X. А. Лински

Исчезновение Элис Тил

H.A. Linskey

ALICE TEALE

IS MISSING

Перевод с английского Татьяны Перцевой

Copyright © Howard Linskey 2020 Иллюстрация на обложке

© Natasza Fiedotjew ⁄ Trevillion Images

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2022

Приходилось орудовать в перчатках, иначе тебя поймают. Отправитель знал это. Но такой подход все осложнял, поскольку чувствительность кончиков пальцев притуплялась и перелистывание страниц дневника превращалось в жутко медленный и выводивший из себя процесс.

Хирургические перчатки оказались идеей получше. Они были тоньше и потому позволяли быстро переворачивать и читать исписанные убористым почерком страницы. Отправитель буквально глотал текст.

Какие-то фрагменты шокировали. Откуда девчонка знала все это? Настоящая шпионка. Некоторые фразы со страниц дневника пугали отправителя, другие смешили или обещали запретные знания. Были отрывки текста, исполненные любви к окружающим, но были и жестокие, злобные… Трудно поверить, что все это написано одним человеком, тем более девочкой-подростком.

Многое из написанного отвечало действительности, отправитель знал это, но были и отрывки, которые не представлялось возможным проверить, а отдельные предположения казались не более чем домыслами. Предстояло отыскать красноречивый фрагмент и послать его правильному человеку – страницу-две, которых хватило бы, чтобы разжечь костер. Тот, что спалит весь город.

На поиск такого фрагмента ушло довольно много времени. Но стоящее дело всегда оправдывает усилия. Недаром ведь получаешь от жизни только то, что готов в нее вложить. В результате решение оказалось очевидным. Начать с конца – с последней записи.

Приняв решение, отправитель прижал открытый дневник к столу, взялся за край нужной страницы и вырвал ее. Страница поддалась на удивление легко, не порвавшись. Сердце отправителя забилось. Он перечитал страницу еще раз и разволновался при мысли о том, что вот-вот приведет в действие целую цепочку событий, которые никто не сможет игнорировать. За этой страницей могут последовать другие, но первая важнее всего. У него будет время на то, чтобы еще раз перечитать дневник и отыскать другие отрывки. Теперь же оставалось только запечатать первый фрагмент в конверт и помочь ему дойти до адресата. Тогда и начнется игра.

Дневник Элис Тил

Каждое слово, написанное мной в дневнике, – правда, но я изменила имена, чтобы защитить виновных. А виновных очень много. Этот город полон секретов, и я не могу выдать всех.

Я тоже виновата. Потому что делала немало плохого. Я обижала людей и, по мнению большинства, была безнравственной. Но главная моя вина – я не замечала того, что творится у меня под носом. Все ведь было настолько очевидно, потому что это всегда было так. Но я была абсолютно слепа. До этого момента.

Все изменилось. Теперь я вижу вещи такими, какие они есть, без секретов, лжи или притворства. Все маски сорваны, и ничто уже не будет таким, как раньше. Прежняя Элис Тил мертва. Исчезла вместе с глупыми сомнениями, страхами и всеми секретами, которые столько лет хранила в себе. То, что от нее осталось, больше не будет это терпеть. Я хочу, чтобы отныне все открылось. Но не сейчас. Сначала мне кое-что понадобится.

Держи свой острый язычок на привязи, Элис, хотя бы раз в своей гребаной жизни и постарайся вести себя как обычно. Играй свои роли, как делала всегда.

Дочь, сестра, чья-то девушка, подруга. Хотя последнее время они не слишком хорошо тебе удаются.

Сотрудник, ученица… Маленькая мисс совершенство. Но сейчас все пошло наперекосяк.

Девственница, умница, снежная королева, гик. Горячая штучка, шлюха, чертов фрик. Какая разница, что о тебе думают, Элис? Теперь все это не имеет значения. Потому что все кончено. Ну, будет кончено. Скоро.

1

Шесть дней назад

Девушка покинула школу через главный вход, именно поэтому мисс Пирс ее и заметила. Наблюдательный пункт – окно учительской на первом этаже. Обычно у главных дверей было столпотворение: младшие ученики толкались и пихали друг друга плечами, протискиваясь в двери, откуда их выносило наружу под напором остальных. Но занятия закончились несколько часов назад. В школе оставались лишь немногие дети, кто занимался в бесчисленных спортивных секциях и кружках.

Общеобразовательная школа города Коллемби прославилась благодаря строгому, но прогрессивному директору, который считал, что образование не должно ограничиваться школьными уроками. «Мы готовим учеников не только к сдаче экзаменов, – с важным видом напоминал он персоналу. – Мы готовим их к жизни».

Не поздновато ли уходит девушка, пусть даже шестиклассница?[1] Конечно, на улице еще светло, и вот-вот наступит лето, до начала долгожданных шестинедельных каникул осталось немногим больше месяца.

Учительница физкультуры взглянула на часы. Почти девять вечера. Ее занятия закончились полчаса назад. Мисс Пирс осталась в школе потому, что никак не успела бы на автобус. Не могла же она целый час торчать на остановке, дожидаясь следующего.

Она пошла в пустую учительскую, поставила чайник, позвонила своему парню Робу и спросила, не сможет ли он забрать ее. Роб не слишком обрадовался звонку.

– Я тоже устал, Джессика. Трудный день, – объяснил он, но в итоге согласился приехать и забрать ее, хоть и неохотно.

Должно быть, Роб не спешил покидать их квартиру, потому что его все не было, так что Джессика почти допила чай. Она смотрела на дорогу в большое окно, чтобы не пропустить Роба, и, ожидая, вспомнила обещание, которое Роб дал, когда они впервые встретились. «Я готов ради тебя на все, – уверял он. – На все».

Теперь, спустя семь лет, пятнадцатиминутная поездка казалась ему слишком затруднительной. Неужели у всех отношения становятся такими после конфетно-букетного периода и решения жить под одной крышей?

Джессика пригляделась к девушке. Элис Тил можно узнать сразу, даже со спины и на расстоянии. Ее выдавали зеленая парка с капюшоном, как у вокалиста группы «Оазис», и болтавшаяся на плече красная сумка.

Элис Тил была из тех девушек, которые бросаются в глаза. Их замечают даже отъявленные гетеросексуалки, такие как Джессика, и уж тем более парни. Они осиным роем кружились возле нее. Элис была почти неправдоподобно красива, а походку отличали грация и величественность. Только подумав об этом, Джессика заметила, что Элис споткнулась – возможно, под тяжестью сумки.

Дальнейшие размышления об Элис Тил были прерваны появлением двух машин, что едва разминулись. За рулем одной сидел Саймон Нэш, молодой преподаватель сценического мастерства. Саймон, с трудом втиснувшись в салон, выезжал с парковки в город как раз в тот момент, когда неожиданно возник серебристый «фиат» Роба, направлявшийся к школе. Роб сбросил скорость почти до полной остановки, прежде чем пересечь дорогу и заехать на школьную парковку.

Джессика Пирс наклонилась за сумкой. Она повернулась к окну и успела заметить Роба, идущего по длинной прямой дорожке, что вела к школе. Элис Тил тоже шла по ней, и они чуть не столкнулись, если бы Роб не отступил в сторону. Дуреха низко опустила голову и, видимо, не разбирала, куда идет.

Джессика Пирс помахала в окно. Роб поднял глаза, поймал ее взгляд, но не махнул в ответ, а просто остановился. Она догадалась, что он не намерен тратить время еще и на то, чтоб заходить в здание. Засуетившись, Джессика совершенно забыла об Элис, которая, должно быть, прошла между домами для престарелых шахтеров, стоявшими сразу за пределами школьной территории, потому что ее нигде не было видно.

В то время никто и не предполагал, что мисс Пирс окажется последней, кто видел ученицу, прежде чем на следующий день все узнают новость.

Элис Тил пропала.

Будто ее никогда и не было.

2

Детектив-констебль Бэт Уинтер собиралась уйти тихо, чтобы никто не заметил, но ее надежды не оправдались. Энн Хадсон заметила ее, когда Бэт сгребала с письменного стола последние вещи, швыряя их в пакет. Окажись Бэт чуть проворнее, могла бы улизнуть вовремя и избежать этой пытки.

Энн, как и Бэт, попала сюда по упрощенной программе, а это означало, что девушки никогда не патрулировали улицы и не проводили рабочий день в форме. Обе служили в полиции Нортумбрии в качестве детективов, вернее, детективов-стажеров, и прошли двухлетнюю программу обучения, прежде чем наконец сдать национальный экзамен для следователей. На первый взгляд они были похожи. Приблизительно одного возраста и происхождения, они еще не успели показать себя в серьезном деле. Таков был протокол упрощенной программы: сначала нужно проявить себя, расследуя мелкие преступления, что засчитывалось в качестве испытательного срока. Но испытательный срок подходил к концу, и обеим не терпелось вырваться отсюда и поступить в бригаду, работавшую над чем-то более важным, чем хищения на предприятиях. Сначала их было трое, но Питера Кеннеди уже забрали в отдел детективов-инспекторов, где хронически не хватало сотрудников. Он был отличным претендентом и славным парнем, но Бэт знала, что она ничуть не хуже, и потому расстроилась, хотя и не удивилась, что единственный мужчина в их компании был первым, кому дали настоящее дело.

– Слышала новость! – воскликнула Энн. – Значит, тебя перевели в отряд Эверли, шефа отдела расследований… Молодец! – Последнее слово вырвалось чуть громче, чем следовало бы. Да и улыбка вышла натянутой.

– Спасибо… гм… должно быть, они совсем в отчаянном положении.

Если Бэт думала, что уничижение себя поможет ей сняться с крючка, она ошибалась.

– Думаю, какой-нибудь бедолага просто пропал без вести, – ухмыльнувшись, заметила Энн.

– Возможно, это убийство. – Бэт все же попалась на удочку. – По крайней мере, так считают.

– Кто именно считает?

– Эверли и его люди.

– Они не нашли тела.

– Пока не нашли. Похоже, ты в курсе всех деталей, – добавила Бэт, намекая на то, что Энн явно хотела примкнуть к команде Эверли.

Энн проигнорировала сказанное.

– Что ж, для тебя это прекрасная возможность. Шанс отличиться. У тебя все получится…

– Спасибо.

–.. Если поладишь сама знаешь с кем.

У Бэт словно граната в руке разорвалась. Так часто происходит, когда имеешь дело с Энн. Этого следовало ожидать.

– Прости?

– С его детективом-сержантом.

Энн произнесла все так, словно это и без того очевидно, а Бэт, должно быть, забыла, кто этот таинственный детектив-сержант.

Бэт на мгновение задумалась. Как следовало ответить, чтобы испортить Энн потеху? Притвориться, будто знает, кого та имеет в виду, и высмеять детектива? Но в таком случае она рискует узнать последней, что ей предстоит работать с записным извращенцем. Можно также прямо спросить Энн, о ком она толкует, но при этом сама Бэт будет выглядеть не то чтобы осведомленной – не лучшая ситуация для детектива, особенно новоиспеченного. Энн от души позлорадствует. Поэтому Бэт избрала нечто среднее.

– Ты про которого? – спросила она.

– Хочешь сказать, что ты не в курсе? – удивилась Энн, очевидно наслаждаясь сценой.

Что ж, пусть смакует свою крохотную победу. Это не Энн поручили заниматься настоящим делом. Скоро Бэт пойдет по следу убийцы, пока ее посредственная коллега будет продолжать расследовать производственные кражи.

– Я совсем недавно узнала, что буду работать на Эверли, – пояснила Бэт приторным голоском. – Не было времени выяснять, кто с ним работает.

– А еще называешь себя детективом, – поддела Энн, и Бэт захотелось врезать ей прямо здесь, в главном управлении, дать хорошую оплеуху, но она сдержалась. – Ведь ты будешь видеться с детективом-сержантом куда чаще, чем с инспектором Эверли, – добавила Энн. – Тебе ли не знать, как это работает.

Бэт наконец потеряла терпение:

– Я знаю, как это работает, Энн. Но если тебе известно, к какому детективу меня прикрепят, почему бы не сказать прямо? Ты же сгораешь от желания поделиться новостью.

– Ладно, мисс ворчунья.

Снова эта улыбка, как будто Энн лишь шутит, а не бесится, потому что жутко завидует.

– Приготовься. – Она перевела дыхание. – Твоим напарником будет детектив-сержант Блэк.

Бэт не отреагировала – она слыхом не слыхивала ни о каком Блэке, и Энн добавила:

– Детектив-сержант Лукас Блэк.

Энн склонила голову, всматриваясь в коллегу в поиске признаков узнавания, словно Бэт случайно переспала с парнем на последней рождественской вечеринке, а после напрочь об этом забыла.

– Не знаю такого, – призналась Бэт. – Ради всего святого, в полиции Нортумбрии десятки детективов-сержантов.

– Да ведь он сущий кошмар!

– В каком смысле?

Ей хотелось крикнуть: «Выкладывай наконец!»

– Поверить не могу, что ты о нем не слышала!

– Послушай, Энн, что бы там ни было, вряд ли это было таким уж ужасным, иначе он попросту не работал бы в полиции. Если он любит распускать руки, я разберусь с ним. Доложу начальству или… сломаю ему палец. Как бы там ни было, я справлюсь. Так что не стоит обо мне беспокоиться.

На этот раз Энн ответила притворно небрежным тоном:

– О, Бэт, как скажешь. Уверена, что все будет хорошо. Просто, видишь ли… Лукас Блэк… – Она выдохнула, растягивая удовольствие. – Как бы лучше выразиться… Он просто убил кого-то, вот и все.

3

– То есть как это – «убил кого-то»? – переспросила Бэт, но ответа не получила.

В этот момент босс крикнул ее коллеге с другого конца комнаты:

– Детектив-констебль Хадсон, прекратите болтать и вернитесь к работе! Хищения сами себя не раскроют!

Детектив-инспектор Керран был из тех, кто едва выносил упрощенцев в своей бригаде. Так же, как и ничтожные преступления, которые ему приходилось расследовать, да и карьера его явно застопорилась. Несколько дней назад Бэт видела, как он, напившись на вечеринке по случаю ухода на пенсию коллеги, такого же детектива-инспектора, стоял в пивной на открытом воздухе и трубил всем вокруг, что детектив-инспектор Монаген – «везучий ублюдок, ведь больше ему не придется возиться с этим дерьмом». Правда, говорил он это без злобы.

Теперь он обратился к Бэт:

– Детектив-констебль Уинтер!

– Да, сэр!

– Почему вы еще здесь? – устало спросил он. – Я к тому, что, если вы не хотите браться за то дело о пропавшем человеке, мы всегда найдем вам применение.

– Уже ухожу, сэр.

И она пошла к выходу. Но когда по пути оглянулась на Энн, говорившую по телефону, слова бывшей коллеги вспыхнули в памяти.

– Заходите, детектив Уинтер, – велел детектив-инспектор Эверли.

Он видел, как она подходит к вечно открытой двери его кабинета, и, к счастью, ждал ее. Для старшего детектива-инспектора он выглядел чересчур молодым, к тому же Бэт слышала, что Эверли честолюбив и идет в гору. Но это была их первая встреча, и Бэт переживала, как бы не ударить в грязь лицом.

– Добро пожаловать в команду, – улыбнулся он.

– Спасибо, сэр.

– Вы знакомы с детективом-сержантом Блэком?

Эверли указал на высокого широкоплечего мужчину с темными волосами, стоявшего возле него. На вид ему было лет под сорок или чуть больше. Он смотрел на Бэт, не приложив ни малейшего усилия, чтобы поприветствовать ее. Значит, это и есть пресловутый детектив-сержант Блэк.

Бэт подтвердила, что раньше они не встречались, и добавила, что рада поработать с ним. Как ни странно, он так и не проронил ни слова, будто не придавал значение любезностям или не видел в них особого смысла. Просто слегка наклонил голову, признавая ее присутствие, и тут же снова повернулся к Эверли. Последовала кратчайшая пауза, и Бэт опять невольно вспомнила слова Энн.

– Вы и детектив-сержант Блэк будете работать над делом в Коллемби, – объявил Эверли.

Бэт слышала об этом нортумбрийском городе, но сама выросла на юге Ньюкасла, на другом берегу реки, и не помнила, чтобы когда-то проезжала мимо него.

– Детектив-инспектор Фрейзер решил досрочно уйти на пенсию.

– Почему? – спросил Блэк. – Что он натворил?

Эверли бросил на него сердитый взгляд:

– Ничего он не натворил. Ради бога, Блэк, не все здесь продажны, как вам известно.

Блэк не отреагировал на отповедь.

– Девушка пропала не так давно, – пояснил он. – Вы не поручили бы дело Фрейзеру, если бы знали, что он намерен уйти на покой. Значит, все произошло внезапно.

Даже Бэт была в курсе, что детективы, неожиданно решившие уйти на пенсию раньше срока, таким образом избегали расследования собственных служебных проступков. Неписаное правило: если уходишь сразу и без шума, против тебя не предпримут никаких действий, если только ты не сделал действительно что-то очень серьезное.

Пусть Эверли не возражал аргументам Блэка, все же они его, похоже, не впечатлили.

– Он не собирался уходить, – заметил старший детектив-инспектор. – Ему предложили социальный пакет. Нашему новому главному констеблю было поручено сократить расходы, а это неминуемо ведет к увольнениям.

Неужели сокращениям так и не будет конца? Подобное случалось каждую неделю! Обычно уходили самые опытные детективы, потому что начальству не терпелось избавиться от них в первую очередь, учитывая их зарплаты. Искать им замену, конечно, никто не торопился.

– Мы поощряем добровольные увольнения. Начальство пытается как можно скорее избавиться от людей, поэтому те получают выгодное предложение и либо сразу принимают его, либо отказываются. Пакет очень щедрый, если вы достигли нужного возраста и имеете большой стаж. У Фрейзера семья, растет внук. Ему был смысл соглашаться, но теперь у нас некому расследовать дело Элис Тил.

– Хотите, чтобы я занял место детектива-инспектора Фрейзера? – уточнил Блэк.

– Пока ваш детектив-инспектор не вернется.

– Известно, когда это произойдет, сэр?

– Нет, – признался Эверли, – точной информации нет.

– Значит, остаемся мы с детективом-констеблем Уинтер, – изрек Блэк без энтузиазма. – Кто-то еще?

– У Фрейзера есть пара детективов-констеблей. Я буду держать их в курсе дела, но вы становитесь главой патруля.

– Значит, нас всего четверо, включая новичка?

Он даже не взглянул на Бэт – похоже, ему было плевать, что она стоит здесь и все слышит.

– Возможно, это убийство, – напомнил он Эверли.

– А может быть, побег. Тела так и не нашли. Вполне возможно, девчонка осела где-нибудь с новым бойфрендом.

– Но все же…

Детектив-инспектор предостерегающе поднял руку, не дав Блэку договорить.

– Честно говоря, больше никого нет, – пояснил он, но таким тоном, будто Блэк и Уинтер были последними выбранными для игры в школе детьми. – Но я знаю, что вы добьетесь успеха.

– Ваша вера очень трогательна, сэр.

Тон Блэка был нейтральным, но слова выдавали негодование. Эверли предпочел проигнорировать реплику и повернулся к Бэт:

– Что думаете, детектив-констебль Уинтер?

– Э-э… только то, что мне не терпится показать себя, сэр, и… э-э…

– И… э-э… что дальше?

Старшему детективу-инспектору, похоже, пришлась не по душе ее нерешительность.

– Что мы знаем об этой девушке – Элис?..

– Тил.

Теперь Эверли не скрывал раздражения. Он был уверен, что она запомнила фамилию, которую он вскользь упомянул. И теперь медленно повторил ее по буквам, как нерадивому ученику. Когда он закончил, Бэт кивнула, словно была благодарна ему за это, хотя в глубине души решила, что ее новый босс – конченый придурок.

Эверли как ни в чем не бывало продолжал:

– Элис Тил семнадцать. Ее нет дома уже несколько дней. В последний раз ее видели в пятницу, когда она покидала вечером школу, но до дома она так и не дошла. Детектив-инспектор Фрейзер не сумел обнаружить ни очевидных причин, ни возможных мотивов ее исчезновения, если не считать несколько запутанной личной и семейной жизни.

Похоже, это все, что им удастся узнать от старшего детектива-инспектора.

– Мы можем получить инструкции от Фрейзера, прежде чем он уйдет? – спросил Блэк.

– Если не станете мешкать. У него остался один день. Поезжайте в Коллемби. Фрейзер устроил нечто вроде штаба для чрезвычайных инцидентов в городской мэрии. Да, и вам следует уведомить родителей девушки, что отныне расследование ведете вы с детективом-констеблем Уинтер. Все детали дела здесь.

Он протянул Блэку тонкую папку с досье:

– И, Блэк…

Была ли на лице Эверли ободряющая полуулыбка или лишь гримаса?

– Знайте, что я уже поручился за вас наверху, так что не подведите меня.

Великан двинулся по коридору широкими шагами, и Бэт изо всех сил старалась не отставать. К тому времени как они добрались до лифта, она почти бежала. Блэк, похоже, не собирался с ней разговаривать, поэтому она решила, что разрядить обстановку лучше ей. Но что она могла ему сказать? «Правда ли, что вы убили человека?» Нда, не лучшее начало. Поэтому она произнесла лишь:

– Наверняка вы предпочли бы кого-то более опытного, но я действительно благодарна за возможность стать членом бригады.

– Эту возможность предоставил вам не я, а старший детектив-инспектор Эверли.

– И все же…

Она снова зашла в тупик, но тут вспомнила о его детективе-инспекторе.

– А ваш детектив-инспектор в отъезде? – спросила она, надеясь услышать ответ хоть на этот вопрос.

– Он не скоро вернется.

– Почему? Что случилось?

– У него нервный срыв, – вздохнул Блэк. А после одарил Бэт испепеляющим взглядом. – Вам нужны все детали?

В лифте они ехали в мучительной тишине, пока наконец не раздался звонок и двери не открылись.

Дневник Элис Тил

Люблю этот дневник. Люблю, люблю, ЛЮБЛЮ! Это лучший подарок.

Наконец я что-то в нем написала, но какой-то крошечной частью души уже жалею о том, что испачкала белоснежные страницы. Что написать здесь достаточно значительного, чтобы оправдать это вторжение? Все равно я чувствую себя героиней романа Джейн Остен. Это настолько круче всех онлайн-дневников! Его можно взять, пощупать, подержать в руках. Он настоящий!

И у него есть замочек. Маленькая, но крепкая застежка с ключиком, который хранится только у меня, что тоже неплохо, поскольку я не намерена тратить ни одну из этих драгоценных страниц на разную чушь. В дневнике будут только правдивые и искренние мысли Элис Тил или вообще ничего не будет, так что вам лучше не выводить меня, иначе окажетесь здесь! Ха! Это мое святилище, полное тайн, но без лжи.

Здесь же я запишу мои идеи для рассказов, чтобы позже поработать над ними и чтобы они не крутились бесконечно в моей голове, ни во что не выливаясь. Когда-нибудь я СТАНУ писателем и однажды оглянусь и скажу: вот как все начиналось. Говорят, что правда порой куда страннее вымысла, и мне не придется далеко ходить за вдохновением.

Обожаю эту обложку! Думаю, она кожаная, и, наверно, мне стоит огорчиться, что какое-то животное погибло из-за нее, но я не буду, потому что пахнет она потрясающе. И на каждой странице напечатано мое имя! Спасибо за это, братец. Я тоже тебя люблю.

4

Блэк водил недорогую японскую машину. Бэт ожидала увидеть большую иномарку представительского класса, как было принято у мужчин-детективов, и зауважала Блэка чуть сильнее за то, что ему не было дела до марки автомобиля. Возможно, она хваталась за соломинку и отчаянно искала повод проникнуться симпатией к своему грубоватому партнеру.

– Куда мы…

– А как по-вашему? – перебил он.

– Я хотела спросить, куда мы заедем в первую очередь. Понятно, что нам нужно в Коллемби, но сначала к детективу Фрейзеру или к родителям девушки?

– Я бы первым делом поговорил с детективом Фрейзером, пока тот не уехал. Человек собрался на пенсию. Вряд ли ему понравится, если я то и дело буду донимать его вопросами. Скорее всего, мыслями он уже на поле для гольфа.

– Ладно, – буркнула Бэт и выжидающе уставилась на Блэка.

– Что?

– Вы сказали «я». Не мы, – напомнила Бэт. – Вот я и жду, когда вы объясните, что делать мне, пока вы беседуете с Фрейзером.

– Так будет быстрее всего, – ответил он. – Фрейзер изложит подробности мне, потом я перескажу их вам. А вам следует поехать к родителям девушки.

«Прекрасно, – подумала Бэт, – значит, именно мне придется сообщить, что детектив, который расследовал исчезновение их дочери, отказался от дела и нам придется начать все сначала». По крайней мере, он не пытался убедить ее, что это более легкое задание.

– Для начала познакомьтесь с делом, – продолжал Блэк. – Чем быстрее вы ухватите суть, тем лучше. И посмотрим, что вам удастся разузнать об Элис от родных. Встретимся, когда закончите.

Они проехали еще не менее трех миль, но больше он не произнес ни слова. Бэт воспользовалась тишиной, чтобы прочитать содержимое тоненькой пластиковой папки, где излагались данные об Элис и ее семье. Но молчание действовало ей на нервы.

– Что имел в виду Эверли, когда сказал, что вы становитесь главой патруля?

– Это армейский термин, – пояснил он. – Означает главного в патруле, того, кто ведет остальных по вражеской территории и потому наиболее уязвим и может первым получить пулю. Старший детектив любит иногда употреблять военный жаргон.

– Для чего?

– Возможно, так он кажется себе большим мачо. Возможно, считает, что я буду сильнее уважать его, потому что служил в армии.

Не это ли Энн Хадсон имела в виду под фразой, что Лукас Блэк кого-то убил? Он был солдатом, так что, возможно, и застрелил кого-то в Ираке или Афганистане. Бэт почувствовала себя немного глупо, поскольку объяснение лежало на поверхности.

– А возможно, ему просто нравится звук собственного голоса. – Блэк пожал плечами, словно все это не имело ни малейшего значения.

– Не слишком вы его любите, да?

– Мое отношение к нему совершенно не важно. Он старший детектив-инспектор.

– Должно быть, он сделал что-то правильное, чтобы добиться такой должности.

– У него степень в криминологии, о чем он любит упоминать. Часто. Одна из газет окрестила его мыслящим полицейским. Он сделал вид, что смущен таким определением, но, полагаю, втайне был очень польщен. Он крайне озабочен своим публичным имиджем и невероятно обозлится на всякого, кто попытается его дискредитировать. Хочет однажды стать главным констеблем, так что упаси бог каждого, кто встанет на его пути. Включая нас.

– В смысле нам нужно делать, что он говорит? – Это был искренний вопрос. Ей не всегда удавалось интерпретировать его ответы.

– В смысле нам нужно слушать, что он скажет, а потом использовать всю нашу осмотрительность и инициативу, чтобы раскрыть дело. Вряд ли мы получим от Эверли дельный совет. Он уже много лет никого не арестовывал. Относитесь к нему как к политику и постарайтесь не выводить его из себя, потому что в его власти играючи перевести нас в какой-нибудь Богом забытый уголок нортумбрийской полиции, из которого мы вряд ли когда-нибудь выберемся. Ясно?

– Да, – кивнула она.

– Хорошо.

– Так вы знаете этот город? – спросила она, намеренно сменив тему.

– Коллемби? Конечно.

– А я нет, – призналась Бэт и, поскольку он не понял намека, добавила: – Не могли бы вы немного рассказать о нем? Пожалуйста. Если не трудно.

– Особенно рассказывать нечего, – отмахнулся он, и на секунду Бэт показалось, что больше она ничего не услышит. – Типичный маленький нортумбрийский городок с населением примерно в десять тысяч. Известен своим шурфом. Это угольная шахта.

– Я знаю, что такое шурф.

– Еще там есть железнодорожная станция, но давно нет путей, – продолжал он отрывисто. – Несколько пабов, магазинов и библиотека. Рынок по пятницам. Вот и все. Это не туристическое место вроде Сихаузеса или Тайнмута. Никто не ездит в Коллемби без особой необходимости.

Он щелкнул по индикатору и стал поворачивать.

– Вот и приехали.

Машина свернула влево и начала взбираться на крутой холм по извилистой дороге, которая привела их в центр Коллемби. Бэт оглядела здания, включая мэрию с большим военным мемориалом из белого камня и рыночную площадь, служившую парковкой в обычные дни, когда, как сегодня, не было рынка.

Она заметила также крошечную библиотеку, чудом выжившую, клуб для работяг, несколько пабов и ряд магазинчиков. Когда они вышли из машины, ее внимание привлек один паб, стоявший почти напротив мэрии. Вернее, не сам паб, а ржавая вывеска, болтавшаяся на ветру и надсадно скрипевшая.

– «Черный жеребец»? – удивилась она.

– Раньше здесь неподалеку был другой паб, «Белая лошадь». Много лет назад кто-то открыл прямо напротив новый паб и назвал его «Черным жеребцом».

– Зачем?

– Понятия не имею. Может, чтобы покончить с владельцем «Белой лошади». Так или иначе, пабы оставались злейшими конкурентами больше полувека, пока «Белая лошадь» не разорилась и не закрылась навсегда.

– Оставив «Черного жеребца» в победителях.

– Да, если не считать того, что никто в Коллемби так его не называет.

– Как же его называют?

– «Грязный осел».

Он показал на боковую улочку, отходившую от рыночной площади.

– Идите туда, сверните вправо в конце Нил-стрит, пройдите немного вперед, пока не увидите слева Невилл-стрит. Тилы живут в доме семь. Когда закончите, встретимся здесь.

«Да, сэр», – чуть не огрызнулась Бэт, но вовремя спохватилась. Не стоит его дразнить. Она проводила Лукаса Блэка, направлявшегося в мэрию, взглядом, после чего пошла по Нил-стрит.

Войдя в устроенный в мэрии импровизированный штаб для чрезвычайных инцидентов, детектив Блэк увидел трудившегося в поте лица Фрейзера – тот в последний день работы не щадя сил развлекал свою бригаду историями прежних лет. Когда Блэк показался в дверях, Фрейзер как раз близился к кульминации очередного рассказа:

– На нем были черные туфли, которые – клянусь, не лгу – сверкали как зеркало. Ни единого пятнышка…

Оба детектива-констебля дружно рассмеялись, не заметив Блэка. Тот пересек комнату и подошел к своему столу. С этого угла его мог видеть только детектив-констебль Роджерс, но он либо не заметил Блэка, либо предпочел не замечать. Блэк давно его знал, так что тот, возможно, намеренно проигнорировал его.

– И вот главный констебль наконец выходит из здания, – продолжал Фрейзер, – подбородок засранца задран, голова гордо вскинута, в голове – ноль забот об этом чертовом мире… – он оттягивает кульминацию для пущего эффекта, – и наступает прямо в дымящуюся кучу конского навоза!

Оба детектива просто повалились от хохота, представив, как главный констебль пачкает свои безупречные туфли навозом.

– Но мы стоим, вытянувшись в струнку, и никак не реагируем. Он пытается очистить туфли пучком травы, но дерьмо прилипло, как ревнивая любовница, а вонь…

Детектив Фрейзер внезапно осекся, заметив, что Роджерс куда-то смотрит, повернулся, недовольный, что кто-то помешал веселью, и увидел стоявшего за спиной детектива Блэка.

– Значит, Эверли отдал дело вам?

– Вы, похоже, удивлены?

– Немного. Я считал, что он поручит дело другому детективу на случай, если оно окажется громким. – Он имел в виду убийство и невесело улыбнулся. – Значит, вашего детектива-инспектора все еще нет, так?

– Верно.

– Как по-вашему, когда он вернется? Он отсутствует довольно давно.

– Понятия не имею, – ответил Блэк. По тону было ясно, он не горел желанием это обсуждать.

– Это дело как отравленный кубок. Нам не удалось найти ни одной зацепки.

– Прошло несколько дней, так? – уточнил Блэк, намекая на то, что у них было достаточно времени что-нибудь обнаружить.

– Мы не сидели сложа руки, – вспыхнул Фрейзер. – Это всего лишь перерыв на чай!

Блэк молча бросил взгляд на громоздившиеся повсюду грязные чашки. Поскольку на каждого человека приходилось по две, перерыв не был непродолжительным.

– Потом мальчики продолжат расследование, – добавил Фрейзер.

– Но не вы?

– Сегодня мой последний день, Блэк. Нужно покончить с бумажной волокитой, и больше я не игрок.

– Поздравляю.

– Удивлен, что вас не заинтересовал соцпакет. Должно быть, вы уже немало прослужили в полиции?

Блэк не ответил.

– Я думал, что после случившегося вам не терпится уехать навстречу закату[2]. Не обижайтесь.

Фрейзер был из тех людей, которые считали, что эта оговорка заставит его слова казаться менее оскорбительными. Он ошибался.

– Не могли бы мы поговорить о расследовании? – спросил Блэк. – Тем более что вам так не терпится уйти.

– Конечно. Но все есть в деле.

Он протянул папку потолще той, которую детектив-инспектор Эверли передал Блэку.

– В деле никогда не бывает всего, как вам хорошо известно, Гэвин.

– Гэвин? – фыркнул тот. – Завтра можете называть меня по имени, детектив Блэк, но пока что следует обращаться ко мне «сэр». Должность, видите ли, дает свои преимущества.

Неужели они поцапаются в последний рабочий день Фрейзера? Обмолвка брала начало из давно минувших дней, когда оба были детективами-сержантами в разных бригадах.

Лицо Фрейзера было серьезным, и Блэк едва сдержался, чтобы не послать его. Он знал: Фрейзер слишком ленив, чтобы подавать официальную жалобу, тем более что служить ему осталось несколько часов. Хотя Элис Тил это не вернет, а ради девушки он обязан был все делать по кодексу.

– Мои извинения, детектив-инспектор Фрейзер, порой трудно избавиться от старых привычек. Если вы не против, я хотел бы потратить немного вашего драгоценного времени на рассмотрение дела. Буду очень благодарен, сэр.

Фрейзер прищурился в поисках насмешки в тоне Блэка или поведении, но ничего не обнаружил. За спиной Фрейзера ехидно ухмылялся детектив-констебль Фергюсон.

– Конечно, парень, буду рад. Почему бы вам не сесть? – Он похлопал по сиденью соседнего стула, словно приглашая девятилетнего ребенка. – Я все расскажу.

Блэк сел.

– Что вы хотите знать? – осведомился Фрейзер.

– Все.

– Разумеется. Роджерс, поставьте чайник. Это свой парень. И найдите для Лукаса печенье. – Он снова повернулся к Блэку. – Потому что это займет некоторое время.

Между мэрией Коллемби и жилищем семьи Тил тянулась пара длинных улиц, застроенных бюджетными таунхаусами. Бэт решила не терять времени даром – на ходу вынула мобильный, чтобы наскоро поискать в интернете сведения о новом партнере. Поразмыслив, она почти убедила себя, что Энн Хадсон преувеличивала, дабы выбить Бэт из колеи. Если Лукас Блэк действительно убил кого-то, наверняка это случилось в бою, а не во время службы в полиции, что меняло все дело. Иными словами, Энн намеренно все запутала из зависти, потому что Эверли выбрал Бэт, а не ее.

Поиск в гугле занял несколько секунд, но помог не сразу. Оказалось, что есть американский актер с таким же именем. Поэтому Бэт скорректировала поиск, после слов «Лукас Блэк» набрав «Полицейский офицер Соединенного Королевства».

Количество выпавших ссылок поразило Бэт. Это были десятки газетных статей о Блэке. Вернее, об одном и том же несчастном случае, произошедшем семь лет назад. И газеты были не местными – наоборот, крупные национальные таблоиды. Первый же заголовок выбил из-под Бэт почву:

«ДЕТЕКТИВ ЗАСТРЕЛИЛ БЕЗОРУЖНОГО ЧЕЛОВЕКА».

Второй гласил:

«УБИТ ПОЛИЦЕЙСКИМ».

О боже, Энн Хадсон не преувеличивала. Лукас Блэк действительно убил человека. Застрелил. А у того даже не оказалось оружия. Какого дьявола все это могло случиться и почему он остался на службе? Почему его не выгнали? Не засадили в тюрьму? Не дали пожизненный срок за убийство?

Бэт огляделась. Улица была безлюдной, поэтому она остановилась на углу и прокручивала статьи, пока не нашла ту, в которой приводились подробности дела:

«Против полицейского, убившего безоружного человека, не было принято никаких мер. Служба уголовного преследования отказалась выдвигать обвинение против тридцатиоднолетнего Лукаса Блэка, который застрелил Рори Джордана (сорок четыре года) в его собственном саду, несмотря на то что при жертве не оказалось оружия. Независимая комиссия по разбору жалоб на действия сотрудников полиции расследовала причины стрельбы и раскритиковала детектива-сержанта Блэка за поспешные и необдуманные действия, а также за превышение допустимой самообороны. Комиссия вынесла заключение, что он должен ответить за убийство. Однако служба уголовного преследования отказалась предъявлять обвинение на основании того, что жюри присяжных вряд ли осудит Блэка вследствие «представляемой угрозы» вышеуказанному офицеру, хотя детектив находился на расстоянии от мистера Джордана и был вооружен полуавтоматическим пистолетом девятого калибра, и, кроме того, открывать дело подобного рода не в интересах общества.

Полицейский Блэк, имевший право на ношение оружия, в ноябре был вызван в дом мистера Джордана в Ашингтоне (Нортумбрия), чтобы помочь коллегам при задержании. Перед этим было получено сообщение от соседей, что в доме происходит скандал: муж напал на миссис Джордан и угрожает их девятилетней дочери. Полиция окружила здание, и, когда Рори Джордан покидал дом через заднюю дверь, Блэк выстрелил ему в грудь. Джордан умер по дороге в больницу.

В заявлении, сделанном через своего поверенного, вдова Джордана Сара тридцати восьми лет сказала, что убийство мужа было незаконным и совершенно бессмысленным. "Полицейский должен получить пожизненный срок за то, что он сделал с моим мужем. Рори уже ничто не вернет, но я леденею при мысли, что детективу-сержанту Блэку сошло с рук убийство, хотя он представляет явную и очевидную опасность для общества. Он разрушил наши с дочерью жизни, но остался безнаказанным. Где же тут правосудие?"»

– Господи, – прошептала Бэт, закрывая веб-страницу на телефоне, словно захлопывая дверь.

Отмеряя до дома Элис Тил последние несколько ярдов, Бэт пыталась вообразить сценарий, при котором детектив способен оправдать выстрел в безоружного человека в саду его дома. Но так и не смогла ничего придумать.

5

Бэт на собственной шкуре испытала всю силу разочарования отца Элис Тил.

– Он стоял прямо передо мной, вот здесь, – показал он на пол, – где стоите вы, и сказал мне… – Он недовольно покачал головой. – Детектив-инспектор Фрейзер заявил: «Мистер Тил, я не успокоюсь, пока мы не найдем вашу дочь». А теперь вы утверждаете, что он сдался!

Отец Элис глубоко вздохнул, подошел к креслу и тяжело опустился на сиденье. Ронни Тил был массивным мужчиной; на его фоне жена, занимавшая угол цветастого дивана, казалась совсем миниатюрной. Эбигейл Тил настороженно наблюдала за мужем, словно опасаясь, как бы он чего ни выкинул. Дэниел, их девятнадцатилетний сын, изучал ковер.

Все, кроме Бэт, сидели. Девушка чувствовала себя незваной гостьей.

– Тогда мне показалось, что Фрейзер несет чушь, – продолжал Ронни. – «Не успокоюсь…» Конечно, успокоится. Вы должны спать, отдыхать и есть. Чертовски смешно. Но я не думал, что он сольется так скоро.

– Я понимаю ваше разочарование, мистер Тил…

– Понимаете? Сомневаюсь!

–.. Но власти предложили детективу-инспектору Фрейзеру досрочный уход на пенсию, и он не знал об их планах, когда брал дело. У него было ограниченное время, чтобы принять предложение.

Бэт сначала не поняла, почему защищает детектива Фрейзера – человека, которого она в глаза не видела, но вскоре осознала, что пытается пощадить чувства Тилов. Бэт хотела, чтобы они поверили в их решимость найти пропавшую дочь.

– Могу заверить, что детектив, принявший это дело, – лучший из всех.

Она отчаянно надеялась, что, услышав его имя, Тилы не побегут справиться о нем в гугле.

– Вам придется все начинать заново, не так ли?

Именно так. Но Бэт не готова была это признать.

– Уже проделанная работа бесценна, и нам нет нужды проделывать ее еще раз, – заверила она. – Сейчас самое важное – сделать все, чтобы полностью сосредоточиться на поисках Элис.

– Ее нет вот уже несколько дней. Ни следа, – вздохнул отец. – С того момента, как она вечером ушла из школы. – Он нахмурился. – Да и кто задерживается в школе до девяти вечера? Чертова идиотка!

Тил встал и подошел к окну. Сейчас он удивительно походил на большое, дикое, запертое в клетке животное. Наконец он снова обернулся к Бэт.

– Я во всем виноват, – бросил он.

Бэт молча ждала объяснений.

– Это все я виноват, – повторил он. – Я.

Но его укоризненный взгляд упал на мать Элис.

– В чем ваша вина, мистер Тил? – спросила Бэт.

– Мне следовало лучше за ней приглядывать, вместо того чтобы позволять где-то бродить по ночам.

Жена поджала губы, словно ее косвенно обвинили в попустительстве; муж отвернулся.

– Ты пристально следил за ней, – тихим голосом многозначительно заметила наконец Эбигейл Тил.

– И что это значит?

Но мать Элис не ответила. Просто уставилась в заднее окно, словно нужный ей ответ был нацарапан на стекле. Ронни, похоже, внезапно сообразил, что Бэт еще здесь.

– Элис никогда не застанешь дома. Вечно норовила удрать.

– И чья это вина? – прошипела мать.

– Не моя! – Он снова разозлился. – Я чертовски редко видел ее. Если она не задерживалась в школьных кружках, то шла в клуб для работяг.

– Ты велел ей искать работу, – напомнила Эбигейл. – Потому что с деньгами было плохо.

– Так оно и есть, но ей было обязательно работать именно там?

– А где еще она могла найти работу в этом городишке?

У Бэт сложилось впечатление, что Эбигейл Тил крайне редко возражала мужу, потому что Ронни Тил выглядел встревоженным. Не это ожидала услышать Бэт. Почему они ведут себя так, особенно отец Элис? Спорят, вместо того чтобы сосредоточиться на поисках пропавшей дочери. Это сбивало с толку.

– И даже если она дома, запирается наверху, в своей комнате. Занимается.

– Я думала, ты этому рад, – вмешалась Эбигейл, и муж бросил на нее мимолетный взгляд. – Она, по крайней мере, не ленится и пытается добиться успеха.

И хотя она обращалась к отцу Элис, неловко заерзал на стуле брат, словно его глубоко ранили слова матери:

– Она никогда ничего не может сделать как следует.

Ронни, казалось, разозлился и, обернувшись к Бэт, заявил:

– Не знаю, чего вы хотите от нас. Мы дали показания, рассказали обо всем, что известно о той ночи, – иными словами, почти ничего. Позволили вашим коллегам осмотреть дом и комнату Элис, назвали имена ее друзей, коллег, учителей. Что еще вам нужно?

– Как по-вашему, мистер Тил, что с ней случилось? – спросила Бэт.

– Откуда мне знать?! – завопил он. – Куда-то удрала! Сотворила какую-то чертову глупость!

– Какую именно?

– Найдите ее и спросите, черт бы вас побрал!

– Успокойся, Ронни, – тихо попросили жена.

– Не указывай мне, что делать! – прорычал он. – Никогда и нигде… – Он ткнул в нее пальцем. – И тем более в моем собственном доме.

На этот раз в его взгляде было столько злобы, что Бэт встревожилась.

– Но почему вы считаете ее глупой? – допытывалась она.

– Потому что от нее только и жди очередной идиотской выходки!

– Пожалуйста, мистер Тил, попытайтесь успокоиться. Нам необходима ваша помощь в поисках Элис.

– Я не знаю, куда она ушла. – Взгляд его был безумным. Словно он принял ее слова на свой счет. – Я тут абсолютно ни при чем!

– Никто вас ни в чем не подозревает, – заверила Бэт, гадая, почему он так воспринял ее замечание. – В своих показаниях вы утверждаете, что, когда Элис исчезла, вы были в пабе. В каком именно?

Ронни, казалось, поколебался.

– Я был… – начал он, но тут же осекся.

– Все происходило около девяти вечера, – напомнила она.

– Знаю, – отрезал он. – Позвольте… я, наверно, в то время был в «Грязном осле».

– В пабе «Черный жеребец»? – уточнила Бэт, отметив, что он сильно колеблется насчет времени и собственного местонахождения.

– Да.

– Всю ночь?

Тил покачал головой, но тут же сообразил, что она вряд ли удовлетворится столь кратким ответом.

– Была ночь пятницы, – пояснил он. – Я заходил в несколько мест. По всему городу.

– Но вы определенно были в «Черном жеребце» в девять вечера?

– Почему вы спрашиваете? – Он обратился к жене: – Почему она спрашивает?

Все шло не слишком гладко, и Бэт начинала волноваться, что первая попытка установить алиби может привести к официальной жалобе отца жертвы на назойливого детектива. Можно только представить, как воспримет это Блэк. Гнев ослеплял Ронни. Нужно, чтобы этот человек понял: они по одну сторону баррикад, в то же время ей было необходимо устранить его из дальнейшего расследования.

– Я просто пытаюсь установить, где вы были той ночью, мистер Тил. То же самое мы будем спрашивать у всех остальных.

– Я ее чертов отец, женщина! – заорал он, тыча для убедительности пальцем себе в грудь.

Бэт заставила себя говорить как можно спокойнее:

– В таком случае вы должны понять: мы делаем все, чтобы ваша дочь благополучно вернулась домой.

Набрав в грудь воздуха, она повернулась к брату Элис:

– Как насчет тебя, Дэниел?

– А что?

Он, казалось, удивился, что Бэт вообще знает его имя.

– Я был у себя в комнате, возился с ноутбуком.

– С кем-то сидишь в чате?

– С несколькими, – буркнул он, и Бэт сообразила, что это достаточно легко проверить.

– У тебя есть что добавить к показаниям? Прошло несколько дней, и ты вполне мог вспомнить что-то еще.

Дэниел взглянул на отца, словно в поисках подсказки или одобрения, но по лицу Ронни ничего нельзя было прочесть. Молодой человек снова повернулся к Бэт:

– Я? Нет.

– Я тут подумала, что, может, вы расскажете мне о некоторых членах банды Элис?

– Банды? – всполошился отец девушки. – Элис не состояла ни в какой банде.

– Компании ее друзей, – пояснила Бэт.

– Ты знаешь, что она имеет в виду! – одернула его миссис Тил.

– Что вы хотите знать? – пробормотал Дэниел.

– С кем она проводила время? Что любила и не любила? Кто любил или не любил ее? Кто мог затаить на нее злобу? Кто с ней ругался, возможно даже сильно? Все, что показалось тебе необычным.

– Ничего подобного не было, – вставил отец, прежде чем парнишка успел ответить.

Бэт уже начала уставать от упорных попыток Ронни помешать следствию.

– Мистер Тил, откуда вам это известно?

– Я знаю свою дочь.

– Но перед этим вы сказали, что Элис редко бывала дома, а когда приходила, запиралась в своей комнате и занималась, – напомнила Бэт. – Если у нее были с кем-то проблемы в школе, возможно, вы об этом не подозревали.

– А откуда ему это знать?

Бэт невольно задалась вопросом, почему Тил так упорствует. Неужели необходимо все ему разжевывать?

– Потому что Дэниел моложе, посещает те же места и знаком с теми же людьми. Дэниел, – обратилась она к брату, – насколько я понимаю, вы двое близки. Может, Элис случайно упомянула о чем-то, что ты посчитал тогда неважным, но что сейчас может показаться весьма значительным?

Взгляд парня быстро перебегал с Бэт на отца.

– Возможно, – кивнул он. – Но я не могу ничего вспомнить.

– Что вы имеете в виду? – не унимался Ронни.

– Не знаю. Но если Элис сбежала, очевидно, у нее были на это причины, и, может, она поделилась ими с кем-то. Если кто-то похитил или обидел вашу дочь, что-то могло послужить поводом. Я пытаюсь узнать о ней все что можно на случай, если любой маломальский факт укажет нам нужное направление. Верно?

– Конечно, – ответил Ронни настороженно. – Как иначе?

– В таком случае могу я поговорить с Дэниелом с глазу на глаз?

Судя по лицу, Ронни не слишком пришлась по душе идея, но тут вмешалась жена:

– Что в этом плохого?

– Делайте что хотите, – бросил Ронни и с такой силой распахнул дверь гостиной, что, если бы она сорвалась с петель, Бэт бы не удивилась. Потом он вышел в крошечную прихожую и снял с вешалки куртку. – Пойду выпью пинту.

Никто не стал его удерживать. Возможно, никто не осмелился. Все выжидали, пока не услышали щелчок входной двери.

– Убрался, – выдала мать Элис, словно они только что не были свидетелями его ухода. – Дочь пропала, а ему не терпится сбежать в паб.

Бэт отметила, что она словом не возразила мужу до того, как он ушел. Неужели достигла пределов неповиновения или просто хотела, чтобы тот поскорее покинул дом?

– «Пойду выпью пинту», – передразнил отца Дэниел.

Мать и не подумала его урезонить.

– Это его ответ на все. Плевать ему. И всегда было плевать.

У Бэт не было опыта общения со встревоженными родителями пропавших детей, но девушка подозревала, что реакция Ронни Тила далека от типичной. Хотя бы Дэниел с уходом отца стал разговорчивее, но все же Бэт хотела потолковать с ним наедине.

– Прекрасный день, Дэниел, – заметила Бэт. – Не хочешь прогуляться и поболтать?

6

– Я дал тебе единственное задание, и ты его провалил, – заявил Фрейзер.

– Простите босс, все закончилось.

Роджерс подвел своего детектива-инспектора – не смог найти печенье для Лукаса.

– В наше время невозможно подобрать команду.

– Элис Тил, – резко перебил Блэк, пытаясь положить конец шутливой перепалке. – Что вы обнаружили?

– Не много, – ответил Фрейзер, но тут же сообразил, как это выглядит в глазах Блэка. – Ничего важного, лишь куча информации и тонна сплетен.

– Продолжайте.

– Что касается событий, нам удалось узнать, что случилось. В последний раз Элис Тил видели идущей домой после вечерних занятий в школе, в пятницу в девять вечера. Она шла пешком. Иногда она садится в автобус, но чаще предпочитает прогуляться, в зависимости от погоды и того, насколько поздно она выходит. По ее маршруту пустили два автобуса в час. Школа на одном конце города, ее дом – в двух с половиной милях на другом конце. Мы допросили водителей, и они уверяют, что в тот вечер она не садилась в автобус. Девушка очень красивая, так что они бы ее запомнили.

Блэк открыл лежавшую на коленях папку. На первой странице был снимок Элис Тил. Блэку пришлось согласиться с Фрейзером – Элис на редкость красива: длинные волнистые каштановые волосы, полные красные губы и блестящие зеленые глаза.

– Сначала мы рассматривали это как банальное исчезновение. В полиции решили, что, как и в подавляющем большинстве случаев, девчонка поссорилась со своим бойфрендом или не поладила с родителями, и были уверены, что она рано или поздно вернется. Родные вечером стали искать ее. Когда Элис не появилась к утру, к ним присоединились соседи, пошли по ее маршруту, постучались в двери друзей и одноклассников, задавая вопросы, но она исчезла бесследно.

– А ее телефон?

– Выключен, – ответил Фрейзер, – или выброшен. Сигнала от него не было с тех пор, как она пропала.

Фрейзер покачал головой, прежде чем продолжить:

– Ребятишки теперь знают, что можно отследить людей по мобильникам, если они включены. Во всем виновато телевидение. Да, и Элис не выходила в соцсети и не пользовалась кредиткой.

– Что мы знаем о ней самой? – допытывался Блэк.

– Она вела очень активную жизнь для девушки ее возраста. Элис популярна у одноклассников и к тому же хорошо учится. По словам учителей, собиралась поступать в приличный университет. И активно ходила на внеклассные занятия.

– Какие именно?

– Бадминтон, баскетбол, ораторский клуб, фотоклуб, сбор средств на благотворительность и клуб шестиклассников, что бы это ни значило.

– А дома? – спросил Блэк.

– Мать, отец, брат. Брат немного старше, но мне сказали, что Элис с ним ладила. Отец немного странноват, но ничего из ряда вон выходящего.

– Парень у нее есть?

– Я как раз дошел до этого. Кристофер Маллери – ровесник и одноклассник. Но в тот вечер они не были вместе. Он сказал, что был дома и занимался, потому что начал отставать и волновался за оценки при поступлении в университет.

– И мы в это верим? – уточнил Блэк. – Парень остается дома в пятницу вечером, вместо того чтобы встретиться со своей девушкой?

– Он вроде честный парень, но, пожалуй, стоит надавить на него. Родители подтверждают, что он весь вечер был дома, да вот только их не было.

– Где они были?

– Отец отправился в рабочий клуб, а мать заглянула к соседке на чашечку чая.

– И долго она там просидела?

– Сказала, что от получаса до часа, но не твердо уверена. Кристофер занимался в своей комнате.

– Значит, он мог незаметно покинуть дом, а потом вернуться?

– Возможно, и время совпадает. Он был один, когда Элис выходила из школы, и к тому же живет недалеко.

– Вполне естественно пойти встретить свою девушку, когда та возвращается домой, особенно после долгих часов зубрежки, – размышлял Блэк вслух. – Тем более если живешь за углом.

– Пожалуй, – согласился Фрейзер. – Он еще и показался мне довольно ревнивым. Не без причины.

– Он присматривал за ней? Она ему что, изменяла?

– У них непростые отношения. Они даже на время прекращали общаться.

– Тинейджеры постоянно расходятся и сходятся снова, – заметил Блэк.

– Но после разрыва она стала встречаться с его лучшим другом, что вызвало скандал.

– Как и полагается в таком маленьком городке, – кивнул Блэк. – В шестом классе вряд ли может быть много детей.

– Пятьдесят или около того, – сообщил Фрейзер.

– И девчонка стала встречаться с лучшим другом своего парня? Похоже, она решила что-то доказать.

– Вам придется допросить его. Тони Дуглас по-прежнему живет в Коллемби, но бросил школу.

– Из-за Элис?

– Из-за ссоры, вызванной им и Элис, и того обстоятельства, что она вернулась к Кристоферу.

– Есть кто-то еще, о ком нам следует знать?

– Куча народа, – подтвердил Фрейзер. – Она устроилась официанткой в рабочий клуб, так что нужно допросить барменов и посетителей. Не забудьте об учителях, одноклассниках и друзьях. И разумеется, о родных. Мы лишь царапнули поверхность, нужно переговорить еще со множеством людей. Но я не указываю вам, как делать свою работу.

– Вы упомянули о сплетнях, – вспомнил Блэк. – Какого рода сплетни?

– Разные. Об Элис, о ее родных, всяческие инсинуации о ее личной жизни и о том, что творится в школе после занятий. – Судя по тону, там каждый вечер устраивались дикие вечеринки. – Ну и сам город.

Когда Блэк недоуменно уставился на него, Фрейзер пояснил:

– Полиция всегда считала это место странным. Вечные скандалы: каждый считает своим долгом сунуть нос в дела соседа, а это означает, что по городу ходят самые дикие сплетни. Им больше нечего делать.

– Хотите сказать, что все… – Блэк не желал снова произносить неприятное слово «сплетни». – Все эти предположения об Элис Тил – неправда?

– Возможно, кое-что соответствует истине, но вот что именно? В этом вся проблема, – заметил Фрейзер и, кивнув Блэку, добавил: – Правда, теперь это ваша проблема.

Словно Блэк нуждался в напоминании.

– Хорошо, но почему вы не расскажете все, что слышали, какими бы нелепыми ни казались эти слухи? Потом я все смогу оценить и составить собственное мнение.

– Оценить и составить собственное мнение? Курсы заканчивали, Лукас?

И детективы-констебли Фрейзера снова заухмылялись. Блэк мгновенно ощетинился:

– Ав чем дело? Слишком много слогов?

Глаза Фрейзера гневно сверкнули, но Блэк тоже разозлился. Хватит унижений для одного дня. Детективу Фрейзеру не понравилось, что его осадили в присутствии подчиненных, но, похоже, его испугал и взгляд Блэка, потому что он решил не отвечать.

– Я начал с родных, – сухо бросил он. – Мы поспрашивали людей. Папаша просто сгусток гнева и к тому же любит выпить в одиночку. Мать принимает средства от депрессии и излишней тревожности.

