Ти Джей Клун

Дом в лазурном море

Тем, кто был со мной с самого начала: смотрите, что у нас получилось. Спасибо вам.

TJ Klune

THE HOUSE IN THE CERULEAN SEA

Copyright © 2020 by TJ Klune

Cover design © Red Nose Studio

© Л. Шаутидзе, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

1

– Ничего себе, – сказал Линус Бейкер, утирая вспотевший лоб. – Весьма необычно.

Еще как необычно! Он восхищенно следил за тем, как одиннадцатилетняя девочка по имени Дейзи взглядом подняла в воздух деревянные кубики.

И теперь кубики медленно кружили над ее головой.

Дейзи сосредоточенно хмурилась, прикусив кончик языка. Полетав с минуту, кубики плавно опустились на пол.

– Понятно, – сказал Линус, записывая наблюдения в свой блокнот.

Они находились в кабинете директрисы – опрятной комнате с бурым ковром и старой казенной мебелью. На стенах висели уродливые портреты лемуров в различных позах. Директриса с гордостью показала их Линусу, объяснив, что рисование – ее страсть и что, если бы ее не назначили директором сиротского приюта, она стала бы дрессировщиков лемуров и выступала бы с ними в цирке. Или открыла бы художественную галерею, чтобы ее работы мог увидеть весь мир.

Линус подумал, что миру будет лучше, если портреты лемуров никогда не покинут пределов этого кабинета, но промолчал. Он здесь не для того, чтобы критиковать любительскую мазню.

– А как часто ты… заставляешь предметы летать?

Директриса, полная дама с прической, похожей на одуванчик, быстро шагнула вперед.

– Совсем не часто. – Она сплела пальцы, отвела глаза. – Может, раз или два… в год?

Линус кашлянул.

– В месяц, – поправила себя директриса. – Не знаю, почему я сказала «год». Оговорилась. Да, пару раз в месяц. Знаете, как оно… Чем старше ребенок становится, тем больше… делает всякое.

– Это верно? – обратился Линус к Дейзи.

– О да! – ответила та. – Раз или два в месяц, не больше.

Она невинно улыбалась, и Линус подумал, что девочку научили ответам перед его прибытием.

– Ну да, – буркнул он и вновь стал что-то записывать.

Линус всегда проводил очень тщательные инспекции, а визит конкретно в этот сиротский приют принес ему массу впечатлений. Нужно записать все детали, чтобы завершить итоговый отчет уже по возвращении в контору.

Директриса заботливо поправила непослушные черные локоны Дейзи, закрепила их пластмассовыми заколками-бабочками. Девочка не отрывала взгляда от кубиков, словно мечтала поднять их в воздух еще разок. Ее густые брови подрагивали.

– Ты полностью управляешь своим даром? – спросил Линус.

Дейзи ответить не успела, за нее это сделала директриса:

– Конечно! Мы никогда не позволяем ей…

Линус остановил ее жестом:

– Простите, мадам, я предпочел бы услышать ответ Дейзи. Не сомневаюсь, вы желаете ей добра, но дети имеют склонность быть более… откровенными.

Директриса снова хотела заговорить, однако Линус приподнял бровь. Она вздохнула и, кивнув, сделала шаг назад.

Дописав последнее предложение, Линус надел колпачок на ручку и убрал ее вместе с блокнотом в портфель. Затем встал с кресла и присел перед Дейзи – колени при этом протестующе хрустнули.

Покусывая нижнюю губу, девочка уставилась на него широко распахнутыми глазами.

– Дейзи, ты полностью управляешь своим даром?

Помедлив, она кивнула.

– Вроде бы… С тех пор как я здесь, я никого не поранила. – Уголки ее губ опустились. – То есть до Маркуса. Мне не нравится причинять людям боль.

– Я и не говорю, что тебе это нравится. Но люди не всегда могут контролировать… свой дар. И это не их вина.

Дейзи посмотрела на него с сомнением:

– А чья?

Линус моргнул:

– Полагаю, влияют разные факторы. Современные исследования показывают, что такие состояния, как у тебя, могут быть вызваны сильными эмоциями. Грусть. Злость. Даже счастье. Может, ты была очень-очень счастлива, когда нечаянно метнула стул в своего друга Маркуса?

Именно поэтому его сюда и направили. Маркус попал в больницу с переломом хвоста; доктор, как и положено, сообщил об этом в Департамент по делам магической молодежи. Сообщение повлекло за собой расследование, и Линуса командировали в сиротский приют.

– Да, – кивнула Дейзи. – Точно. Я была очень счастлива, что Маркус украл мои цветные карандаши, и поэтому случайно кинула в него стул.

– Понятно, – сказал Линус. – Ты извинилась?

Она опустила взгляд на свои кубики и переступила с ноги на ногу.

– Да. А он сказал, что не обижается. Даже наточил мне карандаши перед тем, как вернуть.

– Как любезно с его стороны, – сказал Линус, подавив порыв погладить девочку по плечику. – Я знаю, ты не хотела его поранить. Но в будущем, прежде чем позволить эмоциям одержать над тобой верх, остановись и подумай, хорошо?

Она энергично кивнула:

– Да! В следующий раз обещаю остановиться и подумать перед тем, как кидать в кого-нибудь стул.

Линус вздохнул:

– Я не совсем это…

Где-то в глубине старого особняка прозвенел колокольчик.

– Печеньки! – радостно выдохнула Дейзи и бросилась к двери.

– Только одно! – крикнула директриса ей вслед. – Не испорти себе аппетит перед ужином!

– Не испорчу! – отозвалась Дейзи уже из-за двери.

Линус прислушался к топоту, быстро удаляющемуся в сторону кухни.

– Испортит, как всегда, – пробормотала директриса, опускаясь в кресло за своим столом.

– Думаю, она заслужила угощение, – сказал Линус.

Директриса потерла лицо рукой:

– Что ж. Вы опросили детей. Осмотрели школу. Убедились, что с Маркусом все в порядке. И, хотя произошел… инцидент со стулом, Дейзи, конечно, не нарочно.

Конечно, не нарочно. Маркус не держал зла на Дейзи и, кажется, был доволен гипсом на своем хвосте – даже попросил Линуса оставить на нем автограф. Линус отказал: это против правил. Маркус расстроился, однако совсем ненадолго. Линус, как всегда, подивился тому, какие дети все-таки стойкие.

– Да.

– Вы, наверное, не скажете мне, что намерены написать в своем отчете…

– Разумеется, нет. Вы же знаете, что получите копию, как только я его подам. Содержание станет вам известно тогда, и ни мгновением раньше.

– Да-да! – поспешно вставила директриса. – Я и не предполагала…

– Рад, что вы понимаете. Департамент, конечно, тоже благодарен вам за понимание. – Линус занялся портфелем, перекладывая содержимое, пока не удовлетворился наведенным порядком. Потом закрыл портфель и защелкнул замки. – Если у вас нет вопросов, я прощаюсь и предлагаю…

– Дети вас любят.

– Я их тоже люблю, – кивнул он. – Я не стал бы работать с ними, если бы не любил.

– Они не общаются с другими… – Она кашлянула. – С другими инспекторами.

Линус тоскливо покосился на дверь. Теперь так просто не уйдешь. Сжимая перед собой портфель, словно щит, он развернулся обратно.

Директриса встала со своего кресла и обошла стол. Он отступил на шаг, в основном по привычке. Она не стала подходить ближе, просто присела на край своего стола.

– К нам приезжали… другие… – сказала она.

– Правда? Это, конечно, неудивительно, однако…

– Они не понимают детей. Не видят их такими, какие они есть, видят только то, на что они способны.

– Детям нужно понимание. Какие у них шансы попасть в приемные семьи, если все будут вести себя с ними подозрительно и боязливо?

Директриса фыркнула:

– В приемные семьи!

– Я что-то не так сказал?

Она покачала головой:

– Нет, простите. Вы оригинальны. Ваш оптимизм заразителен.

– Да, я солнечный лучик, – мрачно произнес Линус. – Ну, если ничем больше не могу…

– Как вам удается? – спросила она. И побелела, как будто испугалась собственных слов.

– Что вы имеете в виду?

– Работать на Департамент.

Капля пота скользнула по его шее до ворота рубашки. В кабинете было жарковато. Впервые за очень долгое время перспектива выйти на улицу под дождь показалась привлекательной.

– А что не так с Департаментом?

Директриса колебалась.

– Я не хочу вас обидеть…

– Надеюсь, что нет.

– Просто… – Она отступила от стола, держа руки скрещенными. – Вы не задавались вопросами?

– Никогда, – быстро сказал Линус. – Какими?

– Что произойдет с таким местом, как наше, после того, как вы подадите отчет? Что будет с детьми?

– Надеюсь, что дети продолжат жить счастливой детской жизнью, пока не станут счастливыми взрослыми.

– Которых государство продолжает контролировать из-за того, кто они есть.

Линус почувствовал себя загнанным в угол. Он не был подготовлен к таким разговорам.

– Я не работаю в Департаменте по делам магических взрослых. Если у вас есть какие-либо опасения по поводу судьбы взрослых, я предлагаю вам обсудить этот вопрос с ними. А меня волнует только благополучие детей, и ничего больше.

Директриса грустно улыбнулась:

– Они не остаются детьми навсегда, мистер Бейкер. Рано или поздно они взрослеют.

– И взрослеют они с помощью воспитателей вроде вас, если, конечно, их не усыновят и не заберут из приюта. – Линус сделал шажок к двери. – Теперь, если вы меня извините, я хотел бы успеть на автобус. Спасибо за гостеприимство. Как только отчет будет подан, вам вышлют копию. Дайте нам знать, если возникнут вопросы.

– Вообще-то у меня уже есть вопрос…

– Отправьте его нам в письменной форме, – предложил Линус с порога. – Будем рады ответить.

Он закрыл дверь и с облегчением выдохнул, услышав, как щелкнул замок.

– Ну вот, старина, – вслух сказал он себе, – теперь она пришлет тебе сотню вопросов.

– Я вас слышу, – сказала директриса через дверь.

Линус отпрянул и быстро зашагал по коридору.

Он подходил к парадной двери, когда из кухни донесся заливистый хохот. И хотя это было против правил, Линус на цыпочках направился на звук. Стены коридора украшали такие же плакаты, какие висели во всех санкционированных Департаментом приютах: улыбающиеся дети под призывами вроде: «Мы счастливы, когда слушаемся воспитателей», «Тихий ребенок – здоровый ребенок» или «Кому нужна магия, если есть воображение?».

Он приоткрыл дверь и заглянул в кухню.

За большим деревянным столом сидели дети.

Мальчик, руки которого поросли голубыми перьями.

Девочка, которая хохотала, как ведьма, – впрочем, именно такое определение ей и было дано в досье.

Девочка постарше, которая умела петь так соблазнительно, что корабли мчались к берегу и разбивались о скалы. Линус испугался, прочитав об этом в ее папке.

Шелки[1], мальчик с меховой шкуркой, покрывающей плечи.

И конечно, Дейзи и Маркус. Дейзи, набив рот печеньем, что-то говорила, указывая на хвост товарища. Маркус, рыжий и веснушчатый, весело ей улыбнулся и спросил, не нарисует ли она что-нибудь на его гипсе своими цветными карандашами. Дейзи с готовностью согласилась.

– Цветок, – предложила она. – Или жука с острыми зубами и жалом.

– О! – выдохнул Маркус. – Жука! Давай жука!

Линус, довольный увиденным, прикрыл дверь. И вздохнул: опять забыл зонтик!

– Надо же, именно сегодня…

Он вышел под дождь, чтобы начать долгий путь домой.

2

– Мистер Бейкер!

Линус мысленно простонал. А день так славно начинался!

Ну, почти.

Оранжевый соус из салата, купленного в магазине, капнул на белую рубашку, и пятно только размазалось, когда он попробовал его оттереть. По крыше опять барабанил дождь, и было непохоже, что вскоре закончится. А он опять забыл дома зонтик.

Не считая этого, день складывался неплохо.

В основном.

К столу Линуса направилась мисс Дженкинс, и щелканье компьютерных клавиатур вокруг сразу стихло. Эта сурового вида женщина волосы зачесывала назад так туго, что они поднимали сросшиеся брови чуть ли не до середины лба. Линус иногда задавался вопросом: улыбалась ли она хоть раз в своей жизни. Вряд ли. Мрачная, со злобным нравом, она была его боссом, и Линус Бейкер не смел ей перечить.

Мисс Дженкинс шла между столами, мерно стуча каблуками по холодному цементному полу. Ее помощник, мерзкий тип по имени Гантер, следовал за ней, держа наготове блокнот и неприлично длинный карандаш, которым он записывал имена тех, кто плохо справлялся с работой. За малейший промах давали штрафные баллы, которые суммировались в конце недели. Если работник за неделю набирал пять или более штрафных баллов, этот факт заносился в его личное дело.

И все этого боялись.

Сотрудники, мимо которых проходили мисс Дженкинс и Гантер, опускали головы, делая вид, что усердно работают. На самом деле они напрягали слух, чтобы узнать, в чем провинился Линус и каким будет его наказание. Понизят зарплату? Заставят работать сверхурочно? В худшем случае его уволят, и больше ему никуда не устроиться.

Линус лихорадочно пытался сообразить, что он сделал не так. Может, опоздал на минуту, возвращаясь с обеденного перерыва? Или последний отчет не удовлетворил руководство? Или слишком долго пробыл в туалете, пытаясь оттереть пятно? Или в отчете нашлась опечатка? Конечно, нет. Отчет был безукоризненным… в отличие от рубашки.

Гримаса мисс Дженкинс не сулила ничего хорошего. В офисе, который он всегда считал слишком холодным, стало вдруг душно. Хотя гуляли сквозняки – в плохую погоду сильнее обычного, – ветерок не мешал поту стекать по шее. Зеленое свечение экрана компьютера вдруг показалось слишком ярким. Линус изо всех сил старался дышать ровно и медленно. Во время последнего медосмотра врач сказал, что при его слишком высоком давлении следует избегать стрессов.

Источником стрессов была мисс Дженкинс.

Небольшой стол Линуса – ряд «Л», седьмой по счету – стоял почти в центре помещения, где было двадцать шесть рядов по четырнадцать столов в каждом. Проходы между ними узкие. Худой человек проходил без проблем, но как быть человеку с несколькими лишними килограммами вокруг талии? Если бы инспекторам разрешалось держать на столах личные безделушки, для Линуса это рано или поздно кончилось бы катастрофой. Но поскольку личные вещи были против правил, он лишь натыкался на столы своими широкими бедрами и поспешно приносил извинения, ловя сердитые взгляды. Вот почему Линус обычно ждал, пока комната опустеет, прежде чем уйти домой. И еще потому, что ему недавно исполнилось сорок, а все, что у него было, – это крошечный домик, старая кошка, которая, наверное, всех переживет, и растущая вширь талия, в которую доктор тыкал пальцем, разглагольствуя о чудесах диеты.

Отсюда и магазинный салат.

Высоко над ними висели плакаты веселой раскраски, призывающие: «Усердно трудись каждую минуту дня, потому что упущенная минута – потерянная минута».

Линус ненавидел их всей душой.

Он сжал кулаки, аж ногти вонзились в ладони, и молодой мистер Трембли, сидевший в ряду «Л» за шестым столом, с мрачной улыбкой пробормотал Линусу:

– Сейчас что-то будет…

Мисс Дженкинс – губы сжаты в тонкую линию – подошла к столу. Как всегда, складывалось впечатление, что макияж она нанесла в темноте и без зеркала. На щеках алели яркие пятна, а помада напоминала кровь. Ее черный брючный костюм был наглухо застегнут до самого подбородка. Худая, как скелет, мисс Дженкинс вся состояла из острых костей, покрытых туго натянутой кожей.

Гантер, напротив, выглядел так же свежо, как мистер Трембли. По слухам, он был сыном Важного Человека – скорее всего Очень Большого Босса. Линус мало общался с коллегами, но порой слышал, как они шепотом сплетничают. Еще в детстве он понял, что если молчать, то люди часто забывают о том, что ты здесь. Когда он был маленьким, мать сравнила его однажды с краской на стене, о которой не думаешь, пока тебе не напомнят, что она вообще есть.

– Мистер Бейкер! – повторила мисс Дженкинс, чуть ли не прорычав его имя.

Гантер улыбнулся, сверкнув идеально белыми и квадратными зубами. Он был красив зловещей красотой. Улыбка могла бы казаться приятной, но она не затрагивала глаз. Улыбке Гантера верилось, только когда помощник проводил внезапные проверки и радостно отмечал своим длинным карандашом промах за промахом.

Линус знал, что за ними постоянно следят. С потолка свисают камеры, которые все записывают. Когда кого-нибудь ловили на промахе, большие динамики на стенах с треском объявляли о штрафном балле для ряда «K», стол второй, или для ряда «У», стол тринадцатый.

Линуса ни разу не поймали ни на одной минуте безделья. Он для этого был слишком умен. И слишком пуглив.

Хотя, возможно, недостаточно умен и пуглив.

И сейчас получит этот минусовой балл.

Или получит сразу минус пять баллов, соответствующая запись попадет в его личное дело и запятнает семнадцать лет безупречной службы в Департаменте. Неужели заметили пятно от салатной заправки? В отношении профессиональной одежды существовали строгие правила, изложенные на страницах 242–246 «Правил и положений для работников Департамента по делам магической молодежи». Возможно, кто-то заметил пятно и донес. Это не удивило бы Линуса. А людей здесь увольняли и за меньшее.

– Мисс Дженкинс, – тихо сказал он. – Рад вас видеть.

Чистой воды вранье.

Улыбка Гантера стала шире. Наверное, минус десять баллов. В конце концов, салатная заправка была оранжевой.

Ему даже не понадобится коробка, чтобы собрать свои вещи. Вещи!.. Одежда на нем и коврик для мыши – выцветшее изображение белого песчаного пляжа и лазурного моря. И надпись поверх картинки: «Мечтаешь сюда попасть?»

Линус мечтал. Каждый день.

Мисс Дженкинс не ответила на приветствие Линуса.

– Что вы сделали? – требовательно спросила она, вскинув брови чуть ли не к линии роста волос.

Линус тяжело сглотнул.

– Простите, не понимаю, о чем вы говорите.

– Не понимаете?

– Я… простите.

Гантер нацарапал что-то в блокноте. Вероятно, поставил Линусу еще «минус один» за пятна пота под мышками.

Мисс Дженкинс извинений не приняла.

– Вы что-то сделали, – настойчиво проговорила она.

Наверное, стоит сознаться насчет пятна. Это как сдирать пластырь. Чем быстрее, тем лучше.

– Да. Видите ли, я пытаюсь держать диету…

– Диету? – Мисс Дженкинс нахмурилась.

Линус кивнул:

– По совету врача.

– У вас лишний вес? – спросил Гантер с очевидным злорадством.

Линус покраснел.

– Полагаю, что так.

Гантер фыркнул:

– Да, я заметил. Бедняга. Ну, лучше поздно, чем никогда.

Он постучал краем блокнота по своему плоскому животу.

Какой же мерзкий тип!.. Даже мысли такой Линус испугался.

– Вы не ответили на мой вопрос! – возмутилась мисс Дженкинс. – Что вы сделали?

Ладно, нужно с этим покончить.

– Я неуклюжий. Хотел съесть салат, но, видимо, у капусты были другие планы, и она соскользнула с…

– Не понимаю, что вы там бормочете! – Мисс Дженкинс наклонилась вперед, опираясь руками о стол. Ее ногти, покрытые черным лаком, стукнули по деревянной столешнице. Звук напоминал треск костей. – Замолчите!

– Слушаюсь, мэм.

Она молча смотрела на Линуса. У него скрутило живот.

– Вас просили, – медленно проговорила она, – завтра утром явиться на встречу с Чрезвычайно Высоким Руководством.

Такого он не ожидал. Ни в малейшей степени. Из всего, что Беделия Дженкинс могла сказать в данный момент, это был самый маловероятный вариант.

Он моргнул:

– Что, простите?

Она выпрямилась и скрестила руки на груди.

– Я читала ваши отчеты. Они в лучшем случае удовлетворительные. Представьте себе мое удивление, когда я получила приказ о вызове Линуса Бейкера.

Линус похолодел. Его еще никогда не вызывали к Чрезвычайно Высокому Руководству. Он видел Чрезвычайно Высоких Руководителей только однажды, во время праздничного обеда – они стояли рядком в передней части комнаты и выдавали работникам засохшую ветчину и комковатый картофель в лоточках из фольги, с улыбкой объявляя каждому благодарность за усердный труд. Правда, работникам пришлось торопливо глотать деликатесы за своими столами, потому что весь пятнадцатиминутный обеденный перерыв ушел на стояние в очереди.

Но сейчас был сентябрь. До праздников еще несколько месяцев.

Теперь, по словам мисс Дженкинс, они вызывают его к себе.

Линус раньше о таком и не слыхивал. Вряд ли это означает что-то хорошее.

Мисс Дженкинс, похоже, ожидала ответа.

Он не знал, что сказать, поэтому промямлил:

– Наверное, какая-то ошибка…

– Ошибка, – повторила мисс Дженкинс. – Ошибка.

– Ну да…

– Чрезвычайно Высокое Руководство не делает ошибок, – заявил Гантер.

Разумеется.

– Тогда не знаю…

Мисс Дженкинс явно не удовлетворил его ответ. Тут Линус догадался, что ей известно не больше, чем ему, и это открытие доставило маленькое злорадное удовольствие. Конечно, окрашенное сильным страхом, но тем не менее.

«О, Линус, – сказала однажды его мать. – Нехорошо упиваться страданиями других».

И он никогда не позволял себе упиваться.

– Не знаете… – иронично повторила мисс Дженкинс, словно готовясь нанести удар. – Может, вы подали какую-то жалобу? Может, вы не цените мои методы руководства и думаете, что сумеете перепрыгнуть через мою голову? В этом дело, мистер Бейкер?

– Нет, мэм.

– Вам нравятся мои методы руководства?

Конечно, нет.

– Да.

Гантер черкнул карандашом в блокноте.

– Что именно вам нравится в моих методах руководства? – спросила мисс Дженкинс.

Трудный вопрос. Линус не любил врать. Даже крохотная ложь вызывала у него головную боль. К тому же, солгав один раз, приходится делать это снова и снова, и в итоге оказываешься перед необходимостью держать в голове сотню лживых историй. Гораздо проще быть честным.

Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. И необязательно лгать от начала и до конца. Можно слегка перекрутить правду, так, чтобы она оставалась похожей на правду.

– У вас большой авторитет.

Ее брови снова приподнялись к волосам.

– Да?

– Безусловно.

Она подняла руку и щелкнула пальцами. Гантер полистал бумаги и передал ей кремового цвета листок. Мисс Дженкинс взяла его двумя пальцами, словно одна только мысль о том, что листок коснется любой другой части ее тела, может заразить ее ужасной болезнью.

– Завтра, в девять часов ровно, мистер Бейкер. Да поможет вам бог, если опоздаете. Пропущенное за столом время вы наверстаете позже. Если придется, то в выходные. У вас нет командировок еще как минимум неделю.

– Конечно, – быстро согласился Линус.

Она наклонилась вперед и понизила голос до шепота:

– Если я узнаю, что вы на меня жаловались, я превращу вашу жизнь в ад. Ясно, мистер Бейкер?

– Да, мэм.

Она бросила листок ему на стол. Тот опустился на угол, чуть не упав на пол. Линус не осмелился протянуть руку и схватить его, пока мисс Дженкинс стояла рядом.

Потом она крутанулась на каблуках и отошла, прикрикнув на остальных, чтобы продолжали работать.

Сразу же защелкали клавиши.

Гантер задержался возле стола.

– Не знаю, почему вызывают вас, – произнес он с прежней холодной улыбкой. – Несомненно, есть более… подходящие люди. И еще, мистер Бейкер.

– Да?

– У вас пятно на рубашке. Это недопустимо. Минус один балл.

Гантер отвернулся и последовал за мисс Дженкинс по проходу.

Линус не смел вздохнуть, пока они не дошли до ряда «B». Потом, наконец, он с облегчением набрал воздуха в легкие. Нужно будет постирать рубашку, как только вернется домой. Он потер рукой лицо, не понимая, что чувствует. Растерянность? Испуг?

За соседним столом мистер Трембли беззастенчиво вытягивал шею, пытаясь прочитать текст на оставленном мисс Дженкинс листке. Линус быстро придвинул бумагу к себе.

– Кого возьмут вместо вас? – спросил мистер Трембли чересчур довольным тоном. – Интересно, кто будет мой новый сосед?

Линус не ответил.

Экран его компьютера бросал на листок зеленоватый отсвет, придавая ему поистине зловещий вид.

Департамент по делам магической молодежи

Уведомление от Высокого Руководства

Копия: Беделия Дженкинс

Мистеру Линусу Бейкеру надлежит явиться в офис Чрезвычайно Высокого Руководства в девять утра, в среду, 6 сентября.

Одному.

И все.

– Ой, мамочки, – прошептал Линус.

Когда часы пробили пять, люди вокруг Линуса начали выключать компьютеры, надевать плащи и куртки. Выходя из офиса, они оживленно переговаривались. Никто не пожелал Линусу доброго вечера, хотя многие с любопытством оглядывались на него у двери. Те, кто сидел слишком далеко, чтобы услышать, что сказала мисс Дженкинс, скорее всего, уже заполнили пробелы в знаниях слухами от коллег. Слухи наверняка были дикие и лживые, но, поскольку Линус и сам не знал, зачем его вызвали, он все равно не смог бы ничего опровергнуть.

Дождавшись половины шестого, Линус тоже стал собираться. К тому времени ушли почти все. Тем не менее у мисс Дженкинс еще горел свет. К счастью, на пути к выходу ему не придется проходить мимо ее кабинета.

Когда экран компьютера погас, Линус встал и взял плащ со спинки стула, вспомнив, что оставил зонтик дома. Судя по звукам, дождь еще шел. Если поспешить, то можно успеть на автобус.

Уходя, он наткнулся всего на шесть столов в четырех разных рядах. Но позаботился о том, чтобы вернуть их на место.

На ужин у него снова будет салат.

Без заправки.

Сквозь густую завесу дождя Линус успел заметить красочное объявление на задней части автобуса – с изображением улыбающейся женщины и призывом: «Увидел что-нибудь – скажи что-нибудь! Регистрация помогает всем!»

– Ну, конечно, – проворчал он себе под нос.

Следующий будет только через пятнадцать минут.

Он поднял портфель над головой и стал ждать.

Линус вышел из автобуса (который, конечно, опоздал на десять минут) на остановке в нескольких кварталах от своего дома.

– Там мокро, – сказал ему водитель.

– Прекрасное наблюдение, – ответил Линус, ступая на тротуар. – Действительно. Спасибо за…

Двери захлопнулись, и автобус тронулся. Заднее правое колесо проехало по огромной луже и окатило брюки Линуса до колен.

Вздохнув, он поплелся домой.

Вокруг было тихо. Свет уличных фонарей казался теплым и уютным даже под холодным дождем. Дома здесь стояли маленькие, в окружении высоких деревьев. Листва уже начала менять цвет: от тускло-зеленого к еще более тусклому красно-бурому. На улице Лейквуд, у дома 167, цвели кусты роз. Возле дома 193 Линуса, как всегда, облаяла собака. Во дворе дома 207 с дерева свисали качели из автомобильных покрышек, но дети, которые там жили, очевидно, уже считали себя слишком большими, чтобы на них качаться. У Линуса никогда не было таких качелей – мать говорила, что это слишком опасно.

Линус свернул направо в переулок Гермеса и увидел слева дом номер 86. Его дом – крошечный, и изгородь давно следовало подлатать. Зато у дома имелось красивое крыльцо, где можно было сидеть, наблюдая, как проходит день. На клумбе перед крыльцом росли высокие подсолнухи; сейчас они закрылись от наступающей темноты и дождя. Дождь уже неделю шел без остановки – то неприятная морось, то бешеный ливень.

Так себе домик, зато свой.

Линус остановился у почтового ящика и достал почту: рекламные объявления, адресованные обезличенному жителю. Линус не мог припомнить, когда он в последний раз получал хоть какое-нибудь письмо.

Он поднимался на крыльцо и без особого успеха отряхивал плащ от воды, когда его окликнули по имени. У Линуса промелькнула мысль, не сделать ли вид, что он не услышал.

– Даже не пытайтесь, мистер Бейкер.

– О чем это вы, миссис Клэппер?

Эдит Клэппер, дама неопределенного возраста (Линус подозревал, что родилась она в далекой древности), сидела у себя на крыльце в махровом халате, с трубкой в руке. Табачный дым клубился вокруг ее пышной прически с начесом.

– Ваша кошка снова в моем дворе гонялась за белками.

– Каллиопа делает как хочет. Я не могу ей запретить.

– А стоило бы попробовать! – рявкнула миссис Клэппер.

– Пожалуй. Немедленно этим займусь.

– Вы насмехаетесь надо мной, мистер Бейкер?

– Даже не думал.

Он часто об этом мечтал.

– Надеюсь. Вы сегодня больше не выйдете?

– Нет, миссис Клэппер.

– Опять нет свиданий, да?

Его пальцы сжались на ручке портфеля.

– Да.

– Никак не найдете подружку? – Она затянулась, и ноздри извергли густой дым. – О, простите. Случайно оговорилась. Ведь вас дамы не интересуют?

Она не оговорилась.

– Нет, миссис Клэппер.

– Мой внук бухгалтер. С хорошей зарплатой. Правда, склонен к алкоголизму, но кто я такая, чтобы судить? Бухгалтерский учет – тяжелая работа. Сплошные цифры. Скажу ему, чтобы он вам позвонил.

– Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали.

Она захихикала:

– Вы слишком хороши для него?

– Я не… я не… – забормотал Линус. – У меня нет времени для таких вещей.

Миссис Клэппер усмехнулась:

– А вам стоило бы найти время, мистер Бейкер. Одиночество в вашем возрасте – это нездорово. Не хочу думать о том, что будет, когда вы застрелитесь. Недвижимость упадет в цене во всем нашем районе.

– У меня нет депрессии!

Она окинула его насмешливым взглядом:

– Неужели?

– Что-нибудь еще, миссис Клэппер? – спросил Линус сквозь стиснутые зубы.

Она снисходительно махнула рукой:

– Да ладно, идите. Надевайте свою пижаму, ставьте пластинку и танцуйте в гостиной, как обычно.

– По-моему, я уже просил вас не заглядывать в мое окно!

– Конечно, – сказала она, откидываясь на спинку кресла и затягиваясь трубкой. – Конечно, просили.

– Спокойной ночи, миссис Клэппер, – сказал Линус, поворачивая ключ в замке.

Не дожидаясь ответа, он закрыл за собой дверь и заперся.

Каллиопа, черная, как сгусток зла, сидела на краю кровати, помахивая хвостом и таращась на Линуса яркими зелеными глазами. У большинства кошек мурлыканье звучит успокаивающе; мурлыканье Каллиопы вызывало мысли о коварном заговоре с целью гнусных деяний.

– Прекращай бегать в соседский двор, – сказал ей Линус, снимая пальто.

Она продолжала мурлыкать.

Он нашел ее одним прекрасным днем почти десять лет назад. Крошечный черный котенок забился под его крыльцо и отчаянно вопил. Линус забрался под крыльцо, но котенок зашипел, черная шерсть встала дыбом, спина выгнулась дугой. Не дожидаясь, пока ему расцарапают лицо, Линус отступил и вернулся домой, решив, что котенок уйдет, если не обращать на него внимания.

Но котенок не ушел, а всю ночь просидел под крыльцом, не переставая вопить. Линус пытался уснуть. Котенок был слишком громким. Линус накрыл голову подушкой. Не помогло. В конце концов он взял фонарь и метлу и отправился выгонять котенка. Тот ждал его на крыльце перед дверью. Линус так удивился, что выронил метлу.

Каллиопа вошла в его дом с горделивым видом хозяйки. И не уходила, сколько Линус ни пытался ее прогнать.

Через полгода он бросил попытки. К тому времени дом как-то незаметно наполнился кошачьими игрушками, туалетным лотком и мисками для корма и воды.

Он и сам не понял, как это случилось.

– Однажды миссис Клэппер тебя проучит, – сказал ей Линус, снимая мокрую одежду. – И меня не окажется рядом, чтобы тебя спасти. Погонишься за белкой, а миссис Клэппер… Не знаю, что она сделает. Но что-нибудь сделает. И я совсем не буду по тебе скучать.

Каллиопа медленно моргнула.

Он вздохнул:

– Ладно. Немножко буду.

Он надел пижаму с монограммой «ЛБ» на груди, застегнул пуговицы. Подарок Департамента после пятнадцати лет службы. Подарок разрешалось выбрать из каталога, который ему дали в тот день. Каталог содержал две страницы. На одной – пижама. На второй – подсвечник.

Линус выбрал пижаму – всегда хотел владеть чем-нибудь с монограммой.

Подняв с пола мокрую одежду, он вышел из комнаты, чтобы бросить вещи в стиральную машину.

– Не нужен мне бухгалтер, – сказал он Каллиопе, проскользнувшей между его ног. – У меня полно других забот. Например, завтрашний день. И почему я должен всегда беспокоиться о завтрашнем дне?

Он подошел к старому проигрывателю. Пролистал обложки пластинок в выдвижном ящике, пока не нашел ту, которую хотел. Достал пластинку из конверта, положил ее на диск и опустил иглу.

Братья Эверли запели о том, что все, что им нужно, – это мечтать.

Направляясь к кухне, Линус покачивал в такт головой.

Сухой корм для Каллиопы.

Готовый салат из пакета для него.

Все-таки немножко заправки не повредит.

– Когда ты мне нужна, – тихо подпевал он, – мне стоит лишь мечтать…

Если бы кто-нибудь спросил Линуса Бейкера, одинок ли он, Линус удивился бы вопросу. Подобные мысли просто не приходили ему в голову. И хотя малейшая ложь вызывала у него тошноту, он, вероятно, ответил бы «нет». Хотя на самом деле был одинок.

Он давно пришел к выводу, что некоторые люди, не важно, насколько у них доброе сердце или как много любви они готовы отдать, всегда будут одиноки. Такая судьба. В возрасте двадцати семи лет Линус понял, что он как раз из таких людей.

Нет, не было какого-то конкретного события, которое привело его к этому выводу. Он просто чувствовал себя… более тусклым, чем остальные. Словно он полустерт на красочной картине мира. Не предназначен для показа.

Теперь, в сорок лет, у него повышенное давление и несколько лишних килограммов вокруг талии. Конечно, иногда он смотрел на себя в зеркало, пытаясь увидеть то, чего не видят другие. Бледная кожа. Темные волосы пострижены коротко и начали редеть на макушке. Морщинки вокруг глаз и рта. Круглые щеки. В целом… неплохо.

Он выглядел так, как почти все мужчины выглядят к сорока.

Пока братья Эверли просили маленькую Сьюзи проснуться, Линус Бейкер жевал салат с парой капель заправки в крошечной кухне крошечного дома. Он беспокоился о том, что принесет ему завтрашняя встреча с Чрезвычайно Высоким Руководством, и мысль об одиночестве не приходила ему в голову.

В конце концов, у него есть гораздо больше, чем у многих людей. Крыша над головой, салат в животе и монограмма на пижаме.

Линус придвинул к себе «Правила и положения» (книжку на 947 страницах, купленную почти за двести долларов; один экземпляр был на работе, но он счел полезным иметь еще один дома) и начал читать мелкий шрифт. Надо как следует подготовиться.

3

На следующее утро он пришел в контору часа за два до начала рабочего дня. Никто из коллег еще не прибыл. Скорее всего, они крепко спят дома, без забот и тревог.

Он подошел к своему столу, сел и включил компьютер.

Знакомый зеленый свет его не утешил.

Комната начала заполняться без четверти восемь. Каблуки мисс Дженкинс процокали по цементному полу в восемь ровно. Линус пригнулся пониже к столу, но все равно чувствовал на себе ее взгляд.

Он пытался работать. Правда пытался. Но зеленые слова расплывались на экране. Даже чтение «Правил и положений» не помогло успокоиться.

В восемь сорок пять он встал со стула.

За соседними столами все подняли головы.

Стараясь ни на кого не смотреть, Линус сглотнул ком в горле, взял портфель и пошел по проходу между рядами.

– Извините, – бормотал он всякий раз, задевая чей-то стол. – О, простите. Столы как будто придвинули друг к другу, да?.. Простите. Прошу прощения.

Когда он выходил из комнаты, мисс Дженкинс стояла в дверях кабинета, а Гантер рядом с ней что-то записывал в блокнот длинным карандашом.

Офис Чрезвычайно Высокого Руководства располагался на пятом этаже Департамента по делам магической молодежи.

Линус слышал о пятом этаже. Большинство слухов были откровенно пугающими.

Он вошел в лифт и надавил на кнопку, которой прежде никогда не думал касаться – на яркую золотую цифру 5.

Лифт поехал вверх. В животе у Линуса похолодело, как будто его внутренности так и остались в подвале. У Линуса в жизни не было такой длинной поездки в лифте. Люди выходили на втором, третьем и четвертом этажах. Никто из них не ехал на пятый.

Когда на четвертом этаже вышли последние пассажиры, они обернулись на Линуса с любопытством. Он попытался им улыбнуться. Вышло не очень.

К тому времени как двери открылись на пятом этаже, он весь вспотел.

Длинный холодный коридор с полом из каменной плитки тускло освещали золотые светильники, висящие на правой стене. Коридор начинался от лифта, где стоял Линус, а на другом конце он увидел окно рядом с парой больших деревянных дверей. Над дверями висела металлическая табличка с надписью:

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОЕ РУКОВОДСТВО

ТОЛЬКО ПО ВЫЗОВУ

– Ладно, старина, – прошептал он себе. – Ты справишься.

Однако ноги не послушались. Они остались стоять.

Двери лифта начали закрываться. Линус не пошевелился. Лифт замер.

Линус всерьез прикинул, не вернуться ли ему на первый этаж, выйти из здания Департамента и просто идти и идти дальше…

Мысль была соблазнительной.

Но он снова нажал на «пять». Двери открылись.

Он кашлянул. Звук эхом разнесся по коридору.

– Не время трусить, – шепотом сказал себе Линус. – Выше голову. Может, это продвижение по службе. Большое продвижение. С высокой зарплатой. И ты наконец сможешь поехать в отпуск. Белый песок на пляже. Лазурное море. Мечтаешь туда попасть?

Еще как!

Он медленно двинулся по коридору. В окна, расположенные по левой стене, хлестал дождь. Лампочка в одном из светильников на правой стене слегка мигала. Мокасины поскрипывали.

Путь до противоположного конца коридора занял четыре минуты. Его часы показывали без пяти минут девять.

Он взялся за ручку двери.

Заперто.

Окно сбоку от дверей было закрыто изнутри металлическими жалюзи. Рядом с окном находилась маленькая кнопка.

Линус поразмыслил пару секунд, потом нажал кнопку. По ту сторону окна прозвучал громкий зуммер.

Линус ждал, глядя на свое отражение в стекле. Его отражение смотрело на него широко раскрытыми испуганными глазами. Из прически выбился вихор – он поспешно его пригладил. Поправил галстук, расправил плечи, втянул живот.

Жалюзи поползли вверх.

Скучающего вида девица, появившаяся в окне, надула розовый пузырь из жвачки. Пузырь лопнул, и она втянула его в рот ярко-красными губами.

– Вам помочь?

Он попытался заговорить, но не вышло ни звука. Кашлянул и попробовал снова:

– Да. У меня назначена встреча в девять.

– С кем?

Вопрос интересный.

– Я… не знаю.

Девица одарила его подозрительным взглядом.

– У вас назначена встреча, и вы не знаете с кем?

В точности так.

– Да.

– Ваше имя?

– Линус Бейкер.

– Хорошо, – сказала девица, постукивая наманикюренными ногтями по клавиатуре. – Линус Бейкер. Линус Бейкер. Линус… – Ее глаза расширились. – Ой!.. Подождите, пожалуйста.

Она опустила жалюзи. Линус неуверенно поморгал, не понимая, что ему теперь делать.

Прошла минута.

Еще одна.

Потом еще одна…

Жалюзи снова скользнули вверх. Теперь девица смотрела на него с гораздо большим интересом и даже вся подалась вперед, почти прижавшись лицом к разделяющему их стеклу. От ее дыхания стекло слегка запотело.

– Вас ожидают.

Линус отступил на шаг.

– Кто?

– Все, – ответила она, оглядывая его с головы до ног. – Все Чрезвычайно Высокие Руководители.

– Э-э, – пискнул Линус. – А они точно ждут именно меня?

– Вы Линус Бейкер?

Он не видел способа выдать себя за кого-то другого.

– Да.

Прозвучал еще один громкий зуммер, и в замке щелкнуло. Двери беззвучно распахнулись.

– Тогда, мистер Бейкер, – сказала девица, – ждут именно вас. И я бы на вашем месте поторопилась. Чрезвычайно Высокому Руководству не нравится, когда их заставляют ждать.

– Конечно. Как я выгляжу?

Он посильнее втянул живот.

– Как будто понятия не имеете, что делаете, – ответила она, опуская жалюзи.

Линус с тоской оглянулся на лифт.

«Мечтаешь сюда попасть?» – спрашивала надпись поверх картинки с пляжем и морем.

Еще как!

Линус вошел в открытые двери.

И попал в округлое помещение со стеклянной крышей. Центр его занимал фонтан: каменная статуя мужчины в длинном плаще. Вода непрерывным потоком лилась из протянутых рук, холодные серые глаза уставились в потолок. Вокруг, цепляясь за полы плаща мужчины, стояли каменные скульптурки детей. Вода капала им на макушки.

Справа от Линуса открылась дверь. Из будки вышла мисс Бубльгум, разгладила платье, надутый шар из жвачки громко лопнул.

– А вы ниже ростом, чем кажетесь через стекло, – сообщила она.

Линус не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.

Она вздохнула:

– Следуйте, пожалуйста, за мной.

Походка у нее была какая-то птичья, с крошечными и быстрыми шажками. Она прошла до середины помещения, оглянулась.

– Идете?

– Да, простите, – поспешно сказал Линус и, спотыкаясь, поспешил за ней. – Я просто… здесь раньше никогда не был.

– Это очевидно.

Линусу показалось, что она насмехается.

– А они… они все там?

– Странно, да? – Девица надула еще один пузырь, и тот лопнул с громким хлопком. – Причем ради вас. Раньше я и не подозревала о вашем существовании.

– Мне часто это говорят.

– Не представляю почему.

Точно насмехается.

– А какие они? Я видел их всего один раз, когда они раздавали нам комковатое картофельное пюре.

Девица остановилась и резко повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо.

– Комковатое пюре?

– Ну, на праздничный обед.

– Я сама готовила то пюре. Начиная от чистки картошки.

Линус побледнел.

– Ну, я… это вопрос вкуса, конечно… вы…

Мисс Бубльгум хмыкнула и пошла дальше.

М-да, неудачное начало.

Они пересекли фойе и подошли к черной двери с золотой табличкой без надписи. Мисс Бубльгум трижды постучала ногтем.

Секунда, потом еще одна, а потом…

Дверь медленно отворилась.

Внутри было темно. Черная как смоль темнота.

Мисс Бубльгум шагнула в сторону и повернулась к нему лицом:

– После вас.

Он вгляделся во тьму.

– М-м… может, лучше перенести на другой день? Я очень занят, нужно закончить много отчетов…

– Войдите, мистер Бейкер, – прогремел голос из открытой двери.

Мисс Бубльгум улыбнулась.

Линус вытер лоб рукой, чуть не выронив портфель.

– Наверное, мне надо войти.

– Похоже на то, – сказала мисс Бубльгум.

Линус должен был предвидеть, что дверь за ним захлопнется, но все равно испугался и прижал к груди портфель. В голову внезапно пришла мысль: он в ловушке и теперь будет блуждать во тьме до конца своих дней. Жаль, что его не уволили…

Но затем на полу возле ног загорелись огни. Цепочка светящихся плит явно указывала путь. Золотистый свет вызывал в памяти дорогу из желтого кирпича. Линус сделал неуверенный шажок от двери. Когда ничего страшного не произошло, сделал еще один.

Дорожка оказалась длиннее, чем он ожидал, и закончилась светящимся кругом. Там он замер.

Где-то наверху вспыхнул другой свет, намного более яркий. Линус поднял глаза и сощурился. Похоже, на него был направлен прожектор.

– Можете поставить свой портфель, – произнес низкий голос.

– Он мне не мешает, – почему-то сказал Линус.

Затем, будто щелкнули выключателем, загорелись новые огни и осветили лица четырех человек, в которых Линус узнал Чрезвычайно Высоких Руководителей. Трое мужчин и одна женщина сидели на высоких каменных ступенях и разглядывали посетителя с различной степенью интереса.

Хотя Линус заучил их имена еще в начале своей карьеры в Департаменте, сейчас он даже под страхом наказания не смог бы вспомнить ни одно имя. Его мозг транслировал невнятный шум, как в сломанном радио.

Линус оглядел лица слева направо, каждому уважительно кивая и пытаясь сохранить нейтральное выражение лица.

У женщины была короткая прическа с челкой. Ее платье украшала крупная брошь в виде жука с радужным панцирем.

Один из мужчин, с тяжелыми челюстями, был почти лыс. Он высморкался в платок и закашлялся.

Второй мужчина в очках, слишком больших для его лица, был худым как палка. Линус невольно подумал, что, если он станет в профиль, его будет вообще не видно.

Последний мужчина был моложе остальных, с волнистыми волосами и потрясающе красив. Линус узнал его сразу – именно он с улыбкой вручил ему засохшую ветчину.

Он и заговорил первым:

– Спасибо, что пришли, мистер Бейкер.

У Линуса пересохло во рту. Он облизнул губы.

– Э-э… не за что.

Женщина подалась вперед:

– В вашем личном деле указано, что вы проработали в Департаменте семнадцать лет.

– Да, мэм.

– И все это время в одной и той же должности.

– Да, мэм.

– Почему?

Потому что никаких перспектив не было.

– Мне нравится моя работа.

– Правда? – спросила она, склонив голову.

– Да.

– Почему?

– Я инспектор. Не знаю, какая должность может быть важнее… Кроме вашей, конечно. Я бы не посмел…

Мужчина в очках полистал какие-то бумаги.

– Передо мной лежат ваши последние шесть отчетов, мистер Бейкер. Хотите знать, что я здесь вижу?

Линус не хотел.

– Да, пожалуйста.

– Я вижу очень внимательного человека. Никаких лишних эмоций. Поразительно холодная работа.

Комплимент?.. Тон, по крайней мере, не предполагал комплимента.

– Инспектор должен быть эмоционально отстранен, – заученно проговорил Линус.

Лысый хмыкнул:

– Разве? Откуда это? Звучит знакомо.

– Это из «Правил и положений», – подсказал Красавчик. – Странно, что вы не узнали. Вы же сами написали большую их часть.

Лысый высморкался в платок.

– Вообще-то узнал.

– А почему важно быть эмоционально отстраненным? – спросила женщина, глядя на посетителя сверху вниз.

– Пристрастный инспектор неэффективен, – сказал Линус. – Я посещаю приюты, чтобы убедиться, что они работают, как им положено. Благополучие детей в целом важно. Однако личные чувства к детям могут исказить мое восприятие.

– Но вы беседуете с детьми, – сказал Красавчик.

– Да, – согласился Линус.

– За семнадцать лет работы вы когда-нибудь рекомендовали закрыть приют, мистер Бейкер? – спросил Лысый.

Они наверняка уже знают ответ.

– Да. Пять раз.

– По каким причинам?

– Там было небезопасно.

– То есть вам все же не все равно.

Линус заволновался.

– Я и не говорил, что мне все равно. Я просто делаю то, что от меня требуется. Я не формирую личного отношения к детям, но забочусь об их благе в целом. Об этих детях некому больше заботиться. Именно поэтому они в сиротских приютах. Они не должны ложиться спать с пустым желудком или работать от зари до зари. То, что этих сирот следует содержать отдельно от обычных детей, не означает, что к ним следует иначе относиться. Все они дети, не важно, какой у них… характер или на что они способны.

– Вы правда так думаете? – спросил Лысый.

– Да.

– А что стало с детьми в тех приютах, которые вы закрыли?

Линус моргнул.

– Это вопрос к Надзору. Я даю свои рекомендации, а Надзор решает, что делать дальше. Думаю, их разместили в школах, которыми управляет Департамент.

Красавчик откинулся на спинку стула и посмотрел на остальных.

– По-моему, он идеально подходит.

– Согласен, – сказал Лысый. – Для такого дела нам нужен именно он.

Очкастый пристально посмотрел на Линуса.

– Вы умеете держать язык за зубами, мистер Бейкер?

Линус почувствовал себя оскорбленным.

– Я каждый день работаю с магической молодежью, – произнес он чуть более резко, чем собирался. – И никогда не болтаю об этом.

– Да, он годится, – кивнула женщина.

– Простите, но могу я спросить, о чем именно вы говорите? Для чего я гожусь?

Красавчик потер лицо рукой.

– Что будет сказано дальше, не должно покинуть эту комнату, мистер Бейкер. Вам ясно? Четвертый уровень секретности.

Линус мысленно ахнул. Четвертый уровень секретности – это высшая категория. Однажды он имел дело с секретностью третьего уровня. В приюте была девочка, которая оказалась банши – вестницей смерти. Департамент уведомили, что она начала рассказывать другим детям об их скорой смерти. Оказалось, конечно, что она была совершенно права. Директор приюта задумал использовать детей в языческом обряде жертвоприношения. Линусу удалось сбежать вместе с детьми, после чего ему дали двухдневный отпуск – и это был самый его длинный отпуск за много лет.

– Почему я? – спросил он почти шепотом.

– Потому что такое больше никому не доверишь, – просто сказала женщина.

Линусу следовало бы возликовать. Но он ничего не чувствовал, кроме страха, скрутившего живот.

– Отнеситесь к этому как к обычной инспекции, – пожал плечами мужчина в очках. – Мы не получили известий о нарушениях, но приют, в который вы поедете… он особенный, мистер Бейкер. Шестеро детей, которые там живут, отличаются от всех, кого вы видели прежде. Они… проблемные.

– Проблемные? Что зна…

– Вам надо убедиться, что приют работает, как ему положено, – улыбнулся Красавчик. – Это важно. Хозяин приюта, некий Артур Парнас, конечно, вполне квалифицирован, но у нас есть… беспокойства. Эти шестеро детей весьма уникальны, и мы должны быть уверены, что мистер Парнас способен их контролировать. Каждый из них может создать проблему, а сразу шесть…

Линус порылся в памяти. Он был уверен, что знает обо всех директорах в их регионе, однако…

– Я никогда не слышал о мистере Парнасе.

– Разумеется, не слышали, – повысила голос женщина. – Потому что он классифицирован как четвертый уровень секретности. Если бы вы о нем слышали, это значило бы, что произошла утечка информации. А мы очень не любим утечек, мистер Бейкер. Понятно? Утечки необходимо немедленно затыкать.

– Да, да, – поспешно сказал он. – Конечно. Я бы никогда…

– Конечно, вы никогда, – кивнул Лысый. – Потому мы и выбрали именно вас. Один месяц, мистер Бейкер. Вы проведете один месяц на острове, где находится приют. Мы ожидаем еженедельных отчетов. Но обо всем, что вызывает тревогу, сообщайте немедленно.

Линус вытаращил глаза:

– Месяц? Я не могу уехать на месяц! Мои обязанности…

– Ваша текущая нагрузка будет перераспределена, – сказал Очкастый. – Распоряжение уже отдано. – Он полистал еще какие-то бумаги. – Здесь сказано, что вы живете один. Ни супруги, ни детей. Если вам придется надолго уехать, искать вас не кинутся.

Это причинило внезапную боль. Ничего нового, конечно, но, когда это было сказано так откровенно, у него сжалось сердце.

Хотя вообще-то…

– У меня есть кошка!

Красавчик фыркнул.

– Кошки – существа независимые, мистер Бейкер. Она и не заметит, что вас нет.

– Отчеты направляйте напрямую Чрезвычайно Высокому Руководству. На имя мистера Вернера, – сказала женщина, кивнув на Красавчика. – Но изучать их мы будем все вместе.

– И мы ожидаем, что ваши отчеты будут столь же тщательными, как прежде. Или даже более тщательными.

– Мисс Дженкинс…

– Мисс Дженкинс проинформируют о вашем особом задании, – заверил Красавчик-Вернер. – Но без подробностей. Считайте это повышением, мистер Бейкер. Которое, я уверен, вы давно заслужили.

– Я могу отказаться?

– Считайте это обязательным повышением, – ответил Вернер. – Пожалуйста, не подведите нас. А теперь можете воспользоваться остатком дня, чтобы заняться своими делами и подготовиться к поездке. Ваш поезд уходит завтра рано утром. Вопросы есть?

Десятки. У него были десятки вопросов.

– Да! Как насчет…

– Вот и хорошо, – сказал Вернер, хлопнув в ладоши. – Я знал, что мы можем на вас положиться, мистер Бейкер. Уверен, ваши отчеты будут в высшей степени продуктивными. От всей этой болтовни у меня пересохло горло, пора выпить чаю. Наш секретарь проводит вас на место. Было приятно познакомиться.

Чрезвычайно Высокие Руководители поднялись как единое целое, и все огни погасли.

Линус испуганно пискнул. Прежде чем он начал нашаривать свой путь в темноте, свет наверху вновь зажегся. Мистер Вернер смотрел на него с вопросительным выражением. Остальные уже ушли.

– Что-то еще? – нервно спросил Линус.

– Будьте осторожны, мистер Бейкер, – проговорил Вернер определенно зловещим тоном.

– Осторожен?

Мистер Вернер кивнул:

– Будьте готовы ко всему. Задание очень важное. Не упускайте никаких подробностей, даже если они покажутся вам мелкими или несущественными.

Линус ощетинился. Подвергать сомнению тщательность его отчетов…

– Я всегда…

– Скажем так, я лично заинтересован во всем, что вы обнаружите. – Мистер Вернер холодно улыбнулся. – Не разочаруйте меня, мистер Бейкер. Пожалуйста, не разочаруйте.

– Но что там? – растерянно вопросил Линус. – Что в этом приюте привлекло ваше внимание и требует присутствия инспектора? Директор что-то сделал…

– Скорее, не сделал, – ответил Вернер. – Его ежемесячные отчеты… неполны, особенно учитывая, кто его подопечные. Нам нужно знать больше, мистер Бейкер. Если что-то серьезное ускользнет от нашего внимания, может наступить хаос. У вас что-то еще?

– Да! Я…

– Ну и отлично, – сказал Вернер. – Желаю удачи. Она вам понадобится.

И свет наверху снова погас.

– Боже, – прошептал Линус.

На полу засветилась дорожка.

– Вы закончили? – раздался голос возле его уха.

Он не заорал. Только слегка вскрикнул.

За его спиной стояла мисс Бубльгум, надувая пузырь.

– Сюда, мистер Бейкер.

И Линус быстро последовал за ней, лишь один раз оглянувшись через плечо в темноту.

Она ждала снаружи у двери, нетерпеливо постукивая ногой. Линус, сильно запыхавшийся, вышел в ярко освещенное помещение. Не привиделось ли ему все произошедшее? Горячечный бред?.. Лоб у него был горячий, так что лихорадка вполне возможна. Может, и мисс Бубльгум – галлюцинация, вызванная какой-то скрытой болезнью?

Ну, тогда разве что очень напористая галлюцинация. Она сунула ему в руки толстую папку.

– Здесь билет на поезд. И запечатанный конверт с необходимой информацией. Я не знаю какой, – не моя забота. Представьте, мне отдельно платят за то, чтобы я не шпионила. Не открывайте конверт, пока не сойдете с поезда в пункте назначения.

– Я хочу присесть, – пробормотал Линус.

– Можете и присесть. Только не здесь. Ваш поезд отправляется завтра в семь утра. Не опаздывайте. Чрезвычайно Высокое Руководство будет чрезвычайно недовольно, если вы опоздаете.

– Мне нужно вернуться к своему столу и…

– Ни в коем случае, мистер Бейкер. Мне приказано передать вам, что вы должны немедленно покинуть здание.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал он. – Я даже не уверен, что это все наяву.

– М-да. – Мисс Бубльгум сочувственно покачала головой. – Экзистенциальный кризис. Но поразмыслите об этом где-нибудь в другом месте.

Двери лифта открылись. Мисс Бубльгум втолкнула Линуса в кабину и нажала кнопку первого этажа.

– Благодарим за посещение офисов Чрезвычайно Высокого Руководства! – весело сказала она. – Удачного вам дня.

Двери закрылись, прежде чем он нашелся с ответом.

Дождь лил как из ведра. Линус его едва замечал.

Буквально только что он стоял перед зданием Департамента по делам магической молодежи, и вот он уже на тропинке, ведущей к крыльцу родного дома.

Из задумчивости его вывел голос миссис Клэппер:

– Что-то вы рано, мистер Бейкер. Вас уволили? Или вы получили ужасные новости от врача, и вам нужно время, чтобы примириться с мрачным будущим? – Дым клубился вокруг ее трубки. – Мне будет вас ужасно не хватать.

– Я не умираю, – сумел выговорить Линус.

– Значит, уволили… Бедняга, как же вы теперь? Экономика в упадке. Полагаю, вам придется продать дом и найти тесную квартирку где-нибудь в городе. – Она покачала головой. – Там вас, наверное, в итоге убьют. Преступность, знаете ли, растет.

– Меня не уволили!

Она фыркнула:

– Не верю!

Линус тихо чертыхнулся.

Миссис Клэппер подалась вперед в кресле-качалке.

– Знаете, мой внук в бухгалтерской фирме подыскивает себе личного секретаря. Ловите шанс, мистер Бейкер! Много счастливых историй начинались именно так. Подумайте. Ваша жизнь сейчас на самом дне, пора начать свою жизнь с чистого листа, и это приведет вас к поиску настоящей любви. Прямо роман!

– Хорошего дня, миссис Клэппер! – рявкнул Линус, поднимаясь на крыльцо.

– Подумайте! – крикнула она ему вслед. – Если все сложится, мы станем семьей…

Он захлопнул дверь.

Каллиопа сидела на обычном месте, помахивая хвостом, и, похоже, не удивилась его скорому возвращению.

Ноги подкосились, и Линус соскользнул на придверный коврик.

– Представляешь, – сказал он Каллиопе, – я даже не знаю, хороший ли у меня был день. Нет, не думаю, что хороший.

Каллиопа, по обыкновению, мурлыкала.

Так они и сидели долгое время.

4

Вагон пустел по мере того, как поезд все дальше уезжал от города. Народ с нескрываемым любопытством посматривал на мужчину, сидящего на месте 6А. Рядом с ним на соседнем пустом сиденье стоял большой пластиковый короб – переноска, из которой, сквозь решетчатое отверстие, светила глазами большая черная кошка. Она шипела на любого, кто наклонялся с ней посюсюкать. Один ребенок чуть не лишился пальца, когда просунул его между прутьями решетки.

Мужчина, некий Линус Бейкер из дома 86 по переулку Гермеса, ничего не замечал.

Он плохо спал прошлой ночью, ворочался в постели, пока не решил скоротать время, расхаживая взад-вперед по гостиной. Старый потертый чемодан со сломанным колесиком издевательски стоял у двери. Линус уже полностью собрал его перед сном, уверенный, что утром не успеет. Но оказалось, что у него полно времени, поскольку сон не шел.

К тому времени как в половине седьмого он сел в поезд, Линус пребывал практически в оцепенении, под глазами набрякли мешки, углы рта печально скривились. Он смотрел в пространство перед собой, положив руку на короб, в котором томилась Каллиопа. Кошка путешествовать не любила, но выбора ей не предоставили.

Сперва Линус хотел попросить миссис Клэппер позаботиться о кошке на период его отъезда, однако беличий конфликт, скорее всего, испортил шансы Каллиопы продержаться целой и невредимой.

Он надеялся, что ни у кого из детей в приюте нет аллергии.

По окнам лупил дождь. Поезд мчался через пустые поля, мимо лесов с вековыми деревьями.

Линус просидел почти восемь часов и вдруг осознал, что стало тихо. Слишком тихо.

Подняв глаза от «Правил и положений», которые захватил из дома, он увидел, что остался в вагоне один.

«Хм, – подумал он, – не пропустил ли я остановку? Интересно, как далеко идет поезд».

Каллиопу эти вопросы не волновали.

Линус уже начал беспокоиться, что на самом деле пропустил свою остановку (он вообще волновался по всяким пустякам), когда кондуктор в щегольской форме открыл дверь в конце вагона.

– Привет, – сказал он дружелюбно. – Не ожидал, что здесь еще кто-то есть! Долгий путь вы проделали в эту прекрасную субботу!

– У меня билет, – сказал Линус. – Если хотите проверить.

– Покажите. Куда направляетесь?

Линус не мог вспомнить. Он полез в карман пальто за билетом, и фолиант у него на коленях чуть не упал на пол. Билет был помят, и он попытался его разгладить, прежде чем показать.

Кондуктор улыбнулся, потом посмотрел на билет. И тихо присвистнул.

– Марсий. Конечная. Что ж, тогда хорошие новости: еще две остановки, и вы на месте. И вообще, если… Да посмотрите!

Он указал на окно.

Линус повернул голову, и у него перехватило дыхание.

Серые тучи уступили место чудесному синему небу, яркому, как в детстве. Линус прикрыл глаза, не в силах припомнить, когда в последний раз чувствовал на себе солнечный свет. Он снова открыл глаза и именно тогда увидел…

Изумрудную зелень колышущейся травы с вкраплениями розовых, сиреневых и желтых цветов.

За изумрудным полем начинался белый песок.

А за белым песком начиналась лазурная вода.

«Правила и положения» с громким стуком свалились на пол.

Мечтаешь сюда попасть?

– Это море? – прошептал Линус.

– Море, – ответил кондуктор. – Красиво? Вы прям как будто никогда не видели… Вы что, никогда раньше не видели моря?

Линус покачал головой:

– Только на картинках. Такое большое…

Кондуктор засмеялся.

– И это лишь малая часть. Выйдете из поезда – увидите еще. Там есть остров. Можно добраться до него на пароме, если захотите. Правда, многие не хотят… А кто у нас здесь? – спросил кондуктор, наклоняясь к переноске.

Каллиопа зашипела.

Кондуктор быстро выпрямился.

– Не буду ее тревожить.

– Правильное решение.

– Еще две остановки, сэр, – напомнил кондуктор, направляясь к двери в другом конце вагона. – Приятного вам отдыха!

– Море, – тихо проговорил Линус. – Никогда не думал… – Он вздохнул. – Может, это не такая уж и плохая командировка.

Командировка была не плохой.

Она была жуткой.

Линус сошел с поезда с кошачьей переноской в одной руке и чемоданом в другой, вдохнул воздух с запахом соли и услышал крик морских птиц. Ветерок трепал его волосы. Он повернулся лицом к солнцу и замер, наслаждаясь теплом. Только когда поезд дал гудок и тронулся, Линус посмотрел по сторонам.

На высокой платформе под навесами в сине-голубую полоску стояли металлические скамейки. За платформой вдаль простирались песчаные дюны, поросшие редкими пучками травы. Откуда-то доносился шум прибоя.

Никогда прежде Линус не видел столько ярких красок сразу. Словно здесь вообще не бывало дождевых облаков.

Когда поезд исчез за холмом, Линус Бейкер осознал, что стоит совершенно один. Единственная мощеная дорога терялась среди дюн, вот только куда она ведет? Хорошо бы не пришлось топать по ней с чемоданом и рассерженной кошкой.

– Что нам делать? – подумал вслух Линус.

Никто не ответил, что, вероятно, было к лучшему. Если бы какой-то голос ответил…

В мысли ворвался громкий звон. Линус покрутил головой. На стене платформы висел яркий оранжевый телефон.

– Ответить? – спросил он Каллиопу, наклоняясь и заглядывая в переноску.

Каллиопа отвернулась.

Лучшего ответа от нее не дождаться.

Линус поставил переноску в тень, мгновение смотрел на звонящий телефон, потом осторожно снял трубку.

– Алло?

– Наконец-то, – произнес голос в трубке. – Вы опаздываете.

– Да?

– Да. За последний час я звонила четыре раза. Мало ли, вдруг вы не приедете! Не хотелось зря мотаться.

– Вы ожидаете Линуса Бейкера?

Она фыркнула:

– Кого же еще?

Он почувствовал облегчение.

– Я Линус Бейкер.

– Буду через час, мистер Бейкер. – Он услышал шепот на заднем плане. – Мне сказали, что у вас есть конверт, который вам нужно открыть по прибытии. Займитесь пока этим – вам все станет понятнее.

– Откуда вы знаете про…

– Пока-пока, мистер Бейкер. Скоро увидимся.

В трубке щелкнуло. Зазвучал длинный гудок.

Он недоверчиво посмотрел на трубку и повесил ее на рычаг.

Еще мгновение он таращился на телефон, потом потряс головой.

Взяв чемодан и переноску, Линус устроился на скамейке.

– А теперь, – сказал он Каллиопе, – поглядим, из-за чего вся эта секретность, да?

Каллиопа не ответила.

Он расстегнул чемодан, достал конверт, туго набитый бумагами. На его обороте стояла кроваво-красная восковая печать с оттиснутыми буквами ДДММ. Линус сломал печать, воск посыпался на его колени и на асфальт.

Первым в пачке бумаг, скрепленной кожаным ремешком, шло аккуратно напечатанное письмо, адресованное ему.

ДЕПАРТАМЕНТ ПО ДЕЛАМ МАГИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ

ОФИС ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОГО РУКОВОДСТВА

Мистер Бейкер!

Вас выбрали для очень ответственного задания. Напоминаем, что это ЧЕТВЕРТЫЙ УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ. Любое лицо, допустившее утечку информации, получит наказание от немедленного увольнения до десяти лет лишения свободы.

В конверте вы найдете семь файлов.

Шесть из них – досье на детей, проживающих в приюте острова Марсий. Седьмой – досье на директора приюта, Артура Парнаса.

Ни при каких обстоятельствах вы не должны делиться информацией из этих досье с обитателями приюта на острове Марсий. Они предназначены только для ваших глаз.

Этот приют отличается от всех остальных, где вы были, мистер Бейкер. Крайне важно принимать все возможные меры для самозащиты. В гостевом доме на острове советуем, во избежание проблем, тщательно запирать на ночь двери и окна.

– О боже, – выдохнул Линус.

Ваша работа на Марсии имеет первостепенное значение. Ваши отчеты должны предоставить нам всю необходимую информацию, чтобы мы могли решить, продолжить ли приюту работу, или его необходимо навсегда закрыть. Необходимо убедиться, что наше доверие Артуру Парнасу по-прежнему оправданно. Будьте начеку, мистер Бейкер. Постоянно. Мы ожидаем от вас полной честности. Если хоть что-то выбивается из обычного порядка вещей, обратите на это серьезное внимание. Нет ничего важнее, чем убедиться, что приют работает, как ему положено.

Также, конечно, проследите, чтобы дети были в безопасности. Друг от друга и от самих себя. В частности, от одного из них. Его досье – первое, которое вы увидите.

С нетерпением ждем чрезвычайно подробных отчетов.

Искренне ваш,

ЧАРЛЬЗ ВЕРНЕР

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОЕ РУКОВОДСТВО

– Во что это я влип? – прошептал Линус.

Он снова перечитал письмо, пытаясь разглядеть скрытый смысл между строк, сложил его и убрал в нагрудный карман. Потом посмотрел на досье.

– Что ж, пожалуй, самое время ознакомиться. Посмотрим, что за секреты. Наверняка все преувеличено. Чем большего ожидаешь, тем сильнее разочаровываешься.

К первому файлу была прикреплена фотография мальчика лет шести-семи. Мальчишка дьявольски ухмылялся. У него не хватало двух передних зубов, волосы торчали в разные стороны, а глаза…

Хм. По-видимому, это эффект красных глаз – когда вспышка срабатывает слишком быстро, и зрачки не успевают на нее среагировать. Вокруг красного было голубое кольцо. Выглядело, конечно, пугающе, но Линус уже видел подобное раньше. Просто игра света.

Под фотографией стояло имя, набранное крупными буквами: ЛЮСИ.

– Мальчик по имени Люси, – хмыкнул Линус. – Странно, почему выбрали такое имя. Люси…

У него перехватило дыхание.

Дальше в досье совершенно ясно объяснялось почему:

ИМЯ: ЛЮЦИФЕР (ЛЮСИ)

ВОЗРАСТ: ШЕСТЬ ЛЕТ, ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ, ШЕСТЬ ДНЕЙ (НА ВРЕМЯ НАПИСАНИЯ ДОСЬЕ)

ВОЛОСЫ: ЧЕРНЫЕ

ЦВЕТ ГЛАЗ: СИНИЙ / КРАСНЫЙ

МАТЬ: НЕИЗВЕСТНА (ВЕРОЯТНО, УМЕРЛА)

ОТЕЦ: ДЬЯВОЛ

ВИД МАГИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ: АНТИХРИСТ

Линус Бейкер лишился чувств.

– Уйди, – пробормотал он, почувствовав прикосновение к щеке. – Еще рано для завтрака, Каллиопа.

– Любопытный факт, – произнес голос, явно не принадлежащий Каллиопе. – Тем более что уже вечер. Если, конечно, она не привыкла завтракать поздно, где-нибудь в городе. Лично я стараюсь избегать таких мест. На мой вкус, там слишком шумно.

Линус открыл глаза, медленно поморгал. Сверху на него смотрела женщина, обрисованная солнцем.

– Где я?

Женщина отступила на шаг назад, весело улыбнулась.

– На железнодорожном вокзале Марсия. Странное место для сна, но, наверное, не хуже других.

Линус с усилием встал. Голова болела, спина была вся в песке. Он отряхнулся как мог и растерянно поглядел по сторонам. Каллиопа сидела в переноске, помахивая хвостом, и встревоженно наблюдала за ним; рядом с ней стоял чемодан.

А на скамейке валялись папки.

– Это все, что у вас с собой? – спросила женщина.

Линус повернулся и обратил все свое внимание на нее. В светлой тунике и бежевых брюках до средины икры, босиком. Возраст было не определить. Ее волосы походили на белое пушистое облако, севшее на голову. В волосы вплетены яркие цветы. Кожа темная и гладкая. Но больше всего Линуса смутили глаза – словно много старше, чем предполагало все остальное. Наверное, сказывалась игра яркого солнечного света, но они выглядели почти фиолетовыми. И Линус не мог понять, почему это кажется ему знакомым.

– Кто вы? – спросил он.

– Мисс Чапелуайт, конечно. Смотритель острова Марсий.

– Смотритель…

– Это весь ваш багаж?

