артефактами по всей площади и стрельба по всем, кто не успел спрятаться, кроме оператора, его обычно видно. Фургон подлетает тут же к кольцу, выскакиваем, берем оператора в оборот, пока он настраивает портал, бьем по всему, что шевелится. Другими словами, берем наглостью и дерзостью. Больше всего времени уходило на отработку высадки и обратной посадки в машину, чтобы при этом не толкаться, не стоять на линии огня и так далее. Но вот, наконец, оно начало получаться, пора двигаться дальше.

Утро вовсю красило нежным цветом холмы вокруг, проснувшиеся птицы упорно пытались друг дружку перекричать, когда фургон выехал обратно на маршрут. Через полчаса мы снова застряли в том же месте, где и в прошлый раз: скала слева осыпалась, несколько крупных камней мешали машине проехать, но орки быстро оттащили их в сторону, и мы смогли двигаться дальше, и через полчаса уже выезжали на плато. Сейчас мы уже не особо скрывались от зусулов, главное, чтобы из Равека нас не засекли раньше времени. Сначала мы отъехали миль на пять на восток, там развернулись и двинулись к городку. Миновать его все равно не получится, единственная дорога проходит у подножия холма, на котором стоит Равек, зато можно создать видимость, что мы прибыли со стороны легионовского ПВД. Для дополнительной маскировки борта фургона были затянуты светлым брезентом, скрывавшим камуфляжную раскраску, вдруг это кого-нибудь, да обманет? Ехать под скрытом мимо городских стен было бы верхом идиотизма: любой дежурный маг, а их там несколько имеется, заметит это дело и тут же сообщит по инстанциям, что нам точно не нужно. Ближе к городу Най сбросил скорость километров до восьми в час, изображая купеческий транспорт, что едет быстро только когда его хотят ограбить. Но вот твердый грунт саванны сменился каменными плитами проложенной в глубокой древности дороги, и после очередного поворота вокруг холма, перед нами открылся вид на Равек. Типичный средневековый город-крепость. Холм, на нем окруженный высокими стенами населенный пункт, в центре которого высится замок. Ничего интересного. Дорога подошла к основанию холма и обогнула его справа, в какой-то момент превратившись в широкий тракт.

Мы влились в редкий поток дорожного движения прямо за телегой, которую тащила флегматичного вида рыжая кобыла, очевидно, страдавшая несварением желудка, так как роняла свои «яблоки» через каждые несколько шагов. Примерно через милю телега свернула с дороги, и Най чуть прибавил скорость. Самую малость, потому что до Аша фургон тащился больше полутора часов.

Перед самым городом мы заехали на постоялый двор, где перекусили и ознакомились с местными новостями и слухами. Ничего для нас интересного, кроме того, что сегодня какой-то религиозный праздник, день святого, имя которого я толком даже не расслышал, а по таким дням половина Искореняющих служит мессу в городском храме. Месса — это надолго, обычно до вечера. Монахи здесь очень серьезно относились к окормлению своей паствы, постоянно проповедуя и, что называется, ходя в народ. Оно и понятно. Ну присел ты на ресурс, ну зубастый ты настолько, что трогать тебя боятся, но без поддержки местного населения все это заглохнет. Банально перетравят или перережут по одному, никакая магия не поможет. Другое дело, если ты изображаешь из себя человека нужного и местами даже полезного. Например, поддерживая финансами местных сирот, организовав для них школу и приставив к какому-то делу. Люди видят, что дети больше не болтаются по улице, а заняты чем-то серьезным, это ценится. И пофиг, что при этом детям мозги напрочь промоют, это откроется через много лет, а пока вот наглядный результат. А еще монахи лечебницу открыли в городе, есть среди них кто-то с зачатками дара, это обыватель ценит в первую очередь. Для нас это тоже полезно, ведь пара монахов в лечебнице это на два монаха меньше у портала. Кабатчик восторженно отзывался об Искореняющих и их благотворительности. Ну да, при тех тарифах, что они ломят за переходы, можно двадцатую часть доходов и на пиар среди местных пустить. Делов-то. Это удачно, шансы наши повышаются. Но вот еда и питье закончились, и мы двинулись дальше, пристроившись за фургоном купца, что также остановился перекусить на постоялом дворе. Как я понял из случайно подслушанного разговора, направлялся купец туда же, куда и мы. Вот и отлично, пусть первый едет, а мы за ним. Посмотрим, как его встречать будут.

Как и ожидалось, купеческий фургон в сам город не сунулся, нечего ему там делать, и вместо этого покатил по объездной дороге, мы свернули за ним. В прошлый раз мы ехали к порталу через город, оно сильно короче выходило, но тогда я был в составе роты Орочьего Легиона, с нас пошлины не полагались, задерживать же было вредно для здоровья, сейчас же мы изображаем купцов, что за каждую копейку удавятся. Да и не надо нам в Аш, совсем не надо.

Объездная дорога качеством сильно уступала тракту, с которого мы только что свернули. Грунтовка, как она есть, в сезон дождей по ней вряд ли можно на колесном транспорте передвигаться. Местами в ней попадались такие ямы, что и наши гигантские колеса запросто могли бы провалиться, но Най мастерски объезжал эти препятствия. Вот мы перевалили через подозрительного вида деревянный мостик над крошечным ручейком на дне глубокого оврага, и дорога начала карабкаться вверх по склону холма, наверху которого виднелись знакомые стены. Момент истины приближался. Я велел Наю остановить фургон и пошел будить пленника.

— Уважаемый, мы находимся у города Аша на объездной дороге. Вы можете выйти сейчас, до города отсюда полчаса пешком, либо можете ехать с нами дальше, тогда я передам вас властям, — сказал я пленнику, как только он открыл глаза.

— Спасибо за гостеприимство, господин маг, — церемонно поклонился пленник, — но я, пожалуй, выйду здесь.

— Не попадайтесь больше оркам, — напутствовал его я, когда он спрыгнул на землю.

— Да уж постараюсь! И вам всего хорошего, — ответил бывший пленник, и тут же припустил в кусты.

Фургон двинулся и вскоре догнал купца. Дорога сделала крутой поворот вправо, и снова вышла на тракт, выходящий из городских ворот и шедший мимо сооруженного вокруг портала форта. У портала было оживленно, образовалась целая очередь. Что происходило внутри стен, разобрать было невозможно, очередь стояла сбоку от ворот, стены были экранированы от магического зрения, запускать же поисковое плетение было бы верхом идиотизма. Очередь шла не слишком быстро, отправляли хорошо, если одного за пять минут. Впрочем, задержки были больше вызваны не отъезжающими, а прибывающими, на одну въехавшую в ворота телегу приходилось две-три, оттуда выезжающие. Судя по всему, внутрь запускали только когда прибывшие оттуда уже убрались. Нам же проще, не будет сопутствующих жертв среди непричастных, хоть из нашей компании это волнует только меня одного.

Когда перед нами оставался всего один фургон, со стороны Аша подъехал целый взвод легионеров, что без очереди въехал внутрь и куда-то там отправился. Я аж вздрогнул, представив себе, что могло бы случиться, окажись легионеры у ворот, когда мы начнем свою маленькую резню. Служивые не смогли бы остаться в стороне, и непременно присоединились бы к веселью, и как бы не на стороне святош. Вот тогда все могло бы совсем неудобно получиться. В общем, надо будет оглядываться и за тылом следить, оно и так-то никогда не мешает, а сейчас — тем более.

Но вот купеческий фургон, что стоял перед нами, неторопливо въехал в ворота. Он остановился в тамбуре, постоял там с четверть минуты, да покатил дальше. Я велел Наю проехать чуть дальше, чтобы со своего места можно было разглядеть происходящее. Купец вышел из кабины, заплатил за перенос, монах принял у него деньги, пересчитал и кивнул оператору. Тот что-то сделал на пульте, кольцо портала активировалось, и купеческий фургон бодро исчез в кольце. Портал тут же активировался, из него вывалилось несколько телег, запряженных лошадьми, стоявшие у портала охранники тут же направили телеги на выезд, после чего стоявший на воротах охранник махнул нам рукой, типа, заезжайте.

Най чуть тронул педаль газа, и фургон медленно вписался в поворот и влез в ворота. Машина медленно протиснулась в тамбур. У открытых ворот на выезде из тамбура стоял наемник, он поднял руку, давая сигнал остановиться. Най подчинился. По фургону пробежали сканирующие плетения, через несколько секунд наемник отошел в сторону и махнул рукой, приглашая проехать к порталу. Раз приглашают, заедем.

Фургон неторопливо поехал к кольцу портала, я же просканировал окрестности и сказал в активированный заранее интерком:

— На площадке три пятерки солдат, две справа и слева от ворот, одна слева от портала. Вооружены арбалетами с артефактными болтами. Как только начнется, защиту на максимум. На стенах прямо над воротами еще одна пятерка, в башнях за порталом по две пятерки. Отдыхающая смена, судя по всему, находятся в помещениях на уровне стены. У портала четверо магов, они в сутанах, слева от кольца, справа у пульта оператор, он должен остаться живым. В башнях сзади еще десять магов, пятеро из них отдыхают на верхнем этаже левой башни, остальные на нижнем этаже правой. Больше никого не вижу.

Пусть баланс сил с виду и не в нашу пользу, все-таки здесь не вся орава собралась, что обнадеживает. Но вот один из монахов подал сигнал остановиться, что Най тут же и сделал. Другой святоша подошел к фургону со стороны водителя с каким-то артефактом, по машине сразу заметались сканирующие плетения. Видимо, эта штука ищет разное запретное. Пусть ищет, у нас ничего такого с собой нет. Но вот сканирование закончилось, первый монах подал сигнал выходить. Ну что ж, была- ни была. Я распахнул дверь и выпрыгнул на камни двора. Попробуем сначала не обострять. Подойдя к оператору, я сказал:

— Нам нужно в Арзун, уважаемый.

— В какой из порталов? — уточнил оператор?

— Желательно в западный, но сгодится любой, — ответил я.

— С вас три сотни монет, — ответил оператор. Я достал из кармана три мешочка с сотней талеров в каждом и поставил на похожий на тумбочку артефакт, на котором сразу зажглись цифры «300». Оператор смахнул деньги в ящик позади артефакта и начал колдовать над пультом. После недолгих манипуляций он сказал: — Садитесь в фургон и проезжайте. Да вы и сами знаете.

Кольцо портала заиграло разноцветными огнями, пространство внутри его подернулось рябью. Я кивнул и пошел обратно к машине. Что, обойдемся без кровопролития, неужели?

— Лейтенант Майк, стойте! — раздался сбоку скрипучий голос одного из стоявшей там четверки святош. — Положите оружие на землю и поднимите руки.

— Хрен тебе, золотая рыбка! — крикнул я, резко обернувшись, выхватывая револьвер, но тут загремели выстрелы, снеся всех четырех монахов. С громкими хлопками разрядились метательные трубки на парапетах крыши фургона, выстреливая артефакты во все стороны. Под ноги совершенно ошалевшему оператору прилетела светошумовая граната, отчего он, зажав уши ладонями, рухнул в позе эмбриона рядом с порталом. Вот артефактная стрела влетела в дверь правой башни за порталом и взорвалась, превращая помещение в подобие доменной печи, башня при этом начала рушиться. Вот еще один артефактный болт ударил в грудь командира одной из пятерок наемников, превратив его в кучку пепла и разметав в стороны остальных солдат. Во всех стенах торчали светошумовые артефакты, заливавшие поле боя ярчайшим светом и гоня акустическую волну невообразимой мощности на всех, кому не посчастливилось оказаться здесь. Если бы не артефактные активные наушники, что я вчера собрал и опробовал, мы бы все тоже оглохли от этого жуткого воя.

— Двигаем! — заорал я, запрыгнув на подножку и вцепившись левой рукой в поручень, сжимая в правой так и не пригодившийся револьвер. Фургон рванул в кольцо, но за долю секунды до того, как мы его достигли, портал погас. Астральный удар обрушился мне на голову, в глазах потемнело, я рухнул на камни двора и отключился.

Глава 12

Ледяная вода хорошо приводит в сознание, особенно когда на тебя выливают целое ведро. Я вздрогнул и очнулся, помотав головой. Открыв глаза, я понял, что зря это делал. Судя по всему, дело происходило в левой башне, что позади портала. Через большое окно был виден двор окружавшего портальное кольцо форта, закрытые ворота, часть крыши нашего фургона, стоявшего неподвижно, а также оплавленные камни двора и стен там, где в них ударили боевые артефакты. Судя по легкому дрожанию воздуха, защита фургона была полностью активирована, только увидеть в магическом зрении этого я никак не мог. Способности к магии полностью отключились. В комнате кроме меня находились еще два монаха из ордена Искореняющих Скверну, один сидел, откинувшись на спинку богатого кресла, обитого красным бархатом, другой же держал уже пустое ведро, сбоку от него стоял столик, на котором были разложены зловещего вида инструменты. Сам я был раздет до гола и сидел на деревянном кресле. Руки и ноги были прихвачены ремнями к подлокотникам кресла, до кучи ладони привязали к деревянным дощечкам, прихватив каждый палец ремешком. Все кольца были по-прежнему на пальцах, кроме перстня архимага, его сейчас вертел в пальцах тот, что в кресле сидел. Скверная ситуация. Приплыли.

— Ну-с, дорогой лейтенант Майк, — голосом доброго дедушки произнес сидящий в кресле, — давайте побеседуем. Вы ведь не против беседы?

Святоша выглядел, как этакий старичок-бодрячок. Совершенно благостный вид, радушная улыбка, только стальные глаза портили общую картину. Отложив мой перстень архимага в строну, он продолжил.

— Прикажите своим людям, вернее, оркам, прекратить сопротивление и отключить защиту фургона.

— Боюсь, они не послушают, — сокрушенным тоном ответил я.

— Тогда мы защиту проломим и их уничтожим, — сожалеющим тоном произнес монах, будто не хочет он это делать, а придется.

— На вашем месте, я бы не стал этого делать, — спокойно сказал я.

— Это почему? — заинтересовался святоша.

— Это потому, что в таком случае произойдет активация файербола, в который будет залита вся энергия бортовых накопителей без остатка. Если при этом уцелеет хотя бы половина Аша, считайте, что вам повезло, — бесстрастно ответил я.

— Он не врет, — подал голос второй монах, сейчас отошедший в сторону и взявший в руки какой-то артефакт.

— Конечно не вру, зачем мне это? Более того, даже при отключенной защите если хоть кто-то посторонний попытается пересечь любой порог, а меня не будет внутри, произойдет то же самое. Так что лучше туда не суйтесь. Впрочем, вы можете просто открыть портал, и я уеду верхом на этой самоходной бомбе.

— Дорогой Майк, боюсь, что не смогу этого сделать, — со вздохом огорчения сказал старичок-бодрячок. — Братия не поймет такого поступка. Да и с вами хотелось бы побеседовать поподробнее. Накопились у нас к вам некоторые вопросы. Вы ведь не откажетесь на них ответить?

— Постараюсь удовлетворить ваше любопытство, — ответил я. А что еще делать-то? Ведь начни играть в молчанку, они тут же пустят в ход весь арсенал устройств убеждения, что на столике разложен. — Но сами понимаете, не на все вопросы можно дать ответы.

— Это я отлично понимаю, — сказал святоша. — Да, вы ведь не в обиде, что мы применили к вам это устройство? — палец монаха указал мне на шею. Ну да, там болталось что-то вроде ошейника. — Это просто мера предосторожности, чтобы вы случайно не стали магичить. Лишнее это сейчас, согласны?

Так вот почему всю магию как отсекло! Как бы снять это ненужное украшение? И как бы узнать, что происходит в фургоне, все ли братья живы? Вот ведь угораздило влипнуть! Судя по просьбе святоши, кто-то в фургоне живой имеется… Мысль мою прервал звук выстрела, после которого кто-то вдалеке громко и надрывно заголосил. Спустя пару секунд в окне показались клубы порохового дыма, медленно сносимые ветром в сторону. А наши-то молодцы, подумал я, но тут же попробовал пошевелить пальцами и мысли вернулись в неприглядную реальность. Тем временем от звука выстрела у старого пня рожу на долю секунды перекосило, как от зубной боли, но святоша тут же вернул себе контроль над мимикой, продолжая широко улыбаться.

Вот ведь влип, и как только угораздило! Главное, долбани они по мне буквально через секунду, оказался бы я внутри защиты фургона. Или нет? Да какой смысл гадать-то, выбираться отсюда надо. Или геройски сдохнуть. Помотав головой, чтобы стряхнуть ползущие в глаза капли воды, я оглядел помещение. Судя по всему, находились мы в караулке башни на втором этаже, вон дверь, ведущая на стену. Сзади должна быть лестница, у стен деревянные лавки, вон пустая оружейная пирамида. Из несвойственных помещению предметов вижу только кресло под старым пнем, да и только. Сбоку сзади стоит стол, на нем свалена в кучу моя одежда, еще на одном столе, что стоял по правую руку от старого святоши, было разложено мое оружие. Эльфарский меч, кинжал, оба револьвера и Глок с торчащей из окна выбрасывателя стреляной гильзой. Судя по пятнам порохового нагара на рамках револьверов, из них уже успели пострелять. Старый пень взял в руки Глок и спросил.

— Расскажите, пожалуйста, про этот предмет. Что это такое и откуда он у вас?

— Это пистолет «Глок-17», — ответил я, — калибр 9х19 миллиметров, емкость магазина 17 патронов.

Старый пень опешил, явно не ожидая от меня подобного ответа. Видимо, он думал, что я буду играть в несознанку, а тут ему дали четкий ответ, правда, ответ этот вообще ничего не прояснял.

— И откуда он у вас? — повторил вопрос святоша.

— Выдали во взводной оружейке, — пожал плечами я. Вот тебе еще один совершенно правдивый ответ, все еще больше запутывающий.

— Он говорит правду, — влез в разговор второй монах, старый пень от него отмахнулся. Чуть подумав, он сменил тему.

— Расскажите, пожалуйста, о тех плетениях, что были использованы вами при взятии портала у Лонгрена и после, во время вашего преступного рейда во землям Зунладнии?

Ну вот мы и подошли к главной теме нашего разговора. Про пистолет ты, наверное, подумал, что его на Гравии дали, туда добраться у тебя руки коротки, зато можно выпотрошить меня на тему хитрых плетений, что проходят сквозь вашу хваленую защиту.

— А почему вы не сняли с меня кольца, забыли что ли? — спросил я, ломая выстроенную старым святошей схему разговора. Тот чуть скривился, но ответить соизволил.

— У вас ведь там защита стоит от снятия. Зачем же нам рисковать? Вы все их активировать не сможете, — он кивнул на те дощечки, к которым были притянуты мои кисти и пальцы. — Так что насчет плетений? Расскажите о них, пожалуйста.

— Пожалуй, я воздержусь от этого. Для вас это совершенно лишняя информация, — сказал я, открыто взглянув в глаза старому пню.

— Тогда с величайшим прискорбием сообщу, что мы будем вынуждены вас пытать, — с сокрушенным видом произнес вредный старикашка. — Пожалуй, начнем с иголок под ногти. Потом подогреем иглы свечой. Потом посмотрим на вашу реакцию. Брат Гвидо, начинайте!

Второй монах молча поднялся и взял со стола два инструмента, что-то похожее на пассатижи, явно чтобы держать палец, и медицинский иглодержатель, в котором была зажата полуторадюймовая швейная игла. Пару раз хрустнув этими пассатижами, он подошел ко мне и умело зажал ими ногтевую фалангу мизинца правой руки.

— Стойте! — крикнул я. Брат Гвидо замер, а старый пень с интересом подался вперед. — Хорошо, слушайте. Моего деда звали Михаил Федорович Афанасьев. Повторяю: Михаил Федорович Афанасьев!

Кольцо на среднем пальце чуть мигнуло, среагировав на кодовую фразу, через секунду брат Гвидо обмяк и упал на пол, при этом больно дернув пассатижами мизинец. Чуть не сломал его, урод! Старый пень выпучил глаза, попытался сделать вдох и упал на спинку кресла, устремив взгляд мертвых глаз куда-то над моим плечом.

Теперь надо как можно быстрее освободиться. Поерзав на кресле, мне удалось соскользнуть вниз, пока удерживающий грудь ремень не оказался на уровне шеи. Ремни на щиколотках и запястьях натянулись и врезались в ноги, но я заставил себя не обращать внимание на боль. Еще немного, и голова выскользнула из-под ремня, сильно ободрав ухо о пряжку. Сев ровно, чтобы ножные ремни не резали кожу, я нагнулся и начал зубами рвать полоски кожи, прижавшие пальцы правой руки к дощечке. Несколько минут, и пальцы освободились. Слегка размяв пальцы, затекшие от неподвижности, я нащупал нужный выступ на кольце на безымянном пальце и активировал его. Короткое воздушное лезвие рубануло по стойке подлокотника, сделав в нем глубокую зарубку. Еще несколько ударов кольцом, и стойка развалилась пополам. Тут я заработал правой рукой, стараясь выломать подлокотник из крепления на спинке стула, вскоре мои труды увенчались успехом, правая рука стала относительно свободна. Воздушное лезвие с легкостью рассекло удерживающий левую руку ремень, еще через несколько секунд пальцы ее также обрели свободу. Ножные ремни я просто расстегнул, экономя более чем скромный запас энергии в кольце. Теперь пришел черед ошейника. Как я его ни крутил, обнаружить замок так и не удалось. Воздушное лезвие из кольца его только оцарапало и отключилось, кольцо было полностью разряжено. Решив разбираться с проблемой потом, я кинулся к столу с одеждой и быстро в нее облачился. Все-таки одетым воевать проще, чем голым. Тут же сграбастал со стола перстень архимага и натянул на палец. Теперь оружие. Оба револьвера были разряжены, ни запасных барабанов, ни пуль, ни пороха у меня при себе не было. Ладно, пусть просто в кобурах останутся. Теперь Глок. В магазине пистолета оставались еще пять патронов, остальные были расстреляны. Явно святоши или наемники пытались использовать наше оружие против нас, в смысле, против засевших в фургоне орков. Глок — своеобразный пистолет, он крайне чувствителен к хвату, при слабом удержании он запросто ловит «печную трубу», когда стрелянная гильза не выбрасывается до конца и застревает в окне выбрасывателя при полузакрытом затворе. Судя по всему, тот, кто пытался из пистолет стрелять, не разобрался в произошедшем и решил, что пистолет сломался.

Так, а что если… Подсунуть острый, как бритва эльфарский клинок под ошейник оказалось несложно. Подложив под ошейник ладонь, чтобы он не придушил меня, я надавил клинком, как рычагом, и ошейник со звоном лопнул. Ура! Я свободен! Осталось только понять, где засели враги, как их убить, и как выбраться отсюда, желательно одним куском. Магическое зрение постепенно возвращалось, я начал видеть метки людей и моих орков, а также сияние артефактов. Надо подождать, пока способности полностью вернутся, а пока пошариться по этому помещению, да попробовать разобраться, какие силы у противника, и как с ними бороться. Тут послышались шаги на лестнице за второй дверью, я тут же метнулся к двери и замер рядом с ней, сжимая в левой руке пистолет, а в правой эльфарский клинок. Шаги прошли мимо двери и начали подниматься на следующий этаж. Я сполз по стене, дрожа от адреналинового отката. Пронесло. К бою я пока не готов.

Тем временем магические способности вернулись полностью. Первым делом я прогнал диагностику организма, попутно подправив последствия удара непонятной магии и выровняв энергетический баланс. Вот теперь можно и в бой. Для начала проверяем собственные силы. Вижу только восемь орков, причем трое явно ранены. Куда делись еще двое? Убиты или захвачены? Не отвлекаемся, проводим разведку. В наличии десять магов и двадцать шесть солдат. А нехило мы их сократили, аж душа радуется. Три мага в этой башне, пятеро в соседней, еще двое в надвратной. Только бы никому из святош не пришла в голову мысль пустить поисковое плетение, тогда сразу просекут, что я двоих угрохал. Солдаты скучковались так, чтобы прикрывать магов, это тоже понятно. Пошарю-ка я по комнате, вдруг что полезное завалялось? С обоих монахов получилась пригоршня колец и прочих золотых цацек с выраженным магическим фоном, да хитрый артефакт, труба, приделанная плашмя на эфес шпаги. Судя по всему, меня приложили именно им, но проверять не буду, это все в мешок. Судя по фону, основная масса артефактов находилась в подвале под башней, это все потом, если вообще получится. Кстати, у меня же был с собой переговорный амулет, куда эти сволочи его задевали? Да вот он, упал со стола и в угол закатился. Я поднял его и активировал, заранее боясь новостей.

— Фургон, ответь Доку. Прием.

— Док, ты жив! Это я, Най.

— Жив я. Най, доложи обстановку. Прием.

— Докладываю. Горт и Норх убиты, Семп, Сар и Улук ранены. Фургон в порядке. Энергия зеленый, боезапас зеленый. Прием.

— Най, кратко расскажи, что произошло, прием.

— Мы ударили, все по плану, и я рванул в кольцо, но тут портал выключился. Тут тебя чем-то приложило, ты упал, Норх и Горт кинулись тебя вытаскивать, но в этот момент из ворот вылезла целая кодла этих тварей. Братьев сожгли, тебя схватили и потащили. Кто-то из них взял твои пистолеты и начал стрелять, ранил Семпа, Сара и Улука. Наши отступили под защиту фургона. Теперь сидим и отстреливаем всех, кто высунется. Прием.

— Сколько времени прошло с момента, как меня утащили? Прием.

— Чуть меньше часа. Прием.

— Ждите. Будьте готовы оказать поддержку. Зарядить арбалеты кровяным кулаком. Как понял? Прием.

— Понял тебя, Док. Быть готовыми оказать поддержку, зарядить арбалеты кровяным кулаком. Прием.

— Конец связи, Най!

Я отключил амулет и задумался. Нам позарез нужен оператор портала, без него никак. И где он сейчас находится? Быстрей соображай, тупица! Если они просекут, что ты грохнул еще двоих из их братвы, второй раз не выкрутишься, сразу на углях зажарят. Думай, шевели мозгами! У тебя есть ровно одна попытка, не профукай ее!

К счастью, монашествующая братия постоянно кидала разнообразные плетения, пытаясь прощупать защиту фургона, и моё слабое магиченье полностью терялось на этом фоне. Для начала по стене и по обоим башням были раскиданы неактивированные убойные плетения. В самом крайнем случае разом грохну всех уродов. Вторая задача была куда хитрее, чтобы вычислить оператора портала, решил сплести сеть детекторов, ауру-то его я отлично запомнил. Камень и дерево, из которых была построена крепость, давали сильные помехи для магического зрения, не позволяя отличить одного человека от другого, детектор же увидит все, как надо. Я создал размножающее плетение, которому меня научил Мило, вложил в него образец детектора и запустил на потолок. Получилось отлично. На верхнем этаже находились два монаха, ни один из них не был нужным мне оператором. Продолжаем. На нижнем этаже еще один, и снова не оператор. Надо бы проверить соседнюю башню, но вот ведь зараза, расстояние слишком большое, моих куцых способностей катастрофически не хватало, чтобы добросить дотуда размножающее плетение. Что же делать?

Я оглядел комнату еще раз, и увидел лежащий на полу в углу лук и пару стрел. Уже давно их уронили, вот и валяются, аж запылились. Стрелок из лука из меня совершенно никакой, но попасть в цель класса «башня каменная трехэтажная» уж как-нибудь должен. Закрепив на наконечнике размножающее плетение, я аккуратно подошел по стене ближе к окну, чтобы меня даже случайно было не разглядеть. Вот он фургон, вот вокруг него переливается всеми цветами защита, от которой отскакивают и плетения, и редкие болты со стрелами, а соседнюю башню толком и не видно. Ладно, что там у нас было про угол падения, который равен углу отражения? Прикинув траекторию, я натянул лук, насколько хватило сил, и отпустил тетиву. Стрела попала в защиту и срикошетила точно в нужном мне направлении только для того, чтобы немедленно исчезнуть во вспышке взорвавшегося файербола. Да что за невезение?! Какой-то урод кинул файерболом, да попал точно в стрелу. Зараза, у меня ведь всего одна осталась! Я снова прицепил плетение к наконечнику последней стрелы и пустил ее по тому же курсу. Стрела четко срикошетила и ударилась в стену соседней башни на высоте трех ярдов. Плетение тут же соскочило на камень и начало неторопливо раскидывать вокруг себя детекторы. Буквально минута, и пошла информация.

Вот он, голубчик, сидит на первом этаже больше там никого нет, все остальные наверху собрались. Отлично. Теперь можно действовать. Я снова активировал переговорный амулет.

— Фургон, ответь Доку.

— Док, здесь Най, прием, — тут же отозвался амулет.

— Най, все, кто может держать оружие, берете под прицел надвратную башню. По моему сигналу огонь картечью на подавление из всех дробовиков, одновременно из арбалетов туда же кровяными кулаками. Уточняю задачу: картечь нужна, чтобы они попрятались и не смогли сбить стрелы. Как понял? Прием.

— Док, по твоей команде открыть из дробовиков огонь картечью по надвратной башне, тут же бить туда стрелами с кровяным кулаком. Картечь нужна, чтобы не высовывались. Прием.

— Отлично. Вторая цель — башня слева от вас, туда бить светошумовыми. Прием.

— Понял тебя, Док, — ответил мехвод. — Вторая цель — башня слева, по ней светошумовыми. Прием.

— Выполняй, доложи готовность. Прием.

— Есть доложить готовность. Конец связи.

В окно было видно, как фургон несколько раз чуть качнулся от того, что орки внутри его забегали. Что у нас есть на текущий момент? Две башни, опутанные заготовками кровяного кулака, чуть-чуть энергии, и все в них умрут. До надвратной башни боюсь отсюда не добить, весь двор насыщен энергией, мои плетения просто сдохнут на полпути, так что пусть их выбивают братья.

Я еще раз перепроверил сеть убойных плетений и поправил ее, несколько узлов святоши выжгли сами того не зная, когда что-то магичили против моих братьев. Все получилось качественно. Как говорится, терпение и труд, потом все умрут. Пискнул амулет связи.

— Док, ответь Наю. Прием.

— Най, здесь Док, докладывай. Прием.

— Док, у нас полная боеготовность. Повторяю, у нас полная боеготовность. Прием.

— Принял. Ждите, — я еще раз перепроверил местонахождение оператора, он был все там же, и активировал сеть, влив в нее чуть не половину своего запаса энергии.

— Огонь! Най, команда огонь! — крикнул я в амулет так, что и без него в фургоне должны были услышать.

Загремели дробовики, тут же в сторону башни устремились болты со смертоносной начинкой, один болт исчез во вспышке пламени, но тут же рядом с расторопным святошей ударили две другие стрелы, и святоша умер. Вспыхнули светошумовые артефакты, даже в активных наушниках было не по себе от них, представляю, каково тем, кто без защиты слуха!