Фрейзер нагнул голову, словно последняя часть была особенно важна.

– Разве ваш детектив отсутствует не по той же причине?

Блэк не ответил на колкость.

– О, и Элис очень близка с братом.

Тон был многозначительным, дабы Блэку сделал свои выводы.

– А кроме бойфренда и его лучшего друга, есть еще парень с работы, который нарезал вокруг нее круги.

– Имя? – коротко спросил Блэк.

Фрейзер состроил озадаченную гримасу, но тут же повернулся к Фергюсону, который, полистав записную книжку, ответил:

– Рикки Мадден, двадцать два года, живет в Коллемби, бармен клуба. Один из постоянных посетителей полагает, что тот проявил к Элис достаточно почтения, но она не задумываясь его отшила.

«И имела на это полное право, – подумал Блэк, потому что в устах Фрейзера это выглядело так, будто девушка вела себя неразумно.

– Возможно, ему это не понравилось, – добавил Фрейзер.

– Вы уже говорили с Рикки?

– Еще нет, – ответил детектив и продолжил, будто оправдываясь: – Мы только что узнали о его существовании, Лукас. И перед этим были немного заняты.

– Понимаю.

– Послушайте, мои парни ноги сбили, шагая от двери к двери, когда стало известно о пропаже девушки. Фактически поговорили с каждым, кто ее знает, а мы все это время воссоздавали портрет Элис Тил и ее безумной жизни.

– И каков же этот портрет?

– Для своего возраста она слишком хорошо известна – думаю, благодаря внешности.

«Конечно, – подумал Блэк. – Другой причины быть не может, так ведь?»

– Думаете, она сбежала? – спросил он вслух.

– Возможно, но, если она сбежала, мы не можем установить почему. Хочу сказать, что очевидной причины нет, – ответил Фрейзер.

– Это начинает напоминать похищение. Она ни с кем не связывалась, хотя ее снимками пестрят газеты и новостные телевыпуски. Но если кто-то увез ее, как думаете, стоит ли искать незнакомца или кого-то поближе к дому?

– Полиция начала операцию «Обычные подозреваемые», как только с момента ее исчезновения прошло сорок восемь часов, – пояснил Фрейзер.

Это было относительно новое начинание нортумбрийской полиции, когда исчезал ребенок или умственно неполноценный взрослый. Каждый сексуальный правонарушитель или преступник, склонный к насилию против женщин и детей, должен был объяснить полицейским, где находился во время преступления. Потом полицейские осведомлялись, согласен ли подозреваемый на обыск дома. Если у него не было алиби или он отказывался сотрудничать, то подвергался допросу. Большинство подчинялись, лишь бы избежать этого.

– Но обнаружить ничего не смогли, – продолжал Фрейзер, – так что, если это дело рук незнакомца, вполне вероятно, что мы имеем дело с начинающим преступником. – Он покачал головой и добавил: – Но я полагаю, это кто-то, кого она знает.

7

Они беседовали, гуляя по соседним улицам. Здесь не было палисадников и подъездных дорожек, только ряды домиков в стиле функционализм, без всяких излишеств. Они проходили так близко от входных дверей и окон, что только тюлевые занавески мешали им заглянуть внутрь. Бэт подстроилась под неспешный ритм шагов Дэниела, и оба наслаждались нехарактерной жарой, ласкавшей северо-восток уже больше недели. Необычно раннее для этого времени года тепло позволяло ходить в футболках.

– Я не собирался, – признался Дэниел, – но когда вы спросили, что я делал, когда пропала Элис, вроде как соврал. Простите.

– Вроде как соврал? – переспросила она. – Либо соврал, либо нет. Где ты был, когда исчезла Элис?

– Тут я не лгал, – возразил он. – Я был в своей комнате, как и сказал.

– Тогда в чем ты солгал?

Дэниел неловко потупился:

– Я говорил, что чатился онлайн, но этого не было.

Значит, никто не мог подтвердить его алиби.

– И почему ты солгал?

– Потому что, когда вы спрашивали, рядом были родители.

– Ты не чатился, – подытожила Бэт. – Просто серфил по интернету?

– Ага.

– Что-то искал?

– Да так, – пожал плечами Дэниел.

– Порно?

Он это имел в виду?

– Да, было и порно.

– Ну, Дэниел, думаю, ты не первый, но отныне попробуй говорить мне правду, хорошо?

– Хорошо, – пробормотал он. – Обещаю.

После этого он немного расслабился, словно напряжение, сковавшее его, спало, когда Бэт не осудила его за просмотр порно.

– Как бы ты описал настроение Элис? – спросила она.

– Вы имеете в виду в последнее время? Полагаю, такое же, как всегда. Элис переживала, но…

– Из-за чего?

– Из-за экзаменов. Из-за чего же еще?

– Всего лишь экзамены? Так это волнует всех ее ровесников. Может, было что-то еще?

– Не знаю. Вроде ничего особенного.

– А следовало бы знать, – упрекнула Бэт.

– О чем вы? – вскинулся он.

– Мы слышали, что вы дружили. Если что-то ее беспокоило, она должна была прийти к тебе.

– Обычно так и было, – подтвердил Дэниел уже мягче.

– Но не в этот раз.

Он немного подумал, прежде чем ответить:

– Да. Она тревожилась. Причин было много. – Дэниел стал загибать пальцы. – Как она сдаст экзамены, получит ли оценки, которые позволят поступить в университет, а если и поступит, правильный ли выбор она сделала? Станет ли там своей, обзаведется ли друзьями и будет ли счастлива? Что ей делать со своим бойфрендом?

Упомянув о бойфренде, Дэниел стал загибать пальцы на другой руке:

– Волновалась из-за мамы и как отец поведет себя, когда ее не будет в доме. Он должен на ком-то срывать зло. Беспокоилась, потому что дед совсем один в доме. И о друзьях тоже. Смогут ли они поступить в университет… Ах да, и обо мне, храни ее, Господь. – Он слегка улыбнулся при воспоминании.

– Почему она беспокоилась о тебе?

Дэниел не был к себе снисходителен:

– Я паршивая овца в семье. Провалил выпускные и не пойму, что теперь делать. Элис считала, что я должен более серьезно относиться к жизни. Она немного похожа на маму. «Почему бы тебе не найти нормальную работу? – передразнил он мать. – Когда ты уже познакомишься с хорошей девушкой?» Они просто желают мне добра. Но я не тороплюсь. Нашел работу в одном из баров Ньюкасла. У меня все в порядке.

– Ты упомянул ее бойфренда. Элис собиралась с ним порвать?

Дэниел поколебался:

– Она еще не решила.

– Но подумывала об этом.

– Элис не считала прочными отношения на расстоянии.

– Он знал, что Элис хотела порвать с ним? – допытывалась Бэт.

– Они обсуждали это… то есть будущее. Я знаю, что он очень хотел продолжать с ней встречаться. Прошлым летом они сильно поругались, и он был вне себя.

– Расскажи об этом.

– Она встречалась с Крисом с шестого класса второй ступени, так что все стало слишком напряженным, и он с ней порвал. Сказал, что на каникулах хочет побыть один. Она не возражала и летом стала встречаться с другим, только все держала в секрете.

– Почему?

– Потому что это был лучший друг Криса. Он их и познакомил. Они были в одной компании. Но позже оказалось, что именно Тони подбил Криса разойтись с Элис.

– Потому что сам хотел с ней дружить? – догадалась Бэт.

– Да. Не круто, – кивнул Дэниел.

– Что случилось, когда Крис все узнал?

– Большой скандал в пабе, который вылился на парковку.

– Драка?

Дэниел пожал плечами:

– Немного потолкались. Зато поорали на славу.

– С Элис в эпицентре?

– Сам я ничего не видел. А если бы увидел подобное, столкнул бы их лбами.

– И каков был результат?

– Вражда между парнями и драма, которую неделями обсуждала половина города, – пояснил Дэниел и сухо добавил: – Здесь происходит не так много событий. Приходится самим себя развлекать.

– Она продолжала встречаться с Тони?

– Недолго. К концу лета все перегорело.

– А потом?

– Все вернулись в школу. Элис помирилась с Крисом, и они снова стали парой.

– Должно быть, Тони с трудом это перенес, – посочувствовала Элис. – Поругался с лучшим другом из-за девушки, которая его бросила, так что потерял обоих.

– Почти все встали на сторону Криса, вот Тони и бросил школу.

– Ушел из шестого класса из-за Элис?

– По крайней мере, так он всем говорил.

– И что он сейчас делает?

– Ничего, – вздохнул Дэниел.

«Значит, у него было много времени поразмыслить над тем, чего стоила ему любовь к Элис», – подумала Бэт.

– Теперь Крис доволен их отношениями? – спросила она вслух.

– Вряд ли Крис когда-либо был доволен. Не то чтобы он непрерывно улыбался, когда они вместе. Не думаю, что он ей подходит. Да и Тони тоже. Элис нужен тот, кто не будет постоянно ее контролировать.

– Может так быть, что кто-то из этих любящих контролировать бойфрендов имел отношение к ее исчезновению? – спросила Бэт в упор.

Дэниел поколебался:

– Я бы сказал «нет», но я правда не знаю, почему она исчезла. Так что ничего не могу исключить.

– Она была сексуально активна?

Дэниел был потрясен прямотой вопроса, но выдавил:

– Да.

– С Крисом?

– Ну да, она ведь с ним встречалась.

– И больше ни с кем?

– Нет. У нее был парень, они вместе спали, и что? Но, кроме Криса, никого не было.

– Она бы сказала тебе, если бы появился еще кто-то?

– Да.

– Но отцу не призналась бы?

– Господи, нет!

– Как бы ты описал отца?

– Озлобленный, – буркнул Дэниел, немного подумав.

– Озлобленный? И это все? – Описание показалось Бэт вполне точным.

– Вспыхивает от любой мелочи, но теряет контроль надо мной и сестрой, а скоро Элис уедет в универ… – Он осекся, возможно поняв, как абсурдно это звучит. – Я тоже уеду, когда смогу, – уже не так уверенно докончил он.

– Он часто злился на Элис? – спросила Бэт.

– Постоянно, – кивнул он. – Не знаю, как она это выдерживала.

– Примеры?

– Что она носила, куда ходила, насколько поздно возвращалась, ее друзья, парни, с которыми она болтала. – Дэниел вздохнул. – Как она отвечала на его придирки, как смотрела на него, предпочитая не отвечать…

– Ему было трудно угодить?

– Он и меня достает, но с Элис так обходился, будто…

– Договаривай.

–.. Будто вообще ее не любит, будто она ему даже не нравится.

Бэт видела, как нелегко было Дэниелу сказать это. Возможно, он чувствовал себя предателем или просто впервые признался в этом самому себе. Она размышляла, как лучше сформулировать следующий вопрос. И для начала приняла небрежный тон:

– Он когда-нибудь выходил из себя при Элис?

– То есть бил ли он ее? – Дэниел покачал головой. – Только в детстве. – И когда Бэт нахмурилась, поспешно добавил: – Шлепал, когда плохо себя вела. Но с тех пор ничего такого. Отец никогда не делал ей больно. Не думайте, что он в чем-то виноват. Потому что это не так.

– Похоже, ты в этом твердо уверен.

– Потому что так и есть, – повысил голос Дэниел.

Бэт кивнула, показывая, что услышала мнение парня и приняла его. Затем поспешно сменила тему:

– Узнал бы кто-то из друзей Элис, если бы ее беспокоило что-то еще?

– Ее ближайшие подруги – Хлоя и Кирсти.

Он назвал фамилии и адреса девушек, которые Бэт старательно записала.

– Если вспомнишь еще что-либо, что может дать нам ниточку к ее внезапному уходу…

– Ее дневник! – выпалил Дэниел.

– Она вела дневник?

Бэт возмутилась, почему никто до сих пор не упомянул о дневнике.

– Я купил этот дневник для нее, – пояснил Дэниел. – На день рождения. Элис всегда любила литературу. Хочет когда-нибудь стать писателем. Полагаю, она своего добьется. Вот уж кто умеет обращаться со словами!

– Это может оказаться очень важным, – заметила Бэт, – особенно если она перед исчезновением доверяла бумаге свои мысли.

Дэниел выглядел рассерженным.

– Я рассказал о нем первому офицеру полиции, когда тот пришел в дом, но он не заинтересовался. Все спрашивал, с кем она могла сбежать.

– Где этот дневник?

Бэт понимала, что этот артефакт может быть жизненно важным. В отсутствие пропавшей девушки дневник – единственное, что может помочь им понять образ мыслей Элис Тил. Объяснить, что творилось в ее голове перед исчезновением.

– Полиция обыскала комнату Элис. Но ничего не нашла. Я тоже искал, но его нигде не было.

– Не могла она взять его с собой?

– Возможно, носила его в сумке. Она не любила оставлять его на виду.

– Потому что это ее личные записи? Как он выглядел?

– Примерно таких размеров. – Дэниел развел руки. – Думаю, формат А5. Коричневая кожаная обложка, наверху каждой страницы напечатано имя владельца: «Дневник Элис Тил». Она очень любила его.

– Ты когда-нибудь его читал? – спросила Бэт.

– Нет, это личное.

– Иногда люди не могут устоять.

– Я бы никогда не сделал этого. Кроме того, на нем есть замочек, а ключ только у Элис.

– Если найдешь дневник, помни: мы должны его увидеть. Это может пролить свет на ее исчезновение.

– Понял-понял, – нетерпеливо бросил молодой человек, как будто Бэт сочла его дурачком.

– Я серьезно, – настаивала она. – Нам необходимо найти дневник!

Дневник Элис Тил

Все думают, что у меня все схвачено, что я с легкостью передвигаюсь с места на место, будто на невидимых колесиках: из дома в школу, на работу, на внешкольные занятия – все, чего от нас ждут, чтобы пополнить еще одним массу резюме, в которых больше ничего не написано. Но они не знают правды. И представить не могут, что мне приходится выносить.

Напряжение нарастало слишком долго, но скоро все обрушится и, я уверена, затянет и меня.

А пока что приходится притворяться. Я сама выбираю роль, но это всегда зависит от публики. Играй роль, милая, играй роль и надейся, что никто из них тебя не вычислит. Ты хранишь тайны, которым никто из них не поверит.

Ты отвратительна. И знала об этом. Довольно давно. Но сейчас уже не придаешь этому такого значения. Потому что узнала о них правду.

Только он понимает меня. Видит насквозь, словно я отлита из стекла. Но я не могу сказать ему. Он сразу поймет, что я не готова смириться. Потому что кажется, что мне нечего терять.

Боже! Я чувствую себя такой опустошенной! Больше ничего не осталось. Я всего лишь ходячая тень.

8

Бэт и Дэниел сделали крюк и вышли на задний двор его дома как раз в тот момент, когда их разговор завершился. У задней стены дома мужчина средних лет в рубашке с короткими рукавами мыл машину. Бэт поймала его взгляд, но он тут же отвел глаза. Дэниел не удостоил незнакомца приветствием.

– Дэниел, не возражаешь, если я взгляну на комнату Элис?

– Ее уже обыскивали, – напомнил он, – но если хотите…

Она не ожидала найти в комнате Элис что-то новое. Но подумала, что может, по крайней мере, составить более точный портрет девушки, которую они ищут.

Дэниел повел ее по вымощенному камнями заднему двору. Здесь стояли растения в горшках, добавлявшие ярких красок, столик из кованого железа и несколько стульев под дальним окном. Дом был пуст.

– Маме пришлось пойти на работу. Выбора нет, – пояснил Дэниел, имея в виду нехватку денег, но Бэт не могла представить, каким образом миссис Тил способна сосредоточиться, когда дочь все еще не вернулась домой. Правда, может, ей труднее сидеть дома и ничего не делать, ощущая свою беспомощность.

– Где она работает?

– В мини-маркете – на кассе и раскладывает товар по полкам.

Он повел Бэт по лестнице, указал на комнату Элис, и Бэт открыла дверь. Здесь кое-как поместились односпальная кровать, высокий узкий гардероб, комод и прикроватная тумбочка. Повсюду валялась одежда. Отвергнутые джинсы, футболка, голубой шарфик со звездами и пара топиков с узкими бретельками лежали на кровати. Бэт отметила, что, несмотря на весьма скудную зарплату, Элис имела тонкий вкус. Бэт решила, что большая часть одежды куплена на заработки в клубе. Вряд ли папаша баловал дочь деньгами. На полу валялось несколько пар туфель, книги, сумочки и декоративные подушки, очевидно скинутые с кровати.

– Ма постоянно донимала ее насчет уборки.

– Типичный тинейджер, – заметила Бэт. – Всегда спешит куда-нибудь.

– Моя комната хуже, – признался Дэниел.

Здесь было все необходимое для жизни девочки-подростка, включая пару щеток для волос, заколки, тюбики с помадой, дешевую бижутерию, душистые свечи и курительницу для благовоний, покрытую серым пеплом.

Бэт подняла камеру без объектива.

– Разбилась, когда Элис уронила ее в ораторском клубе. Совсем древняя.

Бэт положила камеру на пол и подняла другой предмет со знакомым символом на обложке. Старый дневник с тиснутым на коже пентаклем. Под ним лежала колода карт Таро.

– Это не ее дневник, – покачал головой Дэниел.

Бэт раскрыла его и увидела какие-то заметки на нескольких страницах.

– Она этим увлекалась?

– Несколько лет, – улыбнулся парень. – Я во всем виню «Зачарованных». Она смотрела все повторные показы. Какая маленькая девочка не хочет быть ведьмой?

Бэт прочла:

– «Любовный приворот»?

– Должно быть, втрескалась в мальчишку, который не обращал на нее внимания, – рассмеялся Дэниел.

– «Заговор на месть»?

– Ну да. Сестра просто дурака валяла. Она тоже старая. – Очевидно, он имел в виду книжку.

– Она гадала подругам на картах Таро?

– Думаю, иногда, – кивнул он. – Для смеха.

Бэт отложила книжку и стала рассматривать постеры на стене. На некоторых были написаны слоганы. Один гласил: «Я не совершенство, но близка к нему». На другом поперек силуэта знойной танцовщицы было начертано: «Испорченная девчонка».

Висел здесь и великолепный портрет знаменитой афганской девушки в красной шали. Ее пронзительный взгляд был устремлен в объектив камеры. Был и старый постер фильма «На игле»[3] с фамилиями актеров на оранжевом фоне, хотя Элис даже не родилась, когда вышел фильм, и музыкальный постер с Бенни Бланко.

– Олдскульная девчонка, – заметила Бэт, указав на проигрыватель для виниловых пластинок с парой колонок, стоявших на комоде.

– Элис любит ретро, – объяснил Дэниел. – Да и остальные тоже. Телефоны «Нокия», старые камеры, бумажные журналы, книги, пластинки. Последняя мода.

Бэт поняла. Это было нечто вроде противоядия привычке проводить все дни в интернете, сформировавшейся с детства. Дети жаждали настоящих переживаний, вещей, которые можно потрогать, подержать в руках.

Бэт просмотрела груду старых пластинок семидесятых и восьмидесятых. Tears for Fears, The Cure, Siouxsie and the Banshees, The Human League, потрепанная пластинка с синглом Ziggy Stardust Дэвида Боуи.

– Так она любит старые пластинки?

– Они дешевые, – пояснил Дэниел. – Большинство из благотворительных магазинов.

Бэт подошла к окну и выглянула. Отсюда открывался вид на задние дворы соседей и дома Элис. Сосед по-прежнему неспешно орудовал тряпкой. Похоже, ему было некуда торопиться.

– Я выйду через заднюю дверь, – сказала Бэт Дэниелу.

Бэт подошла к мужчине и заметила, что он едва двигал рукой по одному и тому же месту.

– Вы детектив, – сказал мужчина, словно Бэт этого не знала.

– Да.

Бэт не удивилась. Было ясно, что мужчина хотел поговорить, потому и торчал здесь, делая вид, будто моет машину. Она решила задать ему пару вопросов. Может быть, ему что-то известно.

– Удалось найти малышку Элис?

– Пока нет, – ответила она. – Вы, очевидно, ее знаете?

– Я Брайан. Их ближайший сосед, – пояснил он, и Бэт подумала, что он, возможно, наслаждается в городе этим статусом. Он не выглядел чересчур расстроенным из-за исчезновения девушки.

– Хорошо знакомы с семьей?

– Э-э… довольно хорошо.

Что Бэт сочла за «нет». Она представить не могла, чтобы Ронни Тил ладил со столь занятым соседом, а Эбигейл, скорее всего, держалась особняком. На этом Бэт могла с ним распрощаться, но убийцы часто знали своих жертв и порой любили поговорить с детективами, расследовавшими их дела. Это было выше их сил.

– Можете рассказать что-нибудь полезное об Элис? Какой она, по-вашему, была?

– Милая девочка, – сказал он не слишком решительно. – Возможно, немного буйная.

– Буйная? В каком смысле?

– Я слышал, у нее было много парней. – Его тон граничил с неодобрением. Затем он понизил голос, хотя на улице никого, кроме них, не было. – Знаете, она часто загорала.

– Так…

– Ловила каждый жаркий день. – Брайан мотнул головой в сторону соседского дома. – На заднем дворе.

– Прекрасно.

– Часто выходила туда с книгами и всякими принадлежностями. Занималась и загорала, – пояснил он, но поскольку Бэт продолжала молча смотреть на него, добавил: – Голой.

– Она загорала голой?

– Днем. Когда родители были на работе.

– Откуда вы знаете?

– Я ее видел.

Бэт повернулась и стала обозревать сцену.

– Но между вашими задними дворами высокий забор.

Конечно, то, что Элис загорала голой, могло показаться странным, но, в конце концов, она вправе ожидать полного уединения в собственном дворе.

– Но я видел ее не отсюда, – возразил Брайан. – Случайно выглянул из окна спальни и увидел ее… без одежды. – Последние слова он почти прошептал.

– И она проделывала это не однажды?

– Несколько раз прошлым летом и совсем недавно, когда стало теплее.

– И вы по чистой случайности каждый раз выглядывали в окно спальни?

– Ну, это не преступление, верно? Я имею право выглянуть в собственное окно.

Бэт посмотрела на окно, о котором шла речь.

– Где именно она загорала? В конце двора?

– Нет. Они поставили у заднего окна стол и стулья. Из тех, которые можно уложить на землю как лежак.

– И все это вы увидели в окно спальни? Должно быть, пришлось вставать на стул.

– О чем это вы? Я не виноват, что она выставляла себя напоказ.

Бэт ничего не ответила, и он разволновался еще сильнее:

– Я не какой-нибудь чертов вуайерист!

«Нет, конечно нет, – подумала Бэт, – ты просто питаешь нездоровый интерес к красивой голой девушке-соседке, а это значит, что тебе известно о ней больше, чем говоришь».

– Ей плевать на то, видит ли ее кто-нибудь, – продолжал он. – Никогда не задергивает чертовы занавески.

– Откуда вы знаете, что она никогда не задергивает занавески?

Он снова разволновался:

– Потому что иногда прохожу здесь, когда мне нужно зайти в сарай или вынести мусор.

– Именно тогда вы и заметили, что занавески не были задернуты?

– Они всегда широко раздвинуты.

Только сейчас Бэт поняла, что, поскольку позади дома Элис не было других зданий, девушка подумала, что никто не сможет заглянуть к ней в спальню. Интересно, как часто Брайан посещал сарай по вечерам?

– Итак, вы видели Элис в окне. Часто, – констатировала она.

– Вовсе не часто, – возразил он. – Только если проходил через двор. И иногда мельком ее замечал. Разумеется, абсолютно случайно.

Бэт кивнула. Не хотела, чтобы он замкнулся и перестал давать показания.

– Видели кого-то в ее комнате?

– Однажды там орала музыка. Поэтому я и поднял голову. Посмотреть, откуда она доносится. Ну, вы понимаете. С ней был кто-то.

– Кто именно?

– Еще одна девчонка. Они вместе валяли дурака.

– Каким образом?

– Полагаю, они пили, потому что прыгали по всей комнате. Танцевали. Только по мне на танец это не походило, да и шум был такой, что не казался музыкой.

– Значит, это была одна из ее подруг?

Интересно, кто это – Хлоя или Кирсти?

– Да.

– Может, видели еще кого-то? Парня? Или мужчину? – допытывалась Бэт. – Вполне вероятно, что могли, если работали в сарае.

– Видел. – Он опустил голову, видимо чтобы не смотреть в глаза детективу. – Однажды с ней был парнишка.

– В спальне?

– Да. Я заметил его, потому что он был без рубашки.

– Ее бойфренд? Он ровесник Элис. Семнадцать лет.

– Я видел ее бойфренда, – замотал головой Брайан. – Это был другой парень.

– Точно?

– Он больше походил на мужчину, чем на мальчишку.

– Интересно.

Неужели Элис приводила в спальню мужчину постарше?

– И насколько он был старше ее бойфренда?

– Трудно сказать, особенно с того места, где я стоял. На несколько лет, наверно. Я не слишком внимательно присматривался.

– Но успели заметить, что он был без рубашки.

– Да, и, кроме них, в доме никого не было.

– Почему вы так уверены?

– Внизу не горел свет.

«До чего же наблюдательный», – подумала Бэт.

– Вы узнаете его, если увидите еще раз?

– О нет, – покачал головой Брайан. – Я заметил только голый торс и гриву черных волос.

Интересно, не ошибается ли он? Какие волосы у бойфренда Элис?

– Вы видели Элис с тем молодым человеком, – продолжала Бэт. – Она была одета?

Прямота вопроса, казалось, выбила его из колеи.

– Нет. Не полностью.

– Что на ней было?

– Полагаю, нижнее белье, – произнес он с запинкой. – Трусики и лифчик, все в этом роде. Мне так показалось.

– Какого цвета были трусики и лифчик? – с невинным видом произнесла Бэт.

– Что?.. Какая разница?

Разницы не было, но Бэт наслаждалась тем, что лишала мужчину равновесия. Он заслужил это за подглядывание в чужие окна.

– Возможно, во время исчезновения на ней было то же белье.

– Судя по тому, что я видел, – бормотал он, пытаясь найти слова, – лифчик был черным.

– Подобран по цвету?

– Э-э…

– Такого же цвета, как трусики?

– С того места я не мог этого увидеть.

Если все было правдой, удивительно, что он не воспользовался стремянкой, чтобы лучше все рассмотреть.

– И вы видели ее гостя только мельком? – допытывалась она. – Темные волосы и голый торс? Но лица не разглядели?

– Нет. Не слишком. Но это определенно не был ее бойфренд, – стоял на своем Брайан.

Тогда кто тайный любовник Элис Тил и, что еще важнее, виновен он ли в ее исчезновении?

9

За несколько секунд до ухода из штаба, а заодно и из нортумбрийской полиции детектив Фрейзер между делом упомянул о пресс-конференции и при виде недоуменного лица Блэка спросил:

– Разве Эверли ничего не сказал? Ну так мне нет смысла говорить с телевизионщиками, не находите? Я не могу представлять полицию, поскольку больше не веду расследование. Нет, вам придется пойти вместо меня.

Блэку не понравилось известие о телевизионной пресс-конференции, но Фрейзер был прав. Если Блэк ведет дело Элис Тил, значит, именно он должен просить о помощи.

– Начните с заранее подготовленного заявления, в котором изложите все детали расследования. И убедитесь, что хорошо прочитали дело, на случай если какой-нибудь наглый журналюга подбросит каверзный вопрос.

– Когда пресс-конференция?

Фрейзер картинно поднес к глазам часы:

– Приблизительно через час.

– Погодите… Что?!

Когда Бэт Уинтер наконец вернулась в мэрию, детектив-сержант Блэк деловито писал заявление, которое предстояло прочитать на пресс-конференции, начинавшейся через несколько минут. Она представилась детективу-констеблю Роджерсу, тощему мужчине с усами и большими пятнами пота под мышками. Пришлось немного отпрянуть, когда он пожимал ей руку. Детектив-констебль Фергюсон схватил ее ладонь обеими руками и сжал.

– Рад познакомиться, крошка, – сказал он, сделав акцент на слове «рад». При этом он не сводил с Бэт глаз и сиял так, словно она была заказанной по почте невестой, которую он ждал со дня на день.

Все это так много сказало Бэт о Фергюсоне, что она сразу почувствовала, насколько приятнее говорить с человеком, убившим безоружного штатского.

– Могу я чем-то помочь? – спросила она Блэка.

– Чем вы можете помочь? – буркнул он, не отрывая глаз от заявления, которое пытался дописать.

– Не знаю, я просто…

«Пытаюсь посочувствовать, но черт с тобой», – подумала она.

– Здесь вы ничего не можете сделать, так что постарайтесь быть полезной и лучше навестите бойфренда Элис, ладно?

– Разве вы не хотите услышать, что я узнала в доме Элис Тил?

Блэк явно колебался. Взглянул на часы, вздохнул, отодвинул заявление и сказал:

– Конечно, хочу.

Она постаралась коротко изложить факты и ускорялась, когда замечала его нетерпеливый взгляд из-за ничем не подкрепленного, как ему казалось, мнения, но все-таки он выслушал все, что она успела узнать.

– Значит, вам не понравился папаша, – заметил он, словно Бэт без всяких на то оснований невзлюбила Ронни Тила, хотя всего лишь анализировала его необычное поведение.

– Похоже, он не любит свою дочь, – парировала она и, когда Блэк открыл рот, чтобы возразить, быстро добавила: – Если верить его сыну. Правда, Дэниел не считает, что отец как-то связан с исчезновением дочери. Но Ронни Тил почти не встревожен и не волнуется. Раздражен, зол, отказывается сотрудничать, чуть ли не препятствует следствию. Это не была реакция человека, который искренне боится за жизнь дочери.

Блэк задумался, но не ответил.

– Думаю, в этой семье что-то неладно. Я правда так считаю.

– Как насчет его алиби? Установлено?

Она ожидала этого вопроса:

– Проверила по пути сюда.

– И?

– Хозяин «Черного жеребца» не утверждает, что в девять часов его не было в пабе, но и твердо сказать, что он был, тоже не может. А камер наблюдения у них нет.

– Неудивительно. У них и целого стекла в окнах нет. Ладно, вы правы. Будем иметь его в виду.

Будь они детективами, которых показывают по телевизору, в этот момент он мог бы сказать: «Хорошая работа, детектив Уинтер», чтобы поощрить ее, но они не были телевизионными детективами, и потому Блэк ничего не сказал. А вместо этого промямлил:

– Это все?

– Нет, – возразила она. – Не все.

Бэт рассказала Блэку о свидетеле, уверенном, что видел в спальне Элис какого-то мужчину, но не ее бойфренда. Даже Блэк на этот раз явно заинтересовался.

– Это может оказаться важным, – признал он, выслушав рассказ, и хотел уже вернуться к своему заявлению, но все же спросил: – Что-то еще?

– Да, – выпалила Бэт, поскольку приберегла лучшее на конец. – Элис Тил вела дневник.

Дневник Элис Тил

На свете так много правил. Я говорю не о всем известных правилах. Не о законах, не о религиозных заповедях и, конечно, не о школьном уставе. Их слишком много. Я думаю о неписаных правилах. Тех, которые мы обязаны знать. Моральных принципах, как называет их ма. Когда очередного бизнесмена или политика ловят на темных делишках, она твердит: «У него нет моральных принципов. Вот в чем проблема».

Но что такое моральные принципы? Наши бабушки должны были оставаться девственницами до брачной ночи, а если теряли невинность или у них рождался ребенок, им приказывали выйти замуж за парня. Какой у них был выбор? Раньше я не особо задумывалась об этом, когда бабка рассказывала мне истории о прежних временах – пятидесятых и шестидесятых. Потом я кое-что почитала и поняла, каково им приходилось. Люди обращались с тобой ужасно, если ты была матерью-одиночкой, если, будучи незамужней, занималась сексом. Если ты была белой и родила ребенка от черного, тебя травили на улицах. Детей отдавали, подкидывали, продавали, особенно ирландская католическая церковь. Если женщины заходили чуть дальше общепринятого, если были уличены в чересчур большом сексуальном желании, их попросту запирали дома. Но как определить, слишком велико желание или нет? Вероятно, приходилось ради собственной безопасности делать вид, что желания нет вообще.

Все это есть в книжках о прежней жизни. Люди читают эти книги, но вряд ли задумываются о судьбе девушек. Для них это скорее статистика, а не реальные люди со своими чувствами, пытающиеся выжить в мире, полном моральных принципов. Теперь мы более либеральны. Можно пользоваться контрацептивами, сделать аборт, жить с парнем, не выходя за него замуж, бросить его, если захочешь; жить с другой девушкой, если предпочитаешь так, даже жениться на ней. Но всего несколько десятилетий назад тебя могли посадить за такое под замок или выгнать из дома, и родные были первыми, кто захлопнет дверь перед твоим носом. И все из-за моральных принципов. Но моральные принципы меняются. Теперь они другие, и иногда я гадаю, будут ли шокированы внуки ограничениями нашей жизни, как мы шокированы теми, что существовали в старые времена.

Что, если моральных принципов вообще не существует? Что, если бы мы были свободны любить и быть любимыми теми, кого хотим? Это, по крайней мере, решило бы мою маленькую проблему.

10

Сегодня Крис Маллери не собирался идти в школу. Он так и спросил Бэт: как можно сидеть на уроках, если его девушка пропала? Он безумно встревожен, не может есть, спать и что-либо делать. Почти не выходил из комнаты с тех пор, как новость достигла его ушей.

И парень действительно был вне себя. По крайней мере, так казалось. Но что, если он всего лишь хороший актер? Бэт напомнила себе обо всех известных ей убийствах девушек. Как часто убийцами оказывались их парни! Обычно все обнаруживалось после того, как парень со слезами появлялся на пресс-конференции и начинал рыдать, призывая вернуться женщину, которую он убил.

У бойфренда Элис действительно были темные волосы. Возможно, он и был тем мужчиной с голым торсом, которого видел Брайан в окне спальни, хотя Крис еще не заматерел и выглядел подростком, каковым и являлся. Крис был так бледен, что Бэт предложила прогуляться, решив, что ему не помешает свежий воздух. Он согласился пойти с ней в сад. Кроме того, не мешало бы сепарироваться от матери Криса, которая маячила поблизости с самого прихода Бэт. Она буквально ломала руки от волнения за своего мальчика, что при таких обстоятельствах было вполне понятно. Но Бэт хотела поговорить с Крисом наедине.

Выходя через заднюю дверь, Крис захватил пакетик с семенами.

– Кормить птиц? – спросила Бэт.

– Белок, – пояснил он. – Правда, некоторые их не любят.

– Почему?

– Потому что они серые и к тому же вредители, не рыжие, которые, похоже, всем нравятся. Но я лично против беличьего расизма.

Бэт сразу поняла, что он не раз повторял эту шутку и сейчас сделал это механически. Он насыпал большую горку семян в птичью кормушку около забора и отошел. Вместо того чтобы сесть, они стали медленно обходить сад.

Бэт пыталась облегчить разговор, задавая парню простые вопросы, на которые уже знала почти все ответы: в какую школу ходили он и Элис, какие предметы изучали, как долго встречались. Все это уже было известно из показаний, собранных детективом Фергюсоном, подозрительно тонкого документа, выглядевшего так, словно он был получен в спешке в самом начале расследования. Заканчивались показания заверениями, что Крис во время исчезновения девушки был дома один. Бэт хотела, чтобы парень привык к ней и ее вопросам, прежде чем они затронут более существенные темы вроде отсутствия подтвержденного алиби.

– Я был дома весь вечер, – твердил он. – Ма и па ушли, но когда вернулись, я все еще был у себя в комнате.

Когда она стала расспрашивать о временном промежутке, он повторил:

– Простите, я был один.

Очевидно, Крис не мог этого доказать.

– Разве тебе не хотелось бросить уроки и встретить Элис? – спросила она по возможности бесстрастным тоном, избегая явного обвинения. – Школа совсем рядом. Мне бы точно захотелось пойти, особенно после долгих занятий, да еще и пятничным вечером.

– Она бы не согласилась, – покачал головой Крис.

– Почему?

Он пожал плечами, и, похоже, это был единственный ответ, на который Бэт могла рассчитывать.

– Разве вы не ладили?

– Дело не в этом. Элис очень независима и не любит, когда на нее смотрят только как на чью-то девушку. Ей нравится одиночество.

«Молодец», – подумала Бэт.

– И как ты к этому относился?

– Она ведь мне не принадлежит. И может делать все, что захочет. Я всегда здесь и всегда ее жду. Нам уже многое довелось пережить.

– Ваш разрыв в прошлом году? – уточнила Бэт.

– Вы об этом знаете?

Похоже, он удивился.

– А ее отношения с твоим лучшим другом, хоть и не долгие…

Парень потрясенно уставился на нее.

– A-а, – выдавил он. – Это…

– Должно быть, тяжело тебе пришлось, – осторожно заметила Бэт, – когда она стала встречаться с Тони.

– Да, – выдохнул Крис, избегая пересекаться с ней взглядом. Очевидно, воспоминания причиняли боль до сих пор.

– Но вы помирились.

– Мы снова сошлись. И вообще, это я был во всем виноват.

– Потому что порвал с ней до того, как она стала встречаться с Тони?

– Ага.

– И все же, – не отставала Бэт, – из всех парней выбрать твоего лучшего друга… – Не дождавшись ответа, она добавила: – Как по-твоему, она сделала это тебе назло?

– Нет. Не знаю. Может быть. Нет.

– А поточнее? – мягко спросила она.

– Понимаю, о чем вы, но мы все тусовались в одной компании. Думаю, она огорчилась, когда мы расстались, а он стал жилеткой, в которую можно поплакать. Так или иначе, долго это не продлилось.

– Да, и вы снова помирились.

– Ага.

– Ты ее простил?

– Что?

Вопрос, похоже, выбил его из колеи.

– Я не говорю, что она повела себя как-то не так, но, думаю, тебе не понравилось, когда она сблизилась с твоим лучшим другом. Некоторые парни, возможно, вообще не захотели бы ее больше видеть. Но ты ее простил.

– Ага, – промямлил он едва слышно.

– Ты действительно простил ее? – не унималась Бэт.

– Конечно, – угрюмо буркнул Крис.

– Но последнее время отношения между вами снова испортились. – Это был не вопрос, а утверждение.

Он вскинулся:

– Ничего подобного! Просто они поменялись.

– А подробнее? Она стала холоднее?

Согласится ли с этим Крис? Признается ли в этом хотя бы себе?

– Нет.

– А мы слышали другое.

– Кто вам это сказал? – рассердился Крис.

– Это правда?

Последовала пауза, в продолжение которой Бэт ожидала, что Крис подтвердит сказанное, но вместо этого услышала:

– Ее гребаный братец. Это он?

– Так Элис охладела к тебе, Крис? Пожалуйста, не мог бы ты ответить на мой вопрос?

– Это он, верно? Гребаный Дэниел, ревнивый подонок! Нет, она не стала ко мне холоднее! – Последнее слово он буквально выплюнул.

– Почему ты это сказал?

– Что именно?

– Что ее брат ревновал. Утверждаешь, что он ревновал к тебе?

Он виновато отвел глаза:

– Не ревновал. Просто считал ее своей собственностью, то есть старался защитить. Именно так. Он всегда…

– Следил за ней.

– Да, но это уже было слишком, знаете ли. Ей семнадцать. Не одиннадцать. Она больше не нуждается в старшем брате. У нее есть я.

– Но они остаются близкими людьми? – спросила Бэт.

– Сколько я ей твердил: не позволяй ему распоряжаться твоей жизнью только потому, что у него нет своей…

– Считаешь, что у Дэниела нет своей жизни?

Похоже, он сообразил, что говорит чересчур резко.

– Я всего лишь хотел сказать, что он плохо учился в школе. Работает за стойкой бара, и друзей у него не много. Даже девушки нет. Не слишком похоже на жизнь, верно?

– Ладно, – кивнула она. – Если Элис не охладела к тебе, почему сказал, что отношения были уже не те? В каком смысле?

– Не знаю. Раньше мы все свободное время проводили вместе. Разговаривали часами. Но теперь слишком много всего навалилось: экзамены, ее работа в клубе. Все в этом роде.

– Вы ссорились?

– Из-за чего?

– Из-за того, что она уже не так часто бывала с тобой.

– Мы всегда ругались, но это ничего не значит. Мирились на следующий день. Сами знаете, трудно вытерпеть несколько дней. Вроде как все, что я делаю, действует ей на нервы. Как будто именно я источник раздражения. Поэтому тем вечером я не пошел встречать ее после школы. Она сказала, что хочет иметь личное пространство.

Бэт согласилась, что это вполне возможно. Девушка хотела личного пространства. Для себя, а может, для других целей.

– Я должна спросить тебя об этом, Крис. Возможно ли, что она встречалась в это время с кем-то еще?

– О чем вы? – снова спросил он, но Бэт видела, что он отлично понял вопрос.

– Элис исчезла, и наша главная задача – найти ее и доставить домой. Для этого нужно, чтобы ты был со мной абсолютно честен. Может ли быть, что Элис встречалась с кем-то еще?

– Нет! Ни в коем случае! – выпалил он, явно оскорбленный таким предположением.

– Не с кем-то из школы. Может, с Тони или с кем она работала?

– Нет. Исключено. Ни малейшего шанса. Я бы знал. И она не поступила бы так со мной.

– Уверен? Она и Тони определенно…

– Между ними все кончено. Да. Она даже больше с ним не разговаривает, и у нее никого не было. Правда, парни всегда с ней заигрывали. Но она не позволяла им… – Он осекся.

– Ладно, я поняла.

Ей было нужно, чтобы он успокоился.

– Вам вполне хватало друг друга, – продолжала Бэт. – Прости, но я должна была спросить. Нам приходится это делать по протоколу.

Это, кажется, немного смягчило его.

– Итак, когда вы хотели провести время вместе, куда шли? Сюда? К ней?

Крис фыркнул:

– Только не к ней! Ее папашу видели? Нет, моей ма все равно, так что мы сидели в моей комнате.

– А у нее никогда?

– Нет. Почему вы спрашиваете?

«Потому что твою девушку видели в ее спальне в одном нижнем белье с другим мужчиной».

– Мне нужно восстановить картину жизни Элис, ее привычек и передвижений.

– Хм… понимаю.

– Она когда-нибудь говорила о том, что хочет сбежать, или что-то в этом роде?

– Никогда, – заверил Крис. – То есть мы обсуждали, что когда-нибудь уедем в университет, а потом найдем где-нибудь работу, потому что здесь не так много хороших мест. Но она никогда не упоминала, что собирается сбежать.

Бэт воспользовалась моментом, чтобы упомянуть о дневнике Элис.

– Еще одна вещь, сделанная братом, – ответил он, но тон при этом был недоверчивым.

– Так ты знал о нем?

– Она всегда в нем писала. Но когда я заходил в комнату… – Он изобразил, как поспешно захлопывает невидимую книгу. – Жалкое зрелище.

– Полагаю, она хотела сохранить свои мысли в секрете, – пояснила Бэт.

– Между нами не должно было оставаться секретов. В этом весь смысл: открытость, честность – все в таком роде.

Саркастический тон выдавал, насколько его бесил дневник Элис.

– Она никогда не позволяла тебе его читать?

– Смеетесь?

– Как по-твоему, о чем она там писала?.. Попробуй предположить.

– Думаю, обо мне. Помимо других вещей.

– И это тебя злило?

– А вас не злило бы, если бы ваш бойфренд писал о вас в дневнике много чего, но не позволял вам увидеть записи? Разве вы не хотели бы знать, что там?

– Полагаю, что хотела бы.

– Ну вот.

– Вы из-за этого ругались?

– Да.

– Но она все равно продолжала писать?

– Можете ссориться с Элис сколько угодно, но она никогда не сдается. Всегда должно быть так, как она хочет, или… вернее, «или» быть не может.

– Намекаешь, что она могла вести себя эгоистично?

– Она человек сложный. Элис может быть такой милой и в то же время такой… – Крис не сразу нашел подходящее слово. – Холодной. Если она не соглашалась с тобой, то просто переставала слушать, и вы нипочем не могли изменить ее мнение.

– Она своевольна, – согласилась Бэт. – Даже упряма. Это кого хочешь может взбесить.

– О да.

– И ты с этим мирился?

– А что поделать? – пожал плечами Крис. – Я люблю ее.

Несколько секунд он, казалось, размышлял о девушке и о чувствах, которые она в нем вызывала, потому что вдруг вымученно рассмеялся и добавил:

– Иногда жалею об этом… Хотя нет, это не так. Просто она сводит меня с ума, и не всегда в хорошем смысле.

Они еще поговорили о друзьях и родных Элис, Крис сказал то же самое, что и Дэниел. Теперь у Бэт было ясное представление о личной жизни Элис, но ничего нового или такого, что произвело бы впечатление на Лукаса Блэка, она не узнала. Оставалось надеяться, что он будет слишком занят исходом пресс-конференции.

– В последнее время ты замечал что-то необычное? Какие-то слова Элис или поступки? То, что заставило бы тебя подумать: «Что-то не так».

– Было кое-что, – признался Крис, но, похоже, тотчас пожалел о сказанном. – Тогда это показалось странным.

Он не слишком спешил с пояснениями, и Бэт терпеливо выжидала.

– Пару недель назад мы оба были в клубе шестиклассников. Я пошел искать Элис, но ее нигде не было. Я даже вышел во двор посмотреть – может, она наблюдает за одноклассниками, игравшими в нетбол, но и там ее не обнаружил. Обошел здание школы, чтобы снова туда вернуться, и в этот момент увидел ее.

– Где она была?

– На крыше.

– Зачем она туда полезла?

– Понятия не имею. Мне показалось это странным.

– И что ты сделал?

– Окликнул ее, но она жестом велела мне уйти. Я вошел в школу. Там есть металлическая лестница, которая ведет наверх. На ней сигнализация, но кто-то ее отключил, и с тех пор она не работала. Когда я подошел к лестнице, Элис уже спускалась.

– Что она сказала?

– Я спросил, зачем она поднималась на крышу, но она ответила, что оттуда все видно. Я сказал, что, если бы кто-то ее застал, ей несдобровать, но она только отмахнулась и сменила тему. Иногда нет смысла пытаться ее образумить.

– Не думаешь, что она вынашивала мрачные планы, пока была наверху?

– Хотите сказать, насчет самоубийства? Господи, нет! Мне это в голову никогда не приходило!

– А сейчас?

– Сейчас? Не знаю.

– Ты не допытывался у нее о причинах пребывания на крыше?

Бэт не могла понять, почему Крис не добился от Элис ответа, тем более что та уклонялась от него.

– Я уже сказал, – отрезал он. – Я пытался. Но она меня отшила.

И тут он добавил нечто такое, что надолго запечатлелось в памяти Бэт:

– Вы не понимаете, каково мне. Я люблю Элис. Искренне. Но порой она может быть настоящей стервой.

Дневник Элис Тил

Я инстинктивно понимаю, как это должно быть. Предполагается, что я должна смириться с его неопытностью, неуклюжестью, неспособностью справиться с моим телом. Никто не объяснил ему, как это делается, так что он не виноват. Няне объяснила – я бы не посмела. Почему мне хватает мужества лечь голой рядом с ним, касаться его и позволять ему трогать меня, но при этом ни слова не сказать, когда он чересчур поспешен, слишком груб или все делает не так? Потому что я скорее умру, чем поговорю с ним насчет этого? А вдруг он сочтет меня помешанной на сексе шлюхой, жаждущей только одного – чтобы он меня удовлетворял? Неужели женщины с рождения пассивны в подобных вещах, чтобы мужчина мог притворяться, будто знает, что делает, хотя яснее ясного, что не знает, и мне придется покорно это терпеть? Похоже, что так.

Иногда я закрываю глаза, и мой внутренний голос говорит ему: «Так ты ничего не добьешься». Но я даже не пытаюсь его остановить. Вместо этого просто позволяю возиться там, внизу, а он словно пытается что-то починить. Потом приходится симулировать мини-оргазм, заверять, как все было здорово, и помочь достичь того, чего он хочет, перед тем как мы наконец уймемся и он уйдет домой. Почти то же самое было с Тони, и я все время тревожилась, что дело во мне. Я что-то делаю не так. Не так чувствую, иду на поводу у своего беспокойства, и оно мешает мне наслаждаться тем, что другие девушки получают с легкостью, если, конечно, им верить. Но кто захочет признаться, что они вовсе не наслаждаются этим со своими парнями? Уж конечно, не я. Я бы чувствовала себя полной неудачницей. Но ведь я точно не одна такая!

Вряд ли со мной что-то не так в физическом смысле. Потом, я почти всегда могу удовлетворить себя. Должно быть, когда я с ним, причина кроется у меня в голове. Значит, это моя вина? Беда в том, что, когда я позже довожу себя до оргазма, думаю я вовсе не о нем.

11

Что ж, с другой стороны, он справился со всем, ни разу не выругавшись. В остальном же трудно было найти что-то позитивное в пресс-конференции, и Блэк, скорее всего, не стал бы смотреть ее в вечерних новостях. Он отлично представлял, каким скованным и неловким казался окружающим и как легко вживался в роль бесстрастного полицейского офицера, которому приходится казенным языком описывать дело об убийстве или пропаже человека. Но главное, что он сумел донести до окружающих важнейшую мысль: «Элис Тил пропала. Я веду расследование. Пожалуйста, помогите нам ее найти».

– Ну как все прошло? – спросила Бэт, входя в комнату.

Блэк нахмурился:

– Я выжил.

Поняв, что больше ничего не услышит, Бэт сообщила:

– Я говорила с Крисом Маллери.

Блэк схватил куртку:

– Расскажете по пути?

– По пути куда?

– Я хочу пройти там, где шла Элис в день исчезновения.

Они остановились на большой пустой парковке, вышли из машины Блэка и оглядели школьное здание – трехэтажное несимметричное строение времен шестидесятых; около трети его покрывали леса до самой крыши, по которым днем ходили рабочие, ремонтировавшие ветхий фасад.

Было легко определить, какие работы требовалось произвести. Основная часть фасада состояла из цветных стеклянных панелей под большими грязными окнами. Этажи были разных цветов: на первом красные панели, на втором голубые, на верхнем ядовито-желтые. Нравился вам вид школы или нет (Бэт не нравился), все портило множество разбитых панелей, в лучшем случае заколоченных досками, а где-то оставленных как есть. Пустоты обнажали металлический каркас. Бэт даже подумала, что, должно быть, у учеников вошло в привычку бить панели.

– Немного мрачно, да? – заметила она.

– Нортумбрийские школы годами не получали денег на новые проекты, вот и приходилось выкручиваться.

Блэк указал на ряд из трех маленьких шатких строений сбоку от школы, стоявших на небольшой возвышенности рядом с игровыми площадками.

– Сборные дома. Предполагалось, что это временное решение, но, возможно, им больше десяти лет.

В главном здании не наблюдалось признаков жизни: и уроки, и вечерние внеклассные занятия давно закончились. Но Бэт показала на окно с противоположной стороны от входа, где средняя часть здания изгибалась в форме буквы U.

– Свет! – воскликнула она.

– В подковообразном изгибе.

– В чем?

Он улыбнулся краешком губ. Бэт впервые видела его улыбку, ведь до сих пор Блэк оставался предельно серьезным.

– Так его называют дети.

Откуда он все это знает?

– Должно быть, кто-то не выключил свет, – заметила Бэт, но в это мгновение увидела тень в окне: кто-то ходил по комнате.

– Возможно, уборщица или сторож, – предположил Блэк, – но на парковке нет машин. Попробуем разнюхать.

Они вышли из машины и спустились к той стороне здания, что была ближе всего к сборным домам, так что могли пройти по всему периметру. Миновали дверь в кухню, заднюю дверь, что вела во двор с крытым переходом, скорее всего предназначенным для защиты учеников от холода. Судя по тому, что в бесчисленных разбитых окнах свистел ветер, надежда была напрасной.

– Смотрите! – воскликнула Бэт, показав на большую зеленую машину, припаркованную у другой боковой двери, недалеко от черного хода. Машина была отчасти скрыта стеной.

– «Ягуар XJ», – присвистнул Блэк. – Спортивный вариант.

Они подошли к машине.

– Круто. Но вряд ли она принадлежит сторожу. Да и кто может позволить себе «ягуар» на учительское жалованье?

– Машина не новая, – возразила Бэт.

– Пусть так. Но корпус сверкает. Кто-то очень ее любит.

Он вынул записную книжку и записал номер.

– И этот кто-то до сих пор работает, несмотря на позднее время.

В машине не было ничего, что характеризовало бы владельца, поэтому они продолжали обходить здание. Детективы увидели большой спортивный зал и несколько кабинетов, прежде чем, сделав круг, подойти к главному входу. От массивных деревянных дверей шла широкая дорога, которая вскоре раздваивалась: одна вела к парковке, другая, предназначенная для пешеходов, – к двум рядам коттеджей для пенсионеров. Именно этой дорогой воспользовалась Элис, перед тем как исчезнуть.

Детективы стояли спиной к школе, глядя на дорожку, по которой прошла Элис.

– Я постоянно думаю об этом, – призналась Бэт. – Выходит, никто не видел Элис после того, как она добралась до конца дорожки. Должно быть, прошла между теми зданиями… – Она показала на тропинку поуже, разделявшую ряды коттеджей для пенсионеров. – Но если вышла на другом конце, как получилось, что ее не заметили?

Блэк не ответил, но, по крайней мере, смотрел в ту же сторону.

– Если ее схватили на улице… это людная дорога, и уж точно ее должны были заметить. Было не так уж поздно. Она могла кричать или сопротивляться…

– Возможно, она знала этого мужчину. Если предположить, что это мужчина.

– Обычно это так, – напомнила она.

– Сколько убийств вы расследовали?

– Ни одного.

«И ты это прекрасно знаешь, жалкий ублюдок».

– Зато я читала статистику. Женщины редко убивают, тем более других женщин, так что легко предположить, что похититель Элис, скорее всего, был мужчиной.

– Никогда ничего не предполагайте, – сказал он. – Всегда ищите доказательства.

Она громко вздохнула.

– Что? – спросил он.

– Ничего.

Они направились вниз по тропинке, пытаясь восстановить путь Элис между коттеджами.

– Бригада детектива Фрейзера стучалась в каждую дверь. Ничего зловещего. Пенсионеры – несколько бывших рабочих и их жены. Здесь живет дед Элис, но он тоже ее не видел. К девяти часам все занавески были задернуты, а обитатели коттеджей уставились в телевизоры. Девушка могла незаметно проскользнуть между домами. Согласен, возможно, ее не похитили с главной улицы, но мог предложить подвезти кто-то, кого она знала. Сомневаюсь, чтобы она села в машину к незнакомцу.

– Как насчет видеокамер наблюдения?

– Ни одной.

– Может, дальше по дороге, ведущей в город?

Она вспомнила, чему ее обучали.

– Можно определить номера машин, проезжавших по улице примерно в это время, поговорить с владельцами, проверить, у всех ли была веская причина оказаться на улице вечером. Если они не сумеют ответить или знакомы с Элис…

– Камер нет. Отсюда и до самого центра Коллемби. Да и там их не много.

– Правда?

– Не знаете вы Коллемби. Это место, где время остановилось. Города в этом районе делятся на две категории. Если у города хорошее транспортное сообщение, есть достопримечательности и магазинчики сувениров, они могут потратить немного денег, чтобы завлечь людей. Но Коллемби – не Алник и не Уоркворт. Город вот уже много лет катится по наклонной. В таких местах не вкладываются в камеры видеонаблюдения. В паре магазинов и перед пабом на рыночной площади есть камеры. Но они направлены вниз, чтобы следить за каждым, у кого могут появиться недобрые намерения возле этих заведений.

Кажется, его раздражала необходимость все это ей объяснять.

– Ладно, – согласилась она. – Я лишь пытаюсь понять, почему с того вечера ее никто не видел.

– Наоборот, ее видела куча народу, – ответил он, удивив Бэт, – вот только нет ни одного свидетеля, заслуживающего доверия. Ее фото было во всех СМИ, а также в общенациональных и местных газетах и в новостных выпусках регионального телевидения. Поэтому нам стали звонить. Но это психи или те, кто жаждет внимания. Некоторые говорили, что точно видели ее в определенных местах, но на свете есть десятки похожих на Элис девушек. Завтра на нас наверняка посыпется вал. – Он имел в виду последствия пресс-конференции.

– Но если она сбежала сама?

– Ее описание было разослано властям морских портов и аэропортов на случай, если она попытается покинуть страну. Но она не захватила с собой паспорт, так что это выглядит маловероятным. Представителей закона тоже уведомили и попросили искать ее.

– Как по-вашему, с ней все будет в порядке? Знаю, вы не любите что-то предполагать, но, должно быть, у вас были подобные дела.

– Были, – подтвердил он. – Все это не внушает особых надежд.