– Да, только…

Линус ошеломленно раскрыл рот, когда она подняла чемодан с такой легкостью, словно тот был наполнен перьями. Сам он весь взмок, пока дотащил его до вокзала.

– Соберите бумаги и захватите свою кошку, мистер Бейкер. Я не люблю терять время, а вы и так прибыли позже, чем я ожидала. У меня, знаете ли, дел по горло.

– Послушайте… – начал было он, но женщина уже направилась к лестнице в конце платформы.

Только тут Линус заметил стоящий на дороге маленький автомобиль. Крыша у него отсутствовала, и сиденья были открыты ветру и солнцу. Линус понял, что это кабриолет, хотя вживую таких машин никогда раньше не видел.

Он серьезно поразмыслил над идеей схватить Каллиопу и убежать.

Но все же собрал бумаги, взял переноску и последовал за необычной женщиной.

Она уже положила его чемодан в багажник и перевела взгляд на переноску с кошкой.

– Не будете против, если мы положим эту штуковину сзади?

– Ни в коем случае! – возмутился Линус.

– Тогда вам придется всю дорогу держать ее на коленях.

– Значит, буду держать.

Мисс Чапелуайт пожала плечами.

– Как хотите. Садитесь, мистер Бейкер. Нам нужно спешить. Я обещала Мерлю, что мы скоро будем.

– Кто такой Мерль?

– Паромщик, – пояснила она, усаживаясь на водительское сиденье. – Он переправит нас на остров.

– Я еще не решил, хочу ли вообще ехать на остров.

– Тогда почему вы здесь?

– Я… не был… мне не сказали… – забормотал Линус.

Женщина взяла с приборной панели огромные солнцезащитные очки в белой оправе.

– Садитесь, или я уезжаю, мистер Бейкер. Честно говоря, я предпочла бы, чтобы вы не ехали. Ваш Департамент – сплошной фарс, а вы, похоже, всего лишь бестолковый лакей. Я без проблем оставлю вас здесь. Уверена, рано или поздно поезд отправится в обратную сторону.

Выпад против Департамента задел его больше, чем он ожидал.

– Моя работа – не фарс!

Двигатель автомобиля ожил – сначала закашлялся, потом мерно заурчал. Из выхлопной трубы повалил черный дым.

– Посмотрим, – сказала мисс Чапелуайт. – Так сядете или нет, мистер Бейкер?

И он сел.

Мисс Чапелуайт, похоже, доставило удовольствие то, как испуганно взвизгнул Линус, когда они на огромной скорости вписались в крутой поворот. Она вела автомобиль очень ловко, но Линус был убежден, что сел в машину к сумасшедшей.

Узкая дорога петляла среди дюн. Между горами песка изредка проблескивала синева воды. Хотя Линус был уверен, что они вот-вот разобьются, лазурная гладь моря по-прежнему притягивала взгляд.

Когда на очередном повороте его вжало в дверь, Линус, переведя дыхание, сказал:

– Вы не могли бы ехать помедленнее?

И как ни странно, она снизила скорость.

– Просто хотела повеселиться.

– Мне нисколько не весело!

Мисс Чапелуайт бросила на него косой взгляд:

– Вы немного занудный.

Он ощетинился:

– Желание жить – не занудство.

– У вас галстук повязан криво.

– Да? Спасибо. Не люблю выглядеть растрепой… Я не сказал ничего забавного!

– Может, не такой уж вы пропащий. Есть надежда. – Она повернула голову и смотрела на него дольше, чем Линусу казалось безопасным. – Не ожидала я такого инспектора.

Он слегка растерялся:

– Что вы имеете в виду?

– Вы выглядите неожиданно.

– А вы всегда выражаетесь так непонятно?

– Частенько. Но не в этот раз, мистер Бейкер. – В очередной поворот мисс Чапелуайт вошла на гораздо меньшей скорости. – Ваши обычно моложе… Давно инспекторствуете?

Он нахмурился:

– Довольно давно.

– И вам нравится ваша работа, мистер Бейкер?

– Я хорошо ее выполняю.

– Я не об этом спросила.

– Это одно и то же.

Она покачала головой.

– Почему вы спали на платформе? Не выспались в поезде?

– Я не спал. Я… – И тут он, впервые с того момента, как она его разбудила, вспомнил, из-за чего упал. – О боже!

– Что случилось?

– О боже…

Мисс Чапелуайт встревожилась:

– Что, с сердцем плохо? У вас приступ?

Линус не испытывал такого раньше и не мог понять, что с ним происходит. Учитывая возраст, лишний вес и высокое давление…

– Черт! – Машина повернула к обочине и остановилась.

Линус, прижавшись лбом к переноске, пытался вдохнуть. Перед глазами плыло, в ушах стоял рев. Он уже готовился опять упасть в обморок (или даже умереть от сердечного приступа), когда почувствовал на своем затылке холодную руку. Воздух снова вошел в его легкие, пульс замедлился.

– Вот так… – донесся голос мисс Чапелуайт. – Уже лучше. Дышите спокойно, мистер Бейкер. Вот так…

– Досье, – с усилием выговорил он. – Я прочитал досье.

Она легонько сжала его шею сзади и убрала руку.

– Про Люси?

– Да. Я не ожидал… такого.

– Конечно, не ожидали.

– Это…

– …правда?

Она молча села за руль.

Линус поднял голову и посмотрел на нее.

Мисс Чапелуайт глядела прямо перед собой, положив руки на колени.

– Да, – наконец сказала она. – Это правда.

– Как такое возможно?

Она покачала головой:

– Это не так… он не то, что вы представляете. Никто из них не такой.

Линус вздрогнул.

– Я пока не читал другие досье. – Ужасная мысль поразила его. – Остальные еще хуже?

– Они не могут быть «хуже», потому что никто из них не «плохой». Они просто дети.

– Да, но…

– Никаких «но»! – огрызнулась мисс Чапелуайт. – Я знаю, что вы хорошо выполняете свою работу. Слишком хорошо, как по мне. Иначе Департамент вас сюда не направил бы. Мы тут не совсем… обычные.

– Мягко сказано! У вас на острове – Антихрист!

– Люси не… – Она покачала головой, явно раздраженная. – Зачем вы здесь?

– Чтобы обеспечить безопасность детей, – заученно проговорил Линус. – Убедиться, что они обеспечены всем необходимым. Что за ними надлежащий уход. И что они не опасны для себя и окружающих.

– Это касается всех детей, верно?

– Да, но…

– Не имеет значения, каким он родился. Или кем он является. Он ребенок, и ваша работа, как и моя, и Артура, его защищать. И всех остальных.

Линус молча уставился на нее.

– Закройте рот, мистер Бейкер. А то жука проглотите.

Она снова завела машину и выехала на дорогу.

– Семь досье, – проговорил он спустя несколько минут. После того, как вышел из оцепенения.

– Что?

– Семь досье. Их семь. Шесть детей. И директор приюта. Он седьмой.

– У вас прекрасно с математикой.

Линус пропустил колкость мимо ушей.

– На вас нет досье.

Вдалеке, на вершине холма, он увидел какой-то знак.

– Конечно, нет. Я не работаю на Департамент. Я же говорила вам. Я смотритель.

– Смотритель дома?

– Да. И острова. Такова работа моей семьи на протяжении столетий.

Линус Бейкер занимался своим делом уже долгое время. Хороший специалист, он умел мыслить аналитически, подмечать мелкие детали. Именно поэтому его и выбрали для поездки сюда. Ему следовало догадаться еще в тот момент, когда он открыл глаза на платформе. Обморок после сильнейшего потрясения не может служить оправданием.

Фиалковый цвет глаз должен был ее сразу выдать. Игра света?..

– Вы – спрайт, – сказал Линус. – Островной дух.

Он явно ее удивил.

– Почему вы так решили? – спросила она ровным голосом.

– Вы смотритель.

– И что?

– Ваши глаза.

– Необычный цвет, конечно, но не уникальный.

– Вы взяли мой чемодан…

– О, прошу прощения. Если бы я знала, что тем самым нанесу вам обиду…

– И вы босиком.

Мисс Чапелуайт помолчала.

– Я живу рядом с морем, – наконец проговорила она. – Может, я всегда хожу босиком.

Он покачал головой:

– Солнце в зените. Асфальт наверняка раскален, а вы шли по нему без проблем. Спрайты не любят обуви. Она их слишком стесняет. И их ноги выдерживают холод и жар.

Мисс Чапелуайт вздохнула:

– Вы умнее, чем кажетесь. Это не к добру.

– Вы зарегистрированы? Известно ли Департаменту, что вы…

Она оскалила зубы.

– Я никогда не входила в систему, мистер Бейкер. Мой род гораздо древнее, чем правила людей. Тот факт, что люди решили пометить всех волшебных существ ярлычками, не дает вам права допрашивать меня о моем юридическом статусе.

Линус побледнел:

– Да… вы правы. Я не должен был спрашивать.

– Это извинение?

– Пожалуй. Я никогда раньше не встречал островных спрайтов. Водных спрайтов – да. И даже однажды пещерного. Но я не знал, что существуют островные.

Она фыркнула:

– Вы еще многого не знаете, мистер Бейкер!.. Смотрите, вон там. Мы почти приехали.

Машина подъехала к знаку, который он заметил издалека. Над изображением пальмы и волн читалось название: «ДЕРЕВНЯ МАРСИЙ».

– Никогда раньше не слышал об этой деревне, – признался Линус. – Приятное место?

– Смотря какой смысл вы вкладываете в слово «приятно». Для вас – наверное. Для меня – нет.

Они поднялись на вершину холма. Внизу, вдоль берега моря, среди согнутых временем и ветрами деревьев, стояли разноцветные домики – пастельных оттенков, под соломенными крышами. Линус всегда мечтал о подобном месте. У него защемило сердце.

– Мы здесь не остановимся, даже не просите, – предупредила мисс Чапелуайт. – Они не любят, когда мы приезжаем.

– Что вы имеете в виду?

– Не все люди такие прогрессивные, как вы, – сказала она с легкой насмешкой. – Люди из Марсия нас не приветствуют.

– Спрайтов?

Она горько усмехнулась:

– Всех магических существ, мистер Бейкер.

Очень скоро он понял, что она имела в виду. Когда машина ехала по главной улице, ведущей через деревню, люди в майках, шортах и резиновых шлепанцах поворачивались и смотрели на них явно неодобрительно, а то и с открытой враждебностью.

– Странно, – покачал головой Линус.

– К этому привыкаешь, – сказала мисс Чапелуайт.

– Почему они такие?

– Я не специалист по поведению людей. – Ее пальцы стиснули руль, когда женщина на тротуаре шагнула к дороге, чтобы закрыть собой трех упитанных детишек. – Полагаю, они боятся того, чего не могут понять. И этот страх превращается в ненависть… Поскольку они не понимают детей, поскольку боятся их, они их ненавидят. Обычное дело. Так происходит всегда и везде.

– Я никого не ненавижу, – сказал Линус.

– Неправда.

Он покачал головой:

– Правда. Ненависть – пустая трата времени.

Мисс Чапелуайт взглянула на него, открыла рот, чтобы что-то сказать… и, видимо, решила сменить тему:

– Приехали. Сидите в машине.

Она припарковалась у края причала и вышла. На причале рядом с маленьким паромом стоял мужчина. На горизонте виднелись смутные очертания острова.

– Ты поздно, – рявкнул мужчина, когда мисс Чапелуайт к нему подошла. – Я не езжу на остров, когда темнеет.

– Все будет хорошо, Мерль. Я с тобой.

– Велика радость!.. – Мерль плюнул через край причала в воду. Потом посмотрел на Линуса. – Он, значит?

Мисс Чапелуайт оглянулась:

– Да.

– Я думал, пришлют кого помоложе.

– И я так думала.

– Ладно, поехали. Но скажешь Парнасу, что беру двойную плату.

Она вздохнула:

– Скажу.

Бросив на Линуса еще один недоверчивый взгляд, Мерль ловко запрыгнул на паром. Мисс Чапелуайт вернулась к машине.

– Похоже, нас ожидают сложности, – прошептал Линус Каллиопе.

Она замурлыкала в ответ.

– Все в порядке? – спросил он, когда спрайт села на свое место.

Хотя, конечно, вряд ли. Мерль выглядел очень неприятным типом.

– В порядке, – пробормотала она.

Мерль опустил мостик с парома на берег, и машина тронулась с места. На секунду Линус похолодел – мостик заскрипел и прогнулся под их весом. Но все закончилось быстро и благополучно.

Въехав на борт, спрайт нажала какую-то кнопку, и над салоном машины поднялась виниловая крыша. Мисс Чапелуайт выключила двигатель.

– Послушайте, мистер Бейкер. Я думаю, мы начали знакомство не с той ноги.

– Хотите сказать, что я не самый лучший в мире собеседник?

– Я – спрайт, а это значит, что я защищаю свою территорию.

– Остров…

Она кивнула:

– И всех его жителей.

Линус кашлянул:

– А вы с этим мистером Парнасом…

Она приподняла бровь.

Линус покраснел и отвернулся.

– Не важно.

Она засмеялась:

– Нет. И поверьте мне, этого никогда не случится.

– Хорошо, извините.

– Я понимаю, что у вас своя работа, – продолжала мисс Чапелуайт. – И вы столкнетесь с тем, чего не видели раньше. Прошу лишь дать им шанс. Они – больше, чем написано в их досье.

– Вы разъясняете мне мои должностные обязанности? – сухо спросил Линус.

– Я прошу немного сострадания.

– Я знаю, что такое сострадание. Потому и занимаюсь тем, чем занимаюсь.

– Вы правда в это верите?

Он пристально посмотрел на нее:

– Что вы имеете в виду?

Мисс Чапелуайт покачала головой:

– У вас нет на меня досье, потому что я не должна существовать. Артур… мистер Парнас… отправил меня вас встретить, желая показать, что он вам доверяет. Он знает, каким человеком вы можете быть. И надеется, что вы сможете быть таким человеком здесь.

Линусу стало не по себе.

– Что он может обо мне знать? Как он узнал, кого сюда назначат? Мне самому только вчера сказали.

Она пожала плечами:

– У него свои способы… Пока мы плывем на остров, посмотрите остальные досье. Лучше заранее представлять, с кем вы столкнетесь. Так безопаснее.

– Для кого?

Ответа не последовало.

Тогда Линус повернул к ней голову… Водительское сиденье было пусто.

– Вот чертовщина, – пробормотал он.

Линус понимал, что следует прислушаться к ее совету. Предупрежден – значит, вооружен, и все такое. Однако после того, что он обнаружил в папке «Люси», он боялся заглядывать в другие папки, опасаясь найти там еще чего похлеще. Чрезвычайно Высокое Руководство его здорово запугало своими туманными предостережениями. А слова мисс Чапелуайт только добавили напряжения.

Он задумался, не сказал ли ей чего лишнего и не удалось ли ей заглянуть в досье, пока он лежал в отключке на платформе. И то и другое казалось вероятным; впредь надо быть бдительнее.

Линус сидел в машине, терзаясь желанием узнать, что содержат папки с досье, лежащие у него на коленях, и боясь снова потерять сознание. В воображении возникали то страшные монстры с острыми зубами, то существа из огня и серы. Да, они только дети, сказал он себе, но и дети могут укусить, если их спровоцировать.

Тем не менее…

Он перебрал папки в поисках одной конкретной. Вздрогнул, увидев папку Люси, торопливо сунул ее под другие. Наконец, нашел ту, которую искал.

Директор приюта.

Артур Парнас.

Папка была тонкой – всего один лист бумаги. На расплывчатой фотографии был изображен стройный мужчина на синем фоне. Совершенно заурядный… Впрочем, внешность обманчива.

Досье (если так можно назвать маленький фрагмент текста) не поведало ничего интересного. Известно лишь, что возраст директора сорок пять лет и его работа на Марсии не вызывает особых нареканий.

Линус не знал, был ли он разочарован или испытал облегчение.

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда звон колокола возвестил о прибытии на остров. Резкий толчок парома вывел Линуса из задумчивости. Он посмотрел в заднее окошко и увидел, как мостик парома опускается на невысокий причал. Когда он снова повернулся, на лобовое стекло упала тень.

– Вам выходить! – крикнул голос.

Линус подался вперед и глянул через лобовое стекло.

Мерль стоял, уперев руки в бока.

– На выход, – повторил он.

– Но…

– Проваливай с моего парома!

Ключ торчал в замке зажигания, и Линус мысленно поблагодарил спрайта хотя бы за это.

Он открыл дверь и чуть не выпал из машины вместе с Каллиопой. В последнюю секунду он успел спасти себя и ее, хотя кошка не оценила его акробатику. Линус поставил переноску с шипящей Каллиопой на сиденье и закрыл дверь. Обходя машину сзади, он весело помахал Мерлю.

Тот не ответил.

– Да уж, начало благоприятное, – проворчал Линус себе под нос.

Сел на водительское место, захлопнул скрипнувшую дверь. Машину он не водил очень давно. Собственной у него не было – в городе с вождением слишком много хлопот. Однажды, много лет назад, он арендовал машину, планируя съездить на выходные в деревню, но в последнюю минуту его вызвали на работу, и машину пришлось вернуть.

Он отодвинул сиденье назад, повернул ключ.

Двигатель завелся. Линус потными ладонями обхватил руль.

– Ну, поехали? – спросил он Каллиопу. – Поглядим, кого мы там встретим.

5

Единственная дорога вела через старый лес с высокими деревьями. Их плотные кроны почти полностью загораживали небо с прожилками розового и оранжевого. С ветвей свисали зеленые лианы, птицы звонко пели в невидимых гнездах.

Лес все густел, вокруг становилось темнее.

– А вдруг это ловушка? – подумал вслух Линус. Каллиопа промолчала. – Вдруг сюда отправляют всех уволенных работников? Люди думают, что получили ответственное задание, а вместо этого их приносят в жертву на далеком острове.

Да, неприятная мысль…

Он не нашел, как в машине включаются фары, поэтому подался вперед, как можно ближе к лобовому стеклу. Солнце садилось. В животе урчало, да и Каллиопе скоро понадобится лоток, но Линус не хотел останавливаться, пока не получит хоть какое-то представление, где они находятся. С его невезучестью Каллиопа может уйти в лес.

– Я не намерен гоняться за тобой по лесу! – предупредил он кошку. – Сбежишь – выживай как знаешь!

Разумеется, он ее не оставил бы, только ей об этом знать необязательно.

Когда одометр насчитал еще несколько миль, Линус собрался запаниковать – не может же остров быть настолько большим? – и тут деревья расступились, и впереди, на фоне заходящего солнца, он увидел дом.

Дом стоял на утесе прямо над морем. Он был построен из кирпича, а из центра крыши выступала узкая башня. Ту сторону дома, которую сейчас видел Линус, увивал раскидистый плющ, сквозь который проглядывало несколько белых окошек. Рядом с домом виднелось что-то вроде беседки, и Линус подумал, что здесь может быть сад. Здорово, если есть сад. Он мог бы гулять по нему, вдыхая аромат соли и…

Линус потряс головой. Какие прогулки? Его ждет работа, которую надлежит исполнить в лучшем виде.

По мере того как он подъезжал, дом казался все больше и больше. Линус подивился тому, что он никогда не слышал про это место. Не о приюте, конечно; – раз уж Чрезвычайно Высокое Руководство держит его в секрете, – но про сам остров и это старинное здание.

Извилистая дорога вела на утес и, наконец, окончилась широкой площадкой. Возле пустого фонтана, заросшего таким же плющом, что и дом, стоял автомобиль – красный фургон, достаточно большой, чтобы вместить шестерых детей и директора приюта. Линус представил, как все вместе они путешествуют. Не в деревню, конечно, раз там живут такие недружелюбные люди.

Однако, подъехав ближе, он увидел, что фургоном давно не пользовались. Даже сорняки успели прорасти сквозь колеса. Не путешествуют, значит. На мгновение Линус ощутил легкий укол печали.

Зато насчет сада он не ошибся. Сад имелся. Свет заходящего солнца освещал клумбы, расположенные сбоку от дома. Линусу показалось, что он заметил среди кустов какое-то движение.

Он чуточку опустил окно – ровно настолько, чтобы его услышали.

– Здравствуйте!

Ответа не было.

Немножко осмелев, он опустил окно до середины.

В воздухе пахло морем. На деревьях шелестела листва.

– Привет!

Тишина.

– Что ж, ладно. Останусь в машине.

Донесся детский голос. Хихиканье.

– Или лучше вообще уехать?

Каллиопа поскребла стенку переноски.

– Знаю, знаю. Но там вроде кто-то есть. Не хочется, чтобы нас сожрали.

Каллиопа всю дорогу вела себя, можно сказать, образцово. Поездка была утомительной, и несправедливо с его стороны так долго держать ее взаперти.

– Ладно. Только веди себя тихо, пока я сижу тут и думаю, стараясь не замечать смех, похожий на детский, исходящий от странного дома, расположенного в такой глуши.

Кошка не сопротивлялась, когда он открыл переноску, достал ее и усадил к себе на колени. Она сидела в царственной позе, глядя в окно широко раскрытыми глазами, и молчала, даже когда он погладил ее по спине.

– Так, – сказал Линус, – давай рассмотрим варианты. Я могу либо выйти и заняться тем, зачем меня сюда послали, либо сидеть здесь и ждать, когда меня осенит.

Каллиопа запустила когти ему в ногу.

Он поморщился от боли.

– Да, ты права, это трусость. Но она дает нам шанс остаться в живых.

Каллиопа облизала лапу и начала умываться.

– Что ж, придется. – Он потянулся к дверной ручке. – Я могу это сделать. Я сделаю. Ты сиди здесь, а я…

Едва он открыл дверь, Каллиопа спрыгнула с его колен на землю и помчалась к саду.

– Черт… Глупая кошка! Вот оставлю тебя здесь!

Пустые угрозы лучше, чем никакие.

Каллиопа исчезла за идеально ухоженными кустами. Мгновение был виден лишь кончик ее хвоста, а потом и он пропал.

Линус Бейкер хорошо осознавал свою уязвимость как человеческого существа. Когда на улице становилось темно, он предпочитал запереться в доме, надеть пижаму с монограммой, поставить пластинку и слушать музыку с кружкой чая в руках.

Однако Каллиопа была его единственным во всем мире другом.

Поэтому он вылез из машины и ступил на хрустящий гравий. Иногда приходится делать то, чего тебе совсем не хочется, ради тех, кто тебе небезразличен. И Линус пошел туда, куда убежала Каллиопа, надеясь, что она не уйдет слишком далеко.

Солнце почти закатилось. Дом по-прежнему наводил смутный страх, хотя где-то там внутри, кажется, загорелся свет. Небо над домом переливалось самыми необыкновенными красками. Слышались крики чаек и звуки волн, разбивающихся внизу под обрывом.

Линус дошел до куста, за которым скрылась Каллиопа. В сад вела узкая каменная тропка, а далеко впереди виднелась беседка, украшенная красными и оранжевыми бумажными фонариками; их огоньки качались на ветру и слабо мерцали. Откуда-то донесся бой часов.

Буйно цвели каллы и азиатские лилии, георгины и хризантемы, красные амаранты, оранжевые герберы и сиреневые колокольчики. И жимолость, которой Линус не видел с тех пор, как был маленьким. От ароматов у него даже слегка закружилась голова.

– Каллиопа? – тихонько позвал он. – Иди же сюда. Не усложняй нам жизнь.

Тишина.

– Ну, ладно, заведу себе нового друга! В мире много кошек, которым нужен хозяин.

Рядом с домом росла яблоня, и Линус заморгал, увидев на ее ветвях и красные, и зеленые, и розовые яблоки – все разных сортов. Он опустил взгляд на землю. Возле ствола яблони стояла маленькая статуэтка. Садовый гном.

– Какой удивительный гномик, – пробормотал он, подходя ближе.

Статуэтка была крупнее тех, какие ему приходилось видеть, и так искусно раскрашена, что казалась почти живой: белая борода, розовые щеки и блестящие ярко-голубые глаза. Гном стоял в вызывающей позе, скрестив на груди пухлые руки. Конец его длинного колпака свисал до пояса.

– Забавная штучка, – сказал Линус, присаживаясь на корточки перед гномом.

Если бы Линус не был таким уставшим, рассеянным и поглощенным тревогой о своей кошке, то он заметил бы глаза. И не так сильно удивился бы, когда статуэтка моргнула и надменно произнесла:

– Нельзя делать такие замечания в лицо персоне. Это невежливо. Тебя где воспитывали?

Линус глухо вскрикнул и сел на траву.

Гном фыркнул:

– Ты ужасно громкий. Не люблю, когда люди шумят у меня в саду. Не слышно, как разговаривают цветы.

Она – а гном, несмотря на бороду, был «она» – подняла руку к голове и поправила свой колпак. И добавила:

– В саду должна стоять тишина.

Линус хватал губами воздух.

– Ты… это ты…

Она нахмурилась:

– Конечно, я это я. Кем еще я могу быть?

Линус потряс головой, припоминая нужные слова.

– Ты – гном.

– Да. Меня зовут Талия. – Она нагнулась и подобрала маленькую лопату, которая лежала в траве рядом с ней. – А ты мистер Бейкер? Если да, то мы тебя ждали. Если нет, то ты вторгся на частную территорию и должен немедленно уйти. Не то я похороню тебя здесь, в моем саду. И никто никогда об этом не узнает, потому что корни съедят все твои внутренности и кости. – Она нахмурилась. – Наверное. Я раньше никого не хоронила.

– Я мистер Бейкер!

Талия вздохнула. С явным разочарованием.

– Необязательно орать. Но жаль, что ты не нарушитель. Я всегда хотела выяснить, получается ли из людей хорошее удобрение. Думаю, да. – Она жадно оглядела его сверху вниз. – Столько плоти.

– О боже, – слабо вымолвил Линус.

Она тяжело вздохнула.

– К нам сюда нарушители не заходят. Хотя… Сейчас я видела кошку. Ты привез ее нам в подношение? Люси будет в восторге. Надеюсь, когда он с ней закончит, он позволит мне использовать то, что останется. Конечно, целый человек лучше…

– Она не подношение, – ошеломленно проговорил Линус. – Она мой питомец.

– Да? Жалко.

– Ее зовут Каллиопа!

– Тогда поторопись. Не знаю, что о ней подумают. – Она ухмыльнулась, показав очень крупные зубы. – Выглядит вкусной…

Линус испуганно пискнул.

Гном подошла ближе, быстро перебирая короткими толстыми ножками.

– Так и будешь сидеть тут всю ночь? Вставай. Вставай!

Весь в испарине, Линус встал и пошел за ней дальше в сад, прислушиваясь к тихому бормотанью. Она, должно быть, говорила на гномьем языке – низкие, гортанные звуки, – но Линус не слышал гномьего раньше и поэтому точно не знал. Они подошли к беседке и поднялись по скрипящим ступеням. Бумажные фонарики в сумраке светились намного ярче. Внутри стояли стулья с толстыми уютными подушками, на полу лежал потертый узорчатый ковер.

Талия открыла крышку небольшого сундука, стоящего у стены и повесила лопату на крюк внутри, рядом с другими садовыми инструментами. Убедившись, что все на своих местах, она кивнула и опустила крышку.

– Так, если бы я была кошкой, куда бы я делась? – сказала Талия, поворачиваясь к Линусу.

– Я… не знаю.

Она закатила глаза.

– Конечно, не знаешь. Кошки – хитрые, загадочные существа. Ты, похоже, не такой.

– Прошу тебя…

– Нам нужна помощь. К счастью, я догадываюсь, у кого мы можем спросить. – Она посмотрела на потолок. – Теодор!

Линус вспомнил о досье и пожалел, что не все прочитал.

– Кто такой…

Где-то наверху прозвучал крик, от которого Линуса бросило в дрожь.

Талия улыбнулась.

– Идет. Он знает, что делать. И способен найти что угодно.

Линус отступил на шаг, готовясь, если придется, схватить Талию и бежать.

В беседку ворвалась темная тень и с грохотом брякнулась об пол. Споткнувшись о собственное крыло, существо с воплем врезалось Линусу в ноги. Линус изо всех сил старался не закричать – и все-таки тихонечко ойкнул.

Чешуйчатый хвост подергивался. Его обладатель уставился на пришедших горящими оранжевыми глазами.

Линус впервые видел живую виверну. Они довольно редки и, как считается, произошли от гигантских древних рептилий, хотя современные виверны не крупнее домашней кошки. Виверны не пользовались любовью в народе, поэтому на них нещадно охотились, их головами, как трофеями, украшали дома, а из кожи шили модные туфли. После того как вступили в действие законы о защите магических существ, варварская охота прекратилась, но было уже поздно. Выяснилось, что виверны обладают эмоциями и разумом, но к этому времени их численность существенно сократилась.

Поэтому Линус с огромным любопытством – и, конечно, с легким страхом – уставился на виверну, обернувшую свой хвост вокруг его лодыжки.

Эта виверна была чуть меньше Каллиопы, с радужной чешуей, поблескивавшей в свете бумажных фонариков. Мускулистые задние лапы оканчивались черными острыми когтями. Передних лап не было, вместо них имелись длинные кожистые крылья, как у летучей мыши.

Длинный язык скользнул по мокасинам Линуса. Оранжевые глаза моргнули. Виверна подняла взгляд и… чирикнула.

Сердце Линуса бешено колотилось.

– Т-теодор, я полагаю? – вымолвил он.

Виверна снова чирикнула. Очень похоже на птицу. Большую чешуйчатую птицу.

– Ну? – спросила Талия.

– Что – ну? – прохрипел Линус, гадая, позволительно ли оттолкнуть виверну ногой. Хвост сжимал его лодыжку, а клыки у Теодора были очень большие.

– Он просит у тебя монетку, – пояснила Талия тоном, каким обращаются к малым детям.

– Э… монетку?

– Он тебе поможет, – нетерпеливо пояснила Талия, – но ты должен ему заплатить.

– Это не… Я не…

– О-о, – протянула Талия. – У тебя нет монеты? Нехорошо.

Линус в отчаянии посмотрел на нее:

– Почему?

– Похоже, у меня все-таки будет человек для удобрения, – зловеще сказала она.

Линус поспешно сунул руки в карманы. Неужели ничего… Ага, есть! Он торжествующе протянул руку:

– Вот! Вот тебе… пуговица?

Да, пуговица. Маленькая пуговица из латуни. Линус не помнил, откуда она взялась. Яркая и блестящая, она даже не подходила к его одежде.

Теодор издавал щелкающие горловые звуки, отдаленно похожие на мурлыканье, и пытался подняться с пола, но это ему никак не удавалось – крылья были слишком велики, и его лапы за них все время цеплялись. Теодор сердито защебетал, потом наконец убрал свой хвост с мокасин, чтобы использовать его в качестве опоры, выпрямился, не спуская глаз с пуговицы, и запрыгал на задних лапах вокруг Линуса, открывая и закрывая пасть.

– Ну же, отдай ему, – сказала Талия. – Нельзя показать виверне подарок – и не отдать. На последнего человека, который так сделал, он изрыгнул пламя.

Линус бросил на гнома косой взгляд:

– Виверны не огнедышащие.

Талия усмехнулась:

– А ты не такой наивный, каким выглядишь. Хотя выглядишь очень наивным.

Теодор подпрыгивал все выше и выше, взмахивая крыльями. Он громко щебетал, и глаза его пылали оранжевым огнем.

– Хорошо, хорошо, – сказал Линус. – Ты ее получишь, не надо устраивать истерики.

Теодор вытянул шею, раскрыл пасть и замер.

Клыки были очень большие. И очень острые.

– Положи подарок ему в пасть, – прошептала Талия. – Желательно и руку.

Линус наклонился, осторожно положил пуговицу на краешек пасти Теодора и отдернул руку, прежде чем тот сомкнул челюсти.

Теодор повалился на спину, распластав крылья по полу. Живот у него был мягкий и бледный. Теодор поднял задние лапы к морде и взял ими пуговицу. Зажав ее в когтях, он поворачивал пуговицу так и эдак, разглядывая со всех сторон. Потом, громко защебетав, перевернулся, встал на лапы, раскинул крылья и неуклюже взлетел. Бросив последний взгляд на Линуса, Теодор улетел по направлению к дому.

– Куда это он? – испуганно спросил Линус.

– Положить пуговицу к другим своим сокровищам, – объяснила Талия. – Они так спрятаны, что никогда не найдешь, даже не надейся. Виверны тщательно охраняют свой клад и покалечат любого, кто на него посягнет. – Она задумчиво помолчала. – А вообще-то клад под диваном в гостиной. Сходи, проверь.

– Но ты только что сказала… А, понял.

Она поморгала с невинным видом.

– Он должен был помочь нам искать Каллиопу, – напомнил ей Линус.

– Разве? Я просто хотела посмотреть, что ты ему дашь. Почему ты носишь пуговицу в кармане? Пуговицы должны быть пришиты на одежду. – Она покачала головой. – Разве ты не знаешь?

– Я знаю… – Он покачал головой. – Не важно. Я иду искать свою кошку. И если придется перекопать весь твой сад, чтобы ее найти, я это сделаю.

– Ты не посмеешь.

– Уверена?

– Фи!

– Будь здорова, – сказал Линус.

– Что? Я не чихала. Я сказала: «Фи!»

– Иду, иду, – произнес другой голос. – Я и в первый раз тебя слышала.

Линус обернулся.

У входа стояла грязная девочка лет десяти – в майке, шортах и босиком. Ее лицо было перепачкано землей, почти скрывшей яркие веснушки на бледной коже. Она резко дунула, чтобы откинуть огненно-рыжую прядь волос, упавшую на глаза. Под ногтями на руках и ногах было черно.

Самым же примечательным в ее облике были тонкие крылья за спиной. Полупрозрачные, с тонкими прожилками, удивительно большие. Линус сразу понял, что она спрайт, как и мисс Чапелуайт, хотя имелись различия. Древесный запах, исходящий от девочки, напомнил о поездке через густой зеленый лес. Лесной спрайт, дух леса.

За свою жизнь Линус встречал нескольких спрайтов. И знал, что они чем моложе, тем опаснее. Дети не умеют полностью контролировать магическую силу. Однажды Линус видел последствия того, как молодой водный спрайт, дух озера, испугался группы людей в лодке. Вода поднялась почти на шесть футов, и то, что осталось от лодки, всплыло на поверхность мелкими щепочками.

Линус понятия не имел, что случилось с тем спрайтом после того, как он подал рапорт. Такую информацию ему не открывали. Но этот спрайт – по имени Фи – напомнил ему озерного спрайта.

– Это он? – недоверчиво спросила девочка. – Выглядит слабаком.

– Он не наивен, – сказала Талия. – А это уже что-то. Он привез кошку, и та убежала.

– Смотрите, чтобы Люси ее не нашел. Знаешь, что будет.

Они просто дети, напомнил себе Линус. И решил взять контроль над ситуацией:

– Меня зовут Линус Бейкер. Кошку зовут Каллиопа. Я…

Фи направилась прямиком к Талии и, проходя мимо Линуса, задела его по лицу концом левого крыла.

– Она не в лесу, – сообщила Фи Талии.

Гном вздохнула:

– Я так и думала.

– Мне нужно привести себя в порядок, – пояснила Фи. – А потом, если не найдете ее сами, я вернусь и помогу.

Она глянула на Линуса, вышла из беседки и направилась к дому.

– Ты ей не понравился, – покачала головой Талия. – Но не огорчайся. Ей вообще редко нравятся люди. Она предпочла бы, чтобы тебя здесь не было. Или не было в живых.

– Понятно, – сухо сказал Линус. – Теперь, если ты покажешь мне…

Талия хлопнула в ладоши:

– Я знаю, где нужно искать! Гостевой дом готовят к твоему приезду, твоя кошка наверняка у Сэла. Он хорошо ладит с животными:

Она пробежала к выходу из беседки и оглянулась через плечо:

– Пошли! Ты ведь хочешь ее найти?

Линус хотел. И побежал следом.

Талия повела его через сад, вокруг той стороны дома, которую не видно с дороги. В темном небе уже загорались звезды. Вечер становился прохладным, и Линус начал дрожать.

Талия указывала на цветы, мимо которых они проходили, и рассказывала, когда она их посадила. Она предупредила его, чтобы он ничего не трогал, иначе она отрубит ему голову лопатой.

Линус не сомневался в ее намерениях. Талия явно имела склонность к насилию – нужно будет указать это в отчете. Начало расследования уже его встревожило. Похоже, дети были предоставлены сами себе.

– А где директор приюта? – спросил Линус. – Почему он за тобой не присматривает?

– Артур? – спросила Талия. – Зачем ему это?

– Мистер Парнас, – поправил Линус. – Вежливее называть его полным именем. И он обязан за тобой присматривать, потому что ты ребенок.

– Мне двести шестьдесят три года!

– Гномы достигают возраста зрелости в пятьсот, – назидательно произнес Линус.

Она буркнула что-то, видимо, на гномьем языке. Потом сказала:

– С пяти до семи у нас время для личных занятий. Артур… о, пардон, мистер Парнас… считает, что мы должны самостоятельно исследовать все, что нам интересно.

– Очень необычно, – пробормотал Линус.

Талия бросила на него испытующий взгляд.

– Разве? Сам-то ты ведь делаешь, что тебе нравится, когда закончишь работу?

Конечно. Но он взрослый, и это совсем другое дело.

– А если кто-нибудь из вас пострадает во время этих «исследований»? Нельзя бездельничать, пока вы…

– Он не бездельничает! – воскликнула Талия. – Он работает с Люси, чтобы тот не устроил нам конец света!

При напоминании об этом ребенке у Линуса снова потемнело в глазах. Мир не догадывается, что такое существо ходит по Земле! Теперь было ясно, зачем потребовалась секретность. Мысль о том, что оружие массового поражения разгуливает в теле шестилетки, просто шокировала.

– Ты жутко побледнел, – сказала Талия. – И покачнулся. Ты болен? Если да, то лучше вернуться в сад, чтобы ты умер там. Мне не хотелось бы тебя тащить. Ты очень тяжелый. – Она протянула руку и ткнула пальцем в его живот. – И мягкий.

– Я не болен! Просто… задумался.

– Ой. Если начнет болеть левое плечо, дашь мне знать?

– Зачем… А, это признак сердечного приступа?

Она кивнула.

– Так. Я требую, чтобы ты немедленно отвела меня к мистеру Парнасу.

Талия склонила голову набок:

– А как же поиски? Разве ты не хочешь найти свою кошку, пока ее не съели целиком, кроме хвоста, потому что он слишком пушистый и им можно подавиться?

– Все это очень странно и тревожно. Если в приюте такие порядки, я вынужден буду сообщить…

Она схватила его за руку и потянула от дома:

– У нас все хорошо! Я не мертва, и ты не умер, и никто даже не ранен! И потом мы на острове, где паром – единственный способ добраться до материка. А в доме есть электричество и канализация, чем мы очень гордимся! Когда мистер Парнас чем-нибудь занят, за нами приглядывает Зоя.

– Кто такая Зоя? – потребовал ответа Линус. – Кто…

– Ой! Я хотела сказать, мисс Чапелуайт, – поспешно исправилась Талия. – Она замечательная. И очень заботливая. Все так говорят. Она даже приходится дальней родственницей королю фей Димитрию, представляешь? Правда, он не из наших краев.

Мысли Линуса путались.

– В каком смысле «король фей»? Я ни разу…

– Вот видишь, не о чем беспокоиться! Мы всегда под присмотром, поэтому не нужно ничего никому сообщать. И ты только глянь! Так и знала, что твоя кошка у Сэла. Животные его обожают. Он классный. Видишь? Каллиопа выглядит счастливой, правда?

И верно, кошка выглядела счастливой и терлась о ноги крупного темнокожего мальчика, сидящего на крыльце маленького домика. Мальчик гладил Каллиопу по спине, а та выгибалась, тихонько помахивая хвостом. Затем – чудо из чудес! – Каллиопа вдруг мяукнула! Линус не мог припомнить, чтобы она когда-либо раньше мяукала. Обычно она только мурлыкала – выражая неудовольствие.

– Да, – приговаривал мальчик. – Ты хорошая девочка, хорошая. Самая красивая девочка.

– Так, – тихо сказала Талия. – Никаких резких движений, понял? Если не хочешь…

– Это моя кошка! – громко сказал Линус. – Эй, как ты заставил ее это сделать?

– …его напугать, – закончила Талия со вздохом. – Поздно.

Мальчик испуганно вскинул глаза. Его широкие плечи сгорбились, он весь сжался и как будто уменьшился. Только что здесь сидел красивый мальчик с темными глазами, а в следующее мгновение – его одежда упала на крыльцо, словно тело мальчика испарилось.

Линус встал как вкопанный. У него отвисла челюсть.

Затем ворох одежды начал шевелиться.

Сэл, крупный мальчик, исчез. Но не полностью.

Он превратился в маленькую пушистую собачку.

В померанского шпица весом не более пяти фунтов. Шерсть у него была белая, с рыжими пятнами на спине и лапах. И хвостик свернут колечком. Линус едва успел осознать тот факт, что он только что своими глазами видел превращение метаморфа, как Сэл пронзительно тявкнул и убежал в дом.

– С ума сойти, – выдохнул Линус. – Что…

Он не знал, как закончить вопрос.

– Я же просила тебя его не пугать! – сердито воскликнула Талия. – Он жутко нервный. Боится незнакомцев и громких звуков, а ты сразу и то и другое.

Каллиопа, казалось, была согласна с гномом. Она посмотрела на Линуса укоризненно, взбежала по ступенькам и тоже исчезла в доме.

Дом был крохотный – еще меньше, чем у Линуса. На крыльце не уместилось бы даже кресло-качалка. Но выглядел очаровательно. Из окошек на цветочные клумбы лился теплый манящий свет.

Из дома послышался лай. В ответ прозвучали влажные чавкающие звуки. Будто кто-то бросал на пол мокрые губки.

– Чонси тоже здесь! – обрадовалась Талия. – Он, наверное, принес твой багаж, пока мы были в саду. Такой гостеприимный! Мечтает работать коридорным в отеле, когда вырастет. Униформа с фуражкой, и все такое. – Она посмотрела на Линуса широко раскрытыми невинными глазами. – Как думаешь, мистер Бейкер, у него получится?

Линус верил в силу позитивного мышления, поэтому сказал:

– Почему бы и нет.

Талия улыбнулась, словно не поверила ни единому слову.

Внутри дом выглядел таким же уютным, как и снаружи. В гостиной стояло большое мягкое кресло перед кирпичным камином и стол возле одного из окон.

Из маленького коридора доносился лай. Линус растерянно огляделся. Похоже, в доме не было…

– А где кухня? – удивился он.

Талия пожала плечами:

– Кухни здесь нет. Все прежние владельцы, вероятно, считали, что надо собираться за столом в кухне главного дома. Ты можешь питаться вместе с нами. Заодно увидишь, что нас кормят только самой здоровой едой и что мы умеем держать нож и вилку.

– Но есть…

– Сэр! – раздался за спиной Линуса влажный и чавкающий голос. – Позвольте взять ваше пальто?

Линус обернулся и увидел…

– Чонси! – радостно воскликнула Талия.

Перед ними стояло бесформенное зеленоватое существо с ярко-красным ртом. И черными зубами. Глаза на длинных стебельках торчали высоко над телом и могли двигаться независимо друг от друга. Вместо рук были щупальца с крошечными маленькими присосками по всей их длине. Сквозь полупрозрачное тело Линус смутно видел очертания померанского шпица, стоящего сзади.

– У меня нет пальто, – как сквозь туман услышал Линус собственный голос.

– Ой. Как жаль.

Чонси поник. Его глаза печально качнулись на стебельках. Потом он вдруг просветлел. Буквально: стал светло-зеленым.

– Не важно! Я принес ваш багаж, сэр! Он размещен в вашей комнате, вместе с варварской клеткой, в которой, полагаю, вы держите кошку. Она сейчас спит на вашей кровати.

И Чонси протянул к нему одно из щупалец.

Линус оторопело его разглядывал.

– Кхм, – кашлянул Чонси и щелкнул кончиком щупальца.

– Он просит чаевые, – прошептала Талия.

Линус машинально полез за кошельком. Открыв его, достал одну банкноту и протянул ее к щупальцу. Как только присоска ее коснулась, бумага стала мокрой.

– Вау… – пробормотал Чонси, свесив глаза, чтобы всмотреться в банкноту. – У меня получилось! Я коридорный!

Прежде чем Линус нашелся с ответом, раздался леденящий душу голос, который исходил сразу отовсюду.

– Я воплощение зла! – прогремел страшный голос. – Я гнойная рана на поверхности земного шара! И я поставлю мир на колени! Готовьтесь к концу света! Ваше время пришло! Реки обагрятся кровью невинных!

Талия вздохнула:

– Он обожает драму.

6

Работая инспектором приютов, Линус Бейкер всегда по мере своих сил заботился о детях. Он не представлял, как мог бы выполнять такую работу человек, не имеющий сочувствия к ближнему. И не понимал, как, например, могла этим заниматься мисс Дженкинс, пока не стала начальником.

Поэтому, несмотря на бешеный страх, Линус сделал единственное, что мог: бросился защищать детей.

Талия сердито вскрикнула, когда он толкнул ее за свою спину, к Сэлу и Чонси.

– Ты чего?!

Он не ответил. Звон в ушах, который Линус слышал с тех пор, как прибыл на остров, теперь превратился в рев. Темнота за открытой дверью стала будто темнее. Наверное, если выйти на крыльцо, то не увидишь на небе звезд.

– Чего это с ним? – прошептал Чонси за его спиной.

– Понятия не имею, – раздраженно буркнула Талия.

Сэл тоненько тявкнул.

– Точно, – кивнула Талия.

Линус сделал еще шаг к двери. Ему следовало сразу понять, что эта командировка станет в его жизни последней. Люси, наверное, уже убил мистера Парнаса… а также всех, кто мог еще находиться в главном доме. Линус не был уверен, что Чрезвычайно Высокое Руководство предупредило его (или знало) обо всех обитателях приюта.

Линус планировал добраться с детьми до своей машины. Надо еще засунуть Каллиопу в переноску, но иметь дело с рассерженной кошкой – пустяки в сравнении с борьбой с самим дьяволом.

Он вышел на крыльцо.

Там действительно стало темнее. Едва можно было различить цветы у крыльца, а все остальное терялось во мраке. Ночь, словно живое чудовище, поглотила весь мир.

– Привет, – произнес звонкий голос.

Линус вздрогнул и повернул голову.

Рядом с ним на крыльце стоял мальчик.

Такой же, как на фотографии.

Обычный ребенок зловеще улыбался красными глазами, а пальцы на его руках подергивались, будто стремясь разорвать окружающих на части.

– Рад вас видеть, – пропел Люси и хихикнул. – Я знал, что вы приедете, мистер Бейкер. Впрочем, когда я с вами закончу, вы об этом пожалеете.

Улыбка Люси расплывалась шире и шире, пока Линусу не показалось, что его лицо вот-вот треснет пополам. За спиной мальчика вспыхнуло пламя. Оно разгоралось все ярче, хотя жара не давало.

– Наконец я развлекусь по полной…

– Хватит, Люси! – произнес чей-то голос.

Пламя тут же исчезло.

Мальчик недовольно простонал, и красный свет в его глазах погас.

Тьма вокруг рассеялась. Линус снова увидел главный дом, слабую полоску заката на горизонте и звезды на небе.

– Я просто шутил, – пробормотал Люси, ковыряя пол мыском ботинка. – Я адский огонь. Я мрачный…

– Не забудь помыть руки перед ужином, – продолжил голос, от которого у Линуса почему-то екнуло сердце. – Оставим адский огонь на завтра.

– Хорошо. – Люси пожал плечами, вбежал мимо Линуса в дом и закричал Талии и Чонси: – Вы видели, как я его напугал?!

Перед крыльцом стоял мужчина. Высокий и стройный, с взлохмаченными светлыми волосами, подернутыми сединой у висков. Большие темные глаза мерцали в темноте. Орлиный нос был с горбинкой, словно его сломали когда-то давно, и он неправильно сросся. На мужчине был зеленый бушлат и темные брюки – коротковатые для его длинных ног, облаченных в красные носки и черно-белые ботинки.

– Здравствуйте, мистер Бейкер, – с улыбкой сказал Артур Парнас. – Добро пожаловать на остров Марсий. – Его легкий голос звучал как музыка. – Надеюсь, поездка была приятной? Иногда море волнуется, и тогда переход на пароме причиняет неудобства. Да и Мерль есть Мерль. Он из деревни, в конце концов.

Линус вспомнил размытую фотографию из досье. На ней мистер Парнас стоял на синем фоне и не улыбался. Сейчас, веселый, он выглядел совсем иначе.

Артур Парнас казался намного моложе своих сорока пяти лет и напоминал тех молодых людей, которые приходили в Департамент с новенькими дипломами и сыпали идеями, как все должно быть устроено, без малейшего представления о реальной жизни. Впрочем, они быстро тускнели и учились подчиняться. Идеализму не место в работе государственных органов.

Линус потряс головой, отгоняя посторонние мысли. Опытный профессионал должен подходить к работе ответственно.

– Вы всегда встречаете гостей угрозами смерти и разрушений, мистер Парнас? – строго спросил он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

Мистер Парнас усмехнулся:

– Обычно нет. Правда, у нас редко бывают гости. Пожалуйста, зовите меня Артур.

Линус напрягся, прислушиваясь к голосам в доме. Трудно сосредоточиться на разговоре, когда за твоей спиной есть кто-то вроде Люси.

– Думаю, «мистер Парнас» – более уместно. А я буду мистером Бейкером в ходе этого визита. Для вас и детей.

Мистер Парнас кивнул с восторженной улыбкой. Линус не мог понять, что в этой ситуации вызвало такую реакцию. Он заподозрил насмешку и почувствовал гнев, но ему удалось сохранить спокойное выражение лица.

– Мистер Бейкер, прошу простить меня за то, что я не встретил вас по прибытии. Меня задержал Люси, хотя теперь я подозреваю, что он пытался скрыть от меня ваше присутствие.

– Он… это может? – спросил изумленный Линус.

– Он многое может, мистер Бейкер. Скоро вы сами убедитесь. Вы ведь поэтому сюда и приехали? Фи сообщила нам о вашем приезде, а Люси решил приветствовать вас по-своему.

– «По-своему», – повторил Линус. – Оригинальное название.

Мистер Парнас подошел ближе к крыльцу.

– Наш дом – необычное место, полное таких вещей, каких, я уверен, вы прежде не видели. Постарайтесь отнестись к нам без предвзятости. Уверяю, ваш визит будет протекать намного приятнее.

Линус ощетинился:

– Я здесь не с приятным визитом, мистер Парнас. И не в отпуск приехал. Я здесь по приказу Департамента по делам магической молодежи, чтобы определить, может ли приют на острове Марсий продолжить работу или необходимо предпринять какие-то действия. Прошу вас помнить об этом. И хочу заметить: то, как дети бегают тут без присмотра и творят, что хотят, – не лучший базис для моего отчета.

– Творят, что хотят, говорите? Очаровательно, – спокойно произнес мистер Парнас. – Я-то знаю, по какой причине вы здесь. А вот знаете ли об этом вы сами…

– То есть?

– Вы дали Теодору пуговицу.

Линус заморгал от неожиданности:

– Простите?

Мистер Парнас уже стоял у нижней ступеньки крыльца. Линус даже не заметил, как он тут оказался.

– Пуговицу. Латунную. Вы дали ее Теодору.

– Да… первое, что я нашел в кармане.

– Откуда она?

– Что?

– Пуговица, мистер Бейкер. Откуда она взялась?

Линус отступил от него на шаг:

– Я не… не вполне понимаю, что вы имеете в виду.

Мистер Парнас кивнул:

– Мы порой находим такие маленькие сокровища, не зная их происхождения. Находим, когда меньше всего ожидаем. И это прекрасно, если подумать. Ему очень понравилась пуговица. Это было очень любезно с вашей стороны.

– Мне велели ее отдать чуть ли не в приказном порядке.

– Неужели?

Внезапно директор оказался на крыльце прямо перед Линусом. Он был выше, чем Линус ожидал, – ему пришлось чуть запрокинуть голову. Под глазом у мистера Парнаса была светлая веснушка, формой похожая на сердечко. Прядь волос упала на лоб.

Линус слегка вздрогнул, когда мистер Парнас протянул ему руку.

На пару секунд Линус застыл, затем опомнился и сжал протянутую руку. Он ощутил прикосновение прохладной и сухой кожи, а когда вокруг его ладони сомкнулись чужие пальцы, в груди Линуса разлилось тепло.

– Рад знакомству, – сказал мистер Парнас. – Независимо от причин, по которым вы здесь.

Линус выдернул руку. Ладонь покалывало.

– Надеюсь, вы позволите мне выполнить мои обязанности без помех.

– Ради благополучия детей.

– Да, – кивнул Линус. – Ради детей. Они – самое важное.

Мистер Парнас испытующе вгляделся в его лицо:

– Хорошо. Я рад, что у нас такое чудесное начало. Тем более что вам предстоит очень познавательный месяц.

– Я не назвал бы начало таким уж чудесным…

– Дети! – позвал мистер Парнас. Он изящно наклонился и собрал с пола одежду Сэла.

За спиной Линуса раздался самый разнообразный топот – тяжелая поступь, легкие шажки, хлюпанье. Дети промчались мимо Линуса, задевая его по обоим бокам.

Первым выбежал Сэл, крохотный шпиц. Он нервно тявкнул на Линуса, после чего оперся передними лапами о ногу мистера Парнаса и завилял хвостом.

– Привет, Сэл, – сказал мистер Парнас, глядя на песика сверху вниз. А затем вдруг тявкнул. Сэл ответил ему заливистым лаем и потрусил к главному дому.

– Вы привезли с собой кошку?

Линус удивленно уставился на директора:

– Вы умеете говорить…

– С Сэлом? – спросил мистер Парнас. – Конечно. Он один из моих подопечных, и это важно для… А, Талия, спасибо, что показала нашему гостю сад. Очень любезно с твоей стороны. А ты, Чонси, не сомневаюсь, был самым лучшим коридорным во всем мире.

– Правда? – пропел Чонси, качая глазами на стебельках. – Во всем мире?

Он надул грудь. Точнее, вроде бы раздул грудь. Линус сомневался, что у него вообще есть грудная клетка.

– Ты слышала, Талия? Во всем мире!

Талия фыркнула:

– Слышала. Когда-нибудь у тебя непременно будет собственный отель.

Она взглянула на Линуса, поглаживая бороду:

– Можешь не благодарить за то, что я не отрубила тебе голову лопатой, когда у меня был такой шанс.

Мистер Парнас вдруг стал издавать низкие, гортанные звуки – как будто подавился. Талия смущенно опустила голову. Линусу потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что директор говорит на гномьем.

Талия картинно вздохнула:

– Простите меня, мистер Бейкер. Обещаю, что не буду отрубать вам голову лопатой. Сегодня.

По спине Линуса пробежал холодок, когда он услышал позади себя скрип половиц. Люси встал рядом с ним и со слегка безумной улыбкой, неподвижным взглядом уставился ему в глаза.

– Да? – хрипло спросил Линус. – Э-э… чем могу помочь?

– Ничем, – ответил Люси, широко улыбаясь. – Мне никто и ничем не может помочь. Я отец змей. Пустота в…

– Перестань, – с улыбкой попросил мистер Парнас. – Люси, твоя очередь помогать мисс Чапелуайт на кухне. Ты уже опаздываешь. Беги скорее.

Люси вздохнул:

– Это обязательно?

– Обязательно, – сказал мистер Парнас и похлопал его по плечу. – Торопись. Ты же знаешь, она не любит, когда ты уклоняешься от дежурства.

Люси что-то невнятно проворчал, спрыгнул с лестницы и через плечо оглянулся на Линуса. Линус почувствовал, как подогнулись колени.

– Он притворяется, – сказал мистер Парнас. – На самом деле он любит работать на кухне. Просто рисуется перед вами. Настоящий артист.

– Боюсь, мне нужно присесть, – пробормотал Линус.

– Конечно, – кивнул мистер Парнас. – Вы устали с дороги. – Он задрал рукав бушлата и взглянул на свои большие часы. – Ужин в половине восьмого. У вас есть время, чтобы немного обустроиться. Мисс Чапелуайт приготовила пир в вашу честь. Мне сказали, будет пирог на десерт. Я очень люблю пироги.

Он снова взял руку Линуса в свою и мягко ее сжал:

– Я знаю, почему вы здесь. И знаю, какими полномочиями вы обладаете. Я лишь прошу вас сохранять непредвзятость, мистер Бейкер. Сделаете это для меня?

Линус убрал руку, чувствуя себя неловко.

– Я буду делать то, что должен.

Мистер Парнас кивнул, повернулся и сошел с крыльца, следуя за своими подопечными в темноту.

Он не оглядывался.

Линус сам не понял, как прошел по коридору к спальне. Ему казалось, что он попал в странный сон и не может проснуться. Это ощущение усилилось, когда он заглянул в крошечную ванную и увидел, что его туалетные принадлежности разложены на полке под зеркалом.

Комната была маленькой, но удобно устроенной. Из окна открывался вид на море. Рядом с дверью – стенной шкаф? – стоял маленький комод, ближе к центру – стол со стулом. У противоположной стены находилась кровать, покрытая вязаным одеялом. Лежавшая на подушке Каллиопа бесстрастно наблюдала за хозяином.

Он открыл рот, чтобы с ней заговорить, но слова вдруг застряли в горле.

Его чемодан лежал на кровати, открытый и совершенно пустой.

– Где мои вещи?

Каллиопа зевнула и прикрыла морду лапами.

Досье на детей и мистера Парнаса по-прежнему хранились в боковом кармане на молнии. А одежда пропала…

Линус огляделся.

На полу возле стола стояли Каллиопины миски. Одна была наполнена водой, другая – ее кормом, пакет с которым был прислонен к стене рядом. На столе лежал экземпляр «Правил и положений».

Он подошел к двери возле комода и распахнул ее.

Да, это был стенной шкаф. Его рубашки, галстуки и брюки аккуратно висели на вешалках. И плащ, который он захватил с собой на всякий случай. Тут же на полу стояли запасные мокасины.

Оставив дверь открытой, Линус подошел к комоду. В верхнем ящике были аккуратно уложены его носки и белье. В следующем ящике лежала пижама и единственный комплект неформальной одежды: брюки и рубашка поло.

Он отошел от комода, наткнулся на край кровати. Потом сел и уставился на ящики и открытый шкаф.

– По-моему, – обратился Линус к Каллиопе, – меня приняли за очень важную персону.

Кошка промолчала.

Покачав головой, Линус потянулся к чемодану и достал папки.

– Тупица, – прошептал он себе. – В следующий раз заранее выясни, что тебе предстоит.

Глубоко вздохнув, он открыл верхнюю папку.

– О, – сказал он, прочитав о виверне по имени Теодор.

– Что? – ахнул он, открыв папку четырнадцатилетнего мальчика по имени Сэл.

Он ничего не сказал, читая про Талию, но по его лбу стекла капелька пота.

Он оказался прав насчет Фи. Лесной спрайт, весьма мощный.

Он вытаращил глаза, читая про мальчика по имени Чонси. Тому было десять лет. Напротив слова «МАТЬ» значилось: «НЕИЗВЕСТНО». То же – напротив слова «ОТЕЦ». И напротив слова «ВИД». Похоже, о Чонси никто ничего не знал.

Чрезвычайно Высокое Руководство не ошиблось.

Эти дети были не похожи на тех, кого Линус видел раньше.

Сперва Линус решил от приглашения на ужин отказаться и натянуть на голову тяжелое одеяло, отгородив себя от странного мира. Наверное, если немного поспать, то после пробуждения все будет выглядеть более ясным. Но затем заурчал желудок, и Линус понял, что голоден.

Зверски голоден.

Он ткнул пальцем себе в живот.

– Нельзя ли потише?

Снова урчание.

Он вздохнул.

И поэтому вскоре стоял у парадной двери главного дома.

– Самый обычный дом, – прошептал он себе. – Самая обычная работа. Ничего нового. Давай, старина, ты можешь.

Линус трижды постучал дверным молотком.

И стал ждать.

Спустя минуту постучал снова.

Тишина.

В окнах горел свет, но было непохоже, чтобы кто-то шел ему открывать.

Он покачал головой и снова шагнул к двери. Постояв мгновение в нерешительности, взялся за ручку. И дверь открылась.

Из огромного фойе на второй этаж вела широкая лестница с гладкими деревянными перилами. С потолка свисала большая люстра, свет переливался в ее хрустальных подвесках.

Линус замер в дверях и прислушался.

Музыка?.. Очень слабый звук шел откуда-то издалека. Мелодия казалась смутно знакомой.

– Добрый вечер? – произнес он.

Никто не ответил.

Он вошел и закрыл дверь.

Справа он увидел гостиную с широким мягким диваном перед темным камином. Над камином висела картина с изображением чего-то похожего на водоворот. Подол диванного чехла колыхнулся.

Слева находилась торжественного вида столовая. Похоже, давно заброшенная. Свет там не горел, а стол был завален старыми на вид книгами.

– Добрый вечер? – попробовал он еще раз.

Никто не ответил. Оставалось лишь идти на звуки музыки.

Вскоре Линус начал различать низкие ноты труб и звучный мужской голос, поющий о том, что где-то за морем его кто-то ждет.

Любимая запись Линуса.

Бобби Дарин пел о том, как хорошо на золотом песке наблюдать за кораблями, – а Линус миновал столовую, зачарованный характерным потрескиванием виниловой пластинки, и подошел к распашным дверям с иллюминаторами по центру. Привстал на цыпочки и заглянул через них.

На светлой просторной кухне мог бы свободно разместиться весь его домик. С потолка свисали круглые светильники – стеклянные шары, похожие на аквариумы. Гигантский холодильник рядом с варочной плитой был промышленного размера. Гранитные столешницы сверкали чистотой и…

У Линуса отвисла челюсть.

Мисс Чапелуайт летала по кухне, почти не касаясь пола. За ее спиной трепетали крылья – намного ярче, чем были у Фи.

Люси стоял на табурете перед гранитной столешницей. Пластиковым ножом он рубил помидоры, сбрасывая нарезанные кусочки в большую розовую миску, и пританцовывал под Бобби Дарина. Когда оркестр в середине песни ударил в барабаны, а трубы взревели, Люси задергался всем телом в такт музыке. Оркестр снова уступил место Бобби, который не сомневался, что сердце его приведет, куда надо.

И Люси тряс головой, подпевая.

Мисс Чапелуайт пела вместе с ним, туда-сюда летая по кухне.

Линуса захватило чувство совершенной нереальности происходящего.

– Что вы тут делаете? – прошептал голос.

Линус невольно вскрикнул и повернулся. Перед ним стояли Фи и Талия. Спрайт умылась, ее огненные волосы сияли; крылья были прижаты к спине. Талия переоделась в другой наряд, очень похожий на прежний, только без колпака. Длинные белые волосы, такие же пышные, как борода, ниспадали ей на плечи.

Обе смотрели на гостя с подозрением.

– Я…

– Шпионишь? – сказала Фи.

– Конечно, нет!

– У нас здесь шпионов не любят, – зловеще промолвила Талия. – Последний шпион, который попытался проникнуть в наш дом, пропал без вести. – Она подалась вперед, сузив глаза. – Потому что мы сварили его и съели на ужин.

– Ничего подобного вы не делали, – сказал мистер Парнас, появившись будто из ниоткуда.

Линус уже обращал внимание на то, как незаметно он двигается. Директор тоже переоделся. Теперь на нем был толстый свитер с очень длинными рукавами, из которых виднелись только кончики пальцев.

– К нам никогда не забредали шпионы. Шпион – это тот, кто входит в дом, скрывая свои настоящие цели. А наши посетители излагают свои намерения совершенно искренне. Верно, мистер Бейкер?

– Да, – сказал он. – Верно.

Мистер Парнас улыбнулся:

– Поэтому мы не причиняем вреда нашим гостям. По крайней мере, не убиваем. Мы лучше воспитаны.

«За морем» уступило место другой песне Бобби – о желании встретить свою девушку, чтобы не приходилось мечтать одному.

– Идем? – спросил мистер Парнас.

Линус кивнул.

Все смотрели на него.

Он сообразил, что загораживает дорогу, и шагнул в сторону. Фи и Талия прошли на кухню.

Мистер Парнас крикнул через плечо:

– Теодор! Ужин!

Линус услышал шум возни в гостиной и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Теодор вылезает из-под дивана, путаясь в крыльях.

– Не спеши, – ласково сказал мистер Парнас. – Без тебя не начнем.

Теодор вздохнул, чирикая, поднялся на задние лапы, тщательно сложил за спиной каждое крыло по очереди и сделал неуверенный шаг вперед, скользнув когтями по деревянному полу.

– Он предпочитает летать, – прошептал мистер Парнас. – Но к столу я прошу его приходить пешком.

– Почему?

– Пусть учится ходить. Нельзя все время полагаться на крылья. Если Теодор когда-нибудь окажется в опасности, он должен уметь пользоваться и ногами, и крыльями.

Линус удивился:

– В опасности? Какая для него…

– Сколько виверн осталось в мире, мистер Бейкер?

Линус смущенно умолк.

Мистер Парнас кивнул:

– Вот именно.

Раскачиваясь из стороны в сторону, Теодор наконец подошел к ноге мистера Парнаса, чирикнул и расправил крылья.

– Да, да, – сказал мистер Парнас, наклоняясь, чтобы погладить его пальцем вдоль морды. – Молодец. Я горжусь тобой, Теодор.

Тот снова сложил крылья, затем посмотрел на Линуса, опустил голову и слегка покусал кончик его ботинка.

– Он говорит вам спасибо за пуговицу.

Линус предпочел бы, чтобы его не грызли в знак благодарности, но сообщать об этом было уже поздно.

– О… Не за что!

Теодор снова чирикнул и вошел в дверь, которую мистер Парнас придержал для него.

– Идем? – спросил он Линуса.

Линус кивнул и проследовал через дверь на кухню.

На кухне стоял еще один обеденный стол; им пользовались явно чаще, чем тем, который находился в большой столовой.

Стол был накрыт слегка потертой скатертью. С одной его стороны, на индивидуальных салфетках, стояли три тарелки с тремя наборами столового серебра. На другой стороне – четыре тарелки, но одна из них была без приборов. Еще по месту было предусмотрено на обоих концах стола. В канделябрах мерцали горящие свечи.

Центр стола занимали запеченная в сливках картошка, хлеб и какое-то незнакомое блюдо из мяса. На отдельных тарелках лежали зелень и листовой салат. Помидоры, нарезанные Люси, в свете свечей напоминали красных жуков.

Линусу сказали, что пир в честь гостя.

Гость надеялся, что его не отравят.

Большинство детей уже сидели за столом. Чонси сидел в центре, Фи и Талия – по обеим сторонам от него. Напротив них – Теодор (на высоком стуле перед тарелкой без вилок и ложек) и мисс Чапелуайт. Рядом с ней был пустой стул, а следующий занимал Сэл.

Мистер Парнас сел в конце стола. Это оставило Линусу другой конец как единственное свободное место, учитывая, что ему, скорее всего, лучше не сидеть рядом с Сэлом. Бедный мальчик от смущения не сможет проглотить ни кусочка.

Линус выдвинул стул и сел, сожалея, что больше не слышно Бобби – музыка сгладила бы неловкость. Развернул льняную салфетку, лежавшую рядом с тарелкой, и расстелил ее у себя на коленях.

Присутствующие не сводили с него глаз.

Неожиданно рядом возник Люси.

– Мистер Бейкер, что вам налить? Сок? Чай? – Люси пригнулся ближе и тихо прибавил: – Кровь младенца, родившегося на кладбище под полной луной?

– Люси, – многозначительно сказал мистер Парнас.

– Могу дать вам все, что попросите, – прошептал Люси.

Линус закашлялся:

– Воды. Воды, пожалуйста.

– Одна вода на подходе!

Люси схватил пустой стакан, стоявший рядом с прибором Линуса. Подбежал к раковине и забрался на табурет. Сосредоточенно высунув язык (в щель, где не хватало двух передних зубов), он открыл кран. Когда стакан наполнился, Люси спрыгнул, поспешил обратно и, не пролив ни капли, передал его Линусу.

– Держите. И добро пожаловать! У меня и в мыслях нет подвергать вашу душу вечному проклятию!

– Благодарю, – сумел выговорить Линус. – Очень мило с твоей стороны.

Люси рассмеялся, и Линус подумал, что этот звук будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Люси прошел к оставшемуся пустому месту. На стуле лежала высокая подушка. Когда Люси уселся, Сэл, не поднимая глаз, снова придвинул стул к столу.

Мистер Парнас улыбнулся детям:

– Замечательно. Как вы уже знаете – хотя кое-кто и хотел скрыть от меня новость, – к нам прибыл гость.

Люси чуть-чуть склонил голову.

– Мистер Бейкер приехал к нам, желая убедиться, что вы все здоровы и счастливы, – продолжал мистер Парнас. – Я прошу вас относиться к нему так же, как ко мне и мисс Чапелуайт. То есть с уважением. Если узнаю, что кто-нибудь ему… досаждал, накажу лишением поощрений. Ясно?

Дети, включая Теодора, покивали.

– Хорошо. Теперь, прежде чем мы примемся за еду, расскажите, чему вы сегодня научились. Фи?

– Я научилась выращивать более густую листву, – сказала Фи. – Это было трудно, но я справилась.

– Замечательно. Я в тебе не сомневался. Чонси?

Глаза Чонси качнулись на стебельках:

– Я сам распаковал чемодан! И получил чаевые!

– Молодец! Вряд ли чемодан когда-либо был распакован так хорошо, как это сделал ты. Талия, пожалуйста.

Талия погладила бороду:

– Я выяснила, что если я замру неподвижно, то некоторые люди будут принимать меня за статую.

Линус закашлялся.

– Полезный опыт, – сказал мистер Парнас с едва заметной улыбкой. – Теодор?

Виверна, опустив морду на стол, чирикнула и прорычала. Все засмеялись. Кроме Линуса, который не понял, о чем говорил Теодор.

– Он узнал, что в мире нет ничего лучше пуговиц, – перевела мисс Чапелуайт, с нежностью глядя на Теодора. – А я узнала, что до сих пор сужу людей по внешнему виду, хотя давно уже следовало поумнеть.

Линус понял, кому это предназначалось, и подумал, что лучшего извинения от нее он вряд ли получит.

– Случается, – произнес мистер Парнас, – предрассудки мешают нам ясно мыслить. Если мы научимся замечать это за собой и извлекать уроки, то мы можем стать лучше. Люси?

Почувствовав, что в горле пересохло, Линус сделал глоток из стакана с водой.