— Най, я выхожу на стену, не подстрелите! Как понял? Прием! — крикнул я в амулет.

— Док, понял тебя, по стене не стрелять! — крикнул в ответ Най.

Я сдвинул засов двери и распахнул ее. Боязно как-то вылазить наружу, вдруг кто-то затаился и… Да не может быть, всех видно, сейчас осталось несколько наемников на стене с позади моей башни, да оператор. Соберись, тряпка! Я сжал в руке пистолет и рванул изо всех сил к соседней башне. На счастье, дверь оказалась не запертой, я влетел внутрь караулки, споткнувшись о тело монаха и грохнувшись с размаха на его столь же мертвого товарища, поднялся на ноги, шипя от боли в ушибленном колене и сквернословя сквозь зубы, да пошел не торопясь к ведущей на лестницу двери. На лестнице было пусто, я остановился на площадке и снова вызвал Ная.

— Най, давай еще светошумовой, хорошо бы в бойницу нижнего этажа. Прием.

— Понял тебя, Док, светошумовой в бойницу нижнего этажа сейчас будет. Прием.

— Конец связи, выполняй, — сказал и начал неторопливо спускаться, стараясь не шуметь. Вдруг снизу раздался вой, не стенах вокруг заплясали отсветы искусственного солнца, что горело сейчас в комнате. Я кинулся вниз, полоснул воздушным лезвием по двери там, где должен быть засов, да мощным ударом ноги распахнул эту самую дверь в тот момент, когда сияние погасло. Ослепший от артефакта оператор, должно быть, увидел меня магическим зрением и метнул файербол, но я предполагал такое развитие ситуации, и тут же сдвинулся влево, файербол же разорвался на лестнице. Я выстрелил, целясь в колено, но первая пуля прошла мимо цели, давно я из Глока не стрелял, отвык и от наклона рукояти, и от отдачи, вторая пуля, все-таки, цели достигла, хоть и попала не туда, куда я целился. Святоша сжал обеими руками гениталии и кулем повалился на пол, выпучив глаза и хватая воздух ртом. Ой, было бы из-за чего переживать! Монахам яйца не нужны, да и пуля-то повредила всего одно. Ничего страшного, жить будет. Подойдя ближе, я хлопнул его ладонью по затылку, погружая в сон. И тут силы покинули меня, еле сумел доковылять до стула и упасть на него.

Неужели мы справились?!

Глава 13

Мы сидели на террасе дома Арпадио. Над столом тускло светился конус обогревателя, создававшего уют на этой продуваемой зимним ветром площадке. Вечером выпал снег, покрыв все окрестности тонким белым ковром, чудесно серебрившимся под светом спутника этой планеты. Жаль, что уже через несколько часов все это растает под солнечными лучами, и красота превратится в обычную слякоть…

Бурбон мы допили, вставать же за бутылкой добавки совершенно не хотелось, этому противилось всё моё естество. Дайте, наконец, отдохнуть нормально, а? Хотя выпить еще необходимо. Просто надо. Нужно напиться в хлам. Очень нужно.

Проблему решил Арпадио, кинув силовую петлю в комнату и подтянув ей оплетенную лозой бутыль с местным виски. Вставать ему тоже не хотелось, умаялись мы оба на операции. Пробка выскочила с характерным звуком, и янтарный напиток полился в бокалы.

— За павших братьев, — произнес тост Арпадио.

Мы дружно подняли бокалы и осушили их до дна. Святое. Я сгреб пальцами квашеной капусты с тарелки и закинул в рот, закусывать тоже надо. Наступила пауза, нарушаемая только хрустом капусты у меня на зубах.

— Слушай, а как вы оттуда все-таки выбрались, и что за шухер был сегодня поутру во дворце? — спросил Арпадио, снова наполнив бокалы.

— Как выбрались? — я отхлебнул из своего. Хорошо пьется, зараза, мягкий, вкус божественный. — Ну слушай…

* * *

Сразу после захвата оператора портала я кинулся к братьям. Най отключил защиту со стороны двери, стало возможно подойти к машине. Первым делом к раненым, все трое были в тяжелом состоянии. У Семпа мягкая револьверная пуля пробила кирасу над правой подвздошной костью, порвала толстый кишечник и остановилась в почке, сильно ее повредив. Внутреннее кровотечение продолжалось, и хорошо, что кто-то из братьев догадался приспособить на рану антисептический амулет, а то был бы там еще и готовый перитонит. Улук получил револьверную пулю в бедро, там вырвало кусок мышцы, но рана выглядела куда страшнее, чем была на самом деле. Куда более неприятным было второе ранение, там экспансивная девятимиллиметровая пуля угодила в плечо, порвав связки и повредив несколько крупных сосудов, до кучи устроив осколочный перелом ключицы. Но хуже всего дело обстояло с Саром. В него прилетели две экспансивные пули, одна попала в печень, в пятый и шестой сегменты, вторая угодила в левое легкое, чудом не задев аорту.

Всех троих нужно срочно оперировать, иначе погибнут, но сейчас на это просто нет времени. Если сюда заявится еще кто-нибудь, тот же Легион, отстоять портал нам не удастся. Я наскоро остановил кровотечение у всех троих и тут же погрузил их в глубокий сон. А теперь пора поговорить с оператором портала. Нам срочно нужен канал в Зунландию.

Хрул с Реном вытащили оператора портала и положили его рядом с пультом у кольца. Разрезав на нем сутану, я оглядел ранение. Да, выглядит страшноватенько, но жить будет. Правда, одно яичко придется удалить. Экспансивная пуля снесла от него треть, располосовав острыми краями раскрывшейся при пробитии крепкой ткани сутаны оболочки. Ну, да это дело быстрое, чик — и нету, теперь наскоро заживить шов сшивателем, да будить этого дурика. На всякий случай я нацепил на него антимагический ошейник, в той комнате, где он сидел, их штук семь валялось. Вид он имел откровенно жалкий. Роста мелкого, ноги кривые, морда лица рябая, волосенки какие-то пегие, еще и лишний вес, этак на полпуда.

— Слышишь меня? — спросил я святошу, как только он открыл глаза. Святоша закивал, повел глазами по сторонам, увидел валяющееся на камнях отрезанное яйцо, закатил глаза и явно приготовился упасть в обморок. Я хлестнул его ладонью по щеке. — Приказа спать не было!

— Дддааа… — невпопад ответил святоша.

— Что да? — уточнил я.

— Сссслышу, — заикаясь, ответил он. «Нет, я не тормоз», подумал я про себя, вспомнив древний бородатый анекдот.

— Портал в Арзун откроешь? Или тебе второе яйцо отрезать? — я чуть сдвинулся, чтобы он увидел еще не убранные хирургические инструменты. Святоша снова начал закатывать глазенки. — Отвечать!

— Кконечно, открою, — тут же закивал чуть пришедший в себя монах.

— Тогда за дело. Только учти, шаг влево, шаг вправо — и мои братья сделают из тебя шашлык, — я кивнул на орков, после чего снял ошейник со святоши.

Монах подошел к пульту и начал над ним колдовать, вскоре повернулся ко мне и спросил:

— Западный портал Арзуна отвечает. Открывать?

— Разумеется, — я повернулся к братьям. — Рен, когда портал откроется, идешь туда, убеждаешься, что это нужное нам место и возвращаешься. Понял?

— Так точно, командир, — ответил орк.

— Открывай портал, — скомандовал я святоше. Тот что-то нажал на пульте, по кольцу забегали цветные огни, он открылся. Рен кинулся в кольцо и исчез. Буквально через несколько секунд он вывалился обратно:

— Арзун, западный портал, все точно, мы именно через него сюда проходили.

— Тогда двигаем. Ты, мил человек, — я кивнул оператору, — идешь с нами. Возражения не принимаются.

Хрул сграбастал святошу за шкирку, Най проехал на фургоне в кольцо, мы последовали пешком за ним.

А вот и Арзун, столица империи, уже бывшей. На нас вылупился десяток стражников, охранявших местный портал.

— Кто такие, куда? — чуть не лопаясь от раздутого самомнения, к нам подскочил командовавший стражниками сержант.

Взяв из руки Рена папку с документами, принесенную из фургона, я показал паспорт и подорожную.

— Гражданин Гравии Майк ван Хар и сопровождающие лица. Желаем проследовать на Гравию.

— Невозможно, — категорично заявил сержант. — На Гравию никого не пускают.

Поманив к себе пальцем служивого, я сказал:

— Уважаемый, свяжите меня, пожалуйста, с консулом или послом Гравии.

— Невозможно, — столь же категорично ответил сержант. — Я не стану их вызывать.

— А если я хорошо попрошу? Я слово волшебное знаю, — с улыбкой произнес я и тут же голосом заслуженного прапорщика при виде линяющего в самоволку солдата заорал ему в лицо: — Бегом!!!

Сержант от неожиданности отскочил, я же продолжил орать:

— Что тебе, идиоту, непонятно?! Гражданин Гравии требует посла или консула сюда! Вызывай, недоумок, если хоть немного дорожишь своим местом!

Сержант как-то сник и побежал в караулку. Ну да, тут ведь жизнь такая, если кто-то орет, значит, он имеет право орать. Через минуту он появился из караулки с виноватым видом.

— Уважаемый господин, их нет на месте, и консул и посол уехали еще с утра на охоту.

Я грязно и длинно выругался, отчего сержант еще больше съежился, солдаты же начали глядеть в мою сторону уважительно. Но руганью делу не поможешь, я влез в фургон и достал из ящика амулет связи.

— Хедель, извини, что дергаю, срочно обеспечь мне связь с Остой, вот прям сейчас.

— Я тебя тоже рад слышать, Майк, — ответил снабженец. — Один момент, сейчас все будет.

Из амулета послышались щелчки и шуршание, потом донеслось:

— Оста, Майк тебя хочет, причем срочно, — снова послышался треск и шуршание, Хедель явно пытался приспособить переговорный амулет на большой стационарный амулет связи.

— Да, Майк, что случилось? — из артефакта раздался голос Осты.

— Привет, Оста. Я сейчас в Арзуне на западном портале, нужно срочно на Гравию, у меня раненые тяжелые, а эти придурки не пускают. Кстати, Гравии не нужен свой портал на Черном Истоке? Отдам безвозмездно, то есть даром.

— Так, момент, — чиновник заинтересовался. — Что за портал, в двух словах?

— Город Аш, рядом портал, раньше там сидели Искореняющие Скверну, а теперь он мой. Там еще барахлишко их осталось кой-какое.

— Две минуты, Майк, — сказал Оста и отключился.

Ждать пришлось минуты полторы от силы. Судя по всему, между делом Хедель добежал до кабинета Осты и передал тому переговорный амулет.

— Значит так, Майк, сейчас к тебе выдвигается группа поддержки, будет вот прям сей момент, им ехать всего два фарлонга. Отправляешь их в Аш, они же организуют переход в Истор. С остальным разберемся на месте, хорошо?

— За что я тебя люблю, так это за то, что у тебя все быстро! — подпустил я немного лести.

— Да ну тебя, ван Хар, — только и ответил чиновник и тут же отрубил связь.

В этот момент к порталу буквально подлетел небольшой самоходный фургон, из которого выскочили полтора десятка солдат в гравийской егерской форме, да еще и в сопровождении мага.

— Майор Золлен, — представился командир егерей, протягивая руку

— Майк ван Хар, — я пожал его твердую, как доска, ладонь.

— Давайте сразу к делу, показывайте, где, что и как.

Я жестами подозвал Хрула и Рена, они тут же подбежали, причем Хрул по-прежнему не выпускал из пальцев воротник сутаны оператора портала, болтавшегося на его руке, как мешок с дерьмом. Мы направились обратно ко все еще открытому порталу. Майор отдал несколько команд, егеря построились, и мы дружно шагнули на другую сторону.

В форте, что стоял вокруг портала в Аше, за несколько минут нашего отсутствия ничего не изменилось. Майор огляделся по сторонам, внимательно отмечая оплавленные камни и пятна копоти, после чего спросил:

— Что нам надо знать про это место?

— Честно говоря, и сам без понятия. Активных ловушек, вроде, не обнаружил, но все же без мага никуда не суйтесь. Под той башней, — я махнул рукой в сторону строения, где сам успел повоевать с оператором, — есть подземное хранилище артефактов. Примите их по описи, искренне надеюсь на ваше искусство надлежащего заполнения ведомостей.

Майор понял намек, кивнул, еще раз окинул передаваемый объект, потом кивнул на оператора и уточнил:

— Этого нам оставляете?

— Дык вам он нужнее, — я пожал плечами, — а нам вовсе без надобности, хоть и чешутся руки шкуру с него спустить.

— Отлично. Пошли обратно.

Вчетвером мы вывалились из портала. Майор что-то выговорил сержанту, отчего тот сначала покраснел, потом побледнел, потом снова покраснел. Затем Золлен связался с кем-то по переговорному амулету, и только что погасшее кольцо портала снова замигало огнями.

— Прощайте, Майк, — майор снова пожал мне руку.

— Зачем вот так окончательно? Изначальная круглая, наверняка еще встретимся, — ответил я.

— Тогда до встречи! — напутствовал он нас, Най нажал на педаль, и фургон увез нас на другой континент. Снова хлопнуло по ушам перепадом давления, и вот мы на Гравии.

Затем мы сразу рванули в клинику к Арпадио, вместе лучше получится спасать братьев.

* * *

— Вот так все и было, — закончил я рассказ.

— Ну ты и авантюрист, Майк, — задумчиво произнес Арпадио.

— Почему авантюрист?

— Потому, что полез на другой континент непонятно ради чего, чудом выбрался обратно, да еще и с потерями. Ты уж извини, но могло получиться гораздо хуже. Вот за каким демоном тебе понадобилось лично вылазить в Аше у портала? Послал бы кого-то из своих с деньгами, как все богатеи делают, и все было бы нормально. Отсиделся бы в своей колесной крепости, не подвергая никого опасности.

— Задним умом мы все сильны, — только и мог ответить я. Ведь Арпадио прав, и смерть двух братьев навсегда останется на моей совести. Маг кивнул и молча приложился к бокалу, видимо, были и в его жизни подобны глупости.

Мы молча допили бутылку, кварта на двоих — это не так много, даже если эта кварта уже не первая. Потом Арпадио хлопнул ладонью по колену и резко встал на ноги, тут же ухватившись за стол, чтобы не потерять равновесие.

— Пошел я спасть, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Завтра будет новый день.

— Я тоже пойду, пожалуй, — сказал я, осторожно вставая с кресла. Маг кивнул и зашел в дом. Я поднял руку, с пятой попытки попал, наконец, в регулятор обогревателя, выключив его, и побрел вслед за Арпадио. Как удалось добраться до кровати, и не встретился ли кто по пути, так и останется тайной, эти события совершенно не отложились в памяти.

* * *

С утра о выпитом вечером остались одни воспоминания и легкая сухость во рту. Удивительно, но даже намеков на похмелье не было. Даже не поймешь, как это вышло, то ли адреналиновый отходняк наложился на алкоголь, и они взаимоуничтожились, то ли организм научился своевременно бить всю ту дрянь, на которую спирт разлагается. Да оно и не важно. Завтракал я в гордом одиночестве, Арпадио уже убежал в больницу. После завтрака я долго собирался с духом, потом, наконец, собрался с духом и активировал амулет связи.

— Рад тебя слышать, брат, — сказал Хармин.

— И я рад тебя слышать, брат, — отозвался я. — К сожалению, радость наша омрачена. Погибли наши братья, Норх и Горт. Я виноват, я никчемный командир.

— Как они погибли? — спросил брат.

— Пытались вытащить меня во время боя, их сожгли файерболом, — во рту окончательно пересохло.

— Пасть в бою за други своя — это лучшая смерть, о которой может мечтать воин, — произнес Хармин. — Не вини себя, брат. И помни — они воины и знали, на что идут. Скажи лучше, где ты сейчас, и как остальные братья?

— Я в Исторе, Семп, Улук и Сар сейчас в больнице, поправляются после ранений, остальные в полном порядке. Извини, от Норха и Горта ничего не осталось, нечего было с собой привезти.

На полминуты наступила тишина, потом Хармин спросил:

— Что стало с теми, кто убил и ранил наших братьев?

— Они все умерли, — ответил я. — Жалею только, что просто умерли, а не жарились долго на тлеющих углях, твари!

— И много их было? — уточнил брат.

— Трупы я не пересчитывал, но четыре десятка точно будет.

— Тогда они отомщены, — Хармин подвел черту под разговор. — Приезжай быстрее брат, на третий день положена тризна, ты знаешь.

— Буду обязательно, — ответил я. Впервые слышу о тризне по обычаям гравийских орков, но оно неважно. Проводить братьев в последний путь надо достойно. Мы проговорили еще минуть пять на разные темы, не затрагивая произошедшее на Черном истоке, и попрощались. Пора было двигать в больницу. Хоть умри, но завтра братья должны быть в племени на тризне. Я обещал.

* * *

К вечеру удалось поставить братьев на ноги, хотя здоровыми я бы их постеснялся назвать. И ранения были поганые, и времени прошло изрядно, прежде чем была оказана нормальная помощь, не до того было, как бы цинично это ни звучало. По-хорошему, лучше бы не торопиться, а дать им недельку отлежаться в больнице, да отъесться там нормально, да только время поджимало, пришлось срочно восстанавливать поврежденные ткани, а делается такое только за счет резервов организма. Все трое и так-то не могли похвастаться жировыми запасами, а теперь совсем отощали, особенно несчастным выглядел Сар, скинувший не меньше пятнадцати фунтов. Вы видели отощавшего орка? Вот и не смотрите, так себе зрелище.

Но вот вся компания погрузилась в фургон, я попрощался с Арпадио, обещав связаться с ним сразу по прибытии, и Най порулил в сторону портала. Настроение у всех было пришибленное, тут навалилось все, и смена часовых поясов, и возвращение в зиму из жаркого лета, и, самое главное, смерть двух братьев. Проняло даже меня, хоть я близко познакомился с ними меньше месяца назад, а что говорить про остальных, кто вырос с ними бок о бок? Фургон медленно катил по улицам Истора, освещая дорогу светом фар в сгустившихся сумерках зимнего вечера, снег стаял еще с утра под лучами скупого солнца, теперь же тепло улетучивалось в ясное вечернее небо, грозя ночным заморозком. На выезде из города нас неожиданно задержали, командовавший караулом сержант попросил немного подождать и вызвал кого-то по переговорному амулету. Раз просят, мы подождем, несколько минут никакой роли не играют. Вскоре раздался цокот копыт, и к воротам подъехал высокий оркоподобный егерь.

— Майк ван Хар? — подошел он ко мне, сидящему на ступеньке откинутой лестницы боковой двери фургона.

— Угадали, — я поднялся ему навстречу. — Кому и чем обязан?

— Сержант Бакер, я от майора Золлена, — отрекомендовался егерь.

— Как поживает майор? Не было ли проблем с местными?

— Майор поживает отлично, привет передавал. Местные уже знают, что власть на портале сменилась, — ухмыльнулся сержант, — а как узнали, что ценник проезда снизился вполовину, так и возражения сами собой отпали.

— Молодцы, — похвалил я егерей. — И что майор вас сюда отправил только чтобы привет передать?

— Не совсем, — сержант снял закрепленную на седле сумку и протянул мне. — Держите.

Я взял ее, поставил на ступеньку лестницы и открыл. Там лежала цилиндрическая глиняная емкость, закрытая толстой деревянной пробкой. Я вынул ее и вопросительно взглянул на сержанта.

— Это то, что я думаю?

— Здесь прах ваших товарищей, все, что мы смогли собрать. Внизу еще мешок с деньгами, майор распорядился выделить половину найденного вам сразу.

Я приложил руку к груди и поклонился Бакеру, проглотив подкативший к горлу ком, и сказал:

— Сержант, поверьте, нет таких слов, чтобы выразили мою вам благодарность. И вы, и майор всегда будете желанными гостями у меня в Харе.

— Ловлю на слове, — сержант поклонился, подошел к лошади и одним движением стремительно влетел в седло. Отдав воинское приветствие, он поехал в сторону казарм. Я же положил урну обратно в сумку и поднялся в салон фургона. Пора ехать.

* * *

Боковой ветер сильно раскачивал фургон, по небу летели тучи, освещаемые светом луны и звезд. То дождь лил, как из ведра, то он прекращался, и над дорогой снова сияли звезды. Обычный зимний ураган. Мы особо не торопились, Най держал скорость около полусотни километров в час, сбрасывая ее вполовину, когда налетал очередной дождевой заряд. Мокрая земля и остатки пожухлой травы блестели в ярком свете фар. Где-то далеко впереди сверкали молнии, но настолько далеко, что даже гром до нас не долетал. Ехали мы в полном молчании, настроение у всех было подавленное. Братья потеряли родных, я, по сути, угробил своих подчиненных и не представлял, как смотреть в глаза Хармину. Дорога осталась в нескольких милях позади, сейчас фургон катил по прерии к становищу орочьего племени. Я постоянно сканировал окрестности поисковым плетением, просто чтобы отвлечься от невеселых мыслей, но в округе не было ни одного живого существа крупнее лисы. Вот набьет мне Хармин морду, и будет совершенно прав, пришла в голову мысль. Если ногами добавит, все равно будет прав, ибо заслуженно. Тут поисковое плетение показало большое скопление разных живых существ впереди, похоже, мы добрались. Относительно недалеко сверкнула ветвистая молния, осветив силуэты вигвамоподобных орочьих юрт на холме. Вот мы и на месте.

Най аккуратно въехал на холм и остановил машину боком к склону, включив стояночные тормоза и выставив громоотвод. Братья открыли боковую дверь и начали вылазить из фургона, помогая выбраться еще не до конца восстановившимся Семпу, Горту и Сару. Я вылез из машины последним, буквально заставив себя это сделать. Страшно было взглянуть в глаза Хармину. Орки высыпали из юрт навстречу возвращающимся воинам, братья с кем-то обнимались, с кем-то обменивались приветствиями, я же понурясь брел позади, натянув шляпу на уши и вздрагивая от порывов ледяного ветра. Вот впереди показалась огромная фигура Хармина, он обнял каждого из вернувшихся братьев и подошел ко мне. Сейчас точно будет бить, промелькнула мысль. Но вместо этого брат подошел и стиснул меня в своих медвежьих объятьях.

— Как же я рад тебя видеть, Майк, — прогудел его низкий голос над ухом.

— Я тоже рад тебя видеть, Хармин, — прохрипел я, как только смог набрать немного воздуха в сплющенные легкие. Объятья ослабли, и я продолжил: — Прости меня, не всех братьев привел я назад, и это только моя вина.

Пальцы брата приподняли мне подбородок, заставляя взглянуть ему в лицо.

— Не вини себя, брат, — сказал он. — Такова судьба воина. Но хватит стоять и мерзнуть, пойдем.

Ручища Хармина обняла меня за плечи и буквально потащила между юртами куда-то в цента становища. Я просто перебирал ногами, еле поспевая за орком, в голове же была полнейшая пустота, вообще ни одной мысли. В полной прострации меня куда-то дотащили, завели в юрту и уронили на подушку на застланном кошмой полу. Мягкое соударение задницы с суровой реальностью, наконец, заново запустило мыслительный процесс. Хармин притащил меня к себе домой. Брат поставил похожий на очень широкую табуретку низкий столик рядом и плюхнулся с другой его стороны. Кто-то подошел сбоку, и на столике начали появляться тарелки с едой.

— Ешь, давай, — Хармин пододвинул ко мне глубокую миску с каким-то варевом. Я взял металлическую ложку, и начал флегматично хлебать обжигающий острый густой суп. После пятой ложки брат набулькал что-то в глиняный стаканчик и поставил рядом со мной. — А теперь пей!

Глотку продрало знатно, это был самый натуральный самогон крепости процентов под восемьдесят, причем было его не меньше четверти пинты, аж задохнулся, но тут же заел парой ложек варева из миски. Тут я вспомнил, что не ел с самого утра, и принялся истреблять выложенные на столик яства, утоляя вдруг навалившийся голод.

— А теперь рассказывай, что там у вас было и как, — скомандовал брат, и я начал излагать историю нашего анабасиса, Хармин же внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Наконец, я дошел до нашего появления в Аше и боя при захвате портала. Брат сходил куда-то за ширму и вернулся с большой плоской коробкой с песком, где попросил начертить схему форта и диспозицию. Брат вертел получившуюся схему и так, и сяк, что-то прикидывая, потом выдал свое авторитетное заключение:

— Не вини себя, Майк, это просто трагическая случайность. Не появись у врага подкрепление в самый ненужный момент, все бы у вас удалось как надо. Никто не мог знать.

— Хармин, я мог вообще не вылазить наружу, а просто послать кого-то из братьев с деньгами!

— И чего бы ты достиг? Вот здесь всего в десятке шагов стояли аж четверо шаманов, подойди хоть один к оператору, как ты его называешь, и все, пришлось бы его убивать. А он бы точно подошел, сунься туда вместо тебя наш брат. Сам головой подумай! Ну, разве что вы бы сразу открыли огонь на поражение, только, как я понял, ты все-таки надеялся проскочить без жертв, да?

— Да, была такая мысль. А надо было убивать всех сразу! — зло рявкнул я. Подумав, добавил: — У меня ведь автоматы были, можно было святош всех разом завалить.

— Скажи честно, этими твоими автоматами братья пользоваться умеют? — спросил Хармин.

— Ну, по несколько выстрелов они сделали… — промямлил я.

— Другими словами, ничего бы эти автоматы не изменили, — заключил брат. — Если не умеешь пользоваться оружием, оно бесполезно.

Наступило молчание. Потом Хармин еще раз плеснул самогона, не забыв налить и себе.

— Помянем братьев, — сказал он и опрокинул стакан в себя, я тут же последовал его примеру.

— А теперь спать! — скомандовал брат, поднимаясь на ноги. — Завтра будет новый день!

Глава 14

Хармин уже куда-то умотал к тому моменту, когда я продрал глаза и выполз из-под теплого одеяла в холодный и враждебный мир. Часы показывали четверть двенадцатого. Нехило я ухо приплющил! Впрочем, вполне можно было ожидать, акклиматизация, плюс смена кучи часовых поясов. Еще вчера утром мы были среди жаркого лета в южном полушарии, сейчас же вокруг противная зима и полушарие совсем другое, считай, на противоположном конце планеты оказались.

Натянув штаны с сапогами и набросив сверху куртку на толстой стеганой подкладке, я вылез из юрты, непрерывно дрожа от холода и обогнул ее, чтобы выйти на местный аналог хозяйственного двора. Там, не обращая внимания на смешки орчанок, умылся и растерся мокрым полотенцем. Настроение мигом повысилось. Подмигнув женскому контингенту, я вернулся в юрту и нормально оделся, после чего пошел разыскивать кого-нибудь знакомого.

Первым на глаза попался шаман, собственно, он-то мне и был нужен. Шандар с до невозможности деловым видом куда-то поспешал, я пристроился за ним, но после пары поворотов между юртами потерял его из виду. Придется искать его дедуктивным методом. Я подошел к стоящему на карауле орку и спросил:

— Уважаемый, не знаешь, где можно найти шамана?

— Нигде! — служивый расплылся в улыбке, явно считая себя дико остроумным. — Он сейчас у вождя, а туда я тебя не пропущу, белый шаман, приказа не было.

— Так он внутри! — догадался я.

— Дык! — подтвердил мою догадку урук-хай с довольной рожей.

— И скоро выйдет?

— Не могу знать! Вчера на час застрял.

Кивнув в ответ, я направился обратно к юрте Хармина, буквально столкнувшись с хозяином на входе.

— Извини, Майк, — сказал брат, — бежать надо.

— Ты скажи лучше, где искать наших раненых героев?

— Зачем их искать? Сиди здесь, пришлю их, каву заварить не успеешь! Еще раз извини, побежал я, — брат действительно быстро направился примерно в ту сторону, откуда я пришел. К вождю, что ли? Ладно, не мое дело, захочет — сам расскажет.

Кавы не хотелось совершенно, вскипятив воду на походной спиртовке, которыми племя затарилось в товарных количествах, я насыпал в заварное ситечко сбор трав с Черного Истока и начал сотворять травяной чай. Хороший получился напиток, и освежающий, и бодрящий, и без эффекта «кувалдой по голове», как от крепкой кавы. Как раз на втором глотке полог юрты откинулся и внутрь зашел Сар.

— Искал, командир?

— Искал, будем тебе дальше здоровье восстанавливать. Давай, ложись вон там, — я махнул рукой в сторону кучи подушек. Сар скинул верхнюю одежду и лег, где велено. Ну-с, приступим.

Мы с Арпадио полностью восстановили все поврежденные ткани, проблема состояла только в том, что на восстановление ушло слишком много сил и резервов организма. Никогда не страдавший ожирением юный орк будто высох, похудев на полтора десятка фунтов, что никуда не годится. Надо это дело исправлять. Да и печень хорошо бы подрастить до исходных размеров, ему ведь больше четверти удалили. С печени я и начал. Восстановил энергетическую структуру, наделал нужных стволовых клеток, да запустил процесс. Потом устранил нарушения энергетических каналов. Придется еще пару раз повторять эту процедуру, пока организм не восстановится. Дольше всего возился с поврежденным легким, собственно, легкое мы восстановили еще во время операции, просто оно пока не развернулось до конца, форсировать же этот процесс опасно, можно сдуру порвать только что выращенные ткани. Получилось. Вечером или завтра с утра процедуру повторить — и все будет в порядке.

— Как самочувствие, боец? — спросил я Сара, закончив с ним работать.

— Есть хочу, — просто ответил орк.

— Раз хочешь, то иди ешь, — резюмировал я. Тут в юрту вошли Семп и Горт. Сар же сбежал, видимо туда, где кормят. Есть подозрение, что к невесте отправился, ну, да это дело молодое.

— Горт, подожди маленько, с командиром твоим займусь, — жестом я пригласил Семпа занять место, где недавно лежал Сар.

Здесь все было проще, если почка будет и дальше расти такими же темпами, дней через пять она достигнет первоначальных размеров. С кишечником было чуть хуже: антисептический амулет качественно убил изрядную часть кишечной микрофлоры, нужно было выделить эту самую кишечную биоту из незатронутых полем амулета участков и аккуратно распределять ее по остальному кишечнику. Работа кропотливая и нудная, но необходимая. Затем пришла очередь Горта. Тут нужно было только чуть подправить обмен веществ, чтобы восстановить утраченную в ходе лечения массу тела, да чуть поправить энергетический баланс.

Отпустив последнего пациента, я плюхнулся на те самые подушки и осознал, что кроме кружки травяного чая еще ничего не ел. Но только в голову пришла мысль, что нужно срочно исправлять ситуацию, как в юрту завалился Хармин.

— Чего разлегся? — поприветствовал меня брат. — Вставай, пошли!

— Куда пошли? Зачем? — не понял я.