– Нам кто-нибудь поможет? Особенно после пресс-конференции на национальном телевидении.

– Сомневаюсь. Все дело в возможностях или отсутствии таковых. В настоящее время в производстве находятся четыре дела с подозрением на убийство и два подтвержденных убийства. Они имеют преимущество над делами о пропаже людей.

– Потому что пропавшие люди обычно объявляются?

– Чаще всего их находят или они просто возвращаются домой.

– Но вы не думаете, что девушка просто исчезла.

– Не знаю, – признался Блэк. – Нас учили распределять дела пропавших без вести по категориям. Для начала ищем «спусковые крючки». Были ли у нее причины исчезнуть? Может, ее унижали и оскорбляли дома, физически или морально? Или просто ею пренебрегали? Была ли у нее депрессия, пыталась ли она себе навредить, была ли психически нестабильна? Здесь этого не наблюдалось.

– Возможно, она волновалась из-за экзаменов? – предположила Бэт.

– У нее было безусловное предложение учиться от одного университета и несколько других, но с условием получения высоких оценок, которых она, скорее всего, легко бы добилась. Родители не слишком на нее давили. Вряд ли они вообще ожидали, что она попытается поступить в университет, – возразил Блэк и, немного подумав, добавил: – Возможно, что-то связанное с деньгами.

– Но она жила очень экономно и к тому же работала на полставки.

– Как насчет ее папаши? – неожиданно спросил Блэк. – Он достаточно неприятный тип, чтобы от него сбежать?

– Я бы на ее месте сбежала, но она собиралась в колледж. Неужели не могла продержаться еще несколько месяцев?

– Это было бы вполне разумно, – согласился он. – Но мне не дает покоя тот тип, которого сосед Элис видел в ее спальне. Мог это быть ее парень или кто-то еще?

– Возможно, и парень, но сосед сказал, что он выглядел старше. К тому же Крис утверждает, что они никогда не заходили в ее спальню и проводили время только в его комнате, потому что он не хотел наткнуться на ее отца, чему я вполне могу поверить.

– В таком случае нужно найти того таинственного мужчину, – заключил Блэк. – Он может оказаться ключом к разгадке.

Они вернулись к машине, и Блэк снова поехал в город. Оставил Бэт у штаб-квартиры, чтобы она забрала свою машину с полупустой парковки.

– Думаю, не мешало бы проверить ее соцсети, – сказала она, прежде чем выйти из машины.

Блэк не ответил. Она начала привыкать к тому, что он крайне немногословен, ей даже стало это нравиться – молчать с ним. По его виду она поняла, что он оценил эту идею.

– Посмотрю, есть ли она в фейсбуке, твиттере, инстаграме, все такое.

– Уже поздно, – напомнил он, – а утром нам непременно нужно встретиться в Коллемби и обойти кучу народа.

Значит, он считает, что у нее не будет времени.

– Сегодня вечером просмотрю социальные сети, а утром отчитаюсь.

И снова молчание. Хорошо бы знать, что он думает. Впечатлен ли, нет или ему плевать? Считает, что просмотр страницы Элис Тил в фейсбуке – пустая трата времени?

И как раз когда она подумала, что Блэк не собирается высказывать свое мнение, он произнес:

– Скорее всего, там не много накопаешь, особенно если страница открыта для посторонних. Если мы сумеем найти вероятную причину, то получим ордер на просмотр ее личных сообщений в фейсбуке и твиттере. Вполне можем заняться этим утром.

– Но хуже не будет, если я посмотрю ее аккаунты.

– Как знаете.

12

Существовало ли что-то более угнетающее, чем возвращение домой, в холодную пустую квартиру, которую когда-то делила с любимым мужчиной? Если и существовало, сейчас Бэт не могла придумать, что именно. Здесь неделями ничего не менялось, и именно по этой причине она старалась проводить дома как можно меньше времени. Она бы избавилась от него, если бы отважилась выставить на продажу и поддерживать в комнатах порядок хотя бы на время показа возможным покупателям. Сил едва хватало даже на то, чтобы убирать грязную одежду с пола ванной и пополнять скудные запасы еды в холодильнике.

Она открыла дверцу – посмотреть, что там есть. Бэт вспомнила то время, когда готовила каждый вечер – настоящий ужин из свежих продуктов, но тогда она старалась на двоих. Теперь казалось бессмысленным прилагать столько усилий, если некому было оценить результат.

Не самый плохой вариант – острое мясо с фасолью по-мексикански, срок которого истек два дня назад и которое можно было разогреть в микроволновке. Она подумала было выбросить его в мусорное ведро, но внутри еще не выросла плесень, да и в холодильнике больше ничего не было. Говядина безопаснее курятины, верно? Она стянула картонную упаковку, схватила маленький острый нож, яростно проткнула пленку, словно перед ней был смертельный враг, и сунула лоток в микроволновку. На готовку требовалось четыре минуты – достаточный срок, чтобы переодеться в спортивные брюки и футболку, а также налить себе большой бокал белого вина. Бэт ела прямо из лотка, поставив его на колени. Рядом на диван положила ноутбук. Именно тут обычно садился Джейми, когда они вместе смотрели телевизор. Прежде чем он оставил Бэт ради НЕЕ.

Бэт быстро выбросила из головы эти мысли, на случай если они начнут разрастаться и снова ее терзать. Раньше ей в голову бы не пришло думать об Элис Тил. Скорее она бы с маниакальным упорством стала выслеживать бывшего парня по всем социальным сетям. Искать, не появилось ли новых фото Джейми с девушкой, которая все разрушила.

«Не думай об этом, Бэт. Не сейчас». Она глотнула еще немного вина и осознала, что почти допила первый бокал, прежде чем приняться за еду.

Бэт отставила бокал и набрала в поисковике «Элис Тил». Пришлось пропустить несколько газетных статей об исчезновении девушки, прежде чем она нашла то, что искала. Элис была в фейсбуке, и ее страница оказалась открытой для всех. Бэт жевала и просматривала главную страницу. Оказалось, что Элис довольно долго ничего не выкладывала. Бэт знала, что молодежь дружно уходит из фейсбука, в основном потому, что там сидят родители. Но, судя по последним постам, Элис ушла приблизительно в то время, когда начала встречаться с Тони, лучшим другом бывшего парня. Появились ли на ее странице неодобрительные комментарии в связи с этим или Элис просто решила затаиться на время?

Бэт переключилась на инстаграм. На десятках снимков Элис готовится к вечеринкам с друзьями, на других веселье было в полном разгаре. Очень много фотографий Кирсти и Хлои, а также Элис с Крисом. Ее жизнь в шестом классе тоже была хорошо освещена, включая многочисленные кружки и секции, в которых она состояла; некоторые снимки сделала она сама. Были и сельские пейзажи: реки, поля, деревья, часто на фоне оранжевого заката. У Элис вошло в привычку отмечать бренд и модель камеры, которой она снимала. Комментариев было много, в основном положительных. Никакого намека на неприязнь к девушке.

Бэт перешла к твиттеру и отыскала Элис. Здесь ее присутствие было менее личным, более политическим. Элис, не чуждая социальной ответственности, принадлежала к левому крылу, что не было сюрпризом для северо-востока и для девушки ее возраста. Также она поддерживала движения, близкие ее сердцу, включая защиту животных и равенство полов. Кроме этого, она выкладывала ретвиты о защищенном сексе и участвовала в кампании за искоренение различных форм рака, а также в десятикилометровом забеге.

Пролистав, Бэт увидела на снимке Элис вместе с другими юными актерами, вероятно после спектакля или репетиции школьного театрального клуба. Элис стояла сбоку от сцены, глядя налево и чуть вверх. Она улыбалась. Взгляд казался почти обожающим, но направлен он был не на Криса, также стоявшего на сцене чуть в стороне. Элис ликующим взглядом смотрела на молодого мужчину с каштановыми волосами в центре снимка. Тот выглядел немного старше Элис. На вид ему было лет двадцать пять. «Учитель, – подумала Бэт. – Не иначе. Притягательный тип». Элис, очевидно, считала так же. Но отвечал ли он на ее чувства? Судя по тому, как он улыбался в ответ, – да. Вероятно, Крис тоже это заметил. Лицо его было мрачнее тучи.

13

Как бы поздно Бэт накануне ни легла спать, просыпалась она задолго до звонка будильника. Достаточно было первого луча солнца, пробившегося в щель между занавесками, чтобы стряхнуть с нее сон и запустить бесконечный круг мыслей, начиная с того, что Джейми ушел, он уже не вернется, и заканчивая перебором возможных причин этого ухода. Бэт приказала себе сделать единственное, что могло хоть ненадолго прервать цепь гнетущих мыслей: встать с постели и отправиться на пробежку в парк.

Она трижды обогнула озеро в компании уток и одинокого собачника, прежде чем остановиться. Все это время Бэт размышляла об Элис Тил, ее друзьях и человеке, возможно виновном в ее исчезновении. Пропавшая девушка продолжала занимать ее мысли и когда Бэт принимала душ, одевалась, ела тост и пила кофе, перед тем как сесть в машину. Все еще было до нелепого рано.

Блэк просил Бэт поехать в Коллемби и разыскать его в мэрии. Ей не слишком этого хотелось. Он был одной из причин, почему Бэт так поздно легла спать. Пролистав страницы Элис в соцсетях, она переключилась на Лукаса Блэка и стала читать о стрельбе в саду, в результате которой один человек погиб, а другого долго распинали за его действия таблоиды. Зная, что выбора у нее нет и придется работать с Блэком, она искала… что угодно, способное объяснить, почему он застрелил безоружного человека у дверей его же дома. Наиболее правдоподобным было объяснение, что Блэку в темноте показалось, будто Рори Джордан вооружен. Возможно ли такое? Боже, хорошо бы… но маловероятно.

Бэт отправила эсэмэс Питеру Кеннеди, с которым вместе стажировалась: «Ты проснулся?» Получив утвердительный ответ, она предложила поговорить. Тут же раздался звонок, и, когда она подняла трубку, Питер так искренне ее поздравлял, расспрашивал, как она чувствует себя в новой роли, и желал всего хорошего, что Бэт мгновенно простила его за то, что он, будучи мужчиной, обскакал ее в процессе отбора.

Они потолковали о деле и о том, над чем работал Питер, решили в ближайшее время встретиться за ланчем или лучше за пивом и поболтать обо всем, дабы наверстать упущенное. Она отметила про себя, что Питер не предложил позвать Энн Хадсон. Видимо, она ему тоже не нравилась.

Наконец Бэт решилась спросить:

– Послушай, Питер, не сделаешь мне одолжение?

– Конечно, – согласился он, даже не предполагая, о чем она его попросит.

Бэт рассказала о Лукасе Блэке, и Питер признался, что слышал о нем, но никогда не встречал.

– Возможно, о нем слышали парни из моей бригады, – добавил он.

«Бьюсь об заклад, что слышали». Бэт описала историю со стрельбой.

– Может, кто-то упомянет о том, случайно он пристрелил этого Джордана или нет, – вдруг это всплывет в разговоре? Интересно было бы знать, что о нем думают окружающие.

– Полагаю, я мог бы спросить у своей приятельницы, только что присоединившейся к его бригаде. Посмотрим, что она скажет. Это ведь не повредит?

– Спасибо, дружище. Точно не повредит.

Бэт прибыла в Коллемби так рано, что ожидала увидеть запертую дверь. Но она ошиблась. Блэк был уже в мэрии, и когда она направилась к импровизированному штабу, то заметила его сквозь один из иллюминаторов на двойной двери. Он пристально что-то рассматривал, но сидел к ней боком, поэтому не увидел Бэт. По какой-то причине она замерла и вошла не сразу. Некоторое время она наблюдала за ним, будто это помогло бы ей лучше его понять.

– Так вы зайдете или так будете стоять там и глазеть?

Блэк даже не поднял головы. Смутившись, Бэт открыла дверь и вошла в комнату, гадая, то ли извиниться, то ли ответить колкостью.

– Куда мы сегодня едем? – вместо этого спросила она.

– Мы снова разделимся.

Сердце Бэт упало. Как она научится чему-то, если постоянно действует в одиночку?

– Но сначала мне нужно просмотреть вот это. – Блэк показал на гору рапортов. – Это сведения, полученные вчера вечером. Я попросил собрать их и принести сюда, чтобы прочитать с утра пораньше.

– Я помогу вам.

– Будет быстрее, если я просмотрю их в одиночку, – покачал головой Блэк.

Бэт решила, что он не доверяет ей сортировать сообщения, чтобы отделить фальшивые от правдивых.

– В таком случае поставлю чайник, да?

Она надеялась, что он уловит нотки сарказма в ее голосе. Но Блэк снова промолчал, поэтому она отправилась ставить чайник. Вернувшись с двумя кружками растворимого кофе, она протянула одну ему. Блэк даже поблагодарил ее, что было сюрпризом.

– Когда закончу, хочу повидаться с озлобленным экс-бойфрендом, – объявил он.

– С Тони? Откуда мы знаем, что он озлоблен? Вчера вы советовали мне никогда не строить предположений.

– Я также велел вам оценить факты. Тони бросил школу из-за Элис и сейчас болтается без дела. Надежды на будущее рухнули, так что есть немалая вероятность того, что он не самый яростный ее поклонник. Не нужно быть детективом, чтобы все это вычислить.

Возможно, он был прав, но от этого его тон не стал казаться менее раздражающим.

– А что делать мне?

– Поговорить с Кирсти и Хлоей. – Он вручил ей папку с показаниями, из которых она могла почерпнуть все сведения о подругах Элис.

– Вчера ночью я просмотрела ее странички в соцсетях, – сообщила она.

– Но ничего не нашли.

– Откуда вы знаете?

– Если бы нашли, уже рассказали бы, – ответил он, словно Бэт была ребенком, который не мог удержаться от того, чтобы не выпалить все новости сразу.

– Есть кое-что, – заявила Бэт, но тут же поняла, что повод слишком ничтожен и человек вроде Лукаса Блэка вряд ли заинтересуется им.

– Вполне возможно, что это ничего не значит.

Видя, что она колеблется, он бросил на нее такой нетерпеливый взгляд, что она решила продолжать, несмотря ни на что. Рассказала о фотографии с репетиции и сияющей улыбке Элис, адресованной молодому преподавателю.

– Возможно, между ними что-то было. Вот и все.

Она замолчала. Очевидно, все сказанное ею так неважно, что ее сейчас просто распнут.

– Хорошо, – вместо этого произнес Блэк. – Этим стоит заняться.

Бэт задумалась, было ли это разрешение или даже приказ проверить ее версию. Блэк, не объясняя, почему столь внезапно передумал, сгреб со стола груду отчетов и телефонограмм и вручил их Бэт.

– Займитесь. Еще слишком рано, чтобы допрашивать подруг Элис.

Может, он все-таки доверял ей?

Они обложились показаниями, отчетами и теориями об исчезновении девушки. Все нужно было прочесть, проанализировать и разложить по степени важности. Совсем уж фантастические сведения оказывались в самом низу. Теории заговора детективы проигнорировали, а дюжину или около того телефонограмм сложили в отдельную стопку для дальнейшей проверки.

Они сидели уже больше часа, когда наконец появились детективы-сержанты Фергюсон и Роджерс. Блэк подчеркнуто многозначительно посмотрел на часы, и Роджерс тут же стал оправдываться:

– Сегодня утром сплошные пробки.

– Вы пришли как раз вовремя, – ответил Блэк, отдав Роджерсу кучу отчетов, которые можно было с натяжкой посчитать правдоподобными, – чтобы заняться этим.

– О’кей, – согласился Фергюсон, – но сначала я сварю всем кофе.

– Не трудитесь, – бросил Блэк. – Мы уходим.

– Куда? – спросил Роджерс, явно задетый.

– Повидать кое-кого, – отрезал Блэк.

Его пренебрежительный тон явно показывал, как он относится к обоим детективам с их опозданиями.

Пока он широким шагом пересекал парковку, Бэт пыталась не отстать.

– У нас проблемы с Фергюсоном и Роджерсом? – спросила она.

– Разве что у вас. У меня нет, – ответил он, но, когда остановился у машины, счел нужным объяснить: – Чем-нибудь они мне помогут… но лишнего шага не сделают.

– Приспособленцы?

– Вы проницательны и увлечены делом, но это первое ваше настоящее дело. Попробуйте пятнадцать лет разгребать дерьмо при сокращении расходов – может, и у вас мотивации поубавится.

Он распахнул дверь машины, готовый уехать.

– У вас не убавилось.

– У меня нет семьи. И я хочу найти Элис.

14

Блэк подготовил длинный список людей, с которыми следовало поговорить, но нужно было с кого-то начать. Бывший бойфренд, потерявший девушку, лучшего друга и остальных приятелей, показался наиболее подходящей кандидатурой.

Мать Тони не обрадовалась при виде детектива-сержанта.

– Мой сын ничего плохого не сделал, – объявила она таким пронзительным голосом, будто Тони один из первых в числе подозреваемых. – Девушка была одинока. Она порвала со своим парнем до того, как Тони пригласил ее на свидание, и Тони не видел ее уже несколько недель!

– Все в порядке, – заверил Блэк. – Встречаться с лучшим другом бывшего парня не преступление. Я просто хочу перемолвиться словечком с вашим сыном, а вовсе не арестовывать его.

«Разве что он признается в убийстве».

Он думал, она впустит его, но женщина коротко объяснила:

– Тони в гараже.

Она повела Блэка вокруг дома. Он ожидал увидеть занятого ремонтом парня, но двойные деревянные двери старого гаража были плотно закрыты. Мать Тони постучала:

– Тони, это полиция.

Было ли это предупреждением? Блэк не стал дожидаться ответа, рывком распахнул дверь и сразу понял, почему Тони не ответил на стук. Он лежал раскинувшись на старом диване и был совершенно неподвижен. Все, что в первую минуту увидел Блэк, – подошвы его кедов, болтавшихся в воздухе, потому что диван был слишком коротким для него. Глаза Блэка не сразу привыкли к полумраку, но он заметил, что левая рука паренька бессильно свисает почти до пола.

– Черт! – воскликнул Блэк, бросаясь к дивану.

Он опасался худшего, но, как выяснилось, зря. При виде надвигающегося на него здоровенного незнакомца Тони вздрогнул и заорал:

– Какого черта?!

– Мы стучали, – стала оправдываться мать, но тут она и Блэк заметили выпавшие из ушей парня наушники, откуда доносилось слабое шипение: очевидно, музыка продолжала играть.

Матери удалось успокоить Тони и объяснить, кто такой Блэк и почему он оказался здесь. Она предложила сыну выйти из мрачного гаража и поговорить дома, но тот отказался.

– Мне и тут хорошо, – буркнул он.

Похоже, подобный диалог повторялся много раз. Женщина нахмурилась и оглядела импровизированную комнату с одной свисавшей с потолка лампочкой. Солнечный свет с трудом проникал в единственное грязное окно. Кроме дивана в гараже стоял шаткий старый журнальный столик с тремя немытыми кружками. Мать быстро их сгребла и оставила мужчин одних.

У Тони был сонный вид. Неужели он спал, несмотря на гремевшую в ушах музыку? Едва мать Тони ушла, Блэк заметил:

– Неплохое гнездышко.

Тони ответил испепеляющим взглядом.

– Нет, я серьезно. Жаль, что у меня в твоем возрасте не было подобного.

На дальней стене висела мишень для дартса. Старый стереопроигрыватель был включен в розетку. Рядом стоял верстак с теснившимися на нем банками пива.

– К сожалению, – продолжал Блэк, – у моего отца было другое мнение на этот счет. Он хотел хранить в гараже свою машину, что, на мой взгляд, было абсолютно неразумно.

Он улыбнулся, взглянув на парня; тот, по крайней мере, сел прямее и слушал детектива.

– А другой где? – спросил он Блэка, после чего сунул руку в карман старой армейской куртки и извлек жестянку с табаком, где лежали пара самокруток и зажигалка.

– Какой другой?

Тони сунул в рот сигарету и зажег. Глубоко затянулся, откинул голову и выпустил дым.

– Злой полицейский, – пояснил он, театрально окинув дверь. – Опаздывает?

– Мы не играем в злого и доброго полицейского, сынок. Я могу быть и тем и другим. Это зависит…

– От чего? – усмехнулся парень.

– От того, насколько ты готов сотрудничать.

Тони всмотрелся в Блэка, словно пытаясь определить, насколько тот серьезен.

– А если я не стану сотрудничать? Что тогда? Подсунете мне наркотики?

Блэк устало вздохнул:

– Такое бывает только в фильмах.

– Я слышал другое. Мне что, следует доверять вам только потому, что вы полицейский?

– Почему бы не довериться мне, Тони? Я пытаюсь узнать, что случилось с исчезнувшей девушкой. Хочу вернуть ее домой.

– Вы всегда можете исказить мои слова и посадить за ее убийство.

– Я не говорил, что она мертва.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул Тони. – Вы уже взялись за свое – искажаете смысл моих слов, хотя я не имею к этому ни малейшего отношения.

– Да никого я не пытаюсь поймать в ловушку! Ты просто не знаешь меня, зато знаешь Элис Тил и ее семью. Думаю, ты вполне можешь представить, что сейчас испытывают члены ее семьи. Тебе не обязательно мне помогать, Тони, но говорят, когда-то она была тебе небезразлична. Возможно, я ошибаюсь.

Блэк выбрал верные слова. От вызывающего поведения Тони не осталось и следа. Нижняя губа задрожала.

– Простите, – выдавил он и поднес руку к глазам, чтобы скрыть подступившие слезы.

Успокоился он нескоро. Блэк терпеливо ждал, а парень то и дело повторял: «Простите».

– Все в порядке, сынок.

Хлое дали время на доработку. Именно это в школе называлось гибким подходом, что применили к ближайшим подругам Элис Тил из шестого класса.

– По-моему, они просто не знают, что с нами делать, – призналась Хлоя, которую Бэт нашла в местной библиотеке, куда ее направила мать девушки.

То было небольшое здание с приличной подборкой книг, но не лучшее место для доработки чего-либо. В центре комнаты за столом сидели два читающих пенсионера, мужчина среднего возраста, который что-то исследовал, возможно свое генеалогическое древо, и еще один по соседству, которого учили работать на единственном в библиотеке компьютере – без этого его не принимали на работу. Наставляла его библиотекарь, которая не удосужилась понизить голос, чтобы он не раздавался на весь читальный зал. Хлоя, похоже, поняла, что это не лучшее место для разговора об Элис.

– Я как раз собиралась выпить кофе, – заявила она детективу.

– Пойдем, я угощаю, – кивнула Бэт.

Хлоя закрыла папку, сунула ее в сумку, и они вышли из библиотеки. Пересекли парковку и зашли в единственное в Коллемби кафе, полутемное, старомодно обставленное, без единого посетителя. Они заказали кофе, и Бэт отвела Хлою в самый дальний от барной стойки угол рядом с окном.

– Ты одна из ближайших подруг Элис, – начала Бэт.

– Мы росли вместе, жили на одной улице, с трех лет были лучшими подругами.

Хлоя, казалось, гордилась этими обстоятельствами. При этом она немного нервничала и была скованной, но Бэт сочла, что девушка, должно быть, волнуется в присутствии посторонних, тем более офицера полиции. Говорила Хлоя быстро, почти тараторила, словно пытаясь как можно скорее высказать свое мнение, потому что привыкла, что ее игнорируют. Возможно, все усугублялось дружбой с Элис Тил, которую, казалось, желали все мужчины.

– Если бы у Элис была тайна, ты ведь знала бы о ней.

– Знала бы. – Затем она уточнила: – Будь у нее тайна.

– А тебе неизвестна причина, по которой Элис могла бы сбежать?

– Нет.

– Ноу нее были тайны, – настаивала Бэт. – Я говорю о ее дневнике. По словам брата, она постоянно в нем что-то записывала.

– Я знаю о дневнике, – подтвердила Хлоя, – но она не писала в нем на людях, и он всегда был заперт.

– Она носила его с собой, не хранила дома?

– В сумке или парке. Она всегда одевалась в мешковатую зеленую парку с глубокими карманами.

– Значит, дневник все еще с ней. – Бэт вздохнула: надежды найти ключ к разгадке рухнули. – Хлоя, не знаешь, Элис последнее время с кем-нибудь ссорилась?

– Не знаю. Элис вечно спорила с Крисом, но это были просто перепалки.

– Из-за чего они спорили?

– Он постоянно ревновал, – ответила она, не вдаваясь в подробности.

– Элис давала ему поводы? – допытывалась Бэт. – Как по-твоему?

Последовала короткая пауза.

– Не намеренно. Элис просто со всеми была дружелюбна.

– И это можно было принять за флирт? – подсказала Бэт. – Особенно если парень не уверен в себе.

Хлоя не стала возражать, и Бэт задала очередной вопрос:

– Что насчет ее домашней обстановки? Как я понимаю, она была не очень спокойной?

– Еще бы, с таким папочкой, – подтвердила Хлоя. – Мама у нее ни то ни се, но Элис очень любила деда. Он живет в одном из коттеджей для престарелых шахтеров рядом со школой. Она постоянно к нему заходила.

Бэт заметила, что девушка ни слова не сказала еще об одном члене семьи.

– Как у нее обстояли дела с братом?

– Хорошо. По большей части.

– Но не всегда?

– Дэниел хороший парень, но любил иногда контролировать сестру. Не так яростно, как ее папаша, но и у него тот еще характер!

– А ты когда-нибудь видела, чтобы он терял самообладание?

– Дэниел? Нет.

Должно быть, она рассудила, что Бэт посчитает, будто у нее нет доказательств, поскольку добавила:

– Правда, однажды его выгнали из паба и запретили приходить.

– Когда это было?

– Несколько недель назад.

– И что он натворил?

– Выплеснул выпивку в лицо посетителю.

– Это была ссора? – допытывалась Бэт. – Или он просто подошел к какому-то типу и вылил на него кружку пива?

– Он вошел, заказал выпивку, понес ее к столу и выплеснул. Только то был не парень – девушка.

– Дэниел Тил выплеснул спиртное в лицо девушки?

Это казалось невероятным и отдавало горькой иронией, учитывая отношение Дэниела к вечно озлобленному отцу. Может, Бэт ошибочно судила о парне?

– Зачем он это сделал?

– Просто немного двинулся рассудком.

Бэт терпеливо слушала, пока Хлоя, не переводя дыхания, выкладывала всю историю. Как Дэниела изгнали из «Грязного осла» за его поступок и как хозяин больше не пускал его в паб. Об этом инциденте, очевидно, говорили все в окружении Хлои.

– Но почему парень вроде Дэниела вдруг вышел из себя? Наверняка у него была причина.

– Мало того, как только он ее не обозвал! А потом повернулся и ушел.

Бэт отметила, что девушка так и не ответила на вопрос.

– И никто за ним не побежал? Девушку облили спиртным, а остальные и глазом не моргнули?

– Думаю, все были в шоке. А он парень крепкий, да к тому же был жутко зол.

– Ты не знаешь, почему он это сделал?

Хлоя покачала головой.

– Кто может знать? Кирсти?

– Возможно. Кирсти в курсе всех сплетен.

– Где можно ее найти? Явно не в библиотеке.

Хлоя рассмеялась от этого предположения:

– Она дома! Смотрит телевизор, а сама делает вид, что повторяет уроки.

Бэт стало интересно: неужели Хлоя такого низкого мнения о Кирсти? Или они соперницы в борьбе за звание лучшей подруги Элис Тил?

– Говоришь, Дэниел всячески обзывал ту девушку в пабе? Как именно? – спросила Бэт и, когда Хлоя смущенно потупилась, добавила: – Скорее всего, я каждый день в столовой слышу ругательства куда хуже.

– Ну… он повторял слова на буквы «п» и «х», назвал ее сукой и ублюдком, а это на самом деле хуже, чем звучит, потому что, если честно, так оно и есть, в смысле, технически: у нее нет отца, о чем Дэниел знал, так что это было жестоко.

– Он обзывал ее кем-то еще?

– Лгуньей.

– И насчет чего она лгала? Как ты думаешь?

– Понятия не имею, простите, – поспешно пробормотала Хлоя.

Даже если она знала, все равно не расскажет. Бэт заметила, что девушка рассеянно дергает хлястик сумки, вытягивает, отпускает, снова вытягивает, будто эти методичные движения ее успокаивают.

– Ты не упомянула имени девушки. Той, которую он облил.

– О! Простите. Это Софи Мэйхью.

– И что же сказала или сделала Софи Мэйхью, когда с ней произошел этот ужас, да еще на глазах у всех?

– Меня там не было.

– Да, не было, – согласилась Бэт, – но весь город, должно быть, говорил об этом.

– Один из служащих бара выкинул Дэниела на улицу, а она пошла в туалет, чтобы привести себя в порядок, а потом отправилась домой.

– Ничего не сказав друзьям? Не объяснив, что с ней случилось? Не сказав ни единого резкого слова о Дэниеле? Она вообще ничего и никому не говорила?

– Назвала его гребаным психом.

15

Тони не походил на парня, который обрадовался бы, обними его кто-нибудь за плечи. Поэтому Блэк подождал, пока тот успокоится, и спросил:

– Скучаешь по ней?

Парень энергично кивнул.

– Когда ты в последний раз видел Элис?

– Пару недель назад. – Он шмыгнул носом. – Я был с матерью. Она была с НИМ.

– Со своим бойфрендом? С Крисом?

– Ну да.

– Вы разговаривали?

– Она сделала вид, что не знает меня.

Блэк видел, как сокрушен этим парень.

– Я думал, Крис хоть что-то скажет, но он просто взял ее за руку и повел дальше. Я почувствовал себя просто ничтожным.

Он соединил большой и указательный пальцы, изобразив крошечную щель.

– Мама поняла?

– Все твердила, чтобы я забыл Элис и нашел другую девушку. Можно подумать, это так просто, – фыркнул Тони.

– Не можешь забыть Элис?

– Нет. Поэтому я и расстроился. Хочу, чтобы вы ее скорее нашли. Даже если я никогда ее больше не увижу, хочу знать, что она в безопасности. Что она… жива. – Последнее слово он произнес так, словно это было немыслимо для Элис.

Блэк подумал, что его чувствительный собеседник вряд ли убил подружку, но тут же велел своему внутреннему голосу заткнуться. Он и раньше ошибался, тем более неверными могут быть первые впечатления. Блэк знал, как молниеносно чувства подростка меняются с любви и обожания на обиду и даже ненависть, особенно если его отвергли.

– Я должен спросить, где ты был вечером в день исчезновения Элис. В последний раз ее видели примерно в девять часов.

– Я был здесь.

– Один?

– Ага.

– Сидел в гараже в пятницу вечером? И не пошел в паб?

– Я не выхожу отсюда, – пробормотал он, но тут же добавил: – Часто.

– Только чтобы пересечься с ней?

– Или с кем-то еще.

– Она продолжала встречаться с тем парнем? – спросил Блэк.

Тони кивнул.

– Ты тот плохиш, который отбил девушку у лучшего друга, верно?

Парень подтвердил.

– Но они расстались. Она была легкой добычей, да?

– Мы постоянно тусовались вместе – Элис, Крис и я, – пояснил Тони. – Я всегда считал, что она классная.

– Только он тебя опередил, верно?

– Типа того. Я оказался во френд-зоне, но они вечно ссорились, потом мирились, у них были очень напряженные отношения… Все это продолжалось целую вечность. Они не подходили друг другу. – Он, казалось, был твердо в этом уверен. – Как-то они устроили жуткую ссору из-за пустяка, и он спросил у меня, что ему делать.

– И ты посоветовал бросить ее?

– Я сказал, что они, возможно, не подходят друг другу. И стоит проверить, что они почувствуют, если ненадолго расстанутся. Ему эта мысль понравилась.

– Итак, он порвал с ней. И ты вознамерился пригласить ее на свидание?

– Нет, клянусь!

– Но питал надежды… – начал Блэк.

– Что когда-нибудь… – Тони красноречиво пожал плечами.

– Что случилось дальше?

– Как только они расстались, она зашла ко мне. Очень расстроенная. Думал, она набросится на меня из-за моих слов, что они не подходят друг другу, но вряд ли Крис ей это говорил. Я обнял ее и сначала просто выслушал. Мы долго разговаривали, я сказал, что считаю Криса глупым, потому что он ее не ценит, хотя она потрясающая, и мы поцеловались.

– Вот так это началось?

Тони кивнул.

– Сколько прошло времени, прежде чем Крис узнал про вас?

– В городке такого размера? Догадайтесь.

– Не слишком много.

– В первый же раз, когда мы пришли в паб вдвоем, нас заметил его двоюродный брат. Так все и раскрылось.

– Крис взбесился?

– Я пытался объяснить, что не расстраивал их отношения, чтобы самому быть с ней. Но он не слушал, попытался ударить. Не поверил. Никто мне не поверил. Я был плохим парнем, а он убит горем, хотя именно он ее бросил. Но это не важно. Все были на его стороне.

– Зато у тебя была Элис, – заметил Блэк, – так что оно того стоило?

– Стоило. – Парнишка на секунду просиял.

– Что же случилось?

– Не знаю. Правда не знаю. Думал, что у нас все здорово, но она порвала со мной.

– Внезапно?

– Как из тучи гром, – признался Тони.

– Она назвала причину?

– Сказала только, что все произошло слишком стремительно, вышло из-под контроля и она не могла с этим справиться. Что вообще не хочет ни с кем быть. – Он фыркнул. – Но через месяц вернулась к нему, словно между нами ничего не было.

– Полагаю, он принял ее назад. Как и его друзья.

– Я был злодеем, так? Заморочил ей голову. Крис, должно быть, рассказал Элис о нашем с ним маленьком разговоре, перед тем как он порвал с ней, потому что теперь она меня словом не удосуживает.

– Сколько вы с ней встречались?

– Месяц.

– А кажется, что дольше.

– Да.

– Как по-твоему, Тони, что с ней случилось? – спросил Блэк напрямик.

– Не знаю. Голову сломал. Может, она сбежала.

– От кого? От Криса?

– От него, от папаши, от всего этого давления.

– Какого давления?

– Так она сказала мне в ту ночь, когда Крис ее бросил. Что не может вынести постоянного давления – быть тем, кем не была.

– Кем это, по-твоему?

– Совершенством.

Дневник Элис Тил

Я в самом деле надеялась, что он поймет. Что это будет короткое, резкое расставание, мгновенный разрыв связей, тяжелый, но внезапный, а не бесконечный выматывающий процесс, чем это в итоге обернулось. Но Тони не понял и отказался принимать то, что между нами все кончено. Были и слезы, и то, что я называю «попрошайничать». Дерьмо! Лучше бы я порвала с ним по телефону. Какой смысл пытаться остаться с тем, кто тебя не хочет? Никогда этого не пойму.

Он бесконечно спрашивал почему, хотя я уже все объяснила. В итоге мне пришлось уйти – не хотела там быть, когда его мама придет домой и обнаружит его в этом состоянии.

«Я что-то сделал не так?» – спрашивал он меня в тысячный раз, когда я уже уходила. Я снова повторила, что мне необходимо пространство, потому что я не могу дышать. Повторила, что это мой выбор и я должна так поступить. А он спросил, неужели его мнение ничего не значит. «Нет», – отрезала я.

Именно тогда он назвал меня гребаной сукой. Это были его последние слова, прежде чем я вышла за порог.

16

Хлоя оказалась права насчет Кирсти. Бэт услышала звук включенного телевизора даже из-за закрытой двери. На звонок никто не ответил. Пришлось барабанить в дверь кулаком, прежде чем девушка отозвалась. Выглядела она смущенной. С длинных волос вода капала на футболку, будто она одевалась в спешке, услышав звонок.

– Я сушила волосы.

Было это оправдание, что поздно открыла дверь, или завуалированный упрек, потому что Бэт пришла в неурочное время?

Бэт объяснила причину появления. При упоминании имени подруги Кирсти, казалось, искренне расстроилась.

– Вы так ее и не нашли?

– Нет, – покачала головой Бэт, – но мы делаем все что можем.

Кирсти предложила помощь, а Бэт спросила, нельзя ли войти и задать ей несколько вопросов. Они прошли в гостиную, и Кирсти выключила телевизор. Комната была обставлена крайне скромно, Бэт поразило отсутствие вещей, которые всегда можно найти в любом доме. Ни книг, ни безделушек, ни цветов, ни картин на стенах, только шкафчик, на котором стояли две небольшие фотографии в рамках. На первой была Кирсти с немолодым мужчиной, скорее всего отцом, и мальчиком, вероятно братом. На второй – молодой человек в армейской форме с винтовкой, очевидно где-то в горячей точке. Бэт немедленно предположила, что Кирсти жила с отцом, а матери у нее нет.

Бэт снова решила не спешить и начала с вопросов о том, давно ли Кирсти знакома с Элис, об их жизни в Коллемби и о школе. Кирсти пренебрежительно отозвалась о внешкольных занятиях, в особенности о клубе шестиклассников, который охарактеризовала как «отстой».

– Чем же тебе нравится заниматься? – спросила Бэт девушку.

Та пожала плечами:

– После школы я иду домой. Кто захочет торчать там дольше необходимого?

– Значит, когда Элис исчезла, ты была дома?

– Угу.

– С подругой?

Девушка помотала головой.

– Значит, одна? Смотрела телевизор и боролась со стариком за пульт? Если у тебя в доме творится то же самое, что и в моем…

– Его не было дома. Телевизор был в полном моем распоряжении.

– И что ты смотрела?

Кирсти нахмурилась, словно это не представляло никакого интереса. Она не понимала, что Бэт исподволь пытается установить ее алиби.

– Не помню. Обычное дерьмо.

Она перечислила мыльные оперы и реалити-шоу, которые могла смотреть тем вечером. Бэт осторожно подвела разговор к парням. У Кирсти никого не было, но она считала, что Крис в целом ничего. Тони ей нравился меньше.

– Он все воспринимает чересчур серьезно, – пренебрежительно бросила она.

– Был ли кто-то еще, кто нравился Элис?

– Она как-то обмолвилась, что ни один парень в Коллемби не стоит даже того, чтобы дорогу ради него перейти. Почему вы спрашиваете?

– Мы слышали, что Элис встречалась с кем-то еще, только и всего.

– С кем?

– Не знаем. Потому я и расспрашиваю ее друзей.

– Элис никогда бы так не поступила.

– Потому что у нее есть парень?

– Ну да. Кто-то мутит воду.

– И кому это нужно? У Элис есть враги?

– Нет, но люди любят сплетничать, верно?

– Элис когда-нибудь рассказывала тебе о своем драмкружке?

– Иногда. Я не участвую, так что…

Она хотела сказать, что подобные вещи ее не слишком интересуют, поэтому Элис и не делилась с ней.

– Она упоминала о преподавателях, которые вели кружок?

Кирсти непонимающе взглянула на нее.

– Я видела снимок участников драмкружка, – пояснила Бэт, – на нем был молодой преподаватель. На вид лет двадцати пяти.

– О, мистер Нэш. Он хорош! – воскликнула девушка, но тут же поспешно добавила: – Для парня постарше.

– Элис, похоже, тоже так думала, судя по улыбке, которой она его одарила на фотографии.

– Все думают, что он красавчик, но мы просто любуемся им. Элис не стала бы изменять Крису.

– Даже если парень так хорош? – улыбнулась Бэт.

В этот момент Кирсти напомнила Бэт шокированную старую деву.

– Конечно, не стала бы.

– Я пошутила, – заверила Бэт.

– Так или иначе, у него есть невеста, – заявила Кирсти, словно ставя жирную точку.

– Были ли в жизни Элис были другие красавчики, которые ей нравились, даже если она не предпринимала по отношению к ним никаких действий? Может быть, к ней кто-то приставал и она тебе об этом рассказывала?

– Рикки в баре то и дело звал ее на свидание, – подтвердила Кирсти. – Она говорила, что у нее есть парень, но он никак не мог уняться.

– Значит, был настойчив? – спросила Бэт. – Не принимал отказа?

– Как все парни, верно? – обронила Кирсти устало.

– Ты невысокого мнения о них, да?

– Только о большинстве, – пошутила она.

– Как насчет брата Элис?

– Не мой типаж, но, полагаю, он ничего.

– Думаю, Софи Мэйхью крайне низкого мнения о Дэниеле Тиле.

– А, она… – Кирсти вскинула брови. – Теперь да, но раньше он ей нравился.

– Нравился как человек или она была к нему неравнодушна? – уточнила Бэт.

– Она определенно запала на него.

Фраза показалась Бэт киношной, и она подумала, что Кирсти нахваталась таких выражений из телевизора.

– А он не испытывал к ней ничего подобного?

– Не знаю, но она точно своих чувств не скрывала.

– Как же получилось, что он выплеснул спиртное ей в лицо?

Кирсти колебалась с ответом, и Бэт жестом подтолкнула ее продолжать.

– Они уехали вместе встречать Новый год.

– И что случилось?

– Не знаю.

– Брось, Кирсти.

– Я знаю, что в тот вечер она вешалась на него и они надолго исчезли. Но после этого она рассказывала всем, что с ним не все ладно. И выглядела при этом встревоженной. А тут по городу поползли дурацкие сплетни насчет Дэниела и Элис.

– Какие именно?

– Да мерзость.

– Рассказывай.

– Насчет того, что он и Элис больше чем просто брат и сестра, – неохотно произнесла Кирсти.

Бэт вытаращила глаза.

– Но это чушь. Они близки, но не… – поспешила объяснить Кирсти. Очевидно, слова не находились, потому что девушка покраснела и опустила глаза.

– Ладно, Кирсти, – кивнула Бэт. – Где я могу найти эту Софи Мэйхью?

– Какое отношение это имеет к исчезновению Элис?

Бэт пожала плечами:

– Может быть, никакого.

– Сейчас она на работе. Но позже будет в пабе.

– В каком?

– «Грязный осел». То есть «Черный жеребец», – поправилась Кирсти.

– Я знаю, где это.

– Она ходит туда по вечерам. Каждую пятницу и субботу. Тусуется вместе со старой школьной компанией.

– Спасибо за помощь, Кирсти.

– Без проблем. Все, что угодно. Я серьезно. Если это поможет вернуть Элис домой.

– Есть еще одна вещь, которую ты можешь сделать для меня, если не возражаешь.

– Конечно.

– Расскажи мне все сплетни.

– О чем?

– Обо всем. Для начала о школе. Мы никогда не услышим правды, если я стану расспрашивать директора, но, полагаю, тебе все известно.

– Что вы хотите знать? – Она очевидно колебалась.

– Не знаю. Должны ходить какие-то сплетни. Как о преподавателях, так и об учениках. Я могу потратить целую неделю, собирая показания местных жителей, но вдруг они тоже не захотят сказать правду? Мне нужно услышать ее от человека знающего.

Последнее она сказала для того, чтобы Кирсти ощутила свою значимость. Подход оказался правильным.

– Ну, это точно я. Тут возникает только одна проблема, если хотите знать все сплетни.

– Какая именно?

– Вы свободны до конца дня? – хихикнула она. – Их очень много. Общеобразовательная школа Коллемби не похожа на другие школы.

Бэт улыбнулась, словно они были ровесницами, которые делились секретами.

– Ты о чем?

– Почти все занимались тем, чем не должны были, – засмеялась Кирсти. – И это только учителя.

Прежде чем ответить, Бэт скрестила руки на груди:

– Бьюсь об заклад, ты знаешь все их тайны.

Дневник Элис Тил

Хлоя и Кирсти. Кирсти и Хлоя. Что мне с ними делать? Одной вечно что-то нужно. Другая… Мне даже ни к чему это писать. Кирсти и я – мы обе знаем маленькую тайну Кирсти, а некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не придет пора раскрыть их. Так что из уважения к Кирсти я держу язык за зубами, как и должна.

А тут еще Хлоя. Вы обязаны ее любить. Нет, в самом деле обязаны. Иначе она даст вам знать об этом. Если вы не сострадаете и не сочувствуете ей, не ставите на первое место ее благополучие, не звоните ей, не обнимаете, не заходите за ней, не возвышаете ее, не уговариваете спуститься с того опасного уступа, на котором она метафорически стоит, то горе вам.

О боже, я знаю, что кажусь полной сукой даже себе, и я действительно люблю ее, правда люблю, но это так чертовски утомительно. Да, жизнь у нее дерьмовая – еще бы, с такими родителями и учитывая, что почти все мальчики ее игнорируют, подобное может вынести мозг кому угодно, так что мои о-о-очень сложные любовные отношения должны на ее фоне казаться романтическим приключением, но нет, это неправда. Так это выглядит только на первый взгляд, когда сам не живешь такой жизнью. И все, кстати, относительно. Когда-нибудь она кого-то найдет, найдет обязательно, она милая, по крайней мере почти все время, и с ней весело. Она хорошенькая, когда улыбается, чего почти никогда не бывает, но если только сделать небольшое усилие… Все эти бесконечные приободряющие разговоры, которых я не выношу. У меня просто больше сил нет. Думаешь, Хлоя, что только у тебя проблемы, но я здесь, чтобы заверить: никаких проблему тебя нет, во всяком случае пока. По сравнению с моими проблемами или некоторых других людей. Как бы я хотела сказать тебе это в лицо, чтобы ты окончательно не потеряла свое.

Я знаю, что депрессия – это серьезно, и не имею права просто сказать: соберись, женщина. Но СОБЕРИСЬ ЖЕ, ЖЕНЩИНА!

Уф! Наконец-то я это сказала! Записи в дневнике – лучшая терапия. Все равно что кричать по ветру. Никто тебя не слышит, но сразу становится легче.

17

Когда Бэт вернулась в мэрию, оказалось, что Фергюсона и Роджерса след простыл. Но Блэк сидел на телефоне и обращался к кому-то «сэр», поэтому Бэт предположила, что он беседует с детективом Эверли. Лицо Блэка было мрачным, так что Бэт не стала возле него задерживаться и подошла к столу. Повесила сумку и жакет на стул и только сейчас заметила большой запечатанный конверт из коричневой оберточной бумаги. На нем красовалась надпись печатными буквами: «ДЕТЕКТИВУ-СЕРЖАНТУ ЛУКАСУ БЛЭКУ». Значит, определить, чей это почерк, невозможно. Кто-то либо положил сюда конверт, когда Блэк говорил по телефону, либо тот просто его не заметил, когда вошел в комнату.

Бэт подняла конверт, как раз когда Блэк застонал и бросил трубку. Судя по лицу, он был жутко раздражен. Но на ее вопросительный взгляд он хотя бы соизволил ответить:

– Эверли. Я хотел поехать в школу, чтобы поговорить с директором и преподавателями Элис, но он велел мне придержать коней.

– Почему?

– Он сам хочет сначала потолковать с директором.

Бэт молчала. Блэк счел нужным пояснить:

– Директор Коллемби занял свою должность в школе несколько лет назад, когда она совсем захирела. Но он сумел ее возродить. Его зовут Морган, и он уже проделывал нечто подобное раньше. Пресса именует его супердиректором. Потому что он консультирует директоров остальных школ в регионе. Его прославляют в газетах. Он знает всех местных политиков.

– Друзья в высоких кругах?

– Включая самых высокопоставленных сотрудников полиции, если верить Эверли.

– Не понимаю, почему все это должно мешать нам делать свою работу, – удивилась Бэт. – Исчезла девушка!

– Похоже, мы единственные, кто подозревает, что с ней случилось неладное. Школа преуменьшает опасность, как и Эверли, уверенный, что Элис скоро вернется домой. Держу пари, что он просто озвучивает мнение вышестоящих чинов. Эверли хочет заверить этого супердиректора, что наши намерения чисты и что никто никого ни в чем не подозревает.

– Даже учитывая, что Элис могла встречаться с одним из учителей? – спросила Бэт. – Что не удивило бы меня, учитывая все услышанное мной о школе.

– Какие у нас доказательства? – рявкнул он. – Ничего, кроме фото Элис, улыбающейся молодому учителю, в которого она то ли была влюблена, то ли нет, и весьма сомнительных показаний любопытного соседа, заглянувшего в окно ее спальни, причем голый по пояс мужчина мог быть кем угодно.

Бэт пришлось признать, что их аргументы слабоваты.

– Кирсти сказала, что школа Коллемби не похожа на другие. По крайней мере, один преподаватель живет с бывшей ученицей, и ходят слухи насчет других.

– Слухи есть слухи, – покачал головой Блэк. – Нам нужны факты.

Похоже, он твердо решил обдавать ледяной водой все ее доводы.

– Что же нам теперь делать?

– Подождем, пока не получим разрешения поговорить с учителями, а пока проверим другие версии, – решил Блэк и тут заметил в ее руке конверт. – Что это у вас?

Бэт протянула ему конверт:

– Это было на столе.

Блэк распечатал конверт, вынул сложенный листок бумаги и стал читать. Бэт наблюдала за выражением его лица – оно сменилось на нечто среднее между удивлением и потрясением.

– Что там?

– Страницы. Из дневника.

И словно это не было и так очевидно, добавил:

– Из дневника Элис Тил.

– О боже!

Бэт подбежала к нему:

– Кто их послал?

Блэк перевернул конверт и потряс, на случай если там осталось еще что-то. Записки не было. Только страницы из дневника Элис.

– Больше ничего. Анонимный отправитель.

Подобно Бэт, он гадал, кто и почему послал эти страницы. Единственное, с чем оба были согласны, – это огромный шаг вперед. Блэк почти благоговейно поместил их на ближайший стол, чтобы Бэт тоже читала, не оставляя отпечатков пальцев, прежде чем отправить листки экспертам.

На каждой странице было напечатано: «Дневник Элис Тил».

– Похож на подлинный, – заметила Бэт.

– Если это не дневник Элис Тил, то поразительно хорошая подделка, изготовленная кем-то, кто знал об оригинале, – ответил Блэк. – Попросим судебных экспертов посмотреть его, но думаю, это подлинник.

Он осторожно просмотрел страницы:

– Даты нет. Так что неизвестно, действительно ли она это написала. Тут всего две страницы.

Бэт показала на первую фразу:

– Итак, строчка номер один: «Каждое слово, написанное мной в дневнике, – правда, но я изменила имена, чтобы защитить виновных».

– Это шутка, да? Обычно пишут: «Я изменила имена, чтобы защитить невиновных». Зачем ей нужно защищать виновных?

– «А виновных очень много. Этот город полон секретов, и я не могу выдать всех», – процитировала она Элис.

Следующий абзац Блэк прочитал вслух:

– «Я тоже виновата. Потому что делала немало плохого. Я обижала людей и, по мнению большинства, была безнравственной. Но главная моя вина – я не замечала того, что творится у меня под носом.

Все ведь было настолько очевидно, потому что это всегда было так. Но я была абсолютно слепа. До этого момента.

Все изменилось. Теперь я вижу вещи такими, какие они есть, без секретов, лжи или притворства. Все маски сорваны, и ничто уже не будет таким, как раньше. Прежняя Элис Тил мертва». Будем надеяться, что это не пророчество.

Дальше продолжила Бэт:

– «Исчезла вместе с глупыми сомнениями, страхами и всеми секретами, которые столько лет хранила в себе. То, что от нее осталось, больше не будет это терпеть. Я хочу, чтобы отныне все открылось».

Когда они закончили читать, Бэт ошеломленно прошептала:

– Ого!

– Ага, – только и пробормотал Блэк, но то, как он произнес это одно-единственное слово, не оставляло никаких сомнений, что он тоже оценил значение прочитанного.

– И мы понятия не имеем, кто это послал?

– Никакой записки или объяснения. Обычный конверт из оберточной бумаги с местным штемпелем.

– Страницы были вырваны из ее дневника, – рассуждала Бэт, – но кем? И почему? Сомневаюсь, что это была Элис. Зачем ей это? В дневнике настолько личные записи.

– Вряд ли это она, – согласился Блэк, – но не были ли эти страницы посланы убийцей и, если так, почему? Возможно, для того, чтобы подразнить нас? Или сбить со следа?

– Что, если это не убийца, – спросила Бэт, – а тот, кто читал дневник и хочет, чтобы его поймали?

– Она носила дневник с собой, – напомнил Блэк. – Как можно завладеть дневником, не участвуя в преступлении?

– Кто-то нашел его? После того как ее похитили?

Бэт снова перечитала текст:

– Но почему именно эти страницы, а не другие или не весь дневник? Немного загадочно, не находите?

– Определенно, – кивнул Блэк. – Похоже, она частично пишет правду, но не дает нам всей картины, на случай если кто-то завладеет дневником. Элис не могла знать, что исчезнет, но, кажется, понимала, что на что-то наткнулась. Вопрос, на что именно?

– Какая важная тайна может быть у девушки-подростка из маленького городка?

– Увидела или услышала что-то, – предположил Блэк.

– Или пережила сама.

– Кто-то сотворил нечто ужасное, и она знает об этом. И больше никто. Кем бы ни был этот человек, она, вероятно, была потрясена, поскольку упрекает себя, что оставалась слепой и до последнего момента ничего не понимала.

Бэт кивнула и продолжила:

– «Но не сейчас. Сначала мне кое-что понадобится».

– Что ей могло понадобиться? – гадал Блэк. – Время? Помощь?

– Доказательства? – предположила Бэт.

– Да, – кивнул он. – Если она что-то видела или пережила и попыталась рассказать властям, это было бы ее слово против его слова. Ей требовались доказательства, иначе никто бы ей не поверил.

– Эта часть наиболее интригующая, – заметила Бэт. – «Держи свой острый язычок на привязи, Элис, хотя бы раз в своей гребаной жизни и постарайся вести себя как обычно. Играй свои роли, как делала всегда». Боже, она так беспощадна к себе!

– Но как она могла одновременно играть столь противоречивые роли? – удивился Блэк. – Как можно быть девственницей, шлюхой, снежной королевой и горячей штучкой? Не понимаю.

– Она сама говорит это о себе. Играет роль, в которой становится каждой из этих девушек. Живет этой ролью. Кто она в данный момент – зависит от зрителей.

– Есть еще последние строки, – возразил он. – «Какая разница, что о тебе думают, Элис? Теперь все это не имеет значения. Потому что все кончено. Ну, будет кончено. Скоро».

– Означает ли это, что она намеревается встретиться с кем-то лицом к лицу или…

– …закончить все сама? «Все кончено», – повторил он. – «Будет кончено. Скоро». Что, если Элис так отвратителен этот мир, что ей понадобилось покинуть его? Перечитайте последние слова, это очень похоже на предсмертную записку.

Бэт последовала совету.

– Похоже, – вздохнула она, но тут же спросила: – Если Элис Тил действительно покончила с собой, почему мы не можем ее найти? И кто послал эти страницы?

18

За то короткое время, что они пробыли в мэрии, небо затянуло тучами, собирался дождь. Улицы города были узкими, а многие здания – высокими, так что тусклый свет почти не попадал на грязные кирпичи, даже когда сияло солнце. Поэтому весь город выглядел так, словно нуждался в тщательной чистке, а скудное освещение придавало Коллемби зловещий и мрачный вид.

– В здешней атмосфере есть что-то такое… – поежилась Бэт, когда они садились в машину. – Вы так не считаете?

– В общем, нет.

– Не находите город угрюмым?

– Да, он угрюмый, но благодаря викторианской архитектуре и погоде, а не атмосфере города.

– Не думаю, что дело только в этом, – пробормотала она, когда он выехал с площади. – Он кажется…

– Что?

– Другим. Не знаю. Понимаю, это звучит глупо, но в воздухе словно висит напряжение.

– Вы правы, – кивнул он убежденно.

– Вы действительно так думаете?

– Да. Это звучит глупо.

Спорить не имело смысла.

– Куда мы сейчас?

– Хочу поговорить с этим барменом Рикки. Но он пока не в клубе. Так что у нас есть время проверить еще один след. Мне позвонили и сообщили, что видели Элис Тил.

– Звонок недавний?

Неужели Элис все еще жива? И почему он не упомянул об этом раньше?

– Звонок недавний, но случилось все недели две назад. Девочке показалось, что она видела Элис в машине возле заброшенного вокзала.

– Сколько лет девочке и уверена ли она, что это Элис?

– Тринадцать. И нет, стопроцентной уверенности нет, но ее старшая сестра – ровесница Элис, так что девочка знает ее, по крайней мере в лицо. Она описала машину как большую и черную.

– Ни марки, ни модели?

– Девочка ничего не понимает в машинах. Даже логотипа не заметила. Сказала, что он мчался чересчур быстро и чуть не сбил ее и собаку. Возможно, за рулем сидел молодой парень, который плохо водит машину. Он свернул в сторону, и тогда девочка вроде бы увидела Элис на переднем пассажирском сиденье. Ей показалось, что она услышала звук удара и треск.

– Почему Элис оказалась в районе заброшенного вокзала?.. О, поняла! – воскликнула Элис. – Это местечко всех влюбленных, верно?

– Популярное место встречи парочек, – дипломатично поправил Блэк.

– Разве парень Элис водит большую черную машину?