Люси посмотрел в потолок и монотонно проговорил:

– Я узнал, что я сеятель смерти и разрушитель миров.

Линус поперхнулся и брызнул водой.

Все повернули головы к нему.

– Извините.

– Бывает, – сказал мистер Парнас. – Люси? Может, попробуем еще разок?

Люси вздохнул:

– Я еще раз убедился, что умею себя сдерживать.

– Конечно, умеешь. Сэл?

Сэл скосил глаза на Линуса и опустил взгляд. Губы беззвучно зашевелились.

– Громче, пожалуйста, – попросил мистер Парнас. – Мы тебя не слышим.

Плечи Сэла поникли.

– Я узнал, что по-прежнему боюсь незнакомых людей, – прошептал он.

Мистер Парнас взял его за руку:

– Ничего. Даже самые храбрые могут бояться. Главное, чтобы страх не диктовал нам поступки.

Сэл кивнул, не подняв головы.

Мистер Парнас откинулся на стуле и посмотрел на Линуса.

– Лично я узнал, что подарки бывают разных форм и размеров и получаешь их, когда меньше всего ждешь. А вы, мистер Бейкер? Что вы узнали сегодня?

Линус поерзал.

– О, вряд ли мне следует… меня прислали наблюдать… было бы неуместно…

– Пожалуйста, мистер Бейкер! – прохлюпал Чонси, елозя щупальцем по столу. Присоски прилипали к скатерти и собирали ее в складки. – Скажите!

– Да, мистер Бейкер, – зловеще ухмыльнулся Люси. – Страшно подумать, что случится, если не скажете. Ведь нам не хотелось бы пережить нашествие саранчи?

Линус почувствовал, что краснеет.

– Не мешайте, дети, – сказал мистер Парнас. – Дайте гостю сказать. А с тобой, Люси, мы говорили – любое нашествие исключительно под моим контролем! Итак, мистер Бейкер?

Он не видел выхода. И выпалил первое, что пришло в голову:

– Я узнал о существовании такого, что превосходит наше самое буйное воображение.

– Это вы кого имеете в виду? – спросила Талия, сузив глаза.

– Море, – быстро сказал Линус. – Да, море. Я раньше его ни разу не видел. Хотя всегда хотел.

– О, – протянула Талия. – Какая скука. Можно уже начать есть?

– Да, – кивнул мистер Парнас, не сводя взгляда с Линуса. – Конечно. Приступайте.

Ужин проходил относительно гладко. По крайней мере, первые десять минут. Линус ел салат (стараясь не обращать внимания на аппетитную картошку), когда разговор вновь перешел на него.

Начала, конечно, Талия.

– Мистер Бейкер, – невинно спросила она, – не желаете ли чего-нибудь еще, кроме салата?

– Нет, – сказал он. – Спасибо. Не хочется.

– Уверены? Мужчина вашего размера не может прожить на кроличьей пище.

– Талия, – вмешался мистер Парнас, – оставь мистера Бейкера…

– Это как раз из-за моего размера, – сказал Линус, не желая, чтобы кто-то его защищал. Он здесь главный, в конце концов. И чем раньше они это поймут, тем лучше.

– А что не так с вашим размером? – спросила Талия.

Он покраснел:

– Я слишком большой.

Она нахмурилась:

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть круглым.

Линус ткнул вилкой в кусок помидора:

– Я не…

– Я вот круглая.

– Ты гном. Ты и должна быть такой.

Она покосилась на него:

– А вы почему не можете?

– Это… вопрос здоровья… я не…

– Я тоже хочу быть круглым! – объявил Люси.

И стал. Только что перед ними сидел худенький мальчик, а в следующее мгновение он надулся, словно воздушный шар. Его грудная клетка раздалась вширь, кости неприятно затрещали. Глаза вылезли из орбит, и Линус испугался, что они сейчас выпадут на стол.

– Смотрите! – проговорил Люси растянутыми до предела губами. – Я гном или мистер Бейкер!

Линус уставился на него в ужасе.

– А почему вы никогда не видели моря? – спросила Фи. – Оно всегда на месте. Никогда никуда не девается. Оно слишком большое, чтобы двигаться.

Люси сдулся, кости встали на место; за столом сидел маленький шестилетний мальчик.

– Море не сдвинешь, – вставил Люси как ни в чем не бывало. – Я пробовал.

– Я помню тот день, – покивал Чонси, щупальцем поднося картошку ко рту. Сквозь зеленоватое тело было видно, как кусок картошки скользит вниз, распадаясь на мелкие части. – Столько рыбы погибло!.. Но потом ты вернул их к жизни. Почти всех.

– У меня не было времени, – ответил Линус, приходя в себя. – Важная работа…

Теодор с урчанием вгрызся в мясо, которое мисс Чапелуайт положила ему на тарелку.

– Мы всегда должны уделять время тому, что нам нравится, – назидательно сказала Талия. – Так говорит Артур. Иначе мы разучимся быть счастливыми. Вы счастливы, мистер Бейкер?

– Совершенно счастлив.

– Вы не рады тому, что вы круглый, – напомнила Фи. – А значит, не можете быть счастливы совершенно.

– Я не круглый…

– А какая у вас работа, мистер Бейкер? – спросил Чонси. – Она в городе?

– Да… в городе.

Чонси мечтательно вздохнул:

– Люблю город! Столько отелей, где требуются коридорные! Похоже на рай.

– Ты никогда не был в городе, – напомнил ему Люси.

– Ну и что? Можно любить по фотографиям! Вот мистер Бейкер любит море, а впервые увидел его только сегодня!

– Если он так сильно его любит, почему бы ему на нем не жениться? – спросила Фи.

Теодор чирикнул с полной пастью мяса. Дети засмеялись. Даже Сэл отважился на улыбку.

Прежде чем Линус успел спросить, мисс Чапелуайт перевела:

– Теодор надеется, что вы и море будете счастливы вместе.

– Я не собираюсь жениться на море…

– О! – Талия широко раскрыла глаза. – Вы уже женаты?

– Женаты? – подхватила Фи. – А кто ваша жена? Она в вашем чемодане? Зачем вы ее туда положили? Она акробатка?

– Ваша жена – кошка? – спросил Люси. – Я люблю кошек, хотя они меня не любят. – В его глазах вновь загорелся красный свет. – Боятся, что я их съем. Честно говоря, я их раньше не ел, поэтому не знаю, какой у них вкус. Какой вкус у вашей жены, мистер Бейкер?

– Мы не едим домашних питомцев, Люси, – сказал мистер Парнас, изящно вытирая рот салфеткой.

Красный цвет в глазах Люси потух.

– Верно. Потому что домашние питомцы – наши друзья. А раз кошка мистера Бейкера – его жена, то это как самый лучший друг.

– Вот именно, – весело сказал мистер Парнас.

– Нет, – сказал Линус. – Не совсем. Я вообще никогда…

– Мне нравится быть круглой, – объявила Талия. – Чем больше меня, тем больше меня любят.

– Я люблю тебя, Талия, – сказал Чонси, опуская один свой глаз ей на плечо. Второй глаз повернулся к Линусу. – Расскажите нам о городе! Там ночью светло? Там ведь много огней?

Линус растерялся:

– Ну… наверное. Я не люблю выходить из дома после темноты.

– Потому что в темноте кто-нибудь может вырвать из тела ваши кости? – спросил Люси, откусывая от ломтя хлеба.

– Нет, – сказал Линус, чувствуя тошноту. – Просто я люблю вечерами быть дома.

Он и сейчас хотел бы оказаться дома.

– Дом там, где ты можешь быть самим собой, – заметила мисс Чапелуайт. – Вы согласны, дети?

– Здесь мой сад, – сказала Талия.

– Самый лучший сад! – откликнулся мистер Парнас.

– И мои деревья, – добавила Фи.

– Самые чудесные деревья! – согласился мистер Парнас.

Теодор чирикнул. Мисс Чапелуайт погладила его по крылу.

– Твоя пуговица тоже здесь.

– Великолепный подарок, – улыбнулся мистер Парнас.

– Где еще я мог бы учиться быть коридорным, как не дома? – спросил Чонси. – Ведь прежде, чем кем-то стать, надо учиться.

– Обязательно, – сказал мистер Парнас.

– И только здесь я могу не беспокоиться о священниках, которые норовят сунуть крест мне в лицо, чтобы отправить мою душу в геенну огненную! – Люси усмехнулся и откусил еще хлеба.

– Ох уж эти назойливые священники, – кивнул мистер Парнас.

– А вы не выгоните нас из нашего дома?

За столом все замолчали. Линус не сразу понял, чей это был голос, и удивился, поняв, что вопрос задал Сэл. Мальчик, опустив голову, смотрел в стол.

Мистер Парнас коснулся его руки.

– Мистер Бейкер так не поступит. Я уверен, он никому не пожелает подобной участи.

Линус хотел было возразить. Не то чтобы мистер Парнас был совсем не прав, просто Линусу не нравилось, когда кто-то говорил за него. Однако решил, что лучше промолчать, чтобы еще больше не расстраивать Сэла.

Мистер Парнас продолжал:

– Его прислали сюда убедиться, что я делаю свою работу как надо. А в чем моя работа?

– Чтобы мы были в безопасности, – ответили дети хором.

– Совершенно верно. И на мой взгляд, я отлично справляюсь.

– Потому что вы много учились? – спросил Чонси.

Мистер Парнас улыбнулся ему:

– Разумеется. Я не позволю вас разлучить.

В его голосе звучал вызов, и Линус нахмурился:

– Не думаю, что правильно…

– Кто готов к десерту? – спросила мисс Чапелуайт.

Дети радостно зашумели.

7

Мистер Парнас повел гостя по длинному коридору, который начинался от лестницы.

– Комнаты детей, – пояснил он, кивая на двери по обеим сторонам.

На каждой двери висели таблички с именами: справа – Чонси и Сэл, слева – Фи и Талия. Мистер Парнас указал на люк в потолке. На нем был нарисован контур виверны.

– Теодор живет в башне. Там у него небольшой склад сокровищ, но его любимое место – под диваном в гостиной.

– Мне нужно будет осмотреть комнаты, – сказал Линус, запоминая, где кто живет.

– Понимаю. Давайте завтра. Сейчас уже поздно, дети скоро начнут готовиться ко сну. Мисс Чапелуайт может показать вам комнаты, пока все на уроках, или мы сделаем это рано утром, а потом вы присоединитесь к нам в классе.

– А где комната мисс Чапелуайт?

– Мисс Чапелуайт обитала здесь задолго до того, как появились мы, – ответил мистер Парнас. – Ей принадлежит весь остров. Она живет в чаще леса.

Впереди виднелись еще четыре двери. Одна из них была обозначена как ванная комната для девочек, другая – для мальчиков. Табличка на третьей гласила, что это кабинет директора.

– А Люси? Он где живет?

Мистер Парнас остановился перед своим кабинетом и кивнул на последнюю дверь.

– В моей комнате.

Линус прищурился.

– Вы живете в одной комнате с маленьким мальчиком…

– Ничего неподобающего, уверяю вас. – Мистер Парнас не обиделся на этот намек. – В моей комнате была просторная гардеробная. Я ее переоборудовал, когда к нам приехал Люси. Ему нужно, чтобы я находился рядом. Раньше ему часто снились кошмары. И сейчас снятся, только реже. Хотелось бы верить, что сказывается благотворное влияние нашего приюта. Парень всегда рядом со мной. А я пытаюсь научить его независимости. Но пока… пока он все еще учится.

Мистер Парнас открыл дверь кабинета. Комната оказалась меньше, чем ожидал увидеть Линус, и была до отказа набита предметами. В центре стоял письменный стол, окруженный высокими стопками книг, многие из которых опасно кренились. За единственным окном, выходящим на море, виднелись бескрайняя темная гладь и одинокий маяк вдалеке.

Мистер Парнас закрыл дверь, жестом пригласил сесть. Линус достал из кармана маленький блокнот, который всегда носил с собой во время инспекций, чтобы записывать все, что видит и слышит. События сегодняшнего дня выбили его из колеи, и он отвлекся от своих обязанностей, но дальше так не пойдет. Если составлять еженедельные отчеты, как того потребовало Высокое Руководство, то пора начать все записывать.

– Можно? – спросил он, указывая на короткий карандаш, лежащий на письменном столе.

– Конечно, – сказал мистер Парнас. – Считайте, что все мое – ваше.

Линус ощутил какой-то странный трепет в животе – вероятно, что-то не то съел. Он открыл блокнот и лизнул кончик карандаша – старая привычка, от которой ему так и не удалось избавиться.

– Теперь, пожалуйста, давайте обсудим…

– Сэл у нас новенький. – Не дожидаясь окончания фразы, мистер Парнас сел напротив гостя в кресло у стола и подпер рукой подбородок. – Прибыл три месяца назад.

– Да, я прочитал его досье. На мой взгляд, слишком нервный, хотя, пожалуй, для подростков это не редкость.

Мистер Парнас фыркнул:

– Нервный – не то слово! А прочитали ли вы в его досье, что эти три месяца – самый длинный период, который он провел в одном месте с возраста семи лет?

– Я… Нет, наверное, не дочитал… меня отвлекла мысль… ну, о грандиозности этого задания.

Мистер Парнас сочувственно улыбнулся:

– Они вас не предупредили, с кем предстоит иметь дело, верно? Вы узнали, лишь когда прибыли сюда?

Линус поерзал на стуле:

– Да. Сказали только то, что это четвертый уровень секретности.

И что дети – проблемные. Но Линус побоялся говорить это вслух.

– Теперь, вы, конечно, понимаете, почему такая секретность.

– Конечно. Не каждый день встретишь Антихриста.

Мистер Парнас пристально посмотрел на него:

– Мы не используем здесь это слово. Я понимаю, что вы при исполнении обязанностей, мистер Бейкер, однако хозяин дома – я, и вы будете соблюдать мои правила. Договорились?

Линус не ожидал подобного выговора, особенно от человека, который излучал такое спокойствие. Он явно недооценил мистера Парнаса.

– Я не хотел никого обидеть.

Мистер Парнас смягчился.

– Разумеется, не хотели. Вы ведь не знали. И вы не знаете Люси. Не знаете нас. Вы читали досье, но, я уверен, там есть только общие сведения. Мистер Бейкер, то, что написано в этих досье… это, как бы сказать, скелет, а мы все – нечто гораздо большее, чем наш скелет, не так ли? – Он сделал паузу. – За исключением Чонси, поскольку у него вообще нет скелета. Впрочем, вы меня поняли.

– Что он такое? – спросил Линус. И спохватился: – О, простите, пожалуйста. Я просто ни разу… никогда не видел… такого, как он.

– Конечно, не видели.

Мистер Парнас повернул голову к стопке книг справа, пробежался взглядом по названиям и увидел нужную книгу примерно на середине. Ловко стукнув по корешку, чтобы книжка выдвинулась, он ухватился двумя пальцами за краешек и молниеносно вытянул. Книжка осталась у него в руке, а верхняя половина стопки аккуратно упала на нижнюю. Не замечая вытаращенных глаз Линуса, директор открыл книгу и начал листать страницы.

– Мы не знаем, кто такой Чонси и откуда он. Загадка. Хотя, полагаю… Ага, вот здесь.

Мистер Парнас развернул книгу к Линусу и ткнул пальцем в страницу. Линус подался вперед.

– Медузоид? То есть… он медуза?

– Верно! Я полагаю, он отчасти медуза. Но не жалит и не ядовит. Возможно, в нем есть что-то от морского огурца. Хотя это не объясняет наличия щупалец.

– Это не объясняет ничего, – растерянно произнес Линус. – А откуда он взялся?

Мистер Парнас закрыл книгу и отодвинул ее в сторону.

– Есть загадки, которые невозможно разгадать, как ни пытайся. И если тратить слишком много времени на попытки их решить, можно прозевать то, что находится прямо перед нами.

– Это не объяснение, – сказал Линус. – Для всего должна быть причина. Так гласит первая строчка в «Правилах и положениях Департамента по делам магической молодежи».

Мистер Парнас приподнял бровь:

– Наш мир – странное место. Почему надо пытаться все объяснить? Для собственного удовлетворения?

– Потому что знание – сила.

Мистер Парнас фыркнул:

– Ах, сила! Говорите, как истинный представитель Департамента. Почему я не удивлен, что вы знаете книжку правил наизусть? Кстати, должен предупредить: есть шанс, что в какой-нибудь момент вы обнаружите Чонси под своей кроватью.

Линус встревожился:

– Что? Почему?

– Потому что в течение долгого времени, прежде чем он сюда попал, его называли монстром даже те люди, которым положено бы уметь работать с магическими существами. Чонси услышал сказки о монстрах, прячущихся под кроватями, чье призвание – пугать людей. И решил про себя, что именно так он и должен делать. Эта мысль как бы застряла у него в… голове. И лишь в последнее время, попав к нам, он понял, что способен на большее.

– И решил стать коридорным?

– Да. Увидел это в одном фильме, который мы смотрели несколько месяцев назад. Идея почему-то его очаровала.

– Но он никогда не сможет… – Линус замялся.

Мистер Парнас понял, что хотел сказать гость.

– Не сможет стать коридорным, потому что ни один отель не наймет такого, как он?

– Это не…

Несправедливо? Неверно? Как подобрать нужное слово? Наверняка не без причин существуют такие законы. Многие люди боятся того, что им кажется странным. Правда, Линус всегда чувствовал, что на самом деле это не страх, а что-то совершенно другое.

Для того чтобы защитить экстраординарных детей, организовали Департамент магической регистрации. Поначалу детей просто забирали из семей и помещали в специальные школы. Но эти школы были больше похожи на тюрьмы, пусть и без решеток на окнах. Когда начались протесты против такого обращения с детьми, создали Департамент по делам магической молодежи.

Вскоре стало ясно, что среди особых детей много сирот. Инспекторов разделили на две группы: тех, кто вместе с Департаментом регистрации работал с зарегистрированными семьями, и тех, кто работал с детьми в сиротских приютах.

Нет, в этом не было справедливости.

– Да, несправедливо, – сказал мистер Парнас, словно прочитал его мысли. – Но я позволяю ему мечтать. Ведь он ребенок, да и кто знает, что может произойти в будущем? Перемены часто начинаются с тихого шепота. Другие подхватывают, и шепот превращается в рев… Это напомнило мне о Сэле. Позвольте откровенно, мистер Бейкер?

– Я очень желал бы, чтобы вы были со мной откровенны.

– Хорошо, – сказал мистер Парнас. – Он вас до ужаса боится.

Линус моргнул:

– Меня? Мне в жизни не удалось никого напугать.

– Очень сомневаюсь. Ведь вы работаете в Департаменте.

– При чем здесь…

– Дело не лично в вас, а в том, что вы инспектор, мистер Бейкер. Большинство детей здесь имеют смутное представление о том, что это значит, но у Сэла личный опыт общения с людьми вашей профессии. Это его двенадцатый по счету приют.

У Линуса сжалось сердце.

– Двенадцатый? Как такое возможно! Он бы…

– Он бы что? Был бы направлен в одну из спецшкол, которые ваш Департамент так сильно любит? Именно туда отправляют детей после ваших отчетов, не так ли?

Линуса бросило в жар.

– Я… не знаю наверняка, я просто выполняю должностные обязанности, не более.

– Не более? – повторил мистер Парнас. – Жаль. Вы когда-нибудь посещали такую спецшколу, мистер Бейкер? Когда-нибудь интересовались судьбой ребенка, на которого вы подали рапорт?

– Это… это работа менеджеров верхних уровней. Начальства. Я обычный инспектор.

– Вряд ли такой уж обычный. Почему вы инспектор? Почему не пошли дальше по карьерной лестнице?

– Это то, что я хорошо умею делать, – сказал Линус.

По его шее стекла капелька пота. Как-то неожиданно они заговорили на темы, обсуждать которые ему не хотелось. Следует вернуть себе контроль над беседой.

– Вам не было любопытно?

Линус покачал головой:

– Я не вправе проявлять любопытство.

Мистер Парнас удивленно вскинул брови:

– Это почему же?

– Какой толк в любопытстве? Факты, мистер Парнас, я имею дело только с фактами. Любопытство порождает полет фантазии, а я не могу позволить себе отвлекаться.

– Как можно так жить? – тихо проговорил мистер Парнас. – Похоже, вы вообще не живете.

– По счастью, я не нуждаюсь в вашем мнении, – сердито заметил Линус.

– Я не хотел вас обидеть…

– Мне надлежит убедиться, что это место соответствует должному порядку вещей. Выяснить, соблюдает ли приют на Марсии принципы, установленные Департаментом, должным ли образом используется финансирование…

Мистер Парнас фыркнул:

– Финансирование? Не ожидал, что у вас есть чувство юмора. Восхитительно.

Линус не позволил себя сбить с толку:

– То обстоятельство, что дети в вашем приюте более… необычные, не помешает мне выполнить поставленную задачу. Речь идет о детях. И только о них.

Мистер Парнас кивнул:

– Я уважаю вашу позицию. Наш приют несколько нетрадиционный, но, надеюсь, вы увидите, что я делаю все от меня зависящее ради их безопасности. Как я уже говорил, наш мир – странное место, однако он полон острых зубов. И непременно укусит вас, когда вы меньше всего того ожидаете.

Линус не знал, что ответить, потому сказал:

– Вы не выезжаете с острова. Или, по крайней мере, дети не выезжают.

– Вы уверены?

– Я видел фургон перед домом. Колеса обросли сорняками.

Мистер Парнас, улыбаясь, откинулся на спинку кресла.

– Вы наблюдательны. Вообще-то могли постараться Фи или Талия – они обожают выращивать всякую всячину. Впрочем, подозреваю, вы этому не поверите.

– Не поверю. Машина явно не двигалась с места очень давно.

– Наверняка вы ехали через деревню.

– Да. С мисс Чапелуайт.

Линус задумался. Что она говорила, когда они ехали через Марсий?

Люди из Марсия не одобряют наш вид.

Спрайтов?

Всех магических существ, мистер Бейкер.

Директор кивнул, словно прочитал его мысли.

– Не могу сказать, что они откровенно враждебны, но подразумевается, что нам будет лучше, если мы останемся здесь. Слухи разлетаются быстро, как огонь по сухому полю. Конечно, правительство платит людям в деревне за молчание о существовании приюта, а за разглашение им грозит судебное преследование. Однако для всех проще, если мы не будем высовываться. К счастью, остров на самом деле не маленький и дает детям все, что необходимо. Мисс Чапелуайт примерно раз в неделю ездит в деревню за припасами. Местные ее знают… насколько ее возможно знать.

У Линуса закружилась голова. Он понятия не имел, что людям платят за молчание. Хотя, если подумать, в этом есть смысл.

– Так вы не покидаете острова?

Мистер Парнас пожал плечами:

– Нам и не надо, детей здесь все устраивает. Наверное, мы могли бы подумать о путешествии куда-нибудь помимо деревни, но эта тема как-то не поднималась. По крайней мере, пока.

Линус покачал головой, снова взяв в руки блокнот и карандаш.

– Сэл превращается в собаку?

– В померанского шпица, если конкретнее.

– И вы говорите, это самый долгий срок, что он провел в одном месте?

– Да.

– Мне доводилось видеть ребенка, который умел превращаться в оленя. Тоже метаморф. И он не был засекречен. Почему же Сэла поместили сюда?

Мистер Парнас поднял голову:

– Потому что он передает метаморфизм через укусы.

У Линуса перехватило дыхание.

– Серьезно?

– Да. Произошел… инцидент. В одном из предыдущих приютов. Его ударила повариха на кухне, когда он попытался взять яблоко. Сэл ответил единственным знакомым ему способом. На следующей неделе повариха… претерпела некоторые изменения.

Линусу почудилось, что комната вокруг него завертелась.

– Я и не предполагал, что такое возможно! Всегда считал, что причины исключительно генетические.

– Думаю, здесь вы узнаете о том, что невозможного гораздо меньше, чем вы предполагали.

– А Талия?

– Одна из моих первых воспитанников. Ее семья трагически погибла, когда в их саду был пожар. Есть подозрения, что сад подожгли; впрочем, разбираться не захотели.

Линусу вспомнились плакаты в автобусах, призывающие всех докладывать о замеченных магических существах.

– Вы говорите по-гномьи.

– Я говорю на многих языках, мистер Бейкер. Мне нравится изучать новое. И это помогает мне быть ближе к моим подопечным.

– Почему Талия засекречена?

– Вы когда-нибудь встречали гнома-женщину, мистер Бейкер?

Нет, не встречал. Странно, что он не задумался об этом раньше. Линус быстро черкнул что-то в блокнот.

– А Фи?

Мистер Парнас усмехнулся:

– Очень независимый ребенок. Никогда не существовало столь юного спрайта с такой грандиозной силой. Когда ее пытались спасти из… из одной опасной ситуации, она превратила троих мужчин в деревья. Другой, очень старый, спрайт вернул им человеческий облик, хотя и с большим трудом. К счастью для меня, мисс Чапелуайт взяла Фи под свое крылышко в прямом и переносном смысле. Вообще огромное везение, что мисс Чапелуайт нам помогает.

– А почему она это делает? – спросил Линус. – Это ее остров. Спрайты ревностно относятся к своей территории. Почему она позволяет вам здесь находиться?

Мистер Парнас снова пожал плечами:

– Полагаю, высшее благо.

Он говорил, как спрайт, расплывчато и непонятно.

– И в чем же благо?

– Видеть, как дети, которые никому не нужны, растут и процветают. Вы не хуже меня знаете, что термин «сиротский приют» – неправильное название, мистер Бейкер. Сюда не приходят, чтобы усыновить кого-нибудь из детей.

Конечно, Линус такого не предполагал о приюте на Марсии, учитывая, как надежно они спрятаны. Однако слышал ли он когда-нибудь, чтобы из других магических приютов усыновляли детей? Ни одного примера на память не пришло. Как он не замечал этого раньше?

– А что с Теодором?

– Разве этого нет в ваших папках, мистер Бейкер?

Подробностей там не было. Линус отметил, что мистер Парнас прав: досье содержат только скелеты.

– Я хотел бы услышать от вас. Читая слова на бумаге, можно упустить нюансы.

– Он не просто животное, – сказал мистер Парнас.

– Я так и не думал.

– Да, наверное, простите. Я имел дело с людьми вашей профессии и забываю, что вы не совсем то же самое. Хотя я пока еще не полностью в вас разобрался.

Линус почувствовал себя неуютно.

– Мне скрывать нечего. Все, что я есть, – перед вами.

– О, сомневаюсь, – покачал головой мистер Парнас. – Теодор… особенный. Полагаю, вам известно, насколько редки такие, как он.

– Да.

– Теодор еще не достиг зрелости, хотя его точный возраст не установлен. Он… думает не так, как люди, и, хотя мы с ним понимаем друг друга, речь идет, скорее, об абстрактном мышлении. Я, наверное, выразился непонятно?

– Совершенно непонятно, – признал Линус.

– Ну, увидите, – пожал плечами мистер Парнас. – Вы же здесь пробудете целый месяц… Ну и еще один ребенок; думаю, вы не случайно оставили его напоследок. Мисс Чапелуайт сказала мне, что вы упали в обморок.

Линус покраснел и закашлялся.

– Это было… неожиданно.

– Точное слово для описания Люси.

– Он… – Линус заколебался. – Это правда? Он настоящий Анти… сын дьявола?

– Полагаю, что так, – ответил мистер Парнас, и Линус похолодел.

– Если это правда, то он должен привести с собой Конец Света!

– Ему только шесть лет.

– Он объявил себя адским огнем и тьмой!

Мистер Парнас усмехнулся:

– Таков его способ здороваться. Мрачноватое чувство юмора. Вы привыкнете.

Линус уставился на него круглыми глазами. Директор вздохнул и подался вперед.

– Послушайте, мистер Бейкер, я знаю, что это… трудно осмыслить, но Люси у меня уже год. Были планы… скажем так, были планы на крайний случай. Но, несмотря на то кто его отец, он ребенок. И я отказываюсь верить, что путь человека предопределен. Человек – больше, чем его происхождение. Люси может нагнать страх на весь мир, однако он не вызывает страха во мне. Я вижу, на что он способен. За светящимися красными глазами, за демоном в его душе, он очаровательный, остроумный, сообразительный мальчик. Я буду сражаться за него, как за любого другого из моих детей.

– Они не ваши! Вы директор приюта, а не их отец. Они ваши воспитанники.

Мистер Парнас натянуто улыбнулся:

– Конечно. Оговорился. Сегодня был трудный день, и я надеюсь, что завтра день будет не хуже. Но оно того стоит.

– Да?

– Конечно. Я не представляю для себя другой работы. А вы?

– Мы здесь говорим не обо мне, мистер Парнас, – напомнил Линус.

– Почему же? Теперь вы все о нас знаете. А чего еще не знаете, сможете прочитать в своих толстых папках.

– Они неполны, – сказал Линус, закрывая блокнот. – О вас, например, информации очень мало. Почему?

Мистер Парнас усмехнулся:

– Это вопрос к Чрезвычайно Высокому Руководству. К тем, кто вас сюда направил.

Конечно, он был прав. В досье о мистере Артуре Парнасе говорилось подозрительно мало. Почти ничего, кроме возраста и образования. И странное примечание в конце: «… мистер Парнас будет образцом для самых проблемных детей, учитывая его возможности». Линус не знал, как это понять, и теперь, познакомившись с директором лично, был еще больше озадачен.

– Боюсь, они не расскажут мне ничего сверх того, что зафиксировано в досье.

– Я полагаю, вы правы.

Линус поднялся:

– Во время инспекции я ожидаю от вас сотрудничества и полной откровенности.

Мистер Парнас засмеялся:

– По-моему, прежде вы называли это «визитом»?

– Так выразились вы, сэр, не я. Мы оба знаем, что это инспекция. Департамент не направил бы меня сюда, если бы не было повода для беспокойства. И теперь я понимаю его причину. Под вашей крышей таится пороховой бочонок небывалой мощности.

– Разве он виноват? Бедняга не выбирал, у какого отца ему родиться.

Линус не хотел снова увязнуть в дискуссии. Тем более что от одной мысли о Люси у него слабели колени.

– Я должен выяснить, следует ли предпринимать дальнейшие действия.

– Дальнейшие действия… – повторил мистер Парнас. В его голосе впервые прозвучало раздражение. – У этих детей никого нет, мистер Бейкер. Никого, кроме меня. Вы серьезно считаете, что Департамент поместит кого-то вроде Люси в одну из своих школ? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.

– Это к делу не относится, – сухо сказал Линус.

Мистер Парнас посмотрел в потолок.

– Конечно. Потому что это происходит после того, как вы подаете отчет… – Он покачал головой.

– Если в вашем приюте все в порядке, то вам не о чем беспокоиться, – сказал Линус. – Можете считать меня черствым, мистер Парнас, но уверяю вас, мне не все равно. Иначе я не стал бы делать то, что я делаю.

– По крайней мере, вы в это верите… Мои извинения, мистер Бейкер. Один совет: постарайтесь открыть глаза – и вы увидите то, что прямо перед вами, а не то, что написано в бумагах.

По спине Линуса пробежали мурашки. Казалось, в комнате стало слишком душно.

– Спасибо за ваше гостеприимство, несмотря на то что я здесь незваный гость. Я иду спать. Сегодня был насыщенный событиями день, и подозреваю, что завтра будет такой же.

Он открыл дверь и уже на пороге услышал:

– Спокойной ночи, мистер Бейкер.

Покинув кабинет, Линус прошел по коридору, никого, по счастью, не встретив, хотя из-за закрытых дверей слышались голоса. Ему хотелось бегом пуститься к выходу, но он заставил себя шагать степенно и ровно.

Каллиопа ждала под дверью гостевого дома – бросила на него короткий взгляд и проскользнула наружу. Дожидаясь на холоде кошку, Линус смотрел на главный дом. В окне на втором этаже горел свет; если он правильно запомнил расположение, то это комната Сэла.

– Двенадцать разных приютов, – пробормотал он себе под нос. – Почему об этом не сказано в досье? Почему он не был зачислен в школу?

Каллиопа вернулась и, мурлыча, потерлась о его ноги. Линус закрыл дверь и на всякий случай запер замок – хотя если кто из местных захочет войти, замки вряд ли помогут.

В спальне он вспомнил предупреждение мистер Парнаса о том, что Чонси любит прятаться под кроватями. Темное пространство под кроватью в комнате было скрыто одеялом, свисавшим почти до пола. Линус потер лицо рукой.

– Я слишком много думаю. Вздор! Конечно, его там нет.

Он пошел в ванную, чтобы умыться, и уже начал чистить зубы, когда резко повернулся и пошел назад в комнату, где опустился на колени, поднял одеяло и заглянул под кровать. Никаких монстров там не было.

– Ну вот, видишь? – сказал он себе с полным ртом мятной пены. – Все хорошо.

Хотелось бы верить.

Надев пижаму и забравшись в постель, Линус подумал, что, скорее всего, всю ночь будет вертеться без сна. Он попытался читать «Правила и положения» (потому что мистер Парнас ошибался: он их не знал наизусть), но поймал себя на том, что думает о темных глазах и мягкой улыбке. А потом он заснул.

8

Линус моргнул и медленно приоткрыл глаза. В окно лился теплый солнечный свет, в воздухе пахло солью. Все это напоминало прекрасный сон. Увы, потом в мысли ворвалась реальность, и Линус вспомнил, где находится. И что вчера видел.

– О боже, – хрипло пробормотал он, садясь в кровати и потирая лицо руками.

Каллиопа, свернувшись клубком, лежала в ногах. Ее глаза были закрыты, но хвост помахивал из стороны в сторону.

Линус зевнул и откинув одеяло, опустил ноги на пол. Потом сладко потянулся. Следовало признать, что ему давно не удавалось так хорошо выспаться, а добавив сюда утреннее солнце и отдаленный шум волн, можно почти представить, что это не что иное, как заслуженный отпуск, и…

Что-то холодное и мокрое коснулось его лодыжки. Линус с воплем задрал ноги, однако не рассчитал силы, повалился назад и упал на пол с другого края кровати. На секунду из легких вышибло воздух. Он повернул голову.

– Привет, – сказал Чонси, покачивая глазами на согнутых стебельках. – На самом деле я не хотел вас пугать. Я пришел позвать вас на завтрак. Будет яичница!

Линус уставился в потолок и стал ждать, когда уймется бешеное сердцебиение.

Департамент по делам магической молодежи

Отчет № 1 о посещении приюта на о. Марсий

Линус Бейкер, инспектор № BY78941

Торжественно клянусь, что содержание данного отчета точно и достоверно. Мне известно, что, в соответствии с правилами Департамента, любая обнаруженная в отчете ложь приведет к порицанию или увольнению.

Этот и последующие отчеты будут содержать результаты моих недельных наблюдений.

Необходимо отметить, что досье, предоставленные мне для задания, совершенно недостаточны. Некоторые части текста либо утеряны, либо изъяты умышленно. Если верно первое, то это серьезное нарушение инструкций. Если верно второе… Временный доступ к повышенному уровню секретности должен был предоставить право на получение информации во всей ее полноте. Впредь я рекомендую пересмотр протоколов для секретных заданий четвертого уровня, чтобы ни один инспектор не оказался в сложной ситуации.

Приношу свои извинения, если вы сочтете меня излишне требовательным. Я всего лишь высказываю предположение, что инспектирующий нуждается в более полной осведомленности.

Здание приюта производит мрачное впечатление, хотя, судя по всему, поддерживается в хорошем состоянии. Дом просторный, интерьер несколько тяжеловат, хотя склад вещей не напоминает. Помимо, конечно, фактического склада, принадлежащего виверне Теодору, который я еще должен буду проверить.

У каждого ребенка есть своя комната. В первые несколько дней я осмотрел комнаты, принадлежащие гному Талии (стены украшены большим количеством цветов, чем можно найти в целом саду), спрайту Фи (ее кровать – настоящее живое дерево, проросшее из каменного пола, хотя не понимаю, как такое возможно), неизвестному существу Чонси (пол залит соленой водой, которую, как я понял, меняют раз в неделю) и виверне Теодору (он устроил свое гнездо в башне, куда меня впустили только после того, как я дал ему еще одну пуговицу; поскольку у меня не было запасной, мне пришлось срезать пуговицу со своей рубашки, и, я полагаю, ее стоимость мне будет возмещена).

Пока я не видел комнату Сэла. Он мне не доверяет, боится меня и редко заговаривает в моем присутствии – учитывая его историю, можно понять почему. Добавлю, что до приезда я не был осведомлен о предшествующих событиях в жизни Сэла, поскольку в досье описаны только его способности метаморфа (причем за исключением самого важного их аспекта). Более подробная информация позволила бы мне лучше сориентироваться по прибытии.

Пока я не видел комнату Люси. Он много раз предлагал мне зайти; однажды загнал меня в угол и прошептал, что я не поверю своим глазам. Однако я не уверен, что к этому готов. До своего отъезда обязательно осмотрю. На случай, если это станет последним, что я сделаю в жизни, уведомляю, что я оставил свое завещание в отделе кадров, и прошу кремировать мое тело – конечно, если от него что-то останется.

Должен добавить: помимо детей, здесь проживает островной спрайт по имени Зоя Чапелуайт. Причем я не был заранее уведомлен о ее присутствии. Спрайты, как наверняка вам известно, очень ревностно охраняют свою территорию, а я приехал на принадлежащий ей остров без приглашения. Она была вправе отказать мне во входе или сделать со мной что-нибудь похуже. Либо Департамент не был достаточно информирован, либо по какой-то причине меня решили не предупреждать.

Что касается мистера Парнаса, то его досье состояло из единственной страницы, которая ничего существенного о директоре приюта не содержит. Что крайне огорчительно. Полагаю, целесообразнее было бы прочитать о нем в документах, чем вступать в личную беседу. Я здесь нахожусь для инспекции и доклада, мне крайне затруднительно вдобавок к исполнению текущих обязанностей играть роль искусного собеседника.

В мистере Парнасе есть что-то такое, чего я пока не могу уловить. Он определенно выглядит хорошим воспитателем и обладает сверхъестественным умением всегда знать, где дети находятся и что они делают.

Полагаю, мне все же придется с ним подробно побеседовать. Хотя дети кажутся счастливыми, я обнаружил в управлении приютом некоторую долю хаоса. Когда я прибыл, дети свободно разгуливали по всей территории острова, а хорошо известно, что магическая молодежь не способна полностью контролировать свои силы.

Добавлю, что, даже учитывая, какие именно дети здесь проживают, считаю уровень секретности немного излишним.

– Огонь и пепел! – ревел Люси, расхаживая взад и вперед. – Смерть и разрушение! Я, вестник бедствий, несу мор и чуму людям! Кровь невинных поддержит меня, и вы все преклоните предо мною колени, ибо я ваш Бог!

Он застыл и поклонился.

Дети и мистер Парнас вежливо похлопали в ладоши. Теодор, чирикая, закружился на месте.

Линус сидел с разинутым ртом.

– Изумительно, Люси, – сказал мистер Парнас. – Особенно мне понравилось использование метафор. Имей в виду, что мор и чума, по сути, одно и то же, так что в конце получился небольшой повтор, но в остальном весьма впечатляюще. Молодец.

Урок проходил в гостиной главного дома, превращенной в классную комнату. Шесть маленьких парт стояли в один ряд перед большим письменным столом. Возле окна (с идеально чистыми стеклами) была установлена старая школьная доска зеленого цвета. В ящичке перед ней лежали мелки.

На одной стене комнаты висела карта мира, а в углу, на металлической подставке, стоял проектор. Вдоль стен шли стеллажи с книгами, как в кабинете мистера Парнаса. Там были энциклопедии, романы, научная литература, древнегреческие мифы и книги о флоре и фауне. Линус заметил корешок с золотой надписью: «История гномов: их культурное значение и роль в обществе». По виду книга содержала не меньше тысячи страниц, и Линус отметил про себя, что при первой возможности надо будет в нее заглянуть.

Довольный Люси сел за парту. Он выступал предпоследним на этом занятии, которое мистер Парнас назвал «Самовыражение». Детей приглашали встать перед всеми и рассказать историю собственного сочинения, правдивую или вымышленную. Талия, со значением поглядывая на Линуса, рассказала историю о проникшем на остров злодее, который с тех пор бесследно исчез. Теодор продекламировал изящный лимерик (как пояснил мистер Парнас), до слез рассмешив всех, кроме Линуса. Фи поведала об одном дереве в лесу, которое она сейчас выращивает, и о своих надеждах на его здоровые корни. Чонси посвятил собравшихся в историю профессии коридорных (как понял Линус, это было продолжение длинной саги).

Затем вышел Люси и, взобравшись на стол мистера Парнаса, сверкая красными глазами, стал грозить всей планете полным уничтожением.

«Самовыражение», по словам директора приюта, должно было помочь детям выработать в себе уверенность (Линусу слишком хорошо был знаком страх выступления перед публикой). Дважды в неделю дети выступали перед остальными с речью на свободную тему, и мистер Парнас считал этот урок творческой отдушиной.

– У детей поразительное мышление, – сказал он гостю, подходя к гостиной. – Иногда они придумывают совершенно реалистичные истории.

Линус кивнул. Он совершенно не сомневался в том, что Люси способен выполнить свои угрозы.

Линус захватил из своей комнаты «Правила и положения», допустив, что потребуется освежить в памяти некоторые моменты. Его блокнот и карандаш лежали поверх книги наготове, но он забыл о них, как только дети начали выступать.

Спохватившись, он напомнил себе, что нужно делать подробные записи, тем более что в «Правилах и положениях» не предусматривалось подобного самовыражения. Поскольку Люси закончил, это означало, что пятеро уже высказались. И остался только…

– Сэл? – сказал мистер Парнас. – Прошу.

Сэл вжался в стул, будто хотел уменьшиться, что, учитывая его размер, выглядело почти комично. Он бросил взгляд на Линуса, быстро отвернулся, заметив, что тот за ним наблюдает, и пробормотал что-то неразборчивое.

Мистер Парнас встал перед его партой и наклонился.

– То, чего мы боимся, чаще всего оказывается тем, чего нам надо бояться меньше всего. Страх иррационален, но он делает нас людьми. И если мы победим свои страхи, то мы можем победить что угодно.

Теодор чирикнул со стола, трепеща крыльями.

– Верно, Теодор, – сказала Фи, подперев подбородок руками. – Смелее, Сэл!

Чонси качнул глазами:

– Ага! Ты сможешь!

– Ты сильный духом, – кивнула Талия. – А это самое важное.

Люси запрокинул голову и уставился в потолок:

– Мой дух предвещает распад и гниение…

– Видишь? – сказал мистер Парнас Сэлу. – Все верят, что ты справишься. Осталось лишь тебе самому поверить в себя.

Линус попытался изобразить ободряющую улыбку. Должно быть, не очень хорошо получилось, потому что Сэл вздрогнул. Но то ли в конце концов набрался храбрости, то ли решил, что все равно не выйдет отвертеться. Он достал лист бумаги, медленно поднялся и вышел вперед.

Мистер Парнас присел на краешек своего стола. Он снова был в коротких брюках, из-под которых торчали ярко-оранжевые носки.

Сэл стоял перед классом, глядя на бумагу, зажатую в руке. Лист едва заметно дрожал. Линус застыл в кресле, как статуя, уверенный, что любое его движение спугнет Сэла и тот убежит.

Губы Сэла беззвучно зашевелились.

– Немножко погромче, – мягко попросил мистер Парнас. – Все хотят тебя слышать. Твой голос – это оружие, не забывай.

Пальцы сжали бумагу; Линус подумал, что она порвется. Сэл откашлялся и наконец заговорил:

– Я всего лишь бумага. Хрупкая и тонкая. Если поднести меня к солнцу, оно будет светить сквозь меня. На мне напишут, и меня нельзя будет использовать снова. Эти строчки уже история. Рассказ. Люди читают, но видят только слова, а не то, на чем они написаны. Хотя таких, как я, много, ни одна другая страница на меня не похожа. На мне есть маленькие морщинки. Во мне есть прорехи. Намочите меня, и я расползусь. Поднесите огонь, и я вспыхну. Сожмите – помнусь. Потяните – порвусь. Я всего лишь бумага. Хрупкая и тонкая.

Сэл поспешил на свое место.

Все зааплодировали.

Линус смотрел в изумлении.

– Восхитительно! – воскликнул мистер Парнас. – Спасибо тебе, Сэл. Мне особенно понравилось про строчки как история. Потому что у нас у всех есть своя история, и ни одна не похожа на другую, как ты верно подметил. Молодец.

Линусу показалось, что Сэл слегка улыбнулся.

Мистер Парнас хлопнул в ладоши.

– Ну, что ж, продолжаем! Сегодня вторник, значит, начнем утро с математики.

Все простонали. Теодор несколько раз стукнулся головой о стол.

– Все равно продолжим, – улыбнулся мистер Парнас. – Фи, раздай, пожалуйста, учебники. Сегодня мы вернемся в дикий и чудесный мир алгебры. Кто-то получит новые знания, а для кого-то это возможность освежить старые. Правда, здорово?

Даже Линус застонал вместе со всеми.

После ланча Линус вышел из гостевого дома, желая присоединиться к захватывающему обсуждению Великой хартии вольностей. Внезапно, словно из ниоткуда, рядом возникла мисс Чапелуайт, напугав его до такой степени, что он чуть не упал с крыльца.

– Зачем вы так делаете? – прохрипел Линус, хватаясь за грудь. – У меня давление! Хотите меня убить?

– Я знаю массу более надежных способов это сделать, – отмахнулась она. – Вам нужно пойти со мной.

– Ни в коем случае. Мне нужно наблюдать за детьми, а потом дописать отчет. «Правила и положения» гласят, что инспектор не должен отвлекаться на задании, а также…

– Это очень важно.

Он посмотрел на нее с подозрением:

– Почему?

Крылья мисс Чапелуайт затрепетали. И, хотя это было невозможно, она словно вдруг стала выше ростом.

– Я спрайт Марсия. Остров мой. Вы находитесь здесь, потому что я вам это позволила. Не забывайте, мистер Бейкер.

– Да, да, конечно, – поспешил сказать он. – Я имел в виду, что обязательно пойду с вами, куда бы вы ни попросили… – Он сглотнул ком в горле. – В пределах разумного.

Она фыркнула и отступила на шаг:

– Ваша храбрость не знает границ.

Линус почувствовал себя задетым.

– Слушайте, если я…

– У вас есть другая обувь?

Линус посмотрел на свои мокасины:

– Да. Но примерно такая же. А что?

– Мы пойдем через лес.

– О! Тогда, наверное, лучше как-нибудь в другой день…

Мисс Чапелуайт повернулась и пошла. Он очень серьезно подумал о том, чтобы вернуться в относительную безопасность главного дома, однако затем вспомнил, что спрайт действительно может изгнать его, если захочет.

К тому же в глубине души – где-то очень-очень глубоко – Линусу стало любопытно: что она собирается ему показать? Уже очень давно он не испытывал любопытства.

И потом, день был прекрасный. Возможно, небольшая прогулка пойдет ему на пользу.

Десять минут спустя он мечтал умереть.

Если бы явилась Талия со своей лопатой, он вряд ли стал бы ее останавливать. Если бы перед ним встал Люси с горящими глазами и пламенем за спиной, он приветствовал бы его с распростертыми объятиями. Что угодно, лишь бы не идти дальше по лесу.

– Я думаю, – просипел Линус, вытирая пот со лба, – что мы могли бы немножко здесь посидеть. Что скажете? По-моему, тут очень мило.

Мисс Чапелуайт посмотрела на него через плечо и нахмурилась. Она не запыхалась ни в малейшей степени.

– Осталось совсем немного.

– Вот как?.. Хорошо. Хорошо! Это… хорошо. – Линус споткнулся о корень дерева и едва не упал. – Надеюсь, что определения расстояния и времени для спрайтов такие же, как для людей, и «совсем немного» означает «совсем немного».

– Редко выходите из дома, да?

Он вытер лоб рукавом:

– Выхожу столько, сколько требуется для человека в моей должности.

– Я имею в виду, вы не гуляете на природе.

– Нет. Предпочитаю комфорт и, смею сказать, безопасность дома. Я лучше посижу в кресле и послушаю музыку.

Мисс Чапелуайт придержала для него большую ветку дерева.

– Вы же всегда хотели увидеть море!

– Я мечтал. Мечты – это просто полет фантазии. Они необязательно сбываются.

– И все же вы здесь, у моря, вдали от своего кресла и дома. – Она остановилась и, запрокинув голову, посмотрела вверх. – А музыка здесь повсюду, мистер Бейкер. Вам просто нужно научиться ее слышать.

Он проследил за ее взглядом. Деревья качались, листья шелестели на ветру. Поскрипывали ветви. Пели птицы. Где-то цокали белки. И все это на фоне песни моря, шума волн у берега и густого запаха соли в воздухе.

– Красиво, – признал Линус. – Однако если честно, я предпочел бы обойтись без длинных походов. Не привык столько ходить.

– Вы в галстуке посреди леса.

– Я не планировал оказаться посреди леса! – парировал он. – Вообще-то мне надо быть в доме и записывать наблюдения.

Мисс Чапелуайт снова пошла вперед между деревьями. Ее ноги едва касались земли.

– Для вашей инспекции.

– Да, для моей инспекции. И если я выясню, что вы пытаетесь мне помешать…

– Позволено ли мистеру Парнасу читать ваши отчеты до того, как вы их отправите?

Линус перешагнул через обросшее мхом бревно. Впереди уже виднелись проблески белого песка и лазурного моря.

– Совершенно исключено! Так не положено. Я бы никогда…

– Хорошо.

Он удивленно заморгал:

– Почему?

Мисс Чапелуайт внимательно на него посмотрела:

– Потому что вы включите это в ваш отчет, а я не хочу, чтобы он знал.

Сказав это, она вышла из леса. Через секунду и он последовал за ней.

Линусу не понравилось ходить по песку в мокасинах. Он уже собирался снять обувь и носки и пойти босиком, но эта мысль вылетела у него из головы, когда он увидел, что стояло у берега.

У кромки воды покачивался небрежно построенный плотик. Четыре доски были связаны вместе толстым желтым шпагатом. С маленькой мачты свисало нечто вроде флага.

– Что это? – Увязая в мокром песке, Линус подошел поближе. – На острове есть кто-то еще? Плот недостаточно большой для взрослого. Ребенок?

Мисс Чапелуайт мрачно покачала головой:

– Нет. Плот отправили сюда от деревни. Наверное, хотели направить его к причалу, как предыдущий, но течение прибило его сюда.

– Как предыдущий? – недоуменно спросил Линус. – А сколько всего их было?

– Это третий.

– А зачем кто-то… Ох…

Мисс Чапелуайт развернула прицепленный к мачте пергамент. Большими квадратными буквами на нем было выведено:

УХОДИТЕ. МЫ НЕ ХОТИМ, ЧТОБЫ ВЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ.

– Я не сообщала мистеру Парнасу, – тихо проговорила она. – Но не удивилась бы, если он знает. Он… наблюдательный.

– Кому это послание? Детям? Мистеру Парнасу? Вам?

– Думаю, нам всем. Хотя я обитаю здесь намного дольше, чем остальные. – Она отпустила пергамент, и тот обвис на мачте. – И они не стали бы выступать против меня лично.

Линус нахмурился:

– Почему они это делают? Дети же просто… дети. Да, они… отличаются от большинства, но какое это имеет значение.

– Не должно иметь значения, – согласилась мисс Чапелуайт, вытирая руки, словно они запачкались от прикосновения с запиской. – Однако для них имеет. Я рассказывала вам о деревне, мистер Бейкер. И вы спросили меня, почему они так себя вели.

– А вы ушли от прямого ответа, насколько я помню.

Ее губы сжались в тонкую линию.

– Вы же не глупый человек. Они так ведут себя, потому что мы от них отличаемся. Ведь даже вы спросили меня о моей регистрации сразу после знакомства.

– Их поведение оскорбительно, – сухо произнес Линус, пытаясь не обращать внимания на ее укор. – Может, люди в деревне точно не знают, кто живет на этом острове, и это, наверное, к лучшему, однако никто не заслуживает такого отношения. – Он нахмурился. – Тем более если правительство платит им за молчание.

– Такое происходит не только в этой деревне, мистер Бейкер. И очень многие страдают от предрассудков.

«Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь», – вспомнилась Линусу надпись на автобусе. Такие призывы он видел повсюду, и в последнее время все чаще и чаще. На автобусах. В газетах. На рекламных щитах. Даже на пакетах из супермаркета.

– Да, – проговорил он. – Полагаю, что так.

Мисс Чапелуайт смотрела на него, и бутоны, которыми были украшены ее волосы, медленно расцветали.

– Наши дети отделены от своих сверстников.

– Ради безопасности других, конечно…

– Или ради собственной безопасности.

– Разве это не одно и то же?

Она покачала головой:

– Нет. И я думаю, вы это понимаете.

Он молчал, не зная, что ответить.

Мисс Чапелуайт вздохнула:

– Теперь вы поняли. Об этом не напишут в тех ваших папках.

– Вы знаете, кто прислал этот плот?

– Нет.

– А мистер Парнас?

Она пожала плечами.

Линус оглянулся по сторонам, внезапно занервничав.

– Вы полагаете, дети в опасности? Может ли кто-то приплыть на остров и попытаться причинить им вред?

От этой мысли у него сжалось сердце. Насилие против любого ребенка недопустимо, кто бы ни был этот ребенок. Линус видел однажды, как директор детского дома ударил мальчика по лицу за то, что тот превратил грушу в кусок льда. Приют был сразу закрыт, а директор наказан.

Правда, директор отделался небольшим штрафом.

И Линус не знал, что стало потом с мальчиком.

Мисс Чапелуайт оскалила зубы.

– Не посмеют! – прошипела она. – Если они ступят на мой остров с намерением причинить вред кому-то из его обитателей, это будет последнее, что они сделают в жизни.

Линус не усомнился в ее словах.

– Пожалуй, нам следует отправить им ответное сообщение.

Она склонила голову набок:

– А это не противоречит вашим «Правилам и положениям»?

Линус отвел глаза:

– Вряд ли там есть подпункт для такой ситуации.

– Что вы задумали?

– Вы спрайт острова.

– Спасибо, что напомнили.

Он усмехнулся:

– А значит, можете управлять близлежащими течениями, верно? И ветром.

– А вы немало знаете о магических существах, мистер Бейкер!

– Я хороший профессионал, – ответил он чопорно и достал из кармана свой карандаш. – Подержите пергамент, хорошо?

Мгновение она колебалась, потом выполнила его просьбу.

Линус потратил несколько минут, несколько раз обводя каждую букву, чтобы текст был хорошо виден, и помог мисс Чапелуайт столкнуть плот в воду, хотя и подозревал, что она решила над ним подшутить. Скорее всего, она легко справилась бы и без его помощи. Когда плот отплыл, хлопая на ветру пергаментом, Линус, тяжело дыша, отступил на песок. Его мокасины и носки промокли насквозь.

И все же почему-то ему стало радостно. Он чувствовал себя настоящим. Живым. Как будто его можно увидеть, как будто он перестал быть краской на стене.

Ветер подул сильнее, и плот поплыл к материку.

Не факт, что послание кто-нибудь найдет и что плот вообще достигнет другого берега. И даже если послание прочитают, оно, возможно, ничего не изменит.

Но это почти не имело значения.

«УХОДИТЕ. МЫ НЕ ХОТИМ, ЧТОБЫ ВЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ», – гласила одна сторона пергамента.

«НЕТ, СПАСИБО», – гласила другая его сторона.

Линус и мисс Чапелуайт еще долго стояли у воды. Волны плескали у самых их ног.

9

В первую пятницу своего пребывания на острове Линус Бейкер получил приглашение.

Приглашение было неожиданным, и, услышав его, Линус сомневался, что горит желанием его принять. Он мог бы найти шесть, семь или даже сотню других дел, которыми предпочел бы заняться. Пришлось напомнить себе, для чего он приехал на Марсий, да и осмотр каждого уголка приюта входил в его обязанности.

Приглашение началось со стука в дверь гостевого дома, когда Линус дописывал первый отчет. Завтра прибудет паром, и отчет по почте отправится в Департамент. Линус с головой ушел в работу, стараясь не писать на одной странице больше одного укора в адрес Высоких Руководителей, которые не снабдили его достаточной информацией перед командировкой, да и сами укоры старался делать как можно более деликатными. Стук в дверь прервал его работу над строчкой: «…мудрое решение Чрезвычайно Высокого Руководства изъясняться полуправдами при описании задачи инспектору…»

Линус был приятно удивлен, когда, открыв дверь, увидел на крыльце мистера Парнаса. Его встрепанная шевелюра и теплая улыбка, как всегда, радовали глаз. Директор приюта обладал легким и приятным характером. Возможно, в городе они могли бы стать друзьями – то, чего Линусу так не хватало.

Похоже, мистер Парнас не имел ни единой пары брюк, соответствующей его длинным ногам. Как всегда, брючины были слишком коротки, и сегодня из-под них виднелись голубые носки с нарисованными облаками. Линус постарался не улыбнуться.

Но когда мистер Парнас объявил о своем приглашении, Линус почувствовал, что его горло сжалось, а язык стал шершавым, словно пережаренный тост.

– П-простите? – выдавил он.

Мистер Парнас понимающе улыбнулся.

– Полагаю, вам было бы полезно посетить мое индивидуальное занятие с Люси. Вы сможете получить более полное представление о том, как поставлена работа на Марсии. Думаю, Высокое Руководство ожидает от вас именно этого, не так ли?

Именно так. Тем более Линус начинал думать, что Чрезвычайно Высокое Руководство интересуется Люси больше, чем кем-либо другим. Конечно, этого не было в выданных папках, но он проработал на своем месте достаточно долго и был более восприимчив, чем считали многие.

Однако это не означало, что он ухватился за приглашение с радостью.

За первые несколько дней на острове Линус добился некоторого прогресса. Правда, Сэл по-прежнему его боялся, а Фи игнорировала, зато Талия свела угрозы похоронить его в саду до минимума, а Чонси вообще был доволен абсолютно всем (особенно когда приносил Линусу свежие полотенца и после вежливого покашливания получал чаевые). Теодор тоже к нему привязался, получив уже четыре пуговицы – правда, пластмассовые, с рубашки.

И только Люси оставался загадкой.

Вчера Линус был в библиотеке главного дома – комнате на первом этаже, заполненной книгами от пола до потолка. Он осматривал полки, когда краем глаза приметил движение. На верхней полке книжного стеллажа сидел Люси, таращась на него сверкающими глазами, с кривой ухмылкой на лице.

– Здравствуйте, мистер Бейкер, – проговорил Люси. – Вы, наверное, понимаете, что человеческие души для такого, как я, дешевые безделушки.

Он хихикнул и ловко спрыгнул на пол. Затем подошел к Линусу и прошептал:

– Люблю дешевые безделушки.

А потом убежал из библиотеки. Линус увидел его спустя час: мальчик жевал овсяное печенье на кухне, покачивая головой в такт музыке рок-группы «Костерс», поющей о том, что они найдут свою девушку, где бы ни пришлось искать.

В общем, Линус не обрадовался приглашению.

Тем не менее в этом состояла цель его командировки.

И чем больше он узнает о Люси, тем более подробным будет отчет для Чрезвычайно Высокого Руководства.

– Люси знает, что я приду? – спросил Линус, вытирая пот со лба.

Мистер Парнас усмехнулся:

– Сам и предложил.

– О боже, – вздохнул Линус.

– Так могу я ему сказать, что вы придете?

Нет. Пусть скажет, что он приболел. Линус проведет пятничный вечер в пижаме, слушая маленькое радио в гостиной и воображая, что он у себя дома. Конечно, радио не сравнится с виниловой пластинкой, но на крайний случай сойдет.

– Да, – произнес он. – Я приду.

Мистер Парнас широко улыбнулся. От этой улыбки Линуса бросило в жар.

– Замечательно. Думаю, вам будет интересно. Ровно в пять, мистер Бейкер.

Директор приюта развернулся на каблуках и зашагал к главному дому, насвистывая веселую мелодию.

Линус закрыл дверь и оперся о нее спиной.

– Ну, старик, ты пропал.

Каллиопа сидела на подоконнике, щурясь на солнце.

Линус Бейкер не был религиозным. Он не имел ничего против верующих, просто это было не для него. Его мать верила и по воскресеньям водила мальчика в церковь. Линус сидел там в жесткой накрахмаленной рубашке, вставал, когда следовало встать, и опускался на колени, когда следовало опускаться. Ему нравилось звучание гимнов, и он подпевал, хотя не имел ни слуха, ни голоса.

Идеи об огне и сере и что грешники попадают в ад, а остальные – в рай на небесах, казались нелепыми. Определение грехов выглядело субъективным. Конечно, убивать плохо, как и причинять любой вред другим людям, но разве так уж ужасно стащить шоколадный батончик в лавочке на углу улицы, когда тебе девять лет?

Когда Линус стал достаточно большим, чтобы понять силу слова «нет», он отказался ходить в церковь. «Нет, – сказал он матери, – спасибо, я не хочу».

Ее, конечно, это огорчало. Она беспокоилась о душе сына и рассуждала о том, как он пойдет по неверному пути. На том пути его ждали наркотики, выпивка и девицы. Конечно, как мать, она всегда будет рядом, чтобы как-то склеивать осколки его пропащей жизни (и твердить ему: «А я тебе говорила!»).

Как оказалось, наркотики молодого человека не привлекали, и, хотя Линус получал удовольствие от пары бокалов вина за ужином раз в месяц, это не превратилось во что-то большее.

Что до девиц, то мать волновалась напрасно. К тому времени Линус заметил, как покалывает его кожу, когда их семнадцатилетний сосед Тимми Веллингтон косит лужайку без рубашки. Нет, девицы не станут погибелью для Линуса Бейкера.

Так что Линус совершенно не был религиозным.

До того, как он узнал, что Антихрист проживает в виде шестилетнего мальчика на острове Марсий.

Впервые в жизни Линус пожалел, что у него нет с собой крестика, Библии или чего-нибудь такого, чем он мог бы себя защитить, если Люси решит, что ему нужна жертва, чтобы обрести полную силу.

Масла в огонь его тревог подлили Фи и Талия. Обе внимательно наблюдали, как инспектор направляется к главному дому.

– Вот идет смертник, – монотонно промолвила Талия. – Смертник идет.

Фи спрятала смех за кашлем.

– Добрый день, – сухо сказал он.

– Добрый день, мистер Бейкер, – хором пропели Фи и Талия.

Линуса не обманул их вежливый тон.

Когда он оглянулся от крыльца главного дома, они зашептались и насмешливо ему помахали. Как ни странно, Линус захотел улыбнуться в ответ, однако он пересилил себя и строго нахмурился.

Мисс Чапелуайт пела на кухне. После их совместной прогулки до берега она стала теплее к нему относиться. Под этим имелось в виду, что она отмечала его присутствие кивком головы, но этот кивок был сердечным, а не формальным.

Закрывая за собой дверь, Линус услышал чириканье, посмотрел в сторону гостиной и увидел торчащий из-под дивана чешуйчатый хвост.

– Привет, Теодор, – сказал он.

Хвост исчез. Теодор высунул голову и снова чирикнул, уже вопросительно. Линусу не требовалось знать вивернский язык, чтобы понять, о чем он просил.

– Я уже дал тебе пуговицу сегодня утром. Воистину чем больше мы получаем, тем меньше умеем ценить!

Теодор угрюмо вздохнул и исчез под диваном.

Деревянные ступени зловеще скрипели под каждым шагом, свет в настенных лампах подрагивал. Линус сделал мысленную заметку на память: в отчете поинтересоваться состоянием финансирования приюта на Марсии. Мистер Парнас как-то пренебрежительно хмыкнул в ответ на его слова о финансах…

Двери комнат на втором этаже были закрыты. За исключением комнаты Чонси. Линус остановился, услышав, как Чонси что-то сказал, и заглянул в приоткрытую дверь. Чонси стоял в соленой воде перед высоким зеркалом у окна; между стебельками его глаз была надета фуражка.

– Как поживаете, мистер и миссис Уортингтон? – Чонси согнулся в глубоком поклоне, щупальцем приподняв фуражку. – С возвращением в отель «Всегдаландия»! Позвольте взять ваш багаж? О, спасибо, что заметили, миссис Уортингтон! Да, у меня новая форма. Во «Всегдаландии» все самое лучше! Очень надеюсь, что ваше пребывание здесь будет приятным!

Линус не стал его отвлекать. Не стоит ли подарить Чонси куртку, чтобы дополнить его костюм? Возможно, что-нибудь найдется в деревне… И все же нет, инспектору это не подобает. Он должен наблюдать, и ничего более. В «Правилах и положениях» четко указано: в жизнь приюта вмешиваться нельзя.

За дверью Сэла слышалось движение. Тем не менее здороваться с воспитанником Линус не решился – не хотел пугать бедного мальчика. А в дверь, расположенную в коридоре последней, он вообще ни разу не заходил, хотя Люси, к большому замешательству Линуса, зазывал туда неоднократно. До отъезда обязательно придется осмотреть обе комнаты, но лучше отложить это дело на вторую неделю.

Он долго стоял перед дверью, затем глубоко вдохнул и поднял дрожащую руку, чтобы постучать. Однако тут щелкнул замок, и дверь слегка приоткрылась.

– Кхм… привет? – несмело проговорил Линус.

Ответа не было.

Он собрался с духом и толкнул дверь.

В комнате было темно, сыро и холодно. Линус сделал шаг вперед. Потом еще один. И еще один.

Дверь за его спиной хлопнула. Внезапно вокруг стало темнее, и вспыхнули свечи.

– Добро пожаловать в мои владения, – раздался детский голос. – Вы вошли сюда по моему приглашению. – Голос хихикнул. – Станьте свидетелем моей истинной мощи! Я Люцифер! Я Вельзевул, князь бесовский! Я…

– …тот, кто лишится всех поощрений, если сейчас же не замолчит, – прозвучал голос мистера Парнаса.

Свечи погасли. Тьма рассеялась. В окно ворвались солнечные лучи. Мистер Парнас сидел у окна в кресле с высокой спинкой, положив ногу на ногу, и смотрел на Линуса с веселой улыбкой. Напротив него стояло пустое кресло, несомненно, для мальчика, который сейчас лежал на полу на толстом ковре.

– Он услышал, что вы идете, – пояснил директор приюта. – Я просил его вас не пугать, но сейчас его время делать то, что он желает, поэтому я уступил.

Люси посмотрел на Линуса, прижавшегося к двери:

– Я есть, кто я есть!

– Конечно, – сдавленно проговорил Линус, не в силах отлепиться от двери.

У дальней стены просторной комнаты стояла кровать с балдахином; на столбиках из темного дерева были вырезаны виноградные лозы с листьями. Письменный стол – по виду гораздо старше остальной мебели в доме – был завален книгами и стопками бумаг. На противоположной стороне комнаты Линус увидел незажженный камин.

– Не хочешь показать мистеру Бейкеру свою комнату? – обратился к Люси мистер Парнас. – Он, наверное, очень желает ее увидеть. Правда, мистер Бейкер?

Нет. Совсем не желает.

– Д-да, – сказал Линус. – Пожалуй, можно.

Люси перевернулся на живот и подпер подбородок руками.

– В самом деле, мистер Бейкер? По-моему, вы не уверены.

– Уверен, – твердо произнес Линус.

Люси поднялся:

– Ладно, не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Мистер Парнас вздохнул:

– Люси, ты внушаешь мистеру Бейкеру неверное представление.

– Какое именно?

– Сам знаешь.

Люси всплеснул руками:

– Я просто готовлю его к неожиданностям. Ты сам говорил мне, что жизнь должна удивлять.

– Думаю, ты готовишь его к разочарованию.

Люси сузил глаза:

– И кто виноват? Если бы ты прислушался к моим идеям по украшению комнаты, там не осталось бы места для разочарования. Только для радости. – Он взглянул на Линуса. – Ну, для меня.

– Вряд ли отрубленные человеческие головы, даже из папье-маше, благоприятно повлияли бы на сон и рассудок мистера Бейкера.

– Отрубленные головы? – хриплым голосом спросил Линус.

Люси вздохнул:

– Портреты моих врагов. Римского папы. Евангелистов, посещающих мегацеркви. Ну, как у нормальных людей.

Линус подумал, что Люси не вполне понимает значение слова «нормальный», но вслух мысль не высказал.

– Значит, голов нет?

– Нет, – нахмурился мальчик. – Нет даже черепа животного из леса, которого я не убивал, а просто нашел.

Он бросил укоризненный взгляд на мистера Парнаса.

– Что я говорил о животных? – спросил тот.

Люси подошел к закрытой двери возле кресел.

– Мне нельзя их убивать, потому что так поступают только серийные убийцы, а если животное уже умерло, мне нельзя играть с останками, потому что от меня будет плохо пахнуть.

– А еще?

– И еще это плохо.

– На следующем занятии повторим, – сказал мистер Парнас.

– Это подавление моих творческих способностей, – пробормотал Люси.

Он положил руку на дверную ручку и посмотрел на Линуса. Его недовольную гримасу сменила приторно-сладкая улыбка, от которой у Линуса по спине побежали мурашки.

– Идете, мистер Бейкер?

Линус попытался сдвинуться с места, но ноги словно приросли к полу.

– А мистер Парнас к нам присоединится?

Директор покачал головой:

– Я позволю ему провести вам экскурсию самостоятельно, как проводили другие дети. Кстати, обещаю все-таки уговорить и Сэла.

– Отлично, – кивнул Линус. – Это… хорошо.

– А почему вы вспотели? – спросил Люси с ухмылкой. – Что-то не так, мистер Бейкер?

– Нет, нет, – сказал Линус. – Просто здесь слишком жарко. Теплый климат, знаете ли. Не привык к этому в городе.

– О, понятно… Заходите, мистер Бейкер. Мне есть что вам показать.

Линус сглотнул ком в горле. Он подумал, что ведет себя глупо, ведь рядом мистер Парнас, и Люси не посмеет сделать что-нибудь плохое в его присутствии.

Почему-то мозг Линуса выбрал именно этот момент, чтобы задаться вопросом, посещали ли этот приют раньше другие инспекторы. Ведь должны были посещать, правда? А если были другие, что с ними стало? Вошли в комнату Люси, и больше никто никогда их не видел? Не увидит ли Линус сейчас останки своих предшественников, прибитые к потолку над кроватью? Линус мог проявить твердость, когда требовалось, но он также был крайне чувствительным, и от вида крови ему становилось дурно. Что с ним случится, если он увидит кишки, развешанные по стенам, будто гирлянды?

Он посмотрел на мистера Парнаса. Тот ободряюще кивнул. Это нисколько не успокоило Линуса. Директор приюта вполне мог оказаться коварнее Люси, несмотря на свои цветные носки и волшебную улыбку.