— Сам все увидишь, поднимайся! — Хармин вывалился обратно наружу, пришлось подчиниться и последовать за ним. Брат обернулся, убедившись, что я иду, и направился бодрым шагом в сторону юрты вождя, свернув прямо перед ней вбок. Подождав меня у входа в очередное орочье жилище, брат втолкнул меня туда и сам вошел следом.

Мы оказались в юрте, в которой убрали все внутренние ширмы и перегородки, создав довольно много пространства, меня уронили на подушки у топчана в середине помещения, рядом слева сел Хармин и остальные братья, что ходили со мной в рейд, всех троих раненых Хармин посадил по левую руку от себя, остальные расселись вокруг вместе с несколькими. Собственно, несколько топчанов составили квадратом, а в свободном пространстве посередине поставили жаровню с углями, дававшую приятное тепло. На оставшейся площади вокруг были поставлены еще несколько топчанов, за которыми занимала места молодежь, не получившая пока по возрасту права сидеть за одним столом со старшими. Женщины вносили и расставляли еду и емкости с напитками, и вообще работали заправскими официантами. Наконец, все расселись, и торжественное мероприятие началось. Сначала поднялся Хармин, все разговоры затихли, присутствующие повернулись к брату.

— Мы собрались здесь, чтобы отметить два события. Как это часто бывает, одно из них радостное, другое печальное. Начну с печального. Двое наших братьев пали смертью храбрых. Давайте помянем Норха и Горта, пусть будет удачной их вечная охота!

Все присутствующие мужчины подняли бокалы и кубки и молча их осушили. Наступила небольшая пауза.

— Кроме горестного события, у нас есть еще повод для радости! — нарушил внезапную тишину Хармин. — Семеро наших братьев вернулись из рейда на другой континент. Вернулись живыми и более-менее здоровыми. Если бы они занялись такой глупостью, как снятие скальпов со всех убитых ими врагов, каждый обшил бы себе не только куртку и штаны, но и сапоги! Шестеро из них стали теперь полноценными воинами племени. Давайте выпьем за наших братьев Семпа, Ная, Сара, Хрула, Улука, Рена и Каро! Да что там племя, наша семья усилилась шестью полноправными воинами!

Орки заревели со всех сторон, выражая свои эмоции, кто-то хлопал ладонью по столу, кто-то стучал кулаком в грудь, так или иначе, получалось очень громко. Но вот кружки, кубки и бокалы опустели, и начался обычный ужин. В отличие от земных аналогов, на Изначальной у орков и индейцев не принято напиваться. В разговорах за столами постоянно упоминали погибших Норха и Горта, вспоминая различные веселые эпизоды с их участием. Печалью здесь и не пахло. Какое-то время я тихо офигевал от этого, потом догадался спросить Хармина, и тот объяснил, что традиция у них такая, поминать покойных только на позитиве. Ведь покойным уже все равно, они в другом мире, тризна же справляется не для них, а для живых. Не принято у орков горевать о павших в бою.

Так или иначе, настроение у меня по-прежнему оставалось препаршивейшим. Как ни крути, они погибли из-за меня. Не сунься я на тот континент, они бы жили. Хотя я бы по-любому туда полез, так что не аргумент это, утешил я себя. Но кто мешал мне взять пулемет и засыпать пулями обе дальние башни форта? Стены бы вряд ли пробило, зато двери и рамы точно, да и рикошеты достали бы всех. Или не достали бы? Тогда долбанули бы артефактными стрелами, а пулемет работал бы на подавление. Можно ведь было так? Можно. Только вспомни, что прилетело тебе не от засевших в башне, а от ворот. И услышь они пулеметную стрельбу, вломили бы куда сильнее и расчетливей. В общем, стратег доморощенный, единственный вариант их уберечь — это вообще не лезть через Аш, и такого варианта не было. Голос разума убеждал меня, но слушать его не хотелось, вместо этого я налегал на орочий самогон, откровенно пренебрегая закусками.

— Брат, я понимаю, что творится у тебя на душе, но постарайся не напиваться, — вдруг раздался над ухом бас Хармина. Я аж вздрогнул, рука, было потянувшаяся к бутылке, вернулась назад. Тут Хармин поднялся на ноги и, взяв у кого-то ту самую урну с тем, что осталось от погибших братьев, поднял ее над головой и сказал:

— Бледнолицые друзья передали Майку прах наших братьев, похороны состоятся завтра на рассвете на берегу!

Орки нестройно загалдели, в этом оре разобрать что-либо было невозможно. Но вот все дружно подняли бокалы, опрокинули их в себя, и тут мое сознание поплыло. Похоже, все-таки многовато выпил.

* * *

Ночь выдалась ясная и холодная, покрытая инеем заледенелая трава ломалась под ногами. Самолечение дало свои плоды, и меня уже не шатало, хотя некоторая слабость в организме все еще ощущалась. Прямо передо мной шел Хармин с семейным штандартом в руках, никакие другие названия для этой заковыристой фигни из резного дерева никак не придумывались. Я осторожно ступал за ним, держа в руках глиняную урну, дальше следовали сопровождавшие меня на Черный Исток братья, за которыми шла остальная семья, на сей раз женщины в церемонии участвовали. Процессия перевалила через холм и спустилась к берегу реки, где уже ждал шаман Шандар с двумя учениками.

Ученик шамана принял у меня урну и бережно поставил ее в выложенный из травы и некрупных камней круг. Шандар взмахнул бубном и посохом и закрутился в танце, ученики ему вторили. Небо на востоке только начало наливаться светом наступающего дня, это было красиво, но никакого освещения не давало, танцующих шаманов освещал только небольшой костерок, горевший в стороне. Вдруг с посоха Шандара сорвалось плетение, и по выложенному кругу разом вспыхнули пучки травы, видимо, пропитанный маслом или смолой. Танец стал все сложнее, теперь все трое творили волшбу, Шандар создавал основную конструкцию, ученики доделывали детали. Как я ни пытался понять, что они делают, смысл плетения ускользал от меня. Тем временем плетение превратилось в уходящий в небо конус, основанием которого был тот огненный круг, в центре которого стояла урна. Внезапно по всей поверхности конуса с оглушительный треском заструились молнии, и плетение разом исчезло. Заметно утомившийся Шандар поднял урну и передал обратно мне, после чего мы с Хармином зашли в воду реки, при этом я зачерпнул воды правым сапогом. Брат вынул пробку из урны и громко произнес:

— Прощайте братья. Счастливой охоты!

После этого он взял у меня урну и высыпал пепел в струящуюся мимо воду и зашвырнул урну следом. С берега донеслись прощальные слова, говоримые всеми присутствующими. Мы вылезли из воды, и процессия в том же порядке двинулась обратно. Я так же шел вторым, стараясь не обращать внимания на ледяную воду, плещущуюся в сапоге.

Мы вернулись в стойбище, где все как-то дружно разошлись по своим делам, Хармин потащил меня к себе в юрту. Только здесь я снял сапог и вылил из него так и плескавшуюся воду. В голове была пустота и полное нежелание о чем-либо мыслить. Несколько минут я тупил, сидя на подушках в одном сапоге. Из ступора меня вывел Хармин, сунув под нос кружку с горячим травяным чаем. Я машинально хлебнул и, поперхнувшись, пролил на пузо почти полпинты кипятка. Заорав от боли, я вскочил на ноги, пытаясь содрать с себя обжигающую мокрую рубаху. Содрал, почти нигде не порвав, отлетевшие пуговицы и треснувшая в двух местах ткань не в счет, разглядел пострадавший живот и понял, что трагедия куда менее масштабна, чем я думал. Легкое покраснение на коже тут же было убрано восстанавливающим плетением, Хармин же при этом стоял в стороне и покатывался с хохота. Вот ведь гнусный тип в братья достался! Главное, этого родственничка я таки сам выбирал!

— Ну что, пришел в себя? — участливо спросил братец.

— Ага, — выдавил я из себя.

— Тогда одевайся нормально, холодно здесь.

Действительно, в юрте было достаточно прохладно, так что одевался в сменную одежду я быстро, не забывая при этом стучать зубами. Удивительно, но происшествие с чаем отлично привело мозги в порядок. Да, братьев жаль. Да, возможно, в их смерти виноват я. Но хватит горевать, жизнь продолжается. Уже третий день, как я вместо дела занимаюсь самоедством, пора с этим кончать, тем более, что остальная семья на эту тему совершенно не парится, ну или вида не подает. Итак, что было забыло и положено в долгий ящик за эти дни? Клиника, разумеется. До сих пор не связаться с ней, это надо умудриться. И про любимую женщину забыл совсем, идиот, а ведь именно ради ее спасения весь этот анабасис и затевался. Пора брать себя в руки.

— Здорово, командир! — на звонок ответил Кар. — Докладываю: за время твоего отсутствия дисциплину не хулиганили и безобразия не нарушали!

— Привет, Кар, — ответил я. — Чертовски рад тебя слышать. Извини, я тут завертелся, не сразу смог позвонить.

— Да в курсе уже, что вы двоих потеряли, да еще трое были тяжело ранены.

— Откуда знаешь? — удивился я.

— Как откуда? По телефону, разумеется. Сначала Оста позвонил, потом Арпадио, — ответил Кар.

Мда, что-то туплю. Логично, что о нашем эффектном появлении тут же доложили всем, кому надо и кому не надо.

— Без меня нормально справлялись? — уточнил я, зная заранее ответ.

— Нормально. За это время тут почти ничего не случалось. Из серьезного только случай аппендицита был у одной дамы из Хара. Диагностировали этим твоим аппаратом УЗИ, потом разрезали, да и убрали проблему.

— Делали под общим или под местным наркозом?

— Начали под местным, — по голосу Кара стало понятно, что он не слишком хочет об этом распространяться, — а потом корнцанг случайно раскрылся, и тампон выпал. Никак найти не могли, чтобы пациентка не волновалась, врубили общий наркоз. Тампон сразу нашелся, что характерно.

— Ну и отлично! — резюмировал я. — Ждите меня к вечеру, там и поговорим.

— Будем ждать, — ответил Кар и отключился.

В клинике все в порядке, это хорошо. Теперь более важный и нужный разговор.

* * *

Как же это здорово, когда понимаешь, что тебя любят и ждут! Поначалу на меня вывалили целый ушат упреков, как на зло, справедливых, что забыл, что не звоню и вообще пренебрегаю, а она, несчастная, совсем извелась. Главное, у Орани в племени связного амулета нет, некому было сообщить, что мы уже вернулись, мне же звонить она опасалась, ведь не дело это — лезть под руку, когда мужчина воюет. Но вот первая волна страстей подутихла, разговор перешел в конструктивное русло. Мне поведали об успехах на почве коневодства, о сложностях и предстоящих проблемах, я внимательно выслушал и дал несколько организационных советов, потом мы протрепались обо все и ни о чем еще не меньше часа, в конце же разговора Орани категорично заявила, что слишком давно меня не видела (вот у некоторых сплошные приключения, а мы здесь в глуши прозябаем), потому срочно свернет все дела и двинется в клинику. Вот и хорошо, там и встретимся.

После разговора с любимой я сидел и с полчаса строил коварные планы, но эту деятельность прервал заглянувший в юрту Сар.

— Командир, есть будешь? Если да, то поспешай, а то ничего не останется!

— Бегу уже! — ответил я и, накинув на себя куртку, поспешил за братом.

* * *

Кто-то из охотников добыл горного козла, которого и назначили главным блюдом. Вкусный, да, пусть и жестковатый, как почти все дикие звери, но специи и мринад способны творить чудеса. Сделали из козлика замечательную густую похлебку. Сидевший рядом Каро просветил меня, что тесное общение с людьми сильно изменило орочью кухню. Традиционно у гравийских орков было не так много металлов, которые шли почти исключительно на вооружение. Потому кухонная утварь была все больше керамическая, а то же мясо либо жарили, либо тушили в горшках. Теперь же у племени появились медные котлы и казаны, в которых получается именно такая совершенно восхитительная похлебка, как мы сейчас ели. Ели мы практически молча, всяк был сосредоточен на поглощении пищи, тут не до глупостей. Но вот наши тарелки опустели, и разговоры начались в полную силу. Все побывавшие в походе подобно павлинам распушили хвосты, живописуя встреченные трудности и опасности, особенно хорошо это удавалось трем раненым героям. Тот же Сар прям от счастья светился, осунувшаяся после ранения рожа нисколько этому не мешала. Каро объяснил, что тут дела амурные в полный рост: родители Саровой зазнобы поставили условие, что та выйдет замуж только за полноправного воина, не попади он в наш поход, пришлось бы ему этот статус еще пару лет зарабатывать, ведь после перехода под гравийскую корону никаких войн с другими племенами не предполагалось. А тут не только в поход сходил, да кучу врагов поубивал, но и был ранен, причем спасая командира. Я слушал с интересом, эта часть орочьих обычаев пока проходила мимо. Уточнив пару вопросов, я поднялся и постучал вилкой по кружке, привлекая к себе внимание.

— Друзья, братья! — начал я, чуть закашлявшись, но тут же промочил горло из этой самой кружки и продолжил: — Мы вернулись из трудного похода на другой континент. К сожалению, у нас были потери. Двое братьев отправились в мир Вечной Охоты, еще трое были тяжело ранены. Но есть и положительные моменты. Как командир экспедиции, объявляю награду! Все, кто был в походе, получают по сотне золотых талеров, те, кто был ранен, получают дополнительно еще по полсотни!

Ответом мне был рев множества луженых орочьих глоток. Братьям только что досталось целое богатство, сотня талеров — это очень много даже в Исторе, по земным аналогиям, они разом стали миллионерами, хороший повод для радости. Дав им пошуметь с полминуты, я снова позвенел вилкой по кружке, присутствующие начали затихать.

— Семьи погибших братьев получают лично от меня по две сотни!

Снова восторженный рев сотряс стены юрты. Тут полог распахнулся, и внутрь вошел Хармин.

— Почему шумим? — спросил брат. — Вас на другом конце стойбища слышно!

— Так повод есть, праздник у нас! — ответил Семп. — Майк награды раздает тем, кто с ним в поход ходил.

— Награды — это хорошо! — философски произнес Хармин, — а шуметь-то зачем?

— Можно я скажу? — спросил я. Оба брата кивнули, и я продолжил: — Хармин, я объявил, что все, кто был со мной, получает по сотне талеров, раненые — по полторы сотни, а семьи погибших — по две сотни.

— Щедро, — только и смог выдавить из себя Хармин с отвисшей от удивления челюстью.

— Но это еще не все, — сказал я. — Дело в том, что мы взяли трофеи с последнего боя. Там золото и артефакты. То, что останется после уплаты налогов, будет честно поделено. Себе я оставляю четверть, остальное передаю семье в твоем лице, брат. Тебе виднее, как лучше этими деньгами распорядиться. Извините, братья, — обратился я к остальным, — но там слишком много денег, семья должна решать.

Сказать, что Хармин удивился — это ничего не сказать. Несколько секунд он хлопал глазами, открывал рот, явно намереваясь что-то сказать, но тут же его закрывая. Потом кивнул и уселся на подушки рядом со мной, остальные братья подвинулись, освободив место старшему.

— Сколько там примерно? — наконец выдавил из себя брат.

— Я не считал, но несколько тысяч будет. Еще кой-чего положено за артефакты, но их сначала должны оценить, это за один день не делается.

— Майк, мы у тебя в неоплатном долгу, — тихо произнес Хармин. — С такими деньжищами семья становится самой богатой среди Урук-Хай… Давай отдельно этот момент обсудим, — тут же, обращаясь к остальным, громогласно спросил: — Меня в этом доме вообще кормить будут?!

Со смехом и шутками орки мигом поставили перед братом тарелки с едой, и он с энтузиазмом заработал ложкой.

* * *

Фургон снова катил по зимней прерии. Редкий дождь постукивал по лобовому стеклу, нисколько не портя настроения. Вот в просвет между облаками выглянуло солнце, чуть позже сбоку возникла яркая полуарка радуги.

— И все-таки, наша земля куда лучше! — философски произнес Най, по-прежнему сидевший за рулем.

— Лучше чем что? — на всякий случай уточнил я.

— Чем та жаркая пустыня, где мы только что были, конечно.

— Аааа, ну да. Дома оно всегда лучше, — ответил я.

Я решил оставить Ная в качестве механика-водителя. Нравится парню техника, есть к ней талант, пусть занимается. Сейчас нас было пятеро в машине: я, Най, да трое раненых героев, надо их еще пару-тройку дней понаблюдать, на всякий случай. Да и у того же Сара пусть радость от премии уляжется, а то разведут его ушлые будущие тесть с тещей на бабки, а нам этого не нужно. Пусть Хармин лучше обо всем договорится, раз вызвался.

Холмы постепенно приближались, уже можно было разглядеть контуры Хара. Тут нас догнала стена дождя, видимость сразу упала до пары десятков шагов, Най мигом сбросил скорость до черепашьей, несколько минут мы ехали, окруженные струями воды, потом дождь прекратился столь же внезапно, как и начался, и машина пошла веселее, поднимая волны из-под колес. Кому-то придется потом фургон долго отмывать.

В Харе мы задержались примерно на полтора часа, пришлось надеть судейскую мантию и разбирать несколько накопившихся за мое отсутствие дел: прибыла очередная партия поселенцев, пока не осознавших местные реалии. Один украл лошадь. Идиот так и не смог внятно объяснить, с какой целью он это сделал. Этого я сразу отправил на дорожное строительство на полгода. Пусть тяжелый физический труд на свежем воздухе мозги прочистит. Другой удумал не платить проигрыш на бильярде, а устроить вместо этого поножовщину. Получил полтора года каторги. Дурню еще повезло, что никого не успел поранить, а то была бы ему прямая дорога в петлю. Остальные дела относилась к бабским разборкам: всплыли на новом месте старые конфликты, и началось таскание друг друга за волосы, раздирание одежды и валяние в грязи. Этим присудил штрафы, да по несколько часов в колодках у позорного столба на площади. Ибо нефиг!

Но вот все дела закончились, и мы двинули в клинику. На месте я сразу распределил братьев по палатам, сам же закрылся в кабинете. Первым делом попробовал позвонить Орани, но никто не отвечал. Странно. Я связался с Арпадио, Остой и Хеделем, прояснил все текущие моменты, и уже хотел вызвать Рюта на доклад, как ожил амулет связи с Орани.

— Майк, это Горн из племени Опонги, помнишь, ты исцелил мою рану?

— Разумеется, я помню тебя, Горн. Что у вас стряслось?

— Длинноногие напали! Воинов перебили, женщин увели. Я шел в дозоре, не успел добежать, укрылся, потом среди брошенных вещей нашел этот амулет и тут же тебя вызвал!

Я длинно и нецензурно выругался. Какие к демонам Длинноногие? Что здесь вообще происходит?! Потом спросил:

— Где это произошло?

— На подъеме к перевалу, примерно в миле от начала подъема.

— Горн, если обстановка позволяет, оставайся на месте, если нет, двигайся к посту на перевале. Я прибуду, как только смогу!

— Понял, Майк, буду тебя ждать.

Я отключил переговорный амулет и схватился за голову. Ну что за напасть?! Но хватит сопли распускать, нужно действовать. Нужно собрать всех, кто может держать оружие, и двигать туда.

Глава 15

— Я шел передовым дозорным, — рассказывал юный Горн, — поэтому начало нападения не видел. Услышал выстрелы, попробовал связаться с отрядом, но никто не ответил, тогда я поехал назад. Когда прибыл на место, все уже кончилось, их увозили.

Я еще раз окинул взором окрестности. У пацана не было ни малейших шансов хоть как-то изменить ситуацию. С того места, где его застали события, дорога достаточно извилистая, быстро по ней не поедешь, уходить же местным зусулам было просто: дорога куда более прямая и пологая, отрыв гарантирован. И совершенно ясно, откуда они взялись, роща хвойная на склоне с густым подлеском, отличное место для засады, если не забиваешь голову мыслями о запасных путях отхода.

— Еще раз, куда они направились? — уточнил я.

— Воооон туда, — индеец показал пальцем на юго-запад. — Прошли до озера, обошли его с юга, да пошли дальше вдоль гор.

— Молодец, что не стал преследовать и сразу сообщил, — похвалил я Горна. — В одиночку против отряда не повоюешь. Сгинешь без толку.

— На мне долг крови, — угрюмо ответил юный охотник.

— Это не значит, что нужно бездарно дать себя убить, — возразил маршал Албен. — Так что ты молодец, парень. Ты ведь охотник?

— Ну да, — ответил индеец.

— Значит будешь нам проводником, — маршал повернулся ко мне. — Майк, давай двигать, на нашей колымаге мы их быстро догоним.

— Хорошо, — согласился я. — Всех павших грузим в стазис-камеру, и поехали!

Трупы десятка воинов быстро затащили в фургон, следом загрузился весь отряд, и Най с пробуксовкой рванул машину вниз по склону, впрочем, сбросив газ, как только она разогналась до нужной скорости. Все пассажиры вцепились в сидения и поручни, чтобы не улететь никуда от бешеной тряски. Но вот горный склон сменился равниной, трясти машину стало значительно меньше, можно было уже разговаривать без риска откусить себе язык. Горн пристроился на пассажирско-командирском диванчике рядом со мной, не забыв пристегнуться. Остальной отряд разместился сзади в салоне. Семпа как-то сразу признали командиром и маршалы, и их помощники. Да, у маршалов появились помощники. В поселке самоорганизовалось нечто вроде ополчения, наиболее толковых представителей которого мои хитрые орки тут же привели к присяге в качестве своих помощников. И вот теперь, кроме Семпа, Сара и Улука, сзади сидят пятеро маршалов и добрый десяток ополченцев, да Кар в придачу. Два с лишним десятка бойцов с ружьями — это сила. А если этого будет мало, пулемет из фургона я пока никуда не выгружал.

До озера долетели быстро, там Горн и Арги выскочили наружу, осмотрели следы, и мы покатили дальше. Судя по всему, эти самые «длинноногие» никуда особо не торопились, лошади шли шагом, след на слегка раскисшей от вчерашнего дождя земле был хорошо заметен. С момента похищения прошло чуть меньше трех часов, за это время они удалились миль на десять — пятнадцать. Да хоть двадцать, все равно догоним. Только догнать — дурное дело не хитрое, надо эту публику остановить, да перебить всех, кто в плен не сдастся. И при этом не задеть пленниц.

— Най, включай скрыт, — приказал я мехводу. Орк согласно кивнул, протянул руку и щелкнул парой тумблеров на стимпанковского вида панели управления. Вокруг фургона тут же растянулось маскировочное плетение, дополненное воздушным щитом.

— Горн, расскажи про этих «длинноногих», кто такие, чем и как живут, короче, вываливай все, что может пригодиться, — попросил я юного индейца.

— Противные они, — ответил охотник. — Грабежами и набегами живут.

Ну да, кто бы сомневался. Пока гравийская корона не начала порядок наводить, тут все грабежами и набегами жили, то же племя Опонги ни разу не исключение. И что противные, тоже понятно. Есть мы правильные, и есть они неправильные. Горн вывалил стандартную кучу стереотипов про злобных соседей, что сильно мешают жить. Не совсем то, что хотелось услышать.

— Это понятно, — сказал я, — но хотелось бы подробностей. Почему их называют длинноногими?

— Дык когда-то очень давно они жили там дальше у болота и переходили через ручьи на ходулях, чтобы ноги не мочить. Вот и прозвали их длинноногими, а уж как они сами себя именуют, нам и дела никакого нет.

— Понятно. Какой охотой промышляют?

— Как какой? — Горн искренне удивился, — бизонов бьют, козлов в горах, антилоп. В прерии у всех охота примерно одинаковая. Правда, эти еще по старой привычке рыбу вовсю ловят, есть на их землях пара речек и озер.

— А с вашим племенем какие отношения?

— Обычные. Они приходят нас грабить, мы отвечаем взаимностью.

Ну да, кто бы сомневался.

— Скажи, Горн, кто это были такие, в смысле, что за воины, как бы ты их описал? Подумай. — попросил я охотника. Тот почесал в затылке и ответил:

— Молодежь пошла всем доказывать, что они уже воины. Но с ними были двое опытных волчар, они и руководили. Я бы сказал, ружья им нужны.

— Почему?

— Сам не знаю, есть такое ощущение.

Если у охотника такое ощущение, значит, так оно и есть. Понять бы еще, зачем женщин захватили, какая у них цель? Обратить в рабство? Не смешите мою обувь мечтами пубертирующего подростка! Не нужны в обществе охотников-собирателей рабы, причем от слова «совсем». Никто не будет их кормить, когда самим еды не всегда хватает. Так что этот момент сразу отметаем. Принести в жертву? Еще смешнее. Может они и дикари, но не идиоты. Нет в этих женщинах абсолютно ничего такого, чтобы ради жертвоприношения тащить их за много миль, тем самым ограничивая свою мобильность при отходе. Кандидатов в жертвы можно и ближе найти. И какие еще варианты остались? А никаких, по крайней мере, в голову ничего внятного не приходит. Ну, разве что, если их взяли в заложники. Если это так, то что мы имеем? Три женщины, Орани, дочь вождя, да две ее подруги, дочь шамана Каймара и дочь воеводы Теки. А что, все может быть. Три дочери трех главных начальников племени. Впрочем, общество здесь куда более простое и прагматичное, все трое запросто могут отказаться от дочерей, если зусулы (я про себя начал применять к длинноногам привычный еще с Черного Истока термин) потребуют слишком многого. Впрочем, их тут сразу трое… Да, вполне вырисовывается. Тут возникает следующий вопрос: случайно ли они попали в засаду? То, что не все случайности случайны, я уже давно усвоил.

Что нужно для успешной засады? Правильно, знание маршрута движения противника и фактор неожиданности. И вот мы имеем ситуацию, когда три девицы куда-то сорвались в сопровождении десятка воинов, они едут по относительно безопасным землям, рядом на перевале дружественный гарнизон, чего им бояться? И тут их из-за деревьев накрывают дождем стрел, тут же выбивая всех воинов, потом из рощи вываливается толпа злобных зусулов, девиц вяжут и утаскивают с собой, не забыв при этом обобрать трупы и унести все мало-мальски ценное. Кому зусулы хотели засадить? Именно этому отряду или им было без разницы? Нужно будет обязательно добыть «языка», желательно даже нескольких, очень меня этот вопрос заинтересовал. Потому, что, если какая-то сволочь начала охоту за моей женщиной, я же ему глотку зубами перегрызу! На куски разделаю, зажарю и заставлю съесть!

Размышления мои прервал сигнал внутреннего интеркома.

— Док, ответь Стреле-Пять, прием, — раздался голос Сара.

— Стрела-Пять, здесь Док, слушаю тебя, прием, — ответил я.

— Док, вижу противника, группа в пару дюжин воинов, удаление порядка четырех миль, как понял? Прием.

— Стрела-Пять, понял, что ты видишь группу противника в четырех милях. Сейчас к тебе поднимусь, конец связи.

— Принял, конец связи, — ответил Сар.

— Пошли вместе, — сказал я Горну, протискиваясь мимо него в проход в салон. Подняться по лестнице дело быстрое, меньше, чем через полминуты мы уже были у наблюдательного пункта на крыше над кабиной.

— Где они? Показывай, — попросил я Сара.

— Примерно на одиннадцать часов, правее ориентира большой холм, — ответил орк, уступая мне место у зрительной трубы. Точно, в трубу было четко видно два с половиной десятка индейцев, двигавшихся куда-то в западном направлении с кучей заводных и вьючных лошадей. С такого расстояния ауры было не разглядеть, тем не менее, было четкое ощущение, что это именно те, кто нам нужен. Дело в том, что я подарил Орани один простенький артефакт, позволявший определять направление и состояние ее здоровья на относительно небольшом расстоянии, и сейчас направление на эту банду зусулов четко совпадало с пеленгом артефакта. Она жива и здорова, это главное. Эх, взять бы пулемет, да выкосить эту банду…

— Горн, глянь сюда, — я уступил место у зрительной трубы юному охотнику, — ты местность знаешь лучше нашего, прикинь, куда они направляются.

Индеец скользнул по лавке к окуляру оптического инструмента, присмотрелся, потом чуть повертел трубой в стороны и выдал свой вердикт:

— Через полмили они свернут за холм, там будет озеро. Дальше либо они двинут налево вдоль берега до реки, либо их ждет лодка, чтобы увезти ценную добычу. Может, там даже плоты заготовлены, тогда они погрузят на них лошадей, и поминай, как звали.

Тут я задумался. Мы можем покрыть четыре мили куда быстрее, чем они проедут эти самые полмили, только при этом нас наверняка заметят, невзирая на скрыт. Так ли это страшно? Если они решат уходить по воде, я просто достану пулемет, да раздолбаю на куски все их плавсредства, неважно, что у них там, плоты или лодки. Если же они пойдут по берегу, нужно ли торопиться? Отодвинув Горна от зрительной трубы, я внимательно осмотрел местность прямо по курсу, после чего активировал интерком.

— Най, ответь Доку, прием!

— Док, здесь Най, прием! — почти сразу раздалось в ответ.

— Най, прими вправо, курс на один час, ориентир — трехглавая гора на горизонте, как понял? Прием.

— Док, меняю курс на один час, держусь на трехглавую гору на горизонте, прием.

— Най, прибавь скорость, чтобы минут через пять быть на берегу озера, прием.

— Понял тебя, Док, прибавить скорость, чтобы через пять минут быть на берегу. Прием.

— Конец связи, Най.

Фургон принял чуть правее, постепенно разгоняясь. Велев Горну оставаться на наблюдательно посту вместе с Саром, я спустился вниз, где достал из оружейного шкафа автоматный магазин. Выщелкнув полдюжины патронов, я начал делать из них артефактные боеприпасы. Мелкие тут пули, неудобные, сложно правильно настроить активатор, но ничего, справлюсь. Устрою я вам, черти полосатые, Варфоломеевскую ночь или утро стрелецкой казни!

* * *

Никаких лодок или плотов у зусулов не оказалось, они просто двинулись сначала налево по берегу озера, а затем вдоль вытекающей из него реки на юго-запад. Заложив петлю в полмили вправо, мы двинулись за ними вдоль пологого берега, держась так, чтобы нас нельзя было заметить на фоне темнеющего неба, держа дистанцию примерно в три фарлонга. Мы могли запросто перестрелять всю эту гоп-компанию, но пока ни у кого не было никаких идей, как при этом не задеть пленниц. Если верить Горну, ближайший брод через реку будет аж в четырех лигах, до наступления ночи им туда не доехать, ночью же никто в здравом уме через реку не полезет, разве только если сильно прижмет. Значит, они встанут где-то лагерем. Тогда мы разведаем подходы, да прижмем эту банду к ногтю.