– У Криса нет машины. Но есть права, и его отец позволяет ему водить семейную машину, а она темносерая.

– В темноте она могла показаться черной, – заметила Бэт. – Но Крис сказал, что его мать спокойно относилась к тому, что они уединяются в его спальне. Зачем им понадобилось ехать на вокзал, если там можно встретить посторонних?

– Значит, это был не Крис, – размышлял он, – а ваш таинственный мужчина. Тот, кто был в ее спальне.

– Я сказала бы, что это более правдоподобно. И что, если Крис обо всем узнал? Ревность – один из наиболее вероятных мотивов убийства, не так ли?

– Совершенно верно, – согласился Блэк, но тут же вспомнил ее слова, сказанные в мэрии, перед тем как их отвлек конверт. – Вы сказали, что услышали о школе много интересного. Что именно?

Бэт так и подмывало повторить фразу Кирсти, что на изложение всех сплетен понадобится целый день, но вряд ли этим произведешь впечатление на Блэка, особенно если она не станет придерживаться фактов. По крайней мере, теперь он больше интересуется слухами, которыми так пренебрегал раньше.

– По словам Кирсти, общеобразовательная школа Коллемби имеет долгую и хорошо всем известную историю непристойного поведения учителей, и директор изо всех сил пытается пресечь ее.

– Какого именно поведения?

– Как минимум романы между преподавателями, уже состоящими в браке, что усложняет отношения в учительской.

– А как максимум?

– Я как раз веду к этому. – Она едва перевела дыхание, перед тем как он перебил. – Отношения между учителями-мужчинами и ученицами.

– Больше одного случая?

– Множество за все эти годы.

– Несмотря на то что это незаконно, все продолжалось в течение долгих лет?

– По словам Кирсти, их учителя считают это преимуществом своей работы. Теперь, когда их могут уволить за это и даже посадить в тюрьму, такие случаи стали происходить реже, но Кирсти считает, что все продолжается, просто более скрытно.

– А как насчет ее подружки? Элис тоже завела роман с учителем?

– Я спрашивала, но Кирсти как отрезала: «Никогда». И твердо стояла на своем, что Элис не встречалась ни с кем, кроме Криса.

– Так мы не продвинемся вперед. Все, что она рассказала, – сплетни, – вздохнул Блэк.

– Но именно это я у нее и просила, – возразила Бэт. – К тому же она назвала пару имен. Драмкружок ведет Саймон Нэш. Молодой, всегда рад помочь, хорош собой. Он нравился Элис, но не в том смысле. Она сказала, что Нэш иногда подвозил Элис домой после репетиций. Есть еще преподаватель английского мистер Кич, который открыто живет с бывшей ученицей Коллемби.

– И как ему это сходит с рук?

– Утверждает, что их отношения начались спустя долгое время после того, как она окончила школу. И тут серая зона. Ей девятнадцать.

– Так и было?

– Кирсти говорит, что нет и, очевидно, это не первое его нарушение закона. Он плохиш из Коллемби, и девушки, по словам Кирсти, выстраиваются к нему в очередь, но она заявляет, что, как и ее подруги, видит его насквозь.

– В таком случае вряд ли Элис влюбилась бы в него, – констатировал Блэк. – Если только, разумеется, Кирсти не лжет.

– Одна девушка подала на него жалобу, – вспомнила Бэт.

– По какому поводу?

– Непристойные приставания. Обвинила его в том, что он схватил ее за грудь. Все об этом слышали.

– И что было потом?

– Ничего. Девушка отозвала жалобу. Ее не посчитали правдоподобной.

– Интересно.

Когда Бэт закончила пересказывать сплетни, которыми снабдила ее Кирсти, Блэк сказал:

– Теперь я понимаю, что Кирсти имеет в виду, когда говорит, что Коллемби – ненормальная школа. И, судя по тому, что я слышал, весь город тоже.

– Элис называла Коллемби городом, полных тайн.

– А заодно сплетен, и кое-какие из них стоит проверить, – проворчал Блэк и, взглянув на часы, добавил: – И я знаю, с чего можно начать.

Дорога к заброшенному вокзалу была грунтовой. Она оказалась довольно широкой для легковых машин, но была покрыта рытвинами, и автомобиль Блэка то и дело подпрыгивал.

– Чтобы приехать сюда, нужна веская причина, – заметила Бэт, в который раз подскочив на сиденье.

– В Коллемби была расхожая шутка, – усмехнулся Блэк, остановив машину возле ржавых рельсов. – Если у кого-то был роман с девушкой, друзья говорили: «Он посадил ее на поезд».

– Как романтично!

И снова Бэт задалась вопросом, откуда он знает такие подробности местной жизни. Не связан ли он с этим городом? А если связан, то как? Было, однако, очевидно, почему парочки любили здесь гулять. Вокзал находился в отдалении от города и располагался на большой территории, особенно если учитывать бесчисленные хозяйственные постройки и сараи. К тому же граничил с лесом, который медленно наступал на него все эти годы, и в нескольких местах можно было незаметно припарковать машину подальше от любопытных глаз.

Они вышли из автомобиля и направились к платформам. Бэт оглядела заброшенные здания. На вид они не пострадали от времени, просто много лет были необитаемы. Ей пришло в голову, что, захоти кто-нибудь спрятать тело, сгодилась бы любая из этих построек.

– Здесь никто не искал? – спросила она.

– Следов Элис? Фрейзер поручил полицейским заглянуть в постройки, но все они заколочены, следов взлома нет. Вряд ли Элис Тил здесь.

Окружение напомнило ей город-призрак, и Бэт спросила:

– Почему вокзал забросили?

– Странная история. Все началось с местного богача Чарлза Денхема, потомка старой шахтерской семьи, которая вложила деньги в каменноугольную шахту в начале девятнадцатого века и обогатилась. Получала огромный доход почти целый век, пока шахты после Второй мировой войны не были национализированы правительством. Денхем сидел на своем состоянии, ни на что его не пуская. Он слыл местным чудаком – богатый старик с кучей времени и денег, искавший дело, достойное вложений. Когда шахта закрылась, он был в бешенстве. А когда и железную дорогу постигла та же участь, окончательно вышел из себя. Поэтому он купил никому не нужный вокзал вместе с платформами и зданиями.

– Но что он намеревался делать с неработающей станцией?

– Восстановить во всей былой славе. А затем пустить паровозы с одного конца страны до другого.

– Амбициозный план.

– Который так и не осуществился. Он умер через несколько лет, не оставив наследника. С тех пор это место пребывает в забвении.

– Почему городской совет не прикажет все снести?

– Потому что владельцы не они. Собственно, владельца-то и нет. Это часть невостребованного наследства. Некоторые родственники заявили права на его состояние. Десять лет ушло на то, чтобы разобраться с ними, но никто не захотел взять этого белого слона[4]. Вот он и стоит. Эксцентричная история, не правда ли?

Небо по-прежнему было затянуто тучами, и приглушенный свет придавал зданиям и платформам вокзала серебристое, почти потустороннее сияние.

– Можно прошагать вдоль старых путей много миль, – заметил Блэк, когда они вышли из центральной части здания, где когда-то лежали направляющие рельсы, а теперь чернела земля, заросшая травой и сорняками.

Они поднялись по пандусу на одну из платформ и словно перенеслись назад, в прошлое. Правда, повсюду пестрели граффити, но, если закрыть глаза, можно было представить прибывающий поезд.

Миновав окно кассы, они спустились по другую сторону, под металлический пешеходный мост, нависавший над тем, что когда-то было путем, который соединял две платформы.

– Что вы ищете?

– Причину треска, – пояснил Блэк.

Пандус противоположной платформы был частично разрушен и заканчивался острым выпирающим обломком, который на несколько футов не доставал до земли.

– Должно быть, край платформы обрушился, – заметил Блэк, пересекая старые пути, чтобы взглянуть поближе.

Бэт последовала его примеру. Блэк присел на корточки, рассматривая неровные края разбитой платформы, а потом вгляделся в росшую рядом траву.

– Девочка, которая прогуливала собаку, говорила, что машина свернула, чтобы не налететь на них, и она услышала звук удара. На обломке нет следов от бампера машины, но… – Он развел руками высокую траву. – Посмотрите.

Бэт нагнулась, чтобы осмотреть землю, и увидела обломки пластика.

– Это могут быть остатки разбитой фары, – заметила она.

– Если машина затормозила, а потом свернула, чтобы не задеть девочку, фары оказались бы приблизительно на такой высоте.

Он опустил руку, так что она коснулась нижней части разбитой платформы.

– Разбитая фара не остановила его, не помешала ему уехать.

– Считаете, этот кто-то спешил убраться отсюда, потому что не хотел, чтобы его видели вместе с Элис?

– Если это была Элис, – поправил он, – а мы не знаем этого наверняка. На данном этапе у нас всего лишь показания девочки. Не больше.

– Возможно, стоит проверить авторемонтные мастерские, хотя их, должно быть, в округе чертова уйма.

– Я пошлю сюда кого-нибудь, – пообещал он, – чтобы собрать осколки.

19

Они вернулись в мэрию, твердо намереваясь снова уехать, как только проверят сообщения. Похоже, Фергюсон и Роджерс отправились по домам, поскольку штаб для чрезвычайных инцидентов был заперт. Блэку пришлось поискать свой ключ. Первое, что они заметили, – три конверта на столе, за которым обычно работал Блэк. Как давно они здесь и кто положил их сюда? Как и первый конверт, эти тоже были большими и из оберточной бумаги, с местным штемпелем. Имя и звание Лукаса Блэка были написаны крупными заглавными буквами. Судя по датам на штемпелях, письма, хоть и прибыли вместе, были посланы не одновременно, а в течение трех дней. Блэк мысленно проклял капризы почтовой службы, осторожно открыл каждый конверт и перевернул, чтобы бумаги выпали на стол и при этом на них не осталось отпечатков его пальцев.

В каждом конверте лежали страницы из дневника, и Блэк планировал передать их на экспертизу, но сначала нужно было прочитать все написанное Элис. Тупым концом карандаша он отделил страницы и разложил так, чтобы можно было их прочитать. Всего страниц было семь.

Первая оказалась достаточно безобидной. Элис рассказывала, как разволновалась, получив в подарок дневник от брата, и писала, что любит его. «Какой был смысл это посылать?» – подумал Блэк. Вторая страница была более интригующей.

– «Я всего лишь ходячая тень», – прочитала Бэт. – Что бы это значило?

– Что у нее депрессия, наверно? На мой слух это звучит именно так, – ответил Блэк.

– Возможно, – согласилась Бэт. – Но кто этот он? Единственный, кто ее понимает, кто видит ее насквозь, словно она отлита из стекла.

– Учитель, брат, тайный любовник? – перечислил Блэк.

– Возможно, брат, – задумчиво ответила Бэт, – но почему бы так и не сказать?

– Возможно, она стыдится близости с ним из-за сплетен, а может быть, это кто-то другой. Элис сказала, что у нее есть тайна. Что, если это она и есть?

– У нее есть склонность драматизировать, не находите? – спросила Бэт.

Блэк пожал плечами:

– Она подросток. У всех подростков склонность драматизировать.

– Разве? У вас тоже была?

– Судя по количеству ссор с моим отцом, возможно, да. В этом возрасте все видится под увеличительным стеклом и приобретает огромное значение. Дети сегодня ругаются, а завтра снова лучшие друзья. Если вы вступаете в отношения, которые почти всегда преувеличены, дело непременно закончится драмой.

– У меня ничего подобного не было.

– Молодежь безрассудна. И всегда была. Взглянуть хотя бы на Ромео и Джульетту. Она просыпается, понимает, что он мертв, и закалывает себя.

– О боже! – выпалила Бэт.

– Только не говорите, что я вам все испортил. Даже я наблюдал подобное.

– Нет-нет! – возразила она, оживленно замахав руками. – Это Шекспир!

– Знаю, что Шекспир. Пусть я не так образован, как вы, но с «Ромео и Джульеттой» знаком.

– Я не про пьесу! – почти завопила она. – Цитата! «Ходячая тень»! Это Шекспир.

– Вот как? Но не «Ромео и Джульетта»?

– Нет. По-моему, это «Макбет».

Она помолчала, пытаясь припомнить всю цитату.

– «Жизнь – это тень ходячая, жалкий актер, который только час паясничает на сцене, чтобы потом исчезнуть без следа». Мы учили на уроках английского. – Она показала на страницу дневника. – «Я всего лишь ходячая тень». И эти слова стоят как раз перед «жалким актером». Думаю, это означает, что ОН знает об участии Элис в драмкружке. Но она не называет себя актрисой. Похоже на фразу, которую оба знают. И которую оба понимают.

– Возможно, это мужчина постарше, который многому ее научил, в том числе познакомил с произведениями Шекспира. Тот, кто, вероятно, виноват в ее исчезновении.

– Но у нее были учителя английского. И Шекспир входит в учебную программу. Не надо забывать и о молодом преподавателе сценического мастерства.

– По крайней мере, мы сузили круг подозреваемых.

– Если только я не ошибаюсь и все это не имеет значения.

– Я думаю, что имеет. Полагаю, вы докопались до истины. Все это время она играла роль, и этот неизвестный – единственный, перед кем она может показать свое истинное лицо, – ответил Блэк, но тут заметил, как изменилось выражение Бэт. – В чем дело?

– «Ходячая тень» – это из реплики Макбета, когда он узнает, что его жена мертва. Вернее, покончила с собой.

– Еще один намек на самоубийство.

Оба помолчали, читая отрывок о моральных принципах и о том, насколько они изменчивы. Когда они дошли до конца, Бэт прочитала вслух:

– «Что, если моральных принципов вообще не существует? Что, если бы мы были свободны любить и быть любимыми теми, кого хотим? Это, по крайней мере, решило бы мою маленькую проблему».

– Это подтверждает наше подозрение, что Элис Тил встречалась с кем-то, с кем встречаться не следовало, – вздохнул Блэк.

– Возможно, с кем-то женатым? – предположила Бэт.

Их сомнения усилились, когда они проглядели следующий отрывок – с жестокой критикой ее сексуальной жизни.

– Это уж точно подтверждает гипотезу о том, что она встречалась с кем-то еще, – сказала Бэт. – И также дает парню Элис очевидный мотив.

Отрывок относился к тому времени, когда Элис резко порвала с Тони, а он не хотел с этим смириться. Значение ее слов казалось очевидным.

– «Именно тогда он назвал меня гребаной сукой. Это были его последние слова, прежде чем я вышла за порог», – прочитала Бэт.

– Он обозлен, – решил Блэк, – но насколько обозлен? Не сильно или… И кто посылает нам эти чертовы страницы? И почему?

– Прямой намек на то, что у Криса и Тони был мотив заставить Элис исчезнуть, – ответила Бэт, – так что вполне можно исключить обоих как возможных отправителей. Оба представлены в невыгодном свете.

Далее следовал отрывок, касавшийся Хлои и Кирсти.

– Не слишком она снисходительна к подругам, – заметила Бэт, дочитав страницу. – По крайней мере к одной. Вряд ли Хлоя обрадовалась бы, прочитав о себе такое. Похоже, она из тех, кто постоянно стремится привлечь к себе внимание и устраивает скандалы.

– Особенно если она понятия не имеет о чувствах к ней лучшей подруги. Смахивает на предательство, – покачал головой Блэк. – И как насчет второй девушки, Кирсти? И фразы «я держу язык за зубами»? – Последние слова он произнес почти шепотом, словно себе самому.

Бэт снова подняла страницу и прочитала вслух:

– «Кирсти и я – мы обе знаем маленькую тайну Кирсти, а некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не придет пора раскрыть их. Так что из уважения к Кирсти я держу язык за зубами, как и должна».

– Почему «должна»? – спросила она, подняв глаза на Блэка.

– Может, вернетесь, спросите Кирсти? – предложил он.

– Думаете, она мне скажет?

– Сомневаюсь, но будет интересно посмотреть, попытается ли она выкрутиться или солгать.

– Все очень вовремя, не так ли? – усмехнулась Бэт. – Отрывки из дневника сваливаются на нас почти сразу после того, как мы поговорили с Кирсти и Хлоей.

– Значит, отправитель, скорее всего, знал, что мы с ними говорили или, по крайней мере, собираемся поговорить, потому что они подруги Элис.

Они стали читать седьмой, и последний отрывок, в котором снова говорилось о брате Элис – Дэниеле.

Дневник Элис Тил

Братик, я люблю тебя. И мне очень жаль. Знаю, ты сделал то, что сделал, из-за меня.

Почти все девочки ненавидят своих братьев. Считают их грубыми инопланетными созданиями, которые либо вечно мешают, либо указывают, что делать. Ты никогда не был таким, я знаю, ты всегда заботишься обо мне, и я правда люблю тебя за это.

Помнишь, когда мы были совсем маленькими и ма воскресными вечерами сажала нас двоих в ванну, в воде было море пены? Потом она заворачивала нас в толстые полотенца, почти такие же большие, как мы. Она держала их на горячих батареях, чтобы нам было тепло и уютно, а потом велела надевать пижаму и позволяла целый час перед сном смотреть DVD. Папа всегда в это время обычно сидел в пабе, и было так хорошо и безопасно сидеть на диване, смотреть с тобой мультики и пить из кружки какао. Тогда я была по-настоящему счастлива.

Годы спустя иногда я просыпалась ночью от кошмара, в котором кто-то пытался меня схватить. Я никогда не видела лица, но это всегда был один и тот же человек. Тогда я выбегала из комнаты и летела через коридор в твою спальню. Никогда к маме или папе. Только к тебе.

Не важно, как часто это случалось и насколько поздний был час, – ты не злился на меня. Молча откидывал одеяло и пускал меня, чтобы я могла прижаться к тебе. В эти моменты я тоже ощущала себя в безопасности. Всегда.

Думаю, мы с тобой особенные, и потому не могу открыть тебе свою тайну. Сам посуди, что случилось в последний раз, когда ты услышал обо мне что-то дурное. Вошел в паб и плеснул выпивкой прямо в лицо этой стервы. Не скажу, что она этого не заслуживала, скорее наоборот. Все вышло как вышло, но если этим ты намеревался пресечь сплетни и положить конец слухам о нас, скажу лишь одно: братец, ты окончательно все испортил.

20

На обратном пути в мэрию Бэт сообщила Блэку все, что узнала от Кирсти об Элис и Дэниеле, так что даже не удивилась, услышав вопрос Блэка:

– Как по-вашему, у них был…

– …Секс?

Ей претило признавать такую возможность, особенно после разговора с Дэниелом, но нельзя было полностью исключать ее.

– Возможно. А вдруг она пишет правду и действительно в его присутствии чувствовала себя в безопасности?

– Но это частичная правда. Они купались вместе!

– «Когда мы были совсем маленькими», – напомнила она. – Такое бывает, верно?

– Как насчет «годы спустя я просыпалась ночью…»? – Он отложил бумагу: – Она забиралась к нему в постель каждый раз, когда просыпалась от кошмара, и, по-видимому, это случалось довольно часто. Полагаю, кровать у него была односпальная. Им приходилось прижиматься друг к другу, а когда они стали старше, всякое могло случиться.

– Могло, – согласилась она и тут же подумала о мужчине с голым торсом, которого видел сосед Элис. Вдруг это был Дэниел?

– Но как мы узнаем правду?

– Можно спросить его, только он никогда не признается, так? – ответил Блэк.

– И это не означает, что он не мог причинить зла Элис тем или иным образом.

– Это делает его подозреваемым, но не обязательно главным, – вздохнул Блэк. – По правде сказать, не знаю, что и думать об этом. И возможно ли поверить в такое?

– Что, если кто-то об этом узнал? – спросила Бэт. – Я имею в виду доказательства. Не сплетни.

– Неужели кто-то донимал Элис или Дэниела? – размышлял он вслух, очевидно подразумевая шантаж. – И как бы отреагировал Дэниел, если бы так и было?

– Софи Мэйхью считает Дэниела психопатом. Но он выплеснул ей выпивку в лицо.

– Вы сказали, что она сегодня вечером будет в пабе, так что поедем, поговорим с ней о Дэниеле, – решил Блэк и многозначительно добавил: – Если только вы не предпочли бы оказаться в другом месте.

– Нет, все в порядке.

Она надеялась, что он не станет допытываться, почему у нее нет своих планов.

– Ладно, – кивнул он. – И давайте поговорим с тем барменом, который работал в клубе вместе с Элис.

– Тем, кто не желал смириться с отказом?

– Да, именно с ним.

– Думаете, настойчивость в конце концов оправдалась? – оживилась Бэт.

Блэк снова задумался:

– Он мог быть тем мужчиной в окне спальни или…

– …Возможно, слишком близко к сердцу принял отказ, – закончила она предложение.

– Кто-то в городе отвечает за исчезновение Элис, – заключил Блэк. – Может быть, это он и есть.

Клуб рабочих в этот час был почти пуст. Он только что открылся на вечер, и сюда заявилась лишь пара завсегдатаев, почти незаметных в зале, уставленном пустыми столами и стульями.

– Здесь всегда так тихо? – спросил Блэк молодого бармена.

– Нет, через час будет полно народа.

– Значит, вы сможете уделить нам немного времени, – объявил Блэк, показав парню удостоверение. – Рикки, не такли?

Рикки явно встревожился, но Блэк не придал этому особого значения. Люди часто в присутствии полиции вели себя так, словно у них нечиста совесть. Бэт предложила занять столик поближе к бару, но подальше от посетителей, и Рикки уселся рядом. Бармен был слишком худощавым, но довольно красивым молодым человеком. И у него тоже были темные волосы. Не его ли видел сосед в окне?

– Вы работаете с Элис Тил за стойкой бара?

– Я работаю с Элис Тил, но не за стойкой бара. Она слишком молода, – ответил Рикки. – Элис убирает посуду и пылесосит полы перед закрытием.

– Но вы работаете с ней, – настаивал Блэк, потому что эти детали были для него не важны. – И видели ее два или три раза в неделю.

– Да, когда здесь много посетителей.

– Так две или три ночи в неделю? – повторил Блэк.

– В четверг, пятницу и субботу мы работаем. Но она не приходит по пятницам.

Блэк знал, что пятница – единственный вечер, когда Элис могла встретиться с друзьями в школе.

– Вместо нее работает другая девушка. По правде сказать, я едва вижу Элис. Она приходит в восемь и начинает бегать по залу. Приносит пустые стаканы и вытирает стулья.

– Какой она была?

– Вы о чем?

Блэк вздохнул:

– Я имею в виду… какой… она… была?

Их взгляды скрестились.

– Она вполне ничего, – пожал плечами бармен. – Девчонка себе на уме. У меня с ней не слишком много общего.

– И все-таки ты должен был хоть немного с ней общаться, – вставила Бэт, – если она приносит грязные стаканы в бар.

– Да, но это почти все.

– И ты не разговаривал с ней? – вступил Блэк.

– Ну как… перебрасывались словами.

Блэк уставился на Рикки с откровенным недоверием.

– Может, говорил: «Элис, не принесешь мне чистых кружек?» Или: «Элис, солнышко, не вытрешь вон те столы?»

– И это все?

– Почти.

– Она ничего для тебя не значила?

Рикки с подозрением прищурился, словно Блэк пытался поймать его в ловушку.

– Я не утверждал, что она ничего для меня не значила. Господи, надеюсь, вы ее найдете и, видимо, она для кого-то что-то значит.

– Но не для тебя?

– Я очень плохо ее знал.

– Забавно, – покачал головой Блэк. – А я думал, что хорошо. То есть ты не хотел ее?

Он впился глазами в Рикки – проверить, попал ли в цель. Попал.

– Что? – выдавил Рикки.

– Я думал, что ты хотел Элис Тил.

– С чего вы так решили? – возмутился бармен.

– Потому что ты сам так говорил. Повторял это Элис Тил регулярно, – рассудительно заметил Блэк.

– Когда приглашал ее на свидание, – напомнила Бэт, – и продолжал приглашать, хотя она отказывала тебе, потому что у нее уже был парень.

– Кто это сказал?

– Элис, – отрезал Блэк. – Не нам. Своим подругам, а они уже передали нам.

– Это было просто ради смеха.

– Вот как?

– Точно.

– То есть в действительности ты не хотел, чтобы она встречалась с тобой?

– Я звал ее на свидание, она красивая девушка…

Рикки пожал плечами, словно говоря, что зовет на свидание любую хорошенькую девушку, что попадается ему на глаза, и возможно, так оно и было.

– Почему же ты сказал, что почти не разговаривал с ней? – не отставала Бэт.

Взгляд Рикки метнулся от Бэт к Блэку, будто оценивая обоих.

– Не хотел неприятностей.

– Как признание в том, что ты звал девушку на свидание, может привести к неприятностям? – удивился Блэк. – Скажи ты нам правду с самого начала, все было бы в порядке, но ты только что солгал офицерам полиции, а это уже повод для тревоги.

Рикки открыл было рот для ответа, но тут один из посетителей постучал монетой о стойку, чтобы привлечь его внимание. Пожилой мужчина выжидающе протягивал пустую кружку.

– Не знаешь, какой тебе нужен кран? – рявкнул Рикки. – Налей пива сам и оставь фунт на стойке. Видишь, я помогаю полиции?

– Помогаешь, да? – ехидно обронил старик, заходя за стойку. – Очень мило с твоей стороны.

Рикки разозлился и отвернулся от старика, когда Бэт спросила:

– Почему ты все не мог отстать от нее, хотя она ясно дала понять, что не желает тебя знать?

– Пусть она твердила «нет», – объяснил Рикки, – но я видел, что она не прочь.

– Так «нет» не всегда значит «нет»? – уточнила Бэт.

– Да, – поспешно заверил он. – То есть я не то хотел сказать. «Нет» означает «нет», но не думаю, что она была так уж влюблена в своего парня.

– Откуда тебе знать? – спросил Блэк.

– Она запала на меня. По крайней мере, мне так показалось.

– Ну вот, Рикки, опять ты не желаешь слушать, когда тебе говорят «нет». Именно так про тебя люди и говорят.

– Какие люди?

– Не важно.

– Я ничего не сделал, – возмутился парень.

– Уверен? – процедил Блэк. – Ты не похож на человека, который готов терпеть отказ.

– Она и не отвергала меня, просто в тот момент ее это не интересовало, и у меня были соперники, знаете ли.

– Ее парень? – уточнила Бэт.

– Нет.

– В таком случае кто? – потребовал ответа Блэк.

Сначала Рикки не хотел отвечать. Потом все же обронил:

– Многие.

– Итак, многие хотели бы позвать ее на свидание, – подтвердила Бэт, – но встречалась ли она с кем-то еще?

Рикки быстро оглядел комнату и понизил голос, видимо боясь, что его подслушают:

– Может быть. Не знаю.

– Или ты это говоришь, потому что на самом деле она встречалась с тобой? – допытывался Блэк.

– Нет, – замотал головой парень.

– Ты сказал, что нравился ей, – напомнила Бэт, – и продолжал приглашать девушку на свидания.

– Я так думал. Сначала.

– Ты когда-нибудь был у нее дома?

– Нет.

– А в ее спальне? – настаивала Бэт.

– Как, если я никогда не заходил к ней домой? – парировал Рикки.

– Это маленький город, парень, – заметил Блэк. – Люди сплетничают, особенно в барах. Если бы она встречалась с другим мужчиной, ты, возможно, слышал бы что-то.

– Да. Если бы она встречалась с другим мужчиной…

– И что это должно означать?

– Ничего.

– Ты что-то знаешь, – заключил Блэк. – Я это вижу.

На секунду показалось, что он вот-вот сдастся. Бэт ожидала, что Рикки что-то им откроет, но ему, видимо, не хотелось говорить вслух в баре. Наконец он заговорил, тихо, но твердо:

– Я ничего об этом не знаю, ясно? – После чего он заткнулся наглухо.

К полному удивлению Бэт, Блэк улыбнулся бармену:

– О’кей, Рикки. Но если мы обнаружим, что ты лжешь, не сомневайся, немедленно придем за тобой.

К тому времени как они закончили беседовать с Рикки, на улице еще больше стемнело. Весь Коллемби казался серым из-за черных туч. Тротуары блестели от дождя.

– Похоже, солнечные дни закончились, – заметила Бэт.

– Попробуем зайти в «Грязного осла», – решил Блэк. – И будем надеяться, что Софи Мэйхью уже там и мы сумеем с ней поговорить, так сказать, на месте преступления.

Он имел в виду тот день, когда Дэниел выплеснул содержимое стакана в лицо девушке, и, хотя они решили сосредоточиться именно на этом, все же больше их интересовали слухи о Дэниеле и Элис. Какой свет может пролить на них Софи?

Бэт не знала, что думать. Все по-прежнему казалось притянутым за уши, но разве сам Рикки не сказал только что о соперниках, при этом имея в виду не только ее парня?

Они пересекли парковку и направились к пабу.

– Это действительно лучший способ допросить кого-то? – не выдержала Бэт.

– В неформальной обстановке вы всегда можете вытянуть из людей больше сведений, – пояснил Блэк. – В пабах они забывают об осторожности и говорят с вами как с обычным человеком. Если же привести его в участок на допрос да еще предупредить, что его слова могут быть использованы против него, он насторожится и замкнется. Адвокаты тоже усложняют дело. – И, словно предчувствуя ее страхи, успокоил: – Мы не будем напрямую допрашивать Софи об исчезновении Элис Тил. Просто раздобудем подробности инцидента с Дэниелом, чтобы немного больше о нем узнать.

– Но… – нерешительно начала Бэт, – в присутствии ее друзей?

– Особенно друзей. Мне необходимо, чтобы они там были.

Он не сказал почему.

– Едем. Я угощаю.

– Но разве мы не на службе?

– В этот час? Мы просто зашли выпить и поболтать с местными. На случай, если кто-то спросит.

21

В пятницу по вечерам в «Черном жеребце» было яблоку негде упасть. Так же было и сегодня, судя по количеству официантов и тому, с какой выдержкой они обслуживали посетителей.

Бэт и Блэк заказали выпивку, и пока ждали, Бэт сканировала зал в поисках Софи. Предварительно она еще раз полистала ее снимки в инстаграме и запомнила лицо. Софи предпочитала темную одежду и подводила глаза черным карандашом. Она была одной из тех неулыбчивых девушек, которые почти всегда выглядят вызывающе.

– Ее пока нет, – сообщила Бэт Блэку.

– Будем надеяться, что это не та самая единственная ночь в году, когда она решит не приходить.

– Худший сценарий – у вас кружка пива в руке и умный собеседник.

– Где? – удивился Блэк, сделав вид, будто оглядывается.

– Это что, была шутка?

В этот момент мимо проходил официант постарше.

– Все в порядке? – осведомился он при виде Блэка, будто знал детектива.

После его ухода Бэт вопросительно взглянула на Блэка, но тот лишь пожал плечами, делая вид, что не знает, почему официант решил поздороваться. Тут Бэт кое-что заметила.

– По-моему, это ее друзья, – прошептала она, слегка кивнув в сторону дальнего угла бара.

Компания определенно выглядела знакомой. Она уже видела этих молодых людей на страницах Софи в соцсетях, где было полно групповых снимков.

– Здорово! Они здесь, а ее нет.

Они присели за столик в другом конце зала, что позволяло не выпускать из виду дальний угол, где веселились друзья Софи.

– Тот парень знал вас? – спросила Бэт.

Блэк покачал головой и тотчас сменил тему:

– Не расстраивает, что оказались в Коллемби вечером в пятницу? Разве у вас нет миллиона дел поинтереснее?

Настала ее очередь уклоняться от ответа:

– У меня тоже нет семьи, и я тоже очень хочу найти Элис.

Он сделал глоток, прежде чем сказать:

– Конечно, но не стоит слишком сильно этого хотеть.

Было это предупреждением для нее, чтобы не сильно расстраивалась, если девушка окажется мертвой?

Блэк снова взглянул на часы, и Бэт не выдержала:

– Вы уже второй раз проверяете время. Предстоит бурное свидание?

– Нет, – быстро ответил он. – Я обещал другу кое-что завезти.

– О’кей.

– Но можно сделать это и позже, – добавил он и, к изумлению Бэт, предложил: – Можем поехать вместе, если хотите. Перекусим.

Бэт колебалась. Обычно она с радостью пользовалась возможностью сломать стену отчуждения между собой и новым коллегой. Но ей было не по себе при мысли о том, что она будет делить стол с человеком, застрелившим гражданского.

– Что же, – пробормотала она после паузы, с опозданием сообразив, что слишком затянула с ответом, – люблю поесть.

Они почти допили пиво, когда задняя дверь паба открылась, и вошла девушка, по виду гот. Компания в углу дружно ее приветствовала. Один уступил свое место и пошел к бару взять ей выпивку. Бэт и Блэк поднялись и подошли ближе. Представились Софи и остальным девушкам и парням, пившим сидр и пиво. Бэт была уверена, что они не захотят разговаривать с детективами об исчезновении Элис, но, похоже, это была горячая для них тема, если судить по оживлению, с которым они задавали вопросы и делились услышанными версиями, большинство которых казалось не более чем безумными сплетнями.

– Правда, что она была беременна? – поинтересовалась какая-то девушка.

Бэт задалась вопросом, были ли какие-то основания для такого предположения.

– Мы не знаем, – ответила она. – Где вы об этом слышали?

– Э-э, кто-то сказал, – промямлила девушка и, казалось, съежилась на сиденье, словно испугавшись, что они подумают, будто она знает что-то им неизвестное.

Понадобилось время, чтобы они успокоились и выслушали Бэт. Она заметила, что Блэк держался в стороне и позволил ей вести беседу. Возможно, считал, что молодая женщина скорее получит ответы от подростков, чем крепкий мужчина среднего возраста.

Бэт спросила, не заметили ли они что-то странное или необычное в жизни Элис. Этого оказалось достаточно, чтобы получить реакцию, на которую она рассчитывала.

– Вам нужно начать с ее брата, – заявила девушка, заикнувшаяся о беременности Элис. Судя по тону, она явно была уверена, что с Дэниелом что-то неладно.

– Почему ты так думаешь?

– С ним что-то не так. Я имею в виду с головой.

Бэт заметила, что один из друзей опустил глаза, другой отвел взгляд. Похоже, они либо не соглашались с такой оценкой, либо считали ее слишком резкой, особенно при сложившихся обстоятельствах. Что ни говори, а его сестра пропала.

– Почему ты так думаешь? – спросила Бэт.

– Он выплеснул выпивку в лицо моей подруги. – Она кивком указала на Софи.

– Где это случилось? – делано удивилась Бэт, будто не зная ответа.

– Здесь, – подтвердила Софи.

– Когда?

– Недели две назад.

Бэт медленно кивнула:

– Значит, он плеснул тебе в лицо пивом…

Софи утвердительно кивнула.

– …без всяких причин?

Девушка явно смутилась:

– Он считал, что причина есть, но на самом деле ее не было. – Она внезапно потеряла запал и обмякла.

– И что же это была за причина?

– Сказал, что я распускала сплетни у него за спиной, но я никогда…

– Значит, он ошибался?

Бэт не ожидала, что она признается, но продолжала настаивать:

– О чем, по его мнению, ты сплетничала?

– Дао всяком… о нем и его сестре.

– А именно?

– Что они слишком близки. Не как обычно бывают брат и сестра.

– Понятно. А они были слишком близки?

Прежде чем Софи успела ответить, вмешалась вторая девушка, решившая поддержать подругу:

– Они всегда обнимались и касались друг друга, если ты об этом.

– Говоришь, касались друг друга.

– Да, и все друг другу рассказывали. Я лично ничего не говорю брату, – фыркнула девушка, но никто не рассмеялся.

Остальные смотрели куда угодно, только не на нее, Софи и детективов. Бэт стало ясно, что в компании не было единства. Она это чувствовала.

– Значит, отношения у них были не как у брата с сестрой? – спросила Бэт, сохраняя бесстрастный тон.

– Все это выглядело странно, – промямлила Софи.

– Прости? – Бэт намеренно вынуждала девушку повторить этот тезис.

– Это выглядело странно! – почти прокричала она.

– Кто-то еще так думает? – Бэт оглядела других подростков, но никто не смотрел на нее.

– Многие, – поспешно вмешалась Софи.

– Откуда ты знаешь?

– Люди говорят, – пожала плечами Софи. – И мы все тоже говорили о них.

– О! Так вы все-таки сплетничали о нем и его сестре? Только что ты уверяла, якобы ничего подобного не было.

Софи сложила руки на груди, словно защищалась.

– Я хотела сказать, что не была единственной.

– Но он услышал, что ты была одним из сплетников, – заключила Бэт.

Софи не возражала.

– Ты утверждала, что у него ненормальные отношения с сестрой… и имела в виду секс.

– Я не говорила ничего подобного! – запаниковала Софи.

– Этого и не требовалось. Ты сказала, что они не были нормальными. То есть намекала на то, что отношения были неестественными. Причем почти прямым текстом.

– Я никогда не… – начала Софи. Взгляд ее перебегал туда-сюда в поисках поддержки. Но она ничего не дождалась. Даже от девушки, которая только что ее защищала. – Я никогда не говорила серьезно…

– В таком случае что за слух ходил о них обоих? Причем какой-то конкретный.

– Какой еще слух?

Теперь уже все дружно отводили глаза, так что Бэт видела: им этот слух хорошо известен.

– Сплетня, которую слышали все, после чего люди поверили, что между Элис и Дэниелом происходит что-то неприличное. Раза два обнимались на публике, делились секретами – это недостаточный аргумент для того, чтобы люди поверили, будто они не просто близки. Тут было что-то еще. Я легко это выясню, поэтому лучше во всем признаться сейчас.

Софи снова посмотрела на друзей. Но ни от кого не дождалась совета, говорить Бэт правду или нет. Поэтому нерешительно начала:

– Дело в том, что Элис застукала его.

Вид у нее был такой, словно она не хочет продолжать.

– На чем?

– Как-то она пришла домой пораньше, а он был один в своей комнате.

Подруга Софи громко ахнула и то ли нервно, то ли смущенно засмеялась. Бэт проигнорировала ее.

– И что же он делал в своей комнате?

– Можете догадаться.

Она демонстративно закатила глаза.

– Хочешь сказать, что он мастурбировал и Элис застала его за этим? Неловкая ситуация для обоих, но все это ничего не значит.

– Да, но…

– Что? Софи, выкладывай. Ты явно обсуждала это в кругу друзей. Они всё знают, нас тоже не так легко смутить.

– Ладно, – сдалась она. – Если так уж хотите услышать правду, она не ушла.

– Осталась в комнате?

– Да! – Софи хихикнула. – И знаете… она помогала ему.

Тут пара ее друзей, немного опомнившись, тоже захихикали.

До этой минуты Бэт пыталась сохранять объективность в том, что касалось сплетен о неестественных отношениях Элис и Дэниела. Все казалось придуманным, но она допускала, что слухи могут оказаться правдивы. Описание же того, что якобы произошло между Элис и Дэниелом, положило конец этим мыслям.

– Так, – сухо ответила Бэт. – Звучит убедительно.

Тут в разговор вмешался Блэк.

– Ты сама все видела, верно? – резко спросил он. – Ты тоже была там?

– Э-э… – испуганно пролепетала девушка. – Конечно, нет!

– Тогда как же ты об этом узнала?

– Слухи разлетаются быстро. Кто-то сказал кому-то, и скоро узнали все. Так и мы услышали.

– Ладно, Софи, тогда объясни мне, каким образом разлетелись слухи? – потребовал Блэк. – Кто мог рассказать детали? Дэниел? Сомневаюсь. Может, Элис поведала одной из подруг? Без шансов. Если не они, то кто же?

Девушка молчала.

– Это была ты? Думаю, это была ты.

– Нет, – пробубнила Софи, виновато опустив глаза.

Не много же времени потребовалось Блэку, чтобы разоблачить ее. Несколько точных вопросов опытного детектива – и доверие к Софи Мэйхью повисло на волоске. Теперь Бэт знала, какой вопрос задать следующим.

– Софи, что случилось в канун Нового года?

– Что?

– Ты ушла с Дэниелом, верно?

– Нет, я никогда…

– Да-да, – выпалила одна из подруг и пояснила Бэт: – Их не было целую вечность.

– Ты действительно хотела его, – добавила Бэт. – По крайней мере, так нам сказали.

Софи и не думала отрицать.

– Ну да. Мне казалось, он крутой, но это было до того, как я поняла, насколько он странный.

– Хочешь сказать, что в новогоднюю ночь он рассказал тебе эту маленькую историю о сестре?

– Конечно, нет.

– Как же ты поняла, что он странный?

– Просто поняла. Он странно вел себя.

– Потому что он отверг тебя, Софи, верно? – спросила Бэт. – Или тебя обидело, что потом он так тебе и не позвонил?

– Нет! – Теперь она окончательно растерялась. – Кто вам это сказал?

– Это очевидно и так, – заверила Бэт. – И объясняет, почему ты сочинила эту дурацкую сплетню, – чтобы отомстить Дэниелу. «Какую бы гадость придумать о нем?» Именно об этом ты спрашивала себя или просто ревновала, потому что он действительно любил сестру, а ты была ему безразлична?

– Это не так! Даже в то время он не особенно мне нравился.

С другого конца стола неожиданно донесся чей-то тонкий голосок:

– А мне ты говорила обратное.

Похоже, девушка не лгала. Потому что сказано это было уверенно, даже с наслаждением.

– Я никогда… – слабо протестовала Софи.

– Кто передал вам эту мерзкую сплетню о Дэниеле и его сестре? – обратился Блэк к сидевшим за столом. – Она? – Он мотнул головой в сторону Софи, не желая называть ее по имени.

Кто-то кивнул, кто-то пробормотал слова согласия. Они без зазрения совести сдавали Софи.

– Нея это начала.

– Точно ты, – отрезал Блэк.

– Я просто передала то, что мне сказали.

– И кто же тебе сказал?

– Не помню.

– Как убедительно! Я много лет слышал такое, Софи, и могу распознать сплетню, когда слышу. История была вполне пикантной, чтобы за несколько дней обойти маленький город.

Девушка выглядела так, словно хотела провалиться сквозь землю.

– Дэниел сразу понял, что это ты, так? Поэтому и выплеснул выпивку тебе в лицо, – объявил Блэк потрясенной девушке.

Остальные уставились на Софи, словно видели ее впервые.

– Я бы тоже плеснула пиво ей в лицо, – призналась Бэт Блэку, когда они минуту спустя вышли из паба.

Они были на полпути к машине Блэка, когда из рабочего клуба неожиданно выскочил мужчина и перебежал рыночную площадь. Это оказался Рикки. Очевидно, он видел, как они вошли в «Грязного осла», и с тех пор их высматривал. И хотя бежать было недалеко, он выбился из сил и задыхался. Остановился перед Лукасом и Бэт и хотел что-то сказать, но шумно втягивал в себя воздух.

– Хочешь что-то нам сообщить, Рикки? – делано удивился Блэк.

– Я не хотел говорить там, – выдавил он, ткнув пальцем в здание клуба. – Слишком много не в меру любопытных типов.

– В таком случае выкладывай, – поторопил Блэк.

– Это не то, что вы думаете. Вы все ошибаетесь насчет нее. То есть Элис.

– Если у тебя есть что сказать, говори. Намеки не принимаются.

– Ладно, – кивнул он, помедлив. – Вы идете по ложному следу. На самом деле парни ее не интересуют. Я думал, что это не так. Но оказалось, что был неправ.

– У нее есть бойфренд, Рикки, – напомнила Бэт.

– Ага. Я все гадаю, зачем он ей, – язвительно бросил Рикки. – Может, для того, чтобы отвлекать внимание?

– От чего?

– От того, кого она действительно любила.

– О боже! – воскликнул Блэк. – Ты один из тех типов, верно? Считаешь, что ты дар Господень, посланный женщинам, а если какая-то к тебе равнодушна, значит, непременно лесбиянка. Я знал, что подобные типы существуют. Просто никогда не встречал. До этого момента.

Рикки залился краской.

– Я ничего не выдумываю! – взорвался он. – Элис Тил – лесбиянка! Она в другой лиге!

– Вздор! – отмахнулся Блэк.

– Не вздор, а если не верите, спросите ее подружку.

– Хлою? – вмешалась Бэт.

– Нет, другую. Симпатичную… господи, какие девчонки пропадают впустую!

– У Элис Тил нет таких отношений с Кирсти, – заметила Бэт пренебрежительно. – Никто нам этого не говорил.

– В таком случае почему же они целовались?

Блэк недоверчиво посмотрел на Рикки.

– Я сам видел!

– Видел, как Элис целовалась с Кирсти?

– Ага.

– Но поцелуй не всегда означает… – начала Бэт.

– Она не просто чмокнула Кирсти в щеку. Это был настоящий поцелуй.

– И ты сам это видел? – уточнил Блэк. – Как? Подсматривал в окно?

– Там был не только я – целая компания. И это был поцелуй, который нельзя подделать.

До этого момента Бэт ни разу не пришло в голову, что Элис может встречаться не с мужчиной, а с женщиной. В дневнике она писала «он». Не «она». А сосед Элис ясно видел в окне ее спальни мужской торс. Но в голосе Рикки сквозила такая уверенность, что она не могла полностью отбросить эту версию. Может, поэтому Элис находила своего парня таким непривлекательным? Потому что предпочитала девушек? И это еще один секрет, который Элис Тил таила от мира? Секрет, как-то связанный с ее исчезновением?

– Где это было, Рикки? – спросила Бэт.

Он показал в том направлении, откуда они пришли:

– В пабе. Где вы только что были.

22

– Ну и ну, – покачал головой Блэк, пока они наблюдали, как Рикки возвращается в рабочий клуб. – Такого я не ожидал.

– «Я держу язык за зубами», – сказала Бэт.

– Что?

– Так сказала Элис о тайне Кирсти. Помните дневник? «Я держу язык за зубами, как и должна», – процитировала она. – Наверно, она имела в виду их поцелуй.

– Может быть, – согласился Блэк, озадаченный тем, что Элис Тил и Кирсти были больше чем просто подругами.

– Неплохо бы снова побеседовать с Кирсти.

– Да. – Блэк снова посмотрел на часы. – Но не сейчас. Это подождет. Спешите домой? – спросил он, когда они сели в машину.

«В пустую квартиру? Конечно, нет».

– Не спешу, и вы обещали меня накормить.

– О’кей, – кивнул он. – Но сначала мне нужно кое-что захватить.

«Опять он напускает туману!»

– Это по пути.

«Все что угодно, только не очередной омлет или картофель в мундире из микроволновки».

– И вы гарантируете ужин?

– Да.

– Тогда я в деле.

Он привез их в крохотный бывший рыбацкий городок и петлял по улицам, пока не нашел нужную дорогу. Припарковался у разбитого уличного фонаря и велел ей подождать здесь. Сам вышел из машины, прошагал несколько ярдов вниз по улице, свернул и поднялся по ступенькам крыльца большого здания, переоборудованного в многоквартирный дом. Если наклониться и вытянуть шею, можно разглядеть его профиль сквозь ветви кустов. Что он затеял?

Блэк позвонил. Дверь открыл незнакомый мужчина, который оставил Блэка стоять на ступенях, а сам вскоре вернулся с большой картонной коробкой и поставил на ступеньку. Блэк на секунду исчез из виду, когда наклонился, вероятно для того, чтобы рассмотреть содержимое. Довольно кивнул, сунул руку в карман, вынул бумажник и передал мужчине небольшую пачку банкнот. Бэт поспешно выпрямилась – как раз вовремя, чтобы увидеть, как он несет коробку. Положив ее в багажник, он сел на место водителя и молча отъехал от фонаря.

– Что в коробке? – не выдержала она.

– Кокаин. Чистота – девяносто процентов, лучший боливийский, и если не завизжите, дам вам немного.

– Вам стоит подумать о карьере стендапера, – сухо заметила она.

Они приехали к трем древним железнодорожным вагонам, сцепленным вместе на пустынной возвышенности у обочины шоссе. Участок выходил на нортумбрийское побережье. Вагоны были недавно выкрашены и тщательно отреставрированы. Внутри горел свет, на окнах висели миниатюрные занавески.

Поблизости высилось блочное здание, тут же находился фургон без колес, а на краю гравийной автомобильной парковки висела табличка, сообщавшая, что скоро открывается ресторан «Вагон».

Блэк поднял коробку на подножку первого вагона. Бэт пошла за ним. Он постучал в дверь.

– Лукас! – радостно воскликнула женщина лет тридцати.

Неужели это еще одна сторона жизни ее угрюмого коллеги и параллельная вселенная, в которой люди были действительно рады видеть этого человека? Тут женщина заметила ее и воскликнула:

– Привез подружку?

– Это моя коллега Бэт, – пояснил Блэк, подчеркнув слово «коллега».

– Привет, я Джемма. – Она протиснулась мимо Блэка и тряхнула руку Бэт. – Заходите скорей!

Они вошли в уютное, почти готовое к приему гостей помещение. Столы сверкали чистотой, вагонные сиденья были демонтированы, а вместо них был воссоздан дайнер – ресторан в американском стиле. Дополняли интерьер старые постеры с американской рекламой и древний музыкальный автомат в углу.

Мужчина лет тридцати пяти, стоя на низком табурете, возился с проводкой на потолке вагона.

– Лукас, как поживаешь, дружище? – увидев детектива, оживился он и тотчас спрыгнул с табурета. – Ты рановато. Открываемся только на следующей неделе.

– Знаю. Я привез тебе кое-что для этого. – Он кивком указал на музыкальный автомат, поставил коробку на пол и только потом обратился к Бэт: – Адам и Джемма отвечают за это…

–.. Уродство! – смеясь, закончил Адам.

Джемма сжала его руку.

– Не говори так о нашем детище, – пожурила она.

– Что у вас в коробке? – спросил Адам с детским энтузиазмом и, предвкушая сюрприз, наклонился, чтобы оценить содержимое. – Синглы на сорок пять оборотов! – обрадовался он. – И уже укорочены.

– Укорочены? – не поняла Бэт.

– Дырки посередине увеличены специально для музыкальных автоматов, – пояснил Адам. – Где ты все это раздобыл?

– Прочесал десятки музыкальных магазинов, пока не набрал нужное количество.

– Правда? – ахнула Джемма.

– Да нет, – рассмеялся Блэк. – Купил на «Ибэй» неподалеку отсюда, у какого-то типа, не понимавшего, чем он владеет. Сторговался за тридцать пять фунтов.

– Тридцать пять? Но здесь… – Адам взволнованно перебирал пластинки.

– Двести штук, – уточнил Лукас. – Сам я не считал, но знаю, где он живет, так что…

– «Реки глубже – горы выше», «Отель “Калифорния”», «Закат над Ватерлоо»… – С каждым названием Адам все больше воодушевлялся.

– Заплати человеку, Джемма!

– Конечно!

– Это подарок. На новоселье, – покачал головой Блэк, но тут же поправился: – То есть открытие.

– Спасибо! – воскликнул Адам.

– По крайней мере, оставайтесь на ужин. Есть чили с мясом.

Именно это обещал Блэк девушке, но сейчас, к вящей радости Джеммы, сделал вид, что удивлен:

– Что ж… если мы вас не обременим…

Они ели в вагоне под звуки музыки: классики шестидесятых и песен в стиле соул семидесятых, льющихся из старого музыкального автомата. Музыка и мягкое освещение придавали ресторану почти домашнюю атмосферу, а может, дело было в вине: Джемма уговорила Бэт выпить.

– Почему нет? – сказала она. – За рулем ведь Лукас.

– Действительно, почему нет.

– Вы оба ведете дело Элис Тил? – спросила Джемма.

– Мы видели тебя в новостях, Лукас, – пояснил Адам. – Твою пресс-конференцию.

– Да, мы оба в деле.

– Это ужасно. Собираетесь кого-то задержать? – допытывался Адам. – Понятно, что вам пока нельзя об этом говорить, но…

– Если кто-то похитил ее или каким-то образом причинил вред, задержим, конечно.

– Но какое еще может быть объяснение? – недоумевал Адам.

– Она могла сбежать, – ответил Блэк. – Люди иногда так делают.

– Но ты этому не веришь. Сразу видно, – заключил Адам.

Блэк уклончиво пожал плечами, но Адам не унимался:

– У нее был бойфренд? Могу поклясться, всему виной этот парень.

Он, казалось, не замечал явного нежелания Блэка обсуждать тему.

– Адам! – осадила его Джемма.

– А что? Так часто бывает, – возразил он. – Как считаете, Бэт?

Поймав устремленные на нее взгляды, Бэт пробормотала:

– Я считаю, чили просто класс.

Джемма рассмеялась.

– И я влюбилась в ваш ресторан, – добавила Бэт.

– В таком случае вы должны быть на открытии, – пригласила Джемма. – Да ведь, Лукас?

– Гм… – выдавил тот.

– Вот будет день! – воскликнула Джемма.

Адам тут же стал напевать «Вот будет день» Бадди Холли, но осекся:

– А он у нас есть? – имея в виду пластинки, принесенные Блэком. – Бэт, вы определенно должны прийти. Кроме вас двоих, скорее всего, никого и не будет.

– Он такой пессимист, – вздохнула Джемма. – Но вы обязательно приходите.

– Спасибо. – Бэт покорил их энтузиазм. – Обязательно приду.

Дождь прекратился, небо очистилось, ночь выдалась прекрасной. Поэтому после ужина они вышли полюбоваться видом, открывавшимся из задней двери вагона. До них доносился грохот волн Северного моря, бившихся о скалы далеко внизу. Увидев это, Блэк спросил:

– Надеюсь, вы застрахованы? На случай эрозии.

– Очень смешно! – сказал Адам.

Они подошли ближе к краю обрыва. Джемма с Бэт остались позади поболтать, пока Адам с Блэком обходили остальную часть территории.

– Ваше детище обретает реальные формы, – заметила она. – Как долго вы работали над рестораном?

– Ох, целую вечность. Мы мечтали о нем с первой встречи. Теперь, когда мечта вот-вот станет явью и я должна быть на седьмом небе, я смертельно боюсь, что все рухнет.

– Все будет хорошо. Вот увидите.

– Господи, надеюсь на это, – прошептала Джемма. – А вы? Всегда мечтали работать в полиции?

– Не всегда, – призналась Бэт. – Но когда окончила колледж, я поняла, что мне неохота работать в офисе. Мне хотелось… – Она не знала, как закончить фразу.

– Делать что-то важное?

– Может быть. Не знаю. Боже, я, должно быть, полная дура.

– Ничего подобного, если вы окончили колледж и стали детективом. Родные, должно быть, вами гордятся.

– Не то чтобы.

Джемма прижала ладонь к губам:

– Пожалуйста, скажите, что ваши родители живы!

Она бы искренне огорчилась, окажись, что родители Бэт умерли.

– Живы, – заверила Бэт. – Я хотела сказать, что они не очень довольны моей профессией.

– Но почему?

– Мама боится, что меня могут убить. Читает газеты и волнуется. Папа против моей службы по идеологическим причинам.

– В самом деле?

– Да. Он читает лекции о политике и всегда считал, что полиция – орудие правых сил, используемое для подавления рабочего класса.

Джемма покачала головой, изумленная таким идиотизмом.

– Хотя, когда их ограбили, тут же позвонил в полицию.

– Он от вас отрекся?

– Да нет, но, когда я с ними вижусь, стараюсь не говорить о работе.

– Какая жалость! Но вам нравится работа?

Бэт кивнула.

– А как вам работается с Лукасом?

Что ей ответить на это? Бэт вдруг задалась вопросом, что сказал бы отец о Лукасе Блэке. Бывший военный стал бы олицетворением всего, что отец ненавидел в силовиках. Сама Бэт пока не смогла понять Лукаса. Он человек из плоти и крови, у него есть, по крайней мере, два друга, которые хорошо к нему относятся. Но как можно примириться с тем, что он убил безоружного человека? Она хотела ответить на вопрос Джеммы своими, но поняла, что это может плохо кончиться. Джемма, конечно, примет его сторону, может обидеться, что ее допрашивают, и поэтому Бэт струсила.

– Прекрасно, – отозвалась она со всем энтузиазмом, на который оказалась способна.

– В самом деле? – удивилась Джемма. – А я его сначала возненавидела.

Обе рассмеялись, потрясенные таким признанием.

– Нет, правда. Я считала его ужасным брюзгой, а когда он не дулся, то по большей части молчал.

– Как это знакомо, – вздохнула Бэт.

– Чтобы узнать его, нужно время. С ним плохо обошлись.

Бэт ничего не ответила.

– Его бывшая жена и начальство, – добавила Джемма, не дождавшись ответа.

– Он и Адам были вместе в армии? – Бэт кивком показала на погруженных в разговор мужчин, которые опасно близко подошли к краю обрыва.

– Боже, конечно, нет! – рассмеялась Джемма. – Адам и пяти минут не выдержал бы в армии. Они вместе играли в мини-футбол, а потом шли выпить пива. Только через несколько месяцев Адам узнал, что Лукас детектив. Мне кажется, он почти никому не доверяет.