Линус с трудом выкинул эту улыбку из головы.

Он сможет войти. Сможет. Он не ребенок.

– Я буду рад увидеть твою комнату, Люси. Очень надеюсь, что у тебя прибрано. Беспорядок в комнате – признак беспорядка в уме.

– Неужели, мистер Бейкер? – спросил Люси. – Что ж, давайте проверим, каков мой ум.

Линус был уверен, что испытывает сейчас тот самый стресс, от которого предостерегал его врач.

Он подошел и встал рядом с Люси.

Посмотрел на него сверху вниз.

Люси усмехнулся.

У мальчика было явно больше зубов, чем у обычных людей.

Дверь скрипнула на петлях, и открылось небольшое пространство с узкой кроватью, накрытой клетчатым одеялом. Рядом на комоде размещалась коллекция камушков с прожилками кварца. На стенах были развешаны виниловые пластинки, прикрепленные канцелярскими кнопками через отверстие в центре: Литтл Ричард, Биг Боппер, Фрэнки Лаймон и «Тинейджерс», Ричи Валенс и Бадди Холли…

Линус с удивлением узнал многие из пластинок, потому что такие же имелись в его собственном доме. Сколько вечеров он слушал «Пегги Сью», «Это будет день» и «Кружево шантильи»!

За исключением Лита Ричарда и Фрэнки Лаймона, у всех этих исполнителей было кое-что общее. Мрачно – да, но логика есть. Линусу стало нехорошо. Он даже не заметил, как Люси закрыл дверь.

– День, когда умерла музыка, – произнес мальчик.

– Что?

Люси указал рукой на пластинки:

– Бадди Холли, Ричи Валенс и Биг Боппер.

– Они погибли в авиакатастрофе, – тихо сказал Линус.

Люси кивнул и оттолкнулся от двери.

– Ричи и Боппер вообще не должны были лететь в этом самолете. Вы знали?

Он знал.

– Да.

– Боппер заболел, и ему уступили место.

Место уступил Уэйлон Дженнингс, вспомнил Линус.

– А Ричи выиграл свое место в орлянку. Бадди арендовал самолет, потому что не хотел ехать в автобусе.

Люси протянул руку и коснулся «Кружева шантильи», глядя на пластинку почти с благоговением.

– Плохие погодные условия, ошибки пилота – в результате пространственная дезориентация… Странно, правда? – Он улыбнулся Линусу. – Я люблю музыку, она делает меня счастливым. И я люблю смерть. И то и другое смешивается. Все они погибли случайно, а потом люди сложили о них песни. Мне нравятся эти песни, но не так сильно, как те, что поют умершие люди.

Линус закашлялся:

– Я… я тоже люблю музыку. У меня дома эти записи есть.

Люси оживился:

– Вы любите музыку мертвых людей?

Линус пожал плечами:

– Наверное, можно и так сказать. Чем старше музыка, тем более вероятно, что певец мертв.

– Ага, – выдохнул Люси. В его глазах зажегся красный огонек. – Это правда. Смерть прекрасна для музыки. Умершие певцы звучат как призраки.

Линус подумал, что неплохо бы сменить тему:

– Мне нравится твоя комната.

Люси огляделся, красный свет в его глазах погас.

– Я доволен. Мне нравится иметь свою комнату. Артур говорит, что важно быть независимым. – Линус мог поклясться, что видит в его глазах почти страх. – Только если Артур не уходит от меня слишком далеко… Но я не трус! Я и один могу быть! На самом деле я почти все время один!

Линус приподнял бровь:

– Все время? О, это нехорошо. Мне нужно поговорить с мистером Парнасом. Ребенок твоего возраста не должен быть все время один…

– Да нет! – воскликнул Люси. – Я имел в виду, что я никогда не бываю один! Куда бы я ни пошел, он со мной! Он как тень. Это так раздражает!

– Хорошо, если так.

Люси яростно кивнул:

– Да! Именно так. Не нужно говорить об этом с Артуром или жаловаться на меня в отчете. – Он улыбнулся почти ангельски. – Клянусь, я хороший человек. – Улыбка исчезла. – Только не заглядывайте под мою кровать. А если заглянете, то имейте в виду: скелет птицы не мой, и я не знаю, кто его туда положил. Пусть тот, кто это сделал, будет наказан за плохой поступок.

Линус смотрел на него завороженно.

– Ладно! – Люси внезапно схватил Линуса за руку. – Все! Комнату мою вы увидели, а больше вам здесь делать нечего!

Он потянул Линуса за собой и распахнул дверь:

– Артур! Ему все понравилось, и вообще я хороший человек! И ему нравится такая же музыка, как и мне! Музыка мертвых!

Мистер Парнас поднял голову от книги:

– Неужели? Музыка мертвых?

Люси заглянул Линусу в глаза, все еще крепко держа его за руку:

– Нам обоим нравятся мертвые вещи, правда, мистер Бейкер?

Линус растерялся.

Люси отпустил его руку и снова лег на пол возле мистера Парнаса, сложив руки на животе и уставившись в потолок.

– Мой мозг заполнен пауками, зарывающими яйца в серое вещество. Скоро они вылупятся и поглотят меня.

Линус совершенно не представлял, что делать.

К счастью, представлял мистер Парнас. Он закрыл книгу и положил ее на маленький столик рядом с креслами, а потом легонько постучал мыском ботинка по плечу Люси.

– Выразительно. Чуть позже мы об этом поговорим. Сначала мистер Бейкер хотел бы понаблюдать. Ты не против?

Люси взглянул на Линуса, потом вновь уставился в потолок.

– Пускай. Он любит мертвые вещи почти так же, как я.

– Какая удача, – сказал мистер Парнас, жестом предлагая Линусу занять свободный стул. – Где мы остановились перед тем, как пришел мистер Бейкер?

Линус сел и достал блокнот с карандашом. Пальцы дрожали.

– Категорический императив, – ответил Люси. – Кант.

– А, верно! – воскликнул мистер Парнас. – Спасибо, что напомнил. А что Кант сказал о категорическом императиве?

Люси вздохнул:

– Это высший принцип морали. Рационально необходимый и безусловный принцип, которому мы должны всегда следовать, невзирая на любые природные желания или наклонности.

– А был ли Кант прав?

– Что быть аморальным – значит быть иррациональным?

– Да.

Люси наморщил лоб:

– Нет?

– Почему?

– Потому что не все делится на черное и белое. Как бы ты ни старался, не удастся идти по одному пути, не сбиваясь. И это не значит, что ты плохой человек.

Мистер Парнас покивал:

– Даже если у тебя в мозгу пауки?

Люси пожал плечами:

– Может быть. Но Кант говорил о нормальных людях. А я не нормальный.

– Это почему?

– Из-за того, откуда я появился.

– А откуда ты появился?

– Из обработанной пенисом вагины.

– Люси! – укоризненно сказал мистер Парнас, в то время как Линус поперхнулся и в ужасе застыл.

Люси закатил глаза и покрутился, словно ему было неудобно лежать.

– Я пришел из такого места, где мне было не очень хорошо.

– А сейчас лучше?

– По большей части.

– Как ты думаешь почему?

Люси покосился на Линуса, затем повернул голову к мистеру Парнасу:

– Здесь у меня своя комната. И музыка. И ты, и остальные, хотя Теодор и не желает показывать мне свои сокровища.

– А пауки?

– По-прежнему тут.

– Но?

– Пусть остаются в моей голове, пока я не позволяю им меня поглотить, а затем уничтожить известный нам мир.

Линус едва мог дышать, зато мистер Парнас спокойно улыбался.

– Точно. Ошибаться – значит быть человеком. И хотя одни ошибки серьезнее других, если мы на них учимся, мы становимся лучше. Даже если в нашем мозгу живут пауки.

– Я нечестив.

– Да, некоторые так считают.

Люси снова наморщил лоб, размышляя.

– Артур?

– Да?

– Ты знаешь, что твое имя – название горы?

Мистер Парнас заморгал, как будто его застали врасплох.

– Да. Как ты узнал?

Люси пожал плечами:

– Я много чего знаю, но я не всегда знаю, откуда я это знаю. Понимаешь?

– Примерно.

– Гора Парнас была священной для Аполлона.

– Да.

– А тебе знаком Линус Фракийский?

Мистер Парнас поерзал в кресле.

– Я… вроде бы нет.

– Что ж, Аполлон пронзил Линуса стрелами на музыкальном соревновании. Ты намерен убить мистера Бейкера? Если да, то не мог бы ты использовать стрелы? Я хотел бы посмотреть, какие они оставляют дырки.

Линус застыл.

Люси захохотал.

Мистер Парнас вздохнул.

– Ты рассказал всю эту историю, только чтобы подшутить над мистером Бейкером?

– Ну! – Люси кивнул, утирая глаза. – Ты же сказал мне однажды, что мы должны уметь смеяться над собой. – Он нахмурился. – Я поступил неправильно? Кажется, никто не смеется.

– Боюсь, юмор субъективен, – произнес мистер Парнас.

– Жаль, – сказал Люси, снова глядя в потолок. – Человечество такое странное. Если мы не смеемся, то плачем или бежим изо всех сил, потому что нас хотят съесть монстры. Причем это необязательно настоящие монстры. Они могут существовать только в наших головах. Ведь странно, правда?

– Пожалуй. Но лучше так, чем наоборот.

– То есть?

– То есть не чувствовать ничего.

Линус отвел глаза.

Люси обрадовался, когда мистер Парнас закончил занятие раньше обычного – в четверть седьмого. Ему сказали, что он может пойти на кухню и спросить, нужна ли мисс Чапелуайт его помощь. Мальчик вскочил с пола и весело крутанулся на месте. Затем подбежал к двери и, обернувшись через плечо, крикнул:

– Надеюсь, наше занятие вам понравилось?

Линус подумал, что «понравилось» – не вполне верное слово. Они сидели в тишине, пока Люси спускался по лестнице, производя при этом слишком много шума для такого маленького мальчика.

Линус знал, что мистер Парнас хочет узнать его мнение, и тянул время, пытаясь собраться с мыслями. Его блокнот был удручающе пустым. Ладно, можно дать себе небольшую поблажку после всего, что он увидел и услышал с момента прибытия на остров.

– Я ожидал другого, – наконец произнес Линус, глядя в сторону.

– Другого?

– Существуют некоторые… ассоциации с термином. Антихрист. – Он виновато посмотрел на мистера Парнаса. – Если говорить честно.

– Разве? – сухо спросил мистер Парнас. – Не замечал.

– Но я не пожалел, что пришел.

– Я так и думал. – Мистер Парнас разглядывал свои руки. – Могу я поделиться с вами секретом?

Линус насторожился. Директор приюта на Марсии был не из тех людей, кто часто делится своими секретами.

– Да, конечно.

– Я тоже беспокоился, когда узнал, что его присылают к нам на остров.

– Беспокоились?

Мистер Парнас изогнул бровь. Линус напомнил себе, что, согласно досье, этот человек на пять лет его старше. Но он выглядел удивительно молодо. Линус сел ровнее и даже слегка втянул живот.

– Что вас так удивило?

– Я беспокоюсь, когда опаздывает автобус. Когда не проснулся по звонку будильника. Когда захожу в магазин и вижу, что авокадо подорожали. Вот это для меня «беспокойства», мистер Парнас.

– Да, обыденные заботы, – покачал головой тот. – Атрибуты нормальной жизни. Я говорю «беспокоился», потому что не знаю, как иначе выразить свое чувство. Меня беспокоило, что он одинок, беспокоило, как он поладит с другими детьми. Я беспокоился, что не сумею дать то, что ему необходимо.

– А то, кто он есть? – спросил Линус. – Об этом вы беспокоились? По-моему, сильнее беспокойства и быть не может.

Мистер Парнас пожал плечами:

– Конечно, я понимал серьезность ситуации, мистер Бейкер. Но не мог допустить, чтобы это стало центром внимания. Люди вокруг Люси всегда думали только о том, кто он такой и на что способен. Их «беспокойство» было лишь прикрытием страха и отвращения. А дети очень наблюдательны. Если он увидит то же самое во мне, то какая может быть надежда?

– Надежда? – непонимающе повторил Линус.

– Надежда. Это то, что мы должны ему дать. Что мы должны дать им всем. Надежда и место, которое они могут назвать своим домом, где они могут жить и чувствовать себя в безопасности.

– Простите, на мой взгляд, приравнивать Люси к остальным неправильно. Он не такой, как другие.

– И Талия тоже, – отрезал мистер Парнас. – И Теодор. И Фи, Сэл и Чонси. Они здесь именно потому, что не похожи на других. Но так не должно оставаться!

– Вы раздражены?

– Я злюсь, – признался мистер Парнас. – Подобные дети видят вокруг себя лишь предвзятые представления. Потом они становятся взрослыми и сталкиваются с тем же самым. Вы сказали, что Люси не такой, как вы ожидали; значит, вы уже решили для себя, каким он должен быть. Как мы можем бороться с предрассудками, если ничего не делаем, чтобы их изменить? Если допускаем, чтобы предвзятость процветала?

– И все же вы остаетесь здесь, на острове, – заметил Линус. – Не выезжаете. И не вывозите детей.

– Я защищаю их от мира, который их не понимает, мистер Бейкер. Если я смогу вселить в них уверенность, чувство самодостаточности, то, надеюсь, это даст им сил, чтобы встретиться лицом к лицу с реальным миром. И нам совсем не на пользу, когда Департамент присылает кого-то вроде вас и он вмешивается…

– Кого-то вроде меня? – переспросил Линус. – Что это значит?

Мистер Парнас тяжело вздохнул.

– Прошу прощения. Я знаю, вы просто делаете свою работу. – Он вымученно улыбнулся. – И по-моему, способны мыслить за рамками предписаний или досье.

Линус не понял, оскорбляют его или хвалят.

– Но были и другие? До меня? Инспекторы?

Мистер Парнас кивнул:

– Однажды. Тогда здесь жили только Талия и Фи, хотя Зоя… мисс Чапелуайт уже предложила нам свою помощь. Ходили слухи, что пришлют и других детей. Я устроил этот дом для тех, кто у меня тогда был, и готовился на случай, если приедут еще. Ваш предшественник… изменился. Поначалу он был очень мил, и я думал, что он останется. А потом он изменился.

Теперь Линус понимал, почему мисс Чапелуайт посмеялась над ним, когда он бесцеремонно спросил, нет ли у нее любовной связи с мистером Парнасом.

– Что с ним произошло?

– Его повысили, – тихо сказал мистер Парнас. – До должности Главного по Надзору. А потом и до Чрезвычайно Высокого Руководителя. Как он всегда мечтал. Тогда я получил суровый урок: желания не следует произносить вслух, потому что так они не сбудутся.

Линус поморгал. Конечно, он не мог иметь в виду…

– Такой лысый с тяжелыми челюстями?

Мистер Парнас усмехнулся:

– Нет.

– Худой и в очках?

– Нет, мистер Бейкер. Не в очках.

Остался красавец с вьющимися волосами. Мистер Вернер. Тот самый, который сказал Линусу о своих опасениях по поводу возможностей Артура Парнаса.

– Но он такой… такой…

– Какой? – спросил мистер Парнас.

Линус выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Он подавал засохшую ветчину на праздничном обеде. Кошмарная была ветчина.

Секунду мистер Парнас смотрел на него, потом разразился хохотом. Линуса поразило то, как тепло и хрустко звучит его смех, похожий на волны, бьющиеся о гладкие камни.

– О, мой дорогой мистер Бейкер, вы меня восхищаете!

Линус почему-то испытал гордость.

– Стараюсь.

Некоторое время они сидели в тишине, и Линусу было при этом необычайно комфортно. Впервые с тех пор, как прибыл на остров. Он не смел анализировать это ощущение из страха, что увидит то, к чему не готов. Пытаясь отвлечься, Линус сказал:

– Кант? Серьезно? Уместно ли это, Артур?

Глаза мистера Парнаса заблестели.

– Да, некоторые его заблуждения…

– Заблуждения – не то слово! Шопенгауэр сказал…

– Шопенгауэр? Беру назад все хорошее, что я когда-либо о тебе говорил, Линус. Ты изгнан с острова.

– Нет, мой дорогой, в оценке Шопенгауэра…

И так они продолжали еще долго.

10

Когда мисс Чапелуайт остановила машину, паром уже стоял у причала, и Мерль расхаживал по нему из конца в конец. Увидев их, он нахмурился и раздраженно замахал рукой.

– Нетерпеливый парень, да? – сказал Линус, пока с парома опускался мостик.

– Даже не представляете себе, – шепнула мисс Чапелуайт. – Ведет себя так, словно мы отвлекаем его от важных дел! Мистер Парнас единственный, кто платит ему за эту утлую лодчонку. Нам и не нужен паром, однако мы им пользуемся, чтобы поддерживать мир.

– Не нужен? А как тогда… Впрочем, не хочу это знать. Поехали?

Она вздохнула:

– Если надо.

– Надо, обязательно, – твердо сказал Линус.

Мисс Чапелуайт завела машину и медленно двинулась вперед. Линусу показалось, что она хочет сказать что-то еще, но она промолчала.

Паром слегка накренился; тем не менее, хотя у Линуса екнуло сердце, он перенес заезд по мостику легче, чем когда впервые приехал неделю назад. Неужели всего неделю? Он прибыл в субботу, и… да, прошла ровно неделя. Он все еще скучал по дому, однако уже не так остро.

Мисс Чапелуайт выключила двигатель. Мерль убрал мостик. Где-то над ними прозвучал гудок, и паром отчалил. Линус высунул руку из машины, наслаждаясь ощущением ветра. Пару минут спустя перед ними снова возник Мерль.

– Где мои деньги? – потребовал он. – И помните, оплата повышена вдвое.

Мисс Чапелуайт фыркнула и потянулась к бардачку.

Линус запаниковал:

– А кто управляет паромом?

Мерль нахмурился:

– Идет сам по себе. Компьютеры, знаете ли.

– Тогда какой в вас смысл? – не подумав, выпалил Линус.

Мерль впился в него взглядом:

– Что вы сказали?

– Вот ваша оплата, – ласково промолвила мисс Чапелуайт, протягивая конверт. – Мистер Парнас просил меня передать вам сообщение. Он надеется, что в ближайшем будущем плата не удвоится снова.

Мерль схватил конверт дрожащей рукой:

– Ясно, что надеется. Однако бизнес есть бизнес, а экономика у нас в упадке.

– Разве? Я не заметила.

– Куда уж вам! С жиру беситесь…

– Закончим разговор, – предложил Линус. – И смотрите, не потратьте все деньги на выпивку. Иначе вам не выжить при такой упадочной экономике.

Мерль бросил на него исполненный ненависти взгляд, затем отвернулся и потопал обратно в рубку.

– Мерзавец, – пробормотал Линус. Он поймал на себе взгляд мисс Чапелуайт. – Что?

Она покачала головой:

– Не важно.

– Говорите, мисс Чапелуайт.

– Зовите меня Зоя, ладно? Все эти «мисс Чапелуайт» давно устарели.

– Зоя, – медленно повторил Линус. – Я… ладно.

– А ты будешь Линусом.

– Ну, если вам… тебе так хочется, – проворчал он, но не стал возражать.

Она высадила его перед почтовым отделением и указала на витрину бакалейной лавки на другом конце улицы.

– Когда закончишь, приходи туда. Я постараюсь управиться быстро. Нам нужно пораньше вернуться на остров.

– Почему? – спросил Линус, берясь за дверную ручку.

Зоя широко улыбнулась:

– Сегодня вторая суббота месяца.

– И что?

– Отправляемся с детьми на поиски приключений. Традиция.

Линус насторожился:

– Какие еще приключения?

Она смерила его взглядом:

– Нужно кое-что подобрать для тебя. Твоя одежда не годится. Какой у тебя обхват талии?

Он возмутился:

– Не твое дело!

– Ладно, сама решу. Увидимся в бакалейной лавке!

Зоя отъехала. Несколько человек, шедших по тротуару, посмотрели на Линуса.

– Привет! – сказал он мужчине и женщине, прогуливающимся под руку.

Они не ответили и поспешили перейти на другую сторону улицы.

Линус осмотрел себя. На нем были слаксы, классическая рубашка и галстук – обычная одежда. Он не собирался ничего менять, что бы там мисс Чапелуайт… Зоя ни задумала.

В почтовом отделении было светло и солнечно. Стены, окрашенные краской пастельных тонов, украшали длинные ряды огромных ракушек. Линус увидел доску объявлений со знакомым плакатом: «Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь. Регистрация помогает всем!»

Мужчина за конторкой наблюдал за ним с опаской. Глаза у мужчины были маленькие, уши обросли густыми курчавыми волосами, а кожа задубела от ветра и солнца.

– Вам помочь?

– Да, будьте любезны, – сказал Линус, подходя к конторке. – Мне нужно отправить в Департамент по делам магической молодежи вот это…

Он протянул конверт, в котором лежал его первый еженедельный отчет – вероятно, гораздо более подробный, чем было необходимо, но Линус не внес много изменений в свои двадцать семь рукописных страниц.

– Департамент, значит? – спросил мужчина, глядя на конверт с плохо скрываемым любопытством. – Слышал, что приехал их представитель. Давно пора, если спросите меня.

– Вас я не спрашивал, – сухо произнес Линус.

Мужчина положил конверт на весы и посмотрел на Линуса:

– Надеюсь, вы поступите правильно.

Линус нахмурился:

– Правильно?

Мужчина подался вперед и понизил голос. Его дыхание приторно пахло мятными пастилками.

– Закроете это место. Ходят слухи, знаете ли.

– Нет, не знаю. Какие слухи?

– Темные дела. Злые. Там не дети. Они монстры, которые творят что-то чудовищное. Люди едут на этот остров и оттуда не возвращаются.

– Какие люди?

Мужчина пожал плечами:

– Ну, люди… Кто туда поехал, того никогда больше не видели. Этот Парнас тоже… чудила еще тот. Бог знает, что они там творят. – Он помолчал. – Я даже видел некоторых из них.

– Детей?

Мужчина фыркнул:

– Если можно так сказать.

Линус склонил голову набок:

– Похоже, вы внимательно за ними наблюдали.

– О да, – сказал мужчина. – Они сюда больше не суются, но раньше, когда приезжали, я прямо не спускал с них глаз.

– Интересно. Если хотите, могу сейчас изменить свой отчет Департаменту и дописать в нем, что мужчина вашего возраста проявляет нездоровый интерес к детям-сиротам. Подойдет? Тем более что они платят вам за молчание, на которое вы явно неспособны.

Мужчина отступил на шаг, его глаза расширились.

– Я совсем не то…

– Мне нужно отправить конверт, сэр. Больше ни о чем вас не прошу.

Мужчина сузил глаза.

– Три двадцать пять.

– И дайте квитанцию, – сказал Линус, расплачиваясь. – Чтобы мне возместили расходы. Деньги, знаете ли, не растут на деревьях.

Мужчина бросил квитанции на прилавок. Линус подписал их, взял свой экземпляр и повернулся, чтобы уйти.

– Вы Линус Бейкер?

Он оглянулся:

– Да.

– Для вас есть сообщение.

– Если такое же, как вы только что передали, то я в нем не нуждаюсь.

Мужчина покачал головой:

– Оно не от меня, хотя вам следовало бы прислушаться к моим словам. Официальное. От Департамента.

Линус не ожидал от них писем так скоро. Мужчина порылся в ящичке и достал небольшой конверт. На самом деле от Департамента, с официальной печатью, и все такое. Линус уже собирался вскрыть его, когда почувствовал на себе внимательный взгляд. Его осенила мысль.

– Скажите, вы, случайно, не слышали что-нибудь о постройке маленького плота?

Мужчина выглядел смущенным.

– П-плота, мистер Бейкер?

Линус натянуто улыбнулся.

– Ничего, пустяки.

Он повернулся, вышел и вскрыл конверт на улице. Внутри был всего один лист бумаги.

ДЕПАРТАМЕНТ ПО ДЕЛАМ МАГИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ

НАПОМИНАНИЕ ОТ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОГО РУКОВОДСТВА

Мистер Бейкер!

Ждем ваших отчетов. Надеемся, что вы ничего не упустите.

Ничего!

Искренне ваш,

ЧАРЛЬЗ ВЕРНЕР

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОЕ РУКОВОДСТВО

Линус долго смотрел на письмо.

Стоя у доверху наполненной продуктами тележки, Зоя спорила с продавцом из-за большого куска мяса, лежащего на прилавке.

– Все в порядке? – спросил Линус, подходя ближе.

– Все отлично, – пробормотала Зоя, глядя на продавца. – Просто болтаю.

– Никакой болтовни, – сказал мясник с сильным акцентом. – Никакой болтовни. Цены растут!

Глаза Зои сузились.

– Для всех?

– Да! Для всех!

– Я вам не верю.

– Тогда я забираю мясо.

Зоя схватила мясо с прилавка:

– Нет. Все в порядке. Но я это запомню, Марсель. Запомню.

Он вздрогнул, но промолчал. Зоя кинула мясо в тележку и покатила ее к выходу. Линус последовал за ней.

– Что это было?

Она натянуто улыбнулась:

– Ерунда, справлюсь. Отправил свой отчет?

– Отправил.

– И не скажешь мне, что ты в нем написал?

Он уставился на нее:

– Конечно, нет! Сообщение секретное, предназначенное только для…

Зоя отмахнулась:

– Просто спросила.

– К тому же, как указано в «Правилах и положениях» на странице пятьсот девятнадцатой, абзац двенадцать, подпункт…

Она вздохнула:

– Ладно, сама виновата.

Он подумал о том, чтобы рассказать Зое (как все-таки странно называть ее по имени) о словах мужчины на почте, однако не стал. Во-первых, она, несомненно, все это слышала раньше. А во-вторых, такой чудесный и солнечный день не хочется ничем омрачать.

День омрачился сразу после возвращения на остров.

Вообще-то этого следовало ожидать.

Мерль поворчал немного, но остаток пути на пароме провели в тишине. Линус смотрел на кружащую в небе чайку и вспоминал свой коврик для компьютерной мыши – белый песчаный пляж и вопрос: «Мечтаешь сюда попасть?»

Мечтал. И теперь здесь.

Думать об этом было опасно. Он приехал не отдыхать от тяжелой работы, он тут при исполнении служебных обязанностей. Он и так уже вышел далеко за привычные рамки – вся эта фамильярность с «Зоей» и «Артуром» определенно не вписывалась в профессиональный кодекс… Осталось всего три недели. Линуса ждет офисная работа. Каллиопа тоже наверняка хочет вернуться, хоть и завела привычку часами лежать в саду на солнышке. И пускай она мяукнула ему впервые, когда он почесал ее за ушами. Это ничего не значит.

Когда они подъехали к дому, Зоя отмахнулась от его предложения помочь и принялась выгружать пакеты с продуктами из багажника с такой легкостью, будто они ничего не весили. Потом вручила Линусу сумку, сказав, что выбрала ему наряд для похода за приключениями во второй половине дня.

Он собирался просто оставить сумку в гостевом доме. Если притвориться, что никакой сумки нет, то не придется смотреть, что внутри. Чтобы отвлечь себя, Линус стал развешивать вещи, лежавшие на его кровати вместе с запиской: «Белье постирано! Спасибо за пребывание на острове Марсий! Ваш коридорный, Чонси».

Чонси, не спросив разрешения, перестирал всю его одежду, включая нижнее белье. Конечно, парень сделал это в расчете на чаевые. Линус счел подобное вторжение в приватность неуместным и решил при случае поговорить с Чонси о личных границах. Поправляя галстуки на вешалке, Линус понял, что продолжает думать о сумке.

– Просто загляну, – пробормотал он вслух сам себе. И заглянул. – Что?! – вырвалось у него. – Конечно, нет. Ни в коем случае. Я никогда… Да кто она такая?

Она спрайт.

Линус закрыл сумку и швырнул ее в угол. Сел на край кровати. Наверное, стоит почитать «Правила и положения», освежить память. Слишком уж он… сблизился с обитателями острова. Инспектору следует держать дистанцию, сохранять объективность и не позволять эмоциям влиять на его выводы. Так ведут себя профессионалы. Ради детей.

Пожалуй, он выйдет на крыльцо, почитает на солнышке. Линус сам удивился, когда вместо того, чтобы взять тяжелый фолиант, снова взял сумку с пола. И заглянул внутрь еще раз. Содержимое не изменилось.

– Скорее всего, мне это не подойдет. Нельзя с одного взгляда определить размер. Ей не следовало даже пытаться.

Надо доказать, что Зоя ошиблась. При встрече вечером (ведь он не потащится с ними в какой-то поход) можно будет съязвить: мол, ей следует избегать карьеры стилиста, раз к этому нет таланта.

Да. Так и сделает.

Наряд подошел идеально.

Линус фыркнул, разглядывая свое отражение. Как на сафари в дебри Серенгети или джунгли Бразилии – коричневые шорты до колена и коричневая рубашка с желтым воротником. Пуговицы ближе к воротнику отсутствовали, так что рубашка распахивалась, обнажая гладкую бледную грудь. Линус не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь носил столь открытую одежду. Его ноги, белые, как молоко, резко контрастировали с коричневыми гольфами. Ботинки были жесткими и неудобными. Наряд довершал пробковый шлем.

Линус смотрел в зеркало, гадая, почему вместо того, чтобы выглядеть как исследователь из приключенческих романов, которые он читал в детстве (мать их не одобряла, поэтому он прятал книжки под кроватью и читал с фонариком под одеялом по ночам), он больше походил на коричневое яйцо с белыми конечностями.

– Нет, – сказал он, мотая головой. – Точно нет. Глупость какая!

В дверь постучали. Линус нахмурился, отвернувшись от зеркала.

Снова стук.

Как не вовремя.

Он подошел к двери, глубоко вздохнул и открыл.

На крыльце стояли пятеро детей, одетые в похожие костюмы исследователей. Даже на виверне был коричневый жилет с прорезями для крыльев. Теодор приветственно чирикнул и весело покружил на месте.

– Ого! – выдохнула Талия, оглядывая Линуса с головы до ног. – Вы круглый. Прямо как я!

Фи уставилась на его ноги:

– Почему вы такой бледный? Никогда не выходите на улицу? Вы почти прозрачный, как Чонси.

Чонси покачал глазами на стебельках.

– Привет! Надеюсь, вы довольны качеством стирки. Если вы заметили, что один предмет отсутствует, то учтите, что я крайне сожалею о случайной потере. Пожалуйста, оцените мою услугу.

Он протянул щупальце. Линус приподнял бровь. Чонси вздохнул, опуская щупальце.

– Понимаю вас.

Люси широко улыбался из-под огромных фальшивых усов. Он тоже был в костюме исследователя, только красном, и почему-то с повязкой на глазу.

– Привет, мистер Бейкер. Я – глава экспедиции по поиску сокровищ островного спрайта. Рад, что вы с нами. Скорее всего, вам предстоит умереть жуткой смертью от рук и зубов каннибалов, которые зажарят вас живьем на вертеле. Впрочем, если повезет, вы погибнете еще раньше от укуса ядовитого паука, и ваше тело сгниет, не оставив после себя ничего, кроме груды костей и кровавой жижи. Будет весело!

Линус вытаращил глаза.

– Дети, – произнес другой голос, – хватит донимать мистера Бейкера.

К гостевому дому подошли Артур и Сэл, боязливо выглядывающий из-за спины директора приюта. Сэл был одет так же, как остальные дети. Заметив, что Линус на него смотрит, он сделал попытку укрыться за Артуром – разумеется, безуспешную.

У Линуса слегка перехватило дыхание при виде изящной фигуры Артура. Походный костюм директора был черным, с красным платком на шее, с ремня свисало что-то вроде мачете в ножнах. Он тоже приклеил себе усы, как и Люси, только на нем они не выглядели нелепо. Артур улыбнулся, шевельнув усами, Линус покраснел и отвел взгляд. Ему вдруг стало жарко. Он вновь ощутил себя круглым яйцом с бледными конечностями.

Раньше собственная внешность никогда его особенно не заботила. Бессмысленно было начинать заботиться о ней сейчас. Он здесь по делу, а не в гостях. Надлежит блюсти дистанцию.

Линус уже открыл рот, чтобы отказаться от мероприятия (и не потому, что на самом деле поверил, будто их ждут каннибалы… хотя когда в деле замешан Люси, гарантировать ничего нельзя). Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Люси спрыгнул с крыльца и принял гордую позу, уперев руки в бока.

– Нас ждут приключения! – прокричал мальчик и, высоко поднимая колени, замаршировал к лесу. Дети последовали за ним. Теодор летел над их головами. Сэл, быстро глянув на Линуса, побежал за всеми.

– Идешь, Линус? – спросил Артур.

– У тебя забавные усы, – пробормотал Линус.

Он спустился с крыльца и пошел следом за детьми, делая вид, что не услышал позади себя тихого смеха.

– Итак, – сказал Люси, останавливаясь возле опушки и поворачиваясь к остальным, – как вы знаете, там живет мерзкий спрайт…

– Эй! – воскликнула Фи.

– Люси, мы не называем людей «мерзкими», – напомнил Артур. Теодор сел ему на плечо. – Это невежливо.

Люси закатил глаза:

– Ладно, беру свои слова обратно. Там злобный спрайт…

Он сделал паузу, явно ожидая возражений. Никто не спорил. Фи улыбалась. Линус подумал, что разница в эпитетах не слишком-то значительная, но решил промолчать.

– Злобный спрайт, прячущий в глубине леса сокровище, которое по праву принадлежит нам. Не могу обещать, что вы все останетесь в живых. Скорее всего, даже если вы дойдете до сокровищ, я вас предам, скормлю аллигаторам и буду хохотать, когда они захрустят вашими косточками…

– Люси, – снова сказал Артур.

Люси вздохнул.

– Моя очередь быть главным! – Он надулся. – Ты сказал, я могу делать все, как захочу!

– Все, – согласился Артур. – Только без предательства.

– Но я втайне злодей!

– А можно, мы все будем злодеями? – предложил Чонси.

– Ты не умеешь быть плохим, – сказала ему Талия. – Ты слишком любезный.

– Нет! Нет! Умею!.. Смотрите! – Его глаза дико завращались в воздухе, потом уставились на Линуса. – Мистер Бейкер! Я не буду вам стирать на следующей неделе! Ха-ха-ха!.. – И тут же в панике он добавил шепотом: – Шучу! Буду.

– Я хочу быть злодеем, – воскликнула Фи. – Тем более что мы противостоим злобному спрайту. Если вы вдруг не знали, я тоже спрайт и тоже должна быть злобной.

– Я всегда хотела кого-нибудь убить, – сказала Талия, оглаживая свою бороду. – Подождете, пока я сбегаю за лопатой?

Теодор оскалил зубы и угрожающе зашипел.

– Сэл? – угрюмо спросил Люси. – Ты тоже хочешь быть злодеем?

Сэл выглянул из-за плеча Артура, помедлил, затем кивнул.

– Ладно! – сказал Люси, вскидывая руки. – Пусть все будут злодеями. А я тогда втайне буду хорошим… – Он скривился. – Нет, ужасно. Фу, гадость.

У Линуса возникло плохое предчувствие.

Люси шагал впереди всех и орал так громко, что птицы с сердитыми криками взмывали из своих гнезд. Мальчик попросил у Артура мачете, чтобы разрубать толстые лозы, которые свисали с деревьев. Это встревожило Линуса, и он вздохнул с облегчением, когда Артур отказал, пояснив, что мачете для детей не игрушка.

Впрочем, прорубать путь нужды не было. Всякий раз, когда они натыкались на заросли, Фи выходила вперед, трепеща крыльями, и поднимала руки. Лозы скользили по деревьям, как живые, открывая проход.

Дети восторженно кричали, а Фи самодовольно улыбалась. Линус заподозрил, что она нарочно затрудняла им путь, чтобы потом помочь. Даже Сэл улыбался, когда лозы прятались за деревья.

Хотя за последнюю неделю Линус гулял на свежем воздухе больше, чем за весь прошлый год, он довольно быстро понял, что это мало помогло его физической форме. Он пыхтел и отдувался, по лицу катил пот. По счастью, Артур, идущий позади всех, выбрал неторопливый темп, чему Линус был очень рад.

– Куда мы идем? – спросил он, когда по его ощущениям прошло несколько часов (на самом деле меньше одного).

Артур пожал плечами. Сам он ничуть не запыхался.

– Понятия не имею. Разве это не восхитительно?

– Похоже, у нас очень разное понимание восхитительного. У этой прогулки есть какая-то цель?

Артур засмеялся:

– Каждый день дети живут по строгому расписанию. Завтрак ровно в восемь, потом занятия. В полдень обед. Еще уроки. Потом занятия по личному выбору. В половине восьмого ужин. В девять отбой. Я считаю, что перерыв в рутине творит чудеса и высвобождает душу.

– Согласно «Правилам и положениям», дети не должны…

Артур легко перешагнул через толстое, обросшее зеленым мхом бревно, повернулся и протянул руку. Линус поколебался перед тем, как за нее взяться.

– Ты живешь по сборнику инструкций?

– Нет!.. А если и так? Эта книга формирует порядок, необходимый для воспитания счастливых и здоровых детей.

– Разве?

Линус уловил насмешку, но она была беззлобной. Он вообще сомневался, что Артур Парнас способен на настоящую злость.

– Именно! Это руководство для мира магической молодежи. В ее написание внесли вклад эксперты из разных сфер…

– Люди-эксперты.

Линус остановился, держась за дерево и пытаясь отдышаться.

– Что?

Артур запрокинул голову к небу. Солнечный свет, льющийся сквозь кроны деревьев, осветил его лицо. Он казался… неземным.

– Люди-эксперты. Ни одно магическое существо не имело право голоса при создании инструкций.

Линус замялся:

– Ну… не может быть. Наверняка кто-то из магического сообщества принял участие…

Артур опустил голову:

– Ни одно магическое существо никогда не было наделено властью. Ни в Департаменте, ни в правительстве. Им не позволено. Они вытеснены из системы, и дети, и взрослые.

– Как же… Есть доктора-маги. И… юристы! Да, юристы. Я знаю одного очень приятного юриста, она банши. Очень респектабельная.

– А чем именно она занимается?

– Работает с магическими существами, которые пытаются оспорить… свою регистрацию.

– Ясно, – кивнул Артур. – А доктора?

Линус поник.

– Они лечат только магических существ. – Он покачал головой, пытаясь прояснить спутавшиеся мысли. – Для всего есть причина, Артур. Наши предшественники знали, что единственный способ помочь магическим существам ассимилироваться в нашу культуру – установить строгие руководящие принципы для обеспечения плавного перехода.

Взгляд Артура стал жестче.

– А кто сказал, что им нужно ассимилироваться? Им кто-нибудь предоставил выбор?

– Ну… нет. Я думаю, нет. Но это ради высшего блага!

– Для чьего блага? Линус, что происходит, когда дети вырастают? Для них ничего не меняется. Они все так же остаются зарегистрированными. Всегда под контролем. Постоянно кто-то следит за каждым их шагом. Покидая приют, они не обретают свободу.

Линус вздохнул:

– С этим я не спорю.

Артур зашагал вперед между деревьями. Линус вытер лоб и последовал за ним.

– Это напомнило мне Канта, – сказал Артур, когда Линус его догнал. – Он наводит нас на интересные размышления о том, что является моральным, а что нет.

– Само определение аморальности безнравственно.

– Верно, – согласился Артур. – Но кто нам дал право решать, что есть что?

– Миллионы лет биологической эволюции. Мы не суем руку в огонь, потому что обожжемся. Мы не убиваем, потому что это неправильно.

Артур рассмеялся:

– Тем не менее люди до сих пор делают и то и другое. Однажды, в юности, я знал феникса, который любил ощущать огонь на своей коже. И люди убивают других людей каждый день. Мир любит видеть все черным или белым, моральным и аморальным. Однако между ними существуют оттенки серого. И если некто способен на зло, не факт, что он будет действовать в соответствии с этим. А еще есть понятие оценки аморальности. Я очень сомневаюсь, что Чонси хоть раз придет мысль ударить своим щупальцем другое живое существо, даже ради самозащиты. И все же люди по одному его внешнему виду решают, что он чудовище.

– Это несправедливо, – признал Линус. – Даже если он прячется под моей кроватью чуть ли не каждое третье утро.

– Только потому, что еще не отвык играть навязанную ему роль.

– Но у него есть этот дом, – сказал Линус, нагибаясь, чтобы пролезть под большой веткой.

Артур кивнул:

– Конечно. К сожалению, остров не навсегда, Линус. Даже если ты, в своей бесконечной мудрости, решишь позволить нам здесь остаться, однажды парень будет вынужден выйти в мир. И лучшее, что я могу сделать, – это его подготовить.

– Как же ты его подготовишь, если не позволяешь ему отсюда выходить?

Артур повернулся к Линусу, нахмурившись:

– Он не пленник.

Линус отступил на шаг:

– Я никогда… Я знаю. Прошу прощения, если так прозвучало.

– Я их готовлю, – продолжил Артур. – Хотя в некоторой степени и ограждаю. Несмотря на то, кто они есть и на что способны, они очень хрупкие. Они потерянные, Линус. Все они. У них нет никого, кроме друг друга.

– И тебя, – тихо произнес Линус.

– И меня, – кивнул Артур. – Надеюсь, ты поймешь мою точку зрения. Я знаю, как устроен мир. Знаю, какие у него зубы, – укусит в любой момент, когда ты меньше всего ожидаешь. Разве плохо пытаться их от этого уберечь, пока возможно?

Линус не был уверен, что это хорошо.

– Чем дольше они остаются оторванными от мира, тем труднее им будет с ним столкнуться. Остров, как ты сам сказал, не навсегда. Там, за морем, огромный мир, и хотя он, может быть, не самый справедливый, они должны о нем знать.

– Я в курсе, – сказал Артур, глядя вдаль с непонятным выражением лица. – Но иногда мне нравится притворяться, что наш остров и есть весь мир.

Линус помолчал.

– Так или иначе, я и представить себе не мог, что когда-нибудь буду обсуждать философию морали, стоя в коричневых шортах посреди леса.

Артур рассмеялся:

– По-моему, ты очарователен.

Линуса словно окутало теплом. Он сказал себе, что это все от физического напряжения.

– Так… ты знал феникса?

Очевидно, Артур не был готов к полной откровенности.

– Да. С ним случилось много плохого, но он всегда держал голову высоко поднятой. Я часто думаю о том, каким человеком он стал.

Артур натянуто улыбнулся, и Линус понял, что разговор окончен.

Они продолжили свой путь по лесу и вышли к морю на дальнем конце острова. Берег здесь был узкий и покрыт не песком, а белыми и бурыми камнями. Волны ударяли в них, и камни весело щелкали друг о друга.

– Тише, парни, – сказал Люси, оглядывая берег. – Я чувствую что-то нехорошее.

– Мы тут не все парни! – возмутилась Талия. – Девушки тоже могут быть исследователями. Как Гертруда Белл.

– И Изабелла Берд, – сказала Фи.

– Мэри Кингсли.

– Ида Лаура Пфайффер.

– Робин…

– Ладно, ладно, – проворчал Люси. – Я понял. Девушки могут все то же, что и парни. – Он оглянулся на Линуса, и дьявольская улыбка появилась на его лице. – А вам нравятся девушки, мистер Бейкер, или парни? Или и те и другие?

Дети повернули головы, чтобы посмотреть на него.

– Мне все люди нравятся, – нашелся Линус.

– Скучно, – пробормотала Талия.

– Я мальчик! – воскликнул Чонси. И нахмурился. – Наверное.

– Ты тот, кем хочешь быть, – сказал Артур, похлопав по его туловищу между глазами.

– Давайте вернемся к делу! – взмолился Люси. – Если будете продолжать болтовню, нас тут всех зверски поубивают.

Сэл нервно огляделся, Теодор сел ему на плечо.

– Кто поубивает?

– Не знаю, – ответил Люси, снова поворачиваясь к берегу. – Но, как я уже сказал, тут творится что-то нехорошее! Я чувствую запах.

Все дети принюхались. Даже Теодор вытянул шею и раздул ноздри.

– Единственное, что здесь неприятно пахнет, – это мистер Бейкер, – сказала Фи. – Потому что он сильно потеет.

– Я не привык столько ходить! – стал оправдываться Линус.

– Ага! – подхватила Талия. – Мы, круглые люди, должны поддерживать друг друга. Верно, мистер Бейкер?

Линус не ощутил в ее словах особой поддержки, однако кивнул:

– Совершенно верно.

Талия улыбнулась. Люси закатил глаза:

– Вы и не почувствуете. Только я могу. Потому что я – лидер. Запах идет вон оттуда.

Он указал на рощицу рядом с берегом. Все вгляделись в темное пространство между деревьями.

– Кто там? – испуганно прошептал Чонси. – Каннибалы?

– Наверное, – ответил Люси. – Возможно, они кого-то готовят на костре, пока мы тут болтаем. Так что нам обязательно нужно пойти туда и проверить. Я всегда хотел посмотреть, как выглядит человек, которого готовят.

– Давайте останемся здесь, – сказала Талия, хватая Линуса за руку. Он посмотрел на нее сверху вниз и руку не отнял. – Так будет лучше.

Люси покачал головой:

– Исследователи не трусят. Особенно дамы-исследовательницы.

– Он прав, – мрачно промолвила Фи. – Даже если там каннибалы.

Теодор заскулил и сунул голову под крыло. Сэл протянул руку и погладил его по хвосту.

– Храбрость – это добродетель, – сказал Артур. – Реакция на опасность отличает сильных от слабых.

– Или глупых от умных, – пробормотала Талия. – Мальчишки тупые.

Линус не мог не согласиться, однако мудро промолчал.

Люси выпятил грудь:

– Я храбрый! А поскольку я лидер, мой храбрый приказ таков: Артур идет туда первым, чтобы убедиться, что там безопасно, а остальные ждут здесь.

Все закивали. Включая Линуса. Артур посмотрел на него, приподняв бровь.

– Он прав, – сказал ему Линус. – Храбрость – это добродетель, и все такое.

Губы Артура дрогнули.

– Ну, если я должен…

– Должен, – подтвердил Люси. – Если там каннибалы, то кричи погромче, когда они начнут тебя есть, чтобы мы знали, что пора убегать.

– А вдруг они сначала съедят мой рот?

Люси поморщился:

– Хм. Постарайся этого не допустить.

Артур расправил плечи, выхватил мачете из ножен и забрался на большой валун. Вокруг него разбивались волны. Он выглядел как герой из старинных книжек.

– За экспедицию! – крикнул он, указав мачете на рощицу.

– За экспедицию! – подхватили дети.

Артур подмигнул Линусу, спрыгнул с валуна и побежал к деревьям. И исчез.

Они ждали. Ничего не происходило. Время шло.

– Ой, – прошептала Талия. – Наверное, они начали с его рта.

– Не пойти ли нам обратно? – пискнул Чонси.

– Не знаю… – Люси взглянул на Линуса. – Я рад, что вы с нами.

Линус был тронут.

– Спасибо, Люси…

– Если каннибалы за нами погонятся, сперва они заметят вас. Мы маленькие, а в вас много мяса, это даст нам время уйти. Благодарю за ваше будущее самопожертвование.

Линус вздохнул.

– Что нам делать? – обеспокоенно спросила Фи.

– Думаю, мы должны пойти за ним, – сказал Сэл.

Все посмотрели на него.

Сэл на мгновение встретился взглядом с Линусом, сделал глубокий вдох и медленный выдох.

– Артур бы за нами пошел, – сказал мальчик.

Теодор звонко чирикнул, прижимаясь мордой к уху Сэла.

– Он прав, – сказал Люси. – Артур за нами пошел бы. Я принял решение. Мы идем за Артуром, и мистер Бейкер пойдет первым.

– Знаешь, лидер? Ты, кажется, больше делегируешь ответственность, чем берешь на себя, – неодобрительно произнес Линус.

Люси пожал плечами:

– Мне шесть лет. Ну, то есть шесть лет моему телу. А так-то я древний.

– Ладно, если ты настаиваешь…

– Да, – с облегчением сказал Люси. – Очень настаиваю.

Талия отпустила его руку и принялась толкать Линуса вперед.

– Иди. Давай, давай! Артура там, может, едят прямо в эту секунду, а ты стоишь!

Линус вздохнул:

– Иду.

Это, конечно, смешно, нет на острове никаких каннибалов. Просто Люси придумал историю. Причем не очень-то интересную.

И все же Линус снова взмок, пока шел по берегу к деревьям. Здесь росли другие деревья, не такие, как в лесу. Они казались намного старше и стояли плотнее. И хотя каннибалов не было, Линус мог себе представить, почему каннибалы выбрали бы именно эту рощу. Идеальное место, где можно кого-нибудь съесть.

Дети отважно следовали за ним, держась в добрых пятнадцати шагах позади и прижимаясь друг к другу.

– Эй, Артур! – позвал Линус. – Ты здесь?

Ему никто не ответил.

Линус нахмурился. Конечно же, это была игра, в которую Артур играл чересчур серьезно.

Он позвал снова. Тишина.

– Ой-ой, – донесся сзади голос Люси. – Его, наверное, уже четвертовали.

– Что это значит? – спросил Чонси. – Ему дали четвертак? Люблю четвертаки.

– Это значит, что тебя порежут, – сказала Талия. – На кусочки.

– Ох, – пробормотал Чонси. – Этого я не люблю.

Линус глубоко вздохнул и ступил в рощу. Под сенью деревьев было прохладно. Намного прохладнее, чем он ожидал. Пот высох мгновенно. Впереди виднелась узкая тропка. Вокруг – никаких следов: ни примятой травы, ни сломанной веточки.

Линус двинулся вперед, остановившись лишь на пару секунд, чтобы бросить взгляд через плечо. Дети встали у самого края рощи, очевидно, решив не идти дальше. Фи показала ему большой палец.

Люси воскликнул с легким разочарованием:

– Ты еще не умер!

– Лидеры должны морально поддерживать команду, – сказала ему Талия.

– Ну… тогда молодец, что еще не умер!

– Так-то лучше, – одобрила Талия.

Стебли Чонси изогнулись так, что глаза свесились по бокам тела.

– Мне здесь не нравится.

Теодор покусал Сэла за ухо.

– Пошли, – сказал Сэл остальным. – Мы пойдем все вместе.

Он шагнул вперед, и дети последовали, сгрудившись вокруг него.

У Линуса защемило сердце. Он отвернулся, пряча лицо. Что с ним происходит? Такого не предполагалось. Ему не положено…

Путь внезапно преградило огромное дерево, которое в одно мгновение выросло из земли, рассыпая вокруг себя комья песка и глины. Линус вскрикнул, отступая назад. Дети завизжали.

– Кто посмел войти в мой лес? – взревело все вокруг.

Линус узнал голос Зои и перевел дыхание. Придется потом с ней и с Артуром потолковать.

Дети бросились вперед и окружили Линуса, глядя на него снизу-вверх широко раскрытыми глазами.

– Кто это? – зашептал Люси. – Каннибалы?

– Не знаю, – ответил Линус. – Не исключено. И хотя я мог бы стать полноценным блюдом, боюсь, они уже сыты Артуром и хотят только чего-нибудь… вроде закуски.

– Ох! – простонала Талия. – У меня точно размер закуски.

– У нас у всех, – добавила Фи.

– О нет! – всхлипнул Чонси, пытаясь спрятаться за ноги Линуса.

Сэл, прищурив глаза, внимательно оглядывал деревья. Теодор засунул голову под его рубашку.

– Нам нужно быть храбрыми! – заявил Сэл.

– Он прав, – сказал Люси, вставая рядом с Сэлом. – Самыми храбрыми.

– Я буду храбрым, но только здесь, – сообщил Чонси, выглянув из-за ног Линуса.

– Нужно было мне захватить лопату, – пробормотала Талия. – Я поразбивала бы глупым каннибалам бошки.

– Что нам делать? – спросила Фи. – Может, бежать?

Люси покачал головой. Затем, собравшись с духом, вдруг заорал:

– Покажитесь, кто здесь живет!

Зоя проговорила низким голосом:

– Кто ты такой, чтобы предъявлять мне требования?

– Я командир Люси, глава экспедиции! Покажите себя, и я обещаю не причинить вам вреда. Хотя, если вы все еще голодны, мистер Бейкер готов принести себя в жертву.

– Я не говорил, что готов…

– Тот самый командир Люси? – спросила Зоя. Ее слова эхом разносились по рощице. – Я наслышана о тебе.

Люси заморгал:

– В самом деле?

– Да-да. Ты знаменитый.

– Я?.. То есть, конечно! Я знаменитый командир Люси!

– Чего ты хочешь от меня, командир Люси?

Люси посмотрел на остальных.

– Сокровище! – решила Фи.

– И Артура, – сказал Чонси.

– А вдруг можно выбрать только одно? – спросила Талия, вновь схватив руку Линуса.

– Мы выбираем Артура, – заявил Сэл более уверенно, чем Линус когда-либо от него слышал.

– Правда? – спросил Люси, ковыряя землю мыском ботинка. – А как же сокровище?

– Артура! – настаивал Сэл.

Теодор чирикнул, соглашаясь. Линус и не заметил, как начал понимать смысл чириканья.

Люси вздохнул:

– Ладно… Нам нужен Артур Парнас!

– Вы уверены? – спросила Зоя громовым голосом.

– Ну, я не отказался бы от сокровища…

– Люси! – прошипел Чонси.

Люси простонал:

– Только Артур!

– Так тому и быть!

В один миг дерево ушло под землю, и путь был свободен.

– Пойдете впереди, командир Люси? – спросил Линус.

Люси покачал головой:

– У вас отлично получалось идти впереди, и, по-моему, вам редко оказывают подобную честь. Я не стану лишать вас удовольствия.

Линус вздохнул и повел группу за собой. Талия по-прежнему держала его за руку. Остальные тесной группой топали сзади, Сэл с Теодором замыкали шествие.

Долго идти не пришлось; вскоре тропинка вывела их на поляну. И там стояла избушка. Ветхая, деревянная, заросшая плющом. Дверь была приоткрыта. Линусу вспомнились детские сказки о ведьмах, заманивающих детей. Впрочем, ведьмы, которых он знал, не были каннибалами.

Ну, по большей части.

Интересно, кому избушка принадлежит? Для взрослых спрайтов их жилище было самым важным владением, местом, где хранились все секреты. Спрайты славились своей независимостью, и Линус не сомневался, что Фи однажды будет такой же.

Удивительно, что Зоя Чапелуайт приглашает их в свой дом. Интересно, бывал ли здесь Артур. И почему Зоя вообще позволила ему войти на ее остров. И кому принадлежал дом, в котором разместился приют. На эти вопросы у Линуса не было ответов.

Имел ли он право спросить? Вряд ли. Да это и не имело отношения к детям, не так ли?

– Ого, – выдохнул Люси. – Посмотрите.

Ветви плюща вдруг начали расти и покрываться цветами. Яркие бутоны – розовые и золотистые, красные и голубые, как небо и море, – распускались вдоль лоз. Через несколько минут ими был покрыт весь дом, ветви даже достигли крыши.

Фи мечтательно вздохнула:

– Как красиво!

Линус не мог не согласиться. Он никогда не видел ничего подобного. Какие же его подсолнухи тусклые по сравнению с этим, – а ведь ему когда-то казалось, что они яркие.

Вернуться домой будет… странно.

В дверях избушки появилась фигура.

Дети прижались к Линусу.

В белом платье, которое красиво контрастировало со смуглой кожей, на солнечный свет вышла Зоя. Цветы в ее волосах походили на те, что росли по стенам дома. Ее крылья были широко распахнуты. Она улыбнулась.

– Исследователи! Я рада, что вы нашли ко мне дорогу.

– Я так и знал! – воскликнул Люси, всплеснув руками. – Не было никаких каннибалов. Это Зоя с нами играла! – Он покачал головой. – Мне не было страшно, но вот они напугались. Одно слово – малыши!

Остальные дети были категорически с ним не согласны и разразились возмущенными криками.

– Артур жив? – спросил наконец Чонси. – Никто его не съел и не убил?

– Никто его не съел, – ответила Зоя. – Он в доме, ждет всех вас внутри. Возможно, с обедом. И даже с пирогом.

Последние страхи исчезли, когда прозвучали слова о еде. Все бросились к двери, даже Сэл. Теодор заверещал и с трудом удержался на плече самого большого мальчика.

Линус, в легкой растерянности, остался на месте.

К нему подошла Зоя. Трава вырастала под ее ступнями. Она остановилась перед Линусом, глядя на него с любопытством.

– Привет, Зоя, – кивнул он.

– Привет, Линус, – с улыбкой ответила она. – Я слышала, ты испытал настоящее приключение.

– Действительно. Слегка некомфортно.

– Полагаю, именно так чувствуют себя настоящие исследователи, покидая привычную обстановку.

– Ты часто говоришь одно, имея в виду другое?

Она ухмыльнулась:

– Понятия не имею, о чем ты.

Он ей не верил.

– Артур в порядке?

Зоя чуть прищурила глаза:

– Кто-кто, а Артур в порядке.

Линус кивнул:

– Потому что уже бывал здесь раньше, очевидно.

– Ты хочешь о чем-то спросить, Линус?

Вопросов у него было много.

– Нет. Просто поддерживаю беседу.

– Тебе это не очень-то удается.

– Да, я часто такое слышал, если честно.

Выражение ее лица смягчилось.

– Да. Он уже бывал здесь раньше.

– Но не дети?

Она покачала головой:

– Нет. Дети впервые.

– Почему сейчас?

Зоя посмотрела на Линуса с непонятным выражением лица:

– Этот остров принадлежит им в такой же степени, как и мне. Пришло время.

Он нахмурился:

– Надеюсь, представление не ради меня?

– Нет, Линус, совсем не ради тебя. Хочешь войти?

Он попытался скрыть свое удивление.

– Остров не мой.

– Не могу же я оставить тебя здесь одного. Вдруг явятся каннибалы?

– Действительно, – согласился Линус. – Спасибо.

– За что?

– За многое, как я подозреваю.

– Как всеобъемлюще.

– Лучше так. Что-нибудь конкретное я могу забыть.

Зоя рассмеялась. Цветы в ее волосах и на доме стали ярче.

– Ты очень милый, Линус Бейкер. Сверху у тебя броня, но копни немного глубже, и там буйно цветет жизнь. Удивительно.

Он покраснел.

– Боюсь, ты ошибаешься.

– Я слышала, как ты философствовал в лесу. По-моему, Артуру это понравилось.

Линус смутился:

– Да нет… в этом не было ничего особенного.

– А я думаю, что довольно мило.

Она повернулась и направилась в дом. Линус озадаченно смотрел ей вслед.

Полом в избушке служила земля – трава образовывала толстый ковер. С потолка свисали кашпо с цветами. На стенах сидели маленькие синие крабы и улитки в зелено-золотистых раковинах. В открытые окна влетал шум моря. Этот звук становился для Линуса привычным. Он будет скучать по нему, когда вернется домой.

Угощение стояло на деревянном узком столике: сэндвичи, картофельный салат и клубника – такая красная, что она казалась Линусу ненастоящей, пока Теодор, надкусив ягоду, не закатил глаза в полном экстазе.

Артур Парнас сидел в старом кресле, сложив руки на коленях, и с улыбкой наблюдал, как дети быстро поглощали еду, хотя Зоя увещевала их, чтобы они не торопились. От экспедиции у всех разгорелся аппетит; в животе у Линуса тоже урчало.

– Рад видеть тебя целым и невредимым, – сказал Линус, неловко переминаясь с ноги на ногу рядом с креслом.

Артур запрокинул голову:

– Знаю, я очень храбрый.

Линус фыркнул:

– Верно. О тебе будут слагать легенды.

– Мне бы это понравилось.

– Не сомневаюсь.

Артур улыбнулся:

– Мне уже поведали, как ты хорошо о них заботился в мое отсутствие.

Линус покачал головой:

– Люси, видимо, наболтал…

– Нет, Сэл.

Линус удивленно моргнул:

– Повтори?

– Сэл сказал, что ты держал Талию за руку, когда ей становилось страшно. И что ты всех слушал, позволяя принимать собственные решения.

Линус смутился:

– Да я просто… просто им подыгрывал.

– Все равно спасибо. Уверен, ты понимаешь, что из его уст это высокая похвала.

Линус понимал.

– Потихоньку ко мне привыкает.

Артур покачал головой:

– Не в этом дело. Он… умеет видеть людей. Пожалуй, лучше нас всех. Умеет видеть хорошее в людях. И плохое. За свою короткую жизнь он повидал всяких. И научился видеть то, что другие не могут.

– Я ничего особенного не сделал, – пожал плечами Линус, не вполне понимая, куда идет разговор. – Я такой, какой есть, и не способен притворяться. Однако стараюсь быть лучше по мере сил.

Артур посмотрел на него с печалью, взял руку Линуса в свою и коротко ее пожал.

– О большем нельзя и просить… Ну, как вам угощение, исследователи?

– Отлично! – сказал Чонси, запихивая в рот сэндвич целиком. Сэндвич погрузился в полупрозрачное тело и начал распадаться.

– Лучше бы нашли настоящее сокровище, – проворчал Люси.

– А если сокровищем была дружба, которую мы укрепили по пути? – спросил Артур.

Люси скривился:

– Мы все и так друзья. А мне нужны рубины.

Теодор оживился и вопросительно чирикнул.

– Нет, – сказала Талия, жуя картофельный салат. В ее бороде застряли кусочки яйца. – Рубинов тут нет.

Теодор опустил крылья.

– Зато есть пирог, – сказала Зоя. – Испечен специально для тебя.

Люси вздохнул:

– Ну, пирог так пирог…

– Уверен, он понравится тебе не меньше рубинов, – сказал Артур и оглянулся на Линуса. – Ты проголодался, мой дорогой исследователь?

Линус кивнул и подошел к столу.

Среди шумной пирушки (Чонси зарылся в пирог всем лицом) и хохота (Чонси прыснул и осыпал всех крошками пирога, когда Люси рассказал неприличный анекдот, совершенно неуместный для мальчика его возраста) Линус обратил внимание, что Зоя и Фи выскользнули за дверь. Артур и другие дети этого не заметили («Чонси! – смеясь, вскричал Люси. – Ты попал своим пирогом прямо мне в нос!»). Линус внезапно решил посмотреть, что задумали спрайты.

Он нашел их за домом. Зоя положила руку Фи на плечо. Их крылья блестели в лучах света, пронизывающих кроны деревьев.

– А что ты чувствовала? – спрашивала Зоя у Фи.

Они не обернулись в его сторону, хотя наверняка знали о его присутствии. Линус давно уже не умел передвигаться бесшумно.

– Землю, – ответила Фи. – Деревья. Их корни под землей. Как будто… как будто они меня ждали. Они меня слушали.

Зоя выглядела довольной.

– Точно. Там, под нами, скрыт целый мир, который мы с тобой способны видеть. Большинству это недоступно. Нам повезло. Мы умеем чувствовать то, что другие не могут.

Фи смотрела в лес, ее крылья трепетали.

– Мне нравятся деревья. Больше, чем нравятся многие люди.

Линус не удержался и хмыкнул. Спрайты повернули головы и посмотрели на него.

– Извините, – пробормотал он. – Мне очень жаль. Я… я не должен был вмешиваться.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросила Зоя.

Он отрицательно качнул головой, но передумал и стал объяснять:

– Просто… у меня есть подсолнухи. Возле моего дома, в городе. – Он ощутил укол ностальгии. – Они не всегда растут так, как мне нравится, но я их всегда сажаю и ухаживаю за ними. И я привязан к ним сильнее, чем к большинству людей.

Фи склонила голову набок:

– Подсолнухи?

Линус вытер лоб:

– Да. Они… не такие красивые, как цветы в саду Талии или как деревья в этом лесу, но они добавляют красок в серый цвет города и дождливого неба.

– А ты любишь яркие краски? – спросила Фи.

– Да, – кивнул Линус. – Лучше яркие. Это вроде бы и не очень важно, но порой в жизни играет роль и малое.

– Все с чего-то начинается. – Зоя погладила Фи по голове. – И если мы по-настоящему заботимся о том, что мы выращиваем, то результаты могут превзойти все наши ожидания. Верно, Линус?

– Конечно, – сказал Линус, зная, что они обе внимательно слушают каждое его слово. И меньшее, что он мог сделать, – это быть искренним. – Честно говоря, я скучаю по ним больше, чем ожидал. Странно, да?

– Нет, – покачала головой Фи. – Я бы тоже скучала по этому лесу, если бы мне когда-нибудь пришлось отсюда уехать.

Линус почувствовал себя неловко.

– Да, я понимаю. – Он посмотрел на деревья. – Безусловно, лес очень красивый, с этим не поспоришь.

– Популус тремулоидес[2], – проговорила Фи.

– Что, прости? – удивился Линус.

– Популус тремулоидес, – повторила Фи. – Я о них читала. Трепещущие осины. Они всегда растут вместе, образуя большие рощи. Их стволы почти белые, а листья имеют желтоватый оттенок, почти золотой. Как солнце. Как подсолнухи.

– Они прекрасны, – согласился Линус.

– Да, – кивнула Фи. – Но не это самое интересное. Рощи могут состоять из тысяч деревьев, иногда даже десятков тысяч. Каждое деревце по виду отличается от другого, однако секрет в том, что они все одно и то же.

– Как это? – спросил Линус.

Фи села на землю, провела пальцами по рыхлой почве.

– Они клоны друг друга, единый организм, управляемый обширной корневой системой под землей. Все деревья генетически одинаковы, хотя у каждого из них есть собственный характер, как и у всех других деревьев. Прежде чем они вырастут, их корни могут бездействовать десятилетиями, дожидаться подходящих условий. Есть один клон, которому, как говорят, почти восемьдесят тысяч лет, и, возможно, это самый древний из ныне живущих организмов.

Линус кивнул:

– Понимаю.

– Даже если вырубить рощу, если уничтожить все деревья, они возродятся вновь от своих корней. Может, они не вырастут в точности такими же, но со временем их стволы станут белыми, а листья – золотистыми. Я мечтаю когда-нибудь увидеть ту древнюю рощу. Мне кажется, она многое сможет мне рассказать.

– Обязательно, – сказала Зоя. – У них великолепная память.

– А ты ее видела? – спросил Линус.

– Возможно.

– Спрайты!.. – проворчал Линус. – Если они все суть одно и то же, то как вы отличаете их друг от друга?

– Их нужно уметь слышать, – сказала Фи, погружая руки в землю. – Нужно научиться замечать отличия. Понимание приходит медленно, но на то нам и дано терпение. Корни могут жить вечно, ожидая подходящих условий. – Она сдвинула брови, глядя в землю. – Интересно, смогу ли я…

Фи вскрикнула, словно поранилась. Линус шагнул вперед, однако Зоя предупреждающе качнула головой, и он остановился. Что-то изменилось вокруг, словно воздух вдруг стал тяжелее. Крылья Фи быстро затрепетали, мерцая в солнечных лучах. Она погрузила руки в землю до самых плеч. Пот капал с кончика ее носа. Потом она извлекла руки из земли и вздохнула.

Линус потерял дар речи.

Из земли выглянул зеленый стебелек. Он рос и рос, покачиваясь из стороны в сторону, разворачивая длинные тонкие листья. Фи держала над ним ладони, ее пальцы дрожали. Затем на конце стебелька распустился ярко-желтый цветок. Он подрос еще на несколько дюймов, и наконец Фи опустила руки.

– Это не подсолнух, – тихо сказала она. – Вряд ли он проживет здесь долго, даже при самом лучшем уходе. Это маргаритка.

Линус не мог подобрать слов.

– Это… сейчас… ты сама его вырастила?

– Ничего особенного, Талия лучше меня выращивает цветы. Я предпочитаю деревья. Они дольше живут.

– Разве ничего особенного? – недоверчиво проговорил Линус. – Фи, это великолепно!

Фи перевела удивленный взгляд на Зою:

– Правда?

Линус подошел и присел возле цветка. Протянул дрожащую руку, чтобы нежно коснуться его, наполовину уверенный, что тот ненастоящий, всего лишь обман зрения. Он тихо ахнул, ощутив пальцами шелковистый лепесток. Цветок был очень маленький, но несколько мгновений назад здесь вообще ничего не было. Линус поднял голову и взглянул на Фи, которая стояла над ним, закусив нижнюю губу.

– Конечно, правда. Очень красивый цветок. Я такого никогда прежде не видел. Я бы даже сказал, что он лучше подсолнуха.

– Ну, не будем заходить так далеко, – проворчала Фи, хотя было заметно, что она прячет улыбку.

– Как ты это сделала? – спросил он, поглаживая лепесток.

Она пожала плечами:

– Я слушала землю. Она поет. Большинство людей не знают этого. Нужно слушать изо всех сил. Некоторые все равно не услышат, как бы ни старались. А я слышу ее так же хорошо, как и вас. Она мне пела, и я обещала взамен, что позабочусь о ней, если она даст мне то, о чем я прошу. – Фи взглянула на цветок. – Вам он правда нравится?

– Да, – прошептал Линус. – Очень.

Она улыбнулась:

– Хорошо. Тогда я назову его Линусом.

– Я польщен, – ответил растроганный Линус.

– Идеальное имя для этого цветка, – продолжала она. – Он немножко хлипкий и, честно говоря, не блещет красотой. И наверное, быстро умрет, если за ним регулярно не ухаживать.

Линус вздохнул:

– Понятно.

– Хорошо, – сказала Фи, и ее улыбка стала шире. Потом она задумчиво посмотрела на цветок. – Он все равно милый. И его не было, а потом он вдруг появился. Это и есть самое важное, если подумать.

– Ты создала его из ничего, – сказал Линус. – Это потрясающе.

– Не из ничего, – возразила Фи. – Он… прятался. Я знала, что искать, потому что прислушивалась. Когда внимательно слушаешь, то можешь узнать всевозможные вещи, о которых ты даже не подозревал. А теперь, извините меня, я пойду съем столько пирогов, сколько в меня влезет. И, клянусь, если Люси мне ничего не оставил, я выращу дерево у него из ушей.

И она направилась к избушке. Крылья трепетали за ее спиной.

Линус смотрел ей вслед:

– Эффектная угроза.

Зоя засмеялась:

– Верно.

– Она способна на такое?

– Они все на многое способны, если видеть не только то, что на поверхности, но и корни под землей. – Зоя повернулась к избушке. – Идешь? Я думаю, ты заслужил еще один кусок пирога после этого урока.

– Сейчас приду, – сказал Линус.

Когда Зоя вошла в дом, он вновь посмотрел на цветок, легонько коснулся его серединки, затем отнял палец – на нем осталась желтая пыльца. Линус машинально облизнул палец. Вкус показался ему горьким и очень живым.

Он закрыл глаза и вздохнул.