Реальность оказалась менее радужной, чем мы предполагали, когда фургон обогнул очередной изгиб русла, впереди показались костры крупного лагеря, куда и направлялась банда. Численность противника резко подскочила с пары дюжин до сотни с лишним воинов. Вот ведь задница! Надо было их по дороге брать, но вдруг бы пострадала Орани? Зато стало понятно, что нападение не было экспромтом группы молодых балбесов, это явно спланированная акция. Стало быть, надо очень хорошо думать, прежде чем что-то делать.

Тем временем преследуемая нами банда индейцев въехала в лагерь. Воины слезли с коней, потом с седел стащили пленниц и повели куда-то в центр кучи индейских национальных изб. Мы же остановились в полумиле от них, прикрывшись стволами нескольких старых ив, росших у воды. Как назло, вблизи не было ни одной возвышенности, с которой можно было бы разглядеть, что творится в индейском лагере, да и крепких деревьев, за исключением вот этих вот ив, в округе не наблюдалось. Через амулет я четко ощущал присутствие Орани. К счастью, связь тут была односторонняя, меня по ней определить было невозможно. Любимая женщина была вполне здорова, только изрядно встревожена, раздражена, напугана, да еще и голодна. С учетом обстоятельств вполне нормальная комбинация.

Ну вот мы догнали похитителей, что дальше-то делать? Длинноногие зусулы заняли неплохую позицию, в этом месте река меандрировала влево, аккурат на образовавшемся полуострове они и засели. С трех сторон вода, с четвертой полоса суши шириной чуть больше фарлонга, вокруг плоская низина, покрытая остатками травы, спрятаться откровенно негде. В смысле, фургон даже под скрытом можно заметить по сопутствующим признакам, как то тень, шевеление ветром травы вокруг и тому подобное. Разумеется, если прижмет, просто подскочим поближе, а там сработает пулемет, истинное олицетворение бремени белого человека. Но это разве что, если с Орани что-то случится, честно говоря, судьба двух других девушек меня не особо заботила.

Так или иначе, надо было что-то решать и строить планы по освобождению заложников. Я осторожно просканировал окрестности и доложил результаты импровизированному военному совету. Начертив план местности на листе бумаги, я отметил на нем расположение индейского лагеря и начал описывать обстановку.

— В лагере чуть больше сотни человек, на карауле сейчас стоит дюжина бойцов. Здесь, здесь и здесь, тройками. Укрепления отсутствуют, зато есть транспорт, два больших плота, вот и вот, а еще три пироги, на самом мысе. Оружие традиционное, плюс пять трофейных винтовок. Не факт, что они из них умеют стрелять и попадать, но учитывать этот момент надо. Сами знаете, обычный воздушный щит винтовочная пуля отлично пробивает. И самое неприятное: в лагере два шамана, оба сильнее меня. Высказывайте свои предложения, говорите все, что придет в голову, потом разберемся, что дельное, а что нет.

Участники похода столпились вокруг стола, разглядывая карту и что-то бормоча под нос. Первым нарушил молчание Кар.

— Командир, наш фургон может плавать?

— Сам понимаешь, это не лодка, но да, плавать это сооружение вполне может. По бокам надуваются поплавки, колесами можно грести. Хочешь их с воды напугать?

— Майк, как по мне, главная проблема не шаманы и не сотня бойцов, а наличие у них лодок и плотов. Прижмем их, они покидают пленных на лодки, и поминай их как звали. Нужно лишить их транспорта.

— Принимается, — ответил я. — Давайте думать, как это сделать.

— Что тут думать? — удивился один из ополченцев. — Доплыть туда, да угнать лодки. Не получится угнать, так испортить каким-нибудь бомбическим артефактом.

— Вода прохладная, — возразил маршал Арги. — Пока доплывешь, так продрогнешь, что боец из тебя будет никакой.

— Это почему? — снова удивился ополченец. — Нормальная вода, прямо как у нас на северном побережье. Льда на реке нет, значит, можно плавать. Дайте мне что-нибудь взрывающееся, доплыву туда без вопросов. Обратно уже трудно будет, течение быстрое, разве что лодку угнать.

— Отлично! — похвалил я инициативу. — Как звать тебя, боец?

— Пит мое имя, — ответил ополченец и слегка поклонился.

— Тогда Пит ты в основной операции не участвуешь, на тебе уничтожение их лодок. Что нужно, чтобы доплыть?

— Одежку бы какую просмоленную или прорезиненную, да что-нибудь в качестве поплавка.

— Сообразим, — кивнул я в ответ. — Какие еще у кого предложения?

* * *

Ночь опустилась на прерию. Погода снова начала портиться, небо затянуло тучами, из которых посыпалась мерзкая морось, налетающая с порывами ледяного ветра. Эффективная видимость упала до пары сотен шагов. С одной стороны, оно хорошо: можно подобраться поближе, индейцы будут беречь тетивы луков от сырости, что даст нам минуту-другую форы. С другой стороны, снайперский огонь с полумили уже невозможен, трудно попасть в того, кого не видишь. Пит нарядился в самодельный сухой водолазный костюм, на скорую руку сделанный из пары прорезиненных плащ-палаток, тщательно перемотав рукава и штанины шнуром, чтобы убрать ненужную плавучесть и по возможности свести к минимуму затекание воды внутрь, столкнул в воду связанный из жердей плотик на поплавках из тыквенных бутылок, закинул на него мешок с барахлом, и бодро полез следом за ним. Даже плеска не было слышно за порывами ветра. Пловец активировал амулет скрыта, и окончательно пропал из виду. Хорошо, что зусульский лагерь видно по горящим очагам даже отсюда, он не промахнется.

Но пора и нам двигать. По моему сигналу Най аккуратно двинул машину вперед, выводя ее на намеченную позицию. Хоть бы только все шло, как надо…

Наконец, фургон выехал на позицию, совершенно неразличимый в ночи под скрытом. До ближайшего караульного от нас было не больше сотни шагов, ветер дул от их лагеря, так что услышать шорох колес по мокрому песку там вряд ли кто-то сумел. Потянулись минуты ожидания. Но вот раздался писк из переговорного амулета. Пит на месте. Еще через пару минут он отстучал условный сигнал, закладка сюрпризов удалась. Еще несколько минут ожидания, и из амулета раздался радостный голос Пита:

— Док, здесь Пит! Я увел у них пирогу, только здесь ни демона не видно, отгребаю на фарлонг ниже по течению, там пристану к берегу.

— Отличная новость, Пит! — ответил я. — Действуй по своему усмотрению, мы начинаем по плану. Конец связи.

— Конец связи, Док.

Ну вот у нас все и готово. Как раз подошло время той самой «собачьей вахты», предрассветный сон самый крепкий, сейчас мы их и прижучим.

Только я потянулся к управляющему минами амулету, как мыс за индейским лагерем озарила яркая вспышка, через секунду донесся звук взрыва. Я тут же хлопнул ладонью по активатору, окрестности озарили еще несколько почти одновременных вспышек. Видимо, кто-то из зусулов пошел шариться на плоты или лодки, да наткнулся на минный амулет, попытался отодрать и активировал, они же все на неизвлекаемость настроены были.

Тем временем у индейцев в лагере разразился хаос и переполох. Зажигались факелы, из вигвамов вываливались сонные воины, все дружно путались друг у друга под ногами. Затрещали выстрелы, добавив еще больше хаоса и неразберихи в творившееся там действо. На каждого стрелка у нас приходилось по три винтовки, так что нужную плотность огня вполне удалось обеспечить, выбив больше половины зусулов к тому моменту, когда потребовалась перезарядка. Когда стрельба стихла, десятка два индейцев попытались прорваться с противоположного от фургона края полуострова, но были встречены картечью из дробовиков засевших там в засаде Албена и Манкора с помощниками. Прорыв сорвался.

Фургон рванул к лагерю, над которым зависли ярко сияющие и нестерпимо визжащие светошумовые артефакты. Несколько ближайших к нам вигвамов разнесли в клочья стрелы с залитыми в наконечники файерболами. Мы вооружились заряженными дробью двустволками, на ближней дистанции это страшное оружие, при этом точно не пройдет навылет через стены строений и не заденет кого не надо.

Перед нами свалили и подожгли несколько вигвамов, пришлось объезжать неожиданное препятствие, что дало зусулам несколько секунд на то, чтобы перегруппироваться. Рисунок боя изменился, до сих пор это было избиение, резня, если угодно, теперь же по нашей защите стучали артефактные боеприпасы. Индейские шаманы их тоже умеют делать, сволочи такие. Впрочем, хоть защита и гудела, а машину сотрясали разрывы файерболов, мы двигались вперед, методично отстреливая любого, кто неосторожно высунулся. Внезапно обстрел прекратился, и прямо перед фургоном возник будто из воздуха старый индейский шаман, поднявший руку, призывая остановиться. Два заряда дроби пролетели сквозь него, не причинив ни малейшего вреда. Глянув магическим зрением, я не увидел в этом месте никого, кроме небольшого плетения. Иллюзия. Шаман, похоже, мастер этой техники.

— Притормози, послушаем, что он скажет, — велел я Наю. Тот послушно остановил машину так, чтобы я мог через окно общаться с иллюзией шамана.

— Я знал, что ты придешь, бледнолицый шаман, — сказала иллюзия.

— Раз знал, должен был просчитать последствия, — ответил я.

— Недооценил я тебя, виноват, — ответил призрак шамана. — Нам есть, что обсудить. Приходи к нам один и без ваших громовых трубок.

— А если приду на фургоне и с друзьями? — уточнил я.

— У нас ваши женщины. Мы их убьем. — просто ответил призрак.

— Ты понимаешь, что после этого я не успокоюсь, пока не вырежу все ваше племя до последнего старика и младенца? — спросил я, глядя ему в глаза. Это была констатация факта, а не угроза. Действительно вырежу ведь.

— Просто посмотри на это, — за спиной иллюзорного шамана появилась неприятная картина. Все три девушки были привязаны к похожей на трехногую лестницу-стремянку конструкцию из жердей и до колен обложены хворостом. — Приходи один, иначе мы подожжем костер. Есть разные способы умереть, огонь — не самый приятный из них. Подумай об этом, бледнолицый шаман.

Твари! Какие же они твари! Знают ведь, что я не смогу рисковать и приду. Главное, я-то им зачем понадобился?

— Ждите, я иду.

Иллюзия шамана кивнула и растаяла в воздухе. Я же прошел в салон и открыл оружейный шкаф.

— Сар, подойди сюда, будь добр, — когда не до конца оправившийся от ранения орк подошел, я вручил ему автомат с запасным магазином. — Ты знаешь, как этим пользоваться. Первые шесть пуль артефактные, там файерболы и молнии, остальные обычные. Займи позицию на крыше, если что-то пойдет не так, не дай уйти шаманам.

Сар кивнул, взвел затвор и поставил на предохранитель. Я же снял оружейный пояс с кобурами револьверов и нацепил эльфарский меч. То, что надо. Подумав, я достал из шкафа Глок, быстро снарядил пару магазинов экспансивными патронами, после чего сунул пистолет и запасной магазин под бронежилет. Пара гранат и несколько артефактов дополнили комплект. Пора. Я надел каску, распахнул боковую дверь и спустился на мокрый песок. Волнения не было. Был какой-то злой азарт. Трепещите, твари!

Глава 16

Я медленно шел по мокрому от дождя песку, поигрывая файерболом на ладони левой руки. Редкие капли дождя испарялись с громким шипением, попав в шаровую молнию. Не было ни малейших идей по поводу того, что меня ждет впереди, и как освободить женщин. Ясно одно: с террористами не договариваются, их уничтожают. Оглянувшись на фургон, я его не увидел. Плетение скрыта надежно маскировало нашу машину, только завихрения дыма и оптические искажения по границе поля примерно обозначали, где она может находиться. В магическом зрении картинка была чуть более понятная, контуры машины угадывались, пусть и размыто. Сара с автоматом разглядеть было невозможно. А раз я его не вижу, вряд ли другие смогут разглядеть, что очень хорошо.

Нужно пройти всего с полсотни шагов, за вторым рядом вигвамов ждут оба шамана и дюжина воинов. Встречающая делегация, мать их! Остальные зусульские воины хаотично разбежались по остаткам лагеря, судя по всему командование мы выбили, что очень хорошо. В ухе пискнула горошина переговорного амулета, голос Албена:

— Фургон, здесь Албен. Захватили лошадей, сейчас седлаем полторы дюжины и двигаем к вам верхом.

— Принял, — ответил голос Ная, и снова наступила тишина в эфире.

Лошади — это просто замечательно. Вооруженные дробовиками и револьверами, маршалы с помощниками в конном строю запросто помножат на ноль остатки зусульских индейцев. Это отличный козырь в рукаве. Кстати, почему у племени Опонги жилища больше похожи на юрты, а у этих длинноногов натуральные вигвамы? Черт, не о том думаю!

Тем временем ноги меня донесли до второго ряда вигвамов, еще несколько шагов, и взору открылась целая площадь, противоположный конец которой упирался в воду. В центре площади и была установлена та самая конструкция. Три длинные жердины, поставленные пирамидой, горизонтальные перекладины, и три женских тела, привязанные к этим перекладинам. Внизу куча хвороста, да еще и щедро политого маслом, судя по запаху, ветер как раз дует с той стороны. И несколько индейцев с факелами вокруг. Подожгут, мерзавцы, при малейшем шухере, и ничего не сделаешь. На полпути к костру стояла целая делегация, два шамана, нацепивших на себя весь положенный трэшак, и по пять воинов с копьями в две расходящиеся колонны, прям почетный караул. Шаманы опасные. Демоны их разбери, какой у них возраст, но немолодые, оба ростом на полголовы ниже меня, широкоплечие, жилистые, у стоящего слева скула рассечена шрамом от ножевого удара. Как маги оба значительно сильнее меня, да и поопытнее в боевых делах будут. Погасив файербол, что грел левую ладонь, я остановился, не доходя несколько шагов до ближайших воинов.

— Кто меня звал и по какой надобности? — вежливость в этих краях воспринимают, как слабость, а слабым мне сейчас быть никак нельзя.

— Я звал, — ударил кулаком в грудь стоявший справа шаман. — Надо поговорить. Давай пройдем в мое жилище и там все обсудим.

— Что с женщинами? — спросил я, не двигаясь с места.

— Женщины никуда не денутся, — ответил старый пень.

— Отпусти их, и мы поговорим, — предложил я.

— Мы и так поговорим, — нагло ухмыльнулся шаман. — Если договоримся, уйдешь вместе с ними. Если не договоримся, они уйдут в Поля Вечной Охоты.

— Шаман, как там тебя звать, — я сплюнул на песок, — на дворе зима, как ты заметил, а они там без одежды. Если мы договоримся, но хоть одна из них заболеет, я лично из тебя кишки выну. Укройте их одеялами, хотя бы, придурки!

Шаман кивнул и отдал приказ ближайшему воину, тот куда-то сорвался и через полминуты вернулся с ворохом одеял, которыми укрыл привязанных к костру женщин.

— Теперь ты готов говорить? — спросил шаман и, дождавшись ответного кивка, направился куда-то вбок. Я пошел следом, остальная братия ненавязчиво взяла меня в коробочку, слева и справа шли воины, замыкал процессию второй шаман. Намек прозрачный: рыпнешься — зарежем.

Вигвам представлял собой коническую палатку диаметром чуть больше четырех шагов. Помещение было хорошо освещено масляными лампами, в самом центре был разведен очаг, вокруг на расстеленной на песке кошме были разбросаны подушки. Воины остались снаружи, оба шамана сели рядом с противоположной от меня стороны очага. Я тоже опустился на подушки, немного повозился, пристраивая меч так, чтобы он не мешал, потом снял пояс с ним и положил рядом. Пусть выглядит, как мирный жест, выхватить его из ножен дело недолгое. Усевшись поудобнее, я вопросительно посмотрел на старых камлателей.

— Нам нужны ваши громовые трубки, — с места в карьер взял шаман, который говорил раньше. — Дай их нам.

— Я правильно понимаю, что вот это вот всё, — я обвел рукой вокруг, — вы затеяли только для того, чтобы получить ружья? Ради этого вы напали на отряд из Опонги, убили воинов и захватили в плен женщин, а теперь угрожаете мне?

— Бледнолицему не понять того, что движет воинами прерий! — патетично заявил второй шаман.

— Да что тут понимать? — перебил я его. — Живете грабежами и набегами, а тут у Опонги ружья появились. И жить они стали сразу лучше, и безнаказанно напасть уже не выходит, вот вы и решили подсуетиться. Что, разве не так?

— Ты слишком все упрощаешь, бледнолицый, — сказал первый шаман, недовольно поджав губы. — Наше племя должно занять подобающее место!

— В переводе на человеческий язык это означает, что вы истребите несколько племен, к которым накопились претензии, да будете продолжать шакалить по прерии, — констатировал я. — Только у меня для вас плохие новости. Не выйдет ничего из вашей затеи. Даже если получите ружья, вам не позволят долго беспредельничать. Это земли Гравии, если кто не в курсе. Как только слухи о ваших безобразиях дойдут до короля, сюда отправят карательную экспедицию, и ваше племя просто и буднично вырежут. Просто потому, что беспредельщики никому не нужны под боком. Хотите все обустроить без ненужных жертв? Присоединяйтесь к Гравии, получите сразу и ружья, и нормальную медицину, и кучу всего другого.

Вытащив из нагрудного кармана бронежилета фляжку, я отхлебнул из нее воды и продолжил:

— Кстати, почему здесь от вашего племени только шаманы, но нет представителя вождя? Это что, личная инициатива на местах? Заодно готовите смену власти?

Шаманы дружно скривились, видимо я угадал. Пара старых пней решила поправить свое положение путем отжатия огнестрела. Возможно, там есть конкурирующие шаманы, которых очень нужно подвинуть. Впрочем, это не мои дела.

— Гордость истинных сынов прерий на позволит нам пойти под власть бледнолицых! — пафосно заявил второй шаман, глаз над рассеченной скулой у него задергался.

— Тогда вас просто истребят, — ответил я. — Если совсем зарветесь, то это сделают солдаты. Если не совсем, то более умные племена, что сразу сообразили про выгоды нового порядка. Причем, совершенно неважно, о чем мы втроем сейчас договоримся. Так просто случится, это так же верно, что солнце встает каждое утро.

Шаманы задумались и переглянулись. Я же решил чуть добавить:

— Предположим, вы получили от меня ружья, скажем, сотню штук, больше я не смогу дать, не от меня это зависит. Что вы с ними дальше делать будете? Ими ведь сначала пользоваться надо научиться, что ненамного проще, чем научиться стрелять из лука. Но допустим, что сотня ваших воинов научилась стрелять и даже попадать. Как вы будете строить тактику их применения? Сами ведь знаете, что каждое оружие применяется по-разному, где годится лук, там непригоден томагавк или копье, не говоря о ноже. У кого вы этому будете учиться? Меня заставите? Так я ничего про это не знаю. Попробуете еще кого-то захватить? Ну смешно же. А все вставшие под гравийскую корону племена специально обучают этому.

Тут у второго шамана глаз совсем задергался, и он выдал:

— Хватит нести чушь! Если бы твоя Гравия была хоть вполовину так сильна, как ты рассказываешь, прерия выглядела бы по-другому! А что мы видим? Меньше сотни солдат стояли здесь неделями и даже не могли прекратить распри между двумя племенами. Кого ты хочешь обмануть, бледнолицый?!

— Что же вы не отобрали ружья у этих солдат? — возразил я. — Или хватило ума понять, что шесть-семь дюжин обученных гравийских воинов стоят нескольких тысяч вашего брата? Ведь так? А еще вы не понимаете реального состояния вещей. Гравия не наводит здесь порядок только по одной причине: у нее нет нужды. Вы не мешаете ей. Пока не мешаете. У королевства других дел полно. Но стоит вам затеять разбой с применением ружей, как оно вас заметит и примерно накажет, чтобы другим неповадно было.

— Это все слова, бледнолицый! — гордо выпятив челюсть заявил шаман со шрамом.

— Давайте вернемся к предмету обсуждения, — вернул разговор в прежнее русло первый шаман. — Ты сказал, что можешь дать сотню ружей? Так давай их.

— Что взамен? — спросил я.

— Взамен мы отпустим женщин, — ответил шаман.

— И как же вы это видите? У меня с собой этих ружей нет, чтобы их привезти, понадобится не меньше недели. Что и как будет происходить в это время? Что будет с женщинами? Главное, что вы будете делать, когда против вас выступит все племя Опонги?

— Мы им скажем, что, если они нападут, женщин убьют! — заявил второй шаман.

— И они послушают? Ты сам-то слышишь, что говоришь? — скептически взглянул я на него.

Шаманы склонились друг к другу и зашептались. Ладно, ждем, до чего они договорятся. Тут первый шаман снова повернулся ко мне и заговорил:

— У нас сложилось впечатление, что ты не хочешь давать нам ружья, бледнолицый шаман.

— Давайте откровенно, — ответил я. — Вы мне не нравитесь, и желанием с вами знакомиться я не горел. Да, я не хочу вас вооружать, и на то есть много причин, — жестом я призвал к тишине второго шамана, что явно желал что-то высказать. — Причина первая: ружья — это дорогой товар. За сотню стволов придется выложить кучу денег, а их у меня не так много. Причина вторая: вооружив вас, я мигом испорчу отношения с властями Гравии. Причина третья: не люблю шантажистов. Пока достаточно? Так вот, мое нежелание — это эмоции, а мы о деле говорим. Давайте мыслить конструктивно. Мне нужны женщины, они у вас есть, вам нужны ружья, их у меня в достаточном количестве нет. Что делать будем? Предлагайте. Или вы влезли в авантюру, не имея никаких планов? Начнем драку, а там как повезет?

Судя по рожам шаманов, именно так все и было, никаких планов они не приготовили, ни основного, ни запасного. Ну что за идиоты?! Тут в ухе прозвучал голос Сара: «Док, мы держим на мушке всех, кроме охраны у вашего вигвама. Дай сигнал, когда начинать». Ладно, была — не была!

— Уважаемые шаманы, нас здесь не подслушают? — обеспокоенно спросил я.

— Нет, — без особой уверенности ответил второй шаман.

— Вы не будете возражать, если я поставлю полог тишины? — уточнил я. — Вы гораздо сильнее меня, как маги, если что.

— Ставь, — милостиво разрешил первый шаман. Я осторожно развернул плетение, шум ветра тут же стих. Было напрягшиеся камлатели расслабились, не видя для себя угрозы.

— Так что ты хочешь предложить такого, что не нужно даже случайно слышать остальным? — спросил второй шаман.

— Один момент, — я полез рукой под бронежилет, нащупал шершавую рукоять Глока и не торопясь потащил наружу, ускорившись только наводя пистолет на цель. Четыре выстрела почти слились друг с другом, еще два контрольных, превративших головы упавших шаманов в лопнувшие тыквы. Поднявшись на успевшие слегка затечь от сидения ноги, я снова нацепил пояс с мечом и подошел к выходу из вигвама. Воины почетного караула так и стояли двумя шеренгами по обе стороны выхода, дальше был виден еще десяток индейцев с факелами. Слишком их много.

— Стрела-Пять, ответь доку, — я активировал переговорный амулет. — Доложи обстановку. Прием.

— Док, здесь Стрела-Пять, — ответил Сар. — Группа Албена вышла справа к площади, где женщины, все зусулы на противоположной стороне под прицелом. Фургон отъехал левее, мы держим под прицелом правую сторону. Прием.

— Стрела-Пять, «мы» это кто именно? Прием.

— Я и Кар. Видно троих, правого берет Кар, остальных я. Прием.

— Ждите сигнала, конец связи.

— Конец связи, Док, — Сар отключился.

Итак, что мы имеем? Есть площадь, на ней два десятка злобных индейцев. Половину из них держат под прицелом, но что делать с остальной половиной? Гранатой бы их, да боюсь женщин задеть. А что если…

На изготовление артефакта ушло всего пять минут. Влив в плетение почти весь свой запас энергии, на остатках я отправил его в полет, попав точно в центр кострища. Артефакт активировался, вокруг женщин вспух пузырь воздушного щита, капли дождя тут же четко обозначили его контур. Вот активировался второй щит, за ним третий. Пора! Граната выкатилась из вигвама точно между двух шеренг почетного караула, я же нырнул за тела шаманов, которые заранее положил друг на друга, чтобы прикрыться от осколков. Грохот взрыва тяжко хлестнул по ушам, мимо просвистели несколько осколков, я же пулей вскочил на ноги и рванул к дыре, в которую превратился вход в вигвам: взрывной волной сорвало полог, валявшийся теперь кучей под ногами.

Снаружи гремели выстрелы винтовок и дробовиков. Вот звонко щелкнул автоматный выстрел, и файербол накрыл выскочившего из вигвама индейца, еще один звонкий выстрел, и соседний вигвам пронзили молнии. Справа зашевелился сраженный взрывом гранаты воин, я тут же влепил ему в голову пулю, еще две пули достались еще живым индейцам, корчившимся слева. Из-за соседнего вигвама справа горящий факел вылетел в направлении костра, но был отброшен воздушным щитом и упал на песок, я тут же дострелял остатки магазина туда, где должен был находиться метатель, сменил магазин и, на всякий случай, законтролил всех лежащих рядом зусулов.

— Док, ответь Стреле-Пять, — раздалось в ухе.

— Стрела-Пять, здесь Док. Статус зеленый, боекомплект желтый, непосредственной опасности не наблюдаю. Доложи статус. Прием.

— Док, докладываю статус. Личный состав зеленый, только Манкор ранен стрелой в бедро, Кар уже оказал первую помощь. Сейчас к тебе прибудут наши верхом, не подстрели их. Прием.

— Принял, Стрела-Пять, жду верховых. Прием.

Через полминуты раздался топот копыт по мокрому песку, на площадь вылетел десяток помощников маршала под командой Албена. Жестами показав, чтобы они двигались к костру, я понесся туда, обгоняя коней. И тут же налетел лбом на воздушный щит. Плетение мягко отбросило меня, и я чувствительно приземлился на задницу под дружный хохот ополченцев.

Смейтесь, смейтесь, вот выскочит чирей на заднице, придете ко мне, посмотрим, кому будет весело…

Сняв все три щита, я снова рванул к костру, выхватив эльфарский клинок. Несколько ударов, и Орани буквально рухнула на меня. Подхватив ее на руки, я тут же отбежал от обильно политой маслом кучи хвороста, положил ее на одеяло, которым она была укрыта, и вытащил кляп изо рта.

— Ты пришел, любимый! — тихо пробормотала она плохо шевелящимся языком, и отключилась.

Где-то сбоку взвизгнули воздушные лезвия, раздирая в клочья вигвам, и на площадь выехал фургон. Снова подхватив Орани на руки, я побежал к нему, навстречу мне распахну. лась боковая дверь, Улук и Семп буквально вдернули нас вдвоем своими могучими ручищами. Положив Орани на операционный стол и убедившись, что ее жизни непосредственно ничего не угрожает, я быстро переоделся и занялся, наконец-то, своим делом. Снаружи раздавались редкие выстрелы, все больше из дробовиков и револьверов, видимо, шла зачистка местности.

* * *

Фургон медленно катил навстречу восходящему солнцу. Все три девушки спали в подвесных гамаках, личный состав сидел на откидных койках и откровенно тупил. Некоторые просто клевали носом, другие зевали так, что челюсть можно было вывихнуть. Потерпите немного, парни, ехать осталось не больше получаса, там отдохнем все вместе. Вокруг уже были знакомые места, осталось объехать вон тот холм, и мы на месте.

К счастью для племени Длинноногих, большого вреда здоровью девушек они нанести не успели. Переохлаждение, содранная веревками кожа, да нарушение кровоснабжения в передавленных конечностях, это не так и страшно. На холоде они простояли меньше часа, так что все негативные последствия удалось быстро устранить. Другое дело — последствия для психики. Впрочем, девицы тут все крепко стоящие на своих ногах, должны справиться без мозгокрутов.

Оглядываясь назад, я понимал, как нам дичайше повезло. Все могло повернуться совсем в другую сторону. Подготовься индейцы должным образом к обороне, и… Даже думать об этом не хочу.

* * *

Такое впечатление, что встречать нас пришло все племя. Целая толпа индейцев вывалилась навстречу, возглавляемая вождем Сэфом, шаманом Каймаром и воеводой, как я его обозвал, Текой. Вдоволь наобнимавшись и раскланявшись со всеми, с кем положено, мы вытащили все еще спящих девушек на носилках из машины и отнесли в юрту вождя. Попытки разобрать их по домам я сразу пресек, надо их понаблюдать еще, вдруг какие-то болячки на фоне пережитого вылезут?

Всю мою гоп-компанию быстро разобрали по юртам, где, по моему указанию, дали хлебнуть крепкого алкоголя, да устроили спать. Ибо еще великий Александр Васильевич Суворов сказал: «после боя умри, но выпей!», а кто мы такие, чтобы спорить с гениальным полководцем?

Я расположился вместе с пациентками в одном помещении. Сидел и тупил, пока не пришел Сэф, который заставил меня тоже хлебнуть местной самогонки, да отправил на боковую.

* * *

Проводы в последний путь у индейцев заметно отличались от орочьей тризны. Здесь не было радости, а только скорбь о павших, выражаемая скупо, здесь рассказывали о каждом из убитых, каким он был человеком, охотником и воином, периодически озвучивалось желание отомстить за них. Меня усадили рядом с вождем и шаманом, Семп сидел напротив, остальных индейцы растащили кто куда, чтобы за каждым столом сидел хотя бы один из тех, кто отомстил за смерть родных, близких и друзей. Особенно возмущало то, что воинов племени убили не в открытом бою, а подло и бесчестно, из засады. Женщины присутствовали за столами наравне с мужчинами и были столь же скупы на выражение эмоций. Все вместе это напоминало последний ужин перед большим военным походом. А может так оно и было.

То, что к длинноногам в самом ближайшем времени заявятся в гости вооруженные до зубов воины Опонги, было так же очевидно и неизбежно, как восход солнца по утрам. Потом произойдет небольшой геноцид местного масштаба, как здесь принято. И никого не будет интересовать, дал их вождь добро напасть на Опонги, или это устроили еще какие-то деятели.

Нас вовсю славили, чуть на руках не носили, ведь за каждого убитого опонговца мы взяли по десятку с лишним жизней Длинноногих. Особенно чествовали Пита, пусть тот никого лично не убил, проплыть в ледяной воде в кромешной темноте несколько сотен метров, а потом еще и испортить врагу водный транспорт — это выглядело величайшим подвигом в глазах индейцев. Собственно, я был с ними совершенно согласен, никто, кроме него, на такое не был способен.

Но вот вождь встал, сразу все разговоры прекратились. Выдержав драматическую паузу, Сэф сказал:

— Мы простились с нашими братьями и сыновьями. Пришла пора проводить их в последний путь в мир Вечной Охоты!