Похоже, Джемме было небезразлично благополучие Блэка.

– У Лукаса слишком много времени, чтобы сидеть и размышлять о том, как следовало бы обернуться событиям. Но он настоящий друг мне и Адаму. Эти пластинки для музыкального автомата… просто идеальный подарок. И я не знаю никого больше, кто взял бы на себя труд достать их, но при этом уверял, что никаких усилий это ему не стоило.

– Видите, благодаря вам я увидела его хорошие стороны, – кивнула Бэт.

– Они у него есть, – ухмыльнулась Джемма, – только он хорошо их скрывает.

Дневник Элис Тил

Вы когда-нибудь подходили совсем близко к краю крыши высокого здания? Ощущали внезапный порыв спрыгнуть, твердо зная, что через несколько секунд все кончится? Я да. Да все, наверно.

У французов есть выражение для описания этого состояния (Quelle surprise![5]): «I’appel du vide», что означает «зов пустоты».

Иногда я чувствую, как пустота манит меня. Поздно ночью, когда я думаю о том, чтобы порезать себя, я беру на кухне длинный нож с зазубринами, ложусь на кровать, закатываю рукав и прижимаю зубья ножа к коже. И гадаю, что буду ощущать, если проведу лезвием по руке. Представляю, насколько глубокой будет рана, насколько темной будет кровь, станет ли она сочиться или забьет струей и велика ли будет боль, затмит ли все, что я испытываю. Я больше не хочу ничего чувствовать, потому что все это и так для меня чересчур.

Но тут просыпается здравый смысл, и я начинаю думать о вещах практических вроде того, что невозможно проконтролировать, как глубоко в меня вопьются зубья. И вдруг я случайно вскрою большой сосуд, возможно даже артерию? Мои познания в анатомии так ограниченны! А что, если случайно задену что-то важное? Размышляю, что почувствую, увидев прямо перед глазами бьющую толчками кровь, и какая беспомощность меня охватит, если не удастся ее остановить. Представьте, что это такое – истекать кровью и умереть в своей постели только потому, что у тебя был очередной скверный день и ты просто хотела прекратить думать о нем. Случалось ли такое с кем-нибудь? Скорее всего, да. Сколько так называемых самоубийц на самом деле оказалось лишь встревоженными тинейджерами, которые случайно зашли слишком далеко и не смогли прекратить то, что начали?

Итак, я снова иду на кухню, убираю нож и наливаю себе выпить. Это тоже помогает унять боль, а чтобы убить себя, требуется гораздо больше времени.

23

Он не удивился при виде очередного конверта на столе. Блэк прочитал отрывок из дневника Элис о попытках порезать себя и, едва Бэт вошла в штаб, протянул ей страницу. Потом вторую.

– Оба письма прибыли одновременно, – сообщил он.

На странице было всего несколько слов, накорябанных почти неразборчивым почерком. Бэт стала читать вслух. Блэк продолжал молчать.

– «Вчера я вышла на крышу. Отсюда гораздо выше, чем кажется с земли. Можно залезть по шатким лесам. Если не терять самообладания, это может сработать». – Она взглянула на Блэка, прежде чем закончить. – «Мне просто нужно набраться храбрости, чтобы довести дело до конца».

– Все это очень ясно показывает душевное состояние Элис. Она не бросалась с крыши школы, но это читается как предсмертная записка или предвестница таковой. Она поднималась на крышу, – вспомнила Бэт. – Крис сказал мне, что звал ее снизу. И мне не терпится попасть в школу. Преподаватели должны что-то знать об Элис.

– Особенно тот молодой, кто подвозил ее, – согласился Блэк. – Но все это странно, не находите? Никто не упоминал, что она страдала от депрессии или проявляла склонность к самоубийству. Но давление, которое она испытывала… – он пожал плечами, – все-таки действовало на нее, по словам Тони. Хотя она сама говорила ему это, а ее записи о множестве ролей, которые приходится играть, показывают, как она встревожена.

– Элис чувствовала, что живет во лжи, – вторила Бэт. – Может, давление действительно было чересчур сильным.

Несколько минут они молча размышляли.

– Но если она покончила с собой, почему мы не нашли тело? – выпалила Бэт.

– Это большой вопрос, – согласился он. – И мы не ответим на него, сидя здесь. Едем!

– Куда?

– Я подумал о семье Тилов, – пояснил Блэк, – и о том, что с ними что-то неладно, особенно с папашей Элис. Мы уже знаем, как он вспыльчив, да и алиби у него не железное. Теперь мы видим, что Элис рассуждала о повреждении себя и о том, чтобы спрыгнуть с крыши. Согласитесь, это уже слишком, и, возможно, корень проблем дома.

– Может быть, – сказала Бэт осторожно. – Жена и сын Ронни Тила не самые большие его фанаты, но не подозревают его в причастности к исчезновению Элис. Даже Дэниел сказал, что отец никогда бы не причинил вреда девушке.

– Может, он закрывает глаза на проблему, – вздохнул Блэк. – Но есть один родственник, с которым мы еще не говорили.

– Дед.

– Он живет в одном из тех коттеджей, что рядом со школой. И не видел Элис в день исчезновения, но я бы хотел потолковать с ним о зяте.

– Вы снова сказали «я», – заметила Бэт, но поскольку он не собирался пускаться в объяснения, добавила: – А это означает, вы ждете, чтобы я расспросила Кирсти о том поцелуе.

Стэн, дед Элис, был в прекрасных отношениях с внучкой, и она перед исчезновением должна была пройти мимо его дома.

Коттеджи стояли в нескольких ярдах от школы двумя длинными аккуратными рядами. Блэк вглядывался в двери и наконец нашел нужную. Постучал, но, не дождавшись ответа, обошел дом. На заднем дворе был довольно большой сад, там-то и возился в эту минуту дед Элис. Блэк окликнул его, и тот обернулся. Детектив представился и объяснил, зачем пришел.

– Проклятье, сынок! – прохрипел тот. – Что же ты со мной делаешь? Я подумал, что ты принес скверные новости.

– Простите, – извинился Блэк, – но, если мы не сразу говорим людям, зачем пришли, они потом расстраиваются.

– Да уж! Готов поручиться, так оно и есть.

Интересно, разделяет ли старик всеобщее недоверие к полиции, которое Блэк всегда ощущал в общинах бывших шахтеров?

– Ничего, если я немного поболтаю с вами о вашей внучке? – осведомился он.

– Валяй, – кивнул старик. – Я поставлю чайник.

Когда чай был заварен, они вышли наружу и уселись на шаткие кухонные стулья в патио, глядя на сад.

– Хорошее местечко, – похвалил детектив. – Много света.

– Всякий может стать владельцем такого коттеджа, знаете ли, – сухо пояснил старик. – Для этого нужно всего лишь записаться в очень долгий лист ожидания и попытаться не сыграть в ящик за это время.

– Уверен, вы его заслужили.

– Меня растили для тяжелой работы и приучали приносить жалованье домой. Своей семье. Я так и поступал до тех пор, пока моя дочь не выросла и не вышла замуж. Я мечтал о нескольких годах с моей Айви, прежде чем Господь призовет меня. – Он смотрел прямо перед собой. Лицо не выдавало никаких эмоций. – Но он вместо этого забрал ее. Теперь я остался один. Дочь почти не заходит. У нее работа и семья. У меня остались сад и внучка. Если Бог заберет и ее, клянусь, я сожгу его церковь до основания.

Блэк решил отвлечь его от этой мысли:

– Значит, вы редко видитесь с внуком?

– Он мужчина, – ответил старик. – У мужчин всегда полно дел, верно? И у меня было бы, останься хоть немного сил. Женщины более заботливы.

– Не все, – возразил Блэк. – Но ваша внучка, видимо, любит вас. Как часто она заходит?

– Каждые два дня. Иногда приходит специально, но чаще заглядывает по пути из школы. Мы пьем чай с печеньем, а потом она возвращается домой.

– Вы не видели ее в тот вечер, когда она пропала?

– Нет, – покачал головой старик.

Возможно, он считал, что если бы Элис забежала к нему, то никуда бы не исчезла.

– И вы не видели, как она проходила мимо?

– Смотрел телевизор в гостиной.

Значит, старик не мог видеть дорогу, проходившую позади коттеджей, поскольку окно гостиной выходило на другую сторону.

– Я не думал, что она окажется здесь так поздно, иначе оставил бы заднюю дверь открытой, как обычно делаю. Тогда она знает, что я дома.

Странная идея – оставлять заднюю дверь открытой. Но у Стэна, скорее всего, нечего красть, да и старик по-прежнему казался крепким. «Пусть ему много лет, но вряд ли стоит с ним связываться», – подумал Блэк.

– Итак, – заключил он, – она часто вас навещала, хотя была очень занята. Школьные и внешкольные занятия, работа… Должно быть, свободного времени у нее было очень мало.

– Думаю, вообще не было: уроки и все такое.

– Наверно, дома ее редко видели, – небрежно заметил Блэк.

Старик пренебрежительно фыркнул:

– Ее папаша… – Эпитет так и не был произнесен, поскольку Стэн резко перескочил на другую тему. – Не поймите меня неправильно, но он страшно встревожен. Он любит Элис, я в этом уверен, но…

– Он слишком суров с ней?

– Я был строгим отцом и не стану за это извиняться. Моя дочь хорошо воспитана и знает, как вести себя в обществе. Когда она была маленькой, получала шлепки за проступки, так что не мне осуждать другого человека за то, что он журит дочь, когда нужно.

– Но нужно это не всегда, да?

– Ей дышать не дают, приятель! – взорвался старик с такой яростью, что Блэк растерялся. Даже птица выпорхнула из кустов – ее вспугнула внезапная вспышка Стэна. – Он считает, что она ничего не может сделать как надо. Когда она была маленькой, я часто говорил: «Ты наверняка натворила что-то. Должна же быть причина». Но потом я понял, что он никогда не бывает доволен. Что бы она ни сделала, все плохо.

– Вы никогда не вмешиваетесь?

– Как можно! В дела другой семьи?

– Но это и ваша семья, – напомнил Блэк, хотя понимал, что старик придерживается иного мнения.

– Если бы он бил ее или мою дочь, я бы с него шкуру содрал, но это были всего лишь слова.

Блэк задался вопросом, как могли действовать слова на такую, как Элис, но тут Стэн продолжил:

– Как-то я увидел его в клубе и поставил ему пинту. Попытался потолковать об Элис, очень мягко, но ничего не добился.

– Он сказал, что это не ваше дело?

– Именно так. И в словах не стеснялся. Заявил, что отвечает за дочь, пока та не выйдет замуж и не станет проблемой кого-то еще. Вот кем он ее считает. Проблемой. И добавил: «Никто не указывал тебе, как воспитывать Эбигейл». То есть я не должен указывать ему, как воспитывать Элис.

Ронни выбрал наилучший способ заткнуть рот тестю. Сослался на архаичное право мужчины всем управлять и распоряжаться семьей по своему усмотрению.

– Как по-вашему, может, там происходит что-то еще? – осторожно спросил Блэк. – Я имею в виду в доме. Дело в поведении властного, ничего не прощающего отца Элис или все обстоит… – он постарался тщательно выбрать слова, – гораздо хуже?

– Хуже? О чем вы?

– Не знаю.

Но Блэк видел, что старик понимал, о чем он говорит, потому что вид у него был встревоженный.

– Не придавайте слишком большого значения тому, что я сейчас сказал. Ронни, может быть, и тиран, и пусть я недолюбливаю зятя, но Элис – его дочь, и он никогда бы не коснулся ее.

– Вот и хорошо, – поспешно ответил Блэк, словно тут же выбросил из головы неприятные мысли, хотя он решил: если в доме Элис и творится что-то зловещее, вряд ли Стэн много знает об этом. Элис, конечно, могла бы ему признаться, но тогда все, возможно, кончилось бы тем, что дед подрался бы с зятем прямо на улице. Элис наверняка это понимала и, скорее всего, сделала все, чтобы избежать скандала.

Они немного помолчали, и Блэк наконец спросил:

– Где, по-вашему, она может быть?

– Понятия не имею, сынок. Это твоя работа, верно? – пробурчал Стэн и, немного смягчившись, добавил: – Я действительно не знаю, где внучка, и это разрывает мне сердце.

Он с видимым усилием взял себя в руки, прежде чем продолжить:

– Думаешь, знай я, куда и с каким молодым человеком она сбежала, неужели не отправился бы на поиски? Конечно, отправился бы.

– Ясно.

– Только найди ее и привези домой.

Блэк допил чай.

– Кто-нибудь болтался по округе в тот вечер, когда она пропала, выйдя из школы? Может, ее парень или кто-то незнакомый?

– Я не видел ее парня и ни одного чужого человека. Но когда ее видели в последний раз, меня не было во дворе.

– Но, может, вы в тот вечер заметили кого-то выходившего из школы или гулявшего рядом?

– Соседку Эви, – без энтузиазма пробормотал Стэн, понимая, что этим детективу не поможет. – Арчи Торо возвращался домой с рыбалки, а Долли выходила из машины дочери – пила у той чай. Да, еще Счастливый Гарри.

Он упомянул о Гарри таким тоном, словно Блэк был с ним знаком.

– Счастливый Гарри?

Старик кивнул.

– А у этого типа есть фамилия?

– Должна быть. Только я ее не знаю. Он был с другой стороны дома.

– Ладно. И что он делал с другой стороны дома?

– Попрошайничал, как всегда. У него с головой не в порядке. Поэтому его прозвали Счастливым Гарри. Обожает болтаться по округе. Таскается по всему городу, просит милостыню. У некоторых хватает ума давать ему деньги. А он все тратит на выпивку.

– Так он алкоголик? – уточнил Блэк.

– По утрам попрошайничает на рыночной площади, а по вечерам – на улицах, так что вы думаете? Не знаю, где он добывает спиртное, тем более что его выперли из всех городских пабов. Он просит у старушек хоть что-нибудь: еду, деньги, чашку чая, которую переливает в дурацкую фляжку. Он вечно таскает ее с собой.

– В тот вечер он к вам стучался?

– Нет. Копался в баках.

– В мусорных баках?

– Да, он всегда в них роется.

– Как я могу найти этого Счастливого Гарри?

– Шатается по городу. Зачем он вам нужен?

– Возможно, он что-то видел, тем более что был с другой стороны дома.

Старик, должно быть, посчитал это вполне разумным доводом:

– Возможно. Если сумеете вытянуть из него хоть что-то осмысленное.

– С того вечера вы его больше не видели?

– Теперь я припоминаю, что не видел.

– Где он ночует? В городе?

Старик покачал головой:

– Он не чувствует себя в безопасности, пока не закроются пабы. В городе полно молодых психов, которым может прийти в голову поджечь его или что похуже.

– Так где же?

– Не знаю. Не то чтобы у него был адрес.

Блэк встал и поблагодарил старика. Тут до них донесся ветер, обдав резкой вонью. Дед Элис, должно быть, тоже ее ощутил, потому что пояснил:

– Это Билли, тот, что живет на углу. Вернее, не он, а его сад. Помешан на своих чертовых розах, заваливает их горами навоза и клянется, что в этом секрет.

– Действительно в этом? – спросил Блэк

– Должно быть. У него красивые розы. Беда в том, что весь сад пропах дерьмом. – Он снова покачал головой, удивляясь идиотизму соседа. – Сами знаете, что говорят о тех, кто гадит на собственный порог.

24

Кирсти, казалось, не слишком обрадовалась, увидев на пороге Бэт.

– Привет, Кирсти. Я тут подумала… Нельзя ли еще раз с тобой поговорить?

Ее слова почти заглушил стук молотка.

– Отец кладет новое ковровое покрытие, – пояснила девушка.

– Я надеялась поговорить наедине.

Удивилась ли Кирсти? Не похоже.

– Можем поговорить в моей комнате, – предложила она и стала подниматься по лестнице.

Бэт пошла следом. Оказавшись в комнате, Кирсти села на постель и оставила Бэт стоять. Та огляделась и увидела возле шкафа старый плетеный стул.

– Можно? – спросила она.

– У нас свободная страна.

Бэт подтащила стул к изножью кровати и села.

– Мы поговорили со многими людьми относительно Элис. – Бэт пока что не упомянула Рикки. – И узнали чуть больше о ее личной жизни.

– Почему вас так интересует ее личная жизнь?

– Ищем причины, по каким она могла убежать или, если ее кто-то похитил, почему это произошло.

В таких случаях виновником часто оказывается тот, кто близок… – она чуть не сказала «жертве», – близок пропавшему человеку.

Бэт хотела подготовить почву. Она собиралась постепенно и мягко расспросить о парне Элис Тил и парне Кирсти, а заодно и обо всех, кто ее интересовал. Только потом она попытается осторожно узнать о чувствах Кирсти к Элис и отвечала ли Элис на эти чувства. Но что-то заставило ее отказаться от этой тактики. Возможно, именно свойственное девушкам стремление защищаться поможет Бэт вывести Кирсти из равновесия и что-то раскрыть.

– Расскажи о поцелуе, – заявила она, желая посмотреть, поймет ли Кирсти, о чем речь, или будет отрицать, что это вообще случилось.

– Ах, это, – отмахнулась Кирсти с усмешкой. Правда, усмешкой невеселой. – Значит, вы слышали… На тот момент это казалось хорошей идеей, но мы были пьяны. Пили текилу в моем доме, пока одевались. Знаете, что говорят о текиле? Одна текила, две текилы, три текилы – пол.

Она ударила ладонью о постель, жестом изобразив падение на пол.

– А потом вы отправились в паб?

Кирсти кивнула:

– Гораздо дешевле сначала напиться дома.

– Так чья это была идея? Я о поцелуе. Не о том, чтобы выпить много текилы.

– Ее.

Показалось ли Бэт или Кирсти действительно сказала это чересчур быстро и чересчур весело?

– И она просто поцеловала тебя перед кучей посетителей паба?

– Да. То есть нет.

– Так да или нет?

– Я сказала, что это была ее идея, но не Элис это предложила. И не я. Она просто согласилась это сделать. Мы пили уже несколько часов, и нам было ужасно весело, но тут к нам стали приставать парни постарше. Решили, что у них есть шанс, и мы не могли от них избавиться. И вот один из них обозвал нас парочкой лесби.

– И как вы отреагировали?

– Я взбесилась и хотела, чтобы они оставили нас в покое.

– Ты, но не Элис? – допытывалась Бэт.

– Элис это тоже не нравилось, но она повела себя по-другому. Стала подначивать их. Обнимала меня за плечи. Прижимала к себе, все в этом роде. А я ради смеха ей подыгрывала. Все это было так глупо, – смущенно пробормотала она. – И чем больше мы нежничали друг с другом, тем больше им это нравилось. Сейчас и объяснить не могу… Мы были пьяны вхлам и висели друг на друге, но неожиданно получилось так, что мы оказались в центре внимания, как на сцене, и все были вне себя от восторга. А потом начали аплодировать.

– И вы поцеловались?

– Кто-то крикнул: «Поцелуй ее!» Я только головой покачала, но Элис, которая была еще пьянее меня, заявила: «Что нам за это будет?» Парни стали обещать нам выпивку, и если они были настолько глупы, чтобы угощать нас…

Она пожала плечами, словно речь шла о пустяках.

– Кто-то и вправду купил нам обеим выпивки и потребовал, чтобы мы поцеловались. Элис поцеловала меня, а я поцеловала ее – в щеку. Но они хотели, чтобы мы поцеловались по-настоящему, так что Элис потребовала еще две порции. Я думала, они оскорбятся. Но другой парень пошел за спиртным, и тогда все стали требовать, чтобы поцелуй был долгим и все такое, иначе мы не получим выпивку.

Говорю же, я сваляла дурака! Но будь вы там, сами бы все поняли! А тогда они покупали нам выпивку, и казалось, что мы на коне, понимаете? Вроде как повернули ход игры в свою пользу. Они платили за наши развлечения, потому что повелись на такой дурацкий розыгрыш. Здешние парни все одинаковы.

– Они повсюду одинаковы, – подтвердила Бэт. – Итак, они снова купили вам выпивку, а ты поцеловала ее в губы. И все?

Кирсти покачала головой и отвела взгляд, но все же продолжала:

– Один предложил купить еще спиртного, если мы станем обжиматься. Всерьез, понимаете? – Она снова пожала плечами. – Мы обе отказались. Я едва-едва могла допить то, что уже стояло перед нами. Но другой парень шлепнул по столу пятеркой, словно этого было достаточно, чтобы мы согласились. Элис просто посмеялась над ним, но он выложил еще пятерку, а его приятель сделал то же самое. Им только что выдали жалованье. Так что они были при деньгах. Вскоре на столе уже лежало шестьдесят фунтов, и они объяснили нам, что сделать для того, чтобы их заработать. Будь я трезвее, посоветовала бы, куда их засунуть. Да и Элис сделала бы то же самое – большей феминистки я не встречала, но по какой-то причине…

– Вы были под влиянием момента.

– Поймите, компания парней обращается с вами как с богинями или кем-то вроде. Они сказали, что мы получим деньги, если пообжимаемся три минуты. Элис так надралась, что заорала: «Сначала деньги! Потом шоу!» Она схватила деньги. Я не поняла, говорила она всерьез или собиралась сбежать с наличкой, и немного испугалась: вдруг дело кончится плохо? Но все стали нас подбадривать и подначивать. Элис только рассмеялась и подмигнула мне. Будто хотела сказать: «Это шестьдесят фунтов, детка». Она сунула деньги в карман пиджака, а парни скандировали: «Хэй-хэй-хэй!» Она подняла меня со стула, поцеловала в губы, и я не сопротивлялась.

– Три минуты?

– Да. Очень долгие три минуты. Они следили за временем, а мы не хотели останавливаться, на случай если они попытаются отобрать у нас деньги.

– Итак, она поцеловала тебя, ты ответила на поцелуй, и вы стали обжиматься, как было сказано.

– Таковы были условия пари.

– И вы его выиграли.

– Да. Они отсчитали последние двадцать секунд, потом стали вопить от восторга. Все были счастливы. Мы отстранились друг от друга, и наконец все успокоились.

– Что вы сделали потом? Остались в пабе?

– Боже, нет. Мне было слишком стыдно, а они хотели, чтобы мы продолжали. Парни пытались заставить нас остаться, орали, требовали, чтобы мы щупали друг у друга сиськи и все такое, так что мы быстренько убрались оттуда.

– И в какое время вы ушли?

– Не знаю. Мы едва на ногах держались.

– Но это было до закрытия.

– О да, задолго. Я бы сказала, около десяти часов. Мы пили с пяти, поэтому нам хватило.

– Куда же вы пошли?

– Домой.

– К тебе или к Элис?

– Ко мне, – ответила Кирсти уже немного тише.

– Кто-то еще там был?

– Папа по субботам уезжает. У него в Ротбери женщина. Мама умерла восемь лет назад, а брат сейчас в армии.

– Значит, весь дом был в вашем распоряжении.

– Да.

Кирсти казалась напряженной. И не слишком охотно отвечала. Мало того, даже поза ее изменилась. Сейчас она сидела прямее.

– Что вы делали? Снова пили?

– В холодильнике нашлось дешевое вино.

– Смотрели телевизор или просто болтали?

– Ставили музыку и разговаривали.

– В гостиной?

Последовала едва заметная пауза, прежде чем Кирсти пробормотала со всей небрежностью, какую только могла изобразить:

– Здесь, в моей комнате. Я включила музыку.

– О чем вы разговаривали?

Бэт все ожидала, когда Кирсти отрежет, что это не ее дело, и гадала, почему та медлит.

– Да как всегда. Мальчики в школе. Экзамены.

– И даже не упомянули о вечере в пабе?

Бэт делано хихикнула и широко раскрыла глаза.

– На вашем месте я бы обязательно все обсудила. Вы заработали шестьдесят фунтов всего за один поцелуй!

– Мы поверить не могли, насколько легко оказалось заполучить эти деньги!

– Так уж легко?

Бэт посмотрела Кирсти в глаза – проверить, отведет ли она взгляд. Но та не отвела.

– Целовать подругу таким образом? Разве ты не переживала, что это может охладить вашу дружбу?

– Нет, Элис не такая. Она без предубеждений, ведь это всего лишь поцелуй.

– Но поцелуй с другой девочкой и к тому же настоящий, который длился несколько минут…

Поскольку Кирсти ничего не ответила, Бэт снова спросила:

– И как вы себя чувствовали?

– Потом?

– Во время.

– Не знаю… Вечер выдался немного безумным. Парни поощряли нас. Я радовалась, что мы получим столько денег… но все это было странно.

– Некоторые девушки просто посмеялись бы и забыли, другие были бы вне себя от стыда и унижения, – небрежно заметила Бэт, – но, полагаю, третьи захотели бы повторить.

– Мы напились, – тихо сказала Кирсти. – Какая разница?

Бэт выдержала паузу, прежде чем спросить:

– И как долго вы с Элис оставались в твоей комнате?

– Недолго, – поспешно заверила Кирсти. – Минут пятнадцать, может двадцать.

– Потом она ушла?

– Ага.

– Куда именно? В другой паб или повидать еще одну подругу?

– К тому времени все закрылось и она здорово устала.

– Я думала, здешние пабы получили лицензию на работу допоздна.

– Так и есть.

– Но было не настолько поздно, – напомнила Бэт.

– Почему? Было поздно.

– Ты же сама сказала: вы вышли из паба рано, задолго до закрытия, часов около десяти.

– Думаю, так и было.

– А дальше? До твоего дома пять минут хода?

– Может, десять. Нас качало.

– Потом пятнадцать-двадцать минут у тебя дома, так что она должна была возвращаться домой около половины одиннадцатого. Все пабы еще долго оставались открытыми.

– Должно быть, мы разговаривали дольше, чем мне казалось, – попыталась оправдаться Кирсти.

Бэт была убеждена, что поймала ее на лжи.

– Должно быть, – обронила она.

– Провалы в памяти. Говорю же, мы пили с пяти.

– Столько спиртного могло бы меня прикончить.

Бэт понимала, что ничего этим не добьется, но была уверена в неискренности Кирсти насчет той ночи. Мало того, Кирсти не было известно то, что знала Бэт из дневника Элис, так что она пошла ва-банк.

– Ты снова ее поцеловала, верно, Кирсти? – спросила она резко.

Глаза девушки панически расширились.

– Здесь, в твоей комнате, – безжалостно продолжала Бэт.

– Кто?.. – Сейчас Кирсти выглядела испуганной и сбитой с толку.

– Кто мне это сказал? Ты и сказала. Только что.

– Никогда…

– Не прямо, конечно. Ваш поцелуй длился три минуты, после чего вы отправились к тебе. Налили вина, потому что, возможно, не хотели протрезветь. Потом обе поднялись наверх и беседовали… может, пару часов. – Она вопросительно уставилась на Кирсти. – Но ты сказала, что это продолжалось всего несколько минут.

– Я едва помню тот вечер, не говоря уж о его завершении.

– Ты подробно описала события в пабе, Кирсти. И была достаточно трезва, чтобы налить вина из холодильника и включить музыку. Затем вы, скорее всего, сели на кровать и поговорили о том, что случилось.

– Да, мы славно посмеялись.

– Вы решили повторить?

– О, пожалуйста! – взмолилась она.

– Почему нет? Если вы наслаждались поцелуем, почему не сделать это снова, без публики? Это не преступление, Кирсти. Ты любишь подругу.

– Ничего не было, – глухо повторила Кирсти таким тоном, что Бэт сразу поверила в обратное. Было.

Настало время разыграть единственную оставшуюся карту.

– Элис сказала, что у тебя была тайна.

– Что? Когда она это сказала? – встревожилась Кирсти.

– Мы видели отрывок из ее дневника.

Бэт пришлось сосредоточиться, чтобы точно вспомнить слова:

– «Кирсти и я – мы обе знаем маленькую тайну Кирсти, а некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не придет пора раскрыть их. Так что из уважения к Кирсти я держу язык за зубами, как и должна».

Судя по виду, Кирсти готова была разразиться слезами. Она часто моргала и старалась взять себя в руки.

– Кирсти, очень важно, чтобы ты сказала мне правду, особенно если она как-то связана с исчезновением Элис.

– Не связана, – резко бросила она.

– В таком случае ты окажешься вне подозрений, – заверила Бэт. – Но только если честно расскажешь, что случилось. Иначе мы посчитаем, что тебе есть что скрывать. Больше никто не позволит тебе роскошь иметь секреты, когда пропала молодая девушка.

– Она сбежала не из-за меня, – твердо заявила Кирсти. – Я ничего не сделала и ужасно тревожусь за нее.

– Что случилось тем вечером, Кирсти?

Кирсти с силой обхватила руками и прижала к себе подушку, словно в поисках утешения. Судя по виду, она мечтала оказаться сейчас где угодно, только не здесь. И пересказывала Бэт события той ночи равнодушно, даже безучастно:

– Я была очень пьяна, и Элис тоже. Помню, что во рту пересохло и я больше не хотела пить, но мы все равно опрокинули по стаканчику и рассмеялись. Элис вынула из кармана смятые пятерки и улыбнулась, мол: «Вау, нам заплатили», а я улыбнулась в ответ: «Мы такие молодцы!» Элис отдала мою долю, и мне пришлось перегнуться через нее, чтобы положить деньги на тумбочку, а она сказала: «Кладешь на тумбочку, как шлюха», а я ответила: «Я была бы неплоха». Потом спросила ее, как я целуюсь, лучше или хуже Криса и Тони.

– Что она ответила?

– Лучше, чем Тони, и хуже, чем Крис. Добавила, что Тони лезет в рот языком, что, в общем, неплохо, но под конец не можешь дышать. Потом она еще сказала: «А у Криса вечно сжаты губы, как и у тебя, но я постаралась их разжать, и практики у него было хоть отбавляй». Я ей сказала, что не виновата, если даже и сжимала губы. Я ничего такого не ожидала. А еще на нас смотрели. Обычно я целуюсь лучше. Она стала меня подначивать: «Это ты так говоришь» – и все в таком роде. Мы умирали со смеху, вот я и толкнула ее на кровать и сделала вид, что пригвоздила к матрасу, а потом объявила: «Готовься, сейчас тебя зацелуют».

– И она согласилась?

– Я не спрашивала разрешения. Но она не сказала и не сделала ничего, чтобы меня остановить, и продолжала смеяться.

– Ты поцеловала ее?

– Да.

– И?

– Это казалось самым естественным в мире, – призналась Кирсти, – и никто не был удивлен больше меня. Я открыла глаза, чтобы проверить, как там Элис, и увидела, что ее глаза закрыты. Так я поняла, что Элис тоже этого хотела, поэтому и поцеловала ее по-настоящему. Я не могла поверить, что все происходит на самом деле.

– Но было ощущение, что ты поступаешь правильно, да?

Кирсти кивнула:

– И это продолжалось очень долго.

– Что было потом?

– Я потребовала: «Ну теперь скажи мне, что я не так хороша, как Крис» – и наклонилась, чтобы снова ее поцеловать, но она вдруг села и сказала: «Я больше не хочу. Мне нужно идти». И она ушла. Словно заклятие разрушилось.

Бэт видела, что рассказ о том вечере дался Кирсти тяжело. Она выглядела изможденной.

– Я не… – начала Кирсти, но осеклась. – У меня нет предрассудков, но я не лесби. И обычно…

– Поняла, – кивнула Бэт, чтобы пощадить девушку. – И никому не скажу. Я имею в виду в городе.

Ей придется сообщить Блэку, но это другое.

– Коллемби – очень маленький городок, – пробормотала Кирсти, очевидно смутившись. – Все всех знают. – Плечи девушки уныло опустились. – В таких городках, как этот, люди ни за что не признаются в своих склонностях, даже если они геи. Но я определенно не лесби. С Элис… все чувствовалось иначе… – пробормотала она, и ее голос дрогнул.

– Знаю, – кивнула Бэт, потому что действительно знала: Кирсти все еще пытается осознать случившееся, а она не хотела еще больше усложнять жизнь девушки. – Только скажи, что произошло потом между Элис и тобой.

– Я уже говорила. Она пошла домой.

– Нет, потом, в последующие дни. Как она себя вела с тобой?

– Ни о чем не упоминала, я тоже не смела об этом заговорить. Мы вели себя так, словно ничего не было, но в душе сознавали, что натворили. Я не принуждала ее, она меня не отталкивала, по крайней мере сначала. И ответила на поцелуй, а потом неожиданно…

– Возможно, она тоже растерялась, – предположила Бэт и вспомнила запись в дневнике: «Хлоя и Кирсти. Кирсти и Хлоя. Что мне с ними делать? Одной вечно что-то нужно. Другая… Мне даже ни к чему это писать.».

Вполне вероятно, Элис не хотела, чтобы поцелуй вообще имел какое-то значение, а вот для Кирсти он значил куда больше, и поэтому между ними возникла неловкость.

– Должно быть, ты была смущена и обижена, – заметила Бэт.

– Не знаю, – отрезала она. – Я не лесби. Я просто…

– Любишь свою подругу?

– Да, – ответила Кирсти едва слышно.

– Но потом Элис стала тебя избегать?

– Нет… немного… трудно объяснить. Мы тусовались вместе с Хлоей, но наедине почти не оставались, а Элис постоянно куда-то спешила. Я боялась, что наша дружба разрушилась.

– Что ты чувствовала к ней тогда?

– О, много чего, причем сразу. Стыд, смущение и отчасти злость на нее.

– Ты имела право сердиться, – согласилась Бэт, и Кирсти тут же обожгла ее взглядом.

– Я ее не убивала!

Бэт даже растерялась:

– Кто хоть что-то сказал об убийстве?

– Вы думаете, что она мертва, – возразила Кирсти. – А теперь ведете себя так, будто это я ее убила из-за дурацкого поцелуя! – При этом она посмотрела на Бэт, будто детективу удалось обманом вытянуть из нее признание.

Кирсти вспыхнула неожиданно, а тело ее напряглось и окаменело, словно она была готова броситься на Бэт. Девушка яростно ткнула в Бэт пальцем:

– Я уже сказала: мы напились, и очень надеюсь, что больше никто не узнает об этом!

Бэт едва не сжалась при виде ощеренных зубов и полыхавшей в глазах Кирсти ярости. Тихая девчонка, которую Бэт минутой раньше пожалела, превратилась в оскорбленное, гневное создание, выглядевшее так, словно могло в любую минуту напасть.

– Никто в городе не услышит об этом от меня.

– Надеюсь, – прошипела она, но, очевидно, Бэт удалось ее успокоить, потому что ярость в глазах девушки погасла.

– Я всего лишь пытаюсь понять, что творилось в голове Элис, когда она исчезла, потому что это поможет нам ее найти. Вот и все.

– В самом деле? – издевательски усмехнулась девушка. – Что ж, думаю, мы уже выяснили, что я – последнее, что могло быть в голове Элис.

25

Блэк договорился встретиться с Бэт в единственном кафе Коллемби. К ее приходу он уже наполовину уничтожил бейгл с беконом. Кроме них в кафе были только две посетительницы – увлеченные разговором пожилые дамы в дальнем углу.

– Вы первая, – невнятно выговорил он с полным ртом. – Есть радостные вести от Кирсти?

– О, сколько угодно, – заверила Бэт и следующие несколько минут излагала Блэку все, что произошло в тот вечер между Кирсти и Элис.

– Бедняжка Кирсти, – покачал головой Блэк, когда выслушал всю историю.

– Удивительно, что вы это сказали. Я думала, вы посчитаете, что все это чепуха.

– Неразделенная любовь – чувство, с которым очень сложно справиться в этом возрасте.

– Не уверена, влюблена она или просто любит ее как подругу. Она сбита с толку и обижена. Вы не встречались с Кирсти и потому не могли заметить…

– Что именно?

– Ее прическу, – пояснила Бэт.

– Что у нее с прической?

– Она точно такая же, как у Элис.

– Забавно!

– Возможно, Кирсти любит Элис или просто хочет во всем ей подражать.

– Может быть. Не считаете же вы, что она так одержима подругой, что…

– …Могла убить Элис в приступе ревности или чтобы скрыть свой позор?

Бэт пересказала мрачный конец беседы с девушкой. Блэк внимательно слушал.

– Она ощерилась?

– Почти в буквальном смысле. На секунду мне показалось, что она ударит меня. Но убила ли она Элис? У нее нет никакого алиби. Кирсти уверяет, что была дома одна. Смотрела мыльные оперы и реалити-шоу, а это трудно доказать или опровергнуть. Ее ранило отношение Элис после их поцелуя, так что она по меньшей мере может присоединиться к оскорбленным Элис людям, – заключила Бэт. – Амы еще даже не приступили к сотрудникам школы.

– Эверли дал отмашку. В понедельник первым делом едем в школу. Можем допросить всех, кто общался с Элис. Директор обещал нам всяческое содействие.

– Давно пора, – кивнула Бэт. – Я хочу потолковать с ним и преподавательницей физкультуры, которая последней видела, как Элис выходит из школы. Есть и еще один, тот, кто спал со своими ученицами, и преподаватель сценического мастерства, который улыбался на снимке. И это только для начала.

– Мы переговорим с ними, что само по себе хорошие новости. Но больше похвастаться нечем.

Эксперты ничего не смогли выжать из страниц дневника. Тот, кто их послал, знал, что делает. Никаких следов и отпечатков пальцев на страницах, штемпелях или конвертах.

– Это почти впечатляет, – пробурчала Бэт. – Как насчет осколков фары у вокзала?

– Пока что непонятно. Похоже, что в битую платформу врезалась не одна машина. Нужно время на то, чтобы рассортировать осколки. И объявления в СМИ тоже ничего не дали. Если Элис Тил и общалась с кем-то, никому об этом неизвестно.

– Похоже, в этом расследовании мы делаем шаг вперед, два шага назад.

– Есть хотите? – спросил он, прикончив булочку.

– Неплохо бы, но никого нет. – Бэт не видела официантки с той минуты, как вошла.

– Это моя вина. Она в задней комнате. Рита немного запоздала с работой, и все из-за меня. Мы слишком долго болтали.

– О чем?

– Она работает здесь много лет и знает в Коллемби всех.

– Что она вам рассказала?

– Мы говорили об Элис, а потом перешли к ее родителям.

– Узнали, почему ее папа вечно злится?

– Нет. Но услышал очень интересную историю о Ронни и Эбигейл, когда они были молодыми.

– Расскажете?

– Обязательно. Но если это правда, я удивлен, почему ее мать не злится.

Тут появилась официантка, и они на время перестали обсуждать родителей Элис, пока Бэт заказывала сэндвич с ветчиной и чай. После ухода Риты Блэк стал рассказывать историю, и какую! Бэт скоро сообразила, что вроде бы ни к чему не обязывающая беседа с официанткой в кафе позволила получить информации больше, чем долгий допрос Кирсти.

– Так отец Элис Тил ушел из семьи?

– Когда брат Элис был совсем крошечным, – подтвердил Лукас. – Еще до ее рождения. Они были женаты всего год, когда он сбежал с другой женщиной.

– Но, видимо, все-таки вернулся, – заметила Бэт.

– Через несколько месяцев. Умолял принять его обратно любой ценой, и она смягчилась. Элис – плод их воссоединения.

– Так она пустила его домой, – размышляла Бэт. – И, держу пари, ни разу не пожалела о своем решении.

– Жизнь с ним, должно быть, оказалась просто фонтаном веселья, – вздохнул Лукас. – Но и остаться брошенной женой с маленьким сыном, когда брак продлился всего год, тоже радости мало.

– Особенно когда твой муж, как крыса, бежит из дома с другой. Хотелось бы знать, как жена с этим справлялась, – начала Бэт, но тут же заметила блеск в глазах Лукаса. – Вы знаете, верно?

– Может быть.

– Она нашла нового мужчину, так? Скажите, что я права.

– Вроде.

– Вроде? У нее либо появился новый бойфренд, либо нет.

– Все не так просто. Можно сказать, что он уже был несвободен.

– У него была жена?

– Нет. Церковь.

– Черт возьми! Вы это серьезно?

– Клянусь Богом! – невозмутимо подтвердил он.

– Неудивительно, что Ронни Тил всегда на взводе, если много лет назад его жена миловалась с местным викарием. В этом деле с каждым часом все больше странностей, или вы хотите сказать, что так всегда бывает?

– Нет, не всегда. Я думал об этом, – ответил Блэк. – Элис Тил – нетипичная беглянка. Обычно если кто-то пропадает, то либо быстро находится, либо мы обнаруживаем тело. Когда это происходит, чаще всего виновник – человек, близкий жертве, ее парень или бывший муж. Иногда похититель и убийца оказывается человеком посторонним, но подобные инциденты бывают гораздо реже, чем представляют люди. В этом случае у нас нет ни тела, ни очевидцев, которым можно верить. Нельзя с точностью сказать, что ее кто-то видел. Тот факт, что она не пользовалась телефоном и не снимала денег с карточки, означает, что в лучшем случае кто-то по некой причине ей помогает или дает убежище. Но я сильно сомневаюсь в этом. Элис пустила под откос жизнь бывшего парня. А нынешнего описывают как ревнивого контрол-фрика. Отец – бомба, которая вот-вот взорвется. Даже дед подтверждает, что Ронни был чересчур суров с Элис, а это, возможно, вызывало у девушки мысли о причинении себе вреда. Брат куда менее вспыльчив, чем отец, но и он подвержен приступам. Думаю, брат с сестрой были близки, но, вероятно, не слишком близки, поскольку мы знаем, что Софи Мэйхью, скорее всего, распространяла о них сплетни. У нас есть бармен, который не выносит слова «нет», и учителя, похоже не знающие моральных границ, а также таинственный мужчина, разгуливавший без рубашки в ее спальне. А еще Кирсти, которая также может быть агрессивна, и человек, кого я хочу выследить. – И он рассказал ей о бездомном пьянице, околачивавшемся возле коттеджей.

– Почему мне кажется, будто мы ходим по кругу? – спросила она.

– Терпение, – посоветовал он. – Все рано или поздно раскроется, и мы увидим, как в действительности обстоят дела.

– Но есть ли у нас время? Элис исчезла уже довольно давно.

– Если я прав, – вздохнул он, – а я искренне надеюсь, что неправ, это, возможно, не имеет значения.

– Почему?

– Думаю, Элис уже мертва.

– В таком случае будем надеяться, что вы неправы, – ответила Бэт, немного подумав.

После завтрака они отправились в церковь недалеко от кафе, миновав ряд магазинчиков, которые могли рассказать собственную историю упадка Коллемби. Приблизительно каждый третий был закрыт навсегда, и только выцветшие буквы на старых табличках позволяли узнать, чем торговали магазины, когда город был более процветающим. Теперь на этой улице был только мини-маркет, где работала мать Элис Тил, два ларька фастфуда, продававших еду навынос, и маленькая сетевая пекарня.

– Прежде чем идти в кафе, я позвонил в штаб, – сообщил Блэк. – Там нас ждет целая партия новых сообщений.

– Что-то интересное есть?

– Не много, но, возможно, стоящее. Одна женщина рассказала о красной машине рядом со школой. Спортивная модель с тонированными окнами.

– Довольно много машин стояло вдоль дороги между школой и центром города, – удивилась Бэт. – Что такого особенного в этой?

– Она стояла поперек дороги, которая ведет к коттеджам, так что перегородила проезд. Женщина сказала, что все выглядело так, будто кто-то ждал в машине. Пожалуй, стоит проверить, поскольку вполне вероятно, что Элис увез тот, кто был недалеко от школы.

– Так, что никто не заметил?

– Всего секунда ушла на то, чтобы сесть в машину.

Они добрались до приходской церкви, двери которой были гостеприимно распахнуты. Висевшая у дверей деревянная треугольная табличка вроде тех, на которых в пабах пишут меню или программу вечера, приветствовала верующих фразой «Ты нашел Иисуса?».

– Только не говорите, что он тоже пропал, – пробормотал Блэк.

– Думаете, это может сработать? – нерешительно спросила Бэт, переступая через порог.

– Почему нет? Мы все равно не пойдем в школу до понедельника. Вот и посмотрим, что можно пока нарыть. Чем больше мы узнаем о семейке Тил, тем лучше.

– Мы спросим нынешнего викария, не переступил ли бывший викарий границ в отношении прихожанки? Я всегда считала, что у церковников при малейшем намеке на скандал принято по умолчанию немедленно его гасить. Так продолжалось сотни лет.

– И знаете почему? – спросил Блэк. – Потому что весь мир зависит от веры – в Бога, в Библию и особенно в тех, кто передает их послания. Если люди начнут терять веру, они поймут, что их церковь обречена.

Они уже собирались войти, когда из открытого окна церковного зала, примыкавшего к церкви, донесся взрыв хохота. Бэт представилась проходившей мимо женщине и спросила, где викарий.

– Если подождете здесь, я его приведу, – ответила та.

Из зала снова послышались смех и громкие женские голоса. Блэк направился туда, но на ходу обернулся и бросил Бэт:

– Поговорите с ним сами, ладно?

– Что? Почему? Что вы намерены делать?

– Намерен оставить вас с викарием, потому что это здорово напоминает партию в вист.

– Что?!

Но Блэк, ничего не объяснив, проскользнул в двери церковного зала как раз в тот момент, когда женщина, вернувшись, поманила Бэт за собой.

Как она и предсказывала, беседа с викарием оказалась крайне утомительной, поскольку тот обладал талантом любого политика произнести много слов, почти ничего не сказав. Под конец в распоряжении Бэт была только дата, когда нынешний викарий приступил к своим обязанностям, и наставление не принимать всерьез местные сплетни. Кроме крайне неохотного подтверждения тех обстоятельств, что прежнего викария звали Алекс Макгрегор и Эбигейл Тил действительно была прихожанкой церкви, Бэт не раздобыла никакой значимой информации. Раздосадованная девушка, сдавшись, оставила викария.

Она вышла из церкви и снова услышала громкие женские голоса, звучавшие так оживленно, что издали напоминали гусиный гогот. Бэт заглянула в то самое окно, на которое обратил внимание Блэк, и увидела с дюжину столиков, занятых старушками, которые собрались в зале, чтобы поиграть в карты. Они добродушно болтали, и среди них восседал Лукас Блэк. Он каким-то образом ухитрился внедриться в их круг и сейчас наклонился к одной из престарелых милашек, возможно советуя, с какой карты ходить. Какого черта он затеял?

В этот момент он поднял глаза, заметил Бэт и торжествующе оттопырил большой палец. Она понятия не имела, что за игру он ведет, но Блэк поднял ладонь, показывая, что ему нужно еще пять минут. Бэт кивнула, села в машину и стала ждать. Прошло еще полчаса, прежде чем он присоединился к ней.

– Простите, что задержал.

– Надеюсь услышать хорошие новости.

– Подозреваю, вы тут гадали, к чему я все это затеял?

Голос казался почти жизнерадостным, что было на него не похоже.

– Я гадала, почему вы тратите время, флиртуя с компанией пожилых дам.

– Старые леди обожают, когда с ними флиртуют, – сообщил он, – к тому же лучшего источника информации не найти. Что вы вытянули у викария?

– Не много.

– Я так и думал. Он боится за репутацию церкви, а вот мои старушки обожают сочные сплетни. Все, что мне понадобилось, – это спросить о бывшем викарии, и я не смог их остановить. Когда я упомянул об Эбигейл Тил, они едва могли сдержаться.

– Что они вам сказали?

– Что она была «еще та».

– Что такое «еще та»?

– Выражение такое. Означает, что она не была законченной шлюхой, но бросилась на шею мужчине.

– Викарию?

– Да. Очевидно, это стало предметом толков в епархии. Эбигейл пришла за советом, когда ее бросил муж, и у них с викарием завязалась тесная дружба. Как только она вернулась к мужу, викарий оставил приход.

– Что с ним случилось? Нынешний викарий говорит, что он понятия не имеет, где сейчас отец Макгрегор, но, думаю, лжет.

– Совершенно нехристианский образ мыслей с вашей стороны. Он управляет приютом для бездомных в Ньюкасле, – сообщил Блэк. – Видите, как легко получить информацию, когда помогаешь пожилым леди выиграть партию в вист!

– Значит, далеко он не убежал, – вздохнула Бэт. – Может, следует его поискать?

– Вряд ли Элис Тил знает что-либо о его существовании, как и он о существовании Элис. Но он может пролить свет на ее странную семейку, а одно это стоит поездки.

26

Директор приюта для бездомных выслушал объяснения Бэт о причинах появления детективов на его пороге, но, похоже, недоумевал, чем может помочь.

– Простите, но вы сказали, что пропала девушка? – спросил Алекс. – Боюсь, наш приют принимает только попавших в беду взрослых мужчин. Многие боролись с алкогольной или наркозависимостью, и их небезопасно селить рядом с женщинами. Есть другое место, где принимают женщин с детьми, если они стали жертвами домашнего насилия. Молодых бездетных женщин обычно направляют в отдел местного совета, если только нет смягчающих обстоятельств…

– Мы не успели объяснить, – начала Бэт, намекая на то, что он перебил ее, прежде чем она закончила фразу, – за что прошу извинить меня. Мы здесь не затем, чтобы говорить о ваших возможностях в качестве директора этого приюта.

Алекс недоуменно вскинул брови.

– Пропавшая девушка жила в Коллемби. Вы когда-то были там викарием.

– Коллемби? Верно.

Судя по лицу, он все еще не понимал, в чем дело.

– Девушку зовут Элис, – вставил Лукас. – Элис Тил.

Макгрегор не выказал никаких эмоций.

– Так, – кивнул он и после долгой паузы добавил: – Не хотите чашечку чая?

Один из волонтеров приюта заварил чай и разлил по старым щербатым кружкам, которые поставил на шаткий стол в почти пустом офисе. Макгрегор отодвинул бумаги подальше от подноса. Все взяли по чашке и уселись на разномастные стулья, выглядевшие так, словно их тоже пожертвовали. Алекс был одет в синие джинсы и серый свитер. Вероятно, ему было лет сорок пять, хотя в облике проглядывалось нечто моложавое, почти мальчишеское.

Когда они остались одни за закрытой дверью, Макгрегор пробормотал:

– Коллемби? Боже, я не был там… почти двадцать лет.

– Вы уехали больше восемнадцати лет назад, – подтвердила Бэт.

– Примерно так.

– Вы пробыли там викарием около трех лет, – заметил Лукас.

– Откуда вы все это знаете? – удивился Макгрегор. – Или, возможно, мне стоило спросить, зачем вы все это выяснили?

– Мы не изучали ваше досье, – заверил Блэк. – Просто потолковали с вашим преемником, новым викарием. Ваши бывшие прихожане помогли заполнить все пробелы.

Последовала долгая пауза, в продолжение которой Макгрегор терпеливо ждал, пока Блэк что-то добавит. Но тот молчал, и тогда Алекс не выдержал:

– Что еще они сказали?

– Открыли причину, по которой вы оставили Коллемби, – ответил Блэк, – Эбигейл Тил. Мать Элис.

Макгрегор часто заморгал.

– Я оставил Коллемби не из-за Эбигейл Тил, – пробормотал он потрясенно, но тут же поправился: – Во всяком случае, это не основная причина.

– Ноу вас с ней был роман?

– Простите, но кто это сказал?

– Так считает не один человек. В этом уверены все прихожане из тех, кто постарше.

– Все, что происходило между мной и Эбигейл, – наше личное дело, пусть оно и стало предметом злобных сплетен.

– Отрицаете, что были близки с ней? – спросила Бэт. – Даже притом что настоятель строго предупредил держаться от нее подальше.

И снова долгая пауза, в продолжение которой Макгрегор то ли пытался взять себя в руки, то ли искал подходящие слова.

– Да. Мы были близки, – признался он. – Она регулярно приходила в церковь и пела в нашем хоре. Мы подружились.

– Она пришла к вам за наставлениями, – заметил Блэк, но тут же добавил: – Вначале.

– Наставлениями?

– Вспомните. Ее брак распался. Муж сбежал с другой женщиной, оставив Эбигейл одну с сыном.

– Вряд ли я обязан открывать вам суть конфиденциальных бесед со своей прихожанкой, даже если это было почти двадцать лет назад.

– Восемнадцать, – подчеркнул Блэк. – Позже муж вернулся, чтобы попросить прощения и попытаться восстановить брак. Эбигейл осталась с ним, и через несколько месяцев вы покинули приход и церковь.

– Фактически все верно, – кивнул Макгрегор, – но предположения, что я ушел из-за нее, – неправда.

– Почему же еще вы могли уйти?

– Не утверждаете же вы, что потеряли веру в Бога? – вмешалась Бэт.

Прежде чем ответить, он, казалось, немного поразмыслил:

– Я потерял веру в церковь.

– Почему?

– Думаю, это мое дело, не так ли? – вздохнул он. – Если вам так надо знать, у меня росло ощущение, что я не делаю ничего хорошего. Одни разговоры. Эбигейл была отличным тому примером. Вы правы в том, что упрекнули меня за чрезмерную близость с ней, но только потому, что она была мне небезразлична. Кроме того, налицо было столкновение интересов.

– О чем вы?

– В обязанности викария входило советовать ей, как вернуть мужа и восстановить брак.

– Но вы хотели, чтобы она принадлежала вам? – спросил Блэк.

Макгрегор покачал головой:

– Я хотел, чтобы она бросила его. Но ради себя самой. Не ради меня.

– Почему? – спросила Бэт.

– Потому что Ронни Тила трудно назвать хорошим человеком, а Эбигейл заслуживала лучшего. Вот она, проблема с догматами. Брак следует сохранять любой ценой, даже когда становится ясно, что в интересах каждого супруга лучше расстаться. Когда я стал противиться мысли о том, что Эбигейл стоит вернуться к домашнему тирану, вмешался настоятель и угрожал притащить меня к епископу. К тому времени я понял, что с меня хватит. Я по-прежнему верю в Бога. Но не в церковь. Теперь я делаю, что в моих силах… – Он обвел рукой комнату. – И больше ничем не скован.

Он глотнул чаю и хмуро осведомился:

– Полагаю, она все еще с ним? С Ронни Тилом? Вы сказали, что у них есть дочь. Это она пропала?

– Они по-прежнему вместе, а их дочь Элис исчезла. Мы пытаемся ее найти, – объяснила Бэт.

Макгрегор медленно кивнул.

– Мы думали, что она может объявиться здесь, – вмешался Блэк.

– Как я уже говорил, приют принимает только мужчин.

Блэк подался вперед и заглянул в глаза Макгрегору:

– Мы считали, что она могла явиться сюда, потому что искала вас.

– Зачем ей это? – удивился он, хотя Бэт показалось, что он знал ответ на свой вопрос.

Как только они сели в машину и захлопнули двери, Бэт не выдержала:

– Господи боже! Вы заметили?

– Да, – уверенно кивнул Лукас, словно это было очевидно. – Сходство несомненно.

– Он похож на Элис Тил, – продолжала Бэт. – Вернее, она похожа на него. Тот же цвет глаз, нос, скулы, даже цвет волос.

– И украшения, – добавил Блэк почти себе под нос.

– Какие украшения?

– Когда Элис пропала, детектив Фрейзер получил описание одежды, в которой она была. Кроме всего прочего, на ней были кольцо, золотые серьги-пуссеты и золотой крестик на цепочке, подарок матери. Эбигейл Тил была религиозна, но…

– Теперь это приобрело еще большее значение, – закончила за него Бэт.

– Неудивительно, что Ронни ее ненавидел. По крайней мере, теперь мы знаем причину, по которой папочка был вечно недоволен дочерью. Подозревает, что не он ее настоящий отец.

– Думаете, он знает? – выпалила Бэт.

– Это многое бы объяснило. Именно Ронни ушел от матери Элис и завел любовницу. Потом решил вернуться – возможно, когда услышал, что жена проводит подозрительно много времени в местной церкви. Может, до него дошли сплетни, поэтому он вернулся и предъявил права на жену и брак. Несколько месяцев спустя родилась Элис, которая почти наверняка не была его дочерью. Поэтому да, думаю, он знал. Вопрос в том, не попытался ли он наконец что-то с этим сделать.

– Собственно, я говорила не о Ронни Тиле, – пояснила Бэт.

– Вот как? – буркнул Лукас, и оба инстинктивно обернулись на приют, в одном из окон которого виднелся Алекс Макгрегор.

– Хотите сказать, знал ли ОН? Прекрасный вопрос.

– Думаю, теперь он знает, – заключила Бэт.

27

Поздно вечером Бэт позвонили. Она решила, что это Блэк с очередными вопросами по делу, но вместо него услышала знакомый голос Питера Кеннеди:

– Я тут поспрашивал насчет детектива-сержанта Блэка.

– Здорово! – воскликнула Бэт.

Теперь, поработав с Лукасом, она лучше узнала его и немного успокоилась, но не хотела дать понять Питеру, что все его усилия были напрасны.