11

Департамент по делам магической молодежи

Отчет № 2 о посещении приюта на Марсии

Линус Бейкер, инспектор № BY78941

Торжественно клянусь, что содержание этого отчета является точным и правдивым. Мне известно, что, в соответствии с правилами Департамента, любая обнаруженная в отчете ложь приведет к порицанию или увольнению.

За вторую неделю на Марсии я стал гораздо лучше понимать его обитателей. В том, что поначалу казалось мне хаосом, есть хотя и странный, но определенный порядок.

Мисс Чапелуайт, не получая заработной платы от Департамента, заботится о детях, как о своих собственных. Это немного удивительно, учитывая, что она спрайт, а спрайты известны стремлением к уединенному образу жизни и ярой защите домашней территории.

Прежде мне не доводилось встречать столь дружелюбного спрайта. Работая в тандеме с директором приюта, мисс Чапелуайт обеспечивает нужды детей. Ее часто можно увидеть за приготовлением еды на кухне, а еще, имея обширные знания по множеству предметов, она помогает детям лучше усвоить знания, полученные на уроках мистера Парнаса.

Я осмотрел комнату Люси и присутствовал на одном из его индивидуальных занятий с директором приюта. Если не считать того, что нам известно о мальчике – кем он является, – то Люси весьма любознательный молодой человек, склонный вести шокирующие разговоры просто ради того, чтобы напугать.

Он необычайно умен и имеет хороший словарный запас. Если бы Департамент не был уверен, что он Антихрист – слово, которое запрещено произносить в приюте на Марсии, – я принял бы его за обычного мальчика, который любит сочинять страшные истории. Однако я подозреваю, что это как раз то, в чем он меня желает убедить. Поэтому я буду настороже. Тот факт, что он ребенок, не означает, что он не способен вызвать крупные бедствия.

Его маленькая комната переделана из гардеробной в комнате мистера Парнаса. Люси немного стеснялся показать ее мне, но общая любовь к музыке позволила установить с ним контакт. Я верю, что под правильным руководством он сумеет стать полезным членом общества. Конечно, если научится не поддаваться своей истинной природе. Это поднимает вопрос о том, что сильнее – природа или воспитание, и существует ли врожденное зло, которое можно преодолеть правильным обучением. Нам предстоит выяснить, способен ли он ассимилироваться в обществе.

Я до сих пор не видел комнату Сэла, хотя он начинает мне доверять. Сэл напоминает пугливого жеребенка. Однако вчера он говорил больше, чем за все время моего пребывания на острове. Правда, он говорил не непосредственно со мной, а пока только возле меня, но и это уже прогресс. Я мог бы сравнить его с подсолнухом: нужны определенные условия и осторожность, чтобы он показал свое истинное лицо.

Мне пока не удалось осмотреть склад, принадлежащий виверне Теодору, хотя этот склад теперь содержит дюжину моих пуговиц. Тем не менее склад требует осмотра, на случай если в нем обнаружатся свидетельства каких-либо злых деяний.

На данный момент самую большую проблему я вижу в изоляции детей от внешнего мира. На это имеется причина, которая меня настораживает. Кстати, до приезда сюда я не знал, что местные жители получают плату за молчание. Подобные детали важны, и я выглядел непрофессионально, обнаружив свою неосведомленность в этом вопросе. Мне также хотелось бы разобраться в источнике этих платежей. Если деньги вычитаются из бюджета, предназначенного для приюта, то у аудитора могут возникнуть вопросы.

Жители соседней деревни, похоже, настроены враждебно по отношению к обитателям приюта. Я считаю, что в этом есть вина агрессивной кампании, которую проводит Департамент по делам магической молодежи в сотрудничестве с Департаментом регистрации. Плакаты «Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь» в деревне висят на каждом углу и, по моему впечатлению, встречаются здесь гораздо чаще, чем в городе. Если дети чувствуют себя нежеланными гостями в реальном мире, то как мы можем надеяться интегрировать их в общество?

Я намерен совершить поездку в деревню и рассчитываю на согласие директора приюта. Надеюсь, жители деревни смогут увидеть, что их опасения необоснованны. Если мистер Парнас будет возражать, то, полагаю, мне придется отказаться от этой идеи.

Артур Парнас – довольно странный человек. Одно ясно: он искренне заботится о детях. Да, он не соблюдает всех пунктов «Правил и положений», однако его работа приносит детям огромную пользу. Дети очень дружны между собой, и я считаю, что это заслуга Артура.

И все же он загадка. Я многое узнал о приюте и острове, но я чувствую, что меньше всего я собрал информации именно о нем. Постараюсь это исправить. Ради детей, конечно.

Сегодня Талия показывала мне свой сад. Гномы вообще имеют талант к садоводству, но ее возможности затмевают самое лучшее, что…

На второй неделе пребывания Линуса на острове, во вторник, Каллиопа вдруг решила совершить кражу и заставить хозяина гоняться за ней по саду.

Линус определенно не был настроен на физические упражнения. После обеда он сидел на веранде и мирно дремал на солнышке. Оставалось еще несколько минут до начала урока, требовавшего его присутствия, и он хотел использовать это время с умом.

И вообще, погони за кошками не входили в список его интересов. Линус в принципе не любил гоняться. За чем угодно. Погони подразумевают бег, а Линус давно пришел к выводу, что это не для него. Он никогда не понимал тех людей, которые встают на заре, надевают дорогие кроссовки и отправляются бегать. Странные люди.

Каллиопа выскочила из гостевого дома – шерсть дыбом, хвост торчком, глаза вытаращены, как иногда делают кошки по своим загадочным причинам. Она бросила на хозяина свирепый взгляд, держа в зубах один из его галстуков.

Линус нахмурился:

– Что ты…

Каллиопа сиганула с крыльца и бросилась к саду.

Линус чуть не упал, вылезая из кресла, и сумел удержаться в вертикальном положении лишь по милости Божьей.

– Эй! – крикнул он вслед Каллиопе, волочащей по земле черный галстук. – Глупая кошка, что ты делаешь? Стой!

Она не остановилась и вскоре исчезла за живой изгородью.

Линус подумал, не отпустить ли ее с миром. Подумаешь, галстук. На этой неделе он даже ни разу его не надел. Во-первых, было слишком жарко. А во-вторых, Фи спросила, зачем он их носит, и, когда он ответил, что человек в его положении должен носить галстук, она изумленно покачала головой.

В воскресенье Линус впервые начал рабочий день без галстука. Хотя вовсе не из-за Фи. А в понедельник решил, что здесь, на острове, галстук необязателен. Когда он вернется в город, придется носить, конечно, но сейчас…

Начальство за ним не следит.

Кто узнает?

Тем не менее галстук был совсем не дешевый, и вообще Каллиопа не имела права его забирать.

Поэтому Линус погнался за кошкой.

Он взмок, пока добрался до сада. Мужчине его комплекции бегать и так непросто, а тут еще встречный ветер.

Линус вошел в сад, окликая Каллиопу, требуя, чтобы она вернулась. Она ослушалась, разумеется, потому что кошки не склонны обращать внимание на команды.

– Не знаю, почему ты так отбилась от рук на острове, – громко говорил Линус, заглядывая под кусты, – но обещаю тебе: все изменится, когда мы вернемся домой. Твое поведение неприемлемо.

Он зашел глубже в сад, в ту часть, которую раньше не видел. У стены главного дома обнаружился небольшой участок, менее ухоженный, чем остальные. Здесь росли дикие лесные цветы с яркими лепестками и сорная трава. Участок находился в тени, и, конечно, тут было много мест, где могла спрятаться кошка.

Линус обошел старое дерево с кривыми ветками и увядшими листьями и увидел…

– Вот ты где, – вздохнул он. – Что на тебя нашло?

Каллиопа сидела на задних лапах, положив галстук перед собой на землю, и глядела на Линуса понимающими глазами. Она снова мяукнула. К этому звуку он до сих пор не привык.

– Не смей воровать мои вещи! Это невежливо, и мне не нравится гоняться за тобой…

Он удивленно моргнул.

За Каллиопой он увидел что-то вроде двери подвала в основании дома. Фундамент был каменный, а дверь – толстая и деревянная. Линус шагнул вперед и нахмурился, увидев на дверях черные подпалины, словно когда-то давно там случился пожар. Вроде бы никто из обитателей дома о существовании подвала ему не говорил. К тому же помимо комнаты Сэла он осмотрел в доме почти каждый дюйм, так что если это и подвал, то изнутри дома в него входа не было.

На двери висел ржавый замок. Взломать дверь одной из лопат Талии? Нет, наверняка дверь заперли не без причины. Скорее всего, чтобы не вошли дети. Если там когда-то случился пожар, значит, в подвале небезопасно. Артур, вероятно, сам навесил замок. Дверь давно не открывали; тропинка к ней заросла травой.

– Наверное, угольный погреб, – пробормотал Линус. – Отсюда и подпалины. А поскольку уголь давно не используют, дверь заперли.

Он наклонился и поднял галстук. Каллиопа следила за его движениями.

– Это мое, – сказал он ей. – Воровать – плохо.

Она облизала лапу и потерла ею мордочку.

Бросив последний взгляд на запертую дверь, Линус пошел обратно. Надо будет расспросить Артура об этом подвале, когда выпадет удобный момент.

Но удобный момент все не выпадал. Линус не мог застать Артура одного и очень расстраивался. Он говорил себе, что странные чувства, которые вызывает в нем Артур Парнас, являются лишь временным результатом их частого общения. У Линуса было немного друзей – а если честно, то совсем не было, – поэтому рассматривать Артура как друга было хоть и приятно, но весьма непрактично. Они не могли стать друзьями. Линус приехал в качестве инспектора от Департамента. Артур был директором приюта. Слишком тесное сближение с одним из объектов инспекции запрещалось «Правилами и положениями», которые ясно гласили: «Инспектору надлежит всегда оставаться объективным. Объективность имеет первостепенное значение для здоровья и благополучия магической молодежи. Дети не должны привязываться к инспектору, поскольку инспектор им не друг».

Работа не позволяла сидеть сложа руки и дожидаться доверительных встреч. И хотя Линус находил индивидуальные занятия Артура с Люси увлекательными, он не мог проводить все время только с ними. Еще пять детей требовали к себе внимания, и инспектору не следует заводить любимчиков.

Он гулял с Талией по саду, слушая, как она расхваливает преимущества (многие, многие преимущества) работы с землей.

Он ходил за Фи и Зоей по лесу, беседуя о важности умения слышать окружающий их мир – деревья, траву и птиц.

Он внимал рассказам Чонси о знаменитых коридорных (большинство историй, по мнению Линуса, были выдуманы), которые открывали двери, доставляли багаж, носили подносы с едой в номера и даже раскрывали преступления, такие как кража драгоценностей. Чонси достал из-под своей кровати толстый фолиант (размером почти с «Правила и положения»), завернутый в прозрачный пакет, предохраняющий от намокания. Сквозь пленку виднелось название книги: «Вековая история гостиничных коридорных».

– Я прочитал ее четыре с половиной раза, – с гордостью объявил Чонси.

– Неужели? – спросил Линус.

– О да. Я должен знать все о том, что делаю.

– Почему?

Чонси моргнул, сначала правым глазом, потом левым:

– Что почему?

– Почему ты хочешь стать коридорным?

Чонси широко улыбнулся:

– Они помогают людям.

– И это единственное, чем ты хотел бы заниматься?

Улыбка Чонси слегка померкла.

– Больше всего на свете. Я знаю… – Он щелкнул черными зубами. – Я знаю, что я – другой.

– Я не имел в виду, что ты не сможешь…

– Да, – сказал Чонси, – «другой» – не значит «плохой». Артур говорит, что быть другим лучше, чем быть таким же, как все. – Он посмотрел на книгу, зажатую в щупальцах. – Люди приезжают в отель уставшие. Они хотят, чтобы кто-нибудь помог им отнести чемоданы. И я хорошо это умею. Талия постоянно просит меня поднимать для нее тяжелые вещи, так что я упражнялся. – Чонси нахмурился, глядя на книгу. – Мой внешний вид не означает, что я не могу помогать людям. Знаю, некоторые меня пугаются, но, честное слово, я совсем не страшный.

– Конечно, нет, – тихо сказал Линус, кивнув на книгу. – Ну, продолжай. Послушаем об этих легендарных коридорных. Уверен, истории просто захватывающие.

Глаза Чонси возбужденно запрыгали.

– Конечно! Вы знали, что слово «коридорный» было впервые использовано в 1897 году? Правда, интересно?

– Да, – ответил Линус. – Очень.

Потом Линус сидел возле гнезда Теодора и слушал чириканье виверны, пока тот демонстрировал свои сокровища: пуговицу, серебряную монету, еще пуговицу, сложенный листок бумаги с какими-то надписями (Линусу показалось, что это почерк Сэла, но, что там написано, он не мог разобрать), еще одну пуговицу.

И всех детей Линус спрашивал, чувствуют ли они себя счастливыми. Есть ли у них какие-нибудь страхи. Пугает ли их что-нибудь здесь, на острове.

Раньше он задавал подобные вопросы в других приютах и всегда мог определить фальшь – когда детей учили говорить то, что, по мнению директоров приюта, инспектор должен услышать. Почти всегда в словах детей о счастье и радости сквозило что-то искусственное: «Нет, мистер Бейкер, абсолютно все в порядке, и я полон оптимизма».

Здесь было совсем не так. Здесь Талия щурилась с подозрением и спрашивала, не принести ли ей свою лопату. Здесь Фи смеялась и говорила о том, как она любит остров, потому что тут растут ее деревья и живут ее люди. Здесь Люси хитро улыбался и отвечал: «О да, мистер Бейкер, я бы с радостью поехал в другое место, но только если все наши поедут вместе со мной и согласятся с моими идеями мирового господства». Здесь глаза Чонси подпрыгивали на стебельках, и он говорил, что единственный недостаток этого острова – отсутствие отеля, в котором можно носить багаж. Здесь Теодор радостно махал крыльями при виде Артура, даже если Артур отсутствовал всего пару минут.

И здесь в четверг, в четверть шестого, Сэл поднялся на крыльцо гостевого дома, покусывая нижнюю губу. Линус открыл дверь на стук и удивился, обнаружив там одного Сэла. Линус выглянул наружу, уверенный, что найдет рядом и других детей, – однако нет, Сэл пришел один.

– Привет, Сэл.

Глаза Сэла в страхе расширились. Мальчик обернулся через плечо, и, хотя Линус не видел Артура нигде поблизости, он был уверен, что тот откуда-то наблюдает.

Сэл вновь повернулся к Линусу и, тяжело дыша, уставился в пол. Его пальцы сжались в кулаки. Линус встревожился – вдруг что-то случилось, – но затем Каллиопа проскользнула между его ступнями и потерлась о ногу Сэла, громко мяукнув, мальчик улыбнулся ей и, казалось, расслабился.

– Хорошая кошка, – тихо сказал Линус.

– Я люблю кошек, – прошептал Сэл. – А они обычно меня не любят. Из-за того, что я собака.

– Каллиопа не такая. Она тебя любит.

Сэл отважился взглянуть на него:

– Правда?

– Ты же слышишь, как она с тобой разговаривает?

Сэл кивнул.

– Она раньше никогда при мне не мяукала, – продолжал Линус. – Мурлыкала, как всякая нормальный кошка, но никогда не мяукала. По крайней мере, пока мы не приехали сюда. И пока она не встретила тебя.

– Ух, – потрясенно сказал Сэл, глядя на Каллиопу. – Интересно почему.

– Полагаю, она чувствует в тебе что-то такое, из-за чего хочет говорить. Кошки очень умны. Если они чувствуют, что человек нехороший, они не подойдут близко или даже могут напасть.

– На меня она не нападала, – сказал Сэл.

– Знаю. Ты ей нравишься.

Сэл почесал затылок:

– Она мне тоже нравится.

– Хорошо, – кивнул Линус. – Всегда можно судить о человеке по тому, как он обращается с животными. Если замечаешь жестокость, то этого человека следует избегать. Если видишь в обращении ласку, то это признак доброй души.

– Я люблю животных, – сказал Сэл более оживленным тоном, чем Линус когда-либо от него слышал. – По-моему, я им тоже всегда нравлюсь.

– Ну вот видишь, – улыбнулся Линус.

Сэл покраснел и отвернулся. А потом пробормотал что-то неразборчивое.

– Повтори, пожалуйста. Я не расслышал.

Сэл глубоко вздохнул:

– Я подумал, что я мог бы показать вам свою комнату.

Линус был тронут.

– О, здорово. – Он замялся. – Кто-нибудь тебя об этом попросил? Я не хотел бы, чтобы ты делал что-то через силу.

Сэл неловко пожал плечами:

– Еще до вашего приезда Артур говорил, что вы будете осматривать комнаты, но больше он об этом не упоминал.

Линус почувствовал облегчение.

– И никто из других детей…

Сэл помотал головой:

– Нет. То есть я знаю, что вы уже видели их комнаты, но… они ничего не говорили.

Линус хотел спросить, почему именно сейчас, однако решил, что не стоит давить на мальчика.

– Я очень рад твоему приглашению.

– Можно, Каллиопа пойдет с нами? – поспешно спросил Сэл. – Если вы не против. Я не хотел бы настаивать…

Линус поднял руку:

– Конечно. Хотя предоставим выбор ей. Если она последует за нами… а я думаю, что она так и сделает, то я не против.

– Хорошо.

– Идем?

Сэл снова прикусил губу, затем решительно кивнул. Линус закрыл за собой дверь гостевого дома.

Как Линус и ожидал, Каллиопа пошла с ними. Кошка держалась возле Сэла, то забегая вперед на пару шагов, то снова возвращаясь к мальчику. Линус немного обиделся на столь явную демонстрацию привязанности, но, поскольку он был сорокалетним мужчиной, а не пятнадцатилетним подростком, он не сказал ни слова. Кроме того, присутствие Каллиопы помогало делу, и Линус не собирался от этого отказываться.

В саду они прошли мимо Талии, которая коротко помахала им и вернулась к своим цветам. Чонси составлял ей компанию и громко восклицал, что ее цветы самые красивые – так бы и съел пару штук! Фи и Зоя были в лесу. Люси занимался с Артуром. Поднимаясь по лестнице, Линус услышал чириканье Теодора, свисавшего с потолочной балки, как летучая мышь. Виверна снова чирикнула, и Сэл ответил:

– Все в порядке, Теодор. Я его пригласил.

Линус последовал за Сэлом по лестнице. Перед дверью они остановились, и мальчик дрожащими пальцами взялся за дверную ручку.

– Если ты не готов, я не настаиваю, – сказал Линус. – Пожалуйста, ради меня не надо.

Сэл нахмурился:

– Как же, это и есть ради вас.

– Ну… наверное. Но у нас еще много времени…

На самом деле времени у них было не так много. Линус вдруг осознал, что половина его командировки уже прошла.

Сэл покачал головой:

– Лучше сейчас.

– Как скажешь. Я не стану трогать твои вещи, если тебя это беспокоит. А если захочешь мне что-нибудь показать, буду рад. Я здесь не для того, чтобы судить тебя, Сэл. Нисколько.

– Тогда для чего вы здесь? Если не судить?

– Я хочу убедиться, что этот дом для тебя – именно дом, надежное и безопасное место.

Сэл повернулся к Линусу. Он был почти одного роста с Линусом, и в нем чувствовалась странная сила.

– Вы хотите меня отсюда забрать?

Линус никогда в жизни не лгал ребенку. Когда правда была нежелательна, он предпочитал промолчать.

– Я не хочу вынуждать тебя делать то, чего ты не хочешь делать, – медленно проговорил Линус.

Сэл пристально смотрел на него:

– Вы не такой, как другие.

– Другие?

– Инспекторы.

– А-а. Конечно. Я Линус Бейкер. А ты никогда раньше не встречал Линуса Бейкера.

Сэл смотрел на него еще мгновение, потом вновь повернулся к двери, толкнул ее и отступил. Он опять закусил нижнюю губу, и Линус хотел сказать ему, что так можно пораниться, однако вместо этого спросил:

– Можно?

Сэл кивнул.

Комната оказалась очень скромной. Комнаты других детей отражали их интересы, а здесь были гладкие стены, аккуратно застеленная кровать, серый коврик на деревянном полу, дверь гардероба и… и почти все. В одном углу лежала груда книг, в основном классика: Шекспир и По, Дюма и Сартр. Последнее имя заставило Линуса приподнять бровь. Он никогда не понимал экзистенциализм. Но в остальном комната была чистым холстом, словно ждала художника, который нарисует на нем жизнь. Линус загрустил, подозревая, что знает причину.

– Прекрасно, – сказал он. – Довольно просторно. И какой вид из окна! Кажется, отсюда видно деревню? Очень красиво.

– Ночью видны огни в деревне, – сказал Сэл с порога. – Они мерцают. Мне нравится представлять, что это корабли в море.

– Замечательная мысль! – Линус подошел к двери гардероба. – Можно, я сюда загляну?

Сэл немного колебался. Затем сказал:

– Хорошо.

Гардероб был больше, чем ожидал Линус. И там, рядом с комодом, стоял небольшой письменный стол и офисный стул на колесиках. На столе стояла древняя пишущая машинка «Андервуд» с заправленным в нее чистым листом бумаги.

– А это что? – беспечно спросил Линус.

Не услышав ответа, он оглянулся и увидел, что Сэл стоит рядом с кроватью, словно потерявшийся маленький мальчик. Каллиопа запрыгнула на постель и терлась о его руку.

– Сэл?

– Здесь я пишу, – тихо ответил Сэл. – Я люблю писать. Я не… не очень хорошо пишу и, наверное, не должен…

– Помнится, на прошлой неделе ты читал отрывок. Сам написал?

Сэл кивнул.

– По-моему, это было очень здорово. Гораздо лучше, чем я сам сумел бы написать. Я умею заполнить отчет, но на этом мои творческие способности заканчиваются. А почему не компьютер?

– Мерцание монитора режет глаза. И мне нравится звук пишущей машинки.

Линус улыбнулся:

– Понимаю. В стуке машинки есть что-то волшебное, чего компьютер лишен. Я сам целыми днями сижу перед экраном на работе. К вечеру начинают болеть глаза, хотя, думаю, у тебя зрение должно быть получше моего.

– Только я не хочу говорить вам о том, что я пишу, – быстро сказал Сэл.

– Конечно, – легко согласился Линус. – Это личное. Не готов делиться – не говори.

Сэл немного успокоился.

– Просто… иногда мои тексты вообще не имеют смысла. Я пытаюсь записать мысли, чтобы найти в них порядок, но… – Он замялся, пытаясь подобрать точные слова.

– Это личное, – повторил Линус. – Рано или поздно ты найдешь свой порядок. То, что ты читал тогда на уроке, мне понравилось. Давно пишешь?

– Два месяца. Может, немного меньше.

То есть с тех пор, как приехал на Марсий.

– А раньше не писал?

Сэл покачал головой:

– Никогда… Мне раньше не позволяли. До того, как я приехал сюда.

– А здесь позволил директор?

– Он спросил меня, чего я хочу больше всего. В течение первого месяца он спрашивал меня примерно раз в неделю.

– И ты попросил пишущую машинку?

– Нет. – Сэл посмотрел на Каллиопу. – Я сказал, что не хочу снова переезжать. Что больше всего я хочу остаться здесь.

Линус заморгал от этого неожиданного ответа:

– И что он ответил?

– Что сделает для этого все возможное. Потом я попросил машинку. Зоя принесла ее на следующий день. А остальные нашли на чердаке стол и очистили его. Талия говорит, она так долго его полировала, чуть борода не выпала от всей этой химии. И мне устроили сюрприз. – Губы мальчика дрогнули в улыбке. – Такой был хороший день. Как будто мой день рождения.

Линус скрестил руки, чтобы они не дрожали.

– Почему же ты поставил стол в гардеробную? По-моему, он отлично смотрелся бы перед окном.

Сэл пожал плечами:

– В гардеробе мне легче чувствовать себя маленьким. Я пока не готов быть большим.

– Может, теперь готов? – осторожно проговорил Линус. – Твоя комната побольше, чем гардеробная, но не настолько, чтобы не чувствовать стен. Как деревья в ночи, – ты их видишь, а они тебя нет. Вопрос перспективы.

Сэл смотрел в пол:

– Я никогда… мне такое и в голову не приходило.

– А может, и не стоит его перемещать. Пусть стоит, где тебе удобно. Вдруг окно вообще будет тебя отвлекать?

– А у вас есть окно там, где вы работаете?

Линус покачал головой. Разговор становился опасно личным.

– Нет. Департамент не… Полагаю, они не любят окон.

– Департамент! – зло проговорил Сэл. – Они… я не…

Линус мысленно выругался. Зря он об этом напомнил.

– Я там работаю. Ты ведь это знал. И считаешь, что я не такой, как другие.

Руки Сэла вновь сжались в кулаки.

– А вдруг такой же?

– Я понимаю, – кивнул Линус. – Учитывая, через что ты прошел… Но пожалуйста, помни: тебе не надо ничего мне доказывать. Это я должен доказать тебе, что я забочусь только о твоих интересах.

– Артур хороший, – сказал Сэл. – Он не… не похож на других директоров. Он не злой.

– Согласен.

– Но вы сказали, что инспектируете его.

Линус нахмурился:

– Я говорил это только в личной беседе. Как ты…

– Я же собака! – перебил Сэл. – У меня отличный слух. Вы говорили, что это не визит, а инспекция. Я не хотел подслушивать, но это и другие говорили. Что нас инспектируют. Вот почему я не украшаю свою комнату, как Талия или Люси. Потому что это всегда временно. Каждый раз, когда я думал, что наконец у меня есть свое место, его у меня отбирали.

– Я тогда имел в виду другое. Наверное, мне надо точнее выбирать слова.

– Так вы не инспектируете Артура?

Линус вздохнул.

– Дело не в Артуре, Сэл. Или, по крайней мере, не только в нем. Я инспектирую приют в целом. Я знаю, что у тебя был… неприятный опыт в прошлом, но клянусь тебе, сейчас все иначе.

Линус не знал, верит ли он сам тому, что говорит.

Сэл настороженно смотрел на него.

– А если вы решите закрыть наш приют? Разве тогда для меня не будет то же самое, что и раньше?

– Не знаю, – тихо произнес Линус. – Я надеюсь, что закрывать не понадобится.

Сэл молчал.

Решив, что хватит злоупотреблять гостеприимством, Линус шагнул к двери. Хотя недавно он сказал Сэлу, что времени у них достаточно, это было неправдой. Время, как всегда, буквально летело. Через две недели настанет пора покидать остров и формулировать рекомендации.

Он улыбнулся Сэлу и уже хотел выйти, когда тот сказал:

– Не могли бы вы мне помочь?

– Да, – с готовностью откликнулся Линус. – Чем?

Мальчик смотрел на Каллиопу, почесывая ее за ушами. Его губы снова дрогнули. Он взглянул на Линуса.

– Передвинуть мой стол. Я, наверное, мог бы и сам, но боюсь поцарапать стены или пол.

Линус постарался сохранить на лице нейтральное выражение.

– Если хочешь – пожалуйста. – Он расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава до локтей. – Полагаю, раз стол прошел через дверь гардеробной, то пройдет и обратно.

Сэл кивнул:

– Еле-еле прошел. Надо осторожно. Чонси слишком суетился и ободрал угол стола. Он был ужасно огорчен, но я сказал ему, что ничего страшного. Иногда вещи получают сколы и трещины, но все еще остаются хорошими.

– Они становятся только ценнее, – кивнул Линус. – Готов?

Сэл вошел в гардеробную, выдвинул стул и аккуратно переставил на сиденье пишущую машинку. Придвинул стул поближе к комоду, потом взялся за один конец стола и подождал, пока Линус дойдет до другого.

Они взялись с обеих сторон, и Сэл сосчитал до трех. Маленький старый стол был тяжелым, и Линус вспомнил, как его мать говорила: «Поднимая тяжелое, сгибай колени!» Легкая боль в спине напомнила ему, что он не становится моложе. Сэл делал все легко, играючи; он, наверное, действительно мог передвинуть стол сам.

Они осторожно протащили стол через дверной проем.

– Сюда, – выдохнул Линус. – К окну.

Стол осторожно поставили на место. Линус театрально застонал, прижав руки к пояснице, и сделал вид, что не слышит, как хихикает Сэл. Потом отступил на шаг, критически оценивая работу.

– Чего-то не хватает.

Мальчик нахмурился:

– Чего?

Линус вернулся в гардеробную, принес оттуда пишущую машинку и установил ее посередине стола. Затем придвинул к столу стул.

– Вот, теперь готово. Как считаешь, хорошо?

Сэл протянул руку и любовно провел пальцем по клавишам.

– Идеально.

– Я тоже так думаю. А вид из окна наверняка будет тебя вдохновлять. Хотя, если решишь, что окно тебя отвлекает, мы всегда можем вернуть стол обратно.

Сэл посмотрел на него:

– Вы знаете о поварихе? На кухне?

«Произошел… инцидент. В одном из предыдущих приютов. Его ударила повариха на кухне, когда он попытался взять яблоко. Сэл ответил единственным знакомым ему способом. На следующей неделе повариха… претерпела некоторые изменения».

– Д-да, – осторожно ответил Линус.

Сэл кивнул и снова уставился на пишущую машинку.

– Я не хотел.

– Знаю.

– Понятия не имел, что это произойдет.

– Да.

– Я больше никогда так не делал. И никогда не сделаю. Обещаю.

Линус положил руку ему на плечо и легонько сжал, как делал Артур.

Его впервые не беспокоило, что об этом говорится в «Правилах и положениях».

– Я тебе верю.

И хотя губы Сэла чуть дрожали, он тепло улыбнулся Линусу.

12

Позже в тот вечер в дверь гостевого домика снова постучали. Линус, оторвавшись от отчета, посмотрел на часы. Было почти десять, и он собирался ложиться спать. Отчет близился к завершению, глаза слипались. К тому же до отправки отчета по почте оставался еще целый день.

Линус устало провел рукой по лицу и пошел к двери. Хорошо, что он не успел переодеться в пижаму. Вряд ли прилично здороваться с гостем в одежде для сна, если только означенный гость не явился с ночевкой.

На крыльце, кутаясь в бушлат, стоял Артур. К ночи похолодало, и ветер с моря пробирал до костей.

– Добрый вечер, – тихо сказал Артур.

– Добрый вечер. Случилось что-то плохое?

– Наоборот.

– Да? Что же…

– Не возражаешь? – Артур кивнул в сторону гостиной. – Я тебе кое-что принес.

– Принес?.. Я ни о чем не просил.

Артур наклонился и поднял деревянный ящик. Линус отошел в сторону, давая пройти. Недописанный отчет лежал на кресле. Артур коротко взглянул на него, не сделав попытки прочесть.

– До сих пор работаешь?

– Уже заканчиваю, – ответил Линус. – Надеюсь, ты не будешь меня расспрашивать. Ты же знаешь, я не могу сказать. Отчеты будут представлены тебе после завершения инспекции, как указано в…

– Я пришел не расспрашивать тебя об отчетах.

Линус растерялся:

– Нет? А для чего?

– Повторяю, я тебе кое-что принес. Подарок.

Он поставил ящик на маленький столик возле кресла и взялся за крышку своими изящными пальцами.

Линус не мог припомнить, когда в последний раз ему делали подарок. В конторе Департамента каждый год он получал подписанную коллегами открытку на день рождения. Открытки были дешевыми и с безличными «наилучшими пожеланиями», но Линус ценил уже хотя бы внимание. Его мать давно умерла, и даже когда она была жива, то дарила ему вещи вроде носков, шерстяных шапок или брюк на вырост, потому что «Деньги не растут на деревьях, Линус!».

– Что там? – спросил он, не сумев скрыть волнения. – То есть я хотел сказать, что ни в чем не нуждаюсь.

Артур приподнял бровь:

– Дело не в нужде. Главная радость от подарка в том, что кто-то о тебе думает.

Линуса бросило в жар.

– Ты… думаешь обо мне?

– Постоянно. Хотя этот подарок придумал Люси.

– О боже, – выдохнул Линус. – Не уверен, что хочу получить труп животного…

Артур усмехнулся:

– И хорошо. Если бы ты хотел получить труп животного, ты был бы разочарован. Нет, это не то, что раньше было живым, хотя у него весьма живое звучание.

Артур загораживал собой ящик, и, хотя Линус не чувствовал никакого отталкивающего запаха и не слышал подозрительных звуков вроде крысиного писка, он все еще колебался.

– Что же это тогда?

– Подойди и увидишь.

Линус глубоко вздохнул и подошел, упрекая себя за глупые страхи. Разумеется, Артур не позволил бы прислать ему что-нибудь плохое! Да и за ужином Люси улыбался Линусу, и, хотя в его улыбке, как обычно, сквозила дьявольская нотка, Линус сомневался, что мальчик задумал что-то гнусное. С другой стороны, Люси в буквальном смысле сын дьявола и, вероятно, отточил умение невинно улыбаться до совершенства. Линус надеялся, что это не бомба. Он не любил взрывов, особенно в непосредственной близи.

Это оказалась не бомба. И не крыса, и не мертвая туша.

В ящике лежал старинный граммофон со словом «Зенит» на крышке; буква Z была оформлена в виде молнии.

Линус ахнул:

– С ума сойти! Потрясающе! Я такую вещь видел лишь в витрине! «Виктрола», которая у меня дома, слишком громоздкая. Конечно, я знаю, что звучание портативных проигрывателей не самое лучшее, но мне всегда хотелось взять музыку с собой, когда куда-нибудь идешь. На пикник, например.

Он устыдился своей взволнованной речи и захлопнул рот, довольно громко стукнув зубами.

Артур улыбнулся:

– Люси надеялся именно на такую реакцию. Он хотел прийти к тебе с подарком сам, но потом решил попросить меня.

Линус покачал головой:

– Я тронут… это так заботливо… Пожалуйста, скажи ему спасибо… Нет, я сам скажу ему завтра. Первым делом. Во время завтрака! – Затем его осенила другая мысль: – Но у меня нет пластинок! Мне и в голову не пришло взять их с собой в командировку. И даже если бы они у меня были, я, наверное, не рискнул бы поставить. Такие проигрыватели легко ломаются…

– Ага, – сказал Артур. – Люси подумал и об этом.

Он нажал большим пальцем на рычажок на нижней стороне крышки, и открылся маленький отсек, внутри которого лежал белый конверт с черной пластинкой.

– Какое чудо! – восхищенно произнес Линус, борясь с желанием протянуть руку и погладить ящик. – Где вы его взяли? На вид совсем новый.

– Уверяю тебя, это не так. Напротив, довольно старый. Ты, наверное, видел ящики на чердаке, когда ходил осматривать гнездо Теодора?

Видел. Ящики стояли в каждом углу. Линус удивился, но решил, что это просто свидетельства жизни старого дома: вещи, которые имеют обыкновение медленно, но верно накапливаться.

– Да.

– Граммофон пролежал там в ящике долгие годы. Нам он был не нужен, поскольку в доме три современных проигрывателя. Люси его отыскал, вместе с Сэлом очистил от пыли… – Артур задумчиво посмотрел на ящик. – Нам, наверное, следовало проверить его, прежде чем дарить. Я даже не уверен, что он работает.

– А пластинка?

– Люси не дал мне ее посмотреть. Сказал, что это сюрприз и что тебе непременно понравится.

Такие заявления пугали уже значительно меньше, чем в первые дни пребывания Линуса на острове.

Артур отступил от ящика:

– Прошу.

Линус шагнул вперед и извлек конверт из отсека, осторожно вытряхнул из конверта пластинку. На ней не было никаких надписей. Он отложил конверт в сторону, опустил пластинку на диск и щелкнул рычажком на боковой стороне проигрывателя. Пластинка начала кружиться.

– Вроде работает…

– Похоже на то, – кивнул Артур.

Линус опустил иглу. Раздалось тихое потрескивание. А потом… Мужской голос запел: «Дорогая, ты послана мне, я знаю, ты послана мне…»

– Сэм Кук, – прошептал Линус. – Какое чудо.

Сэм пел о том, как то, что он считал легким увлечением, переросло в настоящее чувство.

Артур с легкой улыбкой смотрел на Линуса:

– Присядем?

Линус кивнул, внезапно почувствовав себя неловко. В комнате как будто стало душно, и у него закружилась голова. Наверное, просто устал.

Прежде чем сесть в кресло, он поднял свой отчет и положил его на стол рядом с проигрывателем. Артур занял второе кресло. Их ноги оказались так близко, заметил Линус, что, если он еще чуточку вытянет свои, мыски их ботинок соприкоснутся.

– Я сейчас услышал нечто удивительное, – сказал Артур.

Линус взглянул на него, надеясь, что Артур не может читать его мысли.

– Что же?

– Я пошел пожелать детям спокойной ночи. Ты знаешь, я заглядываю к ним по очереди. Люси всегда последний, поскольку живет в моей комнате, а предпоследним был Сэл. Подойдя к его двери, я услышал новые, счастливые звуки, которых не ожидал.

Линус поерзал в кресле.

– Я уверен, это нормально. Он ведь подросток. А подростки любят… исследовать. Нужно только напоминать ему, что…

– О, мой бог, нет! – сказал Артур, пряча улыбку. – Я не о том.

Линус выпучил глаза:

– О боже. Я не… не хотел… боже правый, да что со мной не так?

Артур закашлялся, скрывая смех:

– Рад слышать, что у тебя столь широкие взгляды.

Линус был уверен, что лицо у него ужасно красное.

– Просто не могу поверить, что я это сказал.

– Я тоже, если честно. Кто бы знал, что Линус Бейкер может быть таким… таким, как ты.

– Да. Ну, буду признателен, если ты никому не расскажешь. Не говори Зое. И особенно детям. Сэл, конечно, достаточно большой, чтобы понимать такие вещи, но, думаю, это смутит невинность Чонси. – Он нахмурился. – Хотя я не знаю, как Чонси смог бы… он вообще… о нет. Нет, нет, нет.

Артур хмыкнул:

– Люси моложе, чем Чонси. Ты не думаешь, что мы должны волноваться и о невинности Люси?

Линус закатил глаза:

– Мы оба знаем, что для него это не проблема.

– Точно. Однако, как, я уверен, ты теперь понимаешь, я говорил не о… не о том. – Последнее слово Артур произнес чарующе тихо; оно будто обернулось вокруг его языка и зубов, прежде чем соскользнуть с губ. Линус мгновенно вспотел. – Я говорил о щелканье клавиш пишущей машинки.

Линус заморгал:

– А! Да… сейчас я вижу, что это более логично.

– Конечно. Я удивился, но не самим этим звукам, а тому, что они были громче обычного. Прежде его машинка звучала приглушенно, потому что он печатал в своей каморке с закрытой дверью.

Теперь Линус понял.

– Я не… если я зря вмешался, то прошу прощения…

Артур поднял руку и покачал головой:

– Нисколько. Я надеюсь, он исцеляется. И ты сыграл в этом важную роль.

Линус опустил взгляд:

– Не такую и важную. Ему просто нужно было…

– Ему нужно было услышать это от кого-то, – сказал Артур. – И я не могу представить более подходящего человека, чем ты.

– Нет, он должен был услышать это от тебя. – Линус поморщился. – Прости, я не упрекаю. Я имел в виду, что мне не следовало вмешиваться.

Артур склонил голову:

– Почему же?

– Потому что мне запрещено взаимодействовать с детьми на личном уровне.

– Так сказано в твоих «Правилах и положениях»?

Линус кивнул. Сэм Кук уступил сцену «Пингвинам», поющим о Земном Ангеле.

– Да.

– Как думаешь – почему?

– Человек в моей должности должен оставаться беспристрастным. Объективным.

Артур покачал головой:

– Дети – не животные, а ты не на сафари, чтобы издалека наблюдать за ними в бинокль. Как оценить, насколько они благополучны, если не вправе по-настоящему их узнать? Они люди! Даже если некоторые выглядят иначе.

Линус почувствовал себя задетым.

– Я никогда и не говорил, что они не люди.

Артур вздохнул:

– Прошу прощения. Я давно борюсь с предрассудками, привык, что многие так думают… Я хочу сказать, что ты сделал кое-что замечательное для мальчика, который раньше видел от людей только насмешки. Он прислушался к тебе, получил от тебя урок, в котором нуждался. Он не мог и мечтать о лучшем учителе.

– Не знаю, насколько я хорош, – смутился Линус. – Я просто сделал то, что считал правильным. Могу лишь представить, через что он прошел… и ты тоже как директор приюта. Тем более с такими уникальными подопечными.

– Да, – произнес Артур. – Как директор приюта, конечно. Вот почему я… как ты тогда выразился?.. не выпускаю их с острова.

– Я мог бы выразиться точнее, – сказал Линус. – Особенно учитывая то, что я теперь знаю.

– Ты вполне точно выразил суть дела. Я предпочитаю ясность во всем. И поэтому, когда я говорю тебе, что ты помог Сэлу, я уверен в каждом слове. Я не спросил его, почему он передвинул свой стол. Я только спросил, помог ли ему кто-нибудь. Он ответил, что помог ему ты. Об остальном я догадался.

– Я всего лишь предложил. Объяснил, что хотеть чувствовать себя маленьким – это нормально, но он не должен забывать, что может стать большим, когда захочет. Надеюсь, я не слишком вышел за рамки.

– Уверен, что нет. Это были правильные слова, сказанные в правильный момент. Он исцеляется. Думаю, ты на верном пути.

– Если так, то я польщен.

– «Если»? Не сомневайся. Наверняка в твоих «Правилах и положениях»…

Линус усмехнулся:

– Да-да, понимаю.

– Понимаешь? – улыбнулся Артур. – Я рад. Спасибо.

– За что?

– Да за все. – Артур пожал плечами.

– Это очень… расплывчато. И потом, ты не знаешь… может, я написал в отчете, что приют надо закрыть, а тебя уволить?

– Ты так написал?

Линус замялся:

– Н-ну… нет. Но это не значит, что у меня нет сомнений или что я принял какое-то окончательное решение.

– Конечно.

– Однако это навело меня на мысль… Если ты по-прежнему не против прямолинейности…

Артур сложил руки на коленях:

– На самом деле я очень ею дорожу.

– Ты еще не знаешь, что я собираюсь сказать.

– Не знаю. Зато уверен, что прежде чем что-либо сказать, ты все тщательно обдумаешь и взвесишь. Говори.

Бадди Холли запел: «Мы с тобой знаем правду о любви». Линус не отметил, что это еще одна романтическая баллада; его больше удивляло, что столь разные певцы записаны на одной пластинке. Поразительный сборник.

– Полагаю, нам нужно свозить детей на прогулку. На материк.

Несколько мгновений Бадди Холли пел в тишине.

– «Нам»?

Линус пожал плечами.

– Ты, Зоя и дети. Я тоже могу поехать, чтобы помочь присмотреть за детьми. Думаю, это пойдет им на пользу. Просто чтобы они не чувствовали себя… – Он взглянул на свой отчет. – Изолированными.

– А куда мы их повезем?

Линус решил подыграть, хотя Артур наверняка знал деревню лучше, чем он.

– Я видел кафе-мороженое, когда ездил туда на прошлой неделе. Было бы неплохо порадовать их таким угощением. Еще там есть кинотеатр, хотя я не уверен, понравится ли это Сэлу с его чувствительными ушами. В деревне наверняка есть отдыхающие, учитывая, что она на берегу моря, но сейчас не сезон, и там вряд ли слишком много людей. Если там есть какой-нибудь музей, можно сводить детей туда, познакомить с культурой.

Артур уставился на него взглядом, который Линусу не понравился.

– Что? – спросил он.

– С культурой?

– Почему бы нет, – сказал Линус, словно защищаясь. Сам он любил такие места и ходил в исторический музей несколько раз в год по выходным. Причем всякий раз находил для себя что-то новое в очень старом.

Впервые за все время их знакомства Артур не выглядел уверенным.

– Я не хотел бы, чтобы дети пострадали.

– Я тоже. И если позволишь, я поеду с вами. Я умею защищать, когда нужно. – Он похлопал себя по животу. – Меня не так просто свалить с ног.

Взгляд Артура скользнул по пальцам Линуса.

– Я знаю про плот.

Линус моргнул:

– Ты… знаешь? Откуда? Зоя сказала…

– Не важно. Я ценю твое ответное сообщение. Ладно, поговорю с детьми. Возможно, в следующую субботу. Твоя последняя суббота на острове. Потом времени не будет. Ты уедешь.

Времени не будет. Оно никогда не останавливается, хотя часто кажется бесконечным.

– Да, пожалуй.

Артур поднялся:

– Спасибо.

Линус тоже встал:

– Ты опять меня благодаришь, а я даже не знаю за что.

Теперь они стояли так близко, что мыски их ботинок соприкасались. И все же Линус не сделал шага назад. Артур тоже.

– Ты не веришь, что достоин благодарности, – тихо сказал Артур. – Но я ничего не говорю просто так. Жизнь для этого слишком коротка. Ты любишь танцевать?

У Линуса перехватило дыхание. Он поднял голову и посмотрел на Артура. «Мунглоуз» запели о десяти заповедях любви.

– Я… Честно говоря, у меня, кажется, обе ноги левые.

– Очень в этом сомневаюсь.

Артур поднял руку, словно хотел коснуться щеки Линуса, однако сжал пальцы в кулак и отступил, натянуто улыбнувшись.

– Спокойной ночи.

И быстро ушел, словно его здесь и не было. Дверь закрылась беззвучно.

В пустой гостиной медленно кружилась пластинка, продолжая петь о любви и тоске.

Когда Линус подошел выключить проигрыватель, во дворе вдруг мелькнула яркая вспышка. Он бросился к окну и стал всматриваться во тьму.

Очертания деревьев. Главный дом. Сад.

И больше ничего.

Линус решил, что просто слишком устал. И ему померещилось.

Выключив проигрыватель, он вспомнил, что не спросил Артура о двери в подвал.

Два дня спустя Зоя повезла его в деревню. Мерль с ними не заговаривал, чему Линус был рад. Он не чувствовал себя в настроении отвечать на ехидные замечания паромщика.

Линус потерялся в собственных мыслях. О чем конкретно он думал, он и сам не мог бы сказать. В голове водоворотом кружил целый рой образов.

– Ты молчалив.

Он вздрогнул и повернулся к Зое. Сегодня ее волосы украшали золотистые цветы. Она была в легком белом сарафане и, как всегда, босиком.

– Извини, задумался.

– О чем?

– Честно говоря, и сам не вполне понимаю.

– Почему я этому не верю?

Он сердито посмотрел на нее:

– Хочешь верь, хочешь не верь. Твое дело.

Некоторое время она что-то тихо напевала себе под нос.

– Мужчины – глупые существа.

– Ну, спасибо.

– Не знаю почему. Упрямые и глупые. Это было бы мило, если бы так не раздражало.

– Не понимаю, о чем ты.

– А я понимаю. К сожалению.

– Просто езжай, – пробормотал Линус, когда перед ними опустился мостик.

Мерль угрюмо махнул им рукой. И даже не крикнул, чтобы поспешили вернуться.

Мужчина в почтовом отделении вел себя так же недружелюбно, как и на прошлой неделе. Линус оплатил стоимость отправки конверта с отчетом и спросил, нет ли для него письма.

– Есть, – проворчал мужчина. – Пришло пару дней назад. Если бы вы не сидели все время на острове, могли бы получить раньше.

– Если бы вы доставляли почту на остров, как, я уверен, вы доставляете по другим адресам, у нас не было бы этого разговора, – отрезал Линус.

Мужчина пробормотал что-то неразборчивое и протянул тонкий конверт. Линус не поблагодарил его, внезапно почувствовав себя мстительным. И уходя, даже не попрощался.

– Так ему и надо, – сказал он себе, ступая на тротуар.

Почти сразу Линус устыдился и хотел было повернуть назад и принести свои извинения, но каким-то образом сдержал свой порыв. Он осторожно вскрыл конверт и извлек из него единственный листок бумаги.

ДЕПАРТАМЕНТ ПО ДЕЛАМ МАГИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ

НАПОМИНАНИЕ ОТ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОГО РУКОВОДСТВА

Мистер Бейкер!

Благодарим за ваш первый отчет. Он был весьма познавательным относительно работы приюта на Марсии. Ход своей инспекции вы, как всегда, излагаете очень подробно.

Однако просим впредь воздерживаться от критических замечаний. Мы понимаем ваше огорчение из-за недостатка информации, но хотим напомнить вам, что здесь вы имеете дело не с обычными детьми. И человек в вашем положении не вправе подвергать сомнению решения, принимаемые Чрезвычайно Высоким Руководством.

Кроме того, у нас есть некоторые опасения по поводу Зои Чапелуайт. Хотя нам было известно о ее присутствии на острове (да-да, мистер Бейкер), мы не знали, что она вмешивается в жизни детей. Нет ли у нее романтических отношений с мистером Парнасом? Не остается ли она с детьми наедине? Ребенку-спрайту по имени Фи, безусловно, полезно получить знания у старейшины своего вида, однако просим вас приглядеться к тому, не делает ли мисс Чапелуайт что-либо помимо того. Она не зарегистрирована. И хотя в настоящее время сама она нам не подчиняется, приют находится под нашим надзором, и любой неправильный шаг с ее стороны может оказаться катастрофическим. Если в приюте происходит что-либо, выходящее за рамки правил, это должно быть задокументировано. Ради безопасности детей, разумеется.

Ваш первый отчет содержал много подробностей о детях и явно недостаточно сведений о мистере Парнасе. Если ваш второй отчет не включает в себя деталей о директоре приюта, мы просим, чтобы ваш третий отчет предоставил дополнительную информацию. Будьте бдительны, мистер Бейкер. Артур Парнас давно работает на Марсии и знает остров вдоль и поперек. Будьте внимательны и объективны. Даже самые обаятельные личности имеют свои секреты.

С нетерпением ждем ваших дальнейших отчетов.

Искренне ваш,

ЧАРЛЬЗ ВЕРНЕР,

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОЕ РУКОВОДСТВО

Линус долго смотрел на письмо в лучах осеннего солнца.

Так долго, что вздрогнул от звука автомобильного гудка. Он поднял глаза и увидел перед собой машину Зои. Продукты уже лежали в пакетах на заднем сиденье. Спрайт сделала покупки и вернулась, а Линус так и стоял возле почтового отделения.

– Все в порядке? – спросила она, когда он подошел к машине.

– Да. – Прежде чем открыть дверцу, он сложил письмо и убрал его в конверт. – Все прекрасно.

Линус сел в машину. Вообще-то все было не так уж прекрасно, и он не мог смотреть ей в глаза. Поэтому уставился прямо перед собой.

– Что-то непохоже.

– Не волнуйся, – с притворной улыбкой сказал он. – Поедем домой?

– Домой, – тихо согласилась она.

Машина тронулась с места и вскоре покинула деревню.

– Артур… – внезапно произнес Линус.

– Что с ним?

– Он… иной.

Линус чувствовал на себе взгляд Зои, но не повернул головы.

– Разве?

– Да. И, полагаю, тебе это известно.

– Он необычный человек, – согласилась Зоя.

– Ты давно его знаешь?

– Достаточно давно.

– Спрайты… – пробормотал Линус. – Артур знает про плот.

Краем глаза он заметил, как ее руки крепче сжали руль.

– Конечно.

– Ты не удивлена.

– Нет, – медленно ответила Зоя. – Не удивлена.

Он ждал, что она продолжит. Она молчала.

– Что у нас сегодня на повестке дня? – спросил Линус, надеясь рассеять повисшее напряжение. – Опять приключения, как в прошлую субботу? Думаю, меня можно уговорить снова надеть тот костюм. Не скажу, что я был в восторге от той прогулки, но все же получил больше удовольствия, чем ожидал.

– Нет. Сегодня третья суббота месяца.

– И что?

Зоя улыбнулась, хотя ее улыбка не была такой веселой, как обычно.

– Пикник в саду.

– Звучит неплохо…

– Сегодня очередь Чонси выбирать меню. Он любит сырую рыбу. И подготовил несколько новых экспериментальных рецептов.

Линус вздохнул:

– Жду не дождусь.

Но он поймал себя на том, что борется с улыбкой, и, когда они заехали на паром, даже Мерль не смог испортить ему настроения. Линус решил отложить мысли о письме от Чрезвычайно Высокого Руководства на потом. Сейчас его больше заботило, не подадут ли на пикнике иглобрюха. Он слышал, что они ядовиты.

13

Департамент по делам магической молодежи

Отчет № 3 о посещении приюта на Марсии

Линус Бейкер, инспектор № BY78941

Торжественно клянусь, что содержание этого отчета является точным и правдивым. Мне известно, что, в соответствии с правилами Департамента, любая обнаруженная в отчете ложь приведет к порицанию или увольнению.

Данный отчет содержит мои наблюдения за третью неделю пребывания на острове.

Поразмыслив о содержании моего предыдущего отчета, я обратился к мистеру Парнасу с вопросом об изоляции детей на Марсии. Я понимаю его нерешительность; как я указал в отчете № 2, в деревне держится странная атмосфера предубеждения. И хотя она кажется более выраженной, чем, скажем, в городе, я полагаю, это просто следствие близости деревни к острову.

Я пытаюсь увидеть ситуацию глазами местных жителей; они обитают поблизости от древнего дома на острове, населенного магической молодежью. И поскольку дети держатся замкнуто, это провоцирует разного рода слухи. Конечно, некоторые из детей весьма необычны, и все же они должны иметь возможность выезжать, когда захотят.

Мистер Парнас воспринял идею посетить деревню без особого энтузиазма, хотя обещал об этом подумать. Необходимо отметить, что он установил с детьми удивительную связь. Они его очень любят и, я уверен, видят в нем отцовскую фигуру. Сам я никогда не работал директором приюта и не могу оценить силу характера, которая нужна для того, чтобы руководить таким заведением. Столь тесные отношения директора с воспитанниками, безусловно, необычны, однако, полагаю, идут на пользу делу.

Впрочем, потенциально это может сработать и против. Поскольку дети неминуемо вырастут и рано или поздно покинут остров, они не могут всегда зависеть от мистера Парнаса. В моих бесчисленных инспекциях в других приютах я видел самые разные отношения – от вежливого безразличия до откровенной жестокости. И хотя я уважаю «Правила и положения», не могу не отметить, что это скорее рекомендации, чем непреложный закон. К тому же эти руководящие принципы были сформулированы десятилетия назад и никогда не обновлялись. Как можно требовать подчинения правилам, которые безнадежно устарели?

Меня просили о более подробной информации о мистере Парнасе. Вот что я узнал:

Фи, лесной спрайт, учится под опекой Зои Чапелуайт. На мой взгляд, благодаря этому Фи лучше управляет своим даром, чем любой другой ребенок-спрайт (правда, я видел не так уж и много спрайтов). Она уже умеет выращивать цветы и деревья.

Теодор – виверна. Обычно мы считаем подобных существ животными. Однако могу заверить Чрезвычайно Высокое Руководство, что это не так. Теодор способен на сложные мысли и чувства, подобно любому человеку. Он умен и находчив. Вчера, после того как я немного оправился от нездоровья, вызванного отравлением сырой рыбой, Теодор пришел в гостевой дом, где я живу, и спросил, может ли он показать мне часть своего клада. Обратите внимание, я использовал слово «спросил». Даже за короткое пребывание здесь я успел научиться различать интонации в его щебетании.

Талия – довольно угрюмый ребенок; я приписываю это тому, что она гном. По крайней мере, учитывая имеющиеся у меня сведения о гномах. Наше восприятие мира сильно зависит от полученных знаний. Еще в детстве нас учат, что мир устроен определенным образом и существуют некие установленные правила. Одно из таких правил гласит, что гномы злы от природы. И хотя это определение подходит к Талии на поверхностном уровне, я в состоянии уверенно утверждать, что она ничем не отличается от большинства девочек-подростков. Дело не в видовых признаках, а в гормонах. Со временем замечаешь, как под напускной бравадой она заботится о тех, кто ей небезразличен. Гномы живут тесными сообществами – по крайней мере, жили раньше, в больших популяциях. В этом приюте Талия нашла свое сообщество.

Учитывая, что неизвестно, к какому виду относится Чонси, Департамент отправил его сюда, не зная, куда еще его поместить. Насколько я понимаю, наличие Чонси отнесено к четвертому уровню секретности просто по причине его крайне необычного облика. Он неоднократно слышал, как его называли монстром – другие дети, воспитатели, люди из Департамента. Как известно, чем больше бьешь собаку, тем сильнее она съеживается при виде поднятой руки. И все же Чонси умный и любящий ребенок. Он умеет мечтать. Он мечтает о таком будущем для себя, которое, возможно, ему недоступно. И, хотя мечты Чонси со стороны могут показаться маленькими, они очень важны для него.

Сэл – самый тихий ребенок в группе. До прибытия на остров он испытал физическое насилие. Эти факты четко задокументированы, хотя и не отражены в предоставленном мне досье. Мистер Парнас показал мне отчеты об инцидентах, подписанные служащими Департамента. Постыдно, что такое все еще происходит. Сэл приехал в приют на Марсии совсем недавно, и, на мой взгляд, ему предстоит долгий путь, прежде чем он полностью пройдет реабилитацию. Но, хотя он пока еще пугается громких звуков, мальчик расцветает прямо на моих глазах. Он любит писать, и я имел честь прочитать некоторые его работы. Надеюсь, он достигнет успеха, если ему будет предоставлена такая возможность.

Вы, наверное, задаетесь вопросом, какое это имеет отношение к мистеру Парнасу. Именно благодаря ему все эти вещи возможны. Он создал не просто сиротский приют, а дом, в котором детские души могут исцелиться. Поэтесса Эмма Лазарус однажды написала: «А я приму ваших изгоев, ваших бедняков, ваших несчастных, мечтающих дышать свободно»[3].

Уверен, вы заметили, что я не упомянул Люси. Прошло два дня с тех пор, как я начал писать этот отчет. Я не спешу, учитывая, каким важным мне кажется поиск правильных слов. Прошлой ночью кое-что произошло. Я был пробужден от глубокого сна весьма странным событием…

Линус резко проснулся и сел в постели, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу. Сначала он не мог понять, где находится и что происходит. Когда глаза привыкли к темноте, не сразу удалось осознать, что он видит.

Комната как будто уменьшилась, потолок стал ниже.

– Что за черт! – воскликнул он.

Откуда-то снизу послышалось мяуканье. Линус перегнулся через край кровати. И понял, что это не дом уменьшился. Потолок оказался ближе потому, что кровать парила в пяти футах над полом.

– О боже, – прошептал Линус, крепко сжимая одеяло.

Каллиопа, нервно подергивая хвостом, смотрела на него снизу вверх светящимися в темноте глазами.

Линусу раньше не доводилось летать на кровати. Он ущипнул себя. Нет, это не сон.

– О боже, – повторил он.

А потом услышал раскатистый рев где-то за стенами дома. Кровать под ним затряслась. Линус сделал единственное, что мог, – натянул одеяло до подбородка.

Каллиопа снова мяукнула.

– Мне тоже не по себе, – приглушенно ответил он из-под толстого одеяла. – Но это, наверное, нам только кажется, правда? Мне нужно снова заснуть. Так будет лучше для всех.

Кровать резко накренилась вправо, и Линус с криком рухнул на пол. Сверху на него упали подушки и одеяло. Он застонал и перевернулся на спину.

Каллиопа лизнула его редеющую макушку. Он никогда не понимал, зачем кошки это делают.

– Ну, раз уж я все равно встал, – произнес Линус, глядя на парящую над ним кровать, – следует пойти и выяснить, что происходит. Возможно, это просто… землетрясение. Да. Землетрясение. И оно уже позади.

Он поднялся с пола, ударившись головой о днище кровати, выругался и потер лоб. Ему удалось найти свои мокасины, которые, к счастью, остались стоять на полу. Он надел их и вышел из спальни. Каллиопа бежала за ним.

Кресло в гостиной плавно кружилось над полом. Портативный граммофон слегка подпрыгивал на столе. Свет в лампах дрожал.

– Я многое в состоянии выдержать, – прошептал Линус Каллиопе. – Но привидения – это чересчур. Не люблю, когда меня преследует кто-то невидимый.

Раскатистый рев повторился. Пол под ногами завибрировал. Звук, похоже, шел откуда-то с улицы, и Линус неохотно открыл дверь.

В окнах главного дома мелькали огни. Линусу вспомнилось, как он увидел яркую вспышку, когда Артур вышел из его дома пару вечеров назад. Однако сейчас происходило что-то другое. И хотя больше всего ему хотелось закрыть дверь и притвориться, что все в порядке, он шагнул с крыльца на траву.

На плечо ему легла чья-то рука, и Линус, вскрикнув, обернулся. За его спиной стояла Зоя с обеспокоенным выражением на лице.

– Зачем ты меня пугаешь? – возмутился он. – Хочешь отправить меня в могилу?

– Это Люси, – тихо сказала она. Ее крылья поблескивали в свете луны. – Ему снится кошмар.

Дети стояли в вестибюле главного дома, сгрудившись вокруг хмурого Сэла. Все явно испытали облегчение, увидев Линуса и Зою.

– Все в порядке? – спросил Линус. – Никто не пострадал?

Они помотали головами.

– Такое иногда случается, – пояснила Фи, скрестив руки на груди. – Мы знаем, что делать в таких случаях. Хотя подобного не было уже несколько месяцев.

– Это не значит, что он плохой! – сказал Чонси. Его глаза покачивались на стебельках. – Он просто… все сотрясает. Например, наши комнаты. И весь дом.

– И то, что он может сотрясать дом, не означает, что он хочет причинить нам вред, – сказала Талия, сузив глаза.

Теодор, сидя на плече Сэла, согласно прощебетал.

– Он не против нас, – тихо произнес Сэл. – Просто таков уж он есть.

Линус не сразу понял, зачем они это говорят. Дети боялись, что такое поведение Люси он использует против них. Хотя они, кажется, начали ему доверять, он все еще оставался инспектором из Департамента.

– Я рад, что вы не пострадали, – сказал Линус. – Это самое важное.

Фи выглядела обеспокоенной.

– Конечно, мы не пострадали. Люси не будет нам вредить.

– Я знаю, – ответил Линус.

Сверху донеслось утробное рычание, словно просыпалось какое-то чудище. Линус вздохнул. Похоже, пришло время испытать свою смелость.

– Останешься здесь с ними? – спросил он у Зои.

Она как будто собиралась возразить, но вместо этого кивнула:

– Ладно, если хочешь.

Единственное, чего хотел сейчас Линус, – это по-прежнему спать в своей постели.

– Как думаешь, не вывести детей из дома? – спросил он, глядя на парящую вокруг них мебель.

– Нет. Он им не навредит.

И почему-то Линус ей поверил. Поверил им всем. Он улыбнулся детям и шагнул к лестнице.

– Мистер Бейкер! – Оглянувшись через плечо, Линус увидел, как Чонси машет ему щупальцем. – Мне нравится ваша пижама!

– Хм. Спасибо, я… Зачем ты протянул руку? За комплименты чаевые не дают!

Чонси вздохнул и опустил щупальце.

Талия погладила бороду:

– Если увидите что-нибудь… странное, то помните, что это всего лишь галлюцинация.

Линус сглотнул ком в горле:

– Хороший совет. Весьма признателен.

Она гордо приосанилась.

Линус стал подниматься по ступенькам. Перила под его рукой вибрировали. Картины и портреты на стенах плавно кружились вокруг гвоздей, на которых они висели. Доносились звуки музыки – обрывки дюжины разных песен. Там был биг-бенд, джаз, рок-н-ролл и отголоски дня, когда умерла музыка: Биг Боппер, Бадди Холли и Ричи Валенс пели призрачными голосами.

Все двери, кроме одной в самом конце коридора второго этажа, были распахнуты. Стоило ему сделать шаг с лестничной площадки, как все двери сразу захлопнулись. Коридор вдруг начал извиваться, скрипя деревянными досками. Линус ахнул и сделал шаг назад; закрыл глаза, сосчитал до трех и опять открыл. Коридор снова выглядел обычным.

– Ладно, старина, – прошептал он себе. – Ты сможешь.

Двери комнат оставались закрытыми, когда он проходил мимо, однако свет за ними дрожал, бросая на пол мерцающие блики. Линус подошел к последней двери. Музыка стала громче. Даже не музыка… складывалось впечатление, словно кто-то одновременно поставил все когда-либо записанные пластинки. От визгливой какофонии сводило зубы.

Глубоко вздохнув, Линус взялся за ручку и повернул ее.

Музыка стихла, как только открылась дверь.

Мелькнула вспышка оранжевого света – и погасла раньше, чем удалось понять, откуда она взялась.

Дверь спальни Люси была распахнута настежь и висела на одной петле.

Сам Люси стоял в центре комнаты, раскинув руки в стороны. Пластинки, украшавшие стены, теперь медленно кружились вокруг мальчика; многие из них были поломаны. Голова Люси запрокинулась, он смотрел в потолок отсутствующим взглядом. Его рот был широко раскрыт, шея напряглась.

Артур стоял перед ним на коленях, обхватив ладонью сзади шею мальчика. Он кинул взгляд на Линуса, потом снова повернулся к Люси, продолжая что-то шептать. Слов было не разобрать, но голос был мягкий и успокаивающий.

Линус подошел ближе.

– …я знаю, что ты напуган, – говорил Артур. – И знаю, что, когда ты закрываешь глаза, ты порой видишь вещи, которых не может видеть никто другой. Но в тебе есть хорошая сторона, Люцифер, и она сильнее. Я в этом уверен. Ты особенный. Ты важен. Важен для меня. Никогда прежде не существовало никого похожего на тебя, и я вижу тебя таким, какой ты есть. Возвращайся домой. Об одном прошу: возвращайся домой.

Люси выгнул спину, словно его ударило током. Рот открылся еще шире, если такое вообще возможно. Глаза вспыхнули красным, из горла исторгся рев, темный и пугающий.

Но Артур не отпускал мальчика.

Тело Люси расслабилось, он резко качнулся вперед. Артур поймал его, не дав упасть. Стекла в окнах перестали дрожать. Пластинки упали на пол; некоторые разбились на мелкие куски, разлетевшись во все стороны.

– Артур? – слабо проговорил Люси. – Артур? Что случилось? Где я… ой, Артур…

– Я здесь, – сказал Артур, заключая его в объятия. Люси уткнулся лицом в шею Артура и заплакал, вздрагивая всем телом. – Я здесь.

– Это было так жутко, – всхлипывал мальчик. – Я заблудился, а там были пауки. Я не мог тебя найти. Паутина такая густая… такая страшная… а я заблудился.

– Ты нашел меня, – произнес Артур. – Ты здесь, со мной. И мистер Бейкер здесь с нами.

– Да? – Всхлипнув, Люси повернулся к Линусу. – Привет, мистер Бейкер. Извините, если я вас разбудил. Я не хотел.

Линус покачал головой, подыскивая правильные слова.

– Нет нужды извиняться, дорогой мальчик. Я все равно часто просыпаюсь ночью. – Это было не так. Мать всегда говорила, что даже табун диких лошадей не разбудит его своим топотом. – Главное, что с тобой все в порядке.

Люси кивнул:

– Иногда мне снятся плохие сны.

– Мне тоже.

– Правда?

Линус пожал плечами:

– В жизни всякое бывает. Но даже если тебе снятся плохие сны, ты должен помнить, что это всего лишь сны. Ты в конце концов проснешься, и они потускнеют в памяти. Пробуждение от дурного сна приносит не сравнимое ни с чем чувство облегчения, когда понимаешь, что увиденное не было настоящим.

– Я разбил свои пластинки, – с горечью проговорил Люси. Он отошел от Артура, вытирая лицо рукой. – Я так их любил, а теперь они разбиты.

Он горестно уставился на блестящие черные осколки.

– Ничего страшного, – сказал Линус. – Это ведь только те, которые украшали стены, верно?

Он подошел ближе, присел рядом с Люси и подобрал с пола кусок пластинки.

– Нет, – сказал Люси. – Некоторые из них я часто слушал.

– Можно я тебе кое-что скажу?

Люси кивнул, продолжая смотреть на пластинки. Линус взял с пола еще один осколок. Он сложил их вместе, показывая мальчику. Два куска идеально подошли друг к другу, составив единое целое.

– Сломанные вещи можно склеить. Возможно, они не станут работать, как раньше, но это не значит, что они будут совсем бесполезны. Видишь? Немного клея и немного удачи, и они будут выглядеть как новые. Мы повесим их на стену, и ты даже забудешь, что они когда-то были разбиты.

– А как насчет тех, которые я слушал? – всхлипнув, спросил Люси.

Прежде чем Линус смог придумать утешение, Артур сказал:

– В деревне есть магазин пластинок.

Линус и Люси посмотрели на него.

– Магазин? – спросил Люси.

Артур кивнул. У него было странное выражение лица.

– Да, целый магазин. Если хочешь, съездим туда.

Люси вытер глаза:

– Правда? Ты думаешь, нам можно?

– Да. – Артур поднялся. – Я думаю, это будет замечательно. Устроим большую прогулку. Все мы.

– И мистер Бейкер?

– Если он согласится, – весело сказал Артур. – Он мог бы помочь тебе выбрать пластинки, поскольку вы оба так любите музыку.

Лицо мальчика просветлело.

– Вы поедете с нами, мистер Бейкер? Мы все вместе будем смотреть пластинки!

– Ну… не откажусь.

– Пойди, скажи остальным, что они могут вернуться в постель, – предложил Артур. – Я уверен, они хотят увидеть, что у тебя все хорошо.

Люси широко улыбнулся:

– Хорошо!

Он выбежал за дверь, крича о том, что он не умер и что на этот раз ничего не загорелось.

Линус с кряхтением встал.

– Старею, – смущенно пробормотал он. – Что ж, к сожалению…

– Он никому не причиняет вреда, – быстро сказал Артур.

Линус удивленно посмотрел на него. Артур ответил хмурым взглядом, снова с тем же странным выражением, которое Линус не мог понять.

– Рад слышать.

– Ты, вероятно, должен будешь написать об этом в своем отчете, – продолжал Артур. – Я понимаю и не буду пытаться тебя остановить. Но прошу, чтобы ты помнил: Люси никогда никому не причинил вреда. Он… он хороший. В нем очень много хорошего. Однако он не выживет вдали отсюда. Если наш приют закроют или если его увезут, он…

Линус не раздумывая взял Артура за руку. Их ладони соприкоснулись, пальцы переплелись.

– Я понимаю.

Артур вздохнул с облегчением. Но прежде чем он смог заговорить, Линус добавил:

– Тем не менее, даже если он неопасен для других, как насчет самого себя?

Артур покачал головой:

– Это не…

– Вот почему ты поселил его здесь с собой. Верно? Чтобы он был всегда рядом, если возникнет необходимость.

– Да.

– Он когда-нибудь причинял себе вред?