Мы дружно проследовали за вождем на выход, сзади потянулись все остальные. Неспешным шагом мы прошли между юрт и вышли за пределы становища. Здесь, в полусотне шагов от ближайшего жилья, была построена конструкция из жердей и соломы. Рядом на расстеленных плащах лежали все десять покойников. Каймар с учениками выступил вперед, они синхронно вскинули бубны и закружились в танце. Сначала они трижды обошли усопших, потом закружили хоровод вокруг этой конструкции. Магическим зрением я видел, как между жердей возникает довольно сложное плетение. Но вот танец закончился, четыре ученика шамана дружно подошли к первому покойнику и подняли его, держась за концы плаща. Каймар издал несколько горловых звуков, назвал имя убитого и трижды ударил в бубен, после чего его ученики затащили покойного на самый верх конструкции. Та же схема повторилась со всеми остальными убитыми. Шаман с учениками снова закружил хоровод, производящий гипнотическое впечатление. Внезапно танец остановился, Каймар трижды ударил в бубен, и всю конструкцию разом объял огонь. Жаркое пламя за несколько минут проглотило и жерди, и политую маслом солому, и лежащие сверху тела. Огонь погас столь же внезапно, как и загорелся, оставив после себя только кучки тлеющих алым мелких углей. Такое впечатление, что весь костер пропустили через мясорубку или мельницу. Мы постояли еще с минуту и двинулись обратно в становище. Проводы в последний путь закончились.

Глава 17

— Нет, Сэф, даже не уговаривай. Я в этом участвовать не буду! — вождь уже с полчаса пытался склонить меня к участию в карательном походе к Длинноногим, я же категорически отказывался. — Ты уж извини, но у меня других дел полно, хватит того, что мы сотню их головорезов к предкам отправили.

— Майк, ты нам нужен, ты и твой отряд, — продолжал уговаривать вождь.

— Исключено, Сэф. Через час-другой мы вас покидаем и движемся обратно в Хар. Это я про себя, маршалов, Кара и твою дочь. Впрочем, ты можешь поговорить с помощниками маршалов, если уговоришь задержаться, я не против. Но мы не останемся.

— Тогда Орани останется здесь! — категорично заявил Сэф. — Незачем ей туда ехать.

— Сэф, давай не будем ссориться, от этого никому лучше не будет, — терпеливо произнес я. — У нее после всех злоключений в некоторых органах диффузные изменения начались, надо меры принимать, и лучше места, чем моя клиника, для этого не найти.

— Это что за диффузорные изменения? — удивленно уставился на меня вождь. — Ты ничего такого не говорил.

— Диффузные. Проморозили ее эти гады, вот и началось нехорошее. Исправить несложно, нужно просто время и нормальные условия. Да, двух других девиц я бы тоже с собой забрал, там есть чем заняться. В общем так, я забираю ее с собой, маршалы тоже едут с нами, им работать надо. Остальных могу оставить, если они согласятся, но это уже от тебя зависит.

— Что за чушь? Я видел, как ты исцеляешь тяжелые раны, а тут чего-то промороженное не может вылечить? Ты это серьезно, Майк?

— Сэф, ты представляешь разницу между тем, чтобы срубить дерево и сделать из него же, скажем, шкатулку? Вот и в моем деле оно так. Легко исцелить свежую рану, воспаления в органах убирать сложнее. Просто поверь.

— Ружей дай! — вождь нагло уставился мне в глаза.

— Черт с тобой, уговорил, красноречивый! — я чуть не плюнул. — Даю два десятка винтовок и пять двустволок. С возвратом!

— Как же я тебя люблю и обожаю, будущий зять! — Сэф расплылся в улыбке.

— Ты мне тоже нравишься, особенно когда спишь зубами к стенке, — буркнул я, в ответ на что вождь заржал. — Но помни, если что сломал, считай, что купил.

— Крохобор! — вождь осуждающе вперил в меня указательный палец. — Да ладно тебе, свои люди, сочтемся.

— Ну да, крохобор. Только если хочешь кого-то уломать, поторопись, мы скоро собираться начнем.

— Потороплюсь, не переживай! — вождь достал бронзовый колокольчик и зазвонил в него. И где только взял эту безделушку?

Почти тут же распахнулся полог юрты и внутрь просунулась рожа индейского воина.

— Теку мне найди срочно, — бросил Сэф, и рожа тут же исчезла.

Через минуту полог снова распахнулся, и внутрь ввалился воевода.

— Чего хотел, вождь? — спросил Тека.

— Майк скоро уедет вместе со своими маршалами и лепилой, остальные нам нужны в походе к Длинноногим. Нужно их уговорить. Задачу понял?

— Понял, — коротко кивнул воевода и тут же исчез из юрты.

Сэф помолчал немного и спросил:

— И все же, Майк, ты точно не пойдешь с нами?

— Не могу, Сэф. Я же судья, не забывай. Покарать бандитов и освободить пленников — моя прямая обязанность. Разбираться же с остальным их племенем по должности не положено. Это уже твоя обязанность, как главы субьекта королевства, сам принуждай их к миру.

— Слова-то какие мудреные знаешь, «субьект королевства»… Еще скажи, что читать и писать умеешь, — рассмеялся вождь. — Но я тебя понимаю. Мне тоже по должности не все можно.

— Кстати, вождь, — я решился задать давно интересовавший вопрос. — Почему вы живете в юртах, а Длинноногие жили в вигвамах?

— Вот смотрю я на тебя, дорогой почти зять, и удивляюсь. То ты умный-умный, а то дурак дураком. Ты просто прикинь, сколько времени нужно, чтобы поставить юрту, а с утра снова разобрать, какой объем она занимает на вьючных лошадях, да подумай, нужно ли такое счастье в походе? Юрта — это более-менее постоянное жилье, каждый день ее никто с места на место двигать не будет. Другое дело вигвам, это отличное походное жилище, быстро ставится, быстро разбирается, занимает мало места в сложенном виде. Теперь понятно?

Я хлопнул рукой себя по лбу. Ну да, очевидно же, особенно если это внятно объяснят. Вигвам — прямой аналог наших палаток. Жить в них долго некомфортно, для похода же отлично сгодится. Но вернемся к нашим баранам. Я поднялся и направился к выходу.

— Пойдем, вождь, будешь оружие получать.

* * *

И вот фургон снова катит вверх по горной дороге, Най крутит рулем, вписывая тяжелую и громоздкую машину в повороты в считанных дюймах от скал, я сижу на командирском диванчике, обнимая любимую женщину, с которой, казалось, не виделся целую вечность. Орани спала, прижавшись ко мне всем телом и положив голову на плечо. На милю вокруг не было никого живого, если не считать пару пум, что охотились на стадо горных коз где-то справа за скалами, но бдительность никто не терял, и ехали мы с включенной защитой. Береженого, как известно, бог бережет. На крыше дежурил Сар, окончательно занявший должность отрядного марксмана, и кто-то из маршалов. Обратно мы ехали налегке, остальные братья решили присоединиться к акции по принуждению зусулов к миру, как и все помощники маршала, кроме того самого Пита. «Командир, я тут единственный не женатый, отдыхать от семьи мне не надо, а работы полно, сама себя она не сделает», объяснил он свои действия. Ну да, он единственный профессиональный столяр в Харе, люди в поселок постоянно прибывают, старые жители обустраиваются, на недостаток заказом жаловаться не приходится.

Впереди показался, наконец, перевал, еще несколько минут, и мы остановились у совместного поста Опонги и Опономо. Вылезли, размяли затекшие конечности, поежились на морозном ветру, поприветствовали знакомых, обменялись новостями, да двинулись дальше. Тихо шуршали здоровенные зубастые покрышки по камню, иногда ветер завывал в разного рода отверстиях внешней обшивки, свет фар в наступающих сумерках освещал дорогу впереди, клонило в сон от монотонного движения. Я сидел и думал о событиях последних недель, вспоминал места, где мы побывали и размышлял о том, чего достигли. Добыт лэптоп с ценнейшей информацией, что может двинуть местную медицинскую науку на столетия вперед, это главное. Где-то на нем точно имеется ключ к окончательному исцелению Орани, осталось только его нащупать. А еще, не слишком ли засветилось земное оружие? Пулемет никто из посторонних не видел, но тот же Сар вовсю стрелял из автомата, пусть и обмотанного маскировочным тряпьем. Сар болтать не будет, все братья, что участвовали в походе, дали магическую клятву, ее нарушить невозможно, но вдруг кто-то из маршалов или их помощников что-то видел? Или просто не обращать внимание, да еще и самому рассказать пару небылиц класса «история охотничье-рыбацкая почти правдивая»? Пожалуй, так и сделаю. Прятать иногда проще всего на самом видном месте.

Тем временем совсем стемнело. К ночи небо совсем прояснилось, и над нами взгляду открывалась полная контрастов картина. Абсолютно черные скалы и вершины слева, а над ними светлая полоса закатного неба, справа же ярко сияли освещаемые заходящим солнцем вершины холмов, над которыми с востока наползала лиловая чернота. Завораживающее зрелище. Вокруг по-прежнему не наблюдалось никакой разумной жизни, только впереди забрезжил свет нашего дома на вершине холма. Несколько миль — и мы будем на месте.

* * *

С утра был устроен большой смотр клиники, я ходил, заглядывал за каждый шкаф и под каждую койку, но так и не смог ни к чему придраться. Верный старым армейским привычкам Рют не видел разницы между солдатами и нашим младшим медперсоналом, в смысле, искренне полагал, что если их не загрузить работой и учебой выше крыши, то они немедленно замыслят и осуществят что-нибудь непотребное. Потому клиника сияла и блестела, как вылизанные кошачьи фаберже. Пациентов пока не было, так что заселение трех девиц на больничные койки медсестры восприняли даже с радостью: проще с живыми пациентами общаться, чем выдерживать постоянную муштру.

На то, чтобы окончательно вылечить всех трех девиц от последствий пребывания в плену у Длинноногих, ушло три дня. Можно было бы и быстрее, но я осторожничал, стараясь ограничиться минимальным воздействием, все-таки я хирург, а не интернист, опыта в неоперативном лечении внутренних органов особого пока не набрал. А потом девицы сговорились и принялись осаждать меня требованием свозить их в Истор. Наслушались всяких глупостей от медсестер, да и давай пилить меня, несчастного. Оборона продержалась до вечера, потом пришлось согласиться, тем более что появился повод туда съездить, майор Золлен прислал весточку, что все добытые с Искореняющих трофеи посчитаны и сданы по описи в казну, положенная награда уже ждет в Исторе, надо доехать, да забрать. Отличная новость, на самом деле, полно грандиозных планов, на их осуществление нужны деньги, много денег. В общем, решили поехать через пару дней, пока же я засел за лэптоп, перебирая статью за статьей, срочно осваивая иммунологию и молекулярную биологию.

Кстати, вирусные инфекции в этом мире тоже есть. Сильно похожее по симптомам на грипп заболевание пришло в Хар на следующий день после нашего отъезда на Черный Исток. У большинства заболевших оно проходило дня за три, у двоих задержалось аж на целую неделю, а к нашему возвращению схлынуло. Тоже зарубка на память, с местной системой транспортных порталов зараза может запросто буквально за сутки распространиться по всем континентам. Хорошо бы придумать заранее методы борьбы, только я даже близко не представляю, с какого бока к этому подобраться.

* * *

Проснулся я от того, что острый девичий локоть больно толкнул в ребра. Первые лучи солнца только начали освещать спальню сквозь щель в неплотно задернутых шторах.

— Ты чего дерешься? — спросонья буркнул я.

— Я не дерусь, а вежливо напоминаю, что нам в город сегодня. Подъем, короче! — Орани была бодра и решительна. Сопротивление бесполезно, это было очевидно. Пришлось выползать на холод из-под теплого одеяла. Вот насколько же проще было там, на Черном Истоке? Лето, жара, все дела, а тут дубняк и холодрыга. Брррр. Но ничего, на ваш холод у нас есть горячий душ, под который я и полез тут же, чтобы совсем не продрогнуть. Главное, можно пустить холодную воду, чтобы окончательно проснуться, а потом снова горячую, а потом снова холодную…

В общем, когда я вывалился в столовую, там уже сидели три недовольные индианки, буравившие меня недовольными взглядами. Стараясь не обращать на них внимания, я спокойно сел на свое место, проглотил пару чашек кавы, заел их яичницей с беконом, и только потом откинулся на спинку стула с бутербродом в руке.

— Все нормально поели? — спросил я. — Нам до места не меньше трех часов ехать.

Ответом было невнятное бурчание, но дамы все же сделали себе по паре бутербродов и начали их поглощать, по-прежнему изображая неудовольствие. Похоже, пообщались они с местными женщинами на тему «как правильно раскрутить мужчину на деньги и подарки», вот и выделываются. Ну, да пусть их.

Мы собрались, спустились вниз и влезли в промерзший за ночь фургон. Обогреватели работали на полную мощность, но внутри это пока никак не ощущалось. Ночью прошел ледяной дождь, дорога была покрыта коркой льда, со скал вокруг свисали длинные сосульки, выглядело это красиво, но опасно. Ехали медленно и осторожно, но пока добрались до Хара, машину дважды сильно занесло. Не будь включены воздушные щиты, фургон бы повредился о скалы. На равнине стало проще, здесь Най вел машину параллельно дороге, превратившейся в ледяной каток. Часа через полтора лед вокруг резко кончился, и мы выкатили на сухую дорогу, по которой погнали уже с нормальной скоростью, раза в три выше, чем до этого. Потом был портал, и вот мы в Исторе.

Не обращая внимания на визги и писки женской части нашего экипажа, мы направились к Хеделю. Так сказать, сочетаем приятное с полезным, и со снабженцем надо кое-что обсудить, и Орани с ним напрямую свести, раз уж она втихую подгребла под себя торговые сношения племени со внешним миром, да и Лора неосмотрительно вызвалась добровольцем по вопросу показать дамам город, да объяснить, что здесь и к чему.

День на дворе стоял выходной, хозяин был дома. После недолгого взаимного представления и расшаркивания, мы с Хеделем оставили женщин щебетать о своем, о девичьем, и уединились в кабинете.

— В общем, гляди сюда, — снабженец раскрыл папку с бумагами и вытащил исписанный мелким почерком лист с таблицей посередине. — По накопителям энергии есть три поставщика, один зунландский, два лундийских. Сам решай, какие тебе нужны и сколько. Материалы, что ты заказывал, уже начали поступать, завтра можешь получить первую партию на складе, вот эти позиции, — Хедель положил на стол еще один лист с таблицей и отчеркнул ногтем несколько строк.

— Отлично! — обрадовался я. Можно будет начать нормальное производство артефактов.

— Остальное в течение трех недель должны поставить. Да, вот еще, — передо мной лег очередной лист. — Посмотри, интересно ли что-то по списку, там артель артефакторов организовалась, вдруг что заинтересует?

— Что за артель? — уточнил я.

— Честно говоря, пока толком непонятно. Территориально они в Зунладнии недалеко от Арзуна, сам знаешь, там война только закончилась. Вроде, бывшие студенты организовались.

— Слушай, — в голове начал созревать план, — можно ли людей оттуда по заявкам сюда перетаскивать? Вот мне бы артефактор-другой в хозяйстве совсем не помешал бы.

— Все возможно, но это к Осте, по его ведомству это.

— Обязательно спрошу. Слушай, Хедель, не в службу, а в дружбу, невеста моя Орани в своем племени отвечает за всю торговлю, можешь ай организовать нужные контакты здесь?

— Племя что производит? — тут же уточнил снабженец.

— Сейчас производит только мясо методом охоты, но планирует разводить лошадей и коров. Они уже спелись с племенем моего братца Хармина и организовали картель.

— И мясо интересно, и лошади с коровами будут нужны. Но это тебе будет стоить… — многозначительно посмотрел на меня Хедель.

— Сколько денег? — тут же уточнил я.

— Тьфу на тебя, какие деньги? — как будто оскорбился снабженец. — На ужине сегодня присутствовать обязан, понял? Возражения не принимаются!

Мы протрепались еще с полчаса, потом я позвал Орани, а сам удалился в соседнюю комнату изучать документы. Надо было подумать и сделать кое-какие расчеты. В результате, были составлены заявки на энергонакопители от зунладского и одного из лундийских производителей, они больше всего подходили по задачам. Заодно я набросал техническое задание на несколько деталей к медицинским артефактам. Посмотрим, как хорошо эти зунландцы его выполнят. Если качество будет нормальным, попробую организовать партнерство, а то и вообще их сюда перетащить. Слишком много разных начинаний, один все не потяну, надо или приоритеты расставлять, или делегировать часть задач другим людям. Или оркам. Очередная головная боль, короче.

Вернувшись в кабинет к хозяину дома, я быстро сунул ему заявки, простился, да сбежал. Они и без меня отлично разберутся, а дела делать надо. Следующим пунктом программы шел Арпадио. Дома его застать не удалось, поэтому, оставив фургон у него во дворе, мы с Наем двинулись в город, я в сторону больницы, орк в сторону воскресной торговли.

Арпадио был у себя в кабинете, маг отдыхал после только что проведенной операции.

— Привет работникам ножа и топора, что срочного случилось? — поприветствовал я хозяина кабинета.

— Здорово, Майк. Инсульт случился у одного деятеля. Кровоизлияние в мозг. Вот и пришлось срочно оперировать.

— Успешно?

— Разумеется, — ответил Арпадио. — Хотя пришлось повозиться.

— Трепанацию делал что ли? — уточнил я.

— Ее, родимую. Дырку просверлил, да гематому выпустил, на два часа делов всего получилось.

Представляю, сколько там было работы на самом деле, если он столько времени возился. Кстати…

— Слушай, Арпадио, а как вы давление измеряете?

— Какое давление? — уставился на меня абсолютно непонимающим взором маг.

— Давление крови в венах и артериях, разумеется.

— По пульсу, как же еще? В магии жизни еще плетение специальное есть… — Арпадио вдруг заинтересовался. — Так, садись, и с этого места поподробнее. Что за давление, как измерять и зачем? Давай, колись!

— Как бы это попроще… Вот берем твой случай, почему такое происходит? Потому, что давление крови в сосуде больше, чем сосуд может выдержать. Сосуд лопается, кровь вытекает в окружающие ткани и портит всем жизнь. Если это самое давление измерять, можно определить предынсультное состояние и бежать к нашему брату врачу еще когда можно без операции обойтись.

— Ты еще учебник по физиологии процитируй, — усмехнулся маг. — Измерять-то давление как будешь? Сам знаешь, тут плетения индивидуально настраиваются, невозможно их в артефакт засунуть, да и неточные они. Только по твоей наглой роже видно, что ты что-то замыслил. Рассказывай!

— Вечно вы, маги, проблемы пытаетесь решать чисто магическими способами, — с осуждением в голосе сказал я. — А ведь это совсем не обязательно. Вот и тут ровно тот же случай. Гляди, что я удумал…

Схватив из стопки лист чистой бумаги и карандаш из стакана, я начал рисовать.

— Вот надувная манжета, давление в ней измеряем простейшим ртутным манометром…

— Простейшим ртутным чем? — перебил Арпадио.

— Манометром, так называется прибор для измерения давления. Стеклянная трубка вот такой формы, сюда ртуть налита, здесь шкала. Давление воздуха давит сюда, по шкале определяется это самое давление.

— Ничего не понял, но звучит убедительно, — ухмыльнулся маг. — Продолжай.

С четверть часа я объяснял Арпадио, что такое тонометр и как им пользоваться. Заодно пришлось объяснить, что такое стетоскоп, и зачем он нужен.

— И почему до сих пор никто до этого не додумался? — задумчиво произнес маг, откинувшись на кресле и уставившись в потолок.

— Потому, что нужных материалов не было, — ответил я. — Резина, насколько мне известно, делается только на Гравии, да и то, буквально несколько лет. Без нее подобный аппарат не сделать.

— Признавайся, прототип у тебя уже есть? — подозрительно прищурившись спросил Арпадио.

— Откуда? Но сделать его недолго. Вот стетоскоп в фургоне точно имеется.

— Срочно оформляй патент и налаживай производство!

— Мне разорваться что ли? — с деланым возмущением спросил я. — Пусть этим кто-то другой занимается, и так полно разных начинаний, все сделать не успеваю. А патент завтра же оформлю.

— Не будешь возражать, если я займусь производством?

— Рад буду. Арпадио, реально дел выше крыши, не знаю, за что хвататься, так что буду благодарен за любую помощь. Кстати, если есть на примете толковые артефакторы, что готовы переехать в мою задницу мира, благодарность моя не будет иметь границ в разумных пределах.

— Есть на примете парочка, спрошу у них.

Тут разговор снова свернул в деловую плоскость, мне показали отчет по продаже диагностических артефактов, совместно мы строили планы по дальнейшему развитию совместного предприятия, обсуждали линейку продуктов, прикидывая, что лучше делать самим, а что пусть другие делают по лицензии. Тем временем за окном начало смеркаться, и мы покинули клинику. Арпадио пошел домой, я же двинулся к Хеделю на ужин.

* * *

После ужина мы шли к дому Арпадио пешком. Уже в который раз я нагло пользуюсь гостеприимством мага жизни, да только он действительно оскорбится, если без железобетонного обоснования я остановлюсь где-либо еще. Тут или свой дом покупать, который нафиг не нужен, или вот так, как сейчас. Ну, разве что к Хеделю вписаться, но у него дом сильно меньше, чем у местного главврача.

Пока меня не было, дамы устроили забег по магазинам и принарядились в местный актуальный шмот. Это как туристы на Земле приедут в какой-нибудь условный Эквадор, понакупят индейских тряпок, да нарядятся в них. Выглядит достаточно комично. Вот и здесь было ровно то же самое. Причем было заметно, что наряды для них откровенно неудобны, особенно обувь, но дамы упорно превозмогали трудности и лишения. Когда я свистнул проезжавшего мимо извозчика, все три подруги посмотрели на меня с благодарностью, хотя вида не подали. А то я не вижу, что еще пара сотен шагов, и вы ноги в кровь собьете? Мне же вас потом и лечить.

Извозчик не торопился, лошадиные копыта мерно цокали по брусчатке, дамы же наперебой рассказывали о том, как они провели день, сколько в городе всего нужного и интересного. Прямо как дети. Только моя Орани показала зачатки взрослости, несколько раз обмолвившись, что вот то и вот это надо бы для племени закупить. Впрочем, чего еще ожидать от девочек, что впервые в жизни оказались в городе, да еще и столице? Я вполуха слушал девичье щебетание, бездумно взирая по сторонам. После сытного обеда в хорошей компании забивать голову мыслями совершенно не хотелось.

Вдруг что-то насторожило меня, возникло чувство пристального взгляда. Сидевший напротив Най тоже как-то собрался и напрягся. Людей вокруг было не так много, но не они были источником этого ощущения. Взглянув магическим зрением, я увидел шагах в тридцати впереди человека под скрытом, человека с арбалетом в руках.

Время как будто замедлилось, болт сорвался с его оружия в мою сторону, я поставил воздушный щит и кинулся влево, прикрывая собой Орани. Со слабой вспышкой артефактный болт прошел через щит и вошел мне в правую грудь. Все-таки силовое поле сильно замедлило этот метательный снаряд, вместо того, чтобы пробить меня навылет, наконечник застрял где-то в верхней части легкого. Запущенная на автомате диагностика показала, что стрела пробила подключичную мышцу, прошла между ребер и на полтора дюйма вошла в легкое, крупные сосуды не задеты. А еще наконечник стрелы был отравлен той самой зеленой дрянью, с которой довелось столкнуться в Зунландии. Отключить боль, это первое. Теперь антисептическое плетение против зеленой эльфарской дряни, теперь можно и кровотечение останавливать. Сознание начало уплывать, эльфарский яд все же успел разойтись по организму, сквозь звон в ушах послышались выстрелы.

— Любимый, не бросай меня! — сквозь звон и вату в ушах донесся голос Орани. Собрав все силы воедино, я заставил себя открыть глаза.

— Гони к Арпадио! — сказал я, на остатках сознания влил всю наличную энергию в антисептическое плетение и отключился окончательно.

Глава 18

Солнце красит нежным светом стены исторской больницы. В теле слабость, в голове легкий туман, как с похмелья. Ну-ка, запускаю диагностическое плетение, посмотрим, что здесь и как.

Однако! Удален здоровенный кусок подключичной мышцы, спилена часть ребра, по которому прошелся наконечник болта, да и добрая четверть правого легкого отсутствует. А еще с печенью нехорошо, явно травануло ее этим эльфарским биологическим оружием. Все поправимо, насколько я вижу. И легкое отращу, и печень в норму приведу, мышцы же сделать вообще не вопрос.

Так, а это кто здесь? С трудом повернув голову, на кресле рядом с моей койкой я увидел спящую Орани в медицинском халате.

— Любимая, — тихо позвал я. Ее глаза тут же открылись, и на меня налетел шквал эмоций и радости.

— Майк, родной, ты жив! — Орани обняла меня, надавив рукой на шов, аж искры из глаз посыпались. — Ой, прости, я такая неловкая!

Несколько минут мы обнимались, насколько это позволяло мое физическое состояние, шепча друг другу на ухо полнейшую чушь, потом кто-то в дверях громко и нарочито кашлянул. Орани нехотя слезла с меня и встала рядом с койкой, судорожно оправив халат медсестры. В гости с обходом пришел Арпадио.

— Ну-с, дорогой пациент, как мы себя чувствуем? — спросил он с доброй улыбкой ветеринара Айболита со стены детской поликлиники.

— Терпимо, доктор, — ответил я. — Вот, помнится, по студенчеству приняли мы всякого, тогда хуже было.

— О как, к тебе память вернулась? — удивился маг, я же осознал, что упорол жуткий косячище.

— Да не то, чтобы…, это отдельный разговор, — уклончиво ответил я, отметив острый подозрительный взгляд главврача. — Скажи лучше, что со мной было и зачем ты столько всего откромсал?

Арпадио закрыл за собой дверь и поставил звуконепронецаемый полог. Это еще зачем, что за секреты?

— Тебя хотели убить эльфарским оружием, наконечник болта был покрыт их традиционным ядом. Уж не знаю, как тебе удалось эту дрянь убить… — маг явно ждал ответа на свой невысказанный вопрос.

— Довелось с этой дрянью сталкиваться. Тогда не смог спасти отравленного ей бойца, времени не хватило разобраться. Образец отравы, разумеется, сохранил. Плесень это видоизмененная. Грибница очень быстро прорастает сквозь все ткани, вызывая некроз. Потом разобрался и сделал плетение, что эту дрянь бьет с гарантией.

— Поди и применить эту плесень довелось? — выражение лица у Арпадио было каким-то нехорошим.

— Довелось. Отправил с ее помощью к демонам пару десятков Искореняющих и кратовцев. Может и больше, не до счета тогда было. И не тебе меня осуждать! — резко ответил я.

— Тогда все понятно, — внезапно смягчившись сказал маг. Ну да, ему понятно, мне же нифига.

— Что тебе понятно?

— Понятно, зачем Искореняющие тебя заказали. Это от них подарочек прилетел, не поскупились нанять Гильдию Убийц.

Про Гильдию Убийц я кое-что слышал краем уха. Международный преступный синдикат с представительствами практически во всех странах, любой может к ним прийти и заказать убийство кого угодно, лишь бы денег хватило. Но это по слухам, как оно на самом деле обстоит, я не интересовался.

— По твоему состоянию: заразу-то ты прибил, да только она уже успела сильно здоровье подпортить. Пораженные ткани пришлось иссечь, да ты и сам это заметил.

— Слушай, а почему я сознание потерял? Боль-то сразу заблокировал, да и кровопотеря была не слишком большая.

— Потому, что интоксикация организма пошла сильная, прямо из легких, еще немного и шок бы наступил. Основную массу токсинов убрать удалось, остальное само выйдет.

Тут Арпадио достал из кармана часы, посмотрел время и двинулся к двери.

— Значит так, я пока пошел, после завтрака вернусь, будем тебя на ноги ставить, — сказал маг и вышел, шутливо отдав воинское приветствие.

Все это время стоявшая по стойке смирно Орани тут же ожила.

— Любимый, тебе что-нибудь дать? Что-нибудь сделать?

— Пожалуйста, помоги мне сесть, — попросил я ее. Крепкие руки индианки подняли мое сильно ослабевшее тело в вертикальное положение, сзади зашуршали подушки, и я смог с ее помощью уместиться на них полусидя. Насколько возможно, я старался перемещаться по койке самостоятельно, но правая рука отказывалась работать, будет чудом, если я в ней хоть ложку удержу, при любом движении грудь справа простреливало болью.

Ладно, будем решать проблемы по мере возможности их решить. Проведя еще одну диагностику своего организма, я пришел к выводу, что все не настолько скверно, как могло бы быть. Да, печень сильно траванулась, в почках заметны остаточные следы интоксикации, в остальном же все более-менее в норме. Если не считать отсутствия куска легкого и доброго фунта мышц. Пора приходить в норму.

— Догогая, дай чего-нибудь попить, — попросил я.

— Есть вода, смородинный морс и сидр, ты что будешь? — уточнила метнувшаяся к столу в углу палаты Орани. Сидр в моем состоянии рано пить, просто воду — скучно.

— Налей мне морсу, пожалуйста, да в кружку побольше.

Мда, это я не подумав попросил, кружка была емкостью не меньше, чем в полторы кварты, да и сама глиняная, неподъемная. Еле удержал левой рукой, зато сразу напился, уполовинив ее содержимое. Дальше пошла кропотливая возня с восстановлением внутренней энергетики и поврежденных органов. Содержимое кружки закончилось аккурат, как окончательно восстановились почки и прочистились желчные протоки. Отчетливо захотелось прогуляться туда, куда царь пешком ходит. Наотрез отказавшись от больничной «утки», с помощью любимой я встал с койки и пошел в туалет. Похоже, Арпадио пристроил меня в V.I.P.-палату с отдельным санузлом. Избавившись от лишнего и встав под горячий душ, я почувствовал мощный прилив сил и проделал обратный путь самостоятельно. Кстати, интересное это ощущение, когда любимая женщина трет тебе спину…

Как только удалось устроиться на подушках, в коридоре раздались голоса, дверь открылась, и медсестра внесла и поставила на откидном столике поднос с завтраком, который я смолотил не разбирая, что было в тарелках, и продолжил восстановление внутренних органов. Трудное это дело, себя ремонтировать, других намного проще получается, почему-то. Прервал это занятие громкий стук в дверь, она распахнулась, и в палату вошел майор Золлен.

— Привет, Майк, вот уж не думал, что увидимся в таких обстоятельствах, — майор обвел рукой вокруг.

— Привет, Золлен, — ответил я. — Ты здесь каким ветром?

— Дело веду о покушении на тебя. Надо поговорить с глазу на глаз.

— Я отнесу посуду, — тут же отозвалась Орани, подхватив поднос и исчезнув в коридоре. Золлен же достал какой-то артефакт, поставил на столик, где только что стоял поднос, и нажал на кнопку. Вокруг нас возник звуконепроницаемый экран, будто окунув нас в тишину.