– Без проблем, и не беспокойся, я не задавал прямых вопросов. Всего лишь упомянул, что мой друг работает в его команде. Поверь, этого оказалось достаточно.

– Ты о чем?

– Люди не стеснялись высказывать свое мнение о Блэке.

Бэт села прямее:

– Что они сказали?

– Что он одиночка, угрюмый, мрачный и необщительный.

«И это все?»

– Не самая исчерпывающая информация, Питер, но я потихоньку к нему привыкаю.

– Лукас Блэк не пользуется большой любовью, – продолжал Кеннеди. – Никому не нравится с ним работать, и говорят, он вспыльчив. Бэт, ему не доверяют.

Он замолчал. Все это было достаточно неприятно, но почему у нее сложилось впечатление, что Кеннеди не все сказал? Если у него есть что-то еще, лучше поскорее это услышать. Не может же она его торопить.

– Да еще и эта стрельба.

– Он рассказывал тебе об этом? – спросил Кеннеди.

– Я не спрашивала, – честно ответила она. – Вряд ли он захочет обсуждать такое с посторонним человеком.

– Но ты читала о произошедшем? Хотя бы онлайн? Как он заявил, что подумал, будто тот парень был вооружен?

– Да.

– Убитый нес в руках что-то похожее на обрез. Так показал Блэк, – продолжал Кеннеди. – Но в руках у жертвы оказалась ножка от стола.

– Ножка от стола? – переспросила она. – Как можно принять это за оружие?

– По словам Блэка, он решил, что семья жертвы находится в опасности, и поэтому пустил в ход оружие. Я говорил с человеком, который находился в ту ночь на месте преступления. Он сказал, что Блэк был как робот. Просто бам – и все. Никаких колебаний. Прямо в грудь. Он свалил парня так быстро, что это было похоже на казнь, – продолжал Кеннеди, и каким-то образом это описание делало для Бэт случившееся еще более реальным. – Потом он словом об этом не обмолвился. Ему предложили помощь психолога. Он отказался и продолжал работать, словно ему было плевать на того парня.

– Господи, – прошипела Бэт. Она работает с человеком, лишенным всяких чувств, хотя он уже успел убить безоружного.

Возможно, Питер подумал, что зашел слишком далеко, потому что поспешно отступил:

– Конечно, меня там не было. Так говорят другие. Подобные вещи по-разному действуют на людей, но все это выглядит довольно жестоко. Правда, он был в армии и, возможно, и раньше убивал.

Бэт предположила, что Кеннеди подобным образом пытается объяснить, почему Блэк так безразлично относится к чужой жизни. Но ее мало утешала мысль, что Блэк мог и до этого кого-то убить.

«Подумать только, что из всех детективов именно мне выпало вести первое настоящее дело вместе с хладнокровным убийцей!»

В ту ночь Бэт не слишком хорошо спалось, и она проснулась задолго до рассвета. Не успела встать, как снова вернулась мыслями к звонку Питера Кеннеди. Она надеялась, что разговор с ним хотя бы немного успокоит ее, но вместо этого его рассказ подтвердил худшие страхи.

По пути в Коллемби она раздумывала, что же предпринять. Не хотелось продолжать работу с Лукасом Блэком, но разве у нее есть выбор? Конечно, можно поехать к Эверли и потребовать, чтобы ее сняли с дела, но на каких основаниях? Слухи? Блэк официально оправдан. Эверли вряд ли понравится, если она оставит бригаду неукомплектованной, а ее карьера будет безвозвратно испорчена еще до того, как начаться по-настоящему. Об этом даже думать не стоит.

Бэт решила оставить все как есть. Она хотела работать над этим делом и найти Элис, поэтому нужно попытаться выбросить из головы крайне сомнительное прошлое Блэка, хотя бы пока они не раскроют дело. Только тогда она сможет поразмыслить над ситуацией. Бэт сказала себе, что потом ее, возможно, переведут в другую бригаду. А пока что она будет вести себя смирно, постарается не выделяться и честно выполнять свою работу.

28

Место разительно изменилось. Впервые Бэт увидела здание школы вечером, и вокруг не было не души. Теперь, в понедельник утром, сотни учащихся выходили из автобусов, припаркованных у школы, или со скоростью улиток тянулись по дороге от центра Коллемби, словно старались как можно сильнее оттянуть неизбежное начало скучного дня в школе. Бэт и Блэк наблюдали за шествием, сидя в машине. Пока что не было смысла проталкиваться сквозь толпу. Бэт не могла заставить себя заговорить с Блэком, но он, похоже, этого не замечал и, как обычно, помалкивал. Она сознавала, что, как только они переступят порог школы, ей придется войти в рабочий режим, но сейчас она гнала мысли о том, что сидит рядом с убийцей.

Все закончилось через пять минут. Только что последние ребятишки протискивались в большие двойные двери или бежали к боковым входам. А теперь здесь царило абсолютное спокойствие. У здания не было ни одного человека, если не считать Бэт и Лукаса, которые воспользовались возможностью беспрепятственно войти в школу и потребовать встречи с директором.

Благодаря звонку Эверли мистер Морган уже ожидал их и пригласил в кабинет, хотя не предложил ничего освежающего. Если бы Бэт попросили одним словом описать стоявшего перед ней человека, она бы выбрала эпитет «серьезный». На вид директору было за сорок. Темный костюм и галстук в стиле менеджера среднего звена. Туфли выглядели так, словно утром их полировали не меньше часа. Директор пожелал им всяческих успехов в поисках Элис, но не понимал, чем может помочь.

– Вы были в здании, когда Элис Тил исчезла? – спросила Бэт.

– Был, но, боюсь, не видел, как она выходила из школы. Правда, в учительской была мисс Пирс, наш преподаватель физкультуры.

– Вы часто работаете допоздна? – вмешался Блэк.

– Чаще, чем хотелось бы. Но пятница – дело другое. Мы советуем шестиклассникам оставаться после занятий для подготовки к экзаменам повышенного уровня. Последующие занятия спортом помогают им расслабиться. Я также практикую ВЗ.

Блэк не понял, о чем идет речь. Временные запои? Но директор не был похож на алкоголика.

– Время задержания, – пояснил Морган. – Мы намеренно оставляем после уроков всех провинившихся за неделю именно в пятницу. Давно известно, что тем, кто плохо себя ведет, безразлично, если их оставят в школе в любой день недели, кроме пятницы. Потому что именно тогда им не терпится поскорее оказаться где угодно, кроме школы, и наказания в вечер пятницы, как и в утро субботы, значительно снижают количество проступков. Это одна из моих наиболее радикальных идей, которые позволили произвести переворот в школе.

– И, судя по тому, что мы слышали, вы это сделали, – кивнула Бэт. – Прогулы сократились, посещаемость повысилась, плохое поведение почти сошло на нет, результаты экзаменов повысились. Вас называют супердиректором. В чем заключается ваш секрет?

– Внимание к деталям во всех школьных делах, – гордо сказал он. – И мы безжалостно выявляем злостных нарушителей. Я взял за образец нетерпимый подход старого Нью-Йорка к преступлениям и применил к нуждам нашей школы.

– Теория разбитых окон?[6] – уточнил Блэк.

– Именно, – подтвердил директор. – Было доказано, что, если давить в зародыше мелкие проступки вроде вандализма, граффити или попытки намусорить в школе, более серьезные преступления встречаются реже.

– Количество преступлений в Нью-Йорке падает, – согласился Блэк, – но как это применимо в школе?

– Точно таким же образом. Мы нетерпимы к любым видам асоциального поведения. Поняли, что двадцать процентов учеников виноваты в восьмидесяти процентах случаев безобразного поведения. Мы постоянно сталкивались с одними и теми же нарушителями и безжалостно их наказывали. Задержания после уроков в пятничные вечера оказались особенно эффективным способом наказания.

– Значит, вы следили за оставшимися после занятий учениками, когда Элис уходила? – спросила Бэт.

– Да.

– Но было уже довольно поздно, не так ли? Если школа закрывается около трех часов, не держите же вы детей еще шесть?

– Нет. Мы позволяем им идти домой, потом привозим еще на час в заранее определенный временной интервал, специально рассчитанный на то, чтобы вызвать максимальное раздражение у злодея. Это серьезные нарушители с длинной историей проступков.

– У вас когда-нибудь была причина оставлять Элис Тил после уроков?

– Никогда.

– Элис популярна в школе? – спросила Бэт.

– У преподавателей или одноклассников?

– У тех и других.

– С точки зрения преподавателя, могу сказать, что она хорошая ученица, крайне редко – скорее никогда – не дававшая нам поводов для беспокойства. Что же касается учеников… трудно сказать, кто среди них популярен, особенно если ты директор школы. Но мне казалось, что все ее любили. Хотя несколько месяцев назад случился неприятный инцидент.

В дверь постучали. Вошла секретарь школы:

– Простите, мистер Морган, мне нужно собрать журналы.

Директор согласно кивнул.

– Какой именно инцидент? – спросила Бэт.

– Акт вандализма.

– Элис совершила акт вандализма? В школе? – удивилась Бэт.

Директор взглянул на секретаря, выдвигавшую и задвигавшую ящики в поисках журналов. Похоже, ее присутствие беспокоило Моргана.

– Возможно, будет проще, если я вам покажу.

Он встал и знаком велел им следовать за ним. Они прошли по коридору, открыли боковую дверь и оказались на месте, где был припаркован зеленый «ягуар».

– Это ваш? – спросил Блэк.

– Да.

– Хорошая машина, – одобрил Блэк и заглянул внутрь. – И внутри безупречная чистота.

– Я сдаю ее на мойку и чистку. Регулярно. Нам сюда.

Он повел их за угол, к стене небольшой хозяйственной постройки.

– Смотрителю пришлось чертовски долго это отскребать.

Блэк и Бэт подошли ближе к обветренной стене из красного кирпича, на которой все еще оставались следы букв. Блэк прищурился, пытаясь разобрать надпись, которую нанесли на стену белой краской из баллончика. Вопреки всем усилиям смотрителя, можно было еще разобрать очертания каждой буквы и понять смысл:

Элис Тил – шлюха

29

– Вы сказали, что это было довольно давно, – заметила Бэт, рассматривая граффити на стене здания.

– Да, в начале нового школьного года.

– Но кому понадобилось это делать?

– Ревность, – пояснил директор. – Подростковые отношения не всегда бывают зрелыми. Время от времени на детей что-то находит. Это один из таких случаев.

– Элис очень страдала?

– Вполне понятно, что она расстроилась, но мы сумели отгородить этот участок от школьников, никого сюда не пускать и сделать все, чтобы уничтожить граффити.

– Удалось узнать, кто это сделал?

Втайне Бэт ожидала, что это вряд ли возможно.

– Нарушителя нашли и попросили уйти из шестого класса.

– Но как вам удалось обнаружить злодея? – удивилась Бэт.

– Элис встречалась с одноклассником и, когда отношения закончились, вернулась к бывшему парню. Вполне достаточный мотив, чтобы отвергнутый мальчишка попал под подозрение.

– Тони, – поняла Бэт. – Он признался?

Если верить версии Тони, он добровольно ушел из шестого класса, потому что не мог видеть Элис вместе с Крисом. Значит, на самом деле директор вышвырнул его за то, что он изуродовал стену мстительным оскорблением. Если Тони солгал насчет этого, что же еще он скрывает от Блэка?

– Сначала он не принял разговор всерьез, хотя я угрожал ему возможным исключением. Потом он заявил, что все равно хотел уйти, и я подумал, что все к лучшему и больше не о чем говорить.

– Вы считаете, что это определенно был Тони?

– Как я сказал, он во всем признался, – ответил директор, словно это само по себе было достаточным доказательством. – Мне пришлось бы долго искать кого-то еще имевшего обоснованный мотив. Вернемся в школу?

– Пожалуй, лучше продолжить нашу дискуссию прямо здесь, – возразила Бэт. – Я хотела бы затронуть животрепещущую тему.

– Продолжайте.

– Отношения преподавателей с учениками, – пояснила она.

Он неловко поморщился:

– Какого рода отношения?

– Романтического, – выпалила Бэт, но тут же добавила: – И сексуального.

Морган, словно защищаясь, скрестил руки на груди:

– Кого вы имеете в виду?

– Несколько преподавателей занимались этим на протяжении долгих лет.

– Иными словами, вы наслушались сплетен.

– Так это неправда, что некоторые учителя вступали в отношения с девушками-ученицами?

Директор медлил с ответом. Блэк гадал, почему он молчит. Пытался понять, можно ли лгать детективу или хотя бы уклониться от вопроса?

Потом Морган вздохнул, и тут словно прорвало плотину:

– К сожалению, в прошлом случилось несколько инцидентов. Задолго до того, как я приехал сюда, – признался он.

– И один-два совсем недавно.

– Сказать можно все что угодно, только доказать трудновато.

– А когда все это может быть доказано? Когда все узнают, что бывшая ученица живет с преподавателем?

– Если девушка, о которой идет речь, уже не учится в школе, ей больше восемнадцати и она отрицает, что живет с преподавателем, вряд ли мы что-то сможем сделать.

– Даже если очевидно, что отношения начались, когда она еще училась в школе и была несовершеннолетней?

– И как мы это докажем? Разве что застанем учителя и ученицу в страстных объятиях. В противном случае они будут все отрицать, как он, так и она.

– А если бы их действительно застали?

– Тогда дело другое. Это серьезный проступок для человека, положение которого запрещает подобные отношения, особенно если девушка несовершеннолетняя. Преподавателя могут отстранить от работы, а потом уволить и, наиболее вероятно, навсегда занести в черный список. Кроме того, мы обязаны известить полицию.

– И все же ходят упорные слухи, что некоторые преподаватели школы Коллемби вступают в непристойные отношения с ученицами.

– Слухи – дело одно. Доказательства – совершенно другое.

– Скажите, во время вашей работы директором кого-то увольняли или заносили в черный список?

Директору явно не понравился оборот, который принимал допрос.

– Нет, но бремя доказательств падает на школу, – раздраженно ответил он, – а подобные ситуации очень трудно распутать. Знаете, сколько злобных инсинуаций в адрес учителей приходится выслушивать каждый год? Они могут разрушить жизни людей.

Морган тяжело вздохнул:

– Слушайте, я знаю, о ком вы. Это мистер Кич, верно?

– Или Пиявка Кич, как отзываются о нем ученики, – вставила Бэт, которой Кирсти коротко рассказала об этом и других случаях.

– Такое я слышу впервые. Но, видимо, есть основания. Поймите, мне ситуация нравится не больше, чем вам. Мало того, давно мучит меня, потому что это моя школа, а я связан законом и необходимостью доказательств. Могу заверить, что все сообщения о проступках, которые получаю я или другие члены преподавательского состава, тщательно расследуются, но я не вправе уволить преподавателя только потому, что о нем сплетничают. Профсоюз никогда этого не допустит. Чаще всего это оказывается лишь клеветой.

Бэт слишком хорошо знала, как опасны сплетни, и невольно вспомнила об Элис и ее брате.

– Но ведь есть и жалоба на мистера Кича, не так ли? – спросила она. – Он лапал бывшую ученицу.

– Вы знаете о жалобе. Но знакомы вы с обвинителем?

– Вы не приняли это всерьез?

– Наоборот. Очень даже принял. Я немедленно известил полицию, но оказалось, что это злонамеренная клевета.

– Вы с самого начала не верили, что это правда?

– Девушка, о которой идет речь, давно известна своей лживостью и скверным поведением. У нее много прогулов. Она не проявляла интереса к урокам, если не считать постоянного желания их сорвать, плохо училась и несколько раз была арестована за воровство в магазинах. У нее есть природные способности к сочинительству, правда весьма примитивному, которые, нужно отдать ему должное, пытался поощрять мистер Кич. У меня такое чувство, что ее домашняя жизнь крайне тяжела, и социальные службы подозревают, что над ней издевается кто-то из мужчин ее семьи, возможно ее отец или брат.

– Мистер Кич с ней занимался? В классе или вне школьных занятий?

Судя по тону, Бэт тоже кое-что подозревала, и директор это уловил.

– Он возил ее в театр вместе с другими учениками и позволял оставаться в классе, когда уроки заканчивались, хотя я предупреждал, что не стоит этого делать.

– Почему вы предупредили Кича, – вскинулась Бэт, – если его мотивы были чисты?

– Полагаю, что они были таковы, но я опасался, не захочет ли она воспользоваться ситуацией.

– Вы действительно считали, что она может ложно его обвинить?

– Мои опасения не были настолько определенны. Я просто сомневался, что ей можно доверять, – ответил Морган, тщательно выбирая слова. – Оглядываясь назад, можно сказать, что я был прав.

– Почему вы так уверены, что мистер Кич безгрешен? Разве невозможно, что он действительно сделал то, в чем его обвиняют?

– Не так уж невозможно, но, взвесив все доказательства, я решил, что их недостаточно для дальнейших действий.

– Похоже, вы не слишком долго их взвешивали, – напомнила Бэт. – Вы от них отмахнулись и немедленно натравили на девушку полицию. Это такой способ ободрять всех, кто приходит с жалобами на ваших учителей?

– Мне очень жаль, но, знай вы эту девушку, возможно, составили бы иное мнение о случившемся. Полиция допросила ее и пришла к тем же заключениям относительно ее мотивов и надежности показаний.

– И каков же мотив?

– Деньги, – пояснил Морган. – Иначе говоря, компенсация.

– И что полицейские ей сказали? – спросил Блэк.

– Меня на допросе не было. Не хотел каким-то образом влиять на полицейских.

– Но, должно быть, повлияли, когда позвонили и сообщили, что имеете дело со злостной прогульщицей и нарушительницей дисциплины.

Морган выглядел раздраженным.

– Я высказал свое мнение по этому делу, но им предстояло решать самим.

– То есть ее слово против мнения респектабельного директора школы, – буркнул Блэк себе под нос. – И каков был исход?

– Она забрала жалобу и признала, что ничего не было.

– Учителя допрашивали?

– Да. И поверили ему.

– Официально? С предупреждением о даче ложных показаний? – допытывался Блэк.

– В этом не было необходимости.

– Неужели? Не знаю. И недоумеваю. Девушка жалуется на сексуальные домогательства со стороны одного из ваших преподавателей, но из-за ее непростого характера директор немедленно отвергает ее претензии и вызывает полицию, ясно давая понять, что ей, вероятно, не стоит верить. Поэтому она забирает жалобу. Да и как могло быть иначе, учитывая обстоятельства?

– Я не слишком большой поклонник мистера Кича. Скорее наоборот. Но это единственная жалоба подобного характера, которая была подана против него. Простите за то, что не думаю самого плохого о членах своей команды. А теперь наш разговор закончен.

– Если не возражаете, я сам определю, когда разговор будет закончен, – отрезал Блэк.

Директор покорился. Хоть он и привык командовать, но тон Блэка быстро его укротил.

– Я хочу поговорить с этим мистером Кичем, – продолжал Блэк, – и с каждым, кто регулярно общался с Элис Тил.

Директор едва заметно кивнул, очевидно смирившись, но взгляд выдавал, как неприятно ему уступать кому-то власть в своих владениях.

– Разумеется, вы можете поговорить с мистером Кичем. Сейчас у него окно, так что он, возможно, проверяет работы в своем кабинете. Но не ждите, что он будет с вами откровенен.

– Почему?

Директор тяжело вздохнул, словно Кич был постоянной причиной стресса:

– Он не… как бы это выразиться… не самый общительный человек на свете. Было бы логично предположить, что у него проблемы с властью.

– Иными словами, бельмо у вас на глазу? – уточнила Бэт.

– Когда я пытаюсь внедрить что-то новое, можете быть уверены, что он окажется в авангарде сопротивления. Лично мне кажется, что он наслаждается, вступая в споры.

– Похоже, не очень вы его любите, – заметил Блэк.

– Не важно, люблю или нет, – приходится искать с ним общий язык.

30

– Морган его ненавидит, не находите? – спросила Бэт, когда они с Блэком шли по коридору к кабинету Кича.

– Директор? Совершенно верно. «Я не слишком большой поклонник мистера Кича», – передразнил он директора. – На самом деле он имел в виду, что мистер Кич – придурок.

Бэт сверилась с клочком бумаги, на котором был записан номер кабинета.

– Эти коридоры бесконечны, – проворчала она.

– Что ж, школа-то немаленькая.

Судя по тону, Блэку очень хотелось спросить, чего она ожидала.

– Они свозят учеников со всей округи. Не только из города.

Как будто она вдруг об этом забыла! Бэт так и подмывало спросить: «Откуда же мне это знать?» – но она передумала. Нужно держать себя в руках.

– Что вы думаете о директоре? – спросила она тихо, опасаясь, что их кто-нибудь услышит.

– Если не считать высокомерия и постоянного защитного тона, с ним все в порядке.

«Кто бы говорил!»

Они поздно поняли, что оказались не на том этаже, и поднялись на следующий и там наконец нашли блок, где были кабинеты английского и сценического мастерства, а также школьная библиотека. В дальнем углу притаилась комната с буквами УИЦ на двери.

– Что это означает? – спросила Бэт.

– Учебно-информационный центр.

– Откуда вы знаете?

Блэк показал на стенную табличку с указателями к различным отделам, библиотеке и учебно-информационному центру. Стрелка показывала именно на эту дверь.

– Ой, – вырвалось у Бэт.

– И вы называете себя детективом?

Бэт едва не прокусила губу, но смогла проигнорировать шпильку.

– Это комната, где отсиживают свой срок нарушители и где происходят исключения из школы, – сообщила она. – Кирсти сказала, что это называется блоком наказаний.

Кич был в своем кабинете. Они видели его сквозь вертикальную стеклянную вставку в середине двери. На столе лежали тетради, но он их не проверял. Сидел развалившись на стуле, положив ноги на стол. Он был в сером спортивном костюме, что было весьма странно для учителя английского, и был занят тем, что смял листок бумаги в шарик, который потом чересчур широким жестом швырнул через плечо. Тот полетел по широкой дуге, отскочил от стены, как баскетбольный мяч, и свалился в мусорную корзинку в углу. Бэт заметила, что рядом с корзинкой лежало довольно много таких шариков. Очевидно, он часто промахивался. И теперь принялся сминать очередной листок. Тут Бэт постучала в дверь.

Кич ничуть не смутился, что его поймали за этим занятием.

– Моя новая система хранения документов, – объявил он и стал ждать, когда Бэт и Блэк объяснят свое появление.

Кич был немолод, но и далеко не стар. Густые темные волосы с проседью, которая, как и редкие морщинки, не портила несколько мальчишеского вида. Пока Бэт говорила, он смотрел на нее с нескрываемым интересом, словно гадал, есть ли у него шансы. Бэт про себя назвала Кича стареющим плохишом. Поколение постарше, скорее всего, сочло бы его беспутным типом. Можно было легко представить, почему впечатлительные молодые девушки находили его самоуверенность привлекательной.

– Не объясните еще раз? – спросил учитель, когда Бэт сказала, почему они здесь. – Я что… Как вы это называете? Подозреваемый или что-то в этом роде?

– На этом этапе расследования мы разговариваем с как можно большим количеством людей, чтобы создать полную картину жизни Элис и определить ее последние передвижения.

– Никто не знает, каковы были ее последние передвижения после того, как она покинула это здание, поскольку ни один человек больше не видел ее. Что же до ее жизни, я учитель английского, не ее папаша, так что… – Он беспомощно развел руками, но на самом деле жест говорил об отказе сотрудничать. Не зря директор предупреждал их об этом.

– Но вы наверняка общались с ней, – продолжала Бэт, – во время уроков и…

Их взгляды скрестились.

– …возможно, и на внешкольных занятиях.

Кич тут же стал защищаться:

– Мне не нравится ваш тон, – заявил он, – и я не обязан отвечать на ваши вопросы, так что, пожалуй, помолчу.

Прежде чем Бэт успела ответить, вмешался Блэк:

– Совершенно верно. Вы не обязаны отвечать на наши вопросы, и могу заверить, мы пришли сюда не потому, что в чем-то вас подозреваем.

– Вот и хорошо.

Похоже, он решил, что вопрос закрыт.

– Конечно, – продолжил Блэк, – но, если мы сейчас уйдем, мое мнение о вас будет совершенно иным.

– Вы о чем?

– Давайте посмотрим. Вы были открыто враждебны, уклончивы, не выказали ни малейшей тревоги о судьбе пропавшей девушки, которую обучали несколько лет. Это подозрительно.

– Мне просто не нравятся инсинуации, – возразил Кич.

– У вас ведь есть опыт в этой области? – спросил Блэк, холодно оглядывая учителя. – Учитывая уместность ваших отношений с ученицами.

– С бывшими ученицами, – поправил Кич.

– Нам известно о девушке, с которой вы жили, – сообщила Бэт. – И о девушке, с которой живете сейчас.

Кич не успел ответить. Бэт обратилась к Блэку и весело добавила:

– Забавно, что они были одноклассницами, так что он, скорее всего, одновременно познакомился с обеими.

Еще один кусочек бесценной информации от Кирсти. Кич, возможно, задался вопросом, откуда Бэт узнала о его запутанной личной жизни, но не поинтересовался.

– Все отношения начались уже после того, как они окончили школу. Это называется интуиция.

– Мы называем это груминг[7] – отрезал Лукас. – И возможно, нам следует внимательнее заняться этим, конечно, после того, как найдем Элис Тил.

– Чего именно вы от меня хотите? – вскинулся Кич. – Я почти не знал девушку, и ее исчезновение никакого отношения ко мне не имеет.

– Никто не утверждает, что вы причина ее исчезновения, – вступила Бэт. – Но мы пытаемся сложить все кусочки пазла, а вы можете знать что-то, что может помочь нам, даже если сами не осознаете. Если вы были в здании в вечер ее исчезновения, то могли что-то видеть.

– Был в здании, но ничего не видел. И, если не возражаете, я немного занят. – Он показал на груду тетрадей с заданиями. – Даже если возражаете.

Бэт открыла рот, чтобы продолжить спор, но вмешался Блэк:

– Все в порядке, Бэт, пойдем. Говорить сегодня с нами или нет – исключительно ваше дело, мистер Кич.

– Абсолютно, – согласился он.

– Уверен, что мой детектив-инспектор согласится потолковать с вами вместо нас.

Идея преподавателю явно не понравилась.

– Он строго следует букве закона, так что, вполне возможно, предупредит об ответственности за дачу ложных показаний. Старший детектив-инспектор – человек скрупулезный, работал над несколькими шумными делами об убийстве, выслеживал педофилов и насильников. О нем поговаривают как о будущем старшем констебле… Очень умен и проницателен, – пояснил Блэк с обезоруживающей улыбкой. – Думаю, он вам понравится.

– Что ж, если он птица высокого полета, то вряд ли захочет тратить на меня время.

Блэк промолчал и позволил Кичу увязнуть еще глубже.

– Поэтому не станем его утруждать, и вы можете задать свои вопросы прямо здесь.

– Спасибо за сотрудничество.

31

– Что именно вы преподаете, мистер Кич? – спросил Блэк.

– Уверен, вы знаете. Английский.

– Но на вас тренировочный костюм.

– Я помогаю со спортивными командами. В школе только три учителя физкультуры. Должно быть четыре, но один из них взял больничный на долгий срок.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал несколько удивленный Блэк: директор предупредил его, насколько необщителен Кич.

– Я делаю свое дело.

– Насколько я понял, вы также преподаете этику. И каким образом?

– Это занятия для подростков, приближающихся к возрасту, когда необходимо сделать выбор.

– Какой возраст вы имеете в виду?

– Четырнадцать-пятнадцать лет, – беспечно ответил Кич.

– Можете объяснить, что вы подразумевали под темой урока «Мораль – это конструкция»?

Еще один драгоценный камешек, подкинутый Кирсти.

– Почему вы спрашиваете? Не понимаете значения слова «конструкция»?

– Отчего же, понимаю. Просто хочу знать, какие доводы вы приводили впечатлительным ученикам, большинство из которых девушки.

– Не большинство.

– Здесь почти семьдесят процентов девушек и тридцать – парней.

По крайней мере, если верить Кирсти, да и Кич не стал оспаривать.

– Что ж, это их выбор, а не намеренное давление с моей стороны. Статистика идет вразрез кинокурсу. Некоторые парни желают стать будущим Спилбергом или Скорсезе.

– В таком случае почему девушки посещают ваши уроки? Я имею в виду, вместо киноклуба.

– Девушкам такого возраста иногда не хватает уверенности даже за камерой, и они находятся в таком периоде жизни, когда должны принять решения, влияющие на их будущее. Думаю, некоторые протестуют против советов родителей, родственников или друзей. Я пытаюсь их разговорить, чтобы обсудить различные проблемы, например этическую дилемму, а потом сформировать собственные выводы. И прошу их поделиться со мной, что бы они предприняли, случись это с ними.

– Но вы не верите в традиционную мораль?

– Как я могу верить, когда принципы морали столь подвижны? Вернитесь на пятьдесят лет назад – и вас могут упечь в тюрьму за гомосексуализм, отвергнуть в обществе, если займетесь сексом вне брака, выгнать из родительского дома, если забеременеете без мужа. Времена изменились, – продолжал он, – и мораль, к счастью, меняется вместе с ними. В целом общество становится более терпимым.

Очень похоже на отрывок из дневника Элис Тил. Ясно, что ее взгляд на мир – отчасти результат его влияния. Но не было ли там чего-то большего? Возможно, это свидетельство того, что Кич приучал девушек думать так же, как он?

– Но общество по-прежнему не одобряет учителей, имеющих сексуальные отношения с ученицами.

– Я уже объяснял, – отрезал он, – что имею добровольные, взаимно верные, зрелые отношения с женщиной старше восемнадцати лет, достигшей возраста согласия, и она живет со мной. Тот факт, что я когда-то был ее преподавателем, значения не имеет.

– Почему же? Хотите заставить нас поверить, что, пока она ходила в школу, вы вообще ее не замечали? Вероятно, она даже посещала ваши уроки на тему «Мораль – это конструкция» и вы лепили из нее что хотели, пока не смогли как ни в чем не бывало объявить, что ей уже больше восемнадцати, все в порядке и никто ничего не сможет поделать.

– Можете думать что хотите, но все это никак не касается Элис Тил.

– Но вы и ее обучали, верно? – спросила Бэт.

– Я обучал сотни учеников. Но не вступал… – Он поколебался.

– В связь со всеми девушками? – закончила Бэт.

– Вы поняли, о чем я.

– Мы начинаем подозревать, что она могла быть связана с кем-то…

– У нее был парень, по крайней мере я так слышал.

– …С кем-то еще, – продолжила Бэт. – Возможно, с кем-то постарше.

– Во всяком случае, не со мной.

– С кем же?

– Понятия не имею! – рявкнул он. – Теперь вы закончили или намерены дальше очернять меня?

– Никто в вас не сомневается, – отрезал Блэк.

Кич резко закончил разговор и стал выпроваживать их из кабинета. Бэт пыталась расспросить о поданной против него жалобе, но он оборвал ее:

– Это подлые обвинения, выдвинутые трудным подростком. Жалобе не дали хода. Если не верите мне, спросите дружков из полиции.

– Оставляем вас проверять работы, – кивнул Блэк. – Пока.

Бэт и Блэк дожидались, когда у остальных учителей Элис будут окна в расписании или перемены, и допрашивали каждого. Один едва припомнил Элис, хотя больше года обучал ее географии. У Бэт создалось впечатление, что он из тех учителей, которые просто излагали материал, почти не общаясь с детьми. У Элис был другой учитель английского, но он не присутствовал в день ее исчезновения и постоянно путал девушку с ее подругой Кирсти. Последовали еще два бесплодных допроса учителей, выражавших тревогу за Элис, но утверждавших, что не имели с ней дела, кроме как на уроках, и ничего не знали о ее семье и личной жизни.

– Сколько всего еще в списке?

– Мисс Пирс, которая видела, как уходила Элис. И конечно, мистер Нэш, руководитель театральной студии, ставивший пьесу, в которой она играла, – сообщила Бэт.

– Оба очень важны, так что давайте разделимся, чтобы иметь достаточно времени. Кого пожелаете допросить?

Бэт втайне удивилась. Блэк предоставил ей право выбора? Ей казалось, что в отличие от нее Блэк вовсе не был убежден, что снимок, на котором Элис уставилась на Нэша, имеет какое-то значение, но, поскольку Бэт сказали, что он подвозил девушку домой, Нэш казался ей весьма подходящим кандидатом на роль мужчины без рубашки в спальне Элис.

– Беру Саймона Нэша, – решила она.

Кирсти описывала мистера Нэша в самых восторженных эпитетах, но речь шла не только о внешности. Она также рассказывала, что он молод и вроде как вдохновляет учеников, в отличие от большинства учителей. А еще добавила, что он был «как с картинки». Очевидно, ему не было нужды учить кого-то. Он был обручен с дочерью наследника империи кондитерских, состояние которого заключалось в десятках пекарен по всему региону, включая крошечный филиал в Коллемби. Если вы покупали пирожное к ланчу, в пятидесяти случаях из ста оказывалось, что оно из их кондитерской.

– Не знаю, зачем он берет на себя труд приходить на занятия, – сказала Кирсти Бэт. – На его месте я бы не стала заморачиваться.

Бэт нашла его в фотолаборатории, смежной с кабинетом. Она знала, что Нэш вел фотоклуб, так что было неудивительно обнаружить его там. Дверь была открыта, и она видела, как Нэш взволнованно бегает по комнате. Она на мгновение остановилась в дверях класса, чтобы незаметно понаблюдать за учителем. Он стоял к ней спиной. Поднимал коробки, заглядывал за них, ставил на место, брал другие, снимал крышки, смотрел внутрь. Похоже, что-то искал.

– Что потеряли? – спросила она.

Он подскочил.

– Простите, – извинилась Бэт.

– Вы меня напугали, – пристыженно пробормотал Нэш. – И да, я ищу камеру. Старую, но все же.

– Как она выглядит?

– «Кэнон АЕ-1». Черная пластиковая ручка, серебристый корпус. Красивый футляр.

Интересно, почему он не поинтересовался, кто она такая? Но Бэт упорно продолжала спрашивать:

– Может, ее кто-то взял?

– Не хотелось бы никого обвинять, но я нигде не могу ее найти. Иногда я позволяю брать камеры. Но студенты должны расписываться в получении и приносить их вовремя. Таковы правила.

– Может, кто-то позаимствовал камеру и забыл записать в книге?

– Надеюсь на это. Директор взбесится, если узнает. Он выделяет фонды для фотоклуба и обвиняет меня в том, что я небрежно обращаюсь с оборудованием.

– Похоже, он не слишком терпим к чужим ошибкам.

– Он хороший директор. На самом деле отличный. Но дает вам знать, если вы подводите его, а я один из самых молодых учителей, так что…

– Вы чувствуете себя ребенком, которого отчитали в кабинете директора?

– Именно, – рассмеялся он с обезоруживающей улыбкой. – Понимаю, это глупо. Но все обойдется.

Он пожал ей руку. И снова эта улыбка. Неудивительно, что девушкам он нравился. Нэш был примерно ровесником Бэт и полностью соответствовал эпитету «горячий». Она решила не фокусироваться на его внешности и перейти к делу.

– Я Саймон, а вы Джейн, так?

– Нет. Я Бэт.

– Новый преподаватель? – уточнил он с сомнением.

– Нет, – призналась она. – Я работаю в полиции и пришла, чтобы поговорить с вами об Элис Тил.

32

Для преподавателя физкультуры мисс Пирс была чересчур субтильной, хотя двигалась с грацией прирожденной спортсменки. Блэк нашел ее, когда она шагала прочь от игровых полей в компании измученных, заляпанных грязью подростков, которых она уговорила на хоккейный матч. Судя по багровым лицам, она гоняла своих подопечных и в хвост и гриву.

Мисс Пирс увидела Блэка и, должно быть, поняла, что его приход как-то связан с пропавшей девушкой, потому что повернулась и крикнула, почти взвизгнув:

– Всем в душ! И это означает ВСЕМ!

Никто не возразил, не надулся и даже не застонал. Ученицы молча потрусили к раздевалкам. Кто-то довольно сильно хромал.

– Мисс Пирс, я детектив-сержант Блэк, хотел бы поговорить с вами об Элис Тил.

– В мой кабинет. – Она кивком показала направление. – И ради бога, зовите меня Джессикой. Вам не тринадцать лет.

Это казалось намеренным нарушением формальностей, но все же было произнесено не слишком охотно, словно ей было незачем все это объяснять. Ее кабинет был чуть больше стенного шкафа: письменный стол, встроенный душ в углу, спортивное оборудование на полу, стопка надувных кругов для бассейна.

– Вы были в школе в вечер исчезновения Элис. Мало того, были последней, кто ее видел.

– Да, но я видела ее издали.

– Это точно была она?

– Абсолютно. На ней была зеленая парка, как у Лиама Галлахера, и большая мешковатая сумка. Это была она.

– Очевидно, вы не могли определить, в каком она была настроении. Она выглядела грустной, рассерженной, а может, расстроенной?

– Из окна комнаты трудно было разглядеть, но по-моему, с ней все было нормально. Она просто шла по дорожке от школы. Я выглядывала своего парня, Роба, который должен был за мной заехать, иначе вообще бы ее не увидела.

– Рядом со школой был кто-то еще?

– Но не с Элис. Она шла одна. Единственный, кого я видела, кроме нее, – Саймон Нэш, наш преподаватель сценического мастерства. Он садился в машину.

Блэк ни единым жестом не намекнул Джессике Пирс, насколько это важно, но мысленно велел себе не забыть сказать Бэт, что Саймон Нэш отъехал от школы до того, как Элис ушла.

– Когда он отъехал, появился Роб, так что я помахала ему и быстренько вымыла чайную чашку. К тому времени как я снова выглянула в окно, Элис уже не было.

– Как по-вашему, куда она пошла?

– Полагаю, что по тропинке между коттеджами. Больше идти просто некуда.

– Вы сказали, что спешили встретиться с Робом.

– Не хотела заставлять его ждать.

– Но нашли время вымыть чайную чашку?

– Только чтобы избежать головомойки от директора. Грязные чашки – один из его пунктиков.

– Что вы думаете о директоре?

– В каком смысле?

– Во всех.

– Полагаю, он обычный.

– Всего лишь обычный?

– У него строгие порядки.

– Иными словами, он немного подонок?

– Не могу же я… – улыбнулась Джессика, намеренно не закончив фразу.

– Как насчет этики? – спросил Блэк.

Она недоуменно нахмурилась, но Блэк добавил:

– Некоторые учителя дружат или даже вступают в отношения с ученицами, настоящими или бывшими.

– Я абсолютно этого не одобряю. Если бы хоть что-то от меня зависело, всех бы уволила.

– Но от вас ничего не зависит.

– Ничего.

– И директор ничего не предпринимает. Понимаю, он озабочен тем, что профсоюз и все такое, но…

Джессика фыркнула:

– Дело вовсе не в профсоюзе. Тут совершенно другое.

– Другое? Что же именно?

– Наш директор давно и счастливо женат, имеет троих детей, но предпочел бы, чтобы вы кое-чего не знали.

– У него была связь с ученицей? – угадал Лукас.

– Ну да. Что-то вроде.

– О чем вы?

– Много лет назад у него был роман с ученицей, – сверкнув глазами, пояснила Джессика. – А потом он на ней женился.

– Миссис Морган училась в его школе? Неудивительно, что он отказывается вмешиваться, когда здесь происходит нечто подобное. Здесь все об этом знают. Откуда? Если все это случилось много лет назад…

– Сарафанное радио. – Мисс Пирс пожала плечами. – Слухи быстро разлетаются. Всегда найдется человек, работавший с тем, кто что-то знает.

– Видите ли, мне тоже не нравится, когда взрослые мужчины ухаживают за ученицами, а потом женятся на них. По крайней мере, они построили жизнь вместе. Но поведение, о котором я говорю, – дело другое.

– Вы о мистере Киче? – уточнила она. – Он хуже преступника. Много лет назад бросил жену и детей. Теперь ему под сорок, он облечен некоторой властью, что автоматически делает любые отношения подобного рода неравноправными и откровенно непристойными. Меня от него тошнит. Честно.

– Это еще и незаконно.

– Если можно доказать, что он стал встречаться с ними, когда они были ученицами, – да.

– Что вы знаете об Элис? – спросил Блэк. – Какие-то сплетни в учительской?

Джессика на минуту задумалась:

– Ничего особенного. У нее был парень. Когда она стала встречаться с одним из его друзей, случился скандал, но это было довольно давно.

– Когда на стене написали ее имя?

– Да, но с тех пор проблем не было.

– Никаких ссор, истерик или странного поведения Элис или кого-то из окружающих? – допытывался Блэк.

Она открыла рот для ответа, но сжала губы, нахмурилась и помолчала.

– Ну, было… возможно, это пустяки, – пробормотала она извиняющимся тоном.

– Возможно. Но возможно, и нет. Я бы предпочел это услышать.

– Ладно. Я как-то поймала ее на крыше.

– На школьной крыше?

Значит, Крис был не единственным, кто видел там Элис.

– Что она делала?

– Понятия не имею. Но это было странно. Я спросила, а она ответила, мол, ей нравится вид оттуда. Думаю, она просто болтала.

– Но вы не настаивали?

– В общем, нет. Не знаю, насколько вы привыкли иметь дело с подростками, но все они способны на самые разные выходки. Сомневаюсь, что она вообще знала, с чего это ей вдруг захотелось подняться на крышу. Я только посоветовала ей не быть идиоткой. Говорю же, скорее всего, это значения не имело.

Саймон Нэш явно был в шоке, узнав, что ведет беспечную беседу с детективом, но быстро пришел в себя и промямлил извинения. Они уселись на стулья, обычно занятые учениками.

– Насколько я поняла, вы преподаватель Элис Тил?

– Был, – поправил он. – Когда она брала уроки сценического мастерства.

– И она играла в спектаклях, которые ставили вы?

– Да.

– Именно поэтому она осталась допоздна в вечер исчезновения?

– Нет, она не занята в новой пьесе. Просто в пятницу по вечерам собирается клуб шестиклассников. Большинство дожидается именно этого. Очень неформальный клуб и гораздо дешевле паба. Это также… – Нэш осекся. – Я собирался сказать «безопасная среда», но сейчас это звучит смехотворно.

– Вы провели с ней какое-то время тем вечером?

– Она состоит в фотоклубе, который я веду.

– Значит, в тот вечер вы ее видели?

– В тот вечер собрания клуба не было, но я не возражаю, если дети хотят воспользоваться фотолабораторией, особенно шестиклассники, которым можно доверить оборудование и химикаты. Вряд ли они будут устраивать пожар. По крайней мере, мы на это надеемся.

– И за ними никто не присматривает?

– Если они не уберут за собой, то знают, что больше я их не пущу.

– Почему у вас вообще есть фотолаборатория? – спросила Бэт. – Разве она так необходима в цифровую эру?

– Мы начинали со старых отданных нам даром камер и не могли позволить себе цифровые. Мой отец был фотографом, и у меня была древняя зеркалка с одним объективом, в которую нужно заправлять пленку, так что я знал, как проявлять снимки, и мне позволили сделать фотолабораторию.

– Позволили? – уточнила Бэт.

– Директор позволил, – поправился Нэш.

– Удивительно, что у молодых людей хватает на это терпения, хотя камеры есть в их телефонах.

– Я тоже был удивлен, – согласился Нэш, – но им нравится. Видели бы вы, в какой раж они впадают, когда используют химикаты, чтобы проявить фото!

Бэт вспомнила слова Дэниела, что Элис любила всякие ретроштучки. Сейчас она начинала понимать, чем привлекают подростков фотолаборатории: здесь все можно делать своими руками.

– Вы помогали Элис в лаборатории в тот вечер?

– Да, немного. Она хотела проявить снимки похода в Крастер членов клуба любителей прогулок.

– Какие именно снимки?

– Деревьев. Полей. Реки. Несколько фото участников.

– Хорошие снимки?

– Очень. У нее наметанный глаз, а это редко встречается.

– Сколько вы пробыли с ней в лаборатории?

– Трудно сказать.

– Пожалуйста, попытайтесь вспомнить.

– Может, с полчаса. Почему вы спрашиваете?

– С вами был кто-то еще?

– В тот вечер? Нет.

– И она казалась вполне обычной?

– Я бы сказал, да.

– Она не сказала, куда и с кем пойдет потом? – не унималась Бэт.

– Нет, но я не вмешиваюсь в жизнь наших учеников, а они редко говорят о себе. Подростки очень скрытны.

– В таком случае о чем вы говорили?

– О фотографии, – удивился он, словно это было очевидным. – Она спрашивала о методах обрамления снимков и разнице между теле- и зум-объективами.

Бэт объяснение показалось слишком подробным, такие иногда слышишь от лжецов, и она решила проверить его знания:

– И какова же разница?

– Речь идет о фокусном расстоянии, которое изменяется на зуме и определяет угол зрения.

– Так вы все время говорили о фотографии?

– По-моему, был разговор о школьной пьесе и о том, как продвигается постановка.

– Но вы сказали, что она не была занята в спектакле?

– Элис все равно интересовалась. Она не стала играть. Но это был ее выбор. Не мой.

– Почему?

– Жуткие экзамены повышенного уровня. У нее оставалось не так много времени. Я согласился, что она должна сосредоточиться на повторении пройденного.

– Вне школы она вела очень занятую жизнь. Подработка. Различные клубы. Встречи с друзьями. И конечно, отношения.

– Конечно, отношения, – сказал Нэш. – У нее был парень, верно?

Он сделал вид, будто пытается припомнить что-то. Бэт сразу почувствовала ложь, или, возможно, он не хотел признаться, что все знал.

– Кристофер Маллери, – наконец произнес он. – Славный парень.

– Бедный мальчик вне себя от тревоги.

– Как же иначе.

– Она никогда не говорила с вами об их отношениях?

– Вроде упоминала, что у нее есть парень, но не более того… – Он покачал головой.

– Что знаете о ее домашней жизни? Отец, мать, брат?

– Очень не много.

Бэт молча ждала продолжения.

– Иногда Элис жаловалась, что отец злится, если она поздно приходит домой. Наверное, он легко выходит из себя.

– К тому же она живет на другом конце города от школы. Так что шансы вернуться домой поздно возрастают, – добавила Бэт.

– Пожалуй.

– Вам ее жаль?

– Ну, она не первая девушка, у которой строгий отец, но да, немного жаль.

– Поэтому вы подвозили ее домой? – осведомилась Бэт.

Вопрос должен был, по расчетам Бэт, произвести эффект внезапно разорвавшийся гранаты. Задавая его, девушка пристально смотрела на Нэша. Судя по виду, он пытался понять, как она узнала о том, что он подвозил Элис.

– Это было всего несколько… раза два.

– Два? Или несколько? – допытывалась она. – Мне нужна ясность.

Он нахмурился, словно пытаясь вспомнить.

– Я сказал бы, раза четыре за весь семестр. Послушайте, я живу в той стороне. И не делаю такой уж большой крюк, когда сворачиваю на ее улицу по пути домой. Это не вошло у меня в привычку, но раз или два после репетиций предпоследней пьесы и раза два, когда она допоздна работала в фотолаборатории, да, я предлагал подвезти ее, и она соглашалась. Мой долг, как и долг остальных, – заботиться об учениках.

Бэт кивнула, словно поняла и даже согласилась с ним, но все же заметила:

– Элис очень красива.

Интересно, будет ли он это отрицать или заявит, что не обращал внимания на ее внешность. Но он лишь обронил:

– Очень.

– Вы молодой человек, мистер Нэш, всего на несколько лет старше Элис. Возможно, у вас с ней больше общего, чем с другими учителями.

– Мне нравится ее общество, и она действительно красива, но за свою жизнь я знал много привлекательных женщин. Вас тоже невзрачной не назовешь, но я смог подавить искушение и не стал клеиться к вам. Хотя вы даже не моя ученица. Элис и я? Это было бы неприлично, даже будь я свободен.

– У вас есть девушка? – спросила Бэт.

Она уже знала ответ, но не хотела раскрывать карты, как много услышала от Кирсти.

– Невеста.

Нэш вынул бумажник и, раскрыв, показал снимок, на котором парочка стояла и смеялась на чьей-то свадьбе. Никакого официоза, прекрасное селфи влюбленных. Лица очень близко, почти соприкасаются.

– Это Карен.

Бэт вынуждена была признать, что невеста была не менее неотразимой, чем Элис, только более зрелой красотой. Она также выглядела на несколько лет старше и более утонченной, чем пропавшая девушка.

– Надеюсь, это развеет ваши подозрения.

– Вы живете с невестой?

– Да.

– Рассказывали ей, что подвозили Элис Тил?

Нэш на мгновение поколебался:

– Почти уверен, что рассказывал.

– Если я позвоню ей сейчас, она подтвердит? – спросила Бэт.

– Вполне вероятно. Я довольно твердо уверен, что упоминал об этом. Но она неревнива, так что, полагаю, пропустила мимо ушей, и могу гарантировать, что это ничуть ее не волнует.

– Когда свадьба?

– В будущем году. Мы не спешим. Как я уже сказал, мы уже живем вместе, так что…

– Мои поздравления.

Доказав существование невесты, Саймон Нэш, похоже, немного расслабился. Но вопросы на этом не кончились.

– Вы не подвезли Элис Тил домой в вечер исчезновения. Почему?

– Я не предложил. Теперь жалею, что не сделал этого. Все думаю, что, если бы подвез ее домой, она была бы жива и здорова, а не…

– Ане?..

– Не пропала бы, это же очевидно.

– Почему же не предложили?

– Ей это не требовалось.

– Откуда вы знаете, если не спрашивали?

– Она почему-то хотела задержаться в школе.

– В фотолаборатории?

– Нет, там она закончила работу. Мне показалось, что у нее либо остались еще дела, либо она с кем-то хотела поговорить.

– С кем?

– Не знаю. Я все прибрал, взял вещи и уехал домой.

– Мисс Пирс видела в окно учительской, как вы выходили из школы. Элис тоже шла по дороге – пешком, как раз в то время, когда ваша машина отъехала. Так что она вовсе не осталась в школе.

– Вероятно, решила не задерживаться.

Его ответы были спокойными и размеренными. Ни следа угрызений совести или волнения. У Бэт не было причин подозревать этого человека, и все же, непонятно почему, подозрения оставались. Она решила продолжить допрос:

– Скажите, это в порядке вещей для учителя – жертвовать вечером пятницы, чтобы проводить время в компании шестиклассников?

– Конечно, это необязательно, но позволяет заслужить уважение в глазах учеников. Никто тебя не заставляет, однако…

– Вы чувствуете себя обязанным?

– Есть учителя, которые стараются ни в чем не участвовать, но я принадлежу к новой формации.

– Должно быть, очень раздражает, когда приходится торчать в школе с кучей подростков, хотя можешь провести время дома с невестой?

– Такая работа. Она это понимает.

– Сколько времени ушло у вас на то, чтобы собраться, после того как Элис закончила работу в фотолаборатории?

– Несколько минут.

– А точнее?

– Полагаю, минут пять, потом я переоделся.

– Переодеваетесь перед уходом домой?

– Обычно я ношу спортивный костюм, потому что в клубе шестиклассников играю в бадминтон и баскетбол.

– И душ принимаете?

– Конечно.

– Должно быть, до вашего ухода из школы прошло добрых двадцать минут, если не больше.

– Люди видели, как я шел переодеваться, а потом и как я уходил. Можете проверить.

– Обязательно, – пообещала Бэт. – И все же вы и Элис почти одновременно вышли из здания школы.

– Ну, если вы так говорите…

– Не я. Свидетель. Вас обоих видел один и тот же человек.

– Мисс Пирс. Знаю. Вы говорили.

– Она заметила, как вы отъехали, когда Элис уходила.

– Я ее не видел, – заверил Нэш. – Я имею в виду Элис.

Бэт вдруг осенило, что, если Нэш говорит правду, вечером у Элис было двадцатиминутное окно.

– Я предполагал, что она к тому времени уже ушла. Может, задержалась с друзьями?

– Ни один человек не видел ее после того, как она вышла из фотолаборатории. Последней была мисс Пирс.

Саймон Нэш ответил недоуменным взглядом, словно говоря, что от него мало толку. Откровенно ли он говорил с Бэт или был для Элис чем-то больше, чем просто учителем? При мысли об этом Бэт вспомнила, что Элис видели в большой черной машине, промчавшейся мимо вокзала.

– Какая у вас машина, мистер Нэш?

– БМВ-5.

– Цвет?

– Синий.

– Темно- или светло-синий?

– Такой оттенок называют «средиземноморский синий». Темный.

Но было ли достаточно темно, чтобы принять синий за черный, особенно если машина летела на большой скорости? По крайней мере, теперь Бэт знала, что Нэш не мог сидеть в красной спортивной машине, стоявшей между коттеджами и территорией школы.

– Прекрасная машина, особенно на жалованье учителя, – заметила Бэт и, когда Нэш не ответил, добавила: – Полагаю, вам ее купил папочка. Простите, я имела в виду будущего тестя.

Если Нэша и задело упоминание о будущем тесте, он попытался не выказать этого.

– Это свадебный подарок. Карен он тоже купил машину, – промямлил Нэш.

– Но ведь свадьба только в будущем году?

– Он обрадовался, когда мы сказали, что хотим пожениться.

Бэт трудно было представить, каково это, жениться на таком богатстве и больше никогда не беспокоиться о деньгах.

– И последнее. Когда вы уезжали от школы, видели кого-нибудь еще?

– Сначала никого не было, – ответил он нерешительно.

– Но вы все-таки видели кого-то?

– Дальше по улице. Почти в городе.

– Кого?

– Криса. Парня Элис.

– Вы видели Криса? Уверены?

Ей нужны были точные показания, поскольку Крис сказал всем, что в тот вечер был у себя дома. Если Нэш был прав, парнишка ей солгал. У школы Элис больше никто не видел, значит, возможно, кто-то там ее встретил. Может, ее парень?

– Я видел его мельком, но совершенно уверен, что это был он.

– Что он делал?

– Я предположил, что он шел встречать Элис. Простите, разве это так важно? Мне следовало упомянуть об этом раньше?

«Возможно, да, – подумала Бэт, – или вы специально подгадали к этому моменту, чтобы оставить меня с вашим откровением насчет Криса, как раз когда я заканчивала допрос». Вслух же она сказала:

– Спасибо за сотрудничество, мистер Нэш.

33

Они нашли его в доме друга. Мать Криса сказала, что он там занимается, и недвусмысленно дала понять, что мешать ему не стоит. Она словно напрочь забыла, что пропала девушка, подруга Криса. Его друг поспешно предложил подняться в комнату, чтобы они могли поговорить с Крисом наедине. Крис тяжело опустился на диван.

– Мы хотим знать, Крис, почему ты солгал, – начала Бэт.

– Солгал? Я не лгал вам. Когда я солгал?

– Ты сказал, что в вечер исчезновения Элис не выходил из дома, – напомнила Бэт. – Но это неправда. Тебя видели идущим к школе.

– Кто видел? Кто сказал, что видел меня? – взорвался он.

Но Бэт заметила, как быстро он умерил свой гнев. Слишком быстро.

– Свидетель, вызывающий доверие, – отрезала она. – И подозреваю, не единственный, кто тебя видел. Если я постучусь в каждую дверь между твоим домом и школой, как считаешь, не найду по крайней мере еще одного человека, который заметил тебя в окно?

Крис поразмыслил над сказанным и заключил, что шансов у него нет.

– Мне очень жаль, – тихо пробормотал он. – Я не хотел лгать.

– Но солгал, Крис, – вставил Блэк, – и мы хотели бы знать почему.

– А вы как думаете?

– Ты скажи.

– Я не идиот. Смотрю ТВ, все эти реалити-шоу типа «Приговор». Копы всегда считают, что это сделал либо муж, либо бойфренд.

– Потому что часто так оно и оказывается.

– Да, только не в этот раз, – отрезал он. – Когда этот детектив, Фергюсон, заявился и засыпал меня вопросами вот так, – он трижды щелкнул пальцами, словно показывая скорость, с которой действовал Фергюсон, – я слегка запаниковал и сказал, что не ходил к школе. Про себя я точно знал, что не виноват в исчезновении Элис, и решил, что рано или поздно она появится. Я всего лишь хотел, чтобы он от меня отцепился.

– Значит, признаешь, что ходил к школе? – уточнила Бэт.

– Я уже это сказал, верно?

– И видел Элис? – настаивала она.

– Нет! – вскинулся он. – Не смог ее найти и не хотел торчать у школы, как муфлон!

– Как кто? – переспросила Бэт.

– Идиот.

Между Бэт и Крисом с его дружками не было и десяти лет разницы, но иногда даже она не понимала нынешнего жаргона.

– Ты снова лжешь нам, Крис?

– Нет, не лгу.

– Ты уже солгал нам, – пожал плечами Блэк. – Почему мы должны сейчас тебе верить?