Артур вздохнул:

– Не физически. Он мастер самобичевания. Если что-то сломано, не важно кому принадлежала вещь, он всегда признает вину.

– Что-то мне подсказывает, что тебе и самому это знакомо.

Артур изогнул губы в улыбке:

– Немного.

– Кажется, теперь он пришел в себя.

– Кем бы он ни был, он ребенок. Дети быстро приходят в норму. С ним все будет хорошо. По крайней мере, до следующего раза. – Артур слегка прищурился. – А я всегда буду рядом.

В его словах прозвучал вызов, и Линус не знал, что ответить. Какие бы рекомендации он ни дал, окончательное решение зависело от Департамента.

– По твоим словам, плохие сны у него случаются нечасто. По крайней мере, в последнее время. Наверное, и я заметил бы что-то подобное за свое пребывание здесь.

– Я думал… надеялся, что его кошмары уже позади.

– Что же их вызвало? Ты знаешь? Что-нибудь сегодня случилось?

Артур покачал головой:

– Ума не приложу. Мне кажется… как бы дико это ни звучало, есть что-то реальное в его историях о пауках в голове. Мы многого не знаем об Анти…

– Ну, ну, – упрекнул Линус, сжимая руку Артура. – Мы здесь не используем это слово.

Артур улыбнулся:

– Ты прав. Спасибо за напоминание. Пауки, конечно, не настоящие, а нечто вроде символа того, что происходит. Тонкие нити тьмы, вплетенные в его свет.

– Части единого целого, – сказал Линус. – У нас у всех есть свои проблемы. У меня вот лишний вес. Его отец – сатана. Все поправимо, если постараться.

Артур прикрыл глаза:

– Ты мне нравишься таким, какой есть.

Линусу снова стало жарко.

– Я… ну… хорошо.

Он отчаянно пытался придумать, как сменить тему.

– Значит, едем в деревню? Я вижу, ты принял решение.

Артур открыл глаза и вздохнул:

– Ты был прав. Наверное, пора.

– Я уверен, что все будет хорошо, – сказал Линус, делая шаг к двери. Он чувствовал себя… странно, как будто парит вне тела. – Надо ложиться. Скоро наступит утро.

Линус отвернулся, уверенный, что его лицо покраснело, и был почти у двери, когда Артур произнес его имя. Он замер, но не обернулся.

– Я говорил искренне, – тихо произнес Артур.

– О чем?

– О том, что ты мне нравишься таким, какой есть. Никто в жизни так не занимал мои мысли, как ты.

Линус схватился за ручку двери.

– Э-э… спасибо. Очень любезно с твоей стороны. Спокойной ночи.

Артур усмехнулся:

– Спокойной ночи.

И Линус поспешил выйти за дверь.

Он не спал до утра.

Поставив свою кровать на законное место в спальне гостевого дома, Линус рухнул на нее, уверенный, что сразу заснет.

Увы. Он лежал без сна, вспоминая ощущение руки Артура в своей руке, думая о том, как они подходят друг другу. Думать так было глупо и, пожалуй, опасно, но здесь, в темноте, никто не мог ему помешать.

14

Мерль застыл, раскрыв рот.

Линус, сидевший на пассажирском сиденье, высунул голову из окна машины.

– Вы собираетесь опускать мостик?

Мерль не двигался.

– Бесполезный человек, – пробормотал Линус. – Не знаю, почему ему доверяют управление паромом. Удивительно, что он до сих пор никого не убил.

– Мы разобьемся, затонем в море и умрем? – спросил Чонси. – Было бы круто.

Линус вздохнул – пора бы научиться следить за своими словами. Он обернулся к салону фургона. Лица детей выражали разные степени интереса к идее затонуть в море и умереть – Люси и Чонси явно отнеслись к ней с большим энтузиазмом, чем остальные.

Зоя, сидевшая в третьем ряду, приподняла бровь, намекая, что это его промашка, ему и разгребать.

– Мы не утонем и не умрем, – терпеливо объяснил Линус. – Это просто выражение, которое используют взрослые, поэтому дети его использовать не должны.

Артур на водительском сиденье фыркнул. Линус сделал вид, что не слышит. Он испытывал неловкость в общении с Артуром после той ночи в его комнате: краснел и заикался как школьник. Это было нелепо.

– Взрослые много думают о смерти? – спросил Люси, склонив голову набок. – Если так, то я тоже взрослый, потому что все время о ней думаю. Мне нравится мертвое. Когда вы умрете, мистер Бейкер, я буду вас по-прежнему уважать. Может, даже больше, чем раньше.

Зоя прикрыла рот ладонью и отвернулась к окну.

Ни она, ни Артур не собирались помочь ему выкручиваться.

– Взрослые не думают много о смерти, – строго сказал Линус. – Вообще-то они почти совсем о ней не думают. У меня вот и мыслей таких нет.

– Тогда почему взрослые написали о смерти так много книг? – спросила Фи.

– Я не… Это к делу не относится! Короче, давайте мы перестанем говорить здесь о смерти!

Талия задумчиво кивнула, поглаживая бороду:

– Да. Лучше не знать заранее, что мы погибнем. А то начнем плакать прямо сейчас. Пусть будет сюрприз. Поплакать мы всегда успеем.

Теодор, сидящий на коленях у Сэла, взволнованно чирикнул и спрятал голову под крыло. Сэл погладил его по спине.

– Я могу сообщить всем вам, когда вы умрете. – Люси запрокинул голову и уставился в потолок фургона. – По-моему, я способен увидеть будущее, если как следует сосредоточусь. Мистер Бейкер, хотите знать, когда вы умрете? О да, туман рассеивается… Вижу! Вы погибнете в ужасном…

– Я не хочу знать! – перебил его Линус. – И напомню тебе еще раз: пока мы в деревне, не смей рассказывать людям о том, какая их ждет судьба!

Люси вздохнул:

– Как же заводить новых друзей, если мне запрещено рассказать им, как они умрут? В чем тогда смысл?

– В мороженом и пластинках, – сказал Артур.

– А-а. Ладно.

– Я хорошо выгляжу? – спросил Чонси уже, наверное, в сотый раз. – Не знаю, правильно ли я оделся.

На нем был короткий плащ, а между глазами сидел высокий цилиндр. Чонси сказал, что это его маскировка.

– Прекрасно выглядишь, – сказал Линус. – Нарядно.

– Как шпион, который собирается раскрыть большую тайну! – воскликнул Сэл.

– Или как человек, который собирается внезапно распахнуть плащ и нас напугать, – проворчала Талия.

– Эй! Я не стану так делать! Только если вы попросите!

Зоя уже не пыталась скрыть смех.

Мерль, раскрыв рот, по-прежнему завороженно на них смотрел.

– Засомневался? – спросил Артур с улыбкой.

Линус понял:

– Нет. Конечно, нет. Все будет отлично… Черт побери, опускай свой треклятый мост!

– О-о-о! – хором протянули дети.

– Мистер Бейкер выругался, – восторженно прошептала Талия.

Все будет отлично.

– Мы вернемся после обеда, – сказал Артур паромщику, когда они съехали на землю. – Я позабочусь о дополнительной плате.

Мерль, все еще не пришедший в себя, кивнул.

– М-м… хорошо, мистер Парнас.

– Рад был вас снова увидеть.

Мерль вернулся на паром.

– Странноватый парень, да? – сказал Артур.

И направил машину к деревне.

Сентябрь подходил к концу, а с ним и пляжный сезон, поэтому в деревне Марсий было тише обычного. Еще три недели назад, когда Линус приехал сюда впервые, люди на тротуарах разглядывали витрины магазинов, дети в шортиках бежали за своими родителями, идущими в шлепанцах, с зонтиками и полотенцами в сторону пляжа.

Теперь же народу на улицах было поменьше, и Линус вздохнул с облегчением. Он хотел, чтобы их прогулка прошла как можно более гладко, чтобы обитатели приюта могли здесь бывать и после того, как он уедет. Линус даже не заметил, что думает о дальнейшем существовании приюта как о решенном вопросе.

Однако те немногие прохожие, которые им все же встретились, не скрывали неодобрительных взглядов. Талия помахала из окошка, когда они проезжали мимо женщины с двумя детьми. Дети помахали в ответ, но мать схватила их и прижала к себе.

Чонси, сидевший на противоположном конце сиденья, прижался к окну. Его глаза прыгали по сторонам.

– Здесь есть отель! Смотрите! Смотрите сюда! О боже мой! Коридорный! Настоящий живой коридорный! Смотрите же!

И действительно, худенький юноша помогал пожилой даме выгрузить из машины непомерное количество коробок. Линус оглянулся назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чонси прижался губами к стеклу и сильно дунул, отчего его голова увеличилась. Дама замерла, прижав руку к горлу. Коридорному удалось поймать ее до того, как она упала на асфальт.

– Ух ты! – выдохнул Чонси, отрывая лицо от стекла. – Коридорные такие ловкие!

Все будет отлично, мысленно твердил Линус.

Артур заехал на парковку возле пляжа. Поскольку сезон завершился, машин было мало, а будка для оплаты пустовала. Артур поставил фургон на ближайшее свободное место и выключил двигатель.

– Дети, – сказал он, – выходите и постройтесь парами.

Стадо носорогов двигалось бы тише, чем дети в данный момент.

Третий отчет, как всегда, был запечатан в конверт и адресован Чрезвычайно Высокому Руководству. Линус думал сначала пойти на почту, но потом решил, что лучше сделать это в конце прогулки. Не стоит отвлекаться. Он положил конверт на приборную панель.

– Все в порядке? – тихо спросил Артур.

Линус взглянул на него и сразу вспомнил, как они держались за руки. Он смущенно отвернулся.

– Я в порядке. Все будет отлично.

– Похоже, это твоя мантра на сегодня.

– Ну, хотя бы себя успокаиваю.

Артур протянул руку и коснулся его плеча:

– Дети будут вести себя наилучшим образом.

– Я беспокоюсь не из-за них, – признался Линус.

– Я отчетливо помню человека, который заявил, что не станет терпеть грубости. У него был решительный вид. Меня это впечатлило.

– Сразу видно, что ты редко выходишь на люди. Раз тебя так легко впечатлить.

Артур засмеялся:

– Ну, выходим? Посмотрим, что мы там найдем? Нельзя же вечно сидеть в фургоне.

Линус никак не мог избавиться от гнетущего страха. Он сам настоял на вылазке в деревню, а теперь у него сосало под ложечкой.

На стене дома перед ними, под рекламой лимонада, висел плакат, напоминающий людям, что они должны сообщать обо всем странном, что увидят.

– У тебя есть с собой удостоверения личности детей? – тихо спросил Линус.

– Да.

– Хорошо.

Линус открыл дверь и вышел из фургона.

Дети построились парами. Люси и Талия. Сэл и Теодор. Фи и Чонси. Линус не удивился, увидев Сэла и Теодора вместе, но дружеский союз Люси и Талии вызвал у него дрожь. Они имели обыкновение подначивать друг друга. Перед поездкой Линусу пришлось сказать Талии – к ее большому неудовольствию, – что она не может взять с собой лопату.

Вот почему он был поражен, когда Артур сказал:

– Фи и Чонси, вы идете с мисс Чапелуайт. Сэл и Теодор, вы со мной. Люси и Талия – с мистером Бейкером.

Люси и Талия синхронно повернули к нему головы, и от улыбки на их лицах по спине Линуса пробежал холодок.

– Возможно, нам лучше… я думаю, необязательно… о боже.

– Что случилось, мистер Бейкер? – с невинной улыбкой поинтересовался Люси.

– Да, мистер Бейкер, – сказала Талия. – Что случилось?

– Ничего, порядок, – ответил он. – Все будет отлично. Хотя, думаю, было бы лучше, если бы мы все держались вместе

– Насколько сможем, – бросил Артур. Из-под его коротковатых брюк выглядывали фиолетовые носки. – Боюсь, большинство детей заскучает в магазине грампластинок. А кто лучше тебя поможет Люси выбрать музыку?.. Дети, вы не забыли свои карманные деньги?

Все кивнули, кроме Чонси, который запричитал:

– О нет! Я забыл! Я слишком увлекся одеванием! У меня ничего нет!

– К счастью для тебя, я это предвидел, – сказал Артур. – И поэтому отдал твои деньги Зое.

Чонси сразу же успокоился, с обожанием глядя на Артура.

Артур посмотрел на часы.

– Если мы потеряем друг друга из виду, встречаемся в кафе-мороженом в половине третьего. Договорились?

Все покивали.

– Тогда вперед! – весело сказал Артур.

Люси и Талия взяли Линуса за руки.

– Как думаете, мистер Бейкер, здесь есть кладбище? – спросил Люси. – Если есть, я хотел бы его осмотреть.

– Я же говорила, что мне следовало взять лопату, – пробормотала Талия. – Как выкапывать трупы без лопаты?

Возможно, Линус все-таки пожалеет о своем предложении.

Линус дал себе слово держаться поближе к остальным, тем не менее они отделились от группы уже примерно через три минуты и двадцать шесть секунд. Он даже не понял, как это произошло. Только что все были вместе, а в следующий миг Талия что-то воскликнула на гномьем, и вот они уже входят в магазин, и над их головой звякает колокольчик.

– Погодите, – сказал Линус, оглядываясь через плечо и видя, как остальные продолжают шагать по улице. Артур подмигнул ему и пошел дальше. – Пожалуй, нам…

Талия отпустила руку Линуса и ринулась вперед, что-то бормоча себе под нос по-гномьи.

– О нет, – простонал Люси. – Из всех мест, куда мы могли зайти, она выбрала худшее.

Линус огляделся. Они были в хозяйственном магазине. А Талия расхаживала по отделу садового инвентаря, поглаживая бороду и осматривая совки, лопаты, вилы и мотыги.

– Это же новые «Б. Л. Макс»! Уже в продаже! – Она схватила странной формы лопату с длинной ручкой, разрисованной цветами. – Самые рейтинговые лопаты в «Ежемесячнике садовых инструментов»! Я не думала, что они появятся в магазинах раньше следующей весны! Вы понимаете, что это значит?

Линус понятия не имел.

– Да-а?

Талия яростно кивнула:

– Именно! Я куплю ее, и мы сможем пойти на кладбище, как хотел Люси! Столько всего удастся выкопать этим прекрасным инструментом!

– Говори, пожалуйста, тише! – зашипел Линус.

Люси проявил признаки заинтересованности.

– А не маловата? – с сомнением протянул он. – Как ты выроешь целую могилу такой маленькой штуковиной?

– Дело не в размере, – усмехнулась Талия. – А в умении. Верно, мистер Бейкер?

Линус закашлялся:

– Ну, верно, я полагаю.

– А я – гном. Ты знаешь, Люси, как я умею копать.

Люси кивнул:

– Хорошо. Мы выкопаем три-четыре тела…

– Мы не будем выкапывать никаких тел, – отрезал Линус. – Так что прямо сейчас выкиньте эту идею из своих голов!

– Не будем? – спросила Талия, глядя на лопату. – Тогда в чем смысл?

– Смысл чего?

– Похода на кладбище, – сказал Люси, потянув его за руку.

– Мы не собираемся идти на кладбище!

Талия покосилась на него:

– Но вы же говорили, что можно.

– О нет, – простонал Люси, – у него старческое слабоумие! Он старый, вот и сходит с ума! Помогите! Пожалуйста, помогите нам! Человек, который должен за нами присматривать, сходит с ума! Понятия не имею, на что он способен!

В проходе между стеллажами появилась невысокая полная женщина в садовых перчатках, с секатором в руке и грязным пятном на лбу.

– Что происходит? – встревоженно спросила она. – С вами все в порядке?

Женщина увидела Талию с лопатой, медленно перевела взгляд на Люси, который широко улыбнулся ей, показав все свои зубы, и отступила на шаг.

– Вы с острова.

– Да, – деловито сказала Талия. – И я хотела бы поговорить с вами о «Б. Л. Макс». Когда они поступили в продажу? Лопаты действительно так хороши, как предполагает их рейтинг? Они легче, чем я ожидала.

– Мы идем на кладбище, – зловеще сообщил Люси. – Здесь люди часто умирают?

Женщина выпучила глаза.

– Никуда мы не идем! – поспешно воскликнул Линус. – Талия вырастила прекрасный сад. Я никогда не видел ничего настолько совершенного…

Это не успокоило женщину, зато Талия гордо приосанилась.

– Спасибо, мистер Бейкер! – Она повернулась к женщине. – По манере одеваться никак не скажешь, но иногда мистер Бейкер проявляет хороший вкус.

Женщина нервно кивнула:

– Хорошо… Сад, говорите? На острове? Я думала, что там…

Она побледнела.

Талия склонила голову набок:

– Что вы думали?

– Э-э… не важно. – Она взглянула на Линуса и растянула губы в фальшивой улыбке. – Расскажите мне о своем саде, и я подумаю, что вам предложить.

– О нет! – простонал Люси. – Теперь она проговорит вечность.

Талия начала подробно описывать свой сад. Настолько подробно, что Линус даже подумал, не собирается ли она рассказать о каждом его квадратном дюйме. Втайне согласный с Люси, он внимательно следил за женщиной, выискивая признаки того, что она намерена задобрить Талию, чтобы поскорее выпроводить их из магазина.

Поначалу казалось, что так оно и есть, но потом хозяйка магазина начала задавать Талии вопросы о кислотности почвы и о названиях ее цветов и растений. Женщину, похоже, впечатлили знания и успехи Талии. Наконец, она сказала:

– Честно говоря, «Б. Л. Макс» слишком недолговечные. Такие садоводы, как ты… – Она кашлянула. – Умелые садоводы предпочитают работать с «Фоксфейри». Они надежнее и при этом дешевле. Я сама ими пользуюсь дома.

Талия положила лопату на полку:

– «Фоксфейри»? Но «Ежемесячник садовых инструментов»…

– «Ежемесячник садовых инструментов»? – Женщина усмехнулась. – Мое дорогое дитя, «Ежемесячник» давно устарел. Все серьезные садоводы теперь читают журнал «Еженедельник садовых инструментов».

Талия ахнула.

– Правда? – Она посмотрела на Линуса. – Почему я об этом не знаю? Что еще от меня скрывали?

Линус беспомощно пожал плечами:

– Я понятия не имею, что происходит.

Хозяйка магазина посмотрела на него, прищурившись:

– Вы в порядке, сэр? Это у вас слабоумие?

Линус тяжело вздохнул, услышав хихиканье Люси.

Общая сумма на кассе оказалась внушительной. Линус в жизни столько не тратил на садовые инструменты. Талия улыбнулась женщине.

– Извините, я на минутку…

Та кивнула. Талия отвернулась от нее и потянула Линуса за руку, заставляя его наклониться.

– Мне не хватает, – прошептала она. – Мы не можем связать ее и скрыться с товаром, верно? Это было бы нехорошо.

– Разумеется, мы не можем связать ее и скрыться, – возмутился Линус.

Люси закатил глаза.

– Я знал, что вы так скажете. – Он нахмурился, затем полез в свой карман и, вытащив горсть мятых купюр, протянул их Талии. – Хватит, как ты считаешь?

– Нет, Люси, я не могу. – Талия покачала головой. – Это на твои пластинки.

Люси пожал плечами:

– Они не все разбились. А в том, что некоторые разбились, в любом случае я сам виноват.

– Уберите свои деньги, вы оба, – тихо сказал Линус.

– Но мои инструменты…

Он подошел к кассе и извлек из бумажника карту «Дайнерс клаб», которую использовал только в чрезвычайных ситуациях. Хозяйка магазина вставила карту в импринтер и дала чек.

Сзади раздался шепот, и Линус обернулся посмотреть, не планируют ли дети в самом деле ограбить садовый магазин. Но увидел Талию, улыбающуюся ему со слезами на глазах. Люси обнимал ее за плечи.

Женщина протянула ему карту и начала упаковывать инструменты. Талия шагнула к прилавку и вытянула вверх руки, поскольку ее саму за прилавком не было видно. Хозяйка магазина вручила ей пакеты и после некоторого колебания сказала:

– Твой сад… похоже, очень интересен.

– Так и есть, – без тени хвастовства ответила Талия.

– Было бы здорово… Я люблю фотографировать сады. – Она указала на пробковую доску на стене, к которой были прикреплены красочные снимки. – Ни один сад не похож на другой. Как люди, которые о них заботятся.

– В нашем саду нет мертвых тел, – поведал Люси. – Но в остальном он и правда хорошо отражает личность Талии.

– Рада слышать… – Женщина покачала головой. – Если ваш мистер Бейкер не будет против… позволите мне как-нибудь приехать и посмотреть? Весной, когда все в саду расцветет? Или раньше, если можно.

– Да! – с энтузиазмом воскликнула Талия. – Конечно! Только надо спрашивать не мистера Бейкера. Вам нужно будет обратиться к Артуру. Однако я уверена, что он согласится. Мистер Бейкер приехал только убедиться, что нас не морят голодом, не избивают и не держат в клетках. Он скоро уедет домой.

Линус поднял глаза к потолку, моля небеса послать ему терпения.

– А-а, – протянула женщина. – Хорошо…

– Действительно хорошо, – кивнул Люси. – Мистер Бейкер нормальный. Сначала я хотел напугать его и выгнать с острова, но теперь я рад, что он жив, а не… наоборот.

– Замечательно, – неуверенно проговорила женщина. – Приятно слышать. Я сообщу Артуру, когда смогу приехать.

Талия дружелюбно улыбнулась:

– Надеюсь, вы понимаете: в сравнении с моим садом вот это все на ваших фотографиях – полное дерьмо.

Пора было уходить.

– Спасибо, – коротко сказал Линус, беря детей за руки и начиная тянуть их к выходу.

– Пока, хозяйка магазина! – крикнул Люси. – До скорой встречи!

Они вышли на солнце, и Линус вздохнул с облегчением. Однако прежде, чем он успел высказать свое мнение, он с удивлением почувствовал тяжесть на своей правой ноге. Он посмотрел вниз и увидел, что его ногу крепко обнимает Талия.

– Спасибо, мистер Бейкер, – тихо проговорила она. – Это было очень мило с вашей стороны.

Линус поколебался, а затем протянул руку и погладил Талию по макушке через ее колпак, чего он не посмел бы сделать еще несколько дней назад.

– Не за что.

– Он замечательный и щедрый! – припевал Люси, кружась на тротуаре с раскинутыми в стороны руками. – Я надеюсь, что в магазине грампластинок он сделает то же самое, чтобы мне не пришлось тратить свои деньги и чувствовать себя обделенным. Иначе я открою вход в ад и полюбуюсь, как эта деревня провалится туда целиком!

Линус с некоторым удивлением отметил, что угрозы Люси больше его не пугают, и они отправились дальше.

– Обалдеть, – сказал мужчина в магазине грампластинок.

Он смотрел на посетителей чуть остекленевшим взглядом налитых кровью глаз. Его длинные волосы свисали ниже плеч, и, кажется, ему не помешало бы принять душ. Люси, разумеется, был от него в восторге.

– Обалдеть, – согласился он.

Люси взобрался на прилавок и сел, подогнув под себя колени, перед мужчиной, который представился: «Зови меня Косяк». В задней части магазина сидел еще один человек, наблюдавший за ними с опаской.

– То есть ты, типа… – Косяк широко развел руки и издал звук, имитирующий взрыв.

– Ага, – сказал Люси. – Это я. Бум!

Косяк – Линус сразу же проникся к нему недоверием – посмотрел на Талию, которая уселась на пол и, напевая, осматривала свои покупки.

– У маленького чувака есть борода. И она леди-чувак.

– У нее очень мягкая борода, – сказал Люси. – Она моет ее всякими девчачьими шампунями с запахом цветов.

– Молодец, – кивнул Косяк. – Респект и уважуха, леди-чувак.

– Смотри, какой совочек! – сказала Талия.

– Круто. – Косяк снова повернулся к Люси. – Так чего тебе предложить, парень?

– Мне нужны пластинки, – пояснил Люси. – Вместо тех, которые разбились, когда мне приснился кошмарный сон о том, что меня хотят съесть пауки. Платит мистер Бейкер, так что в расходах мы не ограничены.

Косяк покивал.

– Я не все понял, что ты сейчас говорил, но я услышал слово «пластинки», и это я могу. – Он кивнул в сторону второго мужчины. – Мы с Марти подберем тебе что хочешь.

– От тебя странно пахнет, – сказал Люси, наклоняясь вперед и принюхиваясь. – Какая-то трава, но в саду у Талии такой нет.

– Ага, – согласился Косяк. – Я выращиваю и курю…

– Достаточно, – сказал Линус. – Нам не нужно знать, чем вы занимаетесь в свободное время.

– Кто этот чудик? – прошептал Косяк.

– Мистер Бейкер, – тоже шепотом ответил Люси. – Он приехал убедиться, что я тут не сжигаю людей заживо силой разума и не высасываю души из их обугленных тел.

– Ты крут, маленький чувак! – Косяк предложил Люси свою пятерню, по которой тот радостно хлопнул. – Надеюсь, меня тоже не тронешь. Чего ищешь?

– Биг Боппер. Ричи Валенс. Бадди Холли.

– Ого. Старая школа.

– Они сдерживают пауков в моей голове.

– Найду. А Король тебе нравится?

– Нравится ли мне Король? – Люси даже привстал на коленках. – Конечно, мне нравится Король! Я думаю, мой настоящий отец с ним встречался.

Линус решил не задавать уточняющего вопроса.

– Настоящий отец? – переспросил Косяк, наклоняясь ближе к прилавку.

– Ага. – Люси отвел взгляд в сторону. – Он… сейчас не со мной.

– Улизнул?

– Можно и так сказать. У него много дел.

– О, чувак, я понял. Мой отец тоже считает, что я занимаюсь ерундой. Мол, я должен делать в жизни что-то больше, чем торговать пластинками.

– Но ведь магазин пластинок – это лучшее место на свете!

– Точно. А он хотел, чтобы я стал адвокатом по личным травмам.

Люси скривился:

– Мой настоящий отец многое знает об адвокатах по личным травмам. Так что поверь мне, работать здесь – гораздо лучше.

– Я тоже так думаю. Ты когда-нибудь слышал о Санто и Джонни?

– Чувак, да я обожаю инструменталку «Ходить во сне»! – воскликнул Люси. – Но у меня нет этой записи.

– Тебе повезло, у меня есть. Посмотрим, удастся ли найти.

Люси спрыгнул с прилавка и направился за Косяком в дальний конец магазина.

– Эй, Марти! – окликнул Косяк. – У меня тут маленький чувак, который ищет золотую классику. Сможем ему помочь?

– Точно! – воскликнул Люси, восхищенно глядя на Косяка. – Золотая классика!

Марти молча кивнул и удалился в недра магазина. Линусу не понравилось, что они ушли от него далеко. Он взглянул на Талию.

– Я пойду туда, посмотрю, все ли в порядке. Посидишь тут одна?

Талия закатила глаза:

– Мне двести шестьдесят три года. Как-нибудь справлюсь.

– Не выходи из магазина.

Она не ответила.

Люси, Косяка и Марти нигде не было видно. За углом в дальней части магазина Линус увидел закрытую дверь и попытался ее открыть. Не получилось.

Он нахмурился и надавил плечом.

Дверь не поддавалась.

Изнутри раздался крик, потом громкий треск.

Не колеблясь, Линус ударил в дверь всем своим весом. Петли заскрипели. Он отступил назад и с разбегу врезался в дверь плечом.

Дверь сорвалась с петель и упала на пол. Линус едва устоял на ногах.

Внутри он увидел Марти, лежащего у дальней стены. Косяк стоял рядом и смотрел на приятеля с отвращением. Люси просматривал пластинки в большом ящике.

– Что случилось? – требовательно спросил Линус.

Люси поднял голову и пожал плечами.

– Он заговорил об Иисусе и Боге, о том, что я мерзость или что-то в этом духе. – Мальчик кивнул в сторону Марти. С шеи у того свисал на цепочке узорчатый серебряный крест. – Попытался сунуть мне это в лицо… Что я, вампир? Глупо. Я люблю кресты. Всего лишь две палки, сложенные вместе, а как много для некоторых значат! Я хотел делать их из палочек от мороженого, чтобы продавать и разбогатеть, но Артур сказал, что это нехорошо. Смотри, Линус, Чак Берри! Круто!

Люси взволнованно ахал, доставая пластинку из ящика.

– Некрасиво, чувак, – говорил Косяк лежащему Марти. – Типа вообще. Музыка, она для всех. – Он пнул по ноге Марти. – Ого. Полный нокаут. Маленький чувак, да ты силен.

– Очень силен, – согласился Люси.

Линус снова взглянул на Марти. Тот дышал. Скорее всего, обойдется головной болью.

– Он тебя ударил? – спросил Линус.

Люси оторвался от разглядывания пластинки Чака Берри:

– Почему ты так странно говоришь?

– Как?

– Как будто ты злишься. Ты злишься на меня? – Люси нахмурился. – Я ничего не сделал, правда.

– Он ничего не сделал, – подтвердил Косяк. – А Марти будет уволен, как только придет в себя.

Линус покачал головой:

– Если я и злюсь, то лишь на этого… этого человека. Я не могу на тебя злиться.

– А-а. Потому что ты меня любишь, да?

Да, признался себе Линус. Он всех их любит.

– Что-то вроде того.

Люси кивнул и вернулся к ящику.

– Я нашел шесть из тех, что искал. Могу я взять шесть?

– Берем шесть.

Они оставили Марти на полу и вернулись в торговый зал. Возле прилавка на полу лежали инструменты Талии.

Но ее самой не было.

Сердце Линуса пропустило удар. В следующую секунду он увидел, что Талия стоит у окна и смотрит на улицу. А там на тротуаре стоит девочка лет пяти или шести, с двумя темными косичками. Девочка приложила руку к окну; Талия сделала то же самое. Их руки были одинакового размера и совпадали идеально. Талия засмеялась, и девочка за окном улыбнулась.

А потом к ней подбежала женщина, схватила за плечи и развернула к себе, испуганно посмотрев на Талию через стекло.

– Как ты смеешь! Не подходи к моей дочери, уродка!

Линус сердито выступил вперед:

– Послушайте…

Женщина плюнула в окно и, подхватив дочь на руки, поспешила прочь.

– Какая злобная, – прошептал Люси Линусу. – Хочешь, я толкну ее в стену, как Марти? Это будет круто?

– Нет, – сказал Линус, увлекая Люси за собой. – Это не будет круто. Так можно делать лишь для защиты себя или других. Она была злобной, но использовала только слова.

– Слова тоже могут ранить, – сказал Люси.

– Знаю. Но нельзя на всех кидаться. Если кто-то ведет себя грубо, оскорбительно, не следует отвечать тем же. Это то, что нас от них отличает. То, что делает нас хорошими людьми.

– Большой чувак прав, – кивнул Косяк, подходя к ним сзади. – Некоторые люди – отстой, и пусть себе барахтаются в своем отстойнике.

Талия все еще стояла у окна. Плевок той женщины стекал по стеклу.

– Странно, да? – Талия покачала головой. – Люди странные.

– С тобой все в порядке?

Она пожала плечами:

– Девочка была хорошая. Она сказала, что ей нравится моя борода. А тетка придурочная.

– Она просто…

– Я знаю, что она и почему, – отмахнулась Талия. – Я видела такое раньше. Ничего, всегда есть надежда.

– Что ты имеешь в виду?

– Девочка меня не боялась. Не испугалась того, как я выгляжу. Значит, она способна думать своей головой. Может, ее мать скажет ей, что я плохая. И может, девочка в это поверит. А может, совсем не поверит. Артур часто повторяет: чтобы изменить мнение толпы, нужно начать с мнения нескольких человек. Девочка – только один человек. Но и та женщина тоже. – Талия улыбнулась. – А теперь можно нам на кладбище? Я хочу опробовать свою лопату. Что ты нашел, Люси?

– Чака Берри, – гордо ответил тот. – А еще я толкнул Марти в стену!

– Даже штукатурка потрескалась! – со смехом сказал Косяк. – Страшное дело.

– Ух ты, – протянула впечатленная Талия. – Он умер? Мы можем его похоронить? Сейчас соберу свои инструменты и…

– Нет, он не умер. Я знаю, что мистер Бейкер этого не одобрил бы, поэтому не стал вытаскивать из Марти кишки.

Талия вздохнула:

– Ну и ладно. Мне очень нравится Чак Берри. С удовольствием послушаю пластинку.

– Да, у него крутая музыка! – Люси взглянул на Линуса. – Заплатим? Мы не можем украсть пластинки, потому что Косяк не придурок. Верно?

– Верно, он не придурок, – сказал Линус, мысленно поклявшись себе никогда больше не повторять этого слова. – Мы заплатим…

– Нет, – сказал Косяк. – Я не возьму ваших денег. Ты получишь их бесплатно, маленький чувак. Прошу прощения за Марти с его попыткой экзорцизма.

– Линус! – радостно воскликнул Люси. – Я получу их бесплатно! Это даже лучше, чем воровство!

Линус вздохнул:

– Это не… Ладно, не важно.

– Пошли, большой чувак, – шутливо сказал Люси, толкнув плечом в бедро Линуса.

В половине третьего они встретили остальных перед кафе-мороженым. Прохожие таращились на них, но никто из детей этого не замечал. Все с улыбками слушали Чонси, на котором красовался новый головной убор. Увидев Линуса, Люси и Талию, Чонси замахал щупальцами.

– Вот они! – закричал Чонси. – Люси! Талия! Вы не поверите! Смотрите, что у меня!

Он поднял головной убор, глаза на стебельках возбужденно вытянулись. В щупальцах он держал знакомого вида фуражку.

– Он ее мне подарил! – воскликнул Чонси. – Я даже не просил! Я сказал тому коридорному, что считаю его величайшим человеком на Земле и что, когда я вырасту, я хочу быть таким же, как он, и он отдал ее мне. Представляете? – Чонси приладил фуражку между глазами. – Как смотрится?

– Шикарно, – сказал Линус. – Жаль, что у меня нет с собой чемодана, а то я попросил бы тебя его взять.

– Правда? – взвизгнул Чонси. – Вы серьезно?

– Отличная вещь, – одобрительно произнес Люси, похлопав по фуражке. – Мне она нравится больше, чем твоя другая фуражка, хотя та тоже хороша.

– Спасибо, Люси!

– А что у вас? – спросил Артур, садясь на корточки перед Талией и Люси. Те показали ему свои сокровища. – Ах! Какая прекрасная лопата. И пластинки! Мы послушаем их, как только вернемся на остров.

– Все в порядке? – тихо спросила Зоя, пока дети отвлеклись.

– Если ты спрашиваешь, не были ли совершены какие-нибудь преступления… Ничего, вроде обошлось.

– Есть о чем беспокоиться?

Линус покачал головой:

– Расскажу потом, когда вокруг не будет маленьких ушек. Едва ли им нужно знать, что Люси…

– Я толкнул придурка по имени Марти прямо в стену – он пытался изгнать из меня демонов в маленькой запертой комнате! А потом Косяк отдал мне пластинки бесплатно! Правда, круто?

– Ух ты! – хором воскликнули дети.

Линус вздохнул.

– Думаю, пора есть мороженое, – сказал Артур.

Кафе-мороженое выглядело старомодно. У высокого прилавка стояли красные вертящиеся стулья, стены были выкрашены в красный и розовый цвета, под потолком горели яркие лампы. В динамиках Литтл Ричард пел о девушке по имени Сью. Когда они вошли, над дверью звякнул колокольчик.

Продавец стоял к ним спиной, склоняясь над витриной с рядами лотков с мороженым самого разного цвета. Он обернулся с улыбкой на лице и заговорил:

– Добро пожаловать! Чем могу…

Улыбка исчезла. Его глаза округлились.

Дети прильнули к витрине, разглядывая мороженое.

– Ого, – сказала Фи. – Я хочу попробовать все сразу. Хочу наесться мороженым до тошноты.

– Можно выбрать два вкуса, – сказал ей Артур. – И не больше. Не стоит портить себе аппетит перед ужином.

– Стоит! – возразила она. – Я очень хочу его испортить!

– Вы… это вы… – забормотал продавец.

– Да, – сказал Линус, – я – это я. Спасибо, что заметили. Дети, пожалуйста, встаньте в очередь. Постройтесь по одному, чтобы джентльмен мог вас обслужить…

– Нет, – сказал продавец, яростно мотая головой. – Исключено. Вы должны уйти.

– Что? – спросил Артур.

Продавец начал краснеть. На лбу у него набухла вена.

– Я не обслуживаю вашу породу.

– Прошу прощения? – переспросила Зоя.

Мужчина указал на стену. Там висел знакомый плакат: «Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь!»

– Я имею право отказать в обслуживании. Без объяснения причин. Я вижу и говорю. И я говорю вам, что ничего вы от меня не получите. – Продавец посмотрел на Теодора, сидящего на плече Сэла. – Уходите из моего кафе. Уезжайте из деревни. Мне плевать, сколько нам платят, чтобы мы молчали. Возвращайтесь на свой проклятый остров.

– Закройте свой грязный рот! – рявкнул Линус. – Вы не можете…

– Могу! – рявкнул мужчина, хлопнув руками по прилавку. Звук громким эхом пронесся вокруг, и…

Теодор сердито вскрикнул, когда его насест внезапно исчез. Одежда Сэла упала на пол, сам он превратился в померанского шпица. Линус вспомнил, как Сэл впервые это сделал на его глазах.

Этот мужчина так напугал Сэла, что он превратился в собаку.

Из груды одежды послышалось жалобное тявканье. Сэл пытался выпутаться. Фи и Талия наклонились, чтобы ему помочь. Теодор прилетел к Зое. Чонси спрятался за Линуса и выглядывал из-за его ног, новая фуражка съехала набок.

Люси смотрел на Сэла, чьи передние лапы путались в рубашке. Фи и Талия шепотом просили его стоять спокойно и дать себя освободить. Люси повернулся к продавцу.

– Вам не следовало пугать моего брата, – монотонно пробубнил он. – Я готов сделать с вами кое-что очень плохое.

Мужчина открыл было рот, чтобы ответить, и тут Артур Парнас произнес:

– Люси.

Голос прозвучал холодно и резко, будто царапая кожу. Артур смотрел на продавца, сузив глаза.

Продавец, кажется, не боялся детей.

Но он явно боялся Артура.

– Как вы смеете? – тихо промолвил Артур, и Линус подумал о тигре, подкрадывающемся к добыче. – Как вы смеете так с ними разговаривать? Они дети.

– Мне это без разницы, – сказал мужчина, отступая на шаг. – Они мерзкие. Я знаю, на что они способны…

Артур сделал шаг вперед:

– Вам стоит больше волноваться о том, на что я способен.

В зале вдруг стало жарче, чем несколько минут назад. Намного жарче.

– Артур, нет, – сказала Зоя. – Не здесь. Не на глазах у детей.

– Все, чего они хотели, – это мороженое. Мы бы заплатили, и они были бы счастливы, и потом мы бы ушли. Как вы посмели, сэр!

Линус шагнул вперед и встал перед Артуром, спиной к продавцу. Он взял лицо Артура в свои руки. И почувствовал жар.

– Артур, это неправильный способ…

Артур попытался отдернуть голову, но Линус его не выпускал.

– Он не может…

– Может, – тихо сказал Линус. – И это несправедливо. Но тебе нужно помнить, кто ты. И кто смотрит на тебя. Кто на тебя равняется.

Глаза Артура снова вспыхнули. Потом он опустил взгляд и слабо улыбнулся:

– Ты прав, конечно. Я не…

Колокольчик над дверью снова звякнул.

– Что здесь происходит?

Линус опустил руки и отошел в сторону.

– Хелен! – вскричал продавец, чуть не плача. – Эти… они… они не хотят уходить!

– Ну, по-моему, они еще не получили мороженое, Норман, так что я не удивлена.

Это была та полная женщина из хозяйственного магазина. На лбу у нее так и осталось черное пятно, хотя садовые перчатки она сняла.

– Я не собираюсь их обслуживать, – проворчал Норман.

Хелен покачала головой:

– Я не хотела бы поднимать вопрос на следующем заседании совета, что ты выгоняешь потенциальных клиентов. Твоя лицензия будет пересматриваться в конце этого года, не так ли? Будет обидно, если ее не продлят.

Линус подумал, что вена на лбу Нормана вот-вот лопнет.

– Ты не посмеешь.

Хелен приподняла бровь:

– Хочешь проверить?

– Я не буду их обслуживать!

– Тогда уходи, я справлюсь сама.

– Но я…

– Норман!

Линусу казалось, что Норман намерен продолжить спор. Но тот окинул детей яростным взглядом, резко отвернулся и вышел, хлопнув дверью.

Хелен вздохнула:

– Глупый сукин сын.

– Я хочу быть такой же, как вы, когда вырасту, – выдохнула Талия, восторженно глядя на Хелен.

Фи рядом с ней одобрительно хмыкнула. Она держала Сэла на руках, шпиц уткнулся носом ей в шею.

Хелен поморщилась:

– Ой. Не слушайте, что я говорю. Никогда не произносите ругательств, дети. Поняли?

Они кивнули, однако Линус заметил, как Люси повторяет одними губами: «Сукин сын».

– Кто вы? – подозрительно спросила Зоя.

– У меня тут рядом хозяйственный магазин, – с улыбкой ответила Хелен. – Мы сегодня с Талией прекрасно побеседовали о садах. Она хорошо знает свое дело.

– А еще Хелен – мэр деревни, – сказал Артур. Огонь, горевший внутри его раньше, утих. К нему вернулось самообладание, и он снова выглядел спокойным.

– Да, – сказала Хелен. – Артур, рада тебя видеть.

– Мэр? – переспросила Талия. – Как вы все успеваете?

– Как-то успеваю, – улыбнулась Хелен. Она взглянула на дверь, все еще качавшуюся на петлях. – Как видите, приходится еще улаживать дела за вспыльчивыми мужчинами. Честно, мужчины ужасно легко выходят из себя. Вспыхивают как спички.

– Я не такой, – серьезно сказал ей Люси. – Пока вы не пришли, я хотел сделать так, чтобы его кожа пошла пузырями. Но сдержался. А ведь я тоже мужчина.

Хелен округлила глаза, однако быстро пришла в себя.

– Ну, я рада, что вовремя тут появилась. Хотя до мужчины тебе еще расти и расти. Зато ты наверняка вырастешь хорошим мужчиной. У тебя правильная компания.

Люси польщенно улыбнулся.

Она хлопнула в ладоши.

– Мороженое! Вы же за этим пришли?

– Вы и мороженое успеваете подавать? – спросила Талия.

Хелен кивнула, обходя прилавок и занимая место Нормана:

– Моя первая работа. Мне было семнадцать. Тогда здесь все выглядело иначе, но, думаю, зачерпывать мороженое я не разучилась. Вот откуда я знаю Артура. Он приходил сюда ребенком.

Линус насторожился.

– Артур был ребенком? – удивленно спросила Фи.

– А как же? – ответил Артур, забирая у нее Сэла.

– Я думала, ты всегда был таким, как сейчас.

– О, это почти правда, – сказала Хелен. – По крайней мере, он одевался почти как сейчас. Как самый маленький в мире взрослый. Всегда вежливый. И, если мне не изменяет память, всегда любил вишневое мороженое.

Все повернулись и посмотрели на Артура. Даже Линус.

Артур пожал плечами:

– Мне нравилось, что оно ярко-розовое. Дети, становитесь в очередь. Линус, не мог бы ты помочь Сэлу?

Линус только кивнул. В его голове теснилось так много вопросов, что он буквально лишился дара речи. Чонси протянул ему одежду Сэла, и Линус сунул ее себе под мышку, принимая шпица из рук Артура.

– Вот там туалет, – показала Хелен. – Если вам нужна приватность.

– Спасибо, – прошептал Артур Линусу, погладив пальцем по спине Сэла.

– За что?

Артур встретился с ним взглядом.

– Ты знаешь за что. Я не должен был позволять этому человеку так меня зацепить.

Линус покачал головой:

– Я ничего такого не сделал.

– Сделал. Ты хороший человек, Линус Бейкер. Я очень рад, что с тобой познакомился.

Линус молча повернулся и прошел с Сэлом в туалет.

Там положил одежду Сэла на раковину и прислонился спиной к стене.

– Все в порядке, – сказал он дрожащей собачке на руках. – Я знаю, иногда может быть страшно. Но еще я знаю, что Артур и Зоя никому не позволили бы причинить тебе вред. И Талия, и Фи. И Теодор, Чонси и Люси. Все они пойдут на все, чтобы тебя защитить. Ты слышал, как Люси назвал тебя своим братом? Я уверен, что остальные дети чувствуют то же самое.

Сэл тихо заскулил, прижав холодный нос к шее Линуса.

– К сожалению, некоторые люди злые, – продолжал Линус, глядя в пространство. – Но если ты сам будешь справедливым и добрым, мнение этих людей не станет тебя задевать. Ненависть всегда звучит громко, но, я думаю, ты убедишься на собственном опыте, что кричат лишь несколько человек, которые отчаянно желают быть услышанными. Может, тебе и не удастся изменить их мнение, но помни: ты не один.

Сэл гавкнул.

– Да, он злой. А теперь я выйду и подожду, пока ты примешь свой облик и оденешься. И пойдем есть мороженое. Мне, наверное, лучше поменьше… но я положил глаз на мятное с шоколадной крошкой. Я заслужил это маленькое удовольствие, и, думаю, ты тоже. Да? – Сэл поерзал в его руках. – Хорошо. И если ты когда-нибудь снова испугаешься, то не стесняйся менять форму, если хочешь. Только не забывай дорогу назад.

Линус поставил Сэла на пол:

– Подожду снаружи.

И вышел. За дверью послышались щелчки, шорох, затем последовал тяжкий вздох. В зале Люси, Талия и Фи сидели за длинным столом у окна. Люси уже умудрился испачкать мороженым волосы. Чонси шел к ним с розеткой мороженого в руках, с фуражкой на голове. Зоя, стоя рядом со столом, протягивала Теодору ложку, а тот, высунув длинный язык, закатил глаза от удовольствия.

Артур стоял у прилавка, тихо беседуя с Хелен. Она ласково положила свою руку поверх его руки.

– Все, – донесся голос из-за двери. – Я готов.

– Хорошо, – сказал Линус. – Давай посмотрим.

Дверь открылась. Сэл, немного смущенный, потирал рукой затылок.

– Ну вот, – сказал Линус. – Ты опять стал самим собой.

Сэл кивнул, отводя взгляд:

– Линус?

– Да?

Пальцы Сэла сжались в кулаки.

– Что он имел в виду?

– Ты о чем?

– Он сказал… сказал, что не важно, сколько им платят за молчание. Что это значит?

Линус колебался, пытаясь найти правильные слова.

– Он… Это довольно глупо. Но вы особенные дети. И если бы мир узнал, насколько особенные, они могли бы не понять.

– Подкуп?

– Так это выглядит, – вздохнул Линус. – Но не важно. Я с этим разберусь, хорошо? Пойдем.

Хелен изумленно смотрела на Сэла. Она перевела взгляд на дверь туалета, потом снова на него.

– Это был ты?

Плечи Сэла напряглись.

– Поразительно, – сказала Хелен. – А я-то думала, будто все повидала… Ты получишь три шарика. Такой большой растущий мальчик этого заслуживает. Какие хочешь?

Сэл с удивлением взглянул на Линуса.

– Давай, – подбодрил Линус, – выбирай три вкуса.

Сэл шепотом сделал свой заказ. Хелен ворковала с ним и шутила, и в итоге мальчик даже улыбнулся, не поднимая глаз. Когда она передала ему розетку, он тихо поблагодарил ее и направился к столу. Остальные шумно приветствовали его и подвинулись, освобождая место. Усевшись рядом с Люси, Сэл положил руку ему на плечо. Люси засмеялся и посмотрел на него любящими глазами.

– Я спросила у Артура разрешения приехать, чтобы посмотреть сад Талии, – сказала Хелен. – Говорят, зрелище потрясающее.

– Сад очень красив, – согласился Линус. – Она много работала и наверняка хочет вам его показать. Она уже вас обожает.

Хелен засмеялась:

– Похоже на то.

– И все же я спрошу… Почему сейчас?

– Простите? – удивилась она.

– Линус, – предупредил Артур.

Линус покачал головой:

– Нет. Вопрос справедливый. Приют существует давно, и дети появились там не вчера. Вы, очевидно, живете здесь тоже достаточно долго. – Он посмотрел на Хелен. – Почему сейчас? Почему вы не ездили раньше? Почему вам нужно было увидеть детей здесь, чтобы принять это решение?

– Прости, – сказал Артур. – Он их защищает…

Хелен остановила его жестом.

– Он прав, Артур, вопрос справедливый. – Она глубоко вздохнула. – И мне нет оправдания. Возможно, мое восприятие несколько… изменилось. Или я просто не думала о них, пока не видела.

– Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь, – пробормотал Линус.

Хелен нахмурилась, взглянув на плакат на стене.

– Да. Именно. И это… прискорбно. Мы живем в своих маленьких изолированных мирках… себе во вред. – Она вздохнула. – В рутине есть что-то успокаивающее. Изо дня в день, всегда одно и то же. Мы боимся перемен. Если нас вытряхивает из рутины, многие будут пытаться вернуть все как было. Я вряд ли буду пытаться вернуть, и все же мне тоже нравилось жить в спокойном рутинном мирке. – Она печально улыбнулась. – К счастью, вы меня вытряхнули.

– Я не обязан был этого делать, – сказал Линус. – И дети не обязаны были это делать.

– Конечно. И прошу за это прощения. – Она посмотрела через плечо на дверь, за которой исчез Норман. – Я сделаю все возможное, чтобы в деревне поняли: дети из приюта здесь желанные гости. Не знаю, насколько у меня это получится, но я умею быть очень громкой и убедительной. – Улыбнувшись, она добавила: – Я не хочу, чтобы меня толкнули прямо в стену.

Линус поморщился:

– Марти?

– Мартин. – Хелен закатила глаза. – Пришел и все мне рассказал. Мой племянник идиот. Косяк уволил его, как только Мартин пришел в сознание. Я бы сделала то же самое.

– Как вы думаете, Мартин может создать проблему?

Линус опасался, что если слух дойдет до Чрезвычайно Высокого Руководства, то они вызовут Люси на слушание. Такое случалось. Трудно сказать, за кого Линус больше боялся: за Люси или за Чрезвычайно Высоких Руководителей. Скорее, за последних.

– Не тревожьтесь о Мартине. Я с ним разберусь.

– Он вас послушает?

Хелен фыркнула:

– Я опекун и распоряжаюсь наследством, оставленным его родителями, да упокоятся они с миром. Он послушает.

– Но почему вы готовы вообще что-то для нас делать?

Она взяла Линуса за руку:

– Перемены начинаются, когда они становятся нужны людям, мистер Бейкер. А мне они нужны, поверьте. Сегодня я получила хороший урок… Ну а вам какого мороженого?

– Вишневого, – не задумываясь, ответил Линус.

Хелен засмеялась:

– Конечно. Два шарика.

Тихо напевая, она стала накладывать мороженое в розетку.

Линус поднял глаза и увидел, как Артур на него смотрит.

– Что?

Артур медленно покачал головой:

– Не понимаю, почему ты этого не видишь.

– Чего не вижу?

– Себя. Какой ты есть.

Линус поморщился.

– Я не идеал, но стараюсь как могу. – Подумав, он добавил: – Мне… не следовало настаивать. Заставлять вас сюда ехать. Нужно было послушать тебя.

– По-моему, все получилось отлично, – улыбнулся Артур. – Несколько кочек на дороге, но мы благополучно справились. Люси никого не убил, так что я объявляю это победой.

– По два шарика вишневого! – объявила Хелен. – Для каждого из вас.

Мороженое было ярко-розовым, с кусочками красных ягод.

– За мой счет, – добавила она.

– О, зачем… – начал было Артур.

– Пустяки! – Она махнула рукой. – Это меньшее, что я могу для вас сделать. Взамен прошу лишь позволить мне приехать на остров, чтобы посмотреть сад.

– С радостью, – сказал Артур. – Когда захочешь. И оставайся на обед.

– Прекрасно. Тогда через пару недель? У меня есть наемный работник, однако на этой неделе он в отпуске, так что я в магазине одна. Уверена, ты и мистер Бейкер будете гостеприимными хозяевами.

– Боюсь, будем только я и дети, – сказал Артур, принимая мороженое. В его голосе прозвучала странная нотка. – Через неделю Линус нас покидает. Спасибо за мороженое, Хелен. И за твою доброту.

Он повернулся и пошел к столу.

– Вы уезжаете? – удивилась Хелен. – Почему?

– Я тут в командировке от Департамента, – со вздохом ответил Линус. – Приехал всего на месяц.

– Но вы вернетесь?

– После того как я опишу ситуацию и дам рекомендации, моя работа будет завершена.

– Ваша работа… Это для вас только работа?

– Чем еще…

Хелен взяла его за руку и крепко сжала:

– Не надо. Можете лгать самому себе сколько угодно, мистер Бейкер, но меня обмануть не пытайтесь. Я увидела вас насквозь, еще когда вы были в моем магазине. То, как вы заступились за детей, только подкрепило впечатление. Вы знаете, чем еще это может быть.

– Это не мой дом, – тихо сказал Линус. – Я живу в городе.

Хелен усмехнулась:

– Дом не всегда там, где мы живем. Это еще и люди, которых мы выбираем. Вы, может, и не живете на острове, но не говорите мне, что это не ваш дом. Вас вытряхнуло из повседневного мирка, мистер Бейкер. Хотите залезть обратно?

Она повернулась и вышла в заднюю дверь, окликая Нормана.

Линус смотрел ей вслед. Его мороженое начало таять.

Мужчина на почте хранил молчание. Только хмыкнул, принимая плату за отправку конверта.

– Для меня что-нибудь есть? – спросил Линус.

Мужчина посмотрел на него, затем отвернулся и начал рыться в пластиковом ящике. Вытащил и протянул большой пакет.

– Спасибо, – машинально сказал Линус.

Он вышел на улицу и глубоко вздохнул. Остальные уже ждали в фургоне. Не следовало бы сейчас его открывать, но…

Линус осторожно надорвал верхнюю часть конверта. Внутри лежала папка, очень похожая на те, которые ему дали с собой перед отправкой на остров. Папка была не подписана. Сверху лежало сопроводительное письмо. Линус достал его и вздрогнул, когда что-то упало на тротуар. Старый металлический ключ.

Линус наклонился и поднял его. Ключ был легче, чем он ожидал.

В сопроводительном письме говорилось:

ДЕПАРТАМЕНТ ПО ДЕЛАМ МАГИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ

НАПОМИНАНИЕ ОТ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОГО РУКОВОДСТВА

Мистер Бейкер!

Благодарим за второй отчет. Он, как всегда, подробен и весьма поучителен. Описания повседневной жизни детей дало нам много пищи для размышлений.

И все же.

У нас имеются опасения.

Как вы помните, мы просили вас внимательнее присмотреться к Артуру Парнасу. И хотя вы предоставили нам некоторые сведения, мы не могли не заметить, что ваш взгляд оказался менее… объективным, чем мы ожидали. Фактически последний отчет не похож на другие, составленные вами. Вас выбрали для этого задания в основном по причине вашей беспристрастности. Вы демонстрировали способность даже в опасные моменты поддерживать определенную дистанцию с детьми и опекунами, которых вы инспектировали.

Сейчас, похоже, дело обстоит иначе.

Хотим предостеречь вас от ошибки, мистер Бейкер. Люди могут говорить и делать все возможное, чтобы угодить инспектору. Это оружие, которым некоторые владеют довольно ловко. Не имея иммунитета к таким вещам, вы можете обнаружить, что мыслите так, как не должны. Ваша командировка на Марсий скоро закончится. Вы вернетесь в город, получите другое задание, и подобное снова произойдет. Закройте свое сердце, мистер Бейкер, потому что именно в него они целят в первую очередь. Вы не можете позволить себе оторваться от реальности. Вы должны быть объективным. Как вам, несомненно, известно, «Правила и положения» диктуют, что любые отношения должны оставаться строго профессиональными. Нельзя позволять себе личных чувств, особенно если имеются свидетельства в пользу того, что данный приют нужно закрыть – ради защиты детей.

Должны признать, мы недооценили, насколько вы восприимчивы к вниманию такого человека, как мистер Парнас. Учитывая, что вы не находитесь в браке, вы можете быть смущены или испытывать противоречивые чувства. Напоминаем, что Департамент и Чрезвычайно Высокое Руководство о вас заботятся. По возвращении с острова вы пройдете психологическую оценку. Для вашего душевного спокойствия, разумеется. Благополучие наших инспекторов превыше всего. Вы – кровь Департамента; без вас, мистер Бейкер, не было бы нас, не было бы надежды для детей.

Чтобы помочь вам понять ситуацию и заверить вас в нашей поддержке, прикладываем к письму часть досье на Артура Парнаса. Как вы скоро увидите, он не тот, кем вы его считаете. Приют на Марсии – своего рода эксперимент, имеющий целью выяснить, способен ли кто-то его… вида отвечать за группу столь необычных детей. И можем ли мы содержать их всех в одном месте ради спокойствия в мире. Остров ему хорошо известен, поскольку он вырос в приюте, который когда-то из-за него был закрыт. Досье предназначено только для ваших глаз. Его не следует ни с кем обсуждать, особенно с мистером Парнасом. Секретность четвертого уровня.

Кроме того, вы найдете в конверте ключ. Если никто не сменил замок, ключ должен открыть подвальную дверь, спрятанную в саду. Загляните туда – это даст вам представление о том, на что способен Артур Парнас.

С нетерпением ждем вашего следующего отчета и окончательного подведения итогов по возвращении.

Искренне ваш,

ЧАРЛЬЗ ВЕРНЕР

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОЕ РУКОВОДСТВО

15

Линуса разбирало любопытство.

Он старался думать о другом, когда вернулся к фургону.

Думать о другом, забираясь внутрь.

Думать о другом, когда Артур улыбнулся ему и спросил, готов ли он ехать домой.

– Да, – ответил Линус ровным тоном. – Готов.

Дети, возбужденные после дня в деревне, оживленно болтали большую часть пути к парому. Хмурый Мерль опустил для них мостик. Примерно на полдороге к острову дети заснули – все за исключением Сэла. Теодор свернулся у него на коленях, накрыв крылом голову, чтобы заслониться от солнечного света.

– Тебе понравилась прогулка? – спросила Зоя мальчика.

– В общем, да, – ответил Сэл. – Мистер Бейкер мне помог: научил, что можно бояться, только надо всегда помнить, что я не один. – Он вздохнул. – Люди бывают грубыми и порой говорят обо мне всякие глупости, но у меня есть все вы, и это самое главное. Верно, мистер Бейкер?

Линус подумал, что теперь слишком поздно закрывать свое сердце.

Дети, проснувшись, осоловело моргали, когда Артур поставил фургон перед домом и выключил мотор. Люси зевнул и потянулся, случайно ударив локтем Талию по лицу. Она отпихнула его руку.

– Извини, – сказал он.

– Поужинаем сегодня раньше обычного, – объявил Артур. – Все устали и, думаю, уже хотят спать. Отнесите покупки в свои комнаты. Талия, ты, наверное, хочешь положить новые инструменты в беседку?

– Нет. – Талия покачала головой. – Сегодня они останутся со мной. По обычаю гномов, новые инструменты первую ночь должны полежать со мной в кровати, чтобы они запомнили, кому принадлежат.

Артур улыбнулся:

– Забавно. Я никогда раньше такого не слышал.

– Очень древняя традиция гномов. Секретная. Тебе повезло узнать ее от меня.

– Да что ты? Запомню.

Артур открыл дверцу и вышел из фургона.

Линус не сразу осознал, что остался в машине один. Он вздрогнул, когда его дверца резко распахнулась, и, подняв голову, увидел Зою.

– Выходишь?

Линус кивнул, сжимая папку в руках. Зоя бросила взгляд на папку и слегка нахмурилась.

Он вышел из фургона. Зоя захлопнула за ним дверь:

– Ты всю дорогу молчал.

– Я устал.

– И все?

– Да. Я уже не так молод, как раньше.

– Наверное, – задумчиво протянула она. – Идешь в дом?

– Схожу проверю, как там Каллиопа. Дам ей корма и воды. Хочу побыть немного в тишине и покое, прежде чем идти ужинать.

– Конечно. Я пришлю за тобой кого-нибудь из детей, когда пора будет садиться за стол. – Она коснулась его плеча. – Ты сделал сегодня много хорошего, Линус. Без тебя мы бы туда не поехали. Спасибо.

Впервые со дня прибытия на остров Линус заподозрил, что им просто пользуются.

Было больнее, чем он ожидал.

– У тебя точно все в порядке?

– Практически без сил. Столько солнца. Я привык к вечному дождю.

Казалось, она хотела спросить что-то еще, но тут ее окликнула Фи, и Зоя ушла, оставив его стоять у фургона.

Он смотрел, как они исчезают за дверью главного дома. Артур шел последним и оглянулся через плечо.

– Скоро увидимся?

Линус смог только кивнуть.

Он расхаживал по комнате, время от времени поглядывая на папку, брошенную на кровать.

– Там нет ничего особенного, правда? – Каллиопа следила за ним с подоконника. – Скорее всего, полная чушь. Почему мне не дали эту информацию раньше, если она так важна? И еще обвинили меня в утрате объективности! Меня! Со мной такого никогда не случалось. Кем они себя возомнили!

Каллиопа мяукнула.

– Точно! Они ошибаются. А даже если не совсем ошибаются, я все равно способен здраво оценивать качества людей.

Каллиопа махнула хвостом.

– Верно! Подумаешь, у Артура есть секреты! У кого их нет? Даже у меня есть… – Линус перестал ходить и нахмурился. – Ладно, соврал. Но ведь вполне мог бы иметь секрет!

Каллиопа зевнула.

– Ты права, они просто хотели меня припугнуть. Я не испытываю ни к кому неподобающих чувств, а через неделю мы уедем отсюда и вскоре будем вспоминать об этой поездке с теплотой – и только. И уж конечно, мы не будем жалеть, что никому ничего не сказали о чувствах, которых не существует!

Каллиопа положила голову на лапы и закрыла глаза.

Хорошая идея. Не мешает поспать. Хотя бы до ужина. Или до завтрашнего утра. Линус не лгал, ссылаясь на усталость.

– Да, – сказал он себе. – Душ, а потом сон. Мне только на пользу пропустить ужин, особенно после вишневого мороженого. Которое мне даже не понравилось!

Это была ложь. Мороженое было вкусным, как в детстве.

Он повернулся, чтобы пойти в ванную, однако ноги сами привели его к кровати. Где лежала папка. А рядом ключ.

Линус велел себе не заглядывать. Если что-нибудь потребуется узнать, он может просто спросить.

Он вспомнил глаза Артура. Какой горячей была его кожа. Вспомнил улыбку Артура, его смех, жизнь счастливого человека на счастливом острове.

Вспомнил свой собственный дом, и каким серым, холодным и мокрым был его мир, пока он не приехал сюда. Когда словно впервые в жизни увидел яркие краски.

– Мечтаешь сюда попасть? – прошептал Линус.

О да. Больше всего на свете.

Все же надо прочитать. Он не вынесет, если все окажется ложью.

Досье начиналось так же, как и предыдущее:

Имя: Артур Парнас

Возраст: Сорок пять лет

Цвет волос: Блондин

Цвет глаз: темно-карий

Как и предыдущее досье, Артур Парнас описывался в общих чертах, чтобы дать представление о том, в какой должности и как долго он работает в приюте на Марсии. Затем шла дополнительная информация.

Мать: неизвестна (вероятно, умерла)

Отец: неизвестен (вероятно, умер)

Как там говорила Хелен?

Моя первая работа. Мне было семнадцать. Тогда здесь все выглядело иначе, но, думаю, зачерпывать мороженое я еще не разучилась. Вот откуда я знаю Артура. Он приходил сюда ребенком.

А потом Линус прочитал следующую строчку, в которой указывался вид магического существа, и все изменилось.

– Вы разве не проголодались, мистер Бейкер? – спросила Талия. – Совсем ничего не едите.

Линус закашлялся и вытер рот салфеткой.

– Боюсь, я перебил себе аппетит. Мороженым.

– Правда? – удивился Люси. – Но в вас так много места! Я мороженого съел столько же, а все равно сейчас голоден.

Пытаясь доказать свои слова, Люси попытался запихнуть себе в рот целую отбивную. Не очень успешно.

Линус натянуто улыбнулся.

– И вы почему-то все время молчите, – заметила Фи, пытаясь проколоть вилкой маленький помидор. – Это потому, что Люси сегодня чуть не убил человека?

– Не «чуть не убил»! Я даже не пытался. Если бы я захотел, я взорвал бы его силой мысли!

Линус отметил про себя, что заявления Люси уже не пугают его так, как пару недель назад, и задался вопросом, не об этом ли предупреждало его Чрезвычайно Высокое Руководство. Вопреки здравому смыслу слова Люси его почти очаровывали. Дурной признак.

– Людей убивать нельзя. – Чонси так и не снял фуражку коридорного. Артур позволил ему сесть в ней за стол, но только сегодня. – Убивать людей плохо. Можно попасть в тюрьму.

– Меня никакая тюрьма не удержит, – сказал Люси, жуя отбивную. – Я сбегу. И никто не посмеет за мной гнаться, потому что я могу расплавить им кишки.

– Мы не плавим людям кишки, – терпеливо напомнила ему Зоя. – Это невежливо.

Люси вздохнул, не переставая жевать.

– Вам следует поесть, мистер Бейкер, – тихо произнес Сэл. – Всем нужно есть.

Не желая спорить, Линус демонстративно отправил в рот полную вилку салата.

Казалось, это всех успокоило. Почти всех. Артур наблюдал за ним с другого конца стола. Линус старался не встречаться с ним взглядом. Так было безопаснее.

Он пока не выяснил, на что способен Артур.

Сразу после ужина Линус ушел, пообещав Люси послушать новые пластинки позднее.

– Ты и правда выглядишь немного нездоровым, – сказала Зоя.

– Мне просто нужно отдохнуть.

Она забрала у него тарелку с недоеденным салатом.

– Ну, тогда иди, ложись спать. Не хотелось бы, чтобы ты заболел. Ты нам нужен.

Неужели? Он правда им нужен? Линус был почти у двери, когда Артур его окликнул.

– Да? Что?

– Если тебе чего-нибудь нужно, просто скажи.

– Благодарю. Мне ничего не нужно.

Артур подошел и положил руку ему на плечо:

– Уверен?

Как легко было бы повернуться, посмотреть на человека, который так тронул его сердце! На человека, который так много от него утаил.

– Уверен, – прошептал Линус.

Артур убрал руку:

– Ну, будь здоров.

Натянув одеяло до подбородка, Линус смотрел в темный потолок. Проклятое досье не позволяло заснуть. Папка давала о себе знать даже под матрасом, куда он ее засунул, – чтобы Чонси не увидел досье, если придет за его одеждой для стирки.

Знают ли дети, кто такой директор приюта?

Он ясно представил себе эту картину. Артур в классе рассказывает воспитанникам, что к ним едет человек с материка. Человек, который будет оценивать их и инспектировать. Человек из Департамента по делам магической молодежи, у которого есть власть забрать у них все, что они знают. Люси, конечно, предложил бы сделать так, чтобы плоть негодяя отвалилась от его костей. Теодор может съесть то, что останется, а затем изрыгнуть это в яму, которую выроет Талия. Яму закопают, и Фи вырастит на ней дерево. Когда кого-нибудь пришлют выяснить, куда делся инспектор, Чонси предложит поднести его багаж, а Сэл искренне скажет, что никакой Линус Бейкер к ним не приезжал.

Артур, конечно, сказал бы детям, что убийство – плохое решение. Лучше сделать так, добавил бы он, чтобы он нас полюбил. Мы заставим его думать, что впервые в жизни он нашел место, где может чувствовать себя самим собой.

Дурацкие мысли. Но поздно ночью, когда сон мешается с явью, дурацкие мысли часто кажутся убедительными.

После полуночи Линус сел в постели.

Каллиопа, лежащая у его ног, зевнула.

– Что, если это все ложь? – спросил он кошку в темноте. – Как и когда я стал таким доверчивым?

Она не ответила.

Раньше его жизнь была простой и обычной. Лишь изредка серые тучи прорезал солнечный луч в форме вопроса: Мечтаешь сюда попасть?

Больше всего на свете.

А потом Линуса поразила новая мысль, такая дикая и чуждая, что он едва мог полностью ее осознать.

Что, если лжет не Артур? И не дети? Что, если лжет Департамент?

Есть способ это выяснить. Единственный способ.

– Нет, – произнес Линус, вновь ложась. – Точно нет.

Каллиопа замурлыкала.

– Я просто усну, а через шесть дней мы вернемся домой, и все останется позади. Как меня назвали в письме? «Восприимчивый»? Глупости.

Ему стало лучше.

Он закрыл глаза.

И увидел, как Чонси прятался под его кроватью в первое утро. Как Талия сидела на полу магазина пластинок, разбирая купленные инструменты. Как Теодор брал из его рук пуговицы, словно они были величайшим сокровищем. Как Фи поднимала дрожащего Сэла из кучи одежды. Как плакал Люси, когда разбились пластинки. Как Зоя впустила его в свой дом.

И конечно, увидел улыбку Артура. Спокойную, красивую улыбку, которая поразила Линуса так же, как первый взгляд на море.

Линус Бейкер открыл глаза.

– О боже, – прошептал он.

Ночной воздух был холодным – намного холоднее, чем во все предыдущие ночи, которые Линус провел на острове. Звезды в черном небе казались льдинками. Тоненький серп луны был едва заметен. Линус плотнее запахнул на себе пальто, надетое поверх пижамы.

Он сунул руку в карман, чтобы убедиться, что ключ все еще там.

В главном доме было темно. Дети мирно спали в своих постелях.

Идя по дорожке через сад, Линус представил себе, как будет поражена Хелен, когда приедет. Талия превосходно потрудилась.

Он обогнул тыльную часть дома, споткнувшись о толстый корень.

Теперь подпалины на двери подвала обрели зловещий смысл.

Линус понимал, что может прямо сейчас развернуться и обо всем забыть. Может пойти обратно в кровать, а в течение следующих шести дней будет поддерживать со всеми вежливую дистанцию и делать то, для чего его сюда направили. Потом в последний раз он сядет на паром, а поезд домчит его до дома. Солнечные лучи скроются за серыми тучами, и начнется дождь. Такова его жизнь. Тоскливая и серая – но ему подходящая. И этот месяц, полный света и ярких красок, скоро станет не более чем воспоминанием.

Линус достал из кармана ключ.

– Наверное, он даже не подойдет к замку, – пробормотал он. – Замок, скорее всего, поменяли.

Однако ключ легко вошел в ржавый замок. Линус его повернул. Замок открылся с еле слышным щелчком и упал в траву.