— Ты же, вроде. из егерей был? — уточнил я.

— Не совсем, я из службы безопасности. В Аш меня отправили потому, что никого другого под рукой не оказалось. Но давай ближе к делу. Ты уже в курсе, кто на тебя покушался?

— Арпадио сказал, что Искореняющие Скверну заказали, но не уточнял, что и к чему.

— Похоже, ты святошам сильно поперек горла встал, вот и заказали тебя Гильдии Убийц. У нас представительств Гильдии нет, но некоторое количество спящих агентов, видимо, имеется. Тот эльфар, что на тебя покушался, как раз таких. Кстати, этот твой Най отлично стреляет. Все три пули с двадцати шагов в цель, да еще при неожиданном нападении — это отличный результат.

— Убил?

— Обижаешь. Обездвижил. В колено и в правое плечо, а как тот за кинжал схватился, еще и предплечье ему прострелил. Потом еще подбежал, да кулаком по голове вырубил. И сидит теперь тот калечный эльфар у нас в застенках, да поет соловьем.

— Это как вы длинноухого разговорить умудрились? — удивился я. Пусть с эльфарами лично сталкиваться не доводилось, но рассказов про них много ходило. Та еще публика, убежденные нацисты, полагающие всех остальных ниже себя, где-то на уровне животных. И не желающие идти на сотрудничество со следствием.

— Очень просто. Объяснили на пальцах твой статус и родственные отношения с орками, потом еще Ная попросили рассказать про племенные обычаи максимально подробно. Твой водитель не только отличный стрелок, но и актер от бога, так ему ужасы расписывал, что даже я проникся. В общем, эльфару пообещали, что отдадут его злобным оркам, а те ему гарантируют не меньше недели у пыточного столба, вот он и поплыл. Всех сдал, двое его коллег в соседних камерах обитают.

— Что вы им предъявите? — во мне включился судья.

— Ничего, если реальных преступлений не нароем. Просто допросим как следует, потом вышлем из страны навсегда, пусть в других местах промышляют. Но вернемся к тебе. Просьба к тебе есть, как можно скорее покинуть город и вернуться в Хар.

— Почему?

— Потому, что здесь мы не можем обеспечить твою безопасность. Людей у нас мало, сам должен понимать. Там же это намного проще.

— Почему проще? — я никак не мог понять его логику.

— Элементарно. Здесь какой-никакой, а горд, десятки тысяч человек живут, среди них убийце из Гильдии затеряться очень просто. Придумает какое-нибудь занятие, чтобы оправдать доходы, с которых кормится, да и живет себе. Всех проверить невозможно, так что вскрыться такое прикрытие может только случайно. У вас же там настоящий рабочий поселок, все при деле, любой бездельник будет сразу на виду. Это раз. В Исторе несложно обеспечить отход, а то и через портал сбежать. В Харе же возможности отхода почти отсутствуют. Сам посуди, с одной стороны твои родственники орки, с другой стороны будущие родственники индейцы, прерия патрулируется, сбежать можно разве что на быстроходном фургоне, которых там всего два, оба у тебя. Причем даже на фургоне быстро до портала не доедешь, успеют поднять тревогу. Это два. А еще есть большая разница между убийством заезжего путника и одного из местных начальников. Это три.

— Убедил. Как только встану на ноги, сразу домой, в Хар.

— Вот и отлично. А с несостоявшимся убийцей пообщаться не хочешь?

— Хочу, конечно. Когда можно?

— Как Арпадио отпустит, сразу приходи. Где арсенал знаешь? Там и мы сидим сейчас. Только уговор: ни шагу по улицам, все только на фургоне. И с тобой будет пара моих молодцов, на всякий случай.

— Уговорил, — ответил я, немного подумал и задал интересовавший меня вопрос: — Золлен, скажи, а почему твое ведомство вообще заинтересовалось этим случаем?

— Ну ты спросил, — удивился майор. — А подумать? Как ни крути, ты представитель власти, выездной судья. А еще в стране всего пять магов жизни, и ты один из них. Добавляем родственные и околородственные отношения с двумя крупными племенами, что держат важный перевал и подходы к нему. Мало? Тогда вспомним портал, что ты фактически подарил Гравии, да кучу ценных артефактов, там же захваченных. И это не считая планов, что государство уже построило с твоим добровольным участием.

— Это каких-таких планов? — подозрительно спросил я. Не люблю, когда за меня планируют, особенно если это делает государство.

— Тех самых, что ты сам продвигал. Медицинский туризм тот же, не считая того, что ты монополист по производству определенных артефактов. В общем, Гравии ты нужен живой, как бы пафосно это ни звучало.

— Да понял я все. Кстати, откуда этот эльфар вообще здесь взялся?

— Жил здесь еще с довоенных времен, вел какой-то бизнес, на глаза не попадался. Сейчас же поступила команда, он сразу вынул из схрона оружие, да пошел по тропе войны. Остальные такие же, еще до войны сюда прибыли. Да, перед выездом к нам свяжись со мной, у Арпадио в кабинете переговорник стоит. Вызовешь коммутатор, спросишь меня, там соединят, — с этими словами майор протянул руку и выключил звукоизолирующий артефакт.

— Поправляйся, Майк, — произнес на прощанье майор и вышел из палаты, куда сразу же забежала Орани.

— Что он сказал, любимый, — зашептала она мне в ухо, снова обняв меня.

— Да ничего особенного, я так и не понял, зачем надо было секреты городить. Но у него свои резоны.

— Молодые люди, я вас не отвлекаю? — со стороны двери раздался голос Арпадио.

— Нет, что ты, заходи, располагайся, будь как дома, — в тон ему ответил я, на что он рассмеялся.

— Посмеялись и хватит, — уже серьезным голосом продолжил маг. — Орани, дорогая, присядь пока на кресло, я пока займусь этим юным бездельником.

— Почему сразу бездельником? — для виду возмутился я.

— А чем ты сейчас занят? Лежишь, да харчи казенные жрешь, и всё без никакой пользы, — ответил он. Ну да, крыть нечем. — Ладно, пока расслабься, лежи молча и мне не мешай.

Воздев надо мной руки, Арпадио выпустил из них диагностические плетения и начал водить руками, выписывая замысловатые пассы. Проверив все тело, он развеял плетения и повернулся ко мне.

— Самолечением занимались, больной? Это правильно. А теперь я тобой займусь. Начнем с легкого.

Снова руки мага заскользили над моей грудью, пальцы ожили и начали плести кружево энергетических линий, восстанавливая структуру уничтоженной части легкого. Затем легкое начало расти, грудь пронзило почти нестерпимым зудом.

— Арпадио, я врубаю анестезию, терпеть невозможно, — проинформировал я мага.

— Давай, только не мешай моей работе, — ответил Арпадио.

Я тут же создал анестезирующее плетение вдоль нужных нервов, неприятные ощущения пропали. Тем временем легкое было окончательно сформировано, и маг начал его раскрывать. Пришлось повернуться на бок, чтобы Арпадио смог поставить дренаж и слить всю ту гадость, что накопилась в плевральной полости после операции. Затем настал черед поврежденной кости и мышцы. Интересно было наблюдать, как работает настоящий дипломированный маг жизни, хотя и доводилось уже видеть Арпадио на операции, здесь ощущение и перспектива были совсем другими. Закончил он со мной возиться уже ближе к обеду, в смысле, до него еще часа два оставалось, а есть после лечения жутко хотелось. Даже не есть, а жрать.

Влекомый голодом, я встал с койки, поддерживаемый Орани, и стал натягивать одежду, что была сложена аккуратной стопкой на тумбочке. Слабость еще сохранялась, но стоять и ходить без посторонней помощи уже получалось. Тут обнаружилось, что нужно колоть новые дырки в брючном ремне, иначе штаны спадали. Похудел я на несколько килограмм, жира в организме практически не осталось, да и мышцы усохли, став ненормально рельефными. Крошечный файербол решил проблему, а в ремне образовались еще три дырки, палата же наполнилась вонью горелой кожи. Мы же двинулись на поиски кухни. В коридоре нас взяли в «коробочку» два приставленных Золленом егеря и Най, от которого шарахались редкие пациенты.

Но вот и кухня. Не обращая внимания на возмущенные вопли персонала, я отрезал воздушным лезвием толстый кусок вареного окорока и тут же начал его поглощать, присматриваясь к наличным запасам. Сало! У них есть сало, и они это скрывали?! Воистину, нет предела мерзости человеческой. Я уже примерялся, как бы его порезать воздушным лезвием, когда бойкий поваренок лет двенадцати протянул рукояткой вперед поварской нож.

— Возьмите, господин маг, ножом удобнее. И лучше с хлебом, — поваренок указал на несколько караваев столе рядом.

— Спасибо, — мигом соорудив пару монструозных бутербродов, я тут же сожрал один, а к середине второго почувствовал, что наедаюсь.

— Пардон за вторжение, счет пришлите через Арпадио, — сказал я на прощание, когда наша группа столь же внезапно ретировалась из кухни, оставив персонал недоумевать, что же это было?

В палату мы вернулись втроем, нечего Наю в коридоре сидеть, тем более, что охрана там уже выставлена. После сытного перекуса меня потянуло в сон, скинув сапоги и куртку, прямо в одежде я рухнул на койку и отрубился. Проснулся я, казалось, через несколько секунд, однако уже подошло время обеда. Слабости как не бывало, наоборот, тело наполнила бодрость, а желудок откровенно обрадовался, когда открылась дверь, и медсестра вкатила тележку с едой.

* * *

— Больной, вы больше не больной, — довольно выдал Арпадио. — Здоров ты Майк, насколько это сейчас возможно, я тебя здесь больше не держу. Обратно к себе когда поедешь?

— Поговорю с Золленом, там и определюсь, — ответил я. — Кстати, нужен твой переговорник, чтобы его предупредить.

— Пошли ко мне тогда, — маг направился к двери, я последовал за ним, сделав знак Орани и Наю оставаться на месте. Пройдя по длинному коридору, мы подошли к знакомой двери. Арпадио отпер магический замок и сделал приглашающий жест рукой. Мы вошли в кабинет, оставив следовавших за нами тенью егерей снаружи

— Давай, рассказывай, — Арпадио уселся в кресло и уставился на меня. — Когда и где у тебя память прорезалась?

Тяжко вздохнув, я сотворил звуконепроницаемый купол.

— Расскажу, но только если дашь клятву никому это не рассказывать. Магическую клятву.

— Ничего себе заявки! — у мага чуть глаза на лоб не вылезли.

— Или так, или никак, извини.

— Ладно, согласен, — Арпадио сотворил плетение магической клятвы, в которое я тут же вставил свой кусок.

— Клянусь, что никому не раскрою, прямо или косвенно, то, что мне сейчас расскажет Майк, без его недвусмысленного на это согласие. Сказал Арпадио, маг жизни.

Плетение мигнуло и развеялось. Можно приступать.

— Ты знаком с теорией о множественности миров? — спросил я мага.

— Разумеется, — ответил он. — Всякий знает, что Древние пришли из другого мира, к чему вопрос?

— К тому, что я тоже попал сюда из другого мира, — начал я краткое изложение своей истории. Арпадио слушал молча и не перебивал Когда рассказ закончился, он несколько минут размышлял, потом сказал:

— Да, это все объясняет, хотя я не могу себе представить мир вообще без магии.

— А мне существование магии до сих пор кажется странным, здесь ведь не работают законы физики, что у нас считаются фундаментальными.

— Ты про что? — уточнил маг.

— Про законы термодинамики, например. На изначальной возможны вечные двигатели. Клиника моя сидит над силовой линией, что дает свет, тепло, защиту и много чего другого, причем без малейших с нашей стороны усилий, причем я специально спрашивал, не было ни одного случая истощения силовых линий.

— Ты-то откуда про термодинамику знаешь?

— Когда твой отец физик-теоретик, поневоле нахватаешься всякого.

— И ты говоришь, что у тебя есть информационный носитель с медицинской библиотекой твоего мира? — глаза Арпадио загорелись блеском золотоискателя, только что нашедшего месторождение.

— Да, только для тебя он сейчас бесполезен, — обломал я его хотелки. — Там вся информация на английском и латинском языках, здесь их никто, кроме меня, не знает.

— Значит, будешь учить этим языкам, — решил Арпадио. Немного подумав, маг добавил: — Мне нравится ваша идея иметь отдельный язык для медицины, так что будет твой английский вместо этой вашей латыни.

— А если я не хочу?

— Разговорчики! Боец, тебе командир задачу поставил, вот и выполняй! — сказал маг шутливым тоном с ухмылкой на лице, после чего продолжил серьезно: — Майк, ты же сам понимаешь, без этого никуда. Либо нужно все переводить на человеческий язык самому, либо научить других, пусть у них голова болит с переводом.

— Да понял я…

— Раз понял, молодец. Ладно, звони Золлену, — Арпадио придвинул ко мне магический телефон.

* * *

Внешним видом эльфар мало соответствовал земным стереотипам о своей расе, равно как и местным рассказам про красоту неземную, утонченность и прочую чепуху. Рост чуть выше моего, телосложение астеническое, тонкокостный, но жилистый. Черты лица тонкие, правда распухший нос свернут набок, а половина лица огромным синяком. Разве что уши вытянуты вверх, только поди их разгляди за длинными волосами. Я бы не понял, что это эльфар, если бы не знал заранее. Разве что магическим зрением можно было разглядеть небольшие отличия от человеческой физиологии. Подлатали его ровно настолько, чтобы он раньше времени не помер.

Я сидел сбоку от стола следователя и читал материалы допроса, изредка поглядывая в сторону преступника, упорно пытавшегося смотреть на присутствующих сверху вниз. Картинка вырисовывалась простая: спящему агенту Гильдии Убийц пришло уведомление о заказе, он и подписался. Вскрыл схрон с оружием, да пошел на дело. Истор — это большая деревня, узнать о прибытии нужного человека не проблема, как и выяснить, куда и зачем он пошел и как долго там будет находиться, вот и этот эльфар узнал, что я у Хеделя ужинаю, а потом пойду к Арпадио, ведь я всегда там останавливаюсь, остальное было вопросом техники. Если бы не Най с револьвером, меня бы уже хоронили.

— На кого был заказ? — спросил я эльфара.

— На тебя, — односложно ответил он.

— На меня одного?

— Нет.

— На кого еще? — а следствие это забыло спросить, минус им.

— И что ты мне сделаешь, если не скажу? — эльфар попытался изобразить издевательскую улыбку. Получилось так себе, разбитые губы плохо шевелились.

— Например, это, — я пустил анестезирующее плетение, разом снимая все болевые ощущения, подождал несколько секунд и деактивировал его. Эльфара перекосило от резко вернувшейся боли. — Впрочем, я могу попросить уважаемых хозяев этого заведения применить меры убеждения.

— Это мы всегда готовы, — двое помощников следователя поднялись со скамьи и направились к эльфару, подхватив кувшин и мокрое полотенце.

— Уж и пошутить нельзя, — дал задний ход подследственный. — Там несколько имен было, я запомнил только виконта ван Вингерда или ван Вингердена. Просто взгляд за имя зацепился, а всего в заказе семеро, но я внимательно читал только то, что к моей работе относилось. Уж извините, чего не знаю, того рассказать не смогу.

— Тогда рассказывай все, что знаешь по заказу, — сказал я. — Максимально подробно. Сейчас память освежу, не дергайся.

Снова активировав анестезирующее плетение, я построил конструкцию для кратковременной активации памяти. Ох, и сложная же он, с третьего раза только получилась.

— А теперь начали с того момента, как пришло сообщение о заказе.

Примерно через полчаса я отстал от эльфара. Картина нарисовалась понятная. Остатки ордена Искореняющих Истину очень хотели покарать всех, кто был причастен к обрушившимся на них неприятностям. До властей Гравии и Зунландии дотянуться у них руки коротки, вот и решили отыграться на тех, до кого проще добраться. В списке заказанных персон был я, Мило, Рют, Кар, марксман Онно, повар Герт и рядовой Вибрен. Странная подборка. Из болот у Каернардала нас вышло четырнадцать человек, почему святоши выбрали для мести только пятерых? В любом случае, нужно срочно известить Мило.

— Прошу меня извинить, — обратился я к следователю, — я сейчас поставлю звуконепроницаемый экран, нужно срочно известить заинтересованных лиц.

— Разумеется, господин судья, — ответил тот, уступая мне место за столом.

Поставив экран, я достал амулет связи и активировал его. Только бы Мило ответил!

— Какой урод?! — раздался из амулета голос учителя.

— Я тебя тоже рад слышать, Мило, — ответил.

— Майк, ты знаешь, который сейчас час?! — спросил маг, добавив кучу непечатных выражений.

— Значит так, слушай внимательно и запоминай. На тебя дали заказ Гильдии Убийц. И еще на шестерых, включая меня. Так что просыпайся и соображай, как с этим разобраться.

— Скажи, что это шутка? — полувопросительно сказал Мало.

— Меня вчера чуть не убили, еле с того света вытащили, так что все серьезно. Неудавшийся убийца здесь рядом, можешь сам спросить его про заказ.

— И спрошу! Давай его сюда!.

Выключив экран, я вылез из-за стола и подошел к эльфару.

— Ответь на вопросы, будь добр.

Эльфар кивнул, Мило быстро расспросил его, после чего попрощался со мной и отключил связь. Мне тоже пора двигать.

Глава 19

Золлен промурыжил меня еще почти целый час, пытаясь на пальцах преподать основы противодиверсионной работы. Отстал майор только когда окончательно понял бесполезность этого занятия. Что толку давать кучу информации человеку, который не в состоянии применить ее на практике? Знание теории того, как организуется засада бесполезно без опыта устройства засад и их обнаружения, а где и когда мне этот опыт нарабатывать и, главное, зачем? Пусть каждый занимается своим делом, лучше я пришлю сюда кого-то из «младших братьев», у кого с тактическим мышлением получше дела обстоят. Золлен подумал и согласился. Потом он еще немного подумал и выделил уже знакомого Бакера, после известных событий повышенного до мастер-сержанта, нам в сопровождение, чтобы тот на месте оценил обстановку, да и ученика среди орков подобрал. На том мы с ним и простились.

Следующим пунктом программы был арсенал. Не пришлось даже выходить из здания, только перейти в соседнее крыло. Затарившись там по полной программе, мы двинулись дальше по городу. Если бы не Най, с погрузкой приобретенного провозились бы куда дольше, а тут здоровенный орк за один раз подхватил и перетащил все ящики до фургона, да еще и закинул их на крышу. Затем мы поехали ко дворцу, ненадолго остановившись у туристическо-охотничьего магазина. Наконец удалось добраться до патентного ведомства, мой постоянный партнер из этой организации ждал меня на месте, так что оставшиеся полтора часа его рабочего времени удалось провести с пользой.

* * *

— Прости меня, любимый! — Орани бросилась мне на шею, вся залитая слезами.

— Что случилось, солнце мое? — спросил я ее, — за что ты просишь прощения?

— Это ведь все из-за меня! Если бы я тебя не вытащила сюда, ничего бы этого не было! — она зарылась лицом мне в грудь, содрогаясь от рыданий.

— Так, дорогая, прекращай это дело! — я мягко отстранил ее от себя и посмотрел ей в глаза. — Давай сразу разберемся с этим вопросом и не будем больше к нему возвращаться. Твоей вины в случившемся нет и быть не может. Во всем виноваты эти уроды, святоши с Истока. Это они заплатили несостоявшемуся убийце, а не ты. С этим разобрались?

Орани кивнула и опустила глаза.

— Продолжаем. Очень хорошо, что убийца напал именно там и именно с этим оружием. Не будь вас рядом, он вполне мог бы применить что-то куда более убойное, например, артефакт с файерболом. Вот тогда никакой Арпадио не помог бы. С этим тоже разобрались?

— П-почему благодаря нам? — Орани удивленно подняла на меня глаза.

— Потому, что в Гильдии Убийц не принято устраивать сопутствующие жертвы, если этого можно избежать. Рейтинг исполнителя при этом снижается.

— Что еще за рейтинг?

— Условный ранг в их организации. Чем больше рейтинг, тем больше платят. Невыгодно им посторонних трогать. Короче, дорогая, мне в Истор в любом случае надо было ехать, если не сейчас, то через две недели. И вот тогда этот эльфар долбанул бы по фургону стрелой с файерболом, и все. В городе-то защита выключена. Так что мне тебя благодарить надо, что мы именно сейчас здесь оказались, и что тогда ты была рядом.

— Благодарить? — Орани улыбнулась. — Тогда благодари, давай!

Я подхватил ее на руки и закружил, не обращая внимания на боль в еще не до конца зажившем плече. Орани залилась звонким смехом, совершенно забыв о том, что еще минуту назад плакала навзрыд. Когда у меня самого закружилась голова, я осторожно поставил ее обратно на ноги и сказал:

— Спасибо, что ты у меня есть, любимая!

В ответ она обняла меня, прижавшись всем телом и снова зарыв лицо у меня на груди.

— Ты меня не бросишь? — тихо спросила она.

— Да я на тебе еще и не женился, — нагло ответил я.

— Тьфу на тебя, — Орани со смехом стукнула кулаком мне по груди, посмотрев мне в глаза.

— Конечно, я тебя не брошу, даже не надейся, — сказал я и поцеловал ее. Мы так стояли какое-то время, пока кто-то сзади не кашлянул.

— Молодые люди, вам хозяин не мешает? — Арпадио был сама вежливость.

— Нисколько, — ответил я, — можешь смотреть, денег не возьму.

— Ну и молодежь пошла, — сокрушенно ответил маг. — Никакого уважения к старшим! — и тут же продолжил нормальным тоном: — Если кто проголодался, то ужин через четверть часа. Остальных не приглашаю.

— Так точно, господин полковник! — я шутливо вытянулся по стойке смирно и щелкнул каблуками. Арпадио покачал головой, махнул рукой и удалился. Мы же, смеясь, побежали в свою комнату. Надо переодеться к ужину.

* * *

Утро в прерии необыкновенно красиво. Восток наливается радостным желтым светом, плавно переходящим в синеву над головой. На юге вершины далеких холмов озаряет солнечный свет, почти затмевающий серп луны над ними. И над всем этим раскинулось огромное безграничное небо, усеянное звездами, которые еще не успел затмить нарождающийся день. Струящийся над землей туман создает иллюзию, что мы не по дороге едем, а плывем по морю в штиль вдали от берегов. Эту иллюзию подкрепляют завихрения тумана перед носом фургона, где его рассекают активированные воздушные щиты. И вот край солнечного диска появляется над горизонтом, чтобы тут же разлиться широкой полосой расплавленного золота. Восточные склоны холмов ярко вспыхивают, западные же будто исчезают в темноте. Но вот край солнца приподнимается чуть выше, и разлитое золото стекает к центру, и вскоре восходящее светило принимает форму здоровенного диска. Пока на него можно смотреть без риска испортить зрение, но проходит несколько минут, диск уменьшается в размерах и наливается яркостью. Скоро придется надевать темные очки.

Красота, только кроме меня, похоже, никто ее не замечал. Най смотрел на дорогу в свете фар, солдаты зорко осматривали окрестности в недавно установленные примитивные перископы, сержант Бакер мерз на крыше у подзорной трубы. Пусть неприятностей никто и не ожидал, но служба велась, как положено. Орани спала, прижавшись ко мне, Морана, дочь шамана, устроилась в гамаке, дочь же Теки Хилар всю дорогу мешала солдатам, пытаясь выглядывать во все перископы одновременно.

Построенный участок дороги машина пролетела, как на крыльях, покрытие ровное, толстые шины, рессоры и масса машины отлично сглаживали все неровности. На недостроенном участке Най сбавил скорость, а еще через милю нам встретился патруль. Бакер попросил остановиться и вылез пообщаться с коллегами. Най тоже перебросился несколькими фразами с соплеменниками через открытое окно. Потом мастер-сержант вернулся, и фургон продолжил неспешно наматывать мили и лиги на свои огромные колеса. Но вот второй участок дорожного строительства остался позади, и мы понеслись дальше к Хару. У поселка мы были, когда уже окончательно рассвело. Не задерживаясь, фургон объехал вокруг частокола и сразу направился к клинике.

* * *

Когда у тебя целая клиника, скучать не приходится, всегда есть чем заняться, особенно если спокойной жизни осталось не больше пяти-шести недель. Потом весна, в марте здесь бывает по-летнему жарко, дамы скинут шубы и прочую теплую одежду, да обнаружат, что отъелись за зимние малоподвижные месяцы. Для нас это означает наплыв пациентов, к которому нужно готовиться заранее. Вот я и готовился: составлял учебные планы для персонала, расписывал примерные графики дежурств и операций, при этом еще старался выделить время на занятия научной деятельностью. Голова пухла, ум начал постепенно заходить за разум, когда раздался спасительный звон амулета связи.

— Доброе утро, студент, — голос Мило звучал устало, впрочем, у него уже ночь наступила.

— Утро добрым не бывает, — буркнул я в ответ. — Но я всегда рад тебя слышать.

— И я тоже рад, — ответил учитель. — Ты сейчас где?

— В клинике. Добрались, окопались, враг не пройдет. Сижу, да планы коварные строю, считаю, что и когда нам понадобится. Ты-то чего в такой неурочный час звонишь?

— Движуха началась нехорошая у нас. Когда мы вернулись из Зунландии, я выбил приказ, чтобы никакие ротации меня не касались. ПВД мое постоянное место службы, батальонный маг, все дела. А сегодня приказ пришел на ротацию, по нему мне предписано вместе с ротой Ховарта двигать в Лундию. В приказе также Онно переводится из взвода Хуфа во взвод Сандорна, что в роте Ховатра. Смекаешь?

— Попробую догадаться, Вибрен и так состоит в роте капитана Ховарта, угадал?

— Молодец, купи медаль! А еще нашего дорогого Герта снимают с кухни и также тем же маршем отправляют в Лундию. Как тебе расклад?

— Готов поставить сотню талеров против дырявой шляпы, что Гильдия Убийц дала денег кому надо в штабе Легиона, и вас просто подводят под молотки.

— Не буду с тобой спорить, шляпу жалко, — ответил профессор.

— Что ты собираешься предпринять, и какой от меня может быть прок? — спросил я.

— Пока не знаю, не решил еще.

— Варианты хоть какие?

— Не знаю, — сказал Мило и повторил: — Не знаю. Две недели у меня еще есть. Извини, что побеспокоил, нужно было поговорить с кем-то, кому можно доверять.

— Не мудри, профессор, — ответил я, — сваливай из Легиона, с таким скурвившимся начальством тебе жизни не дадут.

— И куда прикажешь двигать? — голос Мило был полон скептицизма. — Главное, каким образом?

— Ко мне на Гравию, разумеется. Самое подходящее место для такого авантюриста, как ты.

— Это в каком месте я авантюрист? — удивился профессор.

— В том самом. Скажи еще, что ты бросил университетскую кафедру и дернул в армию от любви к стабильности и постоянству! Да не просто дернул, а застрял на долгие годы. И от повышения в звании отказывался, чтобы не перевели ненароком обратно в спокойную Лундию. Ведь так?

— Уел. Признаю свою неправоту. Но как ты предлагаешь до тебя добраться?

— Дай мне сутки, все выясню, тогда и определишься, хорошо?

— Да без проблем, — в голосе Мило появился оптимизм. — Время еще есть.

— И еще, постарайся воздержаться от выходов. Сам понимаешь, в ПВД тебя достать сложно, вот пусть и не достают.

— Спасибо, студент!

— Пока не за что, профессор. Держим связь!

— Держим связь!

Профессор отключился, я же задумался, вспоминая последний разговор с Арпадио.

* * *

— Как говоришь, его зовут, профессор ван Вингерден? — спросил маг задумчиво.

— Так точно, профессор виконт Мило ван Вингерден из Сенарского университета, магический факультет, кафедра артефакторики, — ответил я.

— Довелось прочитать пару его статей, весьма толково написано, хоть я и понял не больше половины, не моя специализация. И именно он тебя инициировал и натаскал всего за полгода? Отличный, должно быть, специалист, пригодился бы здесь, хоть он и лундиец.

— Не думаю, что ему что-либо грозит. Сам прикинь, сидит он в ПВД, что мало отличается от крепости, вокруг целый батальон легионеров, ближайший человеческий город в нескольких днях пути, а вокруг полно злобных орков. Не полезет туда убийца, если жить хочет. Так что я за него не боюсь.

— Думаешь? — Арпадио почесал затылок. — Ну может быть. Кстати, кого тебе приставили охраной?

— Мастер-сержант Бакер, знаешь такого?

— Еще бы мне его не знать! Он у меня под командованием был еще в начале войны, когда с айзанцами схлестнулись, только тогда он был просто сержантом.

— Повысили после той истории с порталом в Аше.

— Майк, ты прислушивайся к тому, что Бакер скажет. Он же пограничник, за милю чует и тайные тропы, и схроны, и много еще чего.

— Само собой, — кивнул я. После этого разговор свернул на другие темы, а там и время сна подошло.

* * *

Подозрения Арпадио начали оправдываться. Вот сидел человек в крепости, но приходит приказ выдернуть его туда, где он станет легкой мишенью, да и всех остальных по списку в кучу собирают, чтобы убийцам меньше напрягаться пришлось. Твари. Точно так же и нашу роту тогда слили. Как говорится, ничего личного, только деньги. А теперь хватит рассусоливать, надо выяснять ситуацию. Берем телефон и начинаем обзвон.

Майор Золлен оказался на месте и любезно согласился обсудить ситуацию. Выходило так, что переход портала в Аше от святош к Гравии никоим образом не сказался на грузо- и пассажиропотоке. В смысле, ходить через него стали даже чаще, чем раньше. Орочий Легион Лундии по-прежнему продолжал использовать его для переброски личного состава. Раз это ближайший портал к ПВД, в котором сейчас находится Мило, скорее всего, пойдут они именно через него. В голове начал вырисовываться план.

Сначала был обед, потом я звонил Осте, Арпадио, снова Осте, снова Золлену, а под конец даже конференц-звонок устроили на всех нас четырех. Честно говоря, я даже не предполагал, что в этих переговорных артефактах есть такая функция. Согласовали, спланировали и договорились, сколько я им буду должен. «Им» — это властям Гравии. Завтра майор должен позвонить и сообщить, удалось ли ему согласовать нашу авантюру с начальством.

Тем временем Бакер облазил весь холм, на котором стояла клиника и мой дом, и составил длинный список возможных угроз и мер по их устранению, пришлось обойти вместе с ним все наши владения, где-то сразу вносить изменения в структуру защиты, где-то планировать это на потом. Ближе к вечеру прибыли братья-орки во главе с отрядом помощников маршала, карательный поход на племя Длинноногих как раз закончился, но новость о нападении на меня сдернула их с победного пиршества. Мастер-сержант тут же принял эту толпу под свое командование и начал учить их премудростям работы пограничника. Все пятеро маршалов тоже присоединились к ученикам, как только прослышали об этом. Это дело полезное, ведь как ни крути, вокруг сплошной Дикий Запад времен освоения, и чем более боеспособным будет наш правоохранительный отряд, тем лучше будет всем.