– Я уже сказал, почему лгал.

– Ты меня не убедил. Хочешь сказать, что отправился туда наудачу? – спросил Блэк.

– До школы всего минута ходьбы, – пояснил Крис. – Я подумал, что увижу, как Элис идет другой дорогой.

– А если бы она села в автобус?

– Элис ездит на автобусе, только когда идет дождь или уже стемнело. Она любит ходить пешком. Дорога безопасная, если идешь по главной улице.

– Но ты ее не видел, – добавила Бэт.

Она не знала, верить ему или нет. Раздражение подогревало гнев на мальчишку, расходовавшего их время. Если он лгал и сейчас и они сумеют каким-то образом это доказать, Крису грозят большие неприятности. С каждым днем будет казаться все более вероятным, что именно бойфренд – виновник исчезновения девушки. Но если Крис говорит правду и не видел выходившую из школы Элис, значит, временной интервал, в который она пропала, должен быть очень маленьким.

– Что ты сделал?

– Повернулся и ушел домой.

– Когда именно?

– Не знаю точно. Около девяти вечера.

– Примерно в то же время, когда Элис выходила из школы, – заметила Бэт.

– В таком случае она выходила позже обычного.

– Как считаешь, почему?

– Не знаю. Может, с кем-то разговаривала.

– С кем?

– Не знаю. Честно, не знаю.

– Зачем ты туда пошел? Подержать ее за руку? – съязвил Блэк. – Или по какой-то иной причине?

– Последнее время она совсем отдалилась. Я встревожился. Хотел поговорить с ней об этом… Хотел поговорить о нас.

– Ты сам сказал, что она не охладела к тебе.

– Я не думал, что она охладела, – признался он, но тут же поправился: – Надеялся, что не охладела.

– Но боялся, что все может быть, – подсказала Бэт.

– Не знаю, – повторил он. Наткнувшись же на ее вопросительный взгляд, признался: – Немного.

– Может, тебя беспокоило что-то еще, Крис? – спросила она.

– Что именно?

– Что она встречается с кем-то.

– Нет.

– Ты слишком быстро это сказал.

– Потому что мне это никогда в голову не приходило.

– Уверен? – вставил Блэк. – Она ушла к твоему лучшему другу.

– Тогда мы не встречались. Она не стала бы мне изменять.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Бэт.

Но Крис не привел никаких доводов.

– Элис не стала бы мне изменять, – упрямо повторил он.

– Ладно, – согласилась она. – Ты видел кого-нибудь из школы?

– В смысле?

– Кого угодно – друзей, учителей, прохожих, любого, кто выглядел бы необычно.

– Не видел никого, кроме старого типа с собакой. Там вообще ничего нет, кроме коттеджей, школьных строений и самой школы. Туда ходят, только чтобы кого-то навестить.

– И никто не слонялся там без дела? – продолжала Бэт. – Оперся об забор, скажем, или сидел в машине. Кто-то, кто мог предложить Элис ее подвезти?

Это казалось единственным объяснением ее внезапного исчезновения.

Крис покачал головой:

– Какие-то машины были припаркованы на обочинах, но, насколько я видел, ни в одной никто не сидел.

– А рядом со строениями? – спросила Бэт. – Подумай хорошенько. Там были машины?

Должно быть, ее взгляд был так настойчив, что Крис на несколько секунд сосредоточился и наконец произнес:

– Была одна машина. Помню, что она стояла поперек, перегораживая дорогу, что было странно. Мне пришлось обходить.

– Уверен, что там никого не было?

– Показалось, что не было, но окна были затемненными.

– Тонированными? – уточнила Бэт.

Крис кивнул.

– Значит, ты не видел, что там внутри?

– Именно.

– Там мог быть кто-то? – спросил Блэк.

– Полагаю, что мог.

– Какого цвета была машина? – осведомилась Бэт.

– Красного.

Бэт и Блэк переглянулись. Показания были точными, и оба понимали, что это вполне может оказаться наводкой. Если Крис говорил правду и действительно по дороге в школу не видел Элис, значит, она исчезла в пределах нескольких ярдов от школьных ворот. Может, виноват водитель красной машины? И могла ли Элис сидеть внутри, когда мимо проходил Крис, искавший ее?

– Марка и модель? – потребовал Блэк.

– Одна из спортивных машин. Может, «мазда». Не знаю.

– МХ-5? – уточнил Блэк.

– Может быть. Думаете, сумеете его выследить?

– Владельца машины? Возможно. Но это будет нелегко, если не знаешь марку и модель, – подчеркнул Блэк.

– Я ничего не сочиняю, – поклялся Крис. – Машина там была.

– Значит, мы найдем его, – кивнула Бэт. – Может, он видел что-то. Может, видели Элис.

«И может, увез ее».

После того как они поймали парня Элис на лжи, казалось, самое время расспросить ее бывшего о его версии событий. Тони сказал, что сам ушел из шестого класса, и ни словом не упомянул об оскорбительной надписи с именем Элис на школьной стене. Парнишку к тому же было легко найти, поскольку он никогда не выходил из дома, да и ехать до него недалеко.

– Что вы думаете? – спросила Бэт о разговоре с Крисом.

– Мы пустим слух, что пытаемся найти красную, предположительно спортивную машину, которую видели припаркованной возле школьных строений. Подождем, пока кто-то не признает, что он и есть хозяин машины, или не назовет его имя. Но это дело долгое. Потому что вряд ли кто-то что-то видел. Мы так и не нашли Счастливого Гарри, который точно был в этом районе примерно в то время, когда Элис вышла из школы. Но поскольку он алкоголик, может и не вспомнить, что видел в тот вечер. Даже Крис его не заметил.

– Я хотела спросить, что вы думаете о Крисе, который отважился нам солгать?

– Он лгал офицеру полиции, что не есть хорошо, но Крис не первый, кто это делает, – ответил Блэк, – а Фергюсон может навести страху. Может, Крис сказал правду: он солгал, потому что запаниковал.

– А если он и на этот раз соврал?

– Если он и встретил Элис у школы, никто этого не видел, так что никто не может возразить Крису. По крайней мере, пока.

– А вдруг они все-таки виделись? Возможно, у них случилась ссора, – предположила Бэт, – и ситуация вышла из-под контроля.

– Он ревнивец. Мог на нее напасть.

– Верно.

– В этой теории есть только одна неувязка, именно та, на которую мы продолжаем натыкаться.

– Мы не нашли тела?

– Крис пришел сюда пешком, территорию вокруг школы обыскали. Мог ли он убить ее так, чтобы никто ничего не заметил? Как он мог избавиться от тела без машины? Вряд ли он выкопал могилу голыми руками.

– Да, не сходится, – согласилась Бэт.

– Я не говорю, что Крис абсолютно чист, но у нас недостаточно улик, чтобы сделать его главным подозреваемым.

– Если можно верить Нэшу, сейчас меня больше интересуют таинственные двадцать минут между уходом Элис из фотолаборатории и появлением на школьном дворе, – вздохнула Бэт. – Я хочу знать, куда она пошла, кого видела и что делала.

34

Тони наконец выполз из гаража. Он стоял на фронтальном газоне, разматывая шнур газонокосилки. В этот момент к дому подкатил Блэк и спросил, нельзя ли еще раз поговорить с ним. По другую сторону дороги шла женщина с ребенком в коляске, и Тони досадливо поморщился. Возможно, это была соседка и он не хотел, чтобы она видела, как он разговаривает с полицейским, поскольку было очевидно, кто к нему приехал, хоть и не в патрульной машине. Детектив ожидал, что Тони пригласит его в полумрак гаража, где не будет свидетелей. Но он бросил косилку на газоне и забрался на заднее сиденье машины.

– Если хотите поговорить, поезжайте, – буркнул он.

– Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, – тяжко вздохнул Тони.

– Заметано.

Блэк был рад исполнить желание подростка, если это позволит ему разоткровенничаться. Он выехал на дорогу и только тогда представил Бэт, добавив:

– Она тот хороший коп, о котором ты упоминал.

– Да пофиг, – буркнул Тони, подавшись вперед.

Блэк проигнорировал мрачный тон и постарался скорее увеличить расстояние между Тони и его улицей, прежде чем спросить о граффити. Но начал с другого:

– Мать донимала тебя, чтобы ты скосил газон?

– Какое отношение это имеет к чему бы то ни было? Оставьте мать в покое, – огрызнулся Тони, и Блэк решил: с него достаточно.

Скорость была не слишком большой, но Блэк так ударил по тормозам, что машина со скрежетом остановилась. Испуганную Бэт швырнуло вперед. Хорошо еще, что ремень был пристегнут. Тони повезло меньше. Его отбросило на спинку сиденья, недостаточно твердую, чтобы причинить увечье, но он болезненно вскрикнул. И был еще больше ошеломлен, когда Блэк на него накинулся:

– Сбавь тон, мальчик! У нас нет времени.

– О’кей, – заныл он. – И не стоит лезть в…

– Куда лезть?

Бэт поняла, почему Тони не смог закончить предложение. Детектив потерял терпение и делал все, чтобы показать это мальчишке. Тот мгновенно стал покорным и уступчивым:

– О чем вы хотите меня спросить?

Блэк смерил парня негодующим взглядом, но Бэт поспешила вмешаться. Отстегнула ремень и повернулась, чтобы свободно поговорить с Тони:

– Давай начнем с того, что ты испытываешь сейчас к Элис.

– Элис мне всегда будет небезразлична. Я любил ее.

– Но больше не любишь?

– Какой в этом смысл?

– Мы не всегда можем совладать со своими чувствами, даже если любимый человек ушел к другому.

– Я больше не вижу Элис. Нельзя любить кого-то, если не общаешься с ним. Раньше или позже, но любовь меркнет.

– Почему ты больше не общаешься с ней? Кто порвал отношения – она или ты?

Тони хотел ответить, но тут вмешался Блэк:

– Это из-за слов, которые ты написал баллончиком на школьной стене?

– Мать вашу! – раздраженно завопил подросток, но тут же сник. – Да, было такое. Но она перестала со мной разговаривать.

– Именно поэтому ты так сделал? – спросил Блэк. – Или потому, что она вернулась к прежнему парню, а ты не мог с этим смириться?

– Должно быть, это очень больно, – сказала Бэт, когда Тони не ответил. – Почему она порвала с тобой, Тони? Пошла на попятную, когда люди перестали с ней разговаривать? Тебе было все равно, так? Вас было двое – ты и Элис против всего мира, верно? Ты был готов на все ради нее. А когда она бросила тебя и вернулась к Крису, оказалось, что все было зря. Ее приняли обратно. Тебя – нет. Ты стал плохишом, который встрял между Элис и Крисом и воткнул лучшему другу нож в спину.

– Они уже не были моими друзьями, – отмахнулся Тони.

– Но ты считал их друзьями, – напомнил Блэк. – Пока не случилось все это. Ты остался один, брошенный девушкой, которая стоила тебе всего, поэтому пошел в школу с баллончиком краски и написал на стене про Элис.

– Ну, если вы так говорите…

Он казался слишком уставшим, чтобы отрицать или объясняться.

– Это ты так говорил, – возразила Бэт. – Сам признался директору.

– В тебе накопилось столько гнева и злости, что ты не мог не выразить свои потаенные чувства, – вторил Блэк. – Поэтому взял баллончик с краской и написал: «Элис Тил – шлюха».

– И что дальше?

– Скажи честно, неужели это лучшее, что ты мог придумать? Назвать любовь своей жизни шлюхой?

– Что вы хотите от меня услышать?

– Хочу, чтобы ты убедил меня, Тони.

– Убедил? В чем?

– В том, что ты не опасен, – пояснил Блэк. – Что ты не позволил гневу взять верх и невиновен в исчезновении Элис.

– Я бы никогда такого не сделал! – возмутился он, однако Блэк не собирался так легко снимать его с крючка.

– Но она шлюшка, Тони, ты сам так сказал, а что молодые люди хотят сделать со шлюшками, а? Расквитаться с ними? Наказать? Заставить заплатить за все, что они пережили? Это так? Почему в таком случае не сделать тебя главным подозреваемым?

– Потому что я сделал ту надпись вовсе не из-за этого.

– Тогда почему?

Тони просто пожал плечами.

– И зачем признался? – Судя по тону, Бэт была больше удивлена признанием, чем самим поступком. – Зачем выкладывать все директору, если доказательств не было? Ты мог солгать.

– Тем более что так хорошо умеешь это делать, – добавил Блэк.

– У меня были свои причины, – буркнул Тони и снова заткнулся.

– И думаю, что мне они известны, – заявила Бэт. – Ты написал это жалкое оскорбление на стене не потому, что хотел отомстить Элис. По-моему, ты знал, что директор заставит тебя уйти. Хотел, чтобы тебя вышибли. Верно, Тони?

Видя, что он не пытается возразить, она продолжала:

– Ты ненавидел каждую проведенную в школе минуту, с тех пор как Элис вернулась к Крису. Пришлось терпеть их объятия и поцелуи в столовой. Видеть, как они шепчутся, держатся за руки в коридоре. Кто после этого захотел бы оставаться в школе?

Только тогда его сопротивление вроде бы рухнуло.

– Ма сказала, чтобы я ходил в школу еще год и сдал дурацкие экзамены повышенного уровня, – с видимой неохотой признался он. – Когда директор спросил, не я ли раскрасил стену, я просто ответил: «Да, конечно, как скажете». Он позволил мне уйти. – Тони выглядел так, словно вот-вот расплачется, но храбро сдерживал эмоции. – Выхода не было. Либо это, либо кому-то врезать.

– Так ты сделал это, чтобы тебя вышибли? – уточнил Блэк. – Что-то я не догоняю.

– Да. Если бы я ушел сам, ма заставила бы меня вернуться.

– Боишься собственной матери? – спросил Блэк.

– Не боюсь, но она все пилит и пилит и вечно ничего не понимает.

– Почему «шлюха»? – продолжал Блэк. – Элис встречалась с кем-то еще?

Тони посмотрел на него как на идиота:

– Сами знаете.

– Я имею в виду с кем-то, кроме Криса.

– Нет, – покачал головой Тони. – Я не знаю. Откуда? Я больше ее не видел, разве что рядом со школой, да и то она не отходила от Криса. Я написал про нее на стене, чтобы меня вышибли, как сказала она. – Он кивнул в сторону Бэт.

– Подозрения с тебя не сняты. Ни в коем случае, – немного поразмыслив, решил Блэк. – А теперь проваливай.

Парнишка вылез из машины и направился к дому. После его ухода Блэк отъехал.

– Что это было? – спросил он. – Женская интуиция?

– Просто интуиция, – отрезала Бэт. – У него была единственная причина признаться директору. Он знал, что его вышибут, и хотел именно этого.

– Верно, – спокойно ответил Блэк. – Но когда в следующий раз вы решите, что знаете причину, по которой подозреваемый что-то сделал, сначала расскажите мне.

– Почему?

– Может, он сказал правду, может, нет, но теперь благодаря вам у него есть оправдание своему поступку. «Я написал про нее на стене, чтобы меня вышибли, как сказала она», – процитировал он.

Бэт стало нехорошо, потому что, нравилось ей это или нет, Блэк был прав. Она только что дала Тони предлог объяснить свое поведение, и он этим предлогом воспользовался.

– Простите, – пробормотала она. – Я только…

Бэт осеклась. Что она сделала? Подсказала удобный предлог подозреваемому, потому что сама не верила, будто он способен навредить бывшей девушке? Доказывала Блэку, как умна, или просто открыла рот и заговорила, не учитывая последствий? Возможно, все сразу. Бэт вдруг почувствовала себя идиоткой.

– Простите, – повторила она, но Блэк не ответил и молчал всю дорогу до мэрии.

35

В итоге, когда наконец появились новости, особого переполоха они не вызвали. Все началось с любителя пеших походов, одного из тех, кто предпочитает нехоженые тропы. Поэтому он выбрал осыпающуюся, давно заброшенную, выходившую на морское побережье тропу. Ему, похоже, было все равно, что он пробирался в нескольких дюймах от края обрыва высотой почти с Каллерноуз-Пойнт, место неподалеку от Крастера, мимо которого он прошел не так давно, во время очередного похода.

Утро выдалось солнечным, и Северное море было на редкость спокойным – может, поэтому он и заметил, как она бьется о скалы, мешанина мокрых лохмотьев, медленно колыхавшаяся взад-вперед в крохотной бухточке прямо под ним. Он мог легко пройти мимо, не смекнув, что это тело, лежавшее в воде вниз лицом. Но ее рука была вытянута – молочно-белая кисть плавала на поверхности.

Он ничего не сказал, потому что рядом никого не было. Просто встал на краю обрыва, пристально глядя вниз, чтобы убедиться, что ему это не привиделось. Что это не надувная кукла из секс-шопа или магазинный манекен, который ради шутки сбросили в море. В этом случае он будет выглядеть глупо в глазах властей, время которых зря потратил. Но кисть выглядела настоящей, как и волосы, которые, словно водоросли, колыхались вокруг ее головы на поверхности воды.

Это утопленница. Мужчина резко повернулся и побежал назад. За помощью.

Был сделан звонок. Второй. Отправили запросы, и наконец в море была послана надувная лодка с группой специального назначения. Тело извлекли и вытянули на борт, а потом забрали на осмотр. Через час Лукас Блэк поднял трубку и ответил на звонок. Он ожидал этого звонка, но все же…

Может, Бэт все поняла по выражению его лица и быстро закончила свой телефонный разговор. Блэк заметил, что она наблюдает за ним. Он задал все полагающиеся вопросы, записал время, местонахождение и состояние тела, справился о результатах вскрытия и под конец спросил, были ли какие-то сомнения при опознании жертвы, если учесть травму головы и тот факт, что труп нашли в море. Ему сообщили, что одежда соответствуют описанию, но решающим доводом стали украшения. Как бы ни были изуродованы лицо и тело, особенно когда человека жестоко изувечили и бросили в море, кольца, кулоны и серьги чаще всего остаются невредимыми. Местной полиции удалось свериться с присланным Блэком детальным описанием пропавшей семнадцатилетней девушки и подтвердить, что на трупе были золотая цепочка с крестиком, простенькие сережки-пуссеты и кольцо, очень похожее на то, что она носила.

Блэк не нуждался в официальной идентификации тела. Он был уверен, что это была Элис. Детектив поблагодарил звонившего, положил трубку и взглянул в мрачное лицо Бэт.

– Ее нашли.

– Я знала, что этим кончится, – беспомощно пролепетала Бэт, – но все же в глубине души надеялась.

– Думали, что она все-таки объявится? – вздохнул Блэк.

– Да. Знаю, это было глупо.

– Я тоже так думал, – признался он.

– Наверное, все мы надеялись на лучшее. Чувствую себя так, словно знала ее.

– И это тоже, – согласился Блэк. – Все дело в дневнике. Потому что мы видели сделанные ею записи.

– И в том, что она была так молода. Впереди у нее была вся жизнь, – расстроилась Бэт.

– От этого еще хуже. К тому же всех ответов у нас пока нет.

– Пока нет, – откликнулась Бэт, и в голосе ее прозвучала доселе незнакомая Блэку решимость.

Он, очевидно, испытывал то же самое.

– Хочу добраться до этого ублюдка, кем бы он ни был.

– Представить не могу, чтобы кто-то оказался так бессердечен, – покачала головой Бэт.

– Нужно поехать к родным.

Пусть это было последним местом на земле, где она хотела бы оказаться, делать было нечего.

– Я еду с вами. Бедный ее брат! Он будет вне себя от горя.

– Как и остальные, – обронил Блэк, хотя оба гадали, что будет ощущать Ронни Тил, узнав о гибели Элис.

Бэт всегда знала, что это самая тяжелая часть ее работы, но ничто не могло подготовить ее к тому моменту, когда Блэк сообщил Тилам известие о смерти Элис. Эбигейл Тил громко, отчаянно завыла, муж схватил ее за плечи и крепко стиснул, словно каким-то образом мог унять ее скорбь, и постоянно твердил:

– Нет-нет, это не может быть правдой. Это не она.

Дэниел Тил согнулся на стуле и закрыл лицо руками, словно не хотел, чтобы кто-то увидел его печаль. А может, таким образом он перечеркивал услышанное вместе с остальным миром, оплакивая сестру.

– Нет-нет-нет, – тупо повторял Ронни Тил, тряся головой, словно ничего не понимал. – Это неправда. Это не…

В этот момент Бэт неожиданно подумала, что он скажет: «Не то, чего я хотел», но вместо этого Ронни продолжал отрицать очевидное:

– Нет, вы ошиблись. С ней все в порядке. Я точно знаю.

Было ли это нежелание смириться с правдой или нечто более зловещее? Бэт так и подмывало спросить, что он имеет в виду, но сейчас было не время для допроса. Ронни Тил, казалось, в любую секунду был готов взорваться от ярости или раздражения, но сегодня это было, по крайней мере, оправданно.

Трудные вопросы будут заданы позже, а пока Бэт и Блэк оставили семью скорбеть.

Час, проведенный в доме Тилов, был самым длинным в жизни Бэт. Она вернулась к себе домой физически и морально истощенная, осушила бутылку вина меньше чем за пару часов и все-таки не смогла уснуть.

На следующий день стали приходить детективы и офицеры полиции, переведенные из других бригад. Теперь, когда нашли тело Элис Тил, дело официально перевели в категорию расследования убийств. Бэт насчитала двенадцать новых детективов и не отважилась подойти к Блэку, пока тот не закончил инструктировать их и давать задания. Их силы были подкреплены офицерами полиции, посланными в Коллемби, чтобы помочь с работой, требующей беготни, а это означало необходимость пройтись по всем подозреваемым и допросить их и остальных жителей города.

Детектив-инструктор Эверли руководил расследованием из штаб-квартиры, но на деле все обращались за указаниями к Блэку. Пусть он был всего лишь детективом-сержантом, но здесь считался старшим и являлся им с самого начала расследования, так что его слово считалось последним.

Подтверждение смерти девушки привело к потоку новых свидетельств, так что телефоны звонили беспрерывно. Все показания нужно было проанализировать и проверить. Бэт уже знала, что подавляющее большинство никуда не приведет, но обещает долгие дни активной, часто шумной работы, пока детективы не зайдут в очередной тупик, чтобы все начать сначала.

Получив результаты вскрытия, Блэк снова созвал людей.

– Удары тупым предметом по лицу и голове, – сообщил он собравшимся, – а также многочисленные переломы, чего можно было ожидать, если тело сбросили с обрыва в море. Там повсюду вдоль береговой линии острые камни, – пояснил детектив, – но умерла она не от ударов.

– А от чего? – не выдержала Бэт.

– Элис задушили. Патологоанатом не спешил четко высказывать свое мнение. Как, впрочем, все они, – добавил Блэк. – Но он считает, что, возможно, некоторые травмы лица, черепа и тела получены при жизни, а остальные – в результате ударов о камни. Нам повезло, потому что на телах не всегда заметны признаки удушения. Но этот парень оказался добросовестным и заметил характерные ссадины на коже шеи, а также петехии.

Прежде чем Бэт спросила, что это такое, он пояснил:

– Это точечные кровоизлияния на коже, и они до сих пор видны.

– Даже после того, как она пробыла в воде несколько дней? – удивился детектив Роджерс.

– Патологоанатом полагает, что ее, должно быть, бросили на камни, а оттуда она упала на выступ над морем, прежде чем пешеход заметил ее на мелководье уединенной бухточки, так что тело было в лучшем состоянии, чем если бы его сразу швырнули в море.

Блэку не было необходимости добавлять, что это свело к минимуму повреждения, причиненные морскими обитателями.

– Врач считает, что ее сначала сильно покалечили, но не до смерти. Перед тем как сбросить ее вниз, кто-то ее прикончил.

– Но зачем нужно было так жестоко бить ее по голове, а потом душить? – недоумевала Бэт. – Почему сразу не добить ее тем тупым предметом?

– Мы не знаем.

– Где именно нашли тело? – спросил кто-то из вновь назначенных детективов.

– В крошечном заливчике рядом с Каллерноуз-Пойнт, неподалеку от Крастера.

– Крастера? – удивилась Бэт.

– Вы знаете, где это?

– Я там бывала. И Элис тоже. Она ходила туда с клубом любителей пешеходных прогулок.

– Тем, что ведет Саймон Нэш? – спросил Блэк.

– Да, – ответила Бэт.

– Откуда вы знаете?

– Он сам сказал.

– Но зачем Нэшу упоминать об этом, если предположить, что именно он – тот, кто бросил ее тело с обрыва? Вы бы сразу подумали о нем.

– Возможно, кто-то решил подставить Нэша, сбросив тело Элис именно там.

Они работали допоздна, пока не стали валиться с ног, но все же не хотели сдаваться и ехать домой. И тут Блэк кое-что вспомнил.

– Сегодня открытие ресторана! – воскликнул он и взглянул на часы. – Мы опаздываем, но еще успеваем. Едете?

– Авы?

– Это мои друзья, поэтому да, но вы, наверное, хотели отдохнуть?

Бэт подумала о Джемме и ее искреннем приглашении, а также об опасениях, что никто не захочет посмотреть на воплощение ее мечты.

– Я тоже забыла, – призналась она, – как и вы, но с радостью поехала бы.

– Здорово! – обрадовался он. – Если честно, я чертовски хочу выпить.

Бэт поняла, что, хоть она и не жаждала проводить в обществе Блэка больше времени, чем необходимо для дела, ей чертовски хотелось того же самого.

36

Открытие ресторана прошло успешно. Явились почти все приглашенные. В вагонах не осталось мест, пиво и прочие напитки текли рекой, горячие блюда немедленно поедались голодными благодарными гостями. Они ужинали в вагонах или снаружи, потому что ночь была теплая и можно было полюбоваться видом нортумбрийского побережья. Были и представители местной прессы, снимавшие вечеринку. У большинства посетителей, включая Бэт и Лукаса, хватило соображения приехать на такси, чтобы весь вечер наслаждаться хорошим вином.

Бэт компенсировала опоздание, купив по пути цветы для Джеммы, а Блэк привез бутылку шампанского для счастливой пары, которая вложила столько труда в свой ресторан. Хозяева долго благодарили их, тепло обнимали и наградили званием почетных гостей. Бэт чувствовала, что они начинают искренне ей нравиться и заслуживают успеха, который обещает принести им ресторан.

К стыду Бэт, она не помнила, когда так веселилась. Последнее время она бывала исключительно на проводах уходивших на покой детективов. Она смешалась с другими гостями и пила больше обычного, чтобы одолеть застенчивость и снять напряжение предыдущих дней. Оказалось, это помогает, по крайней мере ненадолго, отвлечься от дела.

Наконец толпа стала редеть, и Бэт увидела, что наполняет бокал одновременно с Лукасом. Бэт все еще не знала, как относиться к нему или оценивать его действия, но он был здесь единственным, кого она знала, не считая соседей, и к тому же слишком устала, чтобы по-прежнему на него злиться. Возможно, обнаружение тела Элис Тил и совместное испытание, которое им пришлось пережить в доме Элис, сообщая новости ее семье, добавили их отношениям доверия, по крайней мере в ее глазах. Бэт с ясностью, рожденной алкоголем, рассудила, что Блэк поступил так, как поступил, по одному ему известной причине и она никогда не узнает всей правды и не станет расспрашивать, а потому будет спокойно относиться к его присутствию на вечеринке. Несмотря ни на что, она поняла, что он хороший детектив, трудолюбивый и усердный, и ему небезразлична судьба Элис Тил, а это доказывало, что ему все же не плевать на окружающих. Они пили вместе, избегали разговоров о деле, и боже, как же было хорошо забыть обо всем хоть ненадолго!

Вечеринка закончилась около полуночи, но Блэк попросил таксиста высадить их у бара, работавшего всю ночь. А поскольку Бэт на удивление хорошо проводила время, она была рада продлить ночь.

К этому моменту они были пьяны, или, по крайней мере, Бэт была пьяна, но поняла она это, только когда споткнулась, выходя из такси. Девушка искренне понадеялась, что Лукас тоже пьян, иначе утром она сгорит со стыда.

Блэк занял пару стульев у барной стойки. Они заказали еще выпивки и согласились, что ночь была прекрасной. Немного поговорили о ресторане и других незначительных вещах, прежде чем любопытство взяло верх. Должно быть, спиртное придало Бэт уверенности, иначе она никогда бы не спросила:

– Вы ведь знаете Коллемби? Вернее, знали раньше?

Она была уверена, что так и есть. Он знал план школы, историю старого паба, рассказывал о дорожке любовников на заброшенном вокзале, и даже бармен поздоровался с ним – почему бы не признать, что место ему знакомо?

Блэк неожиданно напрягся и выпрямился на стуле. О боже, сейчас он взбесится и начнет на нее кричать, в одно мгновение испортит их вечер и разрушит едва начавшиеся рабочие отношения.

– Ничего дурного, – только и обронил он.

Сначала Бэт показалось, что он не намерен ничего добавить, но Блэк немного обмяк и издал звук, напоминающий вздох.

– Дело в моей бывшей жене. Она родом из Коллемби, так что я знаю городок. Приезжал сюда много лет назад, когда мы оба были подростками и по Земле бродили динозавры.

– Почему же вы сразу не сказали?

Прежде чем ответить, он допил остатки пива и очень тихо произнес:

– Потому что это было очень давно и мне не хочется думать об этом.

Бэт не ожидала такого ответа. Неужели Лукас Блэк до сих пор переживает, вспоминая о прежних, более счастливых временах, которые больше не вернутся? Хотя не так уж это странно. Разве не каждый на его месте чувствовал бы то же самое?

– Довольно честно.

– А ваша история, Бэт, – какова она? – спросил Блэк, явно не желая давать ходу воспоминаниям.

– У меня ее нет, – пожала плечами девушка.

– У каждого есть история, – возразил он. – Одни драматичнее других. Признайтесь, у всех есть прошлое.

Бэт не ответила. Но Блэк не унимался:

– Итак, есть ли у вас бойфренд? Девушка? Партнер? Кто-то важный в вашей жизни?

– Никого, – покачала она головой и быстро добавила: – По крайней мере в настоящий момент.

Он больше ничего не сказал, но Бэт по какой-то необъяснимой причине добавила:

– Когда-то у меня был парень, мы жили вместе.

Обычно она не говорила о своем бывшем ни с кем, кроме самых старых и близких друзей, а если и говорила, еще ни разу это не приносило облегчения. Когда они из преданности подруге ругали ее партнера, она всегда его защищала. В разрыве была виновата она, по крайней мере отчасти, и друзья часто злились на нее за то, что он так легко слетел с крючка. Он был изменником, крысой, той самой, что покинула судно, но Бэт неизменно возвращалась к одной мысли: он ушел, потому что ему чего-то не хватило в ней. Но чего? Она была для него недостаточно хороша.

– Он свалил, – добавила Бэт, и неизвестно почему, но поделиться с Блэком было куда легче, чем она себе воображала.

Он ведь тоже рассказывал ей о своих проблемах, и в его молчании хотя бы не было осуждения.

– Он не просто ушел, – призналась она наконец, – а бросил меня ради моей лучшей подруги.

– Черт. Ужасно, – признал он.

– О да, – кивнула Бэт и хотела выдать ему привычную чушь о необходимости встряхнуться, отрешиться от прошлого и идти дальше, о времени, исцеляющем раны, и, может, даже добавить: «Я рада, что узнала обо всем довольно рано» – фразу, которую она повторяла не одной подруге, словно от этого боль утихала, потому что женаты они не были, хотя Бэт всегда мечтала, что когда-нибудь это произойдет.

Но вместо всего этого она только обронила:

– Так и есть. – И неожиданно для себя добавила: – Это было довольно давно, но пару недель назад я узнала, что она беременна и они решили пожениться.

Он уставился в пространство прямо перед собой и, казалось, скажет сейчас нечто пронзительное, но он поднял руку, чтобы привлечь внимание бармена, и, не спрашивая, чего хочет Бэт, заказал:

– Две пинты пива и две текилы.

– Можно подумать, это решит наши проблемы, – заметила Бэт с легкой насмешкой.

– Не решит, – согласился он, – зато они покажутся менее сложными.

– Я даже не помню, как нужно это пить, – честно призналась Бэт, когда бармен подал им заказ.

– Лизните руку, – сказал он. – Вот так. – И для наглядности показал ей, что делать.

Бэт последовала его примеру. Блэк посыпал влажное место солью.

– Слизните соль, опрокиньте бокал и пососите лимон. Раз, два, три! – скомандовал он.

Действовали они дружно. Бэт слизнула соль, поморщилась, проглотила текилу одним глотком, закашлялась, пососала лимон и снова поморщилась. Оба со стуком поставили бокалы на стойку.

– Боже, какая гадость! – заявила она, хотя на Блэка, похоже, спиртное не подействовало.

– Ваше здоровье! – ответил он и поднял стакан с пивом.

Они снова чокнулись, и Бэт с облегчением глотнула пива, чтобы смыть вкус текилы. Она так и не поняла, каким образом они опять вернулись к теме ее бывшего.

– Наверно, это напоминает историю Криса, Тони и Элис. И в роли Тони выступаю я. Боже, это я – тот, кто остался в грусти и отчаянии! – поняла Бэт.

– Ничего подобного, – отмахнулся Блэк.

Реплика прозвучала пренебрежительно. Бэт хотела возразить, но Блэк продолжал:

– Они всего лишь подростки. Вы жили вместе с этим парнем, считали, что это на века. А это куда хуже. – Он глотнул пива.

– Вы правы. Хуже, – согласилась она.

– Что же до вашей бывшей лучшей подруги… – Он на секунду задумался. – Какая стерва! Сейчас мало кто соблюдает правила, но это одно из главных: вторая половина друга неприкосновенна. Все так просто.

Непонятно почему, но Бэт было приятно слышать это от кого-то, кто не был прямым свидетелем случившегося разрыва. Почти все друзья Бэт приняли ее сторону, хотя она была уверена, что кто-то разрывался между ней и соперницей и по-прежнему общался с «сучкой», как они все называли ее бывшую лучшую подругу. Она не могла не ощущать, что большая часть их сочувственных замечаний вызвана жалостью к ней. Бэт часто гадала, что на самом деле думают о ней друзья. Знали ли, к чему все шло? Были ли уверены, что Джейми рано или поздно уйдет от нее? Думали ли, что он не ее уровня? Было что-то приятное в простой, незатейливой мужской точке зрения этого практически незнакомого человека.

– За вашу бывшую лучшую подругу! – провозгласил он и поднял стакан, но, увидев ее недоумение, добавил: – Чтоб у нее сиськи до колен обвисли!

Бэт рассмеялась и чокнулась о его стакан своим.

– За обвисшие сиськи, – согласилась она.

Бэт никогда бы не поверила, скажи ей кто-то, что единственным, кому удалось облегчить груз ее несчастий, будет Лукас. Конечно, многого это не меняло. Ей как было плохо, так и есть. И надежд на лучшее тоже нет. Но благодаря Лукасу ей легче все это вынести. Пусть ненадолго, но пока этого достаточно.

– Итак, поскольку разговор пошел на откровенность и я теперь знаю вашу историю, что вы хотите знать обо мне? – спросил он.

– О, ничего.

– Врете.

– То есть я, возможно, знаю все, что необходимо знать.

– Вот как? И что же вы знаете?

Почему она чувствует, что ступила на очень опасную почву, хотя Лукас вроде бы говорил несерьезно? Ей хотелось по возможности избежать той темы, но что-то подсказывало: в этом случае он наверняка предположит, что она сплетничала о нем за его спиной. Ничего не поделать, придется объясниться.

– Вы служили в армии? – осторожно начала она.

– Так и есть.

– Но, очевидно, ушли, чтобы работать в полиции.

– Я ушел, потому что моя половина больше не пожелала быть армейской женой. У меня был выбор: уйти или остаться в армии, но потерять семью.

– В таком случае я уверена, что ваш выбор был верным.

– Не совсем, – покачал головой Блэк. – В конце концов она все равно бросила меня.

– Мне очень жаль.

– Так получилось, и потом все это было очень давно.

– Скучаете?

– По жене или по армии? – уточнил он, но глаза его так лукаво блеснули, что она снова рассмеялась, хотя он поставил на одну доску жену и армию.

Господи, Лукас Блэк смешит ее! Возможно, он все-таки не совсем робот.

– Скучаю иногда, но последнее время все реже. Даже не знаю, где она сейчас.

Бэт попыталась представить себя на его месте и вдруг поняла, что когда-нибудь и она, став старше, расскажет похожую историю, только о Джейми. Они тоже больше не встречались. Да и где могли встретиться? Удивительно, как это бывает: можно дружить с кем-то много лет, но иногда, расставшись с человеком, который, казалось, создан, чтобы провести с ним целую жизнь, потом можно никогда не увидеть его и ничего о нем не знать.

– И мне недостает армии, – признался он. – Знаете, мне казалось, что я был хорошим служакой. Всегда знал, что делал.

– Вы действительно знаете, что и как делать, – кивнула она.

– Вы мне льстите.

– Вовсе нет. Конечно, поначалу мы немного конфликтовали и я считала вас жалким ублюдком…

Тут он улыбнулся.

– Но сейчас я понимаю, что вы далеко не такой.

– Спасибо.

– Вы нечто более чем просто жалкий ублюдок.

К удивлению Бэт, он рассмеялся, да так громко, что даже закашлялся. Неужели удивился, что молодая женщина-детектив может употребить такое словцо? Да вряд ли, ему просто нравился их шутливый диалог. Мужчины всегда объяснялись между собой на таком языке, особенно в армии. Возможно, Бэт только сейчас поняла, как следует говорить на беглом «Лукасе».

– Итак, что еще вы хотите знать? – спросил он, когда кашель унялся.

– Лукас, вам вовсе не обязательно рассказывать все о вашей жизни. Это не мое дело.

– Но я не возражаю. Честно, не возражаю! Джемма мне все объяснила.

– Что?

– Она сказала, что я должен лучше вас узнать. Что вы не сможете мне доверять, если мы не познакомимся как следует. Объяснила, что это чисто женские штучки.

– Это не женские штучки, – возмутилась Бэт.

Блэк смутился:

– А она клялась, что это именно так. Простите.

– Может, это ее мнение. Но не мое. Не хочу, чтобы вы думали обо мне как об обычной девушке.

– Я не это имел в виду.

– Знаю. И ценю ваши попытки, – смягчилась Бэт.

Он не виноват в том, что советы Джеммы шли вразрез с ее чувствами.

– Ладно, где вы живете? – спросила она.

Он снова смутился, словно она напрашивалась к нему на кофе. Бэт тоже покраснела.

– Я хотела сказать, у вас квартира или дом?

– А, ясно. Я оставил за собой дом, то есть выкупил ее долю, когда она… – Он взмахнул рукой – жест, который, по его мнению, символизировал улетавшую жену. – И, предупреждая следующий вопрос, отвечу, что живу один.

Бэт сочла за лучшее не углубляться в расспросы:

– Что ж, я знаю, какую машину вы водите, какое пиво пьете, что у вас есть два спятивших друга, которые вложили деньги в вагон-ресторан. Все это ставит меня на первое место в полицейской викторине «Что вам известно о Лукасе Блэке?», которая постоянно проводится в полицейском управлении.

– Не много, – покачал головой Блэк. – Что еще говорят обо мне в полицейском управлении? Вернее, предполагать я могу, но хотелось бы знать наверняка.

О боже, что она могла ответить? Что он убийца, возможно полный псих, бывший военный, в душе которого бушуют тайные демоны, вероятно порожденные в боях? Что он хладнокровно убил человека при подозрительных обстоятельствах?

– Говорят, что вы загадка.

– Прекрасная попытка, но этого они не говорят.

Бэт попыталась сделать обиженное лицо, но поняла, что он видит ее насквозь.

– По правде сказать, они очень мало о вас говорят.

– Неужели все настолько плохо? Что вам сказали обо мне?

– Честно?

Он кивнул.

– Что вы кого-то убили, – выпалила Бэт.

37

Он долго молчал, прежде чем ответить. Бэт испугалась, что все испортила.

– Похоже, в полиции это стало моей визитной карточкой. Что вам об этом наговорили?

– Ничего. – Увидев его скептическую улыбку, Бэт добавила: – Правда. Мне действительно ничего не рассказали об этом.

Она ни за что не признается, что имела по этому поводу весьма обстоятельную беседу с Питером Кеннеди. Блэк точно взорвется, и, главное, она хотела услышать его версию случившегося. Что он скажет? И будет ли его рассказ хоть немного близок к правде?

Но пока он вроде размышлял, стоит ли вообще отвечать.

– Это было несколько лет назад, – выговорил он наконец. – Случай с домашним заложником.

Бэт неожиданно осознала, что абсолютно трезва, как стеклышко. Потому что понимала, как важно каждое сказанное им слово.

– Помню, была холодная сырая февральская ночь, из тех, когда хочется одного – сидеть дома под пиво, заперев дверь и заказав что-нибудь из фастфуда. Но тут позвонили. Муж держал жену и дочь на прицеле, угрожая убить их, а потом себя. Кто-то даже сказал, что в доме послышался выстрел. У мужчины явно поехала крыша, и времени на план захвата не оставалось. Так что потребовались любые владеющие оружием офицеры, которые могли бы прикрыть полицейских. Я был одним из них. Вам следует знать, что жизнь тогда была другой. В наши дни при постоянной угрозе терроризма там уже через минуту оказались бы бойцы быстрого реагирования. Так или иначе я быстро прибыл на место. Какой-то полицейский с мегафоном пытался выманить крикуна из дома, просил хотя бы освободить ребенка и жену, но тот не слушал. Похоже, он окончательно спятил, мы даже не совсем понимали, о чем он говорит. Дул сильный ветер, искажавший его голос, но нам показалось, что он требует от нас убраться или прикончит всех, а потом себя. Положение было скверным и крайне запутанным, но все стало еще хуже, когда он вернулся в дом и запер дверь. Мне приказали зайти с задней стороны дома, хоть в душе я надеялся, что не понадоблюсь. Нас было трое, но я оказался ближе всех. Спрятался за оградой дома для прикрытия, выхватил «глок» и прицелился в дверь черного хода.

Бэт не сводила с него глаз, но сам Блэк упорно смотрел перед собой, на дозатор для спиртного за стойкой бара.

– Неожиданно он, как в кино, вываливается из этой двери вместе с женой и дочерью. Волочит за собой жену, зовущую на помощь. Дочь около десяти лет вопила: «Не делай этого, папочка!» На заднем дворе было совсем темно, ни одна лампочка не горела, а дождь лил по-прежнему. Мне показалось, что у него в руке был обрез. Я испугался, что он вот-вот прикончит их прямо у меня на глазах. Опасность грозила его семье и нам. Я закричал: «Вооруженная полиция, не двигайтесь!»

Но он не подумал остановиться и орал что-то вроде того, что все полицейские – ублюдки. Я потребовал бросить оружие, но он не подчинился. Потом все произошло очень быстро. Он толкнул дочь на землю и отбросил жену в сторону. На моих глазах он удалил оба препятствия с моей линии огня, а потом поднял обрез, словно готовый выстрелить. – Блэк глубоко вздохнул. – И тогда я выстрелил первым.

Он снова замолчал, и Бэт оставалось лишь попытаться представить зловещую сцену. Она поймала себя на мысли, что затаила дыхание.

– Я попал, – продолжал Блэк, будто до сих пор удивляясь этому факту. – Пуля ударила в грудь, он упал на землю и скорчился. Я воспользовался случаем, перепрыгнул через ограду и побежал к ним через задний сад, все время думая: «Пожалуйста, не вставай, иначе мне придется тебя прикончить». К этому времени начался настоящий хаос. Те парни, что были за мной, что-то кричат в рации, я слышу, как выбивают входную дверь, остальные члены бригады врываются в дом, а парень лежит на земле и орет от боли. Жена плачет и зовет его по имени. Но хуже всего его дочь. Она по-прежнему во весь голос вопит: «Папочка!» Визг такой пронзительный, что одному из полицейских пришлось схватить ее и оттащить. Жена бьется в истерике, поскольку видит, что рана тяжелая. Кровь…

Блэк пытался найти нужные слова, и его голос дрогнул:

– Земля во внутреннем дворе залита кровью, и стало ясно, что парень вряд ли выживет. Так оно и вышло. Он умер по пути в больницу, но пока что лежал под дождем, корчась от боли и ужаса. – Блэк снова вздохнул, голос оставался ровным: – Только тогда я заметил обрез. Но этот обрез, который я ясно видел и мог бы поклясться в этом на стопке Библий, оказался ножкой стола.

Он покачал головой, словно объяснение, которое хотел привести, было абсолютно безумным. Может, он и сам считал его таковым.

– Он оторвал ее от кухонного стола и размахивал ею перед родными, когда у него что-то перемкнуло в голове. Вышел из дома, вооруженный этой штукой, но получил пулю из моего «глока», потому что я принял ее за оружие.

– О боже! – тихо пробормотала Бэт.

– Вот и вся история.

– Что было потом? С вами?

– Меня отстранили от работы. А тем временем в прессе публиковались трагичные истории о том, как помешанный на оружии полицейский стрелял в безоружных штатских, по крайней мере одного из них, вооруженного куском дерева. Даже местный член парламента усомнился в нашем профессионализме и потребовал пересмотреть список тех, кому позволено носить оружие, а заодно проверить меня на профпригодность. Прошел год, прежде чем меня окончательно оправдали. И даже тогда СМИ кричали, что полиция всегда стремится обелить своих. Не могу сказать, что я осуждал папарацци. Жена убитого дала показания, что парень был психически болен и не представлял опасности. По ее словам, он бы постепенно успокоился. Это был настоящий поток дерьма, а я стал паршивой овцой. Все мои знакомые отныне сторонились меня. И тогда, и сейчас.

Он повернулся к Бэт:

– Теперь вы все знаете.

Она не знала, что сказать, но все-таки выдавила:

– Лукас, мне очень жаль.

– Да, – кивнул он. – Мне тоже.

38

Идея хоть на время приглушить алкоголем свои беды и несчастья на тот момент казалась вполне здравой, но сегодня Бэт ощущала приступы тошноты и дикую головную боль, к тому же день обещал быть крайне важным для расследования. Она едва стащила себя с постели, хотя с радостью поспала бы еще часок. Угрызения совести, однако, вынудили ее подняться. Она залпом выпила полбутылки воды, которая чудом оказалась на прикроватной тумбочке, и проглотила две таблетки ибупрофена. При этом заметила, что вчерашняя одежда комом валяется на полу.

«Насколько же я была пьяна?»

Бэт охватил минутный страх при воспоминании о вчерашнем вечере, но, перебрав в памяти все события, она убедилась, что стыдиться нечего. Да, она была здорово пьяна, когда наконец рассталась с Лукасом. Но они разъехались по домам в разных такси, а до этого ни разу не поссорились. Кроме того, она, слава богу, не ударила его и не поцеловала, и единственное постыдное событие – их неожиданный обмен тайнами. Бэт ничуть не беспокоило, что она рассказала Блэку о том, как ее бывший сбежал с лучшей подругой. История Блэка о стрельбе была столь откровенной и волнующей, так что она могла не сомневаться в его честности. Какое облегчение!

Непонятно, как Бэт удалось приехать в Коллемби в обычный ранний час, ее все еще шатало от слабости. В мэрии она застала только Лукаса Блэка. Вид у него был усталый.

– Похмельный завтрак? – предложил он, как только Бэт вошла в штаб.

Ее обрадовало, что он чувствует себя так же плохо. Они отправились прямиком в кафе, где посетителей было больше обычного – рабочие с ближайшей стройки перед началом дня нуждались в плотном завтраке. Блэк заказал поджарку, единственный шанс спастись от похмелья, две кружки кофе и вручил Бэт свежие отрывки из дневника Элис Тил, прибывшие с утренней почтой.

Дневник Элис Тил

О мой бог! О МОЙ БОГ!

Дело не во мне. Я не виновата. Я все время думала, что делаю что-то не так, а может, в детстве каким-то образом покалечила себя или лишила чувствительности. Но нет. Просто мне был нужен нормальный мужчина, который бы знал, что делает, с кем я чувствовала бы себя так свободно, что могла бы полностью забыться и не волноваться о том, как я выглядела или пахла, какие у меня губы на вкус и насколько я уязвима. Как бы много времени я ни провела в гараже Тони и спальне Криса, никогда не могла почувствовать себя так. Ни разу.

Все, что понадобилось, – короткая встреча на заднем сиденье его машины, его легкие, но настойчивые прикосновения, и клянусь, я увидела звезды. Все мое тело пронзила дрожь. А когда кончила, чуть не отключилась. Я так расслабилась, что могла бы заснуть прямо там, в его объятиях.

После такого я бы сделала для него все. Все.

– И что мы насчет него думаем? Кто он? – спросил Блэк.

– Здесь не говорится. Но нам точно известно, что это не Крис и не Тони. Кто же послал нам этот отрывок? – спросила Бэт почти рассеянно.

– Учитель Элис подвозил ее домой, – размышлял Блэк вслух. – Но сколько человек знали это и кто пронюхал, что вы говорили с Саймоном Нэшем?

– Вся школа знала, что мы там были, и, думаю, многие догадались, с кем мы разговаривали.

– А они рассказали остальным, – согласился он. – Но кому было известно, что он ее подвозил?

– Кирсти рассказала мне, – вспомнила Бэт, – и добавила, что другие девочки дразнили этим Элис, так что все знали, что мистер Нэш иногда подвозил Элис домой после репетиций.

– Парковка перед школой открыта, всякий мог выглянуть и увидеть, как Элис садится в машину, но было ли это предложение подвезти вполне невинным? Я подумал, что Нэш мог быть тайным любовником Элис, но вот что прибыло одновременно с первым отрывком.

Блэк отдал Бэт второй конверт.

Дневник Элис Тил

Он тоже плохиш. Настоящий плохиш, а разве не таких мы все обычно любим? Именно при виде плохишей девичье сердце бьется чаще. Тех, кто заставляет девушек рисковать всем. Отдавать все. По крайней мере, так бывает во всех книгах и фильмах. Интересно, почему? Наверно, иначе фильмы были бы ужасно скучны. Пожалуй, и в жизни без них было бы слишком уныло. Может, так оно и есть.

Но я действительно сбежала бы с ним, если бы он попросил? Бросила бы все на свете и удрала с ним куда угодно? Мы сменили бы имена, чтобы нас никогда не нашли, начали жизнь сначала, словно были абсолютно другими людьми, и никогда бы не вернулись? Никогда больше не видеть маму и папу? А как насчет дедушки?

В том-то и загвоздка, что я сбежала бы, не моргнув глазом. Если бы он попросил меня, послала бы к чертям всех остальных. Пусть думают что хотят, потому что мне все равно. Да, я бы сделала это. Если бы он попросил. Но он не попросит. Я это знаю.

Он тоже играет роль и хорош в этой роли. Очень хорош. Вынужден быть хорошим. У него нет иного выхода. Самосохранение, знаете ли. Вряд ли многим удается увидеть его настоящего. Возможно, я единственная.

Но я думаю, что он правда меня любит.

Я верю в это.

39

– Она не упоминает о брате, так? – заметил Блэк, когда Бэт закончила читать. – Не говорит, что оставляет его.

– Думаю, она знает, что он простит ее, что бы она ни сделала в своей жизни.

– Даже если бы убежала с абсолютным негодяем? Возможно, – согласился Блэк. – Но кто он? Преподаватель сценического мастерства, который вот-вот женится на маленькой мисс Совершенство? Это может сойти за самосохранение, но действительно ли он плохиш? Я не так уж уверен. Возможно, это бабник Кич, учитель английского, который живет со своей бывшей ученицей, но хочет, чтобы Элис была в его жизни следующей.

– Мне неприятно это признавать, но он привлекателен, – ответила Бэт и, увидев, как расширились глаза Блэка, пояснила: – Мне он совсем не нравится как мужчина, я считаю его типичной низкопробной дешевкой, но он красив, он всегда рядом, и единственные его соперники – толпа прыщавых подростков. На каждую девушку, которая морщится при виде Кича, находится другая, по уши влюбленная. Думаю, в этом возрасте такое часто бывает, и он продолжает расширять круг поклонниц.

– Это так, – кивнул Блэк, втайне надеясь, что у Элис Тил вкус был лучше. – Но даже из школы Коллемби его бы уволили за связь с семнадцатилетней ученицей, а мы бы и вовсе арестовали.

– Тем больше причин держать все в тайне, – вздохнула Бэт.

– Я говорил с офицером, который расследовал выдвинутые против него обвинения, что он якобы лапал ученицу. Но далеко дело не зашло. За девушкой значится длинный список фальшивых претензий по самым разным поводам.

– Каким именно? – заинтересовалась Бэт.

– Девчонка жаловалась на несчастный случай в универмаге, но на просмотренных записях с камер наблюдения было видно, что она вовсе не падала с лестницы. Она также жаловалась, что ее избила группа девушек постарше, но потом забрала жалобу.

– Это не означает, что обвинения ложны, – возразила Бэт. – Очень многие изменяют показания и отказываются подавать иски против людей, которые их изувечили, боясь, что они сделают это снова. Череда ее нечестных поступков делает девушку идеальной мишенью для насильника, разве нет?

– Верно, – согласился Блэк. – Вот почему я это просто так не оставил. При расследовании жалобы Кич добровольно представил свои записи, чтобы можно было проверить предыдущие места его работы. Но когда девушка забрала заявление, полиция не потрудилась выяснить, почему он менял школы.

Он протянул Бэт листок бумаги с напечатанными на нем названиями школ и датами работы Кича в каждой.

– Он много переезжал, всегда в пределах региона. На первый взгляд ничего необычного, ни один срок не выглядел подозрительно коротким. Он всегда уходил в конце года, не посреди семестра, как можно было ожидать, если бы он внезапно был уволен из-за связи с ученицей.

Бэт пробежала глазами список. Должно быть, необычно, что учитель проработал в шести школах за двадцать с лишним лет, но она велела себе не подгонять факты под ее мнение о Киче как скверном человеке. Если он так часто переезжал с места на место, должен был представить рекомендации. Возможно, ему все быстро надоедало и он нуждался в новых учениках и новых сложных задачах. Может, он менял работу по семейным причинам, когда у него все еще была семья? Это можно выяснить, просто просмотрев список. Бэт нужно будет копнуть глубже – может, тогда она наконец получит ответ.

– Я займусь этим, – пообещала она Блэку.

Бэт понимала, что на объезд всех школ, где работал Кич, уйдет целый день, и с самого начала переживала, не будет ли это напрасной тратой времени. Первая же школа в списке оказалась тупиковой – директор и секретари не помнили Кича, так как совсем недавно устроились сюда. Им удалось найти учителя предпенсионного возраста, который Кича помнил, но его рассказ мало чем помог.

– Длинноволосый молодой парень, много курил. Водил старое ржавое корыто, которое называл машиной, – хмыкнул он.

– Неужели не можете вспомнить еще что-то об этом человеке? Как он общался с учениками? – спросила Бэт.

– Боже, нет. Кажется, это было целую вечность назад.

– Полагаю, это означает, что он не был замешан в чем-то необычном или противозаконном?

– Вроде нет. Если только не считать вождения машины, которая выглядела так, словно попала под пресс для металлолома.

Вторая школа, Святой Маргариты, запомнилась тем, что Бэт столкнулась с неприкрытой враждой. Заместитель директора была немногословной и защищалась так яростно, словно на карте стояла репутация всей школы. После двадцатиминутного разговора Бэт заверили, что в те времена в поведении учителей не было абсолютно ничего подозрительного.

Бэт собралась было надавить на заместителя, но сообразила, что тогда Кич только-только женился и, возможно, не был склонен изменять жене. Впрочем, даже если он гонялся за каждой ученицей, вряд ли кто-то собирался признавать это сейчас.

– Похоже, вы не готовы смириться с мыслью о том, что мистер Кич мог быть слишком близок с кем-то из учениц? – спросила Бэт язвительно.

– Не готова, поскольку не имею никаких доказательств его непристойного поведения, – парировала заместитель.

– Насколько я понимаю, ваша главная забота – репутация школы?

– Разумеется.

– А моя – найти человека, убившего семнадцатилетнюю девушку. Существуют неопровержимые доказательства, что мистер Кич имел недопустимые отношения с ученицами или бывшими ученицами, поскольку всем известно, что он спал не менее чем с двумя только из той школы, где работает сейчас. Если окажется, что он как-то связан со смертью девушки, нам придется выяснить, соблазнил ли он кого-то из ваших учениц или совершал ли развратные действия с ними. Вряд ли в этом случае газеты сохранят в тайне название вашей школы.

В третьей и четвертой школах тоже ничего не удалось узнать. Зато в пятой школе были, по крайней мере, готовы хоть как-то сотрудничать. Бэт направили к бывшей коллеге Кича, которая тоже преподавала английский. Но как раз когда она уже обрадовалась, что чего-то добьется, женщина, работавшая в приемной, вернулась с обескураживающим известием:

– Мисс Бартон уехала в Девон вместе со школьной экскурсией. Вернется через несколько дней. Могу передать ей сообщение.