– Последний шанс, – сказал себе Линус. – У тебя есть последний шанс забыть про все эти глупости.

Дверь оказалась массивной. Пришлось навалиться всем телом, чтобы открыть. И только заглянув внутрь, он понял, в чем дело. Деревянная дверь была обита с обратной стороны толстым листом металла.

В свете звезд Линус заметил продавленные в металле узкие бороздки. Бороздок было пять, они располагались близко друг к другу.

Как будто чья-то маленькая рука процарапала их изнутри.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Вниз вели каменные ступеньки. Линус постоял, давая глазам привыкнуть к темноте. Жаль, что не подумал взять с собой фонарик. Наверное, стоило дождаться рассвета.

Он вошел в подвал. И стал спускаться, держась рукой за стену из гладкого камня и считая ступеньки. Он насчитал тринадцать, когда лестница кончилась. В кромешной тьме ничего не было видно. Линус ощупал стену, надеясь найти выключатель, на что-то наткнулся, больно ударившись коленом, поморщился и почувствовал под рукой…

Выключатель.

Он щелкнул.

В центре потолка загорелась лампочка.

Каменные стены и потолок тускло освещенного маленького помещения были покрыты сажей. Линус посмотрел на свои руки – черные. Потер друг о друга ладони. Сажа посыпалась на пол.

Коленом он больно ударился о стол у стены рядом с выключателем. Стол наполовину обгорел, дерево почернело и потрескалось. В помещении стояла узкая кровать со сломанным железным каркасом. Матраса на кровати не было; впрочем, матрас мог сгореть. Вместо матраса на кровати лежал толстый брезент, видимо, более огнестойкий.

– О нет, – прошептал Линус. – Нет, нет, нет.

Единственная лампочка давала мало света, и дальняя стена утопала в тени. Линус подошел ближе. В саже на стене были царапины. По четыре линии подряд. Перечеркнутые пятой.

– Пять, – считал он. – Десять. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять.

Линус перестал считать на шестидесяти. Ноги дрожали. Он понял, что эти линии отмечали проведенные здесь дни, и от этой мысли у него заболело сердце. Он сглотнул ком в горле.

Департамент не солгал. Написанное в досье было правдой.

– Я не спускался сюда многие годы, – раздался голос сзади.

Линус закрыл глаза.

– Да. Я так и думал.

– Ты вел себя странно, когда вернулся с почты, – тихо произнес Артур. – Что-то изменилось. Сначала я поверил тебе, когда ты сказал, что просто устал, но потом, за ужином, ты выглядел так, словно увидел привидение.

– Я пытался это скрыть, – признал Линус. – Очевидно, не очень хорошо получилось.

Артур печально усмехнулся:

– У тебя все на лице написано. Это одна из твоих черт, которые мне… Не важно. По крайней мере, в данный момент.

Линус сжал кулаки, чтобы унять дрожь в руках.

– Значит, правда?

– Что?

– То, что написано в досье, которое мне прислал Департамент.

– Я не читал своего досье. Насколько я знаю, оно вполне может быть полно неточностей и откровенной лжи.

Линус медленно повернулся и открыл глаза.

Артур стоял у подножия лестницы. Он был в одежде для сна – то есть в шортах и тонкой футболке. И босиком. Линус подумал, что ему должно быть холодно. На миг у него даже возник безотчетный порыв предложить свое пальто.

Артур наблюдал за Линусом – без злости, разве что с легким удивлением.

– Он дал тебе ключ.

Линус кивнул:

– Да, в конверте… Постой, кто «он»?

– Чарльз Вернер.

– Откуда ты… – Линус осекся и глубоко вздохнул.

Я устроил этот дом для тех, кто у меня тогда был, и готовился на случай, если приедут еще. Ваш предшественник… изменился. Поначалу он был очень мил, и я думал, что он останется. А потом он изменился.

Что с ним произошло?

Его повысили. До должности Главного по Надзору. А потом и до Чрезвычайно Высокого Руководителя. Как он всегда мечтал. Тогда я получил суровый урок: желания не следует произносить вслух, потому что так они не сбудутся.

– Прости, – пробормотал Линус.

– За что?

– Я не… – Он покачал головой. – Я не знаю, зачем ему это.

– А я, наверное, знаю.

Артур отошел от лестницы, провел пальцем по обожженной поверхности стола.

– Очевидно, что-то в твоих отчетах вызвало у него беспокойство. Это его способ вмешаться.

– Зачем?

– Такой он человек. Порой люди притворяются, чтобы завоевать расположение, и, когда ты думаешь, что нашел, что искал, они вдруг раскрывают свое истинное лицо. Полагаю, он использовал меня. Чтобы получить то, чего хотел. Попасть, куда он хотел… Я тогда был молод. Влюблен. И глуп. Я считал, это любовь. И вижу теперь, как ошибался.

– Он сказал, что это эксперимент, – выпалил Линус. – Проверить, может ли кто-то твоего вида…

– Моего вида? – Артур приподнял бровь.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Тогда почему бы не сказать прямо?

Линус глубоко вздохнул:

– Магическое существо.

– Да.

– Возможно, самое редкое из них.

– Вероятно.

– Ты…

– Говори. Я хочу услышать это из твоих уст.

Так ты знал феникса?

Да. С ним случилось много плохого, но он всегда держал голову высоко поднятой. Я часто думаю о том, каким человеком он стал.

И Линус Бейкер сказал:

– Ты феникс.

– Да. Последний из своего рода. Я не знал родителей. И никогда не встречал других, как я.

Линус затаил дыхание.

– В детстве я не умел управлять своим даром, – стал рассказывать Артур, опустив взгляд на руки. – Директор приюта был грубым и жестоким человеком. Нас, необычных, он ненавидел. Не знаю почему. Может, что-то случилось с ним или его родными до того, как он сюда приехал. А может, он просто слушал злых людей, и их слова отравили его, как яд. Тогда были другие времена, другие законы. Даже хуже, чем сейчас. Хуже для таких, как мы. Сейчас некоторые законы препятствуют… в общем… В деревне все было не так уж плохо, но… мир-то огромен. Вишневое мороженое из рук симпатичной девушки заставило меня думать, что, возможно, этот остров не единственное место для меня. И я совершил огромную ошибку.

– Ты попросил о помощи.

Артур кивнул.

– Я написал письмо в Департамент. Рассказал им, как ужасно с нами обращаются. Здесь были и другие дети, хотя директор, казалось, ненавидел меня сильнее остальных. Я был этому даже рад, потому что чем больше он вымещал ярость на мне, тем меньше доставалось другим. Однако есть предел и моему терпению. Я понимал, что, если ничего не изменится, рано или поздно я не сдержу свой дар, и кто-то серьезно пострадает. Я думал, что организовал все умно: привез письмо в деревню тайком, спрятав под пояс штанов. А он каким-то образом об этом узнал. Я сбежал, пытаясь добраться до почты, но он поймал меня. И отобрал письмо. – Артур отвернулся. – Тогда я провел здесь первую ночь. Я горел. Я горел ярким пламенем.

Линуса охватил ужас.

– Это так… так несправедливо! Он не смел поднимать на тебя руку.

– О, теперь я это знаю.

Артур раскрыл ладонь и слегка пошевелил пальцами. Огонь распустился в его руке, как цветок. Линус, повидавший столько странных и удивительных вещей за свою жизнь, был зачарован.

– А тогда я думал, что заслужил такую участь – самим своим существованием. Он вколотил в меня эту мысль, и я ему поверил.

Огонь пополз к запястью, потом вверх по руке. Когда огонь достиг рукава футболки, Линус был уверен, что ткань загорится.

Но этого не случилось.

Пламя росло, начало потрескивать. Вспыхнуло за спиной Артура и распространилось в стороны.

И наконец Линус осознал, что он видит.

Крылья.

У Артура Парнаса были огненные крылья. Такие красивые! Глядя на яркие красные и оранжевые перья, Линус вспомнил ту ночь, когда заметил вспышку за окном гостевого дома после того, как Артур ушел.

Крылья распростерлись до стен, занимая не меньше десяти футов от одного края до другого. Линус чувствовал исходящий от них жар, но он не обжигал. Крылья трепетали, оставляя в воздухе следы золотого огня. Над головой Артура огонь принял очертания птичьей головы с острым клювом.

Артур сжал руку, и крылья сложились. Огонь погас, оставив струйки дыма и остаток образа огромной птицы в глазах Линуса.

– Я пытался выжечь себе выход наружу, – прошептал Артур. – Но директор подготовился к этому. Обил дверь железом. Стены из камня. Я выяснил, что камень выдерживает очень сильный жар. В конце концов я понял, что задохнусь в дыму скорее, чем мне удастся бежать. И сделал единственное, что мог: остался здесь. Он был достаточно умен: сам никогда не приносил мне еду и не менял помойное ведро. Он посылал для этого других детей, зная, что я не причиню им вреда.

– Долго ты здесь пробыл? – спросил Линус, не желая этого знать. Он не мог смотреть на отметки, нацарапанные на стене.

– Когда я вышел, я думал, что провел здесь несколько недель. Оказалось, шесть месяцев. Когда ты постоянно в темноте, время… неуловимо.

Линус опустил голову:

– Потом приехал кто-то из Департамента. То ли они что-то заподозрили, то ли просто очередная инспекция. Директор пытался объяснить мое отсутствие, но один из детей оказался достаточно храбрым, чтобы сообщить правду. Меня нашли, а приют закрыли. Меня отправили в одну из школ Департамента, где было получше, хотя и ненамного. Там, по крайней мере, я мог гулять и расправлять крылья.

– Не понимаю, – признался Линус. – Почему ты сюда вернулся? После всего, что с тобой произошло?

Артур закрыл глаза:

– Потому что здесь был ад. Этот приют никогда и никому не был домом, и я подумал, что смогу это изменить. Когда я пришел в Департамент с идеей заново открыть приют на Марсии, я увидел жадность в их глазах. Здесь они могли следить за мной. Они могли отправить сюда других детей, из тех, кого они считали самыми опасными. Они направили сюда Чарльза, сказав, что он поможет мне наладить работу. И он это отчасти сделал. Зоя пыталась меня предупредить о нем, но я не хотел ей верить.

– А кстати, где она была? Почему она тебе не помогла?

Артур пожал плечами:

– Зоя пряталась, не желая попасть им в руки. Она была тайной этого острова, и я встретил ее только однажды, еще до того, как меня посадили в подвал. Когда я вернулся на остров, она позволила мне остаться и обещала помогать, если понадобится.

– Я написал о ней в своем отчете, – признался Линус.

– Когда мы получили уведомление о том, что Департамент пришлет инспектора, она приняла решение не скрываться. Она хотела, чтобы ты увидел, как важны для нее эти дети и что она не отдаст их без боя.

Линус покачал головой.

– Не могу понять… Почему Департамент вообще разрешил тебе основать здесь приют? Почему они согласились оставить детей на твое попечение? – Он побледнел и быстро добавил: – Ты прекрасный директор, конечно, просто…

– Вина – мощный фактор, – сказал Артур. – Если то, что я здесь пережил, когда-нибудь станет известно, это плохо отразится на Департаменте. Они планировали меня задобрить – в обмен на молчание. Позволили мне использовать этот дом. И потом, остров уединенный и пустынный, а жителей единственной деревни поблизости можно легко подкупить. Идеальное место, чтобы отправлять сюда тех, кого они считают опасными. Они поставили эксперимент, отнеслись ко мне, как к пешке в своей игре.

– Но ты их обыграл, – промолвил Линус. – «А я приму ваших изгоев, ваших бедняков, ваших несчастных, мечтающих дышать свободно».

Артур улыбнулся.

– О да. Я принял несчастных и дал им дом, где они могут дышать свободно. – Его улыбка исчезла. – Я думал, что все делаю правильно. Однако какие-то ошибки я совершал. Например, не вывозил детей с острова. Это проистекало из страха. Я сказал себе, что с них хватит тревог. Что остров, Зоя и я можем предоставить им все необходимое. Я люблю их больше всего на свете. И я убедил себя, что любви будет достаточно. Но я не учел одного.

– Чего?

Артур посмотрел на него:

– Тебя. Ты был самой большой неожиданностью для нас всех.

Линус даже растерялся:

– Я? Почему?

– Такая у тебя натура. Я знаю, ты не видишь в себе ничего особенного. Но вижу я.

– Я самый обычный человек.

– Знаю. И очень милый.

– Ты обыграл Департамент. Получил то, чего хотел.

Артур прищурил глаза:

– Да.

– Ты мог сделать то же самое и со мной. Получить от меня желаемое. Повлиять на то, что я пишу в отчетах.

Артур тяжело вздохнул:

– Ох, Линус, ты в самом деле так плохо меня понимаешь?

– Я не знаю, что думать, – пожал плечами Линус. – Ведь ты скрыл от меня, кто ты есть.

– Просто не сказал правду, – мягко возразил Артур.

– Есть разница?

– Наверное…

– Дети знают?

Артур покачал головой:

– Я довольно быстро научился от всех прятаться.

– Почему?

– Я хотел, чтобы они верили, что в этом мире много хорошего. Когда они приехали сюда, их жизни были разбиты вдребезги. И чем меньше они знали бы обо мне, тем для них лучше. Им следовало сосредоточиться на собственном исцелении. А я…

– Они могли бы увидеть в тебе товарища по несчастью.

– Департамент запретил раскрывать правду. Это было частью сделки, одним из условий, на которых они позволили мне заново открыть приют на Марсии.

– Почему?

– Феникс может… я могу гореть ярко и не знаю, есть ли этому предел. Возможно, я сумел бы сжечь и само небо. Они не видели способа обуздать эту силу и хотели, по крайней мере, надеть на меня намордник. Страх и ненависть возникают из-за невозможности понять, что…

– Это не оправдание, – отрезал Линус. – Тот факт, что ты способен на что-то неподвластное другим, не означает, что другие могут тебя так оскорблять.

Артур неловко пожал плечами:

– Так они показали, что держат меня на поводке. Напоминание: если захотят, они в два счета все у меня отберут. Чарльз предупреждал: если до него когда-нибудь дойдет слух, что я нарушил свое обещание, или если даже он это лишь заподозрит, он сразу пришлет человека для инспекции. И приют закроют.

– Это несправедливо.

– Несправедливо. Жизнь вообще часто несправедлива. Но мы подстраиваемся, мы позволяем себе надеяться на лучшее. Потому что жить без надежды – все равно что не жить совсем.

– Ты должен рассказать детям. Им нужно знать, кто ты есть.

– Зачем?

– Им нужно знать, что они не одни! – воскликнул Линус. – Что магия существует там, где мы меньше всего этого ожидаем. И что они в состоянии стать теми, кем хотят быть!

– Неужели?

– Да! И хотя сейчас это трудно, все может измениться. Талия сказала мне, как ты ей говорил: чтобы изменить умы многих, нужно начать с мыслей нескольких.

– Она так сказала? – Артур улыбнулся.

– Да.

– Я не думал, что она меня слушала.

– Конечно, они слушают! – раздраженно сказал Линус. – Они прислушиваются к каждому твоему слову. Потому что видят в тебе семью. Ты их… – Он замолчал, тяжело дыша. Инспектору не положено так говорить. – Ты их отец. Ты сказал, что любишь их больше жизни. Пойми: они относятся к тебе так же. Разве может быть иначе? Посмотри, сколько ты для них сделал!

У Артура задрожали губы. Он опустил голову. Его плечи тряслись.

Линус хотел утешить его, хотел крепко обнять и прижать к себе, но он не мог двигаться. В голове кружился вихрь мыслей. Он зацепился за единственную сейчас ясную.

– Когда… когда я вернусь, я сделаю все возможное, чтобы объяснить это Чрезвычайно Высокому Руководству. Что остров…

Артур вскинул голову:

– Когда вернешься?

Линус отвернулся:

– Моя командировка подходит к концу. У меня есть дом. Жизнь. Работа, которая теперь важнее для меня, чем когда-либо. Ты на многое открыл мне глаза, Артур. Ты и дети. Я всегда буду вам за это благодарен.

– Благодарен, – повторил Артур. – Конечно. Прости. Вообразил себе… Ты хороший человек, Линус Бейкер. Для меня честь с тобой познакомиться. Мы постараемся, чтобы твоя последняя неделя на острове стала незабываемой. – Он сделал шаг к лестнице, но затем остановился. – И клянусь тебе, мысли обмануть тебя или воспользоваться твоей добротой никогда не приходили мне в голову. Не могу выразить словами, насколько ты замечательный. Наверное… это как пуговицы для Теодора. Если спросить его, почему он их так любит, он ответит тебе, что просто потому, что они есть.

Артур быстро поднялся по лестнице и исчез.

Линус смотрел на опустевшую комнату. Воздух был теплым, и ему казалось, что он все еще слышит потрескивание огня.

16

Будь жизнь Линуса кинофильмом, его последнюю неделю на Марсии следовало бы снимать в холод и дождь, а в небе сгустились бы серые тучи, символизируя мрак на душе.

Однако было солнечно. Небо и море сияли лазурью.

В понедельник Линус сидел на уроках. Утром он слушал, как дети обсуждали Великую хартию вольностей, а после обеда – «Кентерберийские рассказы»[4]. Сэл был раздосадован тем, что книга осталась неоконченной, и Артур поведал им о «Тайне Эдвина Друда»[5]. Тогда Сэл поклялся прочитать опубликованные главы и придумать собственный финал.

Линус подумал, как было бы интересно однажды прочитать его текст.

Во вторник с пяти до семи он сидел с Талией в саду. Она начала волноваться, понравятся ли Хелен ее растения.

– А вдруг мой сад недостаточно хорош?

Линус даже не заметил, что она говорит на гномьем языке.

– По-моему, твой сад замечательный.

– Замечательный! – скептически проворчала Талия. – Господи, Линус, вот спасибо тебе. Прямо гора с плеч!

Он погладил ее по макушке:

– Не скромничай. Тебе совершенно нечего бояться.

Она с сомнением оглядела свой сад:

– Правда?

– Правда. В жизни не видел ничего более красивого.

Она залилась румянцем, частично скрытым бородой.

В среду Линус отправился с Фи и Зоей в лес. Он не надел галстука, и его рубашка была расстегнута у горла. Не надел и ботинок – было приятно ощущать под ногами мягкую траву. Зоя объясняла Фи, что гораздо важнее ухаживать за уже растущими деревьями и цветами, чем создавать новые.

– Дело не всегда в созидании. Самое главное – любовь и забота, которую ты вкладываешь в землю. Если твои намерения чисты и добры, то нет пределов тому, что ты можешь совершить.

Позже Линус заглянул в комнату Чонси, и тот сказал:

– Добро пожаловать в отель «Всегдаландия», сэр! Позвольте взять ваш багаж?

– Спасибо, добрый человек, – ответил Линус, протягивая ему пустой рюкзак.

Чонси, в фуражке коридорного, повесил рюкзак себе на плечо. Уходя, Линус вручил Чонси хорошие чаевые, ведь тот оказал ему первоклассный прием. Соленая вода на полу была теплой.

В среду вечером на Линуса навалилось неприятное тяжелое чувство – будто тяжелый плащ накинули на плечи. Отъезд был намечен на послезавтра, и пришла пора собирать вещи. Но он застыл, положив чемодан на кровать и глядя прямо перед собой. «Правила и положения» лежали на полу. Он не мог припомнить, когда в последний раз их перечитывал. И спросил себя, почему раньше это казалось таким важным.

Так он простоял бы еще долго, если бы не услышал стук в окно.

За окном сидел Теодор, сложив крылья по бокам.

Линус подошел и открыл ему:

– Привет.

Теодор чирикнул, расправил крылья и перелетел на кровать. Приземлившись возле Каллиопы, он сузил глаза и щелкнул челюстями. Кошка неторопливо встала и потянулась, выгибая спину. Потом ударила лапой Теодора по морде, зевнула и спрыгнула на пол. Теодор ошеломленно потряс головой.

– Сам виноват, – мягко упрекнул его Линус. – Я предупреждал, не надо ее злить.

Теодор что-то проворчал. Затем вопросительно чирикнул.

– Пойти с тобой? Куда?

Теодор снова чирикнул.

– Сюрприз? Я не люблю сюрпризов.

Теодор не сдавался. Он перелетел на плечо Линуса и принялся кусать его за ухо.

– Ты маленький нахал, – пробормотал Линус. – Нельзя кусать людей, чтобы заставить их… Ой! Ладно, иду!

Вечернее солнце еще пригревало, когда они вышли из гостевого дома. Под ухом щебетал Теодор, кричали кружащие в небе чайки, о скалы внизу били волны… И эти звуки отдавались в сердце Линуса горько-сладкой болью.

Они вошли в главный дом. Там было тихо; либо все где-то гуляют, либо Люси затевает что-то ужасное.

Теодор слетел на пол, побежал к дивану, но споткнулся о собственные крылья и упал на спину. Линус спрятал улыбку.

– Ты еще растешь, поэтому они слишком большие для тебя.

Теодор встал, встряхнулся от головы до кончика хвоста, снова посмотрел на Линуса, чирикнул и исчез под диваном.

Линус не мог поверить тому, что он только что услышал. Он уже видел часть клада Теодора – ту, которая хранилась в башне, – но эта часть была для него важнее.

– Ты уверен? – тихо спросил он.

Теодор чирикнул, что уверен.

Линус опустился на четвереньки. Конечно, он не смог бы заползти под диван, но если приподнять покрывало, то удастся туда заглянуть.

Он так и поступил. Лег на живот, прижавшись щекой к полу, и заглянул в логово Теодора. Справа лежало мягкое одеяло, свернутое в форме гнезда, а вокруг валялись сокровища Теодора. Там были монеты и камни с прожилками кварца (как в комнате Люси) и красивая красно-белая ракушка с трещиной в середине.

А еще там был лист бумаги, на котором Линус смог разобрать несколько слов: «Хрупкий и тонкий. Меня удерживают…»

Засушенный цветок, похожий на те, что он видел в саду.

Листок дерева, настолько зеленый, что его мог вырастить только спрайт.

Кусок разбитой пластинки.

Картинка, вырезанная из журнала, с улыбающимся коридорным, который помогал женщине с сумками.

И еще там была фотография молодого Артура, а рядом, любовно сложенные горкой, лежали пуговицы.

Такие маленькие сокровища мы иногда находим, не зная их происхождения. Находим, когда меньше всего ожидаем. И это прекрасно, если подумать.

На глаза Линуса внезапно навернулись слезы.

– Это прекрасно, – прошептал он.

Теодор согласно чирикнул, ткнул носом в горку пуговиц, будто что-то искал, и подхватил ртом знакомую латунную пуговицу.

Затем подошел к Линусу, разжал челюсти и уронил пуговицу на пол. На латунной поверхности остались отпечатки его клыков. Теодор подтолкнул пуговицу, посмотрел на Линуса и защебетал.

– Для меня? – переспросил Линус. – Хочешь, чтобы я ее взял?

Теодор кивнул.

– Она ведь твоя!

Теодор подтолкнул пуговицу к нему еще ближе.

Линус сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и смотрел на пуговицу в своей руке, поглаживая пальцем следы от клыков Теодора.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Трогательнее подарка я в жизни не получал. Я всегда буду его хранить.

Теодор прижался головой к бедру Линуса, и они долго сидели так в залитой солнцем гостиной.

В четверг утром Линус сидел на кухне с Зоей и Люси.

Люси во всю глотку подпевал Бобби Дарину. В духовке пеклись ореховые булочки, а в те мгновения, когда Люси немного замолкал, было слышно, как остальные ходят по дому.

– У меня осталось много орехов, – говорила Зоя. – Не знаю, нужно ли нам…

Линус вздрогнул, когда она выронила миску, которую мыла. Пенная вода выплеснулась на пол. Зоя застыла, а ее крылья распахнулись и быстро-быстро затрепетали.

– Зоя? – спросил Линус. – Что с тобой?

– Нет, все в порядке, – прошептала она. Люси продолжал петь, ничего не заметив. – Не сейчас… Они не могут…

– Что? О ком ты… – начал Люси.

Зоя резко обернулась, с пальцев слетели крошечные мыльные пузыри. Ее глаза стали ярче и засверкали как разбитое стекло, будто наполненные потусторонним светом. С тех пор как Линус с ней познакомился, он никогда ее не боялся. Не испугался и сейчас, однако глупо было забывать о том, что она древний и мощный спрайт, а Линус только гость на ее острове.

Он осторожно шагнул к ней, и тут в кухню ворвался Артур. Воздух мгновенно нагрелся, и на мгновение Линусу показалось, что он заметил вспышку… хотя, возможно, это была лишь игра утреннего света.

– Что? – требовательно спросил Артур. – Что случилось?

– Деревня, – проговорила Зоя тихим, будто сонным голосом. – Они собираются на берегу в деревне.

– Кто? – спросил Люси. – Почему? Хотят плыть сюда?

Он нахмурился, глядя на миску с орехами.

– Я не собираюсь угощать их моими булочками. Знаю, делиться – это хорошо, но сегодня я как-то не чувствую себя хорошим. – Он посмотрел на Линуса. – Мне придется поделиться с ними моими ореховыми булочками?

– Конечно, нет, – спокойно ответил Линус. – Пусть пекут свои.

– Люси, – сказал Артур, – пойди, созови остальных в класс. Пора начинать уроки.

Люси вздохнул:

– Но…

– Люси.

Пробурчав себе под нос, Люси спрыгнул со стула. Подойдя к двери, он обернулся:

– Происходит что-то плохое?

– Конечно, нет, – сказал Артур. – Все совершенно нормально. Ступай, Люси.

Мальчик помедлил секунду, потом выбежал и стал окликать остальных детей, говоря им, что из-за ореховых булочек не отменят уроки, как он рассчитывал.

Артур подошел к Зое, взял ее за плечи. Ее глаза прояснились, и она быстро заморгала.

– Ты тоже это почувствовал?

Артур кивнул:

– Они уже направляются сюда?

– Нет. Они… стоят. У причала. Не знаю почему. – Ее голос стал жестче. – Они пожалеют, если попытаются приехать.

По спине Линуса пробежал холодок.

– Кто там?

– Не знаю, – ответила она. – Но их много. – Она смотрела мимо Артура в пространство. – Они злы.

Артур опустил руки и отошел от нее.

– Останься здесь с детьми. Продолжи уроки, как обычно. Ничего им не говори. Я сам разберусь. Вернусь, как только смогу.

Она схватила его за руку:

– Не надо, Артур. После того, как… Лучше я туда отправлюсь и…

– Нет. Если они все-таки приплывут на остров, ты нужна здесь. Ты сможешь защитить детей лучше, чем я. В случае опасности отведи их в свой дом. Закройте лес за собой, чтобы никто не смог пройти. Закрой весь остров, если понадобится. Мы говорили об этом, Зоя. Мы всегда знали, что такое возможно.

Она хотела было возразить, но промолчала, увидев выражение лица Артура.

– Я не хочу, чтобы ты ехал туда один.

– Он поедет не один, – сказал Линус.

Они удивленно повернулись к нему.

Линус втянул живот и выпятил грудь, поставив руки на бедра.

– Кажется, я догадываюсь, что происходит. Самое время, чтобы я высказал людям из деревни свое мнение.

Он подумал, что, наверное, выглядит нелепо и они посмеются над его словами, но не отвел взгляда.

– Не хочу, чтобы ты пострадал, – сказал ему Артур. – Лучше…

– Я способен постоять за себя, – фыркнул Линус. – Может, по мне и не скажешь, но, уверяю вас, я способен на многое. К тому же я государственный служащий. Люди прислушиваются к представителям власти.

Последнее было верно лишь отчасти, однако Линус удержал эту мысль при себе.

– Глупый храбрый человек. Я знаю, какой ты. Но если бы ты просто…

– Решено, – отрезал Линус. – Едем. Я люблю теплые булочки, так что чем раньше мы разберемся, тем скорее сможем вернуться. – Он пошел к двери, но остановился, когда его посетила новая мысль. – Как мы доберемся до материка, если паром на той стороне?

– Лови.

Линус повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зоя бросает ему связку ключей. Он неловко поймал их, едва удержав от падения на пол. И нахмурился, увидев, что это ключи от ее автомобиля.

– Спасибо, конечно, но между нами и деревней много воды, и, если только твой кабриолет не умеет превращаться в подводную лодку, я не знаю, чем он может быть нам полезным.

– Лучше я пока тебе не скажу, – усмехнулась Зоя. – Чтобы ты не волновался заранее.

– О боже, – проговорил Линус. – Я не люблю сюрпризов.

Она привстала на цыпочки и поцеловала Артура в щеку.

– Если они увидят, что ты…

Артур покачал головой.

– Увидят так увидят. Пора выходить из тени. Давно пора. – Он взглянул на Линуса. – Как сказал мне один мудрый человек.

Они вышли, оставив Зою на залитой солнцем кухне – и ореховые булочки в духовке.

Линус давил на педаль газа изо всех сил. Сердце колотилось, во рту пересохло, но все окружающее он видел с удивительной четкостью. Деревья казались зеленее обычного, цветы по обочинам – небывало яркими. Судя по зеркалу заднего вида, лес закрывался: с глухим шумом толстые ветви и лозы прятали дорогу.

Глаза Артура были закрыты, руки сложены на коленях. Он медленно вдыхал через нос и выдыхал через рот.

До пристани на краю острова они добрались без происшествий. Море было спокойным, к берегу катились маленькие волны с белыми гребешками. Вдали, за проливом, виднелся паром, стоящий у деревни.

Машина остановилась, и Артур открыл глаза.

– Что дальше? – с опаской спросил Линус, сжимая руль вспотевшими ладонями. – Даже если эта машина превращается в подводную лодку, должен предупредить: у меня нет опыта управления таким плавательным средством.

Артур усмехнулся:

– Не беспокойся. Ты мне доверяешь?

– Да, – сказал Линус. – Конечно.

– Тогда поезжай, мой дорогой. Поезжай и посмотрим, куда приведет тебя доверие.

Линус посмотрел вперед через лобовое стекло. Он глубоко вздохнул. Снял ногу с тормоза, и машина покатилась вперед. Он надавил на газ. Машина набрала скорость. Когда они съехали с последнего отрезка дороги на белый песок, у Линуса перехватило дыхание.

– Артур…

– Доверяй. Я не допустил бы, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Они выехали на мокрый песок, и Линус почувствовал на лице брызги соленой воды. Море перед ними вдруг зашумело, вода забурлила и начала двигаться; что-то поднималось со дна на поверхность. Он зажмурил глаза, уверенный, что гигантские волны сейчас рухнут на них и увлекут за собой. Автомобиль дрожал, руль дергался в руках.

– Открой глаза, – шепнул Артур.

– Лучше не надо, – проговорил Линус сквозь стиснутые зубы. – Достоинства взгляда смерти в лицо сильно переоценены.

– Смерть нам не грозит. По крайней мере, сегодня.

Линус открыл глаза и был ошеломлен, увидев, что со всех сторон их окружает море. Он оглянулся – берег острова быстро удалялся.

– Что происходит?

Он снова посмотрел вперед. Впереди из воды вырастала сверкающая белая дорога шириной почти в две машины.

– Это соль, – весело сказал Артур. – Морская соль. Она нас удержит.

– Как такое возможно? – проговорил Линус. Затем до него дошло: – Зоя.

Артур кивнул:

– Она обладает многими удивительными способностями. Я один раз видел, как она сделала эту дорогу, и с тех пор мы решили пользоваться только паромом, чтобы не наводить ужас на деревню. Лучше иметь дело с Мерлем, чем пугать их автомобилем, едущим по воде.

Линус истерически хихикнул:

– Конечно! Просто дорога из морской соли. Как я сразу не догадался?

– Ты не знал, что такое возможно, – спокойно произнес Артур. – Лишь те, кто умеет мечтать о невозможном, знают, на какие чудеса мы способны, когда нас вынуждают обстоятельства.

– Что ж, – промолвил Линус, – посмотрим, как им это понравится.

Он изо всех сил надавил на газ. Машина помчалась вперед по соленой дороге. Уже можно было различить людей, стоявших на причале рядом с паромом. Они что-то кричали, потрясая кулаками. Их голосов не было слышно за ревом машины и шумом волн. Некоторые держали в руках сделанные наспех транспаранты: «Я что-то увидел и говорю», «Я против Антихриста» и, как ни странно, «Я не знал, что написать».

Заметив приближающуюся машину, они притихли. И Линус их понимал. Если бы он сам, стоя на берегу, увидел, как по водной глади мчится автомобиль, у него, наверное, было бы такое же выражение лица.

Соляная дорога заканчивалась возле причала. Машина остановилась, двигатель затих.

Наступила тишина.

Затем стоявший впереди всех мужчина (тот самый Норман из магазина мороженого) крикнул:

– Они используют магию!

Толпа взревела.

Хелен стояла на причале, словно пыталась преградить толпе дорогу к парому. Она выглядела разъяренной; ее лицо, как всегда, было испачкано землей. Мерль стоял рядом с ней, скрестив руки на груди.

Линус и Артур вышли из машины. Линус с облегчением увидел, что толпа не такая большая, как казалось издалека. Вместе с Хелен и Мерлем их было, пожалуй, человек пятнадцать. Среди них стоял Марти из магазина пластинок в шейном бандаже и с плакатом в руках: «Я пострадал в бою с отпрыском дьявола!» Рядом с ним держался служащий почты.

Толпа притихла, когда Линус и Артур подошли ближе.

– Что все это значит? – строго спросил Линус. – Меня зовут Линус Бейкер, и я работаю в Департаменте по делам магической молодежи. Я – государственный чиновник. И когда правительственный чиновник требует ответа, следует немедленно отвечать.

– Они пытались захватить мой паром, – сказал Мерль, глядя на толпу и Артура с одинаковой неприязнью. – Сказали, что хотят добраться до острова. Я их не пускал.

– Спасибо, Мерль, – сказал Линус, удивленный заботой паромщика. – Я не ожидал…

– Отказывались платить, – буркнул Мерль. – Я ничего не делаю бесплатно.

Линус прикусил язык.

– Вам не следовало приезжать, – сказала Хелен Артуру. – У меня все под контролем. Я не допустила бы, чтобы что-нибудь случилось с тобой или детьми. – Она посмотрела на своего племянника, который пытался затереться поглубже в толпу. – О, можешь не прятаться, Мартин Смайт, я тебя вижу. Я всех вас хорошо вижу, и у меня отличная память.

– Конечно, ты справилась бы и сама, – ровным голосом сказал Артур. – Но всегда надежнее иметь поддержку.

Линус, вспотевший под жарким солнцем, шагнул вперед. Он не был уверен в своих способностях усмирять толпы, но не собирался позволять этим людям учинить дебош.

– Что все это значит? – повторил он, с облегчением видя, как толпа отступает назад. – Ну? Пока мы не приехали, вы кричать не стеснялись. Кто-нибудь желает говорить?

– Мы не хотим тут этого, – прорычал Норман. – Детей. Приюта. Острова. Всего этого.

Линус удивился:

– И как вы рассчитываете избавиться от целого острова?

– Не в этом суть, – проворчал Норман.

– Тогда объясните, пожалуйста, в чем!

– Дитя Антихриста. Он чуть не убил Марти!

Толпа согласно зашумела. Норман кивнул.

– Вот именно. Марти занимался своими делами, никого не трогал, когда это… существо явилось сюда и чуть его не убило! Швырнуло в стену. Бедняга получил опасные повреждения. Чудо, что он еще ходит!

Хелен усмехнулась:

– Что ты врешь?

– Посмотрите на его шейный бандаж! – воскликнул почтовый служащий. – Он серьезно ранен!

– Ну да, – сказала Хелен. – Только этот шейный бандаж удивительно похож на тот, что валялся у меня дома в шкафу после того, как я попала в автомобильную аварию.

– Это другой! – выкрикнул Марти. – Я ходил к врачу, и он дал мне бандаж. И еще сказал, что мне повезло остаться в живых, а мой позвоночник буквально стерт в порошок!

– Немудрено, – пробормотал Линус. – Учитывая, какой ты бесхребетный.

Хелен закатила глаза:

– Мартин, там сзади есть бирка. На ней мои инициалы. Ты забыл оторвать. Мы все это видим.

– О, – сказал Мартин. – Ну… просто совпадение?

– Не важно, – вновь заговорил Норман. – Эти дети опасны. Мы достаточно долго их терпели. Что будет, если они начнут охоту на нас, как на Марти?

– А он рассказал вам, что напал на маленького ребенка в запертой комнате, чтобы устроить акт экзорцизма? – спросил Линус.

Толпа медленно обернулась, чтобы посмотреть на Марти. Тот уставился себе под ноги.

Норман покачал головой.

– Может, его действия были и не совсем законны, но проблема остается. Разве нам не позволено защищаться? У нас есть собственные дети, о которых мы должны заботиться.

– Странно, – сказала Хелен, подходя к Линусу. – Насколько я помню, ни у одного из вас нет своих детей.

– Я знаю, ты иначе смотришь на все это, Хелен. Дело твое. Но мы не позволим, чтобы наши жизни оказались под угрозой, когда…

Линус рассмеялся:

– Под угрозой? Кто вам угрожал?

– Они! – выкрикнула какая-то женщина. – Одно их существование – это угроза!

– Я жил рядом с ними целый месяц и не увидел в них никакой угрозы, – сказал Линус. – Единственный раз я подумал об опасности именно сегодня, когда узнал о вашем сборе. Допустим, вы приехали бы на остров. Что вы сделали бы? Избили бы их? Убили?

Норман побледнел:

– Это не то, что мы…

– Тогда что? У вас же были какие-то идеи? Вы собрались тут, орали, подзуживали друг друга. Мне страшно представить, что произошло бы, доберись вы до острова. Слава богу, Мерль отказался пустить вас на паром.

– Ага! – воскликнул Мерль. – Я потребовал с них оплату, а они отказались!

– Честно, Мерль, – сказала Хелен. – Научись уже держать язык за зубами, когда тебя хвалят. Не надо портить впечатление.

– Теперь расходитесь, – потребовал Линус. – Иначе я буду вынужден…

Линус не видел, кто это сделал. Вряд ли Марти, кто-то в центре толпы. Все произошло очень быстро. Поднялась рука с зажатым в ней большим камнем. Рука замахнулась – и метнула камень. Линус не успел подумать, кому он предназначен, но быстро встал перед Хелен, спиной к толпе, пытаясь ее закрыть. Закрыв глаза, он ждал удара.

Удара не последовало.

Вместо этого полыхнул такой жар, словно Солнце упало на Землю.

Линус открыл глаза. Прямо перед ним было лицо Хелен. Она изумленно смотрела куда-то вверх, и в ее зрачках отражались волны огня.

Линус медленно повернулся. Между ними и толпой стоял Артур Парнас – но не такой, каким был прежде.

За его спиной полыхали огромные крылья. Огонь плясал по рукам и плечам Артура, а над плечами вытянулась вверх голова феникса. Птица держала в клюве камень. Феникс сжал клюв, дробя камень на крошечные кусочки, которые посыпались на землю.

Лица людей отражали страх – и восхищение, такое же, как Линус увидел в глазах Хелен. Такое же, как наверняка возникло на его собственном лице.

Крылья трепетали, пламя громко потрескивало.

Феникс запрокинул голову и крикнул. Пронзительный крик согрел Линуса изнутри. Он медленно обошел Артура, поднырнув под его крыло и почувствовав жар на спине. Затем протянул руку и коснулся щеки Артура. Щека была горячей, но он не боялся обжечься. Артур никогда бы этого не допустил.

– Думаю, хватит, – тихо сказал Линус. – Ты их вполне убедил.

Огонь погас, крылья сложились и исчезли. Феникс опустил голову. Линус ахнул, когда огромная птица на миг коснулась клювом его лба, прежде чем тоже исчезнуть в густом шлейфе черного дыма.

– Ты показал себя, – прошептал Линус.

– Пришло время, – сказал Артур. Его лицо было бледным и мокрым от пота. – Все в порядке?

– Да. Я был рад избежать удара камнем по голове, так что спасибо.

Линус не помнил, чтобы когда-нибудь в своей жизни был так зол. Он хотел повернуться и высказать этим людям все, что о них думает, однако Артур остановил его:

– Ты уже сказал свое слово. Позволь мне.

Линус кивнул, но остался стоять рядом с Артуром.

Толпа утратила свой воинственный дух. Испуганные и бледные, люди смотрели на них вытаращенными глазами. Забытые транспаранты валялись на земле. Марти сорвал с себя шейный бандаж.

– Я не знаю вас так хорошо, как мне хотелось бы, – начал Артур. – И вы не знаете меня. Иначе вы понимали бы, что попытка причинять вред мне или моим друзьям – плохая идея. – Линусу снова стало жарко, хотя феникса уже не было. Толпа отступила еще на шаг. – Я не надеюсь, что найду слова, способные изменить сердца и умы. Вы боитесь того, чего не понимаете. И я ничего не сделал, чтобы это изменить, учитывая, как изолированно мы с детьми жили на острове. Возможно, если бы… – Он покачал головой. – Мы все совершаем ошибки. Постоянно. Это то, что делает нас людьми, даже если мы так сильно отличаемся друг от друга. Вы видите в нас угрозу своему упорядоченному миру. А я долгое время не видел в вас ничего, кроме призраков прошлого, о которых я хотел бы забыть. Но это наш дом, и мы с вами соседи. Я не буду ни о чем просить. Но если возникнет необходимость, я сделаю все, что в моих силах, для защиты моих подопечных. Впрочем, надеюсь, ничего такого не понадобится. – Он посмотрел на Марти. – Люси не хотел причинить тебе боль. Если бы хотел, ты бы сейчас здесь не стоял.

Толпа хором ахнула.

– Он так не поступит, – продолжал Артур. – Мальчик всего лишь хотел купить пластинки, потому что очень их любит. Кем бы он ни был, он – ребенок. А разве не все дети заслуживают защиты? Заслуживают любви, чтобы они могли вырасти и сделать мир лучше? В этом они ничем не отличаются от любого другого ребенка в деревне или где-то еще. Тем не менее им постоянно твердят, что они другие – твердят такие люди, как вы, и те, кто правит нашим миром. Для них устанавливают правила и ограничения, их изолируют. Я не знаю, что нужно, чтобы это изменить. В любом случае изменения начнутся не сверху. Они начнутся с нас.

Толпа настороженно слушала.

Артур вздохнул:

– Что еще сказать…

– Я добавлю, – выступила вперед Хелен.

Она сжала руки в кулаки.

– Вы имеете право на собрания. Вы имеете право высказывать свое мнение. Но в тот момент, когда это пересекает мирную черту, вступает в силу закон. Закон защищает магических детей так же, как всех остальных. Любой вред, нанесенный им, будет иметь для вас последствия. Обещаю: если кто-нибудь дотронется до ребенка, магического или нет, он очень пожалеет об этом. Вы можете не обращать внимания на слова Линуса или Артура, но запомните: если я замечу, что кто-то настраивает других против этих детей, я сразу же приму меры.

Норман отреагировал первым – зашагал прочь, протиснувшись сквозь толпу и что-то бормоча себе под нос. Почтовый служащий последовал за ним, то и дело оглядываясь через плечо. Потом ушли еще несколько человек. Марти тоже сделал шаг, однако Хелен сказала:

– Мартин Смайт, стой, где стоишь! Мы с тобой еще поговорим о наказании за ложь. И если я узнаю, что это ты бросил камень, я опустошу твой трастовый фонд и пожертвую все деньги на благотворительность.

– Ты не можешь! – воскликнул Марти.

– Могу, – сказала Хелен. – Я законный опекун.

Толпа разошлась. Линус был поражен, когда несколько человек пробормотали Артуру извинения, – хотя и держались при этом на расстоянии. Слух о произошедшем здесь разлетится по деревне мгновенно. И вполне может быть, в этой истории Артур превратится в монстра, угрожавшего спалить их всех до костей и уничтожить деревню.

– Я отвезу вас обратно на остров, если хотите, – сказал Мерль. – За полцены.

– Думаю, мы доберемся сами, – усмехнулся Линус. Затем добавил: – Правда, большое спасибо.

Мерль проворчал себе под нос, что солевая дорога лишит его бизнеса, и пошел по причалу к парому.

Артур смотрел вслед людям, идущим к деревне.

– Как полагаете, они прислушаются? – спросил он Хелен.

Хелен нахмурилась.

– Надеюсь. Правда, мои надежды не всегда сбываются. – Она посмотрела на него почти застенчиво. – У тебя очень красивые крылья.

Он улыбнулся:

– Спасибо, Хелен. Спасибо за все.

– Дай мне время, Артур. Дай всем нам время. Я сделаю что смогу. – Она сжала его руку, затем повернулась к Линусу. – Значит, уезжаете? В субботу, да?

Он заморгал. Во всей этой суматохе он совершенно забыл, что его пребывание здесь подходит к концу.

– Да. В субботу.

– Понимаю. – Она перевела взгляд с него на Артура и обратно. – Хотелось бы верить, что однажды вы сюда вернетесь, мистер Бейкер. С вами тут стало… веселее. Счастливого пути.

Она схватила Мартина за ухо и потащила парня прочь.

Линус подошел к Артуру, коснулся ладонью его руки.

– Каково это? – спросил он.

– Что?

– Расправлять крылья.

Артур с улыбкой подставил лицо солнцу.

– Как будто впервые за долгое время меня выпустили на свободу… Поехали домой, дорогой Линус. Зоя там наверняка уже выбилась из сил. Я поведу.

– Домой, – эхом повторил Линус, гадая, что это слово теперь для него значит.

Они вернулись к машине и скоро уже мчали по дороге из морской соли. Ветер трепал волосы, лазурные волны плескались у колес.

17

В пятницу днем в дверь гостевого дома постучали.

Линус оторвался от своего последнего отчета. Он работал над ним большую часть дня, но после обычного вступления успел написать всего одну строчку.

Он встал и открыл дверь. На крыльце стояли все дети приюта на Марсии, одетые в костюмы искателей приключений.

– Я вернулся! – объявил командир Люси. – Мы снова идем в экспедицию. Прошу вас присоединиться, мистер Бейкер. Нас ждут большие опасности, и я не могу обещать, что вы вернетесь живым. Мне доложили, что там есть плотоядные змеи и жуткие насекомые, которые проникают под кожу и изнутри жрут глазные яблоки. Зато награда – если вы уцелеете! – будет лучше, чем в самых смелых мечтах. Готовы?

– Не знаю, – медленно проговорил Линус. – Плотоядные змеи, значит? Что-то я побаиваюсь.

Люси оглянулся на остальных, подошел ближе и прошептал:

– Они ненастоящие. Я просто играю. Но никому не рассказывайте.

– А, понятно, – ответил Линус. – Ну, так уж вышло, что я специалист по плотоядным змеям и отлично знаю, как избегать с ними встречи. Полагаю, я обязан пойти, чтобы с вами ничего не случилось.

– О, отлично, – обрадовался Чонси. – Я не хотел бы сегодня быть съеденным.

– Ступайте переоденьтесь! – сказала Талия, толкая Линуса обратно в дом. – Так идти нельзя!

– Нет? А что плохого в… – Он схватился за свою ногу. – О нет! Я не могу сделать и шага! Насекомые уже атакуют!

– Ну вот почему вы такой? – проворчала Талия. – Фи! Помоги мне!

Фи вскрикнула, выскочила вперед и принялась хлопать по ноге Линуса.

– Намного лучше, спасибо, – сказал он, поворачиваясь к двери. – Я быстро.

Входя в комнату, Линус слышал, как дети взволнованно обсуждают предстоящий поход. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.

– Ты можешь это сделать. Давай, старина. Последнее приключение.

Линус оттолкнулся от двери и подошел к стенному шкафу. Достал костюм исследователя. Надел. Он по-прежнему выглядел в этом наряде совершенно нелепо. Но сейчас это его не заботило.

Исследователи шли через джунгли. Они отбивались от людоедов, которые нападали с копьями и стрелами, грозя сожрать селезенки врагов, боролись с свисавшими с деревьев плотоядными змеями. Командира Люси чуть не съели злобные насекомые. Он кричал от боли и вертелся на месте, пока не рухнул на землю, свесив язык изо рта. И лишь благодаря умелым действиям команды был спасен в последний момент.

Наконец исследователи добрались до знакомой рощи, скрывавшей дом островного спрайта. Когда они вышли на берег, прогремел ее голос:

– Смотрю, вы вернулись! Глупцы! В прошлый раз вы едва уцелели!

– Сдавайся! – крикнул командир Люси. – Тебе нас не одолеть! Мы требуем, чтобы ты отдала нам сокровища. Мы не уйдем, пока их не получим!

– Не уйдете?

– Нет! – хором закричали дети.

– Нет, – эхом повторил Линус.

– Ой, тогда мне и правда лучше сдаться.

– Я так и знал!.. Мужчины! – Люси оглянулся на Талию и Фи. – А также и женщины… Следуйте за мной к заслуженной награде!

И они, конечно, последовали. Дети пошли бы за Люси куда угодно. Линус тоже.

Все помчались по берегу к роще. Кроме Линуса, который не мог мчаться при всем своем желании. Вздохнув, он вытер лоб и поплелся за детьми, увязая в песке.

Дойдя до первых деревьев, Линус озадаченно нахмурился. В роще стояла странная тишина. Шестеро детей должны были производить много шума. Особенно эти шестеро детей. Он на мгновение замер, потом двинулся дальше.

Они дожидались его на знакомой поляне у дома посреди леса. Талия и Фи, Сэл, Теодор, Чонси и Люси. И Зоя, с зелеными и золотыми цветами в волосах. И конечно же, Артур.

А в руках они держали длинную бумажную ленту, на которой красками было выведено: «Мы будем скучать по вам, мистер Бейкер!!!» Вместо подписей под надписью красовались отпечатки – большие и маленькие ладони, а также длинная полоса, видимо, оставленная щупальцем Чонси, и мелкие кляксы, похоже, от когтей Теодора.

У Линуса перехватило дыхание.

– Я не ожидал… Какой прекрасный сюрприз. Какие вы молодцы.

– Моя идея! – заявил Люси. Талия наступила ему на ногу, и он поморщился. – Ну, по большей части моя идея. Хотя все помогали. Немного. И знаете?

– Что?

– Здесь нет никаких сокровищ! Мы обманом заманили вас сюда на прощальную вечеринку!

– О, понимаю. Значит, настоящим сокровищем была дружба, которую мы укрепили по пути?

– Тоже мне, сокровище, – пробормотал Люси.

Вечеринка получилась чудесная. Стол ломился от жареного мяса, горячих роллов, хрустящего салата с огурцами, кексов, пирогов и тарталеток с малиной и взбитыми сливками.

Звучала музыка. Они захватили проигрыватель. Люси взял на себя обязанности диджея, и снова и снова пели Ричи, Бадди и Биг Боппер.

Все веселились, шутили и много смеялись. И хотя Линус чувствовал, как плачет сердце, он тоже смеялся до слез, боясь, что вот-вот лопнут бока. Солнце начинало садиться, фонари разгорелись ярче, а они все смеялись и смеялись.

Линус утирал слезы (слезы удовольствия, сказал он себе), когда поставили новую пластинку. Он узнал первые же ноты, еще до того, как начал петь Нат Кинг Коул.

Линус поднял глаза и увидел стоящего перед ним Артура Парнаса.

Артур протянул ему руку.

Спасибо.

Ты опять меня благодаришь, а я даже не знаю за что.

Ты не веришь, что достоин благодарности. Но я ничего не говорю просто так. Жизнь для этого слишком коротка. Ты любишь танцевать?

Я… Честно говоря, у меня, кажется, обе ноги левые.

Очень в этом сомневаюсь

И Линус Бейкер согласился. Он взял Артура за руку и встал. Нат Кинг Коул запел про улыбку при разбитом сердце. Артур притянул его к себе, и они начали медленный танец.

– Улыбнись и, может быть, завтра… – шепотом подпевал Артур, – …ты увидишь, как солнце светит для тебя…

Линус приник головой к груди Артура. Он чувствовал исходящий от него жар.

Они танцевали.

Танец будто тянулся целую вечность, хотя Линус знал, что песня короткая. Он слышал, как Артур шепчет слова. Он удивил даже самого себя: оказалось, у него все же не две левые ноги.

Но, как и все волшебное, песня закончилась. И воцарилась тишина.

Линус заморгал, словно просыпался от сна, и поднял голову. Артур смотрел на него сверкающими как огонь глазами.

Зоя сидела на земле, держа на коленях Фи и Талию. Теодор устроился на плече Сэла. Люси и Чонси лежали, привалившись к стене. Все выглядели усталыми, но довольными.

Люси улыбнулся ему, подавляя зевок:

– Вам понравилось сокровище, мистер Бейкер?

Линус снова взглянул на Артура.

– Да, – прошептал он. – Больше всего на свете.

Уже было темно, когда они возвращались в главный дом. Зоя несла на руках Фи и Талию. Сэл засунул Теодора себе за пазуху, и голова виверны торчала из его распахнутой у горла рубашки. Артур шел с Чонси, держа его за щупальце. Линус, позади всех, нес на руках спящего Люси.

Линус хотел, чтобы этот путь длился вечно. Однако вечность пролетела очень быстро.

Он пожелал спокойной ночи Талии, Фи, Сэлу и Теодору. Держа Люси одной рукой, погладил Чонси по макушке. Артур предложил помочь, но Линус покачал головой.

– Я его донесу.

Артур кивнул и повернулся сказать остальным, чтобы они не забыли почистить зубы.

Линус отнес Люси в комнату Артура и усадил его в кресло.

– Иди, надевай пижаму, – тихо сказал он.

Люси вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь, а вернулся в пижамных штанах и белой футболке. Его волосы топорщились так, будто он пригладил их пятерней. Из-под штанин торчали маленькие босые ступни.

– Идешь чистить зубы? – спросил Линус.

– А вы еще будете здесь?

Линус кивнул:

– Обещаю.

Люси вышел в коридор, где Чонси возмущался, что Теодор снова ел зубную пасту, а Теодор чирикал в ответ, что не ел.

Линус закрыл лицо руками.

К тому времени, как Люси вернулся в комнату, Линус успел немного успокоиться.

– Я устал, – зевая, сказал Люси. – Поиски приключений – тяжелая работа. Но сегодня было хорошее приключение.

– Лучшее, – согласился Линус.

Он взял мальчика за руку и повел в его комнату. Пластинки, аккуратно склеенные, снова висели на стенах (хотя на пластинке Бадди Холли отсутствовал большой кусок). Линус откинул одеяло, и Люси забрался в постель. Линус его укрыл.

– Я не хочу, чтобы вы уезжали, – сказал Люси.

Линус присел рядом с кроватью:

– Знаю. И мне не хочется уезжать. Но надо возвращаться.

– Почему?

– Потому что у меня есть обязанности.

– Почему?

– Потому что я взрослый. А у взрослых есть работа.

– Не хочу становиться взрослым, – сказал Люси. – Это скучно.

Линус протянул руку и отвел прядь волос от лица мальчика.

– Думаю, из тебя получится хороший взрослый, хотя еще не скоро.

– Вы ведь не позволите им закрыть наш приют?

Линус покачал головой:

– Нет. Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

– Вы сможете?

– Да, Люси.

– Спасибо. – Он помолчал. – Когда я проснусь, вас уже здесь не будет.

Линус отвел взгляд.

Рука Люси коснулась его лица.

– Остальные пока не знают… Иногда я способен видеть больше, чем они. Вас. Артура. Он умеет гореть. Вы знаете?

– Он тебе это сказал?

– Нет. По-моему, ему нельзя говорить. Но мы знаем. Мы все. А еще мы знаем, что происходило на материке, когда вы туда уезжали. Он – один из нас. И вы тоже.

– Боюсь, во мне нет ни капли магии.

– Есть, мистер Бейкер. Артур говорил мне, что магия бывает и в самых обыкновенных вещах.

Линус снова посмотрел на Люси. Глаза мальчика были закрыты.

Тяжело вздохнув, Линус поднялся.

– Спасибо, – прошептал он.

Линус оставил дверь приоткрытой, чтобы полоска света из комнаты могла прогнать кошмары, если те попытаются найти спящего мальчика.

Все остальные двери были закрыты. Линус касался каждой из них, когда медленно шел по коридору. Свет пробивался только из-под двери Сэла. Линус хотел постучать. Но не стал.

Перед лестницей он остановился. Вздохнул. Потом начал спускаться.

На первом этаже кто-то шепотом спорил. Слова были не слышны; видимо, они не предназначались для его ушей.

У входной двери стояли Артур и Зоя. Зоя что-то говорила, тыча пальцем Артура в грудь. Она хмурилась и выглядела недовольной.

Когда нижняя ступенька скрипнула под ногой Линуса, Артур и Зоя обернулись.

– Люси уже спит, – сказал Линус.

– Люди! – пробормотала Зоя. – Странные вы существа! – Она отошла от Артура и бросила на Линуса внимательный взгляд. – Значит, завтра рано утром?

Линус кивнул:

– Поезд отправляется ровно в семь. Мерль будет ждать нас у причала в шесть с четвертью.

– И ты никак не можешь не ехать?

Он промолчал.

– Ладно, – буркнула Зоя. – Я за тобой заеду. Не заставляй меня ждать.

Она развернулась и ушла, оставив дверь настежь открытой.

Артур задумчиво смотрел ей вслед.

– Все в порядке?

– Не очень.

– Если вы оба беспокоитесь о моем финальном отчете, позволь заверить тебя, что…

– Дело не в твоем чертовом отчете.

– Хорошо, – медленно проговорил Линус. Он еще не слышал, чтобы Артур чертыхался. – Тогда в чем?

Артур покачал головой.

– Упрямец, – пробормотал Линус. И не мог не заметить, как ласково это прозвучало.

Не зная, что еще ему делать, Линус пошел к двери, ожидая, что что-то случится в тот момент, когда он пройдет мимо Артура. Однако ничего не произошло.

– Ну, спокойной ночи, – проговорил он.

Он шагнул за дверь.

И тут Артур сказал:

– Останься.

Линус замер, прикрыв глаза.

– Что? – переспросил он дрожащим голосом.

– Останься. Здесь. С нами. Со мной.

– Ты ведь знаешь, я не могу.

– Нет, не знаю.

Линус повернулся и открыл глаза.

Артур был бледен, губы сжались в тонкую линию. Линусу померещились смутные очертания горящих крыльев за его спиной.

– Моя командировка окончилась. Я должен вернуться домой…

Дом не всегда там, где мы живем. Это еще и люди, которых мы выбираем. Вы, может, и не живете на острове, но не говорите мне, что это не ваш дом. Вас вытряхнуло из повседневного мирка, мистер Бейкер. Хотите залезть обратно?

– Там моя работа, – продолжил он. – Люди на меня рассчитывают. Не только… в Департаменте. Есть и другие дети, которым нужна моя помощь. Которые могут быть в том же положении, что и ты когда-то. Разве я не должен им помочь?

Артур коротко кивнул и отвел взгляд.

– Конечно. Прости. Я не хотел, чтобы прозвучало так, будто я не считаю твою работу важной. – Когда он снова посмотрел на Линуса, его лицо было непроницаемым. Он слегка поклонился. – Благодарю тебя, Линус. За то, что ты увидел нас такими, какие мы есть на самом деле. Ты всегда будешь желанным гостем на нашем острове. Я уверен, дети будут скучать по тебе. – У него дрогнули губы. – И я буду скучать по тебе.

Линус открыл рот, но слова не шли.

Этот замечательный человек открывал ему свое сердце. Надо предложить что-то в ответ.

Он собрался с духом.

– Если бы… если бы все было иначе… я… ты должен знать, Артур. Этот дом. Эти дети. Ты. Если бы я только мог…

Артур слабо улыбнулся:

– Я знаю. Спокойной ночи, Линус. И хорошей поездки. Береги себя.

Он закрыл дверь, оставив Линуса стоять на крыльце в темноте.

На востоке светилась узкая полоска неба, но звезды пока еще были видны. Чемодан стоял рядом. Каллиопа сидела в переноске, недовольная ранним подъемом. Линус ее хорошо понимал, тем более что сам не поспал и минуты.

Он тяжело вздохнул. Дыхание вырвалось облачком пара.

– Ну, пора.

Он встал, взял чемодан и кошачью переноску и спустился по ступенькам крыльца.

Зоя, как и обещала, ждала его возле своей маленькой машины. Молча взяла у него чемодан и положила в багажник. Линус занял пассажирское сиденье и поставил короб с Каллиопой себе на колени.

Зоя села и завела двигатель.

И они поехали.

Мерль ждал на причале. В свете фар они увидели его хмурое лицо. Он опустил мостик.

– Цена за такой ранний час двойная.

– Заткнись, – вырвалось у Линуса.

Мерль удивленно посмотрел на него. Линус не отвел взгляда.

До материка добрались без происшествий. Зоя молчала.

– Поскорее возвращайся, – сказал Мерль Зое, опуская мостик. – У меня сегодня весь день расписан…

Зоя завела машину, и слова Мерля потерялись за шумом двигателя.

Когда они подъехали к платформе, уже светало, в небе гасли звезды.

Зоя заглушила мотор, и Линус вновь услышал отдаленный шум волн.

– Зоя, ты…

Она вышла из машины и открыла багажник. Линус со вздохом толкнул свою дверь.

Зоя поставила его чемодан, затем вернулась к багажнику и захлопнула крышку.

– Я тебя понял, – сказал он.

Она усмехнулась:

– Да? А то я гадала, понял ты или нет.

– Я не могу здесь остаться! Есть правила, которым нужно следовать и…

– Да к черту твои правила!

Он помолчал.

– Зоя, жизнь устроена не так, как…

– Почему? – возразила она. – Почему наша жизнь должна быть устроена не так, как мы хотим? Какой смысл вообще жить, если делать только то, что от тебя хотят другие?

– Потому что так правильно.

Она усмехнулась:

– Кто так решил? Ты?

Он не ответил. Раздался свисток, предупреждающий о прибытии поезда.

– Позволь мне сказать тебе кое-что, Линус Бейкер. – Зоя взялась рукой за ручку водительской двери. – В жизни случаются моменты, когда нужно использовать шанс. Нужно рискнуть. Да, я понимаю, это страшно, потому что всегда есть возможность неудачи. Давным-давно я рискнула довериться человеку. Мне было страшно. И все же я сделала свой выбор. А ты сейчас делаешь свой.

Зоя открыла дверь и села в машину. Повернула ключ.

И добавила:

– Разве ты не мечтаешь, чтобы все было иначе?

– Мечтаешь сюда попасть? – прошептал Линус.

Но Зоя его уже не слышала. Она рванула с места, взметнув песок из-под колес.

Дожидаясь поезда, он смотрел на оранжевый телефон и думал, как легко было бы набрать номер. И сказать тому, кто ответит, что он хочет вернуться домой.

– Вы тут один? – весело спросил кондуктор, выходя из вагона на платформу. – Впрочем, в это время года всегда мало людей.

– Возвращаюсь домой, – сказал Линус, протягивая билет.

– Ах! – откликнулся кондуктор. – Нет места лучше, чем дом! По крайней мере, так говорят. А я вот люблю кататься по рельсам. Столько есть чудесных местечек! – Он взглянул на билет. – Обратно в город! Я слышал, там сейчас проливной дождь. Да там всегда дождь! – Он рассмеялся, возвращая билет. – Помочь вам с багажом, сэр?

Линус вздрогнул, как от удара.

– Да, спасибо. Я возьму переноску. Моя кошка не любит чужих.

Кондуктор наклонился и заглянул внутрь.

– Понятно, беру чемодан. Ваш вагон вон там, сэр. И к счастью для вас, пустой. Ни единой души. Сможете спокойно поспать, если хотите.

Насвистывая, он поднял чемодан и понес его в вагон. Линус заглянул в переноску:

– Готова ехать домой?

Каллиопа отвернулась.

Два часа спустя на окнах вагона появились первые капли дождя.

18

Когда Линус сошел с поезда, шел сильный дождь.

Он плотнее запахнул на себе плащ, вглядываясь в беспросветно свинцовое небо. Каллиопа зашипела – сквозь прорези в крыше переноски на нее закапала вода.

Автобус опаздывал. Как всегда.

Линус снял плащ и накрыл им короб Каллиопы. Это поможет. На время.

Он чихнул.

Не хотелось бы разболеться. Хотя тут уж как повезет.

Автобус появился через двадцать минут. Колеса плеснули водой из лужи, двери открылись. Линус, промокший насквозь, вошел в салон.

– Здравствуйте, – сказал он водителю.

Тот промычал что-то неразборчивое.

В автобусе было почти пусто. В конце салона сидел мужчина, прислонясь головой к оконному стеклу, и рядом с ним женщина, с подозрением глянувшая на нового пассажира.

Линус сел подальше от них.

– Почти дома, – шепнул он Каллиопе.

Она не ответила.

Когда автобус отъезжал от вокзала, Линус выглянул в окно. Его внимание привлек большой плакат с изображением семьи в парке на пикнике. Светило солнце. Мама, папа, сын и дочка сидели на клетчатом одеяле, а перед ними стояла раскрытая плетеная корзина, доверху наполненная сыром, виноградом и сэндвичами со срезанной корочкой. Мать смеялась. Отец улыбался. Мальчик и девочка с обожанием смотрели на родителей. Призыв над ними гласил: «Ради безопасности вашей семьи! Увидели что-нибудь, скажите что-нибудь!»

Линус отвернулся.

Он сделал пересадку на автобус, идущий в его район. Поднялся ветер, сырой и пронизывающий до костей.

До дома осталось всего три квартала. Линус ожидал, что эта мысль его обрадует. Однако никакой радости не почувствовал.

Он снова взял переноску и чемодан.

На улице было тихо. Уже зажглись фонари, дождь лил по их стеклам.

Вот и дом номер 86 по переулку Гермеса. Хотя кирпичная дорожка к нему была все той же, и газон был таким же, но все равно он казался… непривычно темным. Линус не сразу понял, что маленькие пятнышки цвета, которые там раньше светились – его подсолнухи, – исчезли.

Пару секунд он смотрел на фасад своего дома. Покачал головой. Отложим на завтра.

Линус прошел по дорожке к дому, поднялся на крыльцо. Поставил чемодан, пока нащупывал ключи.

Ключи упали на пол, и он наклонился, чтобы их поднять. Сквозь шум дождя донеслось:

– Это вы, мистер Бейкер?

Он со вздохом выпрямился:

– Да, миссис Клэппер. Я вернулся. Как у вас дела?

– Ваши цветы погибли. Представьте, утонули. Я наняла мальчика, чтобы он их вырвал. Они начали гнить. А когда дом выглядит таким убогим, это плохо сказывается на стоимости домов в округе. Взяла с мальчика расписку и рассчитываю, что вы возместите мне траты.

– Конечно, миссис Клэппер. Спасибо.

Она сидела все в том же махровом халате, все с тем же начесом на голове и курила все ту же трубку. Все здесь было точно таким же, как раньше. Каждый миллиметр.

Линус начал вставлять ключ в замок, когда она снова заговорила:

– Вы навсегда вернулись?

– Да, миссис Клэппер.

– Вы вроде как малость подзагорели. Не такой бледный, как раньше. И похудели. Хороший был отпуск?

Его одежда и правда сидела на нем свободнее, чем прежде, однако впервые за долгое время Линус обнаружил, что это его совсем не волнует.

– Я был не в отпуске. Я же говорил вам, что еду в командировку.

– Ага. Вы так говорили. Но я подозреваю, что у вас сдали нервы. Наверное, наорали на всех в офисе, грозя убийством, и вас отправили в реабилитационный центр.

– Ничего подобного!

Миссис Клэппер махнула рукой.

– Ладно, не мое дело. Хотя вы должны знать, что об этом уже судачат в округе. – Она нахмурилась. – Плохо скажется на стоимости домов.

– Вы собираетесь продавать дом?

– Нет. Конечно, нет. Куда я отсюда денусь?

– Тогда какого черта вас так заботит стоимость домов?

Миссис Клэппер молча уставилась на него.

Линус ответил сердитым взглядом.

Она выдохнула клуб трубочного дыма.

– Вашу почту я забирала. Реклама в основном. Вам, похоже, редко шлют личные письма. Скидочные купоны я использовала. Надеюсь, вы не против?

– Я заберу у вас почту завтра.

Она никак не желала заканчивать разговор.

– Представьте себе, вы упустили такую возможность! Пока вас не было, мой внук встретил хорошего человека. Он педиатр. Весной будет свадьба. В церкви, конечно, они оба очень благочестивые люди.

– Рад за них.

Миссис Клэппер кивнула, зажав трубку зубами.

– Добро пожаловать домой, мистер Бейкер. Держите свое животное подальше от моего двора. Белки хоть месяц пожили в спокойствии. Пусть так и останется.

Линус не счел нужным попрощаться. Он вошел в дом и захлопнул за собой дверь.

В прихожей стоял затхлый запах дома, в котором долго никто не жил. Линус поставил на пол чемодан и переноску и включил свет.

Все было таким же, как он помнил. Может, только немножко больше пыли. Его кресло. «Виктрола». Книги. Ничего не изменилось.

Он наклонился и открыл дверцу переноски. Каллиопа выскочила, задрав хвост трубой, мокрая и, кажется, сердитая. Не оглядываясь, пробежала по коридору и свернула в постирочную, где стоял ее туалетный лоток.

– Как хорошо дома, – прошептал Линус.

Сколько раз нужно будет произнести эти слова, прежде чем он в них поверит?

Линус скинул с себя влажную одежду, надел пижаму. Накормил Каллиопу – сам есть не хотел. Сел в свое кресло.

Потом встал, решив отвлечь себя музыкой.

Песня «Голубые глаза» старины Фрэнка всегда поднимала ему настроение.

Он достал пластинку из конверта и поднял крышку «Виктролы». Положил пластинку на диск, щелкнул рычажком. В динамиках зашуршало. Линус опустил руку и закрыл глаза.

Однако запел не Фрэнк Синатра. Должно быть, перепутались конверты.

Заиграли трубы. Нежный голос Бобби Дарина запел о местечке за морем.

Вспомнилось, как под эту песню пританцовывал на кухне Люси.

Пока Бобби пел, у Линуса дрожали плечи.

Он лег спать.

Одеяла и подушки имели несвежий запах, но он слишком устал, чтобы обращать на это внимание.

Долго смотрел в потолок и наконец заснул.

Ему снился остров в море.

В воскресенье Линус занялся генеральной уборкой.

Открыл окна, чтобы проветрить дом. Вытер пыль. Влажной тряпкой протер стены. Сменил постельное белье. Почистил зубной щеткой затирку на плитке в ванной комнате. Подмел. Вымыл полы.

Когда он закончил, отчаянно ныла спина. Наступило время обеда, но в животе словно лежала свинцовая гиря.

Нужно еще постирать.

И закончить финальный отчет.