Чтобы не забивать голову ненужными мыслями, остаток дня был посвящен лэптопу. Я снова перечитывал статьи и сортировал их по директориям. Как назло, практически все, что попадалось, в данный момент было совершенно не интересно. Впрочем, это задел на будущее, все равно ведь придется этим заниматься, и кроме меня на этой планете никто с такой работой не справится.

Ужинали мы на террасе нашего дома на вершине, наслаждаясь свежим воздухом и великолепным видом. В свете луны склоны холмов призрачно светились, а внизу разлилось целое море тумана, сквозь который угадывались уличные фонари в Харе. Воздушный щит защищал нас от ветра, установленные на шестах нагреватели давали приятное тепло. Романтика и идиллия, хоть местные пока этого не понимают, но это ничего, приучим их к цивилизации. Коллективный ужин я устроил, чтобы попрощаться с отбывающими обратно в племя подругами Орани и чтобы перезнакомить в неформальной обстановке всех присутствующих. За столом же собралась целая толпа: братья орки с маршалами, Бакер, Рют с Каром, дамы и я. Все присутствующие друг с другом уже встречались, знакомить никого не пришлось. За столом почти не разговаривали, все дружно отдавали должное кулинарному искусству наших дам, решивших побаловать нас индейской национальной кухней. В который раз я удивился тому, как мало алкоголя пьют орки и индейцы. Потом мы дружно вылезли из-за стола и переместились на расположенные рядом лавки и плетеные кресла, на которые накидали подушек. Сразу образовались несколько групп по интересам, пошло живое общение. Мы же с Орани расположились в стороне от остальных на небольшом плетеном диванчике, любуясь окрестностями и наслаждаясь близостью друг к другу. Вскоре к нам подсел Бакер.

— Шикарное место ты урвал, Майк, — сказал мастер-сержант, затягиваясь трубкой. Из всех присутствующих он оказался единственным курильщиком, что никому особо не мешало, да и дым от местного табака куда менее противный, чем то, что доводилось нюхать на Земле.

— Честно говоря, выбирал я его вовсе не за живописность, — ответил я, отхлебнув горячий глинтвейн из кружки. — Тут уж как получилось, сочетаем приятное с полезным.

— Полезное-то здесь что? Если не секрет, конечно, — полюбопытствовал Бакер.

— Да какой тут секрет? Силовая линия здесь проходит, прямо под холмом то ли узел, то ли просто к поверхности совсем приближается. Так или иначе, дармовой энергии у меня завались, хоть продавай.

— Тогда понятно, от чего питаются все эти магические штучки-дрючки, — кивнул мастер-сержант и снова затянулся. — Я вот что хотел спросить, ты меня завтра отпустишь девушек сопроводить?

— Так ты мне не подчиненный, чтобы тебя не пускать, — удивился я. — Езжай, конечно. Еще один хороший боец лишним не будет, случись чего. У тебя там дело какое?

— Да как тебе сказать, — замялся Бакер. — В общем, хочу своими глазами взглянуть на перевал, как там служба налажена. С руководством племени тоже познакомиться хочу, о взаимодействии поговорить, ну и то да сё.

— Темнишь ты, Бакер, — хихикнула Орани. — Признавайся, на кого ты запал, на Морану или Хилар?

— Чего это сразу запал… — совсем смутился мастер-сержант, уши его пылали алыми факелами. — Я же все по делу!

— Да ты не теряйся, — Орани еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос. — Мы люди простые, подойди, да скажи ей все прямо, как есть. Я в тебя верю!

— Значит так, — влез я в разговор. — Раз ты собрался с руководством племени разговоры разговаривать, изволь забрать у вождя ружья, что я ему на время выделил. Двадцать винтовок и пять двустволок. Составишь опись, если что побито или сломано, отметишь в документе. Задача понятна?

— Так точно! — шутливо козырнул Бакер.

— Тогда ставлю следующую задачу: встал и пошел к предмету своего воздыхания. Сразу тебя не убьют…

— Тьфу на вас обоих, — Бакер расплылся в улыбке, кивнул нам, после чего подошел к парапету, выбил об него трубку и замер на несколько секунд. Затем мастер-сержант подошел к котлу с глинтвейном, наполнил кружку, влил ее в себя одним глотком и решительно направился на противоположный конец террасы, где расположилась остальная компания.

— Как ты думаешь, у него получится? — спросил я любимую.

— Гравийские егеря всех сильней! — убежденно ответила Орани.

— Он пограничник, а не егерь.

— Тем более, — отрезала она. — Я в него верю. Да и твой веселый напиток ему смелости придаст.

Ладно, не мальчик уже, сам разберется, что к чему. Мы же посидели еще немного, болтая обо всем и ни о чем, потом простились с остальными, да пошли спать, хотя уснуть удалось только под утро.

* * *

Утро выдалось туманное, местами седое. Восточный ветер принес плотные тучи, нижняя граница которых проходила как раз над клиникой. Мерзкое ощущение, брести сквозь этот летучий туман, чуть задержишься, и одежда уже намокла, да и промозглый холод тут же пробирает до костей. Навес над дорожкой от дома к лифту отлично помогал от дождя, но против этой водяной взвеси был бессилен. Вдобавок видимость была никакая, человек исчезал из виду уже в трех шагах. Мы врубили все наличное освещение, чтобы можно было хоть как-то разглядеть происходящее вокруг, однако Морана умудрилась заблудиться, пришлось брать ее за руку и отводить к лифту. Без магического зрения мы бы долго ее искали. Но вот лифт опустил нас к клинике, и видимость резко улучшилась. Буквально в нескольких футах над головой серым свинцовым потолком нависла туча, отсюда же был прекрасно виден Хар и прерия за ним. Странное и завораживающее зрелище.

Позавтракали мы все в клинике, после чего дамы, Най и Бакер спустились вниз к фургону, где уже ждали трое маршалов с полудюжиной помощников. С таким сопровождением можно ничего не бояться. Все погрузились внутрь, Най активировал воздушные щиты и не торопясь повел машину вверх по ущелью. Еще в Исторе в колеса было встроено плетение «шипы», что-то вроде многочисленных коротких воздушных лезвий, цепляющихся за грунт при передвижении по скользкой дороге, вот и испытают новинку. Дорога свернула правей, и фургон пропал из виду, чтобы появиться снова через несколько фарлонгов, после чего окончательно пропал из вида.

Вернувшись в клинику, я закрылся в кабинете и продолжил работу по сортировке информации на лэптопе. Жаль, что здесь нет возможности просто распечатать всю эту библиотеку… Где-то через час Орани принесла кофе и ожидаемо заинтересовалась компьютером.

— Это та самая штука, за которой ты на Черный континент ездил?

— Та самая. Пожалуй, это самая большая ценность на этой планете, — ответил я.

— Что в ней такого ценного? — удивилась Орани.

— Знания. С их помощью можно спасти многие тысячи жизней и сделать мир лучше, — а можно и хуже, добавил я про себя.

— Какой интересный алфавит! — любимая попыталась прочитать текст на экране. — Это язык Древних?

— Один из языков Древних, — мы с Арпадио решили записать английский в эту категорию.

— И ты его понимаешь?

— Я и разговаривать на нем могу.

— Ой, научи меня, пожалуйста?

— Научу. Обещаю!

— Ура! — Орани аж в ладоши захлопала. — А когда?

— Да прямо сегодня вечером начнем, зачем откладывать?

— Тогда я пошла, не буду тебе мешать, — она выпорхнула в коридор и закрыла за собой дверь. Я же продолжил нудную, но нужную работу. Открыть файл, прочитать синопсис, закрыть файл и переместить в соответствующую директорию. Повторять до полного одурения…

Телефон зазвонил на втором десятке статей. Звонил Золлен.

— Начальство дало добро, — обрадовал меня майор.

— Что от меня требуется?

— Выпиши им как судья официальные именные приглашения. Отдашь их Бакеру.

— Таки уже, правда только для двоих. Остальным выпишу прямо сегодня.

— Отлично, с этим разобрались. Теперь организуй сеанс связи с этим твоим ротным магом.

— Золлен, как ты это себе представляешь?

— Хорош тупить, Майк. У тебя ведь есть амулет для связи с ним? Подключай его к стационарному переговорнику, и всего делов.

— Вот сейчас ты ни разу ситуацию не уточнил. Как мне его подключить?

— Справа сбоку кнопку видишь? Нажми ее.

Действительно, на коробке телефона справа была слегка выступающая кнопка. Я нажал ее, и тут же спереди из аппарата выскочил лоток с круглым углублением посередине.

— Нажал, хрень спереди выскочила.

— Вот в эту хрень кладешь активированный амулет, и он подключается к разговору.

— Погоди, Золлен, попробую его вызвать, — я взял амулет связи с Мило и активировал его. Через несколько секунд из него раздался сонный голос учителя.

— Привет, Майк, чем порадуешь?

— С тобой тут поговорить хотят, готов? — спросил я профессора.

— Всегда готов! — ответил тот. Я положил переговорный амулет в углубление в лотке, и произнес: — Проверка связи.

— Есть связь, — ответил Мило.

— Есть связь, — сказал Золлен и тут же продолжил: — Разрешите представиться, майор Золлен, служба безопасности и внешней разведки Гравии.

— Лейтенант Мило ван Вингерден, Орочий Легион Лундии, ротный маг, — представился учитель.

— Уважаемый Мило, давайте я обрисую ситуацию, как я ее вижу, а вы поправите, если что-то не так? — продолжил майор.

— Возражений нет, — ответил Мило.

— В результате покушения на Майка ван Хара нашей службе стало известно, что запрещенная на Гравии секта Искореняющих Скверну заплатила Гильдии Убийц за устранение ряда лиц. Трое из целей уже находятся на нашей территории, остальные четверо сейчас пребывают вместе с вами на Черном Истоке. Ближайший к вам портал находится в городе Аш. Пока все верно?

— Так точно.

— Продолжаю. От Майка ван Хара поступила инициатива обеспечить вам эвакуацию к нам на Гравию. Наша служба готова в этом содействовать. Теперь вопрос: вы согласны на эвакуацию?

— Согласен, — голос Мило звучал мрачновато.

— Раз согласны, давайте согласуем детали. Ваша рота через полторы-две недели по ротации возвращается в Сенар, переход будет проводиться через портал в Аше, верно?

— Так точно.

— Тогда предлагаю следующее…

Глава 20

Две недели пролетели одним моментом. По утрам я разбирал файлы на лэптопе, потом занимался обучением персонала и редкими пациентами, вечерами же были уроки английского. Учеников набралась целая толпа: Рют, Кар, братья-орки и, разумеется, Орани. Хорошее дело абсолютная память: вспомнил школьный учебник, переписал все это на бумагу, вот тебе и готовое учебное пособие.

Бакер проторчал у нас дней пять, после чего отбыл верхом через перевал. Работу свою он выполнил, дальше мы сами.

А потом позвонил Оста и велел присылать фургон. Най тут же прыгнул за руль и умчался в даль. Через пару часов он вышел на связь, несся как угорелый, не иначе. Всех забрал, двинулся обратно. Тут в клинику привезли пацаненка с переломом ноги, с лошади упал, и я занялся своей работой, а не трепанием нервов.

Управившись с пациентом, я занялся не менее важной частью работы — личным общением с персоналом. Идея состояла в том, чтобы каждый день беседовать с кем-то из медсестер и обсуждать насущные с их точки зрения проблемы. Отношения в клинике были построены наподобие небольших голландских семейных компаний, где любой сотрудник может спокойно прийти к генеральному директору со своими проблемами, и тот его обязательно выслушает и постарается найти решение, если это в принципе возможно. Без панибратства, разумеется. С местным средневековым менталитетом, правда, схема эта самостоятельно работать отказывалась, ни у кого даже мысли не возникало, что простая медсестра может запросто открыть дверь в кабинет главврача и целого мага жизни, приходилось вызывать всех по очереди и вести разговор за закрытыми дверями. И пусть они считают это чудачеством барина, мне без разницы. Эти разговоры помогали понять насущные потребности народа, работая своего рода маркетинговым исследованием потенциальных рынков сбыта, чтобы из кучи планов выбирать наиболее реальные.

Най объявился как раз когда я пошел на кухню хлебнуть свежей кавы после беседы с медсестрой. Накинув куртку, чтобы не задубеть от ледяного ветра, я вышел наружу как раз, когда открывалась дверь лифта, и Най пропустил целую делегацию вперед. Первым шел Мило, сразу за ним повар Герт, затем оркоподобный здоровяк Вибрен и стрелок Онно. Замыкал процессию широко улыбавшийся Харен. Этот-то что здесь делает?

— Приветствую всех, — заявил я, тут же поежившись от порыва ледяного ветра, распахнувшего куртку. — Давайте быстро внутрь, нечего тут мерзнуть.

Прибывшие не заставили себя упрашивать и даже устроили небольшой затор в дверях, стремясь в вожделенное тепло. После жаркого Черного Истока оказаться среди пусть теплой, но зимы, должно быть совсем не интересно.

— Значит так, братцы, — продолжил я, когда все начали раздеваться, оказавшись внутри. — Все барахло пока скидывайте прямо здесь, буду вас размещать. В доме наверху есть две комнаты, предлагаю Мило и Харену пока пожить там, остальных пока в клинике определим. На первое время поживите здесь, осмотритесь, там решите, кто чем будет заниматься и где жить. Возражения есть?

— Никак нет, командир, — за всех ответил Мило.

— Тогда заселяемся. Авна, — окликнул я медсестру, что сидела за столом. — Засели, пожалуйста, этих трех джентльменов, я скоро вернусь.

— Конечно, господин ван Хар, — ответила та и, поманив за собой пальцем служивых, пошла по коридору.

— Давайте за мной, — я кивнул профессору и фельдшеру и направился в сторону лифта наверх. Там гости по очереди положили ладони на панель аурного замка, и я прописал их в протоколе доступа.

— Красиво жить не запретишь! — пробормотал Мило, когда мы вышли из лифта на вершине холма, и нашим глазам открылся великолепный вид. Над прерией ветер раздул облака, видимость была миль на восемь, не меньше, появившиеся только что первые ростки травы сверкали изумрудами на солнце. Мелкая морось, что падала из тучи прямо над головой, оседала на воздушном щите и сбегала каплями куда-то в стороны.

— Отлично устроился, — вторил ему Харен.

— Потом будете восторгаться, — обломал я их романтичный порыв, — пошли в дом.

* * *

— Ты-то зачем с этой кодлой сорвался? — спросил я Харена. — До конца контракта всего четыре с небольшим месяцев осталось, если не путаю.

— Знаешь, Майк, я и сам не знаю. Просто когда парней отозвали в сторону гравийцы, я вдруг как-то понял, что надо быть с ними. Понимаешь? Вот и я не понимаю, только на тот момент было чувство, что поступаю правильно. Впрочем, никаких сожалений нет. Что сделано — то сделано.

— Харен, веришь, нет, мне без разницы. Но я чертовски рад, что ты оказался здесь именно сейчас. Нужен ты мне. Работы, надеюсь, бояться не научился?

— Обижаете, господин лейтенант, — шутливо ответил фельдшер. — Чтобы я, да работы боялся? Это она меня боится и вечно сбегает, приходится отдыхать. Вдруг вернется, а я уставший?

— Ладно, завтра поговорим. Возражений по поводу работы в клинике нет? Так я и думал.

Мы сидели на террасе у дома на вершине холма, дегустировали алкоголь и обсуждали все, что в голову придет. Собрались небольшим коллективом: я, Най, Сар, Семп, Рют, Кар, да прибывшая пятерка. Кар с Рютом всем своим видом демонстрировали преимущества работы под моим началом над тяганием армейской лямки: оба вырядились в лучшие костюмы и сшитые на заказ сапоги. С сапогами отдельная история вышла: вместе с прочими переселенцами в Хар прибыл хороший обувных дел мастер. Бежал от войны и разрухи в Зунландии, не найдя себе сразу места, записался в горные рабочие, кайлом-то махать много ума не надо. Распределили его в Хар, не спросив квалификацию (жирный минус Осте), а по приезде возникла необходимость кому-то башмаки починить. В общем, на горные работы мужика так и не отправили, ибо не надо микроскопом гвозди забивать, если под рукой куча молотков. Вот и стал он обувь тачать для всего поселка и окрестностей. Посмотрев на его работу, заказал я себе классические расшитые ковбойские сапоги с острым носом и скошенными каблуками, а вслед за мной подобную обувку заказали и все остальные, у кого денежки водились. Вот и Рют с Каром щеголяли в этой обувке. Черная матовая кожа основы, красная аппликация, начищенные до блеска серебряные шпоры, смотрелось это крайне эффектно, образ дополняла замшевая жилетка, длинноствольный блестящий револьвер на бедре и сверху самый натуральный ковбойский «стетсон», шляпы уже пришлось заказывать в Исторе, долго объясняя, что именно нужно. В общем, парочка могла прямо сейчас отправляться на съемки вестерна.

— Скучаете без меня? — на лавку рядом со мной плюхнулся Мило с кружкой дымящегося глинтвейна в руке.

— Да не то, чтобы очень, — с сомнением сказал я, — но тебе здесь всегда рады. Как напиток, кстати?

— Божественный, — ответил маг. — То, что надо по этой погоде. Кстати, где сапожки такие завести можно? — Мило указал на мои ноги. Ну да, я тоже щеголял в продукции местного обувного производства.

— В Харе мастер обувной работает, сам закажешь. Расскажи лучше, как вас сюда перебросили?

— Да что тут рассказывать, — отмахнулся Мило, — порядок прохода всегда один и тот же. Рота разбивается на группы по десять человек, старшие офицеры переходят с первой партией, остальные — с замыкающей группой своей части. В общем, я остался замыкающим, собрав остальных из здесь присутствующих. Этот — маг кивнул в сторону Харена, — увязался, я и оставил его при себе. У гравийцев всем распоряжался мастер-сержант, он выдал Вибрену и Осте приглашения, потом портал перенастроили — и вот мы мерзнем на этой вашей холодной Гравии. Дальше нас допросили особисты, а там и твой орк приехал. Вот и все, собственно.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — философски произнес я, глядя на звезды над головой.

— Воистину, — согласился Мило, отхлебнув из кружки. — Майк, ты бы мне фронт работ обозначил, чем здесь заниматься-то?

— Завтра. Все завтра, — ответил я. — Не боись, от безделья тут никто не помрет, на всех работы хватит.

— Вот этого я и боюсь, — скептически ответил маг.

— Я люблю свою работу, — поддакнул Харен, — и могу часами смотреть на то, как ее делает кто-то другой.

— Вот же прислали мне боги ленивых помощников, — сокрушенно сказал я и продолжил нормальным тоном: — Ладно, хорош о делах. Все завтра.

* * *

С утра заняться прибывшими не вышло, сразу после завтрака Рют привез троих малолетних сорванцов, угодивших под оползень. Дети накануне обнаружили пещерку в скалах, с утра пошли ее разведывать, да выбрали слишком опасную тропу. Одного сразу раздавило камнями насмерть, остальные были в ненамного лучшем состоянии. Почти все ранения были самого поганого типа, размозженные и сильно загрязненные, переломы сложные осколочные, ушибы внутренних органов, да еще и сотрясение мозга до кучи. Хорошо, что без серьезных черепно-мозговых травм обошлось, в мозгах-то я практически ничего не смыслю, не моя специальность.

Уже стемнело, когда наш дружный коллектив покинул операционную и вышел в приемный покой, где был немедленно атакован родственниками пострадавших. Правда, в отличие от знакомых мне госпиталей на Земле, вплотную к нам никто подходить не отважился, как и угрожать всяким разным. Уважают здесь магов, причем любых, ведь не уважишь, поджарит на месте, да скажет, что так и было. Это не тот ад, что устраивали негры в приемном покое Баптистского госпиталя Луивилла, когда туда приводили их раненого сородича. Но все равно, ситуация меня напрягла, так что я машинально выставил воздушный щит и рявкнул через плетение усиления звука:

— А ну тихо все!

Аж стекла задрожали. Зато кучка родственников, еще несколько секунд назад казавшаяся толпой, будто убавила в размерах, и сразу наступила тишина. Выждав несколько секунд, я, уже нормальным голосом, обратился к ним:

— Слушаем внимательно, повторяться не буду. Спасли мы ваших раздолбаев. Сейчас их жизни вне опасности, но придется им здесь провести около недели. Все посещения завтра, после обеда. Это понятно?!

Родственники дружно закивали головами и забормотали, что понятно.

— Но есть еще один момент, — продолжил я. Родственники же замерли, ожидая какой-нибудь гадости, я же не разочаровал их. — Дело в том, что мы живем на фронтире. Вокруг бродят толпы диких индейцев и еще более диких орков. Если дети куда-то не туда полезли, а взрослые об этом не в курсе, или, что еще хуже, разрешили это детям, то виноваты все. Как судья Хара, я не могу оставить это без последствий. На первый раз всем вам выношу устное порицание. Потом будут штрафы и прочие прелести. Понятно говорю?

Родственники закивали еще интенсивнее, аж страшно за некоторых стало, не отвалились бы головы.

— Теперь про самих пострадавших. Их выходка привела к смерти человека, жителя нашего поселка. Как только все трое поправятся, состоится заседание суда, где им будет назначено наказание. За свои поступки нужно отвечать.

Родственники снова закивали, но уже менее интенсивно. Основная масса направилась к выходу, только одна женщина мялась, явно желая поговорить со мной лично. Что же, пусть поговорит. Сняв воздушный щит и подозвав ее жестом, я спросил:

— У вас какой-то вопрос?

— Да, — женщина опустила глаза в пол, после чего спросила: — Сколько мы должны вам, доктор?

— Извините, вы ведь недавно в Гравию перебрались? — уточнил я.

— Да, всего две недели как, — ответила женщина.

— В лагере переселенцев вам, разумеется, местные порядки объяснить не успели, — это было скорее утверждение, чем вопрос. — Ладно, исправим это упущение. Вы ведь резиденты Хара?

— Да, зарегистрировались сразу по прибытии, без этого мужа бы на работу не взяли.

— Тогда вам вообще не о чем беспокоиться. Вся срочная медицина в Гравии бесплатная для местных жителей. Так что за помощь вашему сорванцу мне заплатит сам король Серж Первый.

— Вы меня не обманываете? — женщина подняла на меня неверящий взор.

— Зачем мне это? — удивился я. — Впрочем, вы можете спросить любого в поселке, вам скажут то же самое.

— Даже не знаю, как вас благодарить…

— Никак не надо. Идите лучше домой, поздно уже. Приходите завтра после обеда. Только это, не надо никакой еды приносить, здесь очень хорошо кормят.

Женщина снова рассыпалась в благодарностях, после чего пошла на выход, чтобы догнать остальную толпу родственников у лифта. Кстати, действительно нужно наказание для детишек придумать, только какое именно? Посоветуюсь, пожалуй, со старшими товарищами. С этими мыслями я направился в сторону кухни, куда уже удалились Рют, Кар и Харен с парой операционных сестер.

* * *

Обещания надо выполнять. Раз обещал устроить прибывших именно сегодня, изволь так и сделать. С Мило все сразу было понятно. Маг мигом понял мои потребности и выразил горячее желание взять на себя артефакторику в той мере, насколько это не потребует моего личного участия. Харен тоже без раздумий согласился влиться в наш дружный коллектив, уж очень его поразил профессиональный рост Рюта и Кара за те месяцы, что они не виделись. Ну и я был рад, без своего фармацевта никак. Герт сходу оккупировал кухню, отодвинув Мону с должности шеф-повара, впрочем, последняя тут же признала его авторитет. Оставались двое, Онно и Вибрен. Их я по очереди и пригласил в кабинет на разговор.

— Ты чем до Легиона занимался? — спросил я марксмана.

— Ну и вопросы у тебя, Док! — с недовольной гримасой ответил Онно. Мой косяк, в Легионе подобные вопросы не уважаются.

— Извини, неправильно выразился, — тут же поправился я. — Какая у тебя гражданская профессия имеется?

— А, ты об этом, командир, — тут же расслабился Онно. — Так охотник я. Только и умею, что зверя скрадывать, да метко стрелять.

— Извини, если спрашиваю что-то не то, но с криминалом общаться тебе приходилось? Без подробностей.

— Если без подробностей, то приходилось, — ответил марксман, подозрительно глядя на меня из-под насупленных бровей.

— Тогда у меня к тебе предложение. Пойдешь маршалом работать?

— Маршалом? Это еще что за зверь? — удивленно спросил Онно.

— Судебный исполнитель, стражник, дознаватель, да куча еще всего. Нужны мне толковые помощники. Есть пять маршалов, да все орки, а люди тоже нужны. Иначе непременно начнутся межрасовые конфликты, а мне, как судье, оно совершенно не надо.

— Я бы не против… — задумчиво произнес марксман. — Только вдруг сюда за мной придут те проблемы, от которых я в Легион сбежал?

— Придут, здесь их и закопаем. — твердо сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Или зверью скормим. Прерия большая, места всем хватит.

— Тогда можешь рассчитывать на меня, Майк, — ответил Онно. — По деньгам-то что будет?

— Зарплату лейтенанта в Легионе знаешь? Вот она и будет.

— Это я удачно зашел! — сразу повеселел стрелок.

— Раз так, не будем тянуть кота за хвост, — я вытащил из ящика секретера бланк, быстро вписал в него данные Онно, переспросив для надежности, затем он приложил к бумаге палец, я же хлопнул по ней печатью судьи.

— Добро пожаловать в органы, сынок, — я сунул в руку новоиспеченному маршалу руку, от этой фразы его отчетливо перекосило. Затем я подошел к шкафу, вытащил из ящика револьвер в коробке и оружейный пояс с кобурой, которые были тут же переданы Онно.

— Наставление к оружию внимательно прочти, завтра зачет сдашь. Тогда же дашь присягу, получишь звезду и познакомишься с остальными коллегами. А пока отдыхай.

Онно кивнул и направился к двери, там я его окликнул:

— Онно, мне не интересно, кем ты был раньше и что делал. Здесь Гравия, тут каждый имеет шанс начать новую жизнь. И это, лучшие сыщики и блюстители порядка обычно получаются из бывших преступников.

Марксман снова кивнул и исчез за дверью. Совершенно неважно, кем он был тогда, важно, кто он сейчас. За то время, пока мы тянули армейскую лямку вместе, впечатление о нем сложилось исключительно положительное. Вот пусть и дальше так же будет. А если за ним придут старые проблемы, так у нас найдется, чем их встретить, вплоть до пулемета. С этими мыслями я позвал Вибрена.

— Расскажи, чем ты занимался до Легиона, в смысле, какие у тебя профессии имеются? — спросил я здоровяка.

— Так это, кожевенники мы с братом были. Шкуры всякие разные выделывали, кожи, — ответил он.

— То есть, бизонью шкуру в что-то для дела пригодное вполне можешь превратить?

— Больших проблем не вижу. Но командир, ты пойми правильно, я несколько лет этим не занимался, кое-что забылось, да и инструменты нужны со всякими реактивами. Это я к тому, что первую шкуру наверняка запорю, пока руки вспомнят, как оно правильно делается.

— Тогда у меня к тебе предложение: как насчет наладить свое кожевенное производство? Денег дам, помещение организуем, помощников наймем. Согласен?

— Да, вроде, денег и так должно хватить, я же почти ничего не тратил, как мы из Зунландии вернулись… — нерешительно сказал Вибрен.

— Дело твое. Короче, предлагаю тебе взаимовыгодное партнерство. С моей стороны будет финансирование и поставка материалов, хотя бы на первых порах, инструменты, помощь в сбыте и силовая поддержка, если кто-то края и берега попутает. С твоей стороны организация производства и собственно работа. Это вчерне, детали уточним потом. Принципиально ты согласен?

— Принципиально согласен, — кивнул здоровяк. — Но тут много всего обмозговать нужно.

— Вот и мозгуй, прикинь, что тебе нужно, чтобы начать, помещения, материалы, инструменты. В общем, составь список необходимого.

— Так точно, командир, — шутливо отдал честь Вибрен.

— Ладно, пошли к остальным, — сказал я, поднимаясь из кресла.

* * *

— Отличная работа для самоучки, — Мило отодвинул в сторону кардиомонитор и откинулся на спинку кресла.

— Что значит «для самоучки», учитель? — спросил я.

— То, что тебе еще учиться и учиться. Задумка отличная, а вот исполнение уже на троечку. Это не критика, а похвала.

— Если у тебя такая похвала, как же ты ругать меня будешь?

— А есть за что ругать? Майк, ты пойми, чтобы стать хорошим артефактором, нужно шесть-семь лет учиться в университете, а потом еще года три стажироваться, чтобы получить право работать самостоятельно. У многих на это уходит лет двенадцать. А ты сколько учишься? Меньше года, при этом вон сколько всего достиг. Однако, теории тебе сильно не хватает, даже не теории, а понимания некоторых вещей, но это не страшно. Дедушка Мило возьмется за тебя!

— Уже боюсь! — сказал я с притворным ужасом, широко открыв глаза. На дедушку профессор не тянул совершенно, внешне ему было сложно дать больше тридцати пяти.

— Это правильно, что боишься. Начнем с первого пункта: защита от копирования, объясни, как она здесь реализована?

— Ээээ, — пробормотал я, чувствуя, как краснеют уши. — Я про нее не подумал.

— И очень зря! Это первое, о чем нужно думать, когда выставляешь весьма недешевое изделие на продажу.

— Так есть же патент… — пробормотал я.

— Майк, я слушаю тебя и теряю веру в человечество, — Мило нехорошим взором взглянул мне в глаза. — Попробуй объяснить на пальцах, каким образом гравийский патент защитит вот этот аппарат от копирования, скажем, в Айзанском ханстве? То, что они в дичи живут, вовсе не значит, что там нет толковых магов. Есть, причем много. А у гномов? У эльфаров? В общем, жирный тебе минус. Надеюсь, таких аппаратов ты еще не слишком много продал?

— С дюжину, — я был готов провалиться сквозь землю от стыда, что не подумал о такой элементарной вещи. — Большинство находятся в Гравии, три остались у Лютте в ПВД.

— Скверно, что целых три и там. Но ничего, как ни крути, аппарат твой достаточно сырой, почти что прототип. Доработаем вместе модель, ее уже защитим, как положено. А сейчас садись за стол, бери ручку и рисуй блок-схему устройства этого аппарата.

* * *

Хотя Мило и насел на меня с учебой, свободного времени у меня заметно прибавилось, и я занялся, наконец, теоретической и прикладной иммунологией. Профессор оказал неоценимую помощь в создании молекулярного магоскопа, так я назвал артефакт, позволявший в теории разглядывать даже отдельные атомы. На пару с ним удалось также сотворить поисковое плетение для обнаружения белков и пептидов по заданному фильтру, после чего я занялся составлением собственной библиотеки юного иммунолога. Ведь мало знать химическую формулу PD/L1, CD28 или интерлейкина-2, нужно образ этой формулы преобразовать в понятный для поискового плетения формат, а потом убедиться, что нигде не накосячил, и оно работает.