Линус подошел к чемодану, стоящему возле кровати, опрокинул его на бок, расстегнул молнию. Поднял крышку и замер.

Поверх сложенной одежды, поверх папок с досье и «Правил и положений» лежал коричневый конверт.

Линус видел его впервые и, разумеется, не клал этот конверт в чемодан.

На конверте, черными печатными буквами, были написаны два слова: «НЕ ЗАБЫВАЙ».

Он открыл конверт. Внутри лежали фотографии.

Снимки, должно быть, сделала Зоя, хотя Линус не помнил, чтобы видел ее с фотоаппаратом. Это было их первое приключение, когда они обнаружили в роще ее избушку. Вот Люси и Талия над чем-то смеются. Сэл с Теодором на коленях. Чонси и Фи сражаются за последний кусок пирога. Артур и Линус сидят бок о бок; Линус с улыбкой смотрит на детей, а Артур смотрит на Линуса.

Линуса охватила такая печаль, какой он никогда прежде не испытывал. Он долго сидел в гостиной своего маленького домика в переулке Гермеса, крепко прижимая фотографии к груди.

Финальный отчет лежал на столе. На единственном листе бумаги после вступительных слов все еще была написана только одна фраза.

Под рок-н-ролльные мелодии Биг Боппера Линус задремал и увидел морские волны, плещущиеся у его ног.

За окном, не переставая, лил дождь.

В понедельник рано утром прозвонил будильник.

Линус встал.

Покормил кошку.

Принял душ.

Надел костюм и галстук.

Взял портфель.

И не забыл зонтик.

Когда Линус вошел в офис, никто с ним не поздоровался.

Он шагал к своему столу между рядами, и никто не говорил ему: «Мы рады, что ты вернулся, Линус. Мы скучали по тебе».

На седьмом столе в ряду «Л» его не ждали ни воздушные шары, ни бумажные фонарики.

Он сел, поставив на пол портфель.

Мистер Трембли – ряд «Л», стол шестой – обернулся.

– Я думал, вас уволили.

– Нет, – ответил Линус. – Я был на задании.

Мистер Трембли нахмурился:

– Уверены? Я мог поклясться, что вас уволили.

– Уверен.

– Хорошо!

Лицо мистера Трембли выразило облегчение, и Линусу чуть полегчало. Наверное, кто-то все же скучал по нему.

– Значит, я могу вернуть вам ваши дела. Слава богу! – продолжал мистер Трембли. – У меня до них так и не дошли руки, придется вам много наверстывать. Сейчас найду…

– Вы очень любезны, – сухо ответил Линус.

– Знаю, мистер Баркли.

– Меня зовут мистер Бейкер, болван. И не заставляйте меня повторять.

Мистер Трембли уставился на него, разинув рот.

Линус открыл портфель, извлек папки с досье и свой финальный отчет. Он колебался, прежде чем достать из портфеля последнюю вещь.

Но затем поставил фотографию в рамке на стол возле монитора.

– Что это? – спросил мистер Трембли, вытягивая шею. – Личное? Вы же знаете, нам не разрешают!

– Не суйте нос не в свое дело! – огрызнулся Линус.

– Ладно, сами будете отвечать, – пробормотал мистер Трембли. – И не ждите, чтобы я еще хоть раз был с вами любезен.

Линус поправил рамку с фотографией, включил компьютер и принялся за работу.

– Мистер Бейкер!

Линус простонал про себя. День шел… ну, как обычно. Он не поднимал головы, слушая, как стучат по цементному полу каблуки.

На стол упала тень.

Стук клавиш вокруг него стих. Коллеги навострили уши, ожидая самого захватывающего события из всех, что произошли здесь за последний месяц.

Разумеется, за спиной суровой мисс Дженкинс стоял Гантер с неизменным блокнотом.

– Здравствуйте, мисс Дженкинс, – покорно сказал Линус. – Рад снова вас видеть.

– Не сомневаюсь, – фыркнула она. – Вы вернулись.

– Вы поразительно наблюдательны.

– Прошу прощения?

Он закашлялся:

– Да, я вернулся.

– Со своего задания.

– Да.

– Секретного задания.

– Верно.

Веко под ее левым глазом слегка дернулось.

– Тот факт, что Чрезвычайно Высокое Руководство оказало всем нам любезность и услало вас на месяц, не означает, что для вас здесь что-нибудь изменилось.

– Я вижу.

– Ожидаю, что к концу недели вы завершите все свои накопившиеся дела.

Такое, конечно, было невозможно, и она это знала.

– Да, мисс Дженкинс.

– Ваши папки будут возвращены вам к обеду.

– Да, мисс Дженкинс.

Она подалась вперед, опираясь на стол. Ее ногти, как всегда, были покрыты черным лаком.

– Надеетесь на повышение по службе? Думаете, что сможете стать начальником?

Он невольно рассмеялся. Мисс Дженкинс шокированно округлила глаза. С лица Гантера исчезла приторная улыбочка.

– Нет, – ответил Линус. – Я не пытаюсь делать карьеру. У меня нет нужных для начальника качеств.

– В этом я с вами согласна, – злобно процедила мисс Дженкинс. – Не могу даже представить себе кого-то менее подходящего, чем вы. Вам вообще повезло сюда вернуться. Будь это в моей власти, вас бы… вас бы… Мистер Бейкер! Что это такое?!

Черным ногтем она указала на фотографию.

– Памятная фотография, – сказал он.

– Это запрещено! – пронзительно воскликнула мисс Дженкинс. – В соответствии с «Правилами и положениями», инспекторам позволено иметь личные вещи только при условии, что они санкционированы начальником!

Линус взглянул на нее:

– Тогда санкционируйте эту фотографию.

Она отступила на шаг, держась рукой за грудь. Гантер принялся яростно строчить в блокноте.

– Что вы сказали?

– Санкционируйте, – повторил Линус.

– Ни в коем случае. Запись об этом пойдет в ваше личное дело! Как вы смеете говорить со мной в таком… Гантер, штрафные баллы! Штрафные баллы для мистера Бейкера!

Гантер снова расплылся в улыбке:

– Конечно. Сколько?

– Пять! Нет, десять. Минус десять баллов!

Коллеги Линуса оживленно зашептались.

– Минус десять! – радостно повторил Гантер. – Да. Мудро, мисс Дженкинс.

– Уберите это со стола! – приказала мисс Дженкинс. – А если ослушаетесь, то я сделаю так, чтобы вы лишились своей работы.

Линус промолчал. И ей это не понравилось.

– Вы поняли меня?

– Да, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Да, кто?

– Да, мисс Дженкинс.

– Так-то лучше. Я не потерплю дерзости. Где бы вы ни пропадали целый месяц, правила тут не изменились. Не забывайте!

– Конечно, мисс Дженкинс. Могу я быть еще чем-нибудь полезен?

– Да. Можете. Вас вызывают. Чрезвычайно Высокое Руководство. Опять. Завтра. В восемь часов ровно. Не опаздывайте. Или опоздайте и избавьте меня от хлопот. – Она огляделась по сторонам. – Что вы все уставились? Продолжайте работать!

Застучали клавиши. Мисс Дженкинс бросила на Линуса последний взгляд и пошла прочь. Гантер потрусил за ней.

– Любопытно, кто будет моим новым соседом? – с ехидством проговорил мистер Трембли.

Линус смотрел на свой коврик для мышки с выцветшим изображением белого песчаного пляжа и лазурного моря.

Мечтаешь сюда попасть?

К обеду на его столе громоздились дюжины папок. Он взял верхнюю. Последние записи были сделаны его рукой. За последний месяц никто к ним не прикасался.

Линус вздохнул и закрыл папку.

Около девяти вечера в офисе было уже пусто.

Он выключил компьютер и сунул фотографию в портфель.

Шел дождь. Автобус снова опоздал.

На крыльце стоял пластиковый пакет с его почтой. Там были только счета. И записка сверху – напоминание от миссис Клэппер, чтобы он не забыл вернуть ей деньги за уничтожение его любимых подсолнухов.

Он достал фотографию из портфеля и поставил ее на тумбочку возле кровати. И смотрел на нее, пока не заснул.

На следующее утро, без четверти восемь, Линус нажал на кнопку с золотой «пятеркой» в лифте.

Все, кто находился в кабине, уставились на него.

Он посмотрел на них в упор.

Они отвернулись.

Люди выходили на каждом этаже, и в конце Линус остался один.

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВЫСОКОЕ РУКОВОДСТВО

ТОЛЬКО ПО ВЫЗОВУ

Он нажал на кнопку рядом с окном. Металлические жалюзи поползли вверх.

Мисс Бубльгум надула розовый пузырь. Пузырь лопнул, и она втянула его обратно.

– Вам помочь?

– У меня встреча.

– С кем?

– С Чрезвычайно Высоким Руководством. Я Линус Бейкер.

Она окинула его взглядом:

– А я вас помню.

– Ну… хорошо.

– Я думала, вы умерли.

– Пока нет.

Она потыкала в несколько клавиш на своем компьютере и снова посмотрела на Линуса.

– Финальный отчет у вас с собой?

Он открыл портфель и сунул туда руку. Его пальцы задели рамку с фотографией, потом он нашел папку, достал ее и просунул в щель под стеклом.

Взяв папку, мисс девица приподняла брови:

– Это все?

– Да.

– Подождите минутку.

Жалюзи опустились.

– Ты справишься, старина, – прошептал он себе.

На этот раз мисс Бубльгум долго не возвращалась. Линус уже начал думать, что про него забыли.

Прошло, по крайней мере, двадцать минут.

Он хотел поддаться искушению и достать из портфеля фотографию, когда жалюзи вновь поднялись.

Мисс Бубльгум хмурилась:

– Вас готовы принять.

Линус кивнул.

– Они… не очень довольны.

– Я так и предполагал.

Она надула пузырь. Тот громко хлопнул.

– Вы странный, странный человек.

Прозвучал зуммер, открылась дверь.

Мисс Бубльгум молча провела его мимо фонтана к черной двери с золотой табличкой и отошла в сторону.

Он вошел, и дверь за ним захлопнулась. На полу загорелась световая дорожка, и он шел по ней, пока не достиг светящегося круга. В центре круга стоял пюпитр, на котором лежала его папка с отчетом. Линус сглотнул ком в горле.

Наверху зажглись лампы. С высокой каменной стены на посетителя смотрело Чрезвычайно Высокое Руководство. Женщина. Лысый. Очкарик. И Чарльз Вернер.

– Здравствуйте, мистер Бейкер, – проговорил Вернер голосом гладким, как шелк. – Рады вас видеть.

– Спасибо, – сказал Линус, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Ваши отчеты… вызвали среди нас много споров.

– Неужели?

– И это еще мягко выражаясь, – добавил Лысый.

– Мистер Бейкер, – сказала женщина, – то, что сейчас лежит перед вами, это ваш финальный отчет?

– Да.

– В самом деле?

– Да.

Она откинулась на спинку стула.

– Непонятно. Он удивительно короткий по сравнению с прежними вашими отчетами.

– Я решил сразу написать вывод, – пояснил Линус. – Я дал свою рекомендацию после месяца наблюдений. О чем, собственно, вы меня и просили.

– Поосторожнее, мистер Бейкер, – сказал Лысый, прищурившись. – Мне не нравится ваш тон.

Линус хотел огрызнуться, но прикусил язык.

– Прошу прощения. Ну… по моему мнению, я сделал именно то, что от меня требовалось.

Чарльз наклонился вперед:

– Прочитайте его для нас. Возможно, когда мы услышим эти слова, мы сможем понять больше, чем вы написали.

Ладно, подумал Линус, поиграем в их игры. Он повиновался годами, вечно неприметный работник.

Линус открыл папку и начал читать:

– Торжественно клянусь, что содержание этого отчета является точным и…

– Вступление мы знаем наизусть, мистер Бейкер, – нетерпеливо бросил Очкарик. – Все отчеты начинаются одинаково. Нас больше интересует то, что следует дальше.

Линус поднял голову:

– Но вы же знаете, что там написано.

Чарльз усмехнулся:

– Читайте, мистер Бейкер.

– «Я рекомендую оставить приют на Марсии открытым и разрешить Артуру Парнасу продолжить опеку над этими детьми».

Это было все, что он написал.

Линус закрыл папку.

– Хм, – сказал Чарльз. – Я не услышал ничего нового. У кого-нибудь есть идеи?

Лысый пожал плечами. Очкарик откинулся на спинку стула. Женщина сложила руки на груди.

– Я так и думал, – кивнул Чарльз. – Тогда, мистер Бейкер, возможно, вы нам поясните. Что привело вас к такому выводу?

– Мои наблюдения за детьми, за тем, как они общаются друг с другом и с мистером Парнасом.

– Расплывчато, – сказал Лысый. – Я требую большего.

– О чем именно вы хотите услышать? – спросил Линус.

– Мы здесь не за тем, чтобы отвечать на ваши вопросы, мистер Бейкер! – повысила голос женщина. – Вы пришли отвечать на наши. Не забывайте свое…

– Место? – Линус покачал головой. – Как я могу забыть то, о чем мне постоянно напоминают? Я занимаюсь этой работой семнадцать лет. Никогда ни о чем не просил большего. Всегда с готовностью выполнял все указания. А теперь я стою перед вами, и вы требуете от меня большего. Что еще я могу дать?

– Правду, – отрезал Очкарик. – Правду о том, что вы…

Линус хлопнул рукой по пюпитру. Резкий звук эхом разнесся по комнате.

– Я дал вам правду. В каждом из моих еженедельных отчетов вы не читали ничего, кроме правды. На каждом задании, которое я получал, я всегда был совершенно честен, даже когда мне было больно это делать.

– Объективность, – сказал Лысый. – Как написано в «Правилах и положениях», инспектор должен оставаться…

– Знаю. И я был объективен. И держал дистанцию… Я всех их помню. Помню имена сотен детей, с которыми работал. Вы можете сказать то же самое? Как зовут детей на острове? Не глядя в свои заметки, можете назвать их имена?

Лысый закашлялся.

– Конечно, мы знаем их имена. Там мальчик-антихрист…

– Не называйте его так! – прорычал Линус.

Чарльз самодовольно ухмыльнулся:

– Люси. Смешное имя для того, кто он есть.

– И? – спросил Линус. – Остальные пятеро?

Тишина.

– Талия, – отчеканил Линус. – Девочка-гном, которая любит свой сад. Она храбрая и веселая. На первый взгляд у нее колючий характер, но если вам удастся завоевать ее доверие, вы обнаружите невероятную преданность. И после всего, что ей довелось испытать, она еще умеет радоваться жизни.

– Мистер Бейкер, вы должны… – начала было женщина.

– Фи! Лесной спрайт. Держится сурово и отстраненно, а ее единственное желание – иметь свой дом. Она оказалась в нищете, потому что ее вид был отрезан от мира. Вы знали об этом? Вы хотя бы читали ее досье? Мать умерла от голода у нее на глазах. Сама Фи тоже чуть не умерла, но, когда трое мужчин пришли за ней и попытались оторвать ее от тела матери, ей хватило сил превратить их в деревья. Леса на острове такие густые благодаря ей, и она сделает все, чтобы защитить тех, кого она любит. Фи поведала мне о корнях, как они прячутся, дожидаясь правильного момента, чтобы прорваться сквозь землю и изменить ландшафт.

Чрезвычайно Высокие Руководители слушали молча. Линус начал расхаживать взад и вперед по залу.

– Теодор! Виверна, один из немногих уцелевших. Вы знали, что он способен говорить? Кто-нибудь из вас это знал? Потому что я никогда раньше не слышал о том, что у виверн есть свой язык. Конечно, он не говорит по-английски, но если вы проведете с ним какое-то время, вы начнете его понимать. Он не животное. Он не хищник. У него сложные мысли и чувства. И он любит пуговицы.

Линус сунул руку в карман пальто и нащупал медную пуговицу с зазубринами от острых клыков.

– Чонси! Да, неизвестно, к какому он относится виду, но это не имеет значения! Потому что он может быть более человечным, чем любой из нас. Всю жизнь его называли монстром, способным только пугать людей. Совершеннейшая чушь! Он любознательный мальчик, у него есть мечта – простая и наивная. Он хочет стать коридорным. Хочет работать в отеле, приветствовать гостей и носить их багаж. Вот и все. Кто-нибудь из вас ему это позволит? Кто-нибудь из вас даст ему такой шанс?

Сэл, – продолжал Линус. – Забитый и испуганный мальчик. Да, он укусил женщину, и да, она превратилась во что-то, но она ведь ударила его. Ударила ребенка. Он защищался! Сэл застенчивый и тихий. И беспокоится обо всех больше, чем о самом себе. Он пишет красивые, проникновенные тексты. Это поэзия. Симфония.

– А что с Анти… тем, последним ребенком? – тихо спросила женщина.

– Люси. В голове у Люси живут пауки. Его одолевают мысли о смерти, огне и разрушениях. Но знаете, какой он на самом деле? Шестилетний мальчуган, любящий исследовать мир! У него живое воображение. Он танцует. Поет. Он живет музыкой…

– Нравится вам или нет, – вставил Лысый, – он все равно остается тем, кто он есть. И это никогда не изменится.

– Я отказываюсь в это верить! – возразил Линус. – То, кем мы становимся, зависит от нашего выбора, а не от обстоятельств рождения. Нельзя поделить все на черное и белое, между этими цветами множество оттенков. Вы не вправе называть что-то моральным или аморальным, не вникая в нюансы.

– Он аморален, – сказал Очкарик. – Пусть и не по собственному выбору, но в нем заложено зло. Таково само определение аморального.

– Кто вы такой, чтобы это решать? – спросил Линус, скрипнув зубами. – Вы никогда его не видели, не говорили с ним. Мораль относительна. Ваше личное мнение о том, что вы находите отвратительным, необязательно истина в последней инстанции.

– Вы говорили, он думает о смерти, огне и разрушении? – нахмурившись, заметила женщина. – Такие вещи всеми признаются как аморальные. И, если я правильно помню из вашего последнего отчета, его кошмары способны проникать в реальность. Могут пострадать окружающие.

– До сих пор никто не пострадал. И у него не было намерения причинить кому-либо зло. Он ребенок, явившийся из тьмы. Однако тьма необязательно должна стать его будущим. И не станет – если он будет расти с теми, с кем он сейчас.

– А что будет, когда он вырастет? – спросил Чарльз. – Вдруг он решит, что этот мир ему неугоден? Вы в курсе, кто его отец?

– Да, – сказал Линус. – Его отец – Артур Парнас. Для Люси он прекрасный отец, и, насколько я могу судить, единственный.

Чрезвычайно Высокие Руководители в унисон ахнули.

– И что с Артуром? – продолжал Линус. – Как я понимаю, на самом деле я здесь из-за него. Из-за того, кто он есть. Вы присвоили этим детям четвертый уровень секретности, хотя по сути они такие же, как и все другие дети в мире, магические или нет. Но ведь дело не в них? Дело в Артуре?

– Будьте осторожны, мистер Бейкер, – предупредил Чарльз. – Я сказал вам однажды, что не люблю разочаровываться, а вы очень близки к тому, чтобы меня разочаровать.

– Нет, – ответил Линус. – Я не буду осторожным. Возможно, он пострадал не от вашей руки, но он пострадал от ваших идеалов. Регистрация магических существ. Предубеждение против них. Вы позволяете всему этому цвести пышным цветом. Вы и другие, кто до вас сидел на этих местах. Изолировали детей от остального мира, потому что они отличаются от вас. Люди боятся магии, потому что их приучили бояться. Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь. А страх порождает ненависть. – Он прищурился, глядя на Чарльза Вернера. – Вы думаете, что можете их контролировать. Вы думаете, что можете контролировать Артура. Использовать его в своих интересах. Держать его взаперти, вместе с другими своими маленькими тайнами. Но вы ошибаетесь. Сильно ошибаетесь.

– Хватит! – отрезал Очкарик. – Вы ступаете по очень тонкому льду, мистер Бейкер, и, кажется, не слышите треска у себя под ногами.

– В самом деле, – сказала женщина, – тем более что мы получили сообщение от обеспокоенных граждан о стычке Артура Парнаса с…

Линус стиснул зубы.

– От обеспокоенных граждан? Неужели? Рассказывая о своей обеспокоенности, пояснили ли они, что именно они делали до этой стычки? Каковы были их планы? Агрессию проявили именно они. Если бы Артур Парнас не вмешался, страшно представить, что произошло бы. Независимо от того, какими способностями обладают эти дети, никто не имеет права причинять им вред! Или кто-нибудь здесь считает иначе?

Его слова были встречены молчанием.

– Так я и думал. – Линус положил руку на папку с финальным отчетом. – Моя рекомендация остается в силе. Приют должен продолжать работу. Ради благополучия детей. И вашего благополучия. Вы можете меня уволить. Но я больше не стану молчать. Изменения начинаются с нескольких голосов. Я стану одним из этих голосов, потому что они меня научили. И я знаю, что я не один.

– Ах, – сказал Чарльз. – Вот и оно. Разочарование. Такое острое. Такое глубокое.

Линус покачал головой:

– Вы признались, что у вас есть личный интерес к ситуации на острове. Тогда я решил, что вы тревожитесь об опасности, которую могут представлять обитатели приюта. Но сейчас я вижу другое. Вы ожидаете услышать только то, что хотите. Остальное для вас «разочарование». Ничем не могу помочь. Позвольте заверить, что ваши способы управлять этим миром не оправдали себя. Надеюсь, вы однажды сумеете увидеть мир таким, какой он есть на самом деле.

Он вызывающе посмотрел на Чарльза:

– Мир меняется, мистер Вернер, и, я уверен, меняется к лучшему. Я изменился. Мне нет дела до того, что вы планировали увидеть в руинах, оставленных вами на острове. Я знаю, какими они стали. Я видел сердце каждого из этих детей. В их сердцах живет любовь, несмотря на все перенесенные ими страдания, от вашей руки или от рук других.

Линус перевел дыхание. Он слегка запыхался, но голова оставалась ясной.

– Полагаю, достаточно, мистер Бейкер, – холодно проговорил Чарльз. – Мы получили четкое представление о вашей позиции. Вы были правы: в вашем отчете все сказано.

Линусу стало холодно, хотя он сильно вспотел. Вся воинственность из него ушла, и он чувствовал себя измученным.

– Я просто…

– Довольно, – сказала женщина. – Мы рассмотрим вашу рекомендацию и примем окончательное решение в ближайшие недели. Теперь уходите, мистер Бейкер.

Линус взял свой портфель. Внутри портфеля стукнула рамка с фотографией. Бросив последний взгляд на Чрезвычайно Высоких Руководителей, он развернулся к ним спиной и пошел прочь.

Мисс Бубльгум ждала у двери. И смотрела на него удивленными глазами, приоткрыв рот.

– Что? – нервно спросил Линус.

– Н-ничего. Вы говорили очень… громко.

– Иногда приходится, чтобы слова пробились сквозь толстые черепа.

– Вау… – прошептала она. – Мне нужно позвонить… ну, не важно, кому мне нужно позвонить. Сами найдете выход?

Она поспешила к своей будке и исчезла за дверью. Линус медленно пошел к выходу. Проходя мимо будки, он слышал взволнованный голос мисс Бубльгум, однако слов разобрать не мог.

Линус подумывал уйти. Просто выйти и поехать домой.

И все же вернулся на рабочее место.

Встревоженный гул стих, едва он вошел в зал. Коллеги уставились на него во все глаза.

Не обращая ни на кого внимания, Линус шел к седьмому столу в ряду «Л». Он даже не извинился, когда случайно толкнул что-то бедром. Чувствуя на себе взгляды десятков человек, он продолжал идти, высоко держа голову. После пережитого его ничуть не волновало, что думают коллеги.

Подойдя к своему столу, он сел и открыл портфель. Достал фотографию и поставил возле монитора.

Никто не сказал ни слова.

Мисс Дженкинс стояла у входа в свой кабинет, хмуро глядя в сторону Линуса. Гантер яростно строчил что-то в блокноте.

Да подавитесь вы своими минусами! Линус взял верхнюю папку и приступил к работе.

19

Три недели спустя ничего не изменилось.

Линус видел во снах море и остров с белым песчаным пляжем. Цветущий сад и рощу, где пряталась маленькая избушка. Обгоревшую дверь погреба и мелодии того дня, когда умерла музыка. Смех Люси. Бормотание Талии на гномьем языке. Померанского шпица в своих руках. Горку пуговиц и виверну по имени Теодор. Как Чонси, стоя перед зеркалом, приподнимает фуражку со словами: «Добро пожаловать, сэр, добро пожаловать». Как крылья Фи сверкают на солнце. Как Зоя в своей машине мчит по песчаной дороге и белые волосы развеваются за ее спиной.

И конечно, Артура. Горящий огонь, распахнутые оранжево-золотые крылья. Тихую улыбку, знакомый наклон головы.

Такие яркие сны.

С каждым утром становилось все труднее и труднее вытаскивать себя из постели. Постоянно шел дождь. Небо всегда было свинцово-серым. Линус чувствовал себя бумагой, хрупкой и тонкой. Он одевался. Ехал на автобусе до работы. Сидел за своим столом, обрабатывая отчет за отчетом. На обед ел вялый салат. Снова работал. Ехал на автобусе домой. Сидел в кресле, слушая, как поет Бобби Дарин о том, что где-то за морем его кто-то ждет.

Он размышлял о своей жизни. И удивлялся, как можно было прежде считать ее совершенно удовлетворительной.

Все его мысли были окрашены лазурью.

Каждый день, приходя в контору, он касался пальцами фотографии на своем столе. Никто больше не требовал ее убрать. Даже мисс Дженкинс ни разу не подошла, и, хотя Линус получал один штрафной балл за другим (Гантер радостно строчил в блокноте), сама она не сказала ему ни слова. Фактически все его игнорировали. Линуса это устраивало. Он подозревал, что к сложившейся ситуации некоторое отношение имела мисс Бубльгум.

У Линуса появилась цель. Он внимательно изучал свои прежние отчеты. Многое из того, что он раньше писал, заставляло его болезненно морщиться. Но он не отступал. «Перемены, – напоминал себе Линус, – начинаются с нескольких голосов». Возможно, из этого ничего не выйдет, но попробовать стоило. Он собирался как минимум выяснить судьбу некоторых детей, узнать, где они сейчас. И позаботиться о том, чтобы они не остались забытыми.

Поэтому он начал тайно забирать отчеты домой. Каждый день понемножку. Убирая очередную папку в портфель, он покрывался холодным потом, уверенный, что сейчас кто-нибудь выкрикнет его имя и обвинит в нарушении закона – особенно когда начал забирать отчеты, написанные другими инспекторами.

Но никто его не окликал.

На двадцать третий день после возвращения с острова стук компьютерных клавиш и гул голосов вновь стихли – в дверях вдруг появилась мисс Бубльгум с папкой в руках.

Хлопнув жвачкой, она оглядела ряды столов.

Линус спрятался за свой компьютер, не сомневаясь, что она принесла приказ о его увольнении.

Мисс Бубльгум прошла к кабинету мисс Дженкинс.

Мисс Дженкинс не выразила особой радости при виде мисс Бубльгум и помрачнела еще больше, когда та задала какой-то вопрос. Мисс Дженкинс ответила и указала на столы.

Мисс Бубльгум развернулась и пошла между рядами, ритмично покачивая бедрами. Мужчины смотрели ей вслед. Некоторые женщины тоже. У Линуса возник порыв забраться под стол. Едва справился.

– Здравствуйте, мистер Бейкер, – весело сказала она. – Это вам.

– Здравствуйте, – ответил он, кладя руки себе на колени, чтобы они не дрожали так сильно.

Она слегка сдвинула брови:

– Я называла вам свое имя?

Он покачал головой.

– Дорин.

– Рад познакомиться, Дорин.

Она положила папку ему на стол:

– Подписано только сегодня утром.

Линус уставился на папку.

Дорин наклонилась к нему ближе. От нее пахло корицей. Она провела пальцем по его коврику для мышки. Потом ее палец приподнялся и тронул фотографию в рамке. Дорин поцеловала его в щеку теплыми, чуть липкими губами. А затем ушла.

Линус едва мог дышать.

Он открыл папку.

В ней лежал его последний отчет.

А внизу были четыре подписи.

ЧАРЛЬЗ ВЕРНЕР

АГНЕС ДЖОРДЖ

ДЖАСПЕР ПЛАМБ

МАРТИН РОДЖЕРС

И красная печать со словами:

РЕКОМЕНДАЦИЯ ОДОБРЕНА

Он перечитал еще раз.

Одобрена.

Одобрена.

Одобрена!

Значит, он теперь может…

Достаточно ли он подготовился, чтобы осуществить план?

Пожалуй, да.

Линус встал из-за стола. Стул громко скрежетнул по холодному цементному полу. Все обернулись.

Мисс Дженкинс вышла из своего кабинета. Гантер – за ней.

Одобрена.

Приют не закроют.

Он услышал шум волн. «Мечтаешь сюда попасть?» – шептали они.

Да.

Иногда, чтобы мечты стали явью, нужно лишь сделать первый шаг.

Линус поднял голову. Огляделся по сторонам.

– Чем мы занимаемся? – громко спросил он.

Никто не ответил, но Линуса это не смутило.

– Для чего мы все это делаем? В чем смысл?

Тишина.

– То, что мы делаем, – неправильно! Все это неправильно. Мы кормим машину, которая всех нас съест. Не может быть, чтобы я один это видел.

Увы, судя по всему, один.

Более храбрый человек, наверное, сказал бы больше. Может, взял бы свой экземпляр «Правил и положений» и швырнул его в мусорное ведро, громогласно заявляя, что пришла пора выбросить правила на помойку.

К тому времени мисс Дженкинс велела бы ему умолкнуть.

И более храбрый человек сказал бы ей: «Нет!» Прокричал бы, как прекрасен мир, когда в нем много ярких красок. И счастья. И радости. Мир, в котором они все здесь живут, не таков, и они все дураки, если считают иначе.

Более храбрый человек залез бы на стол, провозгласил себя Командиром Линусом и объявил бы, что пора отправляться на поиски приключений.

Они бегали бы за ним, а он прыгал бы со стола на стол. Мисс Дженкинс завопила бы, что он уволен, а он засмеялся бы и ответил, что его нельзя уволить, потому что он уходит сам.

Но Линус Бейкер был мягким человеком.

Поэтому он взял портфель и положил в него фотографию в рамке. И пошел в сторону выхода.

Остальные инспекторы лихорадочно перешептывались. Он шел, высоко подняв голову. Почти не задевая столы.

И когда он достиг двери, мисс Дженкинс выкрикнула его имя. Он остановился и посмотрел через плечо.

– Куда это вы собрались? – грозно спросила она.

– Домой, – просто ответил Линус. – Я еду домой.

И вышел из Департамента по делам магической молодежи.

Навсегда.

Шел дождь.

А Линус забыл зонтик в офисе.

Он подставил лицо серому небу и засмеялся.

Когда он вошел в дом, Каллиопа воззрилась на него удивленно. Ее можно было понять, ведь еще не наступил даже полдень.

– Кажется, я сошел с ума, – сказал ей Линус. – Правда, здорово?

Она вопросительно мяукнула – впервые с тех пор, как они покинули остров.

– Да, – сказал он. – Да. Да!

Наша жизнь, как понял Линус Бейкер, целиком в наших руках. Каждый день мы делаем большие и маленькие шаги в сторону того, какой она станет.

На следующее утро Линус закрыл дверь прежней жизни в надежде на новую.

– Опять куда-то едете? – спросила миссис Клэппер со своего крыльца.

– Ага.

– Надолго?

– Надеюсь, что навсегда.

Она вытаращила глаза:

– И не вернетесь?

– Нет, – сказал он, и никогда за все свои годы он не был в чем-то сильнее уверен.

– Но… но… А как же ваш дом? Ваша работа?

– Я уволился! А что касается дома… Возможно, ваш внук и его возлюбленный захотят поселиться рядом с вами? Считайте это моим свадебным подарком. Я уезжаю домой.

– Так вы и есть дома!

Он покачал головой, поднял с пола переноску Каллиопы и чемодан:

– Пока нет. Но скоро буду.

– Вы сошли с ума? И что это вы так вырядились?

Линус оглядел свой наряд. Коричневая рубашка, коричневые шорты, коричневые носки. А на голове – пробковый шлем.

Он засмеялся:

– Именно так надо одеваться, когда едешь на поиски приключений. Смешно выглядит, да? Но там могут быть каннибалы, и плотоядные змеи, и жуки, которые проникают под кожу и изнутри жрут глазные яблоки. Для встречи с такими опасностями вы должны быть одеты как положено. Пока-пока, миссис Клэппер. Не знаю, увидимся ли мы снова. Ваши белки могут вздохнуть спокойно. И я прощаю вас за подсолнухи.

Он спустился с крыльца и пошел под дождем, оставляя дом 86 по переулку Гермеса далеко позади.

– Отдыхать едете? – спросил проводник, заглядывая в его билет. – Ясно, до конечной станции. Немного не сезон, а?

Линус смотрел в окно вагона сквозь залитое дождем стекло:

– Нет. Я возвращаюсь домой.

Спустя четыре часа дождь прекратился.

Еще через час Линус увидел в облаках проблески голубого неба.

Через два часа ему показалось, что он чувствует запах соли в воздухе.

Линус был единственным, кто здесь вышел.

– О боже, – сказал он, глядя на пустынную дорогу, ведущую от платформы. – Я не продумал детали… – Он покачал головой. – Не важно. Время не ждет.

Он взял чемодан и переноску и пошел к деревне пешком.

К тому времени как вдали показались первые дома, Линус был весь в поту. Лицо горело, а чемодан казался набитым камнями.

Когда он наконец ступил на тротуар главной улицы, он не сомневался, что вот-вот рухнет. Он уже думал прилечь (возможно, навсегда), когда услышал, как кто-то изумленно произнес его имя.

Перед своим магазином с лейкой в руке стояла Хелен.

– Привет, – сказал Линус. – Рад вас видеть.

Она выронила лейку и бросилась к нему, увидев, как он без сил опускается на свой чемодан.

– Вы что, шли пешком? – спросила Хелен, кладя руки ему на плечи. Рубашка насквозь пропиталась потом.

– Спонтанность не моя сильная сторона.

– Вы глупый человек. Восхитительно глупый. Опомнились, да?

Он кивнул:

– Полагаю, что да. Или просто лишился рассудка. Сам пока не пойму.

– Они знают, что вы приезжаете?

– Нет. Говорю же, спонтанность. У меня с ней пока плохо.

– Начало, по крайней мере, положено. Значит, Мерль тоже не в курсе, что вы здесь.

Линус поморщился:

– Ой. Верно. Паром. Как же я до острова-то доберусь, да?

Она закатила глаза:

– Удивительно, как вам и досюда-то удалось добраться.

– Я вытряхнул себя из рутинного мирка, – пояснил Линус. – Он меня защищал, но также и не давал мне жить. Мне не следовало отсюда вообще уезжать.

Выражение ее лица смягчилось.

– Теперь вы здесь, и это самое главное. К счастью для вас, я мэр: когда я хочу что-то сделать, оно делается. Посидите тут. Мне нужно позвонить.

Она поспешила в свой магазин.

Линус прикрыл глаза, как он думал, на мгновение, но проснулся, только когда услышал автомобильный гудок.

Он открыл глаза.

На дороге перед ним стоял старый маленький грузовичок; сквозь зеленую краску пробивалась ржавчина. За рулем сидела Хелен.

– Ну? – спросила она. – Собираетесь сидеть тут до ночи?

Линус закинул чемодан в кузов. Каллиопа мурлыкала в своей переноске, когда он ставил ее рядом с собой на длинное сиденье.

– Спасибо вам большое.

– Думаю, я была у вас в долгу. Считайте, что мы в расчете.

Грузовик, захрипев, тронулся с места. По радио пела Дорис Дэй, прося кого-то увидеть ее во сне.

Мерль ждал у причала и, как всегда, хмурился.

– Я не могу бросать все дела по твоему первому требованию… – раздраженно сказал он Хелен. И перевел взгляд на пассажирское место. – Мистер Бейкер?

– Привет, Мерль. Рад тебя видеть.

Как ни странно, это было почти правдой.

Мерль от удивления раскрыл рот.

– Ну, чего стоишь? – сказала Хелен. – Опускай мостик.

Тот быстро пришел в себя:

– Между прочим, расценки увеличились в четыре раза…

Хелен улыбнулась:

– Ох, не смеши меня. Опускай, говорю, мостик.

Мерль побежал к парому.

– Кошмарный человек, – вздохнула Хелен. – Я не стала бы горевать, если бы однажды его унесло в море.

– Вот была бы трагедия, – кивнул Линус. – Но можно устроить.

Она удивленно засмеялась:

– Ну, мистер Бейкер, не ожидала от вас такое услышать. Вы мне нравитесь. Сейчас отвезем вас домой.

Остров выглядел таким же, каким был, когда Линус его покинул. Прошло всего несколько недель. А казалось – целая жизнь.

Мерль забормотал о том, чтобы Хелен поскорее возвращалась. Она сказала, что вернется, когда сочтет нужным, и что не желает больше слышать от него ни единого слова. Мерль скорчил гримасу, но кивнул.

Солнце уже начинало садиться. Хелен ехала по знакомой грунтовой дороге, петляющей по лесу.

– Я приезжала сюда пару раз с тех пор, как вы уехали.

– Увидеть сад?

– И посмотреть, что вы после себя оставили.

Он отвернулся к окну:

– Ну и как?

– С ними все хорошо. Грустили, конечно. В первый раз я осталась на ужин. Поставили музыку… Они часто вас вспоминали.

Линус сглотнул ком в горле:

– Ох.

– Вы произвели сильное впечатление на обитателей этого острова.

– Они на меня тоже.

– Интересно, как в жизни случается, правда? Мы находим самые неожиданные вещи, когда их даже не искали.

Он только кивнул.

В окнах второго этажа главного дома горел свет.

В садовой беседке светились бумажные фонарики.

Сэл, вероятно, сидит за пишущей машинкой. Чонси тренируется перед зеркалом. Фи с Зоей работают в лесу. Теодор, скорее всего, забился под диван. Талия копается в саду. А Люси и Артур у себя в комнате беседуют о философии и пауках.

Впервые за много недель Линусу легко дышалось.

Хелен поставила грузовик перед домом.

– Здесь я вас высажу. Скажите Артуру, что я, как и обещала, приеду в субботу. У них будет что-то вроде приключения.

– Они всегда по субботам, – прошептал Линус.

– Не забудьте чемодан.

– Я вам очень благодарен.

– Это я должна вас благодарить. Хотели вы или нет, но вы кое-что здесь изменили. Перемены маленькие, однако начало положено. И я этого не забуду. Ступайте, мистер Бейкер. Вас будут рады видеть.

– Просто Линус.

Она улыбнулась:

– Вылезай из моего грузовика, Линус.

Линус вылез, захватив с собой Каллиопу, и достал из кузова чемодан. Хрустя гравием, грузовик отъехал. Линус смотрел ему вслед, пока задние фонари не исчезли в лесу.

Каллиопа мяукнула. Он наклонился и открыл ее дверцу:

– Только не убегай далеко…

Она припустила к саду. Линус вздохнул:

– Ну, конечно.

И пошел за ней.

Он шел по тропинке, пока не услышал бормотание на странном языке. Линус обогнул куст и увидел бородатого гнома. Рядом с гномом сидела Каллиопа.

– Привет, – тихо сказал Линус.

Плечи Талии напряглись, но она продолжала копать.

Он подошел ближе.

– Как показали себя в деле новые инструменты?

Она не ответила.

– Хелен говорит, что ей очень понравился твой сад. Мол, самый лучший сад из всех, какие она видела.

– Что ж, – проворчала Талия, – все-таки я гном. Я и должна уметь это лучше всех.

Он усмехнулся:

– Конечно.

– Что вы тут делаете?

– Мне не следовало уезжать. Я сделал это, только чтобы убедиться, что вы все в безопасности. А теперь…

Талия выпрямилась, воткнула лопату в землю и повернулась к нему. Она плакала. Линус, не колеблясь, подхватил ее на руки. Талия уткнулась в него лицом. Ее борода щекотала ему шею.

– Я похороню вас прямо вот тут, – всхлипывая, сказала она. – Чтоб вы знали, я как раз копала вашу могилу.

– Знаю, – сказал он, поглаживая ее по спине. – Очень благодарен за такую заботу.

– Вас никогда бы не нашли! И даже если бы нашли, было бы слишком поздно, от вас остались бы только косточки!

– Давай-ка пока это отложим. Мне нужно сказать вам что-то очень важное.

Она всхлипнула:

– Хорошо. Но если мне не понравится то, что я услышу, мы вернемся сюда, и вы без споров сами залезете в эту яму.

Он расхохотался:

– Договорились.

Она побежала вперед, Каллиопа – за ней.

Линус задержался на секунду, вдыхая ароматы сада. Слушая волны. Если до этого момента у него и были сомнения, теперь они исчезли.

Обогнув угол дома, он вышел из сада.

И замер.

Все собрались у крыльца.

Зоя раздраженно качала головой.

Фи была недовольна. Линус надеялся, что она не превратит его в дерево. Или если превратит, то хотя бы не в яблоню. Ему не нравилась мысль, что кто-то может его съесть, когда он даст плоды.

Чонси нервно ерзал, будто разрывался между желанием броситься навстречу Линусу и преданностью тем, кто стоял вокруг него.

Сэл скрестил руки на груди. Теодор сидел на его плече, склонив голову.

Талия вытирала глаза и бормотала по-гномьи, что ей придется расширить его могилу, поскольку он по-прежнему круглый.

Люси стоял впереди всех со странным выражением на лице, словно решал, то ли обнять Линуса, то ли вскипятить кровь в его венах.

Артур стоял позади. И хотя его лицо ничего не выражало, он явно был насторожен.

Лишь Каллиопа, казалось, не испытывала проблем. Она громко мяукала, потираясь о ногу Сэла.

Какой дурак мог покинуть это место, полное тепла и ярких красок? Здесь его сердце буквально впервые начало биться, как можно было все это оставить?

– Привет, – тихо сказал Линус. – Рад снова вас всех видеть.

Они промолчали. Только Чонси дернулся, и его глаза взволнованно подпрыгнули.

– Я не жду, что вы поймете. Я и сам не понимаю… Мне приходилось совершать ошибки, большие и маленькие. Но я… – Линус глубоко вздохнул. – Один мудрый человек поведал мне однажды очень глубокую и красивую вещь. Я не сразу понял важность его слов. А он сказал: «Я всего лишь бумага. Хрупкая и тонкая. Если поднести меня к солнцу, оно будет светить сквозь меня. На мне напишут, и меня нельзя будет использовать снова. Эти строчки уже история. Рассказ. Люди читают, но видят только слова, а не то, на чем они написаны. Я всего лишь бумага. Хотя таких, как я, много, ни одна другая страница на меня не похожа. На мне есть морщинки. Во мне есть прорехи. Намочите меня, и я расползусь. Поднесите огонь, и я вспыхну. Сожмите – помнусь. Потяните – порвусь. Я всего лишь бумага. Хрупкая и тонкая».

Глаза Сэла округлились.

– Эти слова застряли у меня в голове, – продолжал Линус. – Они так важны. И вы все так важны. – Его голос сорвался, и он покачал головой. – Вам больше не надо бояться Департамента по делам магической молодежи. Это место – ваш дом, и таким он должен остаться. Вы будете жить здесь сколько захотите. И, если у меня все получится, другие, такие, как вы, тоже получат надежное пристанище.

Талия и Фи выдохнули. У Чонси отвисла челюсть. Люси широко улыбнулся. Теодор расправил крылья и что-то проверещал. Сэл опустил руки.

Зоя склонила голову набок.

Артур остался как был.

Этого было недостаточно, Линус понимал. И выдал все, что у него осталось.

– Вы замечательные. И хотя бо́льшую часть жизни я провел в мире, где вас не было, я не хочу впредь жить в этом мире. Все началось с солнца и тепла. Потом я увидел море. Затем этот остров, таинственный и чудесный. Но именно ваши сердца даровали мне покой и радость, которых я не знал прежде. Вы дали мне смелость и цель в жизни. В Департаменте прислушались к моим словам, но именно вы научили меня тому, что нужно сказать. Мы не одни. Мы есть друг у друга. Если вы меня примете, я хотел бы здесь остаться. Навсегда.

Все молчали.

Линус нервно потер затылок, не зная, что делать дальше.

– Погодите-ка, мистер Бейкер, – сказал Люси.

Он повернулся к остальным и поманил их к себе. Дети сгрудились, склонили друг к другу головы и принялись яростно шептаться. Зоя спрятала усмешку, прикрыв рот ладонью.

Артур не отводил взгляда от Линуса.

Линус понимал, что подслушивать невежливо, но все же пытался. Детей, казалось, не заботило, что у него вот-вот случится разрыв сердца. Они продолжали держать свой совет. В какой-то момент Люси провел пальцем по горлу, закатил глаза и высунул язык. Талия согласно кивнула. Чонси вроде сказал что-то о каннибалах. Теодор щелкнул челюстями. Фи бросила на Линуса свирепый взгляд через плечо. Сэл что-то прошептал, и дети посмотрели на него с обожанием.

– Итак, все согласны? – спросил Люси.

Дети закивали.

Говорить начал Люси:

– Кому-нибудь известно, что вы здесь?

Линус помотал головой.

– Чтобы мы могли вас убить, и никто не узнал.

– Ясно. Только я хотел бы обойтись без убийства.

– Конечно, хотели бы, – сказал Люси. – Но у нас есть условия.

– Слушаю.

– Весной будете помогать мне в саду, – сказала Талия.

– Согласен.

– Один день в месяц вы будете проводить со мной и Зоей в лесу, – сказала Фи.

– Согласен.

– Будете отдавать мне свои вещи в стирку! – сказал Чонси.

– Если хочешь.

– И давать мне за это чаевые!

– Конечно.

Теодор чирикал и щебетал, тряся головой.

– Все пуговицы, какие я смогу найти, – согласился Линус.

– И мы будем звать тебя Линусом, – сказал Сэл.

В глазах у него защипало.

– Я буду счастлив.

Люси дьявольски ухмыльнулся:

– И ты станешь со мной танцевать! А когда мне будут сниться кошмары, ты будешь приходить и утешать меня.

– Да. Да. Конечно. Я сделаю для вас что угодно.

Люси спросил серьезно:

– Почему ты от нас уехал?

Линус опустил голову:

– Не потеряешь, не найдешь; иногда трудно понять, что тебе действительно нужно. И потом, я должен был стать вашим голосом. Рассказать, какие вы есть, тем, кто вас никогда не видел.

– Дети, – наконец заговорил Артур, – ступайте в дом и помогите Зое с ужином. Мне нужно поговорить с мистером Бейкером.

Сразу раздался хор недовольных голосов.

– Живо.

Люси всплеснул руками:

– Поцелуй уже его, и пойдем в дом все вместе. Взрослые такие медлительные!

Зоя подавила смех:

– Пойдемте, дети. Мы будем готовить ужин и, конечно же, не станем подглядывать в окно.

– О! – сказала Талия. – Я поняла. Да, пойдем подглядывать… то есть готовить ужин.

Они поднялись по ступенькам. И все сразу же появились в окне, безуспешно пытаясь прятаться за шторами. Даже Зоя.

Линус так их всех любил!

Над головой начали зажигаться звезды. Синее-пресинее небо подернулось оранжевым и розовым. Кричали морские птицы. Волны бились о скалы.

Линус ждал.

– Почему только сейчас? – тихо спросил Артур.

– Я вернулся на работу, думая, что поступаю правильно. Я представил результаты своей инспекции Чрезвычайно Высокому Руководству. – Он помолчал, вспоминая. – «Представил» – не совсем верное слово. Я выдал им по первое число.

Губы Артура дрогнули.

– В самом деле?

– Я и не знал, что на такое способен.

– Почему ты это сделал?

Линус развел руками:

– Ну… из-за того, что я здесь увидел. И узнал. Поездка меня изменила. И не понимал, насколько она меня изменила, пока не уехал. Пока не лишился возможности завтракать на кухне вместе с вами. Или слушать твои уроки и твои философствования. Или отправляться на поиски приключений в дурацком наряде.

– В том наряде, в который ты одет сейчас?

Линус поправил на себе рубашку:

– Привыкаю. В общем, я уехал, потому что боялся что-то менять. Но теперь не боюсь.

Артур кивнул:

– А приют?

– Я дал рекомендацию оставить приют открытым, и они это одобрили.

– А что говорил по поводу других приютов?

Линус замялся:

– Я сделал кое-что… незаконное. Украл несколько папок. Пожалуй, даже больше, чем несколько. У меня есть идеи… правда, получится не сразу.

– Ну, Линус Бейкер! Ты меня удивляешь. Воровство? Как нехорошо!

– Да… Сами виноваты. Вы меня испортили.

Линусу показалось, что он увидел вспышку огня в глазах Артура.

– И я ушел из Департамента.

– Почему?

– Я перестал чувствовать, что там мое место.

– А где твое место, Линус?

Собравшись с духом, Линус Бейкер сказал:

– Здесь. С тобой. Если хочешь. Попроси меня снова. Пожалуйста. Попроси меня остаться еще раз.

Артур кивнул. Откашлялся. И хрипло произнес:

– Линус.

– Да, Артур?

– Останься. Здесь. С нами. Со мной.

Линус едва мог дышать.

– Да. Навсегда. Для них. Для тебя. Для…

Он даже не заметил, как Артур подошел вплотную. Теплые руки обхватили его лицо, губы прижались к его губам. Ему казалось, что он горит изнутри. Линус положил руки поверх рук Артура, удерживая их на месте. Тысячи любовных песен, которые он прослушал за свою жизнь, не подготовили его к тому, что на самом деле чувствуешь в такой момент.

Артур отстранился с улыбкой, когда Линус начал бешено целовать его подбородок и щеки, его нос и лоб. Артур опустил руки и обнял Линуса. В доме зааплодировали дети, когда они начали покачиваться в танце под лучами заходящего солнца.

– Прости, что я уехал, – прошептал Линус.

Артур крепче прижал его к себе:

– Глупый, очаровательный человек. Тебе не за что просить прощения. Ты боролся за нас. Разве я могу на тебя сердиться? Ты очень дорог мне.

Линус чувствовал, как успокаивается его сердце.

Они продолжали покачиваться под песню, слышную им одним. Солнце скользнуло за горизонт. Все было хорошо в этом крошечном уголке мира.

Мечтаешь сюда попасть?

Эпилог

В один из теплых весенних дней вдали послышалось урчание старого грузовика. Линус оторвал взгляд от клумбы, на которой полол сорняки, и вытер лоб рукой, оставив грязную полосу.

– Похоже на машину Хелен. Она говорила, что приедет?

Не поднимая головы, Талия продолжала бережно утрамбовывать землю вокруг только что посаженных петуний.

– Вроде бы нет. Упоминала, что еще один журнал хочет посмотреть мои цветы, но только в следующем месяце. Она не говорила, что приедет, когда мы были в деревне в прошлые выходные.

Линус со стоном выпрямился:

– Пойду узнаю, кто пожаловал.

– Если это мои фанаты, то скажи им, что я в данный момент не готова к компании и невежливо являться без предупреждения.

– Я им объясню, – усмехнулся Линус.

Талия посмотрела на него, прищурившись:

– Только не надейся, что это освободит тебя от прополки.

– Даже и не думал!.. Работай, я скоро.

Талия тихо проворчала на гномьем.

Линус вытер руки о рубашку и вышел из сада к площадке перед домом. Если бы год назад он мог увидеть себя сегодняшнего, то не узнал бы этого человека. Его кожа, непривычная к солнцу, много раз обгорала и облезала, пока, наконец, не приобрела легкий загар. Он носил шорты (по собственному выбору!) и был все еще полноват, хотя больше не переживал об этом, потому что Артур считал его полноту достоинством. Его волосы поредели еще сильнее, но впервые в жизни Линус чувствовал себя в своем теле комфортно. Жизнь стала интереснее и насыщеннее, не оставляя ему времени на беспокойство о лишних килограммах или волосах, остающихся на подушке.

Грузовичок подъехал и встал перед домом. Мотор, чихая и кашляя, заглох.

– Похоже, машина на последнем издыхании, – заметил Линус, когда Хелен вышла.

На ней был испачканный травой комбинезон.

– Ничего, пока фурычит. – Она улыбнулась. – Ты грязный. Талия заставляет тебя держать слово?

Линус вздохнул:

– Да, она еще не засыпала яму, которая должна была стать мне могилой.

– Труд тебе на пользу! – Хелен похлопала его по плечу. – Артур в доме? Мне нужно с вами поговорить. И Косяк просил меня напомнить Люси, что пришли заказанные пластинки.

– Все в порядке?

– В общем, да. Но лучше я расскажу все сразу вам обоим.

Ему не понравилась такая таинственность.

– Что-то в деревне? Мне казалось, их отношение к нам становится лучше. В прошлые выходные мы видели лишь пару недовольных взглядов.

Она покачала головой:

– Дело не в деревне. А кто на вас недовольно смотрел?

– Да все те же персонажи. Но мы научились их игнорировать.

Хелен нахмурилась:

– Нехорошо. Я обещала сделать все возможное, чтобы подобного не повторилось снова.

– Ты уже много сделала, – заверил ее Линус. – Нужно время.

Перемен хотели не все. С того дня как Хелен впервые посетила остров и увидела все своими глазами, она поставила перед собой задачу сделать деревню безопасным местом для всех. Сначала исчезли плакаты «Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь». Против этого никто не возражал. Зато возникли недовольства, когда она объявила о своем намерении рекламировать деревню Марсий как место отдыха и для людей, и для магических существ. Ей пришлось напомнить владельцам кафе и магазинов, что увеличение числа гостей в деревне благоприятно скажется на выручке. После этого ворчание поутихло. Забавно было видеть, как предрассудки отступают перед мыслями о прибыли, тем более учитывая, что выплаты, которые получала деревня за молчание об острове, существенно уменьшились. Линус воспринял как победу, когда Совет деревни проголосовал за предложение Хелен.

Начало было положено.

А потом, после Рождества, Департамент по делам магической молодежи внезапно объявил, что Чрезвычайно Высокое Руководство в полном составе подало в отставку после государственного расследования, выявившего в их спецшколах дискриминацию. Расследование было инициировано анонимным письмом, автор которого описал сомнительные методы работы с магической молодежью и привел конкретные примеры случаев, когда с магическими детьми обращались как с людьми второго сорта. Был назначен новый Совет Управляющих Департаментом, и, хотя поговаривали о радикальных переменах, колеса бюрократии крутились медленно, особенно когда встречали яростное сопротивление. Невозможно за несколько дней преодолеть десятилетия предубеждений против магических существ. Но надо было с чего-то начинать. Возможно, последуют изменения и в других Департаментах, имеющих дело с магическими существами.

В феврале на остров приехала журналистка, по видимости, прослышав о драматическом уходе Линуса из Департамента. Она спросила, знает ли он что-нибудь об анонимном письме, вызвавшем такие перестановки.

– Автор письма отлично осведомлен о работе Департамента по делам магической молодежи, – сказала она.

Линус нервно засмеялся:

– Я похож на человека, способного устроить переполох?

– Я научилась не судить о том, кто на что способен, только по внешности. И я бы сохранила вашу анонимность.

– Неужели?

– Даю слово. Я всегда защищаю свои источники.

Линус подумал о других детях в приютах, подобных Марсию. О тех, кого он встречал на своем пути, и о тысячах других, которых он никогда не имел чести видеть, хотя читал о многих из них в украденных отчетах. Возможно, его признание поможет огню разгореться ярче. Тихий человек со смиренным сердцем, Линус вызвал в памяти образ феникса, расправлявшего крылья в темном подвале, а затем – на причале, где люди могли их увидеть. Если эта журналистка смогла его найти, то, скорее всего, найдут и другие. И незачем больше прятаться в тени.

– Тогда слушайте внимательно, потому что история, которую я должен вам рассказать, будет непохожа на те, что вы слышали раньше.

Журналистка улыбнулась.

Пять часов спустя она уходила с горящими глазами. Она сказала, что ей хватит информации на целую серию материалов и она сообщит им, когда статьи будут опубликованы, – видимо, к лету.

– Вы знаете, какой это произведет эффект? – спросила она их, стоя перед домом. – Вы хоть представляете, что это будет значить?

– Больше, чем вы думаете, – сказал Артур.

– Последний вопрос. – Она смотрела только на Артура. – Я слышала от своего источника, что один человек, не похожий на других, согласился дать показания о том, что он сам пережил под властью Департамента по делам магической молодежи. Знаете что-нибудь об этом?

– Человек, не похожий на других… – сказал Артур. – Любопытно.

– Это правда?

– Думаю, время покажет.

Она покачала головой:

– Я должна оставаться объективной. Моя работа – сообщать факты и не более того…

– Но? – спросил Артур.

– Но теперь, увидев в темноте проблески света, я надеюсь, что этот человек знает: его слова принесут изменения, в которых наш мир нуждается отчаянно. Хорошего вам дня.

И она уехала.

Они стояли на крыльце, держась за руки.

– Я же тебе говорил, – сказал Линус.

Артур улыбнулся:

– Возможно, ты все-таки был прав. Ты правда веришь, что они прислушаются?

Далеко не глупец, Линус понимал, что Департамент, скорее всего, следит за ним, как и за другими жителями острова. Сам он не владел магией ни в малейшей степени, однако он ушел из Департамента и поселился в месте, которое по-прежнему относилось к высокому уровню секретности. Правда, сейчас мысль о секретности казалась смешной. Дети больше не прятались. И хотя они все еще иногда встречали недружелюбный прием, в целом они были желанными гостями в деревне. Хелен об этом позаботилась.

Линус и не ожидал, что так будет повсюду. Он все еще видел, с какими гневом и злобой магические существа сталкивались в крупных городах. Там проходили митинги и марши в пользу регистрации, но, что вселяло в него надежду на скорые изменения, были и противоположные протесты, причем все чаще и чаще. В них принимали участие в основном молодые люди, магические и обычные, и поэтому Линус знал, что старому порядку приходит конец.

– Да, – сказал он. – Рано или поздно прислушаются.

Артур кивнул:

– Ты веришь в меня.

– Конечно. Я верю в вас всех. Но ты феникс, Артур, ты знаешь огонь. Пора все сжечь и посмотреть, что может взойти из пепла.

– Переполох, – усмехнулся Артур. – Они еще не знают, на что мы способны.

– Узнают, – с улыбкой ответил Линус.

Он ожидал, что Департамент пришлет на остров нового инспектора, особенно после ходатайства, недавно поданного Артуром. Но до сих пор об этом ничего не было слышно, а теперь вот явилась Хелен. Возможно, она что-то узнала и приехала их предупредить.

– Я не успокоюсь, пока не сделаю деревню полностью безопасным местом, – сказала Хелен Линусу.

Он мягко ей улыбнулся:

– И мы вам очень благодарны.

Они прошли в дом, наполненный веселым шумом. Из-под дивана торчал кончик хвоста, радостно постукивающий об пол. Поднявшись по лестнице, они услышали стрекотание пишущей машинки. Из комнаты Чонси доносилось «Как поживаете?» – он репетировал усердно, потому что хозяин деревенской гостиницы спросил его, не хочет ли он один день в месяц работать вместе с их коридорным. Человек, подаривший Чонси фуражку, был уже немолод и собирался на пенсию. От счастья Чонси рухнул на землю и растекся булькающей лужей – Линус и Артур даже не знали, что он на такое способен. Придя в себя, Чонси со слезами на глазах принял приглашение. В эту субботу ему предстоял первый выход на работу.

За дверью комнаты Артура доносились громкие голоса. Линус оглянулся на Хелен и пояснил:

– Люси знает, что Артур феникс. И теперь частенько просит его что-нибудь поджечь.

– Бедный Артур, – улыбнулась Хелен.

Линус толкнул дверь.

– …только подумай! Сколько всего горит! Бумага! Картон! Деревья!.. Хотя нет. Фи убьет меня, если мы подожжем деревья… Мы с тобой можем столько всего поджечь… Привет, Линус!

Линус покачал головой:

– Люси. Мы ведь об этом говорили.

– Да! А еще ты мне сказал, что узнавать новое можно только задавая вопросы.

– На кухне до сих пор лежит твоя порция печенья. Почему бы тебе не поделиться с Сэлом и Чонси? Позови их с собой.

Люси подозрительно посмотрел на него.

– Выгоняешь меня? Собираетесь меня обсуждать? Учти, я не делал того, что, по-вашему, я сделал.

Линус прищурился:

– Ты что-то натворил?

– Печенье! – воскликнул Люси, выбегая из комнаты. – Привет, Хелен! Пока, Хелен!

Он хлопнул дверью с такой силой, что картина на стене – портрет лемура в поразительно фривольной позе, которая неизвестно почему нравилась Артуру, – съехала набок.

– Маленький дьяволенок, – усмехнулась Хелен.

– Причем в буквальном смысле, – ответил Артур. – Хелен, какой сюрприз.

– Извините, что я вот так нагрянула. Мне нужно с вами поговорить.

– Мы всегда тебе рады, – сказал Артур, кивая ей на кресло, которое освободил Люси.

Она села в кресло, а Линус встал рядом с Артуром. Он покраснел, когда Артур взял его за руку и поцеловал тыльную сторону его ладони.

– Поладили, значит? – спросила Хелен с искоркой в глазах.

– Мы не торопим события, – сдержанно ответил Линус.

– Понимаю. В прошлые выходные Талия сказала мне, что ты не ночевал в гостевом доме с Рождества. И что дети часто ночевали у Зои, хотя, я думаю, они не понимают почему.

Артур рассмеялся, а Линус простонал:

– Маленькие сплетники.

– Вы оба отлично выглядите, – тихо сказала Хелен. – Я рада, что вы нашли друг друга. – Она посерьезнела. – У меня есть к вам дело. Думаю, тут можете помочь только вы.

Линус растерянно посмотрел на Артура и снова перевел взгляд на Хелен:

– О чем ты говоришь?

– Ребенок, – сказал Артур. – Так? Ты нашла нового ребенка?

Хелен кивнула:

– Без документов. И у него нет родных. Он живет у… одних моих друзей. Учитывая, кто он есть, они не в состоянии полностью обеспечить его потребности. Я знаю, просьба серьезная, и это может привлечь к вам больше внимания, чем вы хотели бы, но ему больше некуда идти. Мальчик стеснительный и напуганный, он мало говорит. Немного напоминает мне Сэла. Или, скорее, Сэла, каким он был раньше.

– Да, теперь Сэла просто не заткнуть, – согласился Линус. – А как зовут мальчика?

– Вот почему я уверена, что здесь для него самое лучшее место, – сказала Хелен, улыбаясь. – Потому что вы не спросили меня, что он такое, какого он вида. Подозреваю, к нему никто так раньше не относился. – Она достала из кармана фотографию. Взглянула на нее, прежде чем передать. – Его зовут Дэвид. Ему одиннадцать лет. И он…

– Йети! – ахнул Линус.

С фотографии в руке Артура им улыбался мальчик, покрытый густым белым мехом. Однако первое, что увидел Линус, были его глаза. Лазурного цвета.

– Мы возьмем его, – немедленно сказал Линус. – Когда это можно сделать? Сегодня? Где он находится? Только надо придумать, где устроить ему комнату. В гостевом доме… Погодите, он ведь, кажется, любит холод? Нужно что-нибудь придумать… Я разволновался и слишком много говорю? – опомнился Линус.

И Артур сказал:

– Дорогой ты мой человек. Я тебя обожаю.

Линус закашлялся:

– Эм-м-м. Взаимно.

Хелен, глядя на них, улыбалась:

– Я знала, что поступаю правильно. Хотя ему нравится холод, он довольно долго обходился без него.

– Выживать мало, – сказал Линус. – Надо жить в комфорте.

– Подвал, – произнес Артур.

Линус изумленно на него уставился:

– Мы могли бы переоборудовать подвал в холодную комнату.

– Уверен?

Артур кивнул:

– Да. Думаю, пора оставить прошлое в прошлом. Взять что-то, наполненное гневом и печалью, и изменить к лучшему.

Линус Бейкер любил Артура Парнаса больше, чем мог выразить словами.

Хелен вздохнула с облегчением:

– Таких детей много. Очень много.

– Знаем, – сказал Линус. – Даже если мы не сможем помочь всем, мы постараемся помочь хотя бы тем, о ком нам известно.

Линус наблюдал из окна, как Хелен садится в машину. Зоя подошла к ней поговорить. Они обе улыбались. Линус не заметил, как расцвели их отношения, но он, похоже, единственный был в неведении. Только недавно он наткнулся на них, когда они целовались, и понял, почему Хелен стала так часто приезжать на остров.

Зоя поцеловала на прощание ладонь Хелен и отошла. Грузовичок, пыхтя, развернулся и поехал обратно к причалу.

Линус вздрогнул, почувствовав руки на своей талии. Он слегка повернул голову, потерся носом о щеку Артура.

– Ты можешь ему помочь, – прошептал он. – Привези его сюда. Сделай его счастливым.

– Мы можем ему помочь, – мягко поправил Артур. – Мы все ему нужны. И мы готовы.

Линус повернулся и поцеловал Артура в нос.

– Спасибо.

– За что?

– За все. За все эти яркие краски.

Артур понимал, о чем он говорит.

– Ты заметил его глаза?

Линус кивнул:

– Они напомнили мне море. Это знак, что здесь его место. И мы сделаем все возможное, чтобы он это почувствовал.

– Как думаешь, рассказать детям?

– О Дэвиде? Конечно. Им нужно…

Артур покачал головой:

– О ходатайстве об усыновлении. О том, что на нем стоит и твое имя.

Линус колебался.

– Пока нет. Пусть сперва одобрят. Вдруг Департамент отклонит ходатайство, и нужно будет переписать только на тебя, потому что мы… – Он закашлялся. – Ну, знаешь.

Линус надеялся, что Артур не станет продолжать тему. Однако Артур закончил за него:

– Потому что мы не женаты.

– Да. Поэтому.

Конечно, Линус совершенно о таком не думал. Ни в малейшей степени. Сама мысль абсурдна и нелепа. Мало того что было бы слишком рано, так еще…

– Тогда нам придется это изменить.

Линус уставился на него. Артур направился к двери.

– Что?

Артур оглянулся через плечо:

– Идешь, дорогой Линус?

– Погоди… Ты не можешь… нельзя просто сказать что-то такое и…

Распахнув дверь спальни, Артур протянул руку. И Линус, по-прежнему невнятно бормоча, принял то, что было предложено.

Когда они вошли в кухню, дети и Зоя собрались вокруг Люси, который взволнованно рассказывал, что Линус тоже станет их отцом и что Артур с Линусом поженятся.

Придется еще раз поговорить с мальчиком о подслушивании.

Но когда дети, радостно вопя, запрыгали вокруг них обоих, Линус обнаружил, что совсем не расстроен.

В этом доме, на острове в лазурном море, Линус понял, что ты можешь выбрать ту жизнь, какую захочешь.

И если повезет, то эта жизнь выберет тебя.

Благодарности

Писательство, как правило, занятие уединенное. Писатели часто уходят в себя, пока усердно облекают свои мысли в слова. И только когда мы готовы представить свои истории миру, становится ясно, что совсем необязательно проходить этот страшный и волнующий путь в одиночку.

Моим бета-читателям Линн и Миа, которые первыми прочли эту книгу: ваш вклад, как всегда, неоценим. Вы сделали «Дом в лазурном море» чем-то большим, чем я ожидал, и за это я вечно буду признателен. Мне повезло, что вы у меня есть.

Моему агенту Дейдре Найт: ты была и остаешься подарком небес. Помнишь, как ты позвонила мне после того, как прочитала мою книгу о волках? Я помню. Это изменило мою жизнь. Ты взяла меня под свое крыло и сподвигла выйти за границы того, на что я считал себя способным. Благодаря твоей усердной работе эта книга и те, что за ней последуют, нашли издателя, который понимает и меня, и важность нетрадиционного опыта. Ты – бомба и никогда не позволяй никому говорить тебе обратное.

Моему редактору Али Фишеру: чувак, я тебя люблю. Я так нервничал, когда впервые говорил с тобой по телефону. Я был вне себя, и, хотя Дейдре держала меня за руку, я готов был выпрыгнуть из своей шкуры. Но ты принял мой лепет спокойно, и я понял, что не будет лучшего способа рассказать мою историю, чем с тобой и «Тором». Спасибо, что подарил мне одно из самых ярких ощущений в жизни. Твоя работа над книгой сделала ее лучше, и я не мог бы и мечтать о более профессиональном редакторе.

Спасибо «Тору» за то, что показал мне, как издатели верят в книги, рассказывающие честные квир-истории (даже с Антихристом).

Спасибо Сарасии Феннелл за то, что с поддержкой от Аннелиз Мерц и Лорен Левит меня сосватала (в хорошем смысле).

Спасибо арт-директору Питеру Лютьену и «Ред-Ноуз студио» за создание одной из самых красивых обложек, которые у меня когда-либо были. Серьезно. Когда вы дочитаете книгу, посмотрите на нее еще раз. Это настоящее искусство.

Спасибо помощнице редактора Кристин Темпл, которая следила за тем, чтобы я не сходил с рельсов, как я часто делаю.

Спасибо Мелани Сандерс и Джиму Каппу из производственного отдела, спасибо команде продаж «Макмиллан», отделу маркетинга «Тора» (Ребекка Йегер, ты чертова рок-звезда) и команде цифрового маркетинга.

Хотя роман пишется в одиночестве, как видите, я не одинок. Со мной хорошие люди. За это всегда буду им благодарен. Они помогают мне стать более хорошим писателем.

И еще благодарю вас, читатели. Раз вы дочитали до этих страниц, надеюсь, вам понравилось. Некоторые читатели – новые знакомые для меня как для автора; другие были со мной с самого начала. И каждым я дорожу, потому что без вас мне некому было бы рассказывать мои истории. Спасибо, что позволяете мне делать то, что я люблю больше всего на свете.

Ти Джей Клун

22 августа 2019 г.

Примечания

1

Шелки (англ. Selkie) – мифическое морское существо из шотландского и ирландского фольклора, человек-тюлень – Здесь и далее прим. перев.

2

Populus tremuloides (лат.) – тополь осинообразный.

3

Эмма Лазарус (1849–1887) – поэтесса одного, возможно, самого известного в США стихотворения. Строки этого стихотворения отлиты в бронзе и прикреплены к пьедесталу статуи Свободы.

4

«Кентерберийские рассказы» – неоконченное произведение английского поэта Джеффри Чосера.

5

«Тайна Эдвина Друда» – последний и неоконченный детективный роман английского писателя Чарльза Диккенса.

Content

Ти Джей Клун
Дом в лазурном море

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Эпилог

Благодарности

Примечания