Следующим пунктом программы, а именно активацией и деактивацией лигандов и антигенов пришлось заниматься самостоятельно, профессор ничем не мог помочь в магии жизни. Почти неделя бесконечных экспериментов, и удалось создать магическую замену моноклональным антителам. Понятно, что для каждого белка-мишени придется это плетение настраивать заново, но принцип уже был ясен, что вселило в меня совершенно неуемный оптимизм. Получилось!

Бывшие легионеры тем временем неплохо обустроились. Мило занялся расширением доступных площадей на нашем холме, который он упорно именовал горой. Как по мне, горы должны быть хотя бы милю в высоту, впрочем, это его дело. Разорив склад артефактных материалов, он соорудил какую-то дикую штуку, на вид здоровенный ранец-переросток, которую обозвал «транслятор силы», и теперь шастал с ней на спине, творя вокруг хаос и разорение. Этой штукой он вытаскивал кубы скальной породы по полтора-два кубических ярда, и складывал их аккуратными штабелями. Некоторые камни он нарезал на кирпичи поменьше размером, из которых тут же городил какие-то строения. Смотреть на этот процесс сбегалась вся клиника, пришлось даже пару раз прикрикнуть.

Онно прекрасно вписался в орочий коллектив, где сразу занял должность инструктора по огневой и тактической подготовке, гоняя маршалов и помощников в хвост и в гриву. Впрочем, он совершенно не стеснялся сам у них учиться.

Герт окончательно обустроился на кухне и даже договорился с постоялым двором в Харе о доставке туда своих кулинарных шедевров, благо Мило сделал ему несколько стазис-боксов специально под еду и пару переговорных амулетов.

Вибрен же мигом подружился с моими братьями-орками, которым сам мало уступал по комплекции, и почти все время где-то отсутствовал. Наконец, почти через неделю он явился ко мне.

— Я согласен! — заявил здоровяк с порога.

— Я тебя тоже рад видеть, Вибрен, — улыбнулся я. — С чем и на что ты согласен?

— Здравствуй, Майк, — чуть смутился он. — На совместное предприятие согласен!

— Присаживайся, — я указал рукой на кресло по другую сторону стола. — Расскажи, как ты это видишь?

— Да как ты предлагал, командир. Я работаю, с тебя финансирование, материалы, ну и все такое?

— Отлично. Давай сразу договоримся, производственные вопросы полностью на тебе, я туда не лезу, разве что ты сам попросишь. Поставки инструментов и материалов на первых порах полностью на мне, потом переиграем, если нужно будет. Возражений нет?

— Пока никаких.

— Тогда нужно определиться, какую форму будет иметь наше предприятие, будет ли это товарищество, партнерство, акционерное общество, или еще что-то. Спросим Мило, пусть он подскажет. Ты уже определился, какое помещение тебе нужно?

— Вот, гляди, — Вибрен положил на стол лист бумаги, на котором был изображен кривоватый чертеж, и мы углубились в детали. В принципе, ничего сложного, благодаря усилиям Мило, гранитных кирпичей у нас сейчас на десяток таких помещений хватит, разве что надо сразу думать про вентиляцию и очистные сооружения, кожевенное производство штука вредная и вонючая. Короче, мы договорились, ударили по рукам, а я нацарапал короткое письмо Тило, бургомистру Хара, с просьбой зайти в гости.

Глава 21

В прерию пришла весна, из серо-бурой невзрачной равнины с редкими островками травы она буквально за пару дней превратилась в зеленое море. Погода радовала: днем светило яркое весеннее солнце, в верхней одежде ходить было совершенно невозможно, к вечеру с востока приносило облака, а ночью шел не слишком сильный дождь. Оживились птички, свои песни они начинали орать еще за час до рассвета, причем делали это настолько громко, что Мило пришлось накрывать и клинику, и дом на вершине звуконепроницаемыми экранами. Редкие косяки перелетных пернатых потянулись на север, пока летят самые смелые, основная масса прилетит позже. Оголодавшие за зиму горные копытные вовсю выходили на равнину пощипать свежей травы, впрочем, стараясь сильно не отдаляться от спасительных скал.

Экспериментальное кукурузное поле отлично взошло, орки выделили мне под эту с их точки зрения забаву два десятка акров, от любителей жрать чужие посевы Мило поставил сигнальные артефакты, в момент прогоняющие прочь даже бизона. Жители Хара вовсю занялись разведением огородов, участки под которые централизованно выделял Тило, копались в земле, не расставаясь с оружием. Здесь ведь фронтир, опасности подстерегают повсюду.

Цех для кожевенного производства построили всего за день, Мило смастерил артефакт, что буквально склеивал камни друг с другом в единый монолит, осталось только поставить крышу. Заказанные инструменты и химикаты Хедель обещал доставить где-то через неделю.

Пострадавшие под обвалом сорванцы выздоровели окончательно и были отпущены по домам, после чего состоялся суд над ними. Я заранее переговорил сначала с Тило, а потом с родителями мальчишек, чтобы согласовать приговор. Суд провели все в том же «федеральном» здании, по случаю теплой погоды распахнув окна настежь, чтобы те, кто не уместился внутри, могли следить за процессом снаружи. Дальше все было как обычно. Вызвал мальчишек, заслушал их жалкие оправдания и постановил всыпать каждому по десятку розог прямо здесь на площади, после чего отправить их в Истор в школу. После этого выступил Тило, нацепив на шею бургомистерскую цепь, сообщив новый закон нашего городка, отныне все дети школьного возраста обязаны учиться либо у мастеров, либо в школе. Поскольку своей школы у нас пока нет, всех отправят в Истор, пусть там постигают грамоту и науки, а не здесь бездельем маются.

В общем, всыпали пацанам, как положено, после чего развлечение кончилось, и народ разошелся, кто домой, кто в салун. Мы же двинулись в сторону клиники. Холм наш заметно преобразился, склоны стали гладкими и отвесными, даже козы не залезут, слева от лифта немного ниже уровня клиники была построена площадка чуть не в половину акра, поддерживаемая сводом на сложенных из крупных блоков колоннах. Терраса, на которой располагалась клиника, тоже заметно расширилась стараниями Мило, я даже не заметил, когда он все это успел сделать. Несколько скал исчезли, на их месте появились рукотворные пещеры. Потом посмотрю, не до этого сейчас.

Орани была в оранжерее у распустившихся крокусов и гиацинтов. В воздухе стоял одуряющий цветочный аромат, над грядкой громко жужжали шмели. Любопытно, как так вышло, что на другой планете водятся насекомые вида Bombus terrestris? С разумными существами понятно, прилетели сюда откуда-то, кучу зверья с собой притащили, тех же лошадей, но насекомые-то откуда? Загадка, да и только.

— Смотри, какой забавный, — Орани показала мне ползущего по ее ладони здоровенного шмеля. Мохнатая птица, по ошибке записанная в насекомые, бодро топала своими шестью лапами и вдруг резко раскрыла крылья и с оглушительным жужжанием улетела к цветам.

— Осторожнее с ними, они кусаются, — сказал я, обнимая ее.

— Меня не укусят, — самонадеянно сказала она. — Как все прошло?

— Как обычно. Разобрали, обсудили, постановили. Потом виновным всыпали по заднице, и все разошлись. А завтра их отвезут в Истор, пусть в школе учатся.

— Школа… На что это похоже?

— Собирают детей в класс и учат. Объясняют, дают задания, проверяют исполнение. Все как везде, немного знаний и много тренировок по их использованию.

— Это как ты нас учишь английскому?

— Да, именно так.

— Как ты думаешь, может, в Харе школу устроить? Можно было бы и наших детей туда отправить, я про племя.

— Интересная идея. Но это на будущее, пока проще отправить тех, кто хочет учиться, в Истор. Там уже готовая школа, учителя, все дела. Здесь же пока некому этим заниматься. Дорогая, давай ко мне в кабинет пройдем, надо тебя обследовать.

Орани присела на корточки, еще раз понюхала гиацинт, со вздохом встала и пошла к выходу, я последовал за ней.

* * *

Болезнь снова начала прогрессирование, в печени обнаружился один небольшой узел в миллиметр диаметром, кроме того, были поражены еще три лимфатических узла. Похоже, пришла пора испробовать на практике недавние наработки. Было откровенно страшно, вдруг я что-то не так поняли не так сделал? Диагностическое плетение показывало, что опухолевые клетки активно экспрессируют лиганд PD/L1, таким образом укрываясь от Т-лимфоцитов.*

*) Упрощенно, лиганд — это молекула, находящаяся (экспрессированная) на внешней поверхности клеточной мембраны. При помощи таких молекул клетки подают друг другу самые разнообразные сигналы. В случае комбинации PD1 у Т-лимфоцита и PD/L1 у раковой клетки, клетка подает таким образом сигнал «я своя, здоровая, мимо проходи». На отключении этого механизма основана работа многих иммунных онкопрепаратов, в первую очередь пембролизумаба, того самого препарата, которым вылечили бывшего президента Джимми Картера.

Если я прав, то отключение PD-механизма сразу сделает их уязвимыми для Т-клеточного иммунитета. Наконец, решившись, я создал плетение, деактивирующее лиганды на клеточных мембранах в самом крупном из пораженных лимфоузлов, неминуемо зацепив массу здоровых тканей вокруг опухоли. Риск тут минимальный: даже если Т-лимфоциты сожрут здоровые клетки, ущерб для организма будет незаметный. Магоскоп давал отличную картинку, хотя от мельтешения лимфоцитов в глазах рябило. Пару минут ничего не происходило, потом диагностическое плетение подсветило раковую клетку, которую только что убил Т-лимфоцит. Процесс пошел. Еще через полминуты погибла вторая раковая клетка, затем еще одна и еще одна. Обнаглев, я деактивировал лиганды PD/L1 во всех остальных обнаруженных опухолевых очагах, после чего отключил магоскоп и помог Орани подняться со смотровой кушетки.

— И что? — спросила она.

— Болезнь вернулась, — честно ответил я. — Но вовремя замечена, и я кое-что сделал. Пока ждем результатов. Прислушивайся к своим ощущениям, если будет что-то необычное, сразу говори. Главное — не бойся. Я тебя в обиду не дам никому!

— Я тебе верю… — сказала она, прижавшись к моему плечу, потом отстранилась и потянула меня за руку по коридору. — Не знаю, как ты, а я есть хочу! Герт обещал сделать что-то особенное, побежали!

Резвой козой Орани рванула в сторону столовой, я нагнал ее только у дверей. Внутри уже сидела вся наша гоп-компания и дружно работала столовыми приборами.

— Приятного аппетита, — сказал я.

— Хмнямнямням, — дружно ответили обедающие, не отвлекаясь от еды.

* * *

В кабинет вошла Орани.

— Зудит очень сильно вот тут, — она ткнула пальцем в правое подреберье. Я отложил ручку в сторону и жестом попросил ее лечь на смотровую койку. Диагностика показала, что лечение сработало на отлично: расплодившиеся за несколько часов Т-лимфоциты уже убили почти все раковые клетки, а моноциты утилизируют их остатки. Этот процесс и вызвал зуд. Здоровые клетки процесс никак не затронул. Поставив обезболивание на пару часов, я помог ей встать.

— Все замечательно, — успокоил я ее. — Все идет именно так, как надо. Лечение сработало!

— Ты у меня волшебник, — сказала она, обняв меня. Постояв немного, она произнесла: — Пойду я, а то Кар там ждет.

Орани выпорхнула за дверь, в кабинет тут же ввалился наш младший хирург.

— Командир, есть предложение устроить курсы первой помощи для всех желающих.

— Где проводить, в какое время, какими силами? — уточнил я.

— Тило выделяет под это дело большой зал в доме администрации. После работы, разумеется, вечером и в выходные дни.

— Понятно, помещение есть, денег не обломится… В общем, я не против. Но ты человек военный, сам должен понимать, кто назначается исполнителем.

— Да понятное дело, — скривился Кар. — Я заявил, мне и отдуваться.

— Выше голову, боец, может и я там пару слов скажу. Короче, с тебя учебный план, список учебных пособий и материалов. Разрешаю привлекать других, но чтобы на добровольной основе!

— Приказ понял, будет исполнено, господин лейтенант! — Кар щелкнул каблуками и рассмеялся.

— Иди уже, — я махнул рукой, и он исчез за дверью. Идея у парня хорошая. Чем больше людей могут нормально оказать первую помощь, тем проще нам же потом будет работать. Пока же я вернулся к статье о магоскопе и его использовании в медицине, которая уже есть, и микробиологии, которую еще предстоит создать на этой планете. Кстати, если совместить магоскоп и стазис-бокс, можно будет наблюдать за клетками, белками и прочими молекулами, не отвлекаясь на броуновское движение. Ясное дело, что на живом организме так не выйдет, зато с препаратами очень удобно будет разбираться. Вот и отличное заключение для статьи, с формулировкой «требуются дополнительные исследования».

* * *

Понедельник день тяжелый. И погода с утра стояла мерзкая, холодный моросящий полудождь-полутуман не вызывал ни малейшего желания высовывать нос на улицу. Воздушный щит над домом и клиникой не пропускал крупные капли, но гнусная влажность отлично просачивалась сквозь него, оседая на камнях и деревянных конструкцией мокрым блестящим слоем. В такую погоду надо сидеть перед камином и потягивать горячий глинтвейн, только жизнь — несправедливая штука. Работать приходится вместо того, чтобы отдыхать. Наукой заняться тоже не дали, с шахты привезли двоих пострадавших, один поскользнулся и упал с мостка, сломав бедро и сильно повредив тазовые кости, другой решил, что техника безопасности ему не нужна и рубанул топором себе по ступне. Отдав неудачливого плотника в руки Рюта и Харена, мы с Каром занялись тяжелым пациентом. Провозились с ним почти до обеда, кроме поломанных костей хватало повреждений внутренних органов.

После обеда позвонил Хедель и, среди прочего, сообщил, что к нам выдвигается целая делегация желающих навести красоту, в числе которых будет и Лора. Вот и закончилось время спокойных научных исследований. Начинается эпоха потягивания задниц, увеличения сисек, откачки жира, а также кройки и шитья по морде лица. Та самая работа, которой я и учился, пусть на этой планете и с использованием магии. Первым делом новость была доложена Мило.

— Ты не думал, что среди них может быть убийца из гильдии? — огорошил меня маг.

— А ведь ты прав, — согласился я. — Хотя этих я почти всех лично знаю. Что предлагаешь?

— Ввести протокол безопасности, естественно. Ты рассказывал как-то про меры безопасности на военных объектах и в банках у вас там. Давай здесь то же самое устроим. Я везде поставлю аурные замки, чтобы пациенты в принципе никуда дальше своих палат и коридора не могли попасть.

— В оранжерею еще можно.

— Значит туда тоже разрешим. Займусь прямо сейчас, на складе все нужные запчасти имеются.

— Отлично, одной проблемой меньше.

— Майк, я в ваших медицинских делах не очень, скажи, если пациент заехал в палату и хочет при себе иметь слуг, это как?

— Это запрещено. Все слуги, родственники и прочие могут находиться в палате только в часы посещений, а живут пусть на постоялом дворе. В клинике целый штат медсестер, они обеспечат необходимый уход.

— Очень хорошо. Чем меньше постороннего народа, тем проще. И с постоялым двором ты хорошо придумал, он ведь тебе наполовину принадлежит? — Мило хитро ухмыльнулся.

— Не мне, а нам. Тут закрытое акционерное общество, и у тебя доля в нем тоже имеется, как и у персонала. Когда перепадает кусочек прибыли, работается лучше и искренней.

— Это точно. Персонал у тебя идейный. Кстати, раньше никогда не видел, чтобы женщины работали в больницах. И ведь хорошо работают!

— Это Гравия, страна равноправия! — пафосно произнес я, воздев указательный перст к небу. — А если серьезно, у Арпадио в исторской больнице тоже сплошь женщины трудятся. Там, откуда я пришел, женщин в больницах заметно больше, чем мужчин, среди докторов тоже. Зря вы их тут дисриминировали.

— Кар уже к тебе подкатывал со своей идеей? — Мило сменил тему разговора.

— Ты про курсы первой помощи? Подкатывал.

— И?

— Инициатива имеет инициативного. Раз он идею двинул, пусть сам ее и реализует, хотя бы на первых порах. Идея-то хорошая и правильная.

— Я к тому, что он тоже в расстрельном списке, надо будет в поселке тоже безопасность обеспечивать.

— Так ты у нас главный по безопасности, — удивился я. — Вот и обеспечивай. Наладь взаимодействие с маршалами и их помощниками, подключи моих братьев. Личного состава хватает, с организацией пока не очень, вот и помоги.

Мило кивнул и удалился.

* * *

Потянулись дни, заполненные рутиной. Пациенты и пациентки прибывали чуть не каждый день, Тило даже отдал распоряжение построить еще один постоялый двор, чтобы все без проблем смогли уместиться. Появились иностранные пациенты, две графини и одна баронесса из Зунландии и еще три дамы из Лундии. При виде одной из них Мило скривился, будто разжевал незрелый лимон, и тут же исчез, явно не желая показываться ей на глаза. Хотя у всех у них были наши сертификаты, каждая выкладывала наличными втрое больше их стоимости за дополнительные манипуляции. Хороший бизнес, успешный, пусть и много сил отнимает. Зато можно пару недель поработать в таком ритме, потом целый год ничего не делать. Шучу, конечно, ленивых тут нет.

Как ни странно, никаких проблем ни с гравийским купечеством, ни с иностранной знатью не было. Все сразу принимали местные правила поведения и вели себя соответственно. Разве что охранник лундийской баронессы перебрал бурбона и начал бузить, да только помощники маршала мигом его скрутили, вытащили на улицу, да окунули в бочку с водой, проломив его же головой образовавшуюся на ней корку льда. Инцидент был исчерпан.

Почти месяц мы работали в авральном режиме, ведь помимо пластической хирургии приходилось заниматься и травматологией: весна отключила у многих местных жителей механизмы самосохранения, ввиду чего они и попадали к нам с разнообразными переломами, ранами и даже травматической ампутацией кисти (никто так и не понял, зачем надо было по руке топором бить). Потом поток пациентов резко схлынул. Оно всегда так, либо все — либо никого. С фазами луны это связано, что ли? Или с ретроградной планетой, которая здесь исполняет обязанности Меркурия?

Орани постоянно моталась по окрестностям, организуя разведение копытной скотины, иной раз пропадая по несколько дней у отца в племени, разумеется, в сопровождении дюжины воинов, частью из орков, частью из индейцев. После того случая вдоль дороги были выставлены дополнительные посты и ходили патрули, так что за нее я не боялся. Да и Длинноногим, насколько я понял, дали такой образцово-показательный укорот, что ни у кого из других племен даже мысли не возникало хулиганить здесь.

А еще весна подкинула мне работы по судейской части. Здесь тоже бывают сезонные обострения, больше этого ничем не объяснить. Вот зачем уважаемому отцу семейства понадобилось, никого не стесняясь, ходить «налево», да еще перед женой этим похваляться? И не надо потом удивляться, что благоверная ночью портновскими ножницами выпустила сопернице, а потом тем же инструментом отхватила у него орудие преступления. Мужика мы спасли, орган, которым он думал, пришили на место, а вот его любовницу спасать было поздно, обнаружили уже остывший труп только утром. Поручив Онно провести следствие и собрать все относящиеся к делу доказательства, я вызвал коллег из Мерика и Гервера. Сложно судить людей, которых знаешь, пусть и шапочно, лучше, когда два других судьи взглянут на происходящее непредвзятым взглядом и выскажут свое мнение.

Потом был суд, мы заслушивали целую толпу свидетелей, привлеченный в качестве эксперта Мило вовсю пользовался отжатым у Искореняющих артефактным детектором лжи, в результате чего казна нашего городка обогатилась штрафами за дачу ложных показаний. Дружки потерпевших было попытались закопать подсудимую, да ничего не вышло. После того, как Леон, судья из Гервера, объявил, что следующего лжесвидетеля ожидает дюжина плетей на площади, наконец, люди стали говорить правду. Картинка вырисовывалась нелицеприятная для потерпевшего. Та еще скотина был муженек у подсудимой, да и убитая была из категории «смерть ей к лицу», главное, что в семье пятеро детей было, да шестой в проекте. И блудил муженек совершенно напоказ, и жену третировал, почем зря, даже для местных простых нравов это было слишком.

Совещались мы долго и, наконец, пришли к общему решению. Подсудимую приговорили к десяти годам каторги с отбытием первого года на работах по усмотрению муниципалитета и суда. При отсутствии нареканий через год наказание будет отменено, но за любое серьезное нарушение уже светит настоящая каторга.

Решение удовлетворило всех присутствующих, кроме муженька, он начал орать и возмущаться, за что немедленно получил от Албена дубинкой по хребту и был оштрафован за неуважение к суду. Впрочем, его можно понять, ведь она будет жить с ним под одной крышей, а ножнички-то вот они. Так что еще неизвестно, кому тут на самом деле срок дали.

* * *

Две недели Авил, Леон и я почти безостановочно катались от Мерика до Гервера с остановкой в Харе, вдруг пошла целая волна преступлений на романтической почве. Типичные crime of passion, люди как с ума сошли, резали, рубили и кололи друг дружку почем зря. А потом как отрубило, наверное, все психически неустойчивые закончились. Нам же приходилось разбирать каждый случай и решать, кто на что заработал, кому каторгу, а кому и виселицу.

Последним случаем был поджог в Мерике. Девица решила устранить соперницу особенно изобретательно. Подперла дверь в ее доме, да подожгла. Семь человек сгорели заживо, трое взрослых и четверо детей. Подсудимая была как будто даже довольна случившимся, во всяком случае, ни малейших следов раскаяния никто из нас не заметил. Приговор вынесли по принципу око за око, зуб за зуб.

На казнь я не пошел, мало удовольствия смотреть, как человека сжигают на костре. Но, судя по довольным лицам жителей Мерика, шоу удалось на славу. И справедливость восторжествовала и наглядно всем показали, как нехорошо творить преступления.

Но вот, наконец, весеннее обострение закончилось, жизнь снова потекла своим чередом. Прибыло почти два десятка пациентов, на сей раз по государственной линии, одни ветераны, егеря, пограничники, моряки, и я полностью погрузился в работу. Это не носы и задницы править у не бедных дам, здесь все было гораздо серьезнее. Старые шрамы, неправильно сросшиеся кости, ожоги и прочие прелести. Там не было ни одного простого случая, иначе их бы сюда не отправили, но такого морального удовлетворения от работы я давно не получал, а еще благодарность пациентов ощущалась буквально физически, никакого сравнения с дамами, что пытались моими руками посрамить соперниц.

Между тем клиника приросла реабилитационным корпусом, так грозно был назван выстроенный рядом наполовину утопленный в скале дом, в котором расположился тренажерный зал и бассейн ярдов двадцать в длину. Тренажеры, разумеется, самые примитивные. Гантели, штанги, рычаги, все из чугуна и стали местного производства, Мило даже сделал две беговые дорожки. Все время, пока они не ели, не спали и не находились на медицинских процедурах, ветераны проводили здесь. Все-таки мало восстановить мышцы и сухожилия магией, нужно еще, чтобы они привыкли к нормальным нагрузкам. Фехтовальный зал тоже не простаивал без дела, после работы я тоже заходил сюда размяться. Было и чему научить военных, и чему у них поучиться. К слову, поговорка, что если два военных встретились и за четверть часа общения не нашли общих знакомых, то один из них шпион, подтвердилась полностью. Общие знакомые находились у нас уже на пятой минуте общения после махания клинками.

* * *

Вот и наладилась жизнь, вот и нашел я, наконец, свое место в этом мире. Никуда не надо бежать, никого не надо догонять, есть любимая работа, любимая женщина, друзья. Если же враги нагрянут, есть чем их встретить.

Городок наш растет, поселком его уже язык не поворачивается назвать, больше тысячи жителей уже. Кожевенная мастерская выпустила первую партию кож, орки ее мигом расхватали, выделка у Вибрена качеством оказалась значительно лучше, чем самих краснокожих. Единственно, долго пришлось уговаривать Вибрена использовать средства защиты, а именно, резиновые перчатки, одежду и обувь.

Харен оборудовал нормальную химическую лабораторию на обратной стороне холма. Мило ему помог наладить производство лабораторной посуды из кварцевого песка, партию пробирок, колб и трубок отправили в Истор, где она тут же разлетелась по аптекарям. Теперь эта парочка днями пропадала в лаборатории, пытаясь наладить производство нормального оконного стекла. Если получится, мы в золоте купаться сможем.

Что происходило на ранчо, я даже не спрашивал. Знал только, что на выделенном племенем участке поставили нужные строения, да и только. Там всем заправляли братья-орки, так и державшиеся вместе после возвращения из рейда на Черный Исток. Да, Сар женится. Раньше он был просто обычный охотник, после возвращения же стал воином, да еще и марксманом, притом очень богатым по меркам племени. В общем, если раньше он бегал за своей ненаглядной, ситуация поменялась. Охмурили, совершили обряд венчания, по осени будем гулять на свадьбе. Может нам две свадьбы в одну объединить? Заодно два племени друг с другом передружатся.

— Любимый, — голос Орани выдернул меня из размышлений. — Не знаю, как тебе это сказать…

— Говори, как есть, дорогая, — я притянул ее за талию и усадил себе на колени, прижавшись лицом к мягкой груди.

— В общем, у меня эти самые дни никак не начинаются.

— Дай гляну, — я сотворил небольшое диагностическое плетение и активировал его. Потом трижды перепроверил результат и произнес: — Тут дело такое, что раньше зимы они не начнутся.

— Как? То есть? Это правда? — Орани явно не решила еще радоваться ей или нет.

— Истинная правда, — я поднял голову и поцеловал ее в шею. — Ты лучше меня знаешь ваши обычаи, скажи, не стоит ли сыграть свадьбу сейчас, не дожидаясь осени?

— Это зачем еще? — она искренне удивилась.

— Обычаи разные бывают, есть места, где невеста на сносях считается позором для семьи. У вас такого нет?

— Какие глупые обычаи! У нас таких глупостей нет. Придумают же люди!

Я встал со стула, подняв Орани на руки и понес ее в спальню.

— Куда ты меня несешь? — спросила она, жарко дыша мне в ухо.

— Как куда? — удивился я. — А вдруг я все-таки ошибся? Надо закрепить результат!

Эпилог

Под гуляния отвели целое поле сразу за стеной Хара. Плотники при помощи рукастых мужиков шустро сколотили лавки и столы, натянули над ними навесы, и празднество началось. Сначала шаман Каймар с тремя учениками сочетал нас с Орани узами брака, устроив целое представление. Я хоть и глядел магическим зрением на то, что он делает, но не понял почти ничего. Затем мы расписались в гроссбухе, который притащил Тило, нацепивший ради такого случая шикарный камзол бордового бархата, шляпу с длинным изумрудным пером и бургомистерскую цепь. Теперь мы официально муж и жена, как перед гражданскими властями, так и перед духами. Дальше пришел черед Сара и Людеки, его невесты. Здесь Каймара сменил Шандар, опять же, с тремя учениками. Ударили бубны, шаманы пустились в пляс. Я снова попытался понять, что они делают, но опять без толку. Ну и не очень-то и хотелось. Сар с Людекой также расписались в гроссбухе Теки. Историческое событие, между прочим, первая орочья свадьба, заключенная перед гражданскими властями в нашем округе. А потом мы и наши близкие сели за столы, причем для Орани принесли нормальное кресло, чтобы удобнее было сидеть с ее животом.

На праздник приехала целая делегация из Истора: Арпадио, Хедель с Лорой, Оста, недавно повышенный до капитана Хан и майор Золлен. Герт с поварами превзошли самих себя, столы ломились от блюд сразу с нескольких континентов. Орочья гравийская кухня соседствовала с орочьей с Черного Истока, тут же была индейская, зунландская высокая и лундийская. Оторваться невозможно. Впрочем, если с кем клиническое обжорство случится, пусть его Арпадио лечит, у меня праздник, идите все лесом!

Но вот голод был утолен, люди и орки начали вылезать из-за столов. Пора! Я тоже поднялся, кратко извинился перед остальными и направился к подиуму рядом. Там уже все были в сборе. Орк Каро взмахнул палочками и выбил дробь на барабанной установке, индеец Горн взял местный вариант контрабаса, Лана, дочь бармена из салуна, подняла скрипку и взмахнула смычком, я же взял банджо и на третий взмах смычка Ланы мы дружно заигра

ли. На площади перед подиумом пустились в пляс гости. Горожане, индейцы, орки, все вместе. Столы и лавки спешно оттаскивали в стороны, чтобы места хватило всем желающим.

Первый номер был инструментальный, Orange blossom special*. После него мы немного передохнули и снова заиграли, на сей раз более спокойную мелодию. Я вышел вперед и запел Blue moon of Kentucky в вольном переводе на местный язык, дальше шел Catfish John, What a day that will be, я менял банджо на гитару и обратно на банджо, инструментальные номера сменялись песнями и снова шли инструменталки.

*) Музыка здесь: https://www.youtube.com/watch?v=NhM4sIeeHYQ

https://www.youtube.com/watch?v=4syA9aNnNa0

https://www.youtube.com/watch?v=0GfYV3db0aM

https://www.youtube.com/watch?v=QrWuboX1oZ0

Собравшиеся в восхищении глядели на нас, ну да, первое публичное выступление, несем культуру блюграсса в массы. Непривычная для местных музыка, но простая и понятная, то, что надо. Я играл, пел, глядя на танцующих и наслаждался моментом. Здесь мой дом, здесь моя земля. Именно сюда я стремился всю свою жизнь, пусть и не сознавая этого. А еще здесь мои друзья, большая семья и новая цель в жизни. Попав на эту планету, сначала я старался выжить, не рискуя строить планы на будущее. Упорно учился и работал, но это было только инструментом для выживания. Потом сражался, спасал жизни, убивал, снова лечил и спасал. А потом в моей жизни появилась Она. Я вырвал ее из лап смерти, вместе с братьями совершил самоубийственный рейд на другой континент, вернулся, хотя двое моих братьев при этом погибли. А то, что при этом нажил себе кучу смертельных врагов, так пусть только попробуют сунуться сюда, на мою землю!

Но вот наш репертуар подошел к концу, мы дружно поклонились, положили инструменты и спустились с подиума к празднующим. Орани стояла в первом ряду, между Хармином и Наем. Я подошел и осторожно обнял свою жену, стараясь не надавить ей на выпирающий живот. Жену. Интересный вкус у этого слова!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/147909

Content

Любич Алекс Лепила. Книга третья [СИ]

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Nota bene