Бэт подумала, что вряд ли это имеет смысл, но решила все проверить до конца. Написала свои телефоны и передала листок женщине, которая обещала передать их мисс Бартон по возвращении или если та позвонит в школу.

40

По дороге домой Бэт сказала себе, что в ее полицейской работе еще будет много таких зря потраченных дней и неплохо бы к этому привыкнуть. Тем более что реальность никогда не будет похожа на фильмы о копах.

Было уже поздно, и солнце садилось, когда Бэт вошла в штаб. Блэк, не отнимая телефон от уха, помахал ей, чтобы привлечь внимание.

– Хорошие новости, – сказал он звонившему и взглянул на часы. – Нет, мы все проверим прямо сейчас, прежде чем он свернет свой лагерь.

Закончив говорить, он бросил:

– Хватайте куртку. Наша подмога наконец чего-то добилась. Они нашли Счастливого Гарри.

По дороге он объяснил, что Счастливого Гарри заметил фермер, с которым перед этим поговорил офицер полиции. Он был одним из многих, кого просили не пропустить появление бомжа – возможно, последнего человека, который видел Элис Тил живой, когда рылся в мусорных баках. Хотя было темно, холодно и шел дождь, Блэк не хотел откладывать поиски или дать бомжу шанс ускользнуть.

– Разве в подобных ситуациях мы не должны просить поддержки полиции?

– Для допроса старого пьяницы? – фыркнул Блэк. – Шутите! Так этому конца не будет! Нет, нам нужно обыскать округу, и, может, удастся его найти и задержать.

Они подъехали к кромке леса, граничащего с фермой, и припарковали машину на ближайшей автомобильной площадке рядом с воротами, от которых начиналась дорога в лес.

– Вот она, дорога, где был замечен Гарри, – сообщил Блэк.

Они тронулись по ней. Блэк прихватил фонарик, но пока света было достаточно, чтобы видеть все вокруг, так что он не стал вынимать его из кармана. Пейзаж казался жутковатым, Бэт постоянно мерещились среди деревьев какие-то движения. Но, приглядевшись, она поняла, что это всего лишь игра угасающего света между ветвями. Рельеф тоже не слишком ободрял: слева земля была ровной, но справа темнел обрыв, который становился все круче и глубже по мере того, как они углублялись в рощу.

– Уверены, что это хорошая идея? Что мы знаем об этом Гарри? Он действительно безопасен?

– По большей части, – спокойно ответил Блэк.

– Что это означает?

Фраза прозвучала двусмысленно.

– Я кое-кого расспросил, – объяснил он. – Гарри много лет выпрашивал деньги на спиртное в Коллемби и ближайших деревнях.

– И это все?

Что-то подсказывало Бэт, что он знает о Гарри больше, но не хочет говорить.

– По слухам, он когда-то служил в армии, – добавил Блэк.

– То есть прошел специальную подготовку и знает, как убить человека?

Их появление в темной роще вдруг показалось ей не лучшей затеей.

– Это было давно, – пожал Блэк плечами, – и я с вами, так что все будет хорошо.

Они молча пошли дальше. Становилось все темнее.

– Так стремительно темнеет, – заметила она.

– Это все из-за чертовых деревьев. Загораживают остатки света.

Но он не включал фонарик, опасаясь, что Гарри их обнаружит.

– Пятьсот ярдов, – сообщил он, понизив голос. – Так сказал фермер. Там он видел Гарри. Тот свернул с дороги в лесок.

Они старались идти бесшумно, чтобы не спугнуть Гарри. Но им плохо это удавалось, потому что тропа была засыпана скрипевшим под ногами гравием и мелкими камешками и их шаги были слышны издалека.

И точно, до них из леса донесся какой-то шум. Посмотрев в ту сторону, они увидели человека, выбравшегося из укрытия и побежавшего по дорожке, а потом исчезнувшего в кустах. Незнакомец не походил на старика и был слишком проворен для того, кто проводил свои дни в пьянстве. Только страх мог придать ему такую энергию.

Блэк выругался и бросился за ним, на ходу приказав Бэт оставаться на месте. Даже если бы она хотела помчаться следом, он взял слишком большую скорость и оставил бы ее тащиться за ним. Блэк, как и Гарри, исчез в кустах.

Бэт остановилась, прислушалась и решила ждать. Ничего не происходило. Подождав несколько минут, она кликнула Лукаса, но ответа не получила. Второй оклик тоже ни к чему не привел.

– Мать вашу! – прошипела Бэт, но тут услышала шум и развернулась.

Слишком поздно. Это незнакомец с треском вырвался из кустов на другой стороне дорожки, врезался в Бэт, и она полетела вниз по крутому холму.

Ударилась о землю, перевернулась и по инерции покатилась через кусты и снова вниз с длинного грязного склона. Удар был такой силы, что у нее перехватило дыхание. Бэт набирала скорость, хотя отчаянно пыталась задержаться, хватаясь руками за землю и тормозя ногами. Но обрыв был чересчур крутым. Голова врезалась в обнажившийся древесный корень, и Бэт на миг потеряла сознание. Что-то острое поцарапало щеку до крови.

Бэт ничего не оставалось, кроме как расслабиться и безвольно катиться по холму в надежде, что она благополучно приземлится у подножия. Наконец она с грохотом замерла на земле, напоследок сильно приложившись затылком. Бэт охнула, застонала и замерла, пытаясь определить, насколько опасно покалечилась. Тело ныло, голова раскалывалась. Она ощущала боль от порезов на руках, ногах и даже на лице, а также ушибы на других местах, где скоро наверняка проступят синяки. Но могла сгибать пальцы, двигать ногами и осторожно поднимать руки. Все чертовски болело, но переломов точно не было. Бэт слегка повернула голову и оглядела обрыв, с которого так быстро скатилась. Первой мыслью было, что свершилось чудо: она не сломала шею, не говоря уже об остальном. Да, но как, черт возьми, взобраться по почти вертикальному скользкому обрыву?

Бэт повернула голову в другую сторону – посмотреть, что там, и, возможно, выбрать путь полегче. Но идея тут же вылетела из головы, поскольку появилась более насущная проблема. Ее внимание привлек темный силуэт в траве. Сначала она подумала, что это игра измученного воображения, но тут силуэт шевельнулся и шагнул к ней.

Громоздкая фигура незнакомца продолжала надвигаться на нее. Бэт попыталась отпрянуть, но боль пронзила тело. Она панически вскрикнула, но фигура не остановилась. Когда человек подошел совсем близко, она увидела, что он одет в лохмотья и весь в грязи. Спутанные волосы, покрытое засохшей глиной лицо. Безумные глаза горят от гнева и страха. В руке длинный нож.

За секунду-другую, пока плотная фигура надвигалась на нее, перед глазами Бэт пронеслась вся жизнь. К тому времени как он приблизился к ней, готовясь ударить ножом, она уже знала: это Гарри, бродяга, которого они искали, и, возможно, тот, кто столкнул ее с холма. Она упала на поляну примерно в дюжине ярдов от сооруженного им убежища. Бэт даже различала очертания этой хижины за его спиной. Судя по его лицу, он считал ее угрозой, нагло вторгшейся в его владения. Она пыталась занять его территорию, что-то украсть, возможно выпроводить его. Все это ясно читалось на искаженном яростью лице Гарри.

Несмотря на боль, она ухитрилась отползти на ярд-другой, но, прежде чем сумела сесть, он уже навис над ней, обдав вонью немытого тела.

– Я Бэт, – выпалила она, не успев придумать ничего лучше, и протянула руку, чтобы его отстранить. – Пожалуйста! Не надо!

Блэк был раздражен тем, что Счастливый Гарри ускользнул. Но ничего не поделаешь, пришлось повернуться и идти назад. А когда он добрался до места, где оставил Бэт, то не заметил ничего особенного, не считая ее отсутствия. Разве он не велел ей стоять и ждать его? Наверно, она устала ждать и поплелась к воротам и машине, поэтому он перешел на бег.

41

Бэт даже не знала, доходят ли ее слова до этого человека. Он пристально смотрел на нее сверху вниз, пока она продолжала бормотать:

– Пожалуйста… простите… я не рада, что оказалась здесь… я уйду.

Она даже приподнялась, опираясь на локоть. Но он еще шире расставил руки и преградил ей дорогу, не давая уйти.

– Отпустите меня, – умоляла она. – Я уйду отсюда.

Ни на секунду не отрывая глаз от ножа, Бэт снова оперлась, теперь на мигом потонувшую в грязи ладонь, и встала. Если он захочет ударить ее ножом, то сделает это сейчас, пока она нетвердо стоит на ногах. Она ждала удара, но он не бросился на нее.

Зато Бэт прочитала сомнение и подозрительность в его глазах, когда попыталась принять наименее угрожающую позу: чуть пригнулась, чтобы выглядеть ниже ростом, и вытянула руки, чтобы он мог видеть, что она безоружна.

Их взгляды скрестились, и ей стало любопытно, что за безумие светится в его глазах и осмелится ли он убить ее здесь, в роще, не задумываясь о последствиях.

Бэт нерешительно шагнула вбок, а когда он не попытался воткнуть в нее нож, сделала второй шаг. Третий. Он точно повторял ее движения. Но делал маленькие шажки, оставаясь все это время лицом к ней. Она не могла взбежать на холм. Нужно, чтобы впереди не было препятствий, если она рискнет бежать от этого психа.

Еще два шага… но они по-прежнему стояли друг к другу лицом, зато с другой стороны была ровная почва. Если она побежит, он, скорее всего, погонится за ней. Бэт сильно расшиблась и не сможет бежать быстро, но ее подстегнут страх и адреналин. Конечно, это рискованно, однако Бэт все взвесила.

Она рванула с места. Сердце колотилось, ноги подгибались, но она мчалась по полянке так быстро, как позволяло покрытое синяками и ссадинами тело. Земля была вся в кочках, и Бэт боялась споткнуться и упасть, боялась, что бродяга догонит ее и ударит ножом в спину. Ужас подгонял ее, и с минуту она бежала не оглядываясь. Огибала деревья, спотыкалась, кое-как удерживалась на ногах и снова бежала, пока не отважилась оглянуться. Бэт была убеждена, что увидит его в нескольких дюймах от себя с поднятым ножом, готовым ударить, но позади были только очертания деревьев, скорее походившие на тени. Он исчез.

Теперь Бэт бежала спокойнее, постоянно осматриваясь на случай, если он гнался за ней, но другой дорогой. Однако так и не заметила Гарри. От каждого доносившегося из рощи звука она подпрыгивала, от каждого треска сломанной ветки вздрагивала. И старалась не паниковать при мысли о том, что ее могут преследовать. Нужно понять, где она находится. Как далеко оказалась от того места, где осталась ждать. И каким образом теперь выбраться на дорогу. Куда же запропастился чертов Лукас?

«Только не останавливайся, Бэт, – твердила она себе. – Плевать на боль. Беги дальше».

Казалось, прошла целая вечность, пока наконец ей удалось обогнуть холм. Впереди показалась дорожка, по которой они шли с Лукасом. Это давало надежду на спасение, и она побежала быстрее, стараясь добраться до места. Там дорога станет полегче, а через редкие кроны деревьев будет пробиваться больше света.

К тому времени как Бэт вырвалась из леса, силы ее почти иссякли. Она то ли бежала, то ли спотыкалась и вдруг, ступив на дорогу, столкнулась с большой темной тенью, которая неслась ей навстречу. Она снова рухнула на землю, перекатилась на спину и, когда тень нависла над ней, подняла руку к лицу, пытаясь защититься. Это Гарри, и на этот раз он ее убьет!

Но тут тень заговорила. Это был не Гарри, а Лукас. Значит, она не умрет.

– Черт возьми, – потрясенно пробормотал он при виде растрепанной Бэт. – Что, черт возьми, с вами стряслось?

– Господи, Лукас, вы до смерти меня напугали, – выдохнула она, когда он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

– Простите, но я не ожидал, что вы выскочите из рощи.

Он явно хотел объяснений, поэтому она сбивчиво рассказала о падении, ноже, хижине и закончила словами:

– Простите. Я его потеряла.

Оба знали, что это не совсем правда. Бэт считала, что подвела Блэка, потому что не схватила Гарри, хотя такая возможность была, но, к своему удивлению, услышала:

– Вряд ли стоит пытаться обезоружить человека голыми руками. Главное, что вы в безопасности. Вы сможете показать, где его хижина?

Бэт нашла в себе силы и повела Блэка к тому месту, где ее толкнули в кусты и где она кубарем слетела с обрыва. Он посветил фонариком вниз, на полянку. Они различили очертания хижины, но внутри не было никаких признаков жизни.

– Похоже, он удрал, – заметил Блэк, – но мы, по крайней мере, нашли его дом.

Какое громкое слово для описания этой конструкции!

– Как только взойдет солнце, мы без труда его найдем.

– Но что будет сейчас?

Он пристально оглядел Бэт, прежде чем спросить:

– Уверены, что вы в порядке?

– В полном, – заверила Бэт, хотя была покрыта синяками и ссадинами, которые нещадно саднили.

– Ладно. Тогда давайте посмотрим.

Блэк выбрал менее предательский спуск с холма, чем тот, по которому Бэт скатилась вниз. Они медленно и осторожно спустились к подножию, по пути оглядываясь в поисках Гарри. Конечно, они не думали, что тот сидит перед хижиной, но в любом случае стоило проверить его лагерь, тем более что он вполне мог быть потенциальным свидетелем в деле исчезновения Элис Тил и, судя по его неистовой реакции на присутствие Бэт у хижины, возможно, причиной этого исчезновения.

Хижина Гарри была настолько убогой, насколько может быть любое строение, сколоченное из краденых предметов. Над брезентовым навесом были закреплены листы пластика, кое-как защищавшие от дождя. Вместо задней стены тоже висел брезент. Остальные три были неумело сбиты из досок вперемешку с кусками рифленого железа. Двери не было. Среди груды камней виднелся пепел погасшего костра. Вокруг были разбросаны пустые жестянки от бобов и консервированного супа вместе с бутылками из-под пива и водки.

Блэк заглянул внутрь и увидел спальный мешок самого отвратительного вида, но, по крайней мере, Гарри было в чем спать. Кроватью служил старый деревянный топчан. Крохотная хижина была битком набита крадеными или пожертвованными вещами: тарелка, старая кастрюля, пара одеял, древний армейский вещевой мешок. Но тут взгляд Блэка упал на что-то сложенное в изголовье спального мешка. Может, это служит Гарри подушкой?

Непонятный предмет выглядел новым и в хорошем состоянии. Мало того, был относительно чистым. Блэк прищурился в темноте и неожиданно понял, что это зеленая парка с капюшоном, опушенным мехом, очень похожая на ту, которая была на Элис Тил в вечер исчезновения.

Пока Блэк размышлял о возможном совпадении, глаза окончательно привыкли к полумраку, так что он заметил еще один предмет, висевший на длинных ручках в глубине хижины.

Перед ним была большая мешковатая сумка Элис Тил.

42

Наутро, когда Бэт встала под душ, тело саднило даже от воды, падающей на покрытую синяками и царапинами кожу. Болело все, что только могло болеть. Но, по крайней мере, ее страдания не прошли даром, потому что в центре расследования дела твердо укрепился Гарри. Мог ли он дать разумное объяснение, как вещи Элис Тил оказались в его лачуге? Пока что было все очевиднее, что именно он виновен в ее смерти. Или хотя бы что-то об этом знает.

Картину скоро дополнят данные экспертизы доставленных ими куртки и сумки, из карманов которых уже были извлечены весьма ценные улики. Как это ни обидно, телефон так и не нашли и дневник тоже. Но никто и не считал, что они оказались в грязных лапах Гарри. Пока никак не удавалось разыскать того, кто присылал отрывки дневника. В остальном содержимое сумки было самым обычным – туалетные и канцелярские принадлежности, учебники.

Когда Бэт вошла в штаб, Блэк, как всегда, сидел на своем месте. Он что, вообще не спит?

– Полиция нашла Гарри? – спросила она.

– Пока нет.

Лицо Блэка выражало фрустрацию, хотя для Бэт было бы большим сюрпризом, если бы полиция схватила в темноте человека, привыкшего бродяжничать.

– Он каким-то образом заполучил куртку и сумку и, возможно, убил ее именно ради этого. Я хочу найти его до того, как кто-то об этом услышит. Если новость распространится по городу, кто знает, что произойдет!

– Полагаете, дело может кончиться самосудом?

– А вы как считаете?

Что ж, это было вполне возможно, но Бэт удивилась тому, как искренне беспокоится Блэк за благополучие Гарри. Однако он тут же добавил:

– Мы ничего из Гарри не вытянем, если его схватит и изобьет до полусмерти разъяренная толпа.

Тут стали приходить остальные детективы и полицейские, и детектив-сержант Блэк сообщил всем о новых обстоятельствах дела и срочной необходимости найти Гарри, ставшего фигурой номер один.

Слушая все это, Бэт не могла не изводить себя мыслями о вчерашней ночи. Хоть она была и рада удачному исходу встречи с Гарри, но он буквально проскользнул у нее между пальцами, а это чрезвычайно жестокий удар. Она постоянно задавалась вопросом, могла ли поступить иначе и стоило ли пытаться обезоружить его и арестовать. Но он здоровяк, на вид очень силен и мог легко прикончить ее.

– Мы его найдем, – заверил Блэк, словно прочитав ее мысли. – И тогда, может быть, получим какие-то ответы.

– Надеюсь. Это сводит меня с ума, – призналась она. – Все это проклятое дело. Я постоянно думаю о том вечере, когда исчезла Элис. Двадцатиминутный интервал между ее уходом из лаборатории и появлением перед школой. Где она была эти двадцать минут и каким образом исчезла, проходя между коттеджами? Никогда не считала, что Гарри – ответ на все наши вопросы, и не понимаю, каким образом он сумел избавиться от тела Элис, если у него даже велосипеда нет. Будь у него даже доступ к машине, сомневаюсь, что он долго смог бы проехать по прямой.

– Я тоже об этом думал, – отозвался Блэк. – С одной стороны, как он мог стащить вещи Элис, если не отнял у нее или не снял с тела? Но, как вы заметили, он не мог перетащить тело дальше чем на несколько ярдов, не говоря уже о том, чтобы отвезти довольно далеко, на побережье. Он не произвел на меня впечатления человека, способного на такие подвиги.

– Но кто-то, очевидно, переместил ее тело. И как получилось, что никто этого человека не видел? Не повезло. Я думала, что эта маленькая спортивная машина поможет что-то прояснить, но никто не назвал ее хозяина, хотя мы разместили обращение к возможным свидетелям. Одно время я считала, что Саймон Нэш или, возможно, Кич поджидали ее у школы, но никто из них не водит маленькую спортивную машину. Кича видели в школе после ухода Элис, и я проверила его машину. Он водит серебристую «астру».

– А как насчет Нэша?

– Большой синий «бумер». Он сам сказал, когда я допрашивала его в школе.

– Возможно, именно эту машину видели на старом вокзале, – заметил Блэк. – В темноте она могла показаться черной. Хорошо бы как следует проверить.

– Но это явно не та машина, которая была припаркована на обочине дороги. Та была красной и гораздо меньше.

Что-то заставило Блэка задуматься над ее словами.

– Земля – Лукасу, – позвала она, и он понял, что слишком глубоко погрузился в свои мысли.

– Машина, припаркованная у построек, была маленькой, – нахмурился он. – Но у Нэша машина большая.

– Да, – кивнула Бэт; он говорил очевидные вещи, так что Бэт уставилась на него с таким видом, будто он получил неожиданно резкий удар по голове, повлиявший на способность мыслить. – А в чем дело?

– Когда я расспрашивал Джессику Пирс о том, что она видела в окно учительской, то сосредоточился на ее словах об Элис Тил. Помню, как она сказала, что Нэш отъехал как раз в тот момент, когда прибыл ее жених, а Элис шла по тропинке.

– Все верно.

– Она добавила, что Нэшу пришлось втиснуться в машину. Он высокий?

– Рост выше среднего, но ненамного.

– Мне не кажется, что он садился в большую БМВ.

Оба одновременно поднялись и потянулись за куртками. Объясняться смысла не было. Они собирались еще раз потолковать с Саймоном Нэшем.

Они вошли в кабинет преподавателя сценического мастерства во время перемены, так что оказались наедине с ним в пустой комнате. Узнав ужасные новости об Элис, он принял потрясенный вид.

– Могу только предполагать, какой кошмар переживает ее бедная семья, – вздохнул он.

Бэт представила Блэка и сказала, что у них осталось несколько вопросов об Элис Тил. Прежде чем он успел ответить, Блэк спросил:

– В первую очередь мы хотим знать, почему вы солгали?

– Солгал? В чем?

– Ваша машина, – пояснил Лукас. – Та, за рулем которой вы сидели в вечер исчезновения Элис Тил. Вы сказали моей коллеге, что это была большая синяя БМВ пятой серии. На деле же это была красная «ауди-ТТ». И не смейте лгать. Мы выяснили это у мисс Пирс. Она вспомнила, что из-за вашего роста вы с трудом втиснулись в машину.

Саймон Нэш явно встревожился:

– Полагаю, это возможно. Обычно я вожу «бумер», так что все забыл.

– Чушь собачья!

– Не чушь. Обычно я вожу БМВ, но ее пришлось сдать в ремонт, и, должно быть, именно в тот день. Теперь, когда вы об этом упомянули, припоминаю, что моя невеста повезла БМВ в сервис, а я взял ее машину, «ауди-ТТ», и да, она красная. Простите, я не собирался вводить вас в заблуждение.

– Вот как? А я думаю, собирались, – отрезала Бэт. – И думаю также, вы знали, что полиция заинтересуется, выяснив, какой именно машиной вы управляли в тот вечер.

– Я не понимаю…

– Двое свидетелей видели красную машину, стоявшую неподалеку от школы. Ее описывали как спортивную, с тонированными стеклами, чтобы нельзя было заглянуть внутрь. Все это совпадает с описанием «ауди» вашей невесты. Ее заметили, потому что она загораживала улицу и часть тротуара, будто в ней кто-то сидел и ждал. Никто не оставил бы машину на тротуаре, да еще в таком положении.

– На северо-востоке Англии полно подобных машин, – заявил Нэш, и Блэк заметил, что он не спешит отрицать, что оставлял там «ауди».

– Все, что мы можем сделать, – это показать машину или хотя бы ее снимок свидетелям, и они ее опознают, – заверила Бэт. – Крис видел ее, когда шел встречать Элис. Вы сами сказали, что заметили его, когда проезжали мимо, но на самом деле сидели в машине, когда он ее обходил, и это было куда ближе к школе. Не можете же вы утверждать, что в этом городе полно спортивных «ауди-ТТ» с тонированными стеклами. Никто этому не поверит, и меньше всех – жюри присяжных.

– Жюри? Я ничего не сделал.

– Будете удивлены, услышав, как часто преступники повторяют эти слова, – сухо ответил Блэк. – Почему вашей машине потребовался ремонт?

– Небольшая авария. Совсем крошечная.

– Что было повреждено?

– Только фара.

– Какая именно?

Нэш откашлялся:

– Передняя. Со стороны пассажирского сиденья. Я ее поцарапал.

– И каким же образом?

– Превысил скорость, довольны? Признаю, что не всегда бываю примерным водителем.

Бэт заметила, что он слишком легко это признал. По ее опыту мужчины редко говорили о себе подобные вещи.

– Я немного недоумеваю, как вы могли поцарапать переднюю фару со стороны пассажира, но не задеть капот, – удивился Блэк.

– Так вышло, что я врезался именно фарой. Она треснула от столкновения.

– С чем же вы столкнулись, когда повредили фару? – допытывался Блэк.

– Честно говоря, не помню.

– Не помните? – переспросил Блэк с таким видом, словно никогда не слышал ничего более абсурдного. – Вы разбили переднюю фару машины, за которую заплатил ваш тестюшка, и не можете припомнить, как это вышло?

– Думаю, я вытеснил это из памяти. Я был смущен и немного шокирован. Не хотел, чтобы тесть знал, поэтому решил все исправить, прежде чем он увидит.

– Потому что тесть рассердится?

– Возможно.

– Или потому, что он изменит о вас мнение? Вы женитесь на его дочери, поэтому не хотели бы, чтобы он считал вас плохим водителем.

Бэт знала, что Блэк намеренно дразнит Нэша, но тот оставался спокоен.

– Я чувствовал себя глупо. Мои прежние машины были старыми жестянками. Эта же действительно скоростная.

– Прекрасные машины, верно? Это знаменитая немецкая разработка.

– Верно, но я не лучший водитель в мире.

– Все же удивительно, что вы не помните, где разбили машину.

– На повороте. Где-то на проселочной дороге. На мой взгляд, они все выглядят одинаково. Должно быть, ударился, когда огибал каменную ограду.

– Значит, вы все-таки помните?

– Помню, что это произошло, но не припоминаю, где именно. Последствия шока.

– Ваш «бумер» – большая машина?

– Да.

– Несколько недель назад Элис Тил видели в большой черной машине. Очень похожей на вашу.

Нэш поколебался, прежде чем ответить:

– Но моя – синяя, а в мире полно больших машин. Я уже признался, что Элис бывала в моей машине. Иногда я ее подвозил. Бэт, я же говорил это вам.

– Да, ЭТО вы признали, – кивнул Блэк. – Но свидетель видела большую машину, на огромной скорости выезжавшую со старого вокзала. Она сказала, что вы едва не переехали ее собаку.

– Это был не я, – ошеломленно пролепетал Нэш.

– Простите, – извинился Лукас. – Обмолвка. Она сказала, что «неизвестный молодой водитель» летел с бешеной скоростью и чуть не задавил ее собаку. Ему пришлось резко свернуть, и она тут же услышала грохот.

Блэк позволил последним словам повиснуть в воздухе, после чего добавил:

– Похоже, передняя фара треснула, ударившись о край старой платформы. Что вы об этом думаете?

– Это был не я, – повторил Нэш.

– Мы уже это проходили, – отмахнулся Блэк. – У отбитого края платформы валялись осколки фары. Их собрали и представили как доказательство. Если эксперты их исследуют и подтвердят, что это осколки вашей фары, придется многое объяснять, если, конечно, не скажете правду сейчас.

Нэш молчал. Бэт решила, что либо у него нет ответов, либо он отчаянно пытается придумать что-то правдоподобное.

– В тот вечер вы остановились у дороги, после того как вышли из школы, верно? – обвиняющим тоном сказала она.

– Э-э… – Он нахмурился и покачал головой, словно пытаясь вспомнить что-то. – Возможно…

– Остановились, – припечатал Блэк. – Машину видел прохожий, и вы это знали. Вы запаниковали и солгали, что сидели в «бумере».

Тогда Нэш отвел глаза от Блэка и сосредоточился на Бэт.

– Насколько я припоминаю, вы спросили, какая у меня машина, и я ответил, что владею БМВ.

– Вы знали, что меня интересует не машина, которую вы водите постоянно. Я хотела знать о машине, в которой вы были в тот вечер. Вы лгали мне тогда и лжете сейчас. Остается единственный вопрос: почему?

– Ч-что почему? – заикнулся он.

– Почему вы лжете? Почему остановили машину вскоре после того, как покинули школу, за несколько секунд до исчезновения Элис Тил?

– Решил позвонить. Забыл сказать невесте, что еду домой.

– Она подтвердит это, верно? Если мы спросим? – уточнила Бэт.

– Конечно.

– В таком случае мы позвоним ей и спросим, – решил Лукас, – но при этом обязательно проверим распечатку ваших звонков, и если окажется, что именно в это время вы не звонили, ее будут преследовать по закону за попытку обмануть правосудие. Вы получите не меньше года тюрьмы. – Он повернулся к Бэт. – Полагаю, что при таких обстоятельствах помолвка будет разорвана, а ее папаша не окажется столь уж всепрощающим.

– Погодите, я всего лишь сказал, что, по-моему, позвонил. Я не уверен на сто процентов. Может, это было в другой вечер.

– Вы вообще не звонили, верно? – наступала Бэт. – Остановились у обочины, чтобы подождать Элис.

– Нет, – яростно затряс головой Нэш, словно это могло заставить их поверить ему.

– Вы сами признались, что иногда подвозили ее домой. Вам все равно по пути. А ей приходится идти чуть ли не на другой конец города. Так почему вы не подвезли ее в тот вечер? – спросила Бэт.

– Директору это не нравится. Однажды на парковке он увидел, как она садится в мою машину, и на следующий день вызвал меня на разговор. Заявил, что могут пойти сплетни.

– И вы больше никогда так не делали? – резко спросил Блэк.

– М-м-м…

Нэш, похоже, пытался все вспомнить.

– Или просто стали осторожнее? – вмешалась Бэт. – Останавливали машину в нескольких ярдах от школы, чтобы директор не увидел, как вы подвозите любимую девушку, ту, которую вы много лет учили, которая играла в ваших спектаклях, чей талант вы пестовали. Самую красивую.

– Все было не так, – оправдывался Нэш, но голос звучал так слабо, что оба детектива поняли, что все именно так и было.

– Вы остановились поперек дороги у построек. И ничуть об этом не волновались, потому что знали: Элис будет здесь через минуту, – продолжала Бэт. – Думаю, очевидно, что так и было. Если, конечно, вы кого-то не покрываете.

– Кого-то покрываю? – повторил он тупо.

– Вашу невесту, – пояснила Бэт.

– Возможно, мисс Пирс ошиблась и за рулем в ту ночь были не вы.

Блэк понимал, что предположение смехотворно, но поддержал Бэт, потому что та сумела выбить Нэша из колеи.

– Возможно, именно она ждала Элис, но интересно, каким образом заманила девушку в машину.

– Может, сказала Элис, что им нужно поговорить? – предположила Бэт, словно это было наиболее естественным поворотом событий. – Что хочет потолковать о вас?

– Нет, это абсурд.

– Что же, если в ту ночь в машине были не вы, значит, за тонированными стеклами скрывалась она. Это единственно возможное объяснение.

– Что делает ее подозреваемой в убийстве, – заключил Блэк. – Думаю, Бэт, нам здесь больше делать нечего, особенно если Саймон отрицает, что это был он. Значит, следует официально допросить его невесту, предупредив об ответственности за дачу ложных показаний.

Он снова обратился к преподавателю:

– Ей, разумеется, придется нанять адвоката, но уверен, что отец вашей невесты знает лучших.

Бэт и Блэк сделали вид, что уходят. Учитель с ужасом уставился на них:

– Погодите… погодите минуту.

Неужели он собирался с духом, чтобы признать наконец правду?

– Пожалуйста, сядьте…

– Мы сядем, если у вас есть что сказать.

– Это был я, – признался он едва слышно. – В тот вечер я сидел в машине, которую припарковал у построек.

– Ждали Элис?

Он медленно кивнул, словно жест дался ему нечеловеческим усилием.

«Наконец-то», – подумала Бэт.

– Мне было бы удобнее, если бы вы сказали это вслух, – заявила она.

– Я ждал Элис. И сидел в машине. Ну вот, я все сказал. Только не вмешивайте в это Карен. Умоляю!

Бэт и Блэк переглянулись. Наконец они вытянули из него правду. Но не всю.

– Это зависит… – обронила Бэт.

– От чего?

– От того, скажете ли вы все, – отрезал Лукас. – Что произошло, когда она села в машину?

– И куда вы ее отвезли? – вставила Бэт. – Что вы делали?

Ключевой вопрос задал Блэк:

– И почему убили ее?

43

И тут Саймон Нэш почти обезумел.

– Я не убивал ее! – запротестовал он. – Клянусь! Не убивал! Я ничего не сделал!

– Но кто мог это сделать, кроме вас? – мягко спросил Блэк, словно уговаривал ребенка сказать правду. – Вы были последним, кто видел ее живой.

– Нет! Не я!

– Кто же в таком случае? – спросила Бэт. – Где вы ее высадили? Если собираетесь утверждать, что оставили ее с кем-то другим, нам будет очень трудно вам поверить.

– Особенно потому, что вы так сильно старались замести следы. Трудно припомнить более подозрительную историю, Саймон.

– Я не убивал ее, – повторил Нэш. – Я даже ее не видел. Признаю, что ждал Элис. Хотел подвезти ее домой и поговорить по пути.

Он оглядел обоих детективов, словно безмолвно умоляя ему поверить.

– Но она так и не села в машину.

– Отказалась ехать с вами? – спросила Бэт.

– Нет! Говорю же, я не видел ее. Я ждал. Оставался гораздо дольше того времени, которое ей потребовалось бы, чтобы добежать до меня. Но она так и не показалась.

– Вы договорились, что она поедет с вами? – спросил Лукас.

– Да. В фотолаборатории. Я сказал, что подвезу ее, и она согласилась. Мы расстались на двадцать минут, чтобы никто ничего не заметил. Я упомянул, что хотел бы поговорить с ней, она ответила, что ей тоже нужно мне что-то сказать. Поэтому мы договорились: я проеду немного вниз по дороге и остановлюсь, а она незаметно подойдет, чтобы никто не увидел.

– И вы пошли на все эти уловки, – кивнула Бэт, – но не из-за недовольства директора. Вы сделали это, потому что были в отношениях.

Нэш поднял на нее глаза, очевидно пытаясь все отрицать. Но Бэт жестко добавила:

– Она писала о вас в дневнике, из которого абсолютно ясно, кого имела в виду.

Тяжесть доказательства, похоже, почти раздавила его.

– Да, мы какое-то время встречались.

– Годы? – уточнил Лукас.

– Господи, нет! Несколько недель.

– Понимаю. Вы собрались жениться. Стать семейным человеком. У вас будут молодая жена, деньги, шикарный образ жизни, о котором вы мечтали, но неужели вы не заслужили последнего романа с прелестной, влюбленной в вас девушкой, прежде чем надевать оковы брака? Именно так вы рассуждали, оправдывая себя? – безжалостно отчеканил Блэк.

– В самом начале – да, – устало пробормотал Нэш. Вид у него был измученный. – Именно так я и рассуждал, вы правы.

– Так что же случилось? Собирались порвать с ней? Или вместе сбежать? – допытывалась Бэт.

– Не знаю. Не то и не другое. Я всего лишь хотел поговорить с ней о нас. Нужно было понять, что она испытывает ко мне, потому что сам я не понимал, что питаю к ней. Я был сбит с толку.

– Могу поклясться, так и было, – процедил Лукас. – Выбор предстоял нешуточный. Уйти с Элис – и потерять все, включая работу, или остаться с невестой, машинами, домом и деньгами. Дилемма.

– Все было не так, – вдруг сказал Нэш очень тихо.

– Потому что вы любили ее? – спросила Бэт.

– Да, – выдавил он. – Думаю, что любил.

– И все же вы по-прежнему утверждаете, что она не села в машину и не уехала с вами.

– Нет. Клянусь Богом!

– Давайте не будем впутывать сюда Бога, договорились? В таком случае что с ней случилось?

– Не знаю. Правда не знаю. С тех пор как она исчезла, я прошел сквозь ад, а когда ее нашли… – Лицо его исказилось отчаянием. – Даже не мог понять, что чувствую.

– А могли бы, – отрезал Блэк. – Просто для этого вы слишком большой трус.

– Это так, – вздохнул Нэш,

– Надеялись, что все само собой решится и вы сможете по-прежнему жить беззаботной жизнью, – добавила Бэт.

– Именно поэтому вы убили ее? – снова спросил Блэк. – Она хотела рассказать всему миру о своем тайном любовнике? И тогда бы все рухнуло, верно? Вам нужно было заткнуть ее любым способом.

– Теперь мы знаем правду, – вторила Бэт. – Вполне можете сознаться.

– Клянусь, я не видел ее после того, как вышел из школы!

– Но она ушла одновременно с вами, – возразила Бэт, – и исчезла после того, как прошла между коттеджами. Ваша машина была в паре сотен ярдов оттуда, и вы думаете, будто мы поверим, что она исчезла в этот крохотный временной промежуток?

– Да, – умоляюще пролепетал он.

– Вы лгали и раньше, – рассудительно заметил Блэк. – Лгали постоянно. Почему мы должны верить вам сейчас?

– Потому что я не убийца, а это означает, что безумец все еще где-то рядом, – стоял на своем Нэш. – Говорю вам, в тот вечер Элис не садилась ко мне в машину.

Они решили провести вечер в пабе, согласившись, что после такого дня выпить настоятельно необходимо. Частичное признание Саймона Нэша в любовной связи с Элис Тил, хотя и не в убийстве девушки, отняло много сил и нервов не только у преподавателя, но и у детективов.

Первую партию спиртного купил Блэк.

– Вижу, у вас что-то на уме, – заметил он.

– Я думаю, можно было арестовать его, – ответила Бэт коллеге, когда тот поставил стаканы на стол. – По подозрению в убийстве.

– Доказательства пока что довольно шаткие, а он продолжает все отрицать. Если мы арестуем его за это, часики начнут тикать, и у нас останется всего тридцать шесть часов, чтобы предъявить ему веские обвинения, иначе Нэша придется выпустить.

– А если мы попросим продлить срок?

– Продли мы срок, значит, у нас нет дела. Подождем, пока получим на Нэша больше компромата, чем всего лишь связь с девушкой, которую он хотел скрыть от всего мира. Правда, этого достаточно, чтобы арестовать его и подержать в каталажке, но на самом деле больше на него ничего нет. Хороший защитник найдет объяснения его лжи и уклончивости.

– Что вы сказали Эверли?

– То же самое, и он согласился. Он позволяет нам продолжать расследование, пока не получим более веских доказательств. Детектив-инструктор Эверли свято верит в средства, мотив и возможность, а у Нэша имеется и то, и другое, и третье. Эверли также считает, что главный подозреваемый обычно оказывается виновником преступления. Кстати, в этом он прав. Эксперты осмотрят машину Нэша и ту, которую он взял у невесты. Может, там найдут следы Элис.

– Мы уже знаем, что она бывала в его машине, – напомнила Бэт.

– Да, и садилась в нее добровольно, а может, и проводила с ним время на заднем сиденье. Но меня больше интересует багажник маленькой красной машины. Возможно, это он перевозил ее тело в ту ночь.

– И покрышки, – напомнила она. – Нужно посмотреть, совпадают ли их отпечатки с теми, что были оставлены на побережье.

– Они осмотрят каждый дюйм.

– Думаете, это Нэш убил Элис?

Он не ответил, вместо этого спросив:

– А вы так не думаете?

– Не знаю, – честно ответила она. – Гарри так и не обнаружили, а ведь это у него были сумка и куртка Элис.

– Гарри мог их найти, – предположил Блэк, – хотя я не уверен. Как и Нэш, он остается подозреваемым.

– Но Саймон любил ее, каким бы неправдоподобным это ни казалось.

– Очень многие женщины были убиты мужчинами, клявшимися им в любви, – напомнил Блэк.

– Но если он говорит правду, они думали о совместном будущем. С чего ему убивать ее?

– По сотне причин, – отмахнулся Блэк. – Первая: он лжет и они не планировали совместного будущего. Может, он даже и хотел этого, а вот она – нет. Не находите, что это слишком большая жертва для семнадцатилетней девушки – уехать с мужчиной гораздо старше себя и посвятить ему всю жизнь независимо от того, какими будут последствия. Возможно, они были счастливы вдвоем некоторое время, но потом она, вероятно, остыла. Если Элис запаниковала и решила прекратить все это, не исключено, что он пришел в ярость и убил ее.

– Думаете, так и случилось?

– Ну… могло быть иначе. Вдруг она хотела все рассказать его невесте? Может, пригрозила ему, что пойдет к ней. Ему было что терять. Он утверждает, что любил Элис, но все же мог считать ее лишь своим последним капризом. А она угрожала все разрушить. Это мотив, не находите?

– Мне это кажется несколько надуманным.

– Как большинство убийств, если хорошенько к ним приглядеться, – возразил Блэк. – Мы с вами из другого теста, но некоторые люди иногда находят самые шаткие предлоги для убийства, особенно когда чувствуют угрозу со стороны.

– Об этом мы узнаем, и довольно скоро, – ответила она, – когда эксперты закончат осматривать машину.

44

Счастливый Гарри не мог скрываться вечно. Ему нужно было есть, а главное – пить, и это означало, что придется попрошайничать. Его взяли в соседней с Коллемби деревне: бдительные патрульные помнили требование Блэка не упускать из виду одинокого городского бродягу, которого знал в лицо каждый житель.

Блэк немедленно поволок Гарри на допрос, но скоро пожалел о своем решении. Следовало сначала вымыть бродягу, потому что допросная комната вскоре пропиталась запахами немытого тела, застарелого пота, перегара и мочи.

Гарри отказался от предложенного ему адвоката.

– Я сам буду говорить за себя, – прохрипел он, – потому что ничего такого не сделал.

Блэк попытался настаивать, но Гарри был неумолим.

– Но вам может грозить беда, – убеждал детектив. – Необходим адвокат.

– Я буду говорить сам, – повторил он, на этот раз громче.

Блэк предусмотрительно включил диктофон, на случай если адвокат явится позже и обвинит детективов, что клиента хитростью убедили отвечать на вопросы без защитника. Блэк попросил Гарри подтвердить, что он добровольно отказался от адвоката.

– Ага, – буркнул он. – То есть да.

– Знаете, почему вы здесь?

– Из-за девчонки.

– Верно, Гарри, из-за девушки.

– Я ничего ей не сделал, – запротестовал он. – Честно.

– Но вы видели ее?

– Вроде того.

– И возможно, были последним, кто ее видел, – пояснил Блэк, – перед тем, как она исчезла.

– Если вы думаете, это я помог ей исчезнуть, не было такого.

– Что же тогда произошло, Гарри? Почему бы вам не рассказать все нам?

– Я испугался. Подумал, что она что-то задумала. Вы же не можете такого позволить, верно?

– А вы? Тоже не можете?

– Нет, конечно.

– Но действительно ли она что-то задумала?

Блэк допускал, что за годы пьянства в мозгу Гарри что-то сместилось. И возможно, привело к психозу или даже шизофрении. Неужели он действительно вообразил, будто Элис задумала что-то недоброе по пути из школы домой?

– Я так подумал, потому и сделал это.

– Вы это сделали?

– Да, каюсь, но вроде не слишком ее покалечил.

– Говорите, ей не было больно? – уточнил Блэк, гадая, что подразумевал Гарри под словом «это».

– Ага, – интенсивно закивал Гарри.

– Что же вы сделали? – поинтересовался Блэк. Вот и развязка допроса. Сейчас последует исповедь. – Уточните детально, что вы сделали. Скажите мне, пожалуйста.

– Выхватил нож.

– Вы ее ударили?

В отчете о вскрытии такого не было.

– Нет, говорю же. Пальцем до нее не дотронулся.

До Блэка стало постепенно доходить.

– Где это было, Гарри? За коттеджами, возле школы?

– Нет, милый. В лесочке.

– Это не та девушка, Гарри, – вздохнул Блэк. – Другая.

Значит, все это время Гарри свято верил, что он расспрашивает про Бэт. Блэк не торопясь объяснил ему, в чем дело. Гарри хмурился так, словно пытался припомнить давние-давние события. Когда детектив закончил описывать Элис и добавил, что она исчезла в тот вечер, когда Гарри видели у коттеджей шахтеров-пенсионеров, бродяга пожал плечами:

– Я в глаза ее не видел.

– Ты ее не видел, не разговаривал, ничего о ней не знаешь, так?

– Так.

– Может, тогда объяснишь, почему в твоей лачуге нашли ее куртку и сумку? А то нам немного непонятно.

Блэк провел с Гарри еще час, снова и снова перебирая события того вечера, пытаясь поймать бродягу на лжи. Но тот ни разу не сбился.

– Он говорит, что никогда ее не видел, – рассказывал потом Блэк.

– Откуда же у него куртка и сумка? – удивилась Бэт.

– Уверяет, что нашел.

– Где?

– На дороге между рядами коттеджей стоит мусорный бак. Помните, свидетели видели, как он рылся в баках? Так мне сказал дед Элис. Гарри утверждает, что вещи были в баке.

– То есть кто-то их туда бросил?

– Да. Он решил, что это его счастливый день. Выудил куртку, а сумка была под ней. Кто-то запихнул вещи туда. Он унес их в свою хижину, решил использовать куртку вместо подушки и подумал, что в сумке может быть что-то ценное.

– И что в ней оказалось?

– Канцелярские принадлежности, расческа, косметика, дезодорант, резинки для волос и бумажник.

– Зачем же она бросила все это, особенно бумажник, в мусорный бак? Должно быть, это сделал убийца.

– Этого я и сам не понял. Элис не могла сама бросить вещи в бак. Но если ее схватил кто-то в том переулке или около, она бы наверняка стала сопротивляться, кричать или визжать. Даже если от удара она потеряла сознание, зачем убийце нужно было тратить время, запихивая куртку и сумку в бак? Куртка была на ней.

– Но вы не думаете, что это был Гарри? – уточнила Бэт.

– Если он напал на Элис, убил или лишил сознания, что бы стал делать с телом? Он не мог унести ее, чтобы никто не заметил, а машины у него не было.

– Так он говорил правду?

– Возможно, – пожал плечами Блэк. – Хотя он заявил, что в найденном кошельке не было денег, я убежден, что тут он врет. Но остальная часть истории звучит вполне правдоподобно, так что я склонен верить Гарри.

Вечером, добравшись до дома, Бэт не находила себе места и, несмотря на саднящую боль, отправилась на пробежку в парк. Ее беспощадно терзал хаотический вихрь мыслей. Сначала она думала об Элис Тил и ее короткой трагической жизни, затем возвращалась к Саймону Нэшу. Как бы отреагировала его ничего не ведавшая невеста, узнав, что у него связь с семнадцатилетней ученицей?

Нить размышлений привела Бэт к ее бывшему парню. Каким станет теперь ее собственное будущее? Без него? Джейми женился. Теперь у него будут дети. Он состарится, но не с Бэт, как она когда-то мечтала. Хуже того, он состарится с НЕЙ! При этой мысли Бэт ускорила темп, добежав до самого озера. Там она снова подумала о бедной Элис и тайне ее последних минут, прежде чем ее похитили, избили, задушили и бросили на скалы. Она представила лежавшую там девушку, и это было невыносимо. Кроме того, убийца так и не разоблачен. Слишком поздно они придали значение показаниям Джессики Пирс, которая видела, с каким трудом Саймон Нэш втиснулся в маленькую машину. Что еще они упустили?

Бэт не оставляла назойливая мысль, что какая-то главная улика лежит на поверхности, а она ее не видит. Бэт побежала еще быстрее. «Вернись, – приказала она себе, – к тем минутам, когда Элис видели в последний раз. Пауза, перемотка, сначала», – повторяла она, вспоминая слова учителя физкультуры, стараясь не упустить ни мгновения из того, что видела Джессика Пирс в ту ночь из окна учительской, когда смотрела вслед уходившей Элис Тил.

Что-то тут не так. Бэт сознавала это, но не могла понять, что именно ее тревожит. Она была так раздосадована, что помчалась еще быстрее. Очень скоро она пожалела, что не оделась полегче: вечер выдался теплым, а она разгорячилась и вспотела, но продолжала бежать.

Бэт уже второй раз огибала озеро, когда ее осенило. Она бросилась назад и, едва зайдя в квартиру, даже не приняв душ, позвонила Блэку.

– С вами все в порядке? – встревожился он.

– Да, – пропыхтела Бэт. – Я тут подумала, что именно видела Джессика Пирс в окно, и меня как током ударило. В ночь исчезновения Элис детектив-инструктор Монаген праздновал свой уход на пенсию.

– Что-то я не понимаю…

– Он знал всех. В пабе было яблоку негде упасть, но это значения не имело. Мы вышли в сад и пили пиво. Это был самый жаркий день года. Выше двадцати градусов.

– И правда, необычайно тепло для северо-востока Англии, – согласился Блэк, все еще не понимавший, к чему она клонит.

– Но когда Элис Тил в тот вечер вышла из школы, на ней по-прежнему была парка с поднятым капюшоном.

Блэк задумался:

– Полагаю, ей нравилось так одеваться, но вы правы. В тот день было очень тепло, а до ее дома путь неблизкий.

– Почему же она не сняла ее? Не сунула в сумку?

– Иногда подростки могут очень странно относиться к своей одежде.

– Обычно они стараются выскочить на улицу полураздетыми, особенно в маленьких городках.

Бэт вдруг замолчала.

– Что?

– Думаю, нам стоит еще раз поговорить с мисс Пирс. Выяснить, что именно она видела в тот вечер.

45

Роб едва, но сумел-таки оправиться от удивления, когда на пороге выросли два детектива. Он даже предложил им чаю.

– Я только что вскипятил чайник, – объяснил парень Джессики Пирс, прежде чем исчезнуть на кухне.

После его ухода все трое уселись за обеденный стол, стоявший перед большим окном, которое выходило на крошечную, окруженную домами площадь. Все дома были недавней застройки и выросли на месте, где раньше был единственный паб с парковкой. Квартирки были крошечные, почти без свободного пространства. В гостиной едва хватало места для стола, трех стульев, дивана, маленького журнального столика и телевизора. Судя по тому, что Бэт увидела в открытую дверь, кухня была еще меньше. Здесь можно было готовить только при условии, что второй человек не пытался протиснуться мимо.

– Мне жаль беспокоить вас дома, – начал Блэк, – но дело не терпит отлагательств.

Джессика, казалось, недоумевала, чем еще может помочь, но все же кивнула:

– Так о чем вы хотели спросить меня?

– Я и сам не уверен, – пробормотал он, переглянувшись с Бэт.

– В таком случае как же я могу вам помочь?

Джессика не потрудилась скрыть раздражение, и Блэк сразу представил, как она кричит на девочек.

– Видите ли, это зависит от того, заметили ли вы что-то странное после того, как Элис Тил вышла из школы, – пояснил Блэк.

– Я не видела, что случилось после того, как Элис вышла из школы, – начала Джессика, но в этот момент ее парень вернулся с подносом, на котором стояли кружки с чаем, и водрузил его на стол. – Когда она шла по тропинке, я увидела, как Роб свернул на парковку. С этой минуты я смотрела только на него. Он вышел из машины и направился к школе. Я помахала ему и отвернулась, чтобы вымыть чашку. А когда снова повернулась, Роб шел по дорожке, а Элис исчезла. Должно быть, она прошла между коттеджами для престарелых шахтеров.

– Поверить не могу, что прошел мимо нее, – пробормотал Роб, явно потрясенный таким открытием.

– Я же тебе говорила, – напомнила Джессика.

– Ты сказала, что последняя видела ее перед тем, как я за тобой заехал. Я думал, что это было до моего приезда. Понятия не имел, что это было как раз в тот момент, как я появился.

– Да, ты тоже ее видел! – Джессика закатила глаза, словно имела дело с идиотом. – Я думала, ты сам все понял.

– Да, я видел девушку, – буркнул Роб, чувствуя, что настала его очередь злиться. – Но мне казалось, что пропавшая девушка была старше.

– И насколько старше, по-твоему?

Джессика нахмурилась. Судя по виду Роб был готов продолжать спор, но мешало присутствие детективов.

– Погодите, – вмешалась Бэт. – Сколько, на ваш взгляд, лет было Элис Тил?

Он поморщился, словно не хотел возобновлять перепалку с невестой.

– Не знаю… семнадцать или восемнадцать… что-то в этом роде.

– Так и есть, – отрезала Джессика.

– Стоп! – велела Бэт, повелительно подняв руку. – Погодите, Роб, вы хотите сказать, что девушке, которую вы встретили, не было семнадцативосемнадцати лет?

– Нет. Та, которую я видел, была гораздо моложе.

Чай остыл, пока они обсуждали только что полученные сведения. Пришлось вести перекрестный допрос Роба и его невесты, чтобы выяснить причину несоответствия их показаний о том, что произошло в вечер исчезновения Элис. Немало времени ушло на то, чтобы точно убедиться в последовательности событий, но наконец стало ясно, что Джессика Пирс видела единственную выходившую из школы девушку и была абсолютно уверена, что это Элис Тил. Та прошла по дорожке мимо Роба. Роб, в свою очередь, подтвердил, что не встретил никого, кроме той же девушки, только она была значительно моложе Элис.

Когда его стали подробно расспрашивать, он ответил:

– Я бы сказал, лет тринадцать-четырнадцать. Самое большее пятнадцать.

Когда Джессика метнула на него рассерженный взгляд, он только головой покачал:

– Можешь хмуриться сколько угодно, любимая, но говорю тебе, не было ей семнадцати.

Он, казалось, был непоколебим, поэтому Блэк вернулся к Джессике:

– Могу ли я спросить – заметьте, никто не сомневается, что в тот день вы действительно видели Элис, – почему вы так уверены, что это была она, а не кто-то другой?

– Это была она, – беспомощно пробормотала Джессика. – Я бы узнала ее повсюду. Мы знакомы много лет. Она посещала уроки физкультуры, играла в нетбольной и хоккейной командах, а также была членом клуба шестиклассников и играла в школьных спектаклях.

– Ладно, – кивнул Блэк. – Значит, вы бы узнали ее повсюду. Но видели ли вы ее лицо в тот вечер? Она выходила из здания, верно? Повернулась ли она хоть раз к вам лицом? Подняла голову к окну учительской? Встретилась с вами глазами?

– Вообще-то нет.

– Как же вы можете быть уверены, что это была Элис?

Вопрос, похоже, так ошеломил Джессику Пирс, что она не сразу пришла в себя:

– Из-за ее одежды. Потому что она всегда ее носила.

– Куртку?

– Да. Широкую зеленую парку с капюшоном и огромную мешковатую наплечную сумку.

– Поэтому вы и решили, что это Элис? – спросила Бэт.

– Не мог ли это быть кто-то еще? – мягко вставил Блэк. – Тот, кто просто надел куртку Элис, набросил на голову капюшон и перекинул ее сумку через плечо?

– Я…

Бэт видела, что Джессика готова была отвергнуть эту мысль как смехотворную, но все же поколебалась и немного подумала.

– Думаю, что это более чем вероятно, – добавила Бэт. – Тем более что Роб видел девушку гораздо моложе семнадцати лет. Что скажете?

Окончательно сбитая с толку Джессика повернулась к бойфренду, а тот ответил беспомощным взглядом, словно хотел подтвердить, что не ошибся и не может согласиться с ее мнением. Становилось ясно, что он был единственным, кто видел лицо девушки перед исчезновением.

– Может быть… – нерешительно, словно против воли начала Джессика. Возможно, ее тревожило, что в глазах полиции она может показаться лгуньей.

– Именно это объяснение мы искали, – заключил Блэк, глядя на Бэт. – Иначе почему Счастливый Гарри нашел в мусорном баке куртку и сумку Элис? И каким образом девушка могла исчезнуть между концом дорожки и машиной Саймона Нэша? Единственный разумный ответ: этой девушкой была не вовсе Элис.

– Но кому это было нужно? – удивилась мисс Пирс.

– Кто-то хотел, чтобы все подумали, будто Элис ушла из школы в ту ночь, – пояснила Бэт. – Но этого не произошло.

– Верно, – поддержал Блэк. – Она так и осталась в школе.

46

Директор удивился, когда утром к нему заявилась целая делегация: Бэт, Блэк, мисс Пирс, по неизвестной причине пришел даже ее парень. Недоумевающий мистер Морган впустил их в кабинет, где они рассказали о странных противоречиях в показаниях свидетелей, последними видевших Элис Тил.

Скоро стало ясно, что он не понимает своей роли во всем случившемся.

– Простите, чем я могу вам помочь? Я не заметил, как бедняжка уходила.

«Никто не заметил, – подумала Бэт, – так что, возможно, Нэш действительно был последним, кто ее видел. Но это не объясняет того, почему Роб встретил другую девушку в одежде Элис. Если Нэш говорил правду, в последние часы жизни Элис присутствовал необъяснимый двадцатиминутный интервал, и нам нужна помощь мистера Моргана, чтобы восстановить этот важнейший провал во времени».

– Можно под каким-то предлогом собрать всех учеников? – спросил Лукас. – В школьном зале, например.

– Это вполне возможно, – вмешалась мисс Пирс.

– Не думаю, что это такая уж отличная идея – согнать в одно место тысячу двести детей, – пробормотал директор. – В целях безопасности и по соображениям охраны здоровья мы разделим их на группы поменьше, потому что учеников чересчур много.

– Можно и так, – согласился Блэк.

– Но под каким предлогом их собрать? – спросил директор.

– Скажите, что нужно поговорить о правилах безопасности в школе, – предложила учитель физкультуры, – особенно после того, что случилось с бедной Элис.

Бэт вдруг поняла, что отныне Элис Тил навсегда останется в представлении горожан «бедной Элис».

– Разве это их не встревожит? – возразил Морган.

– Вряд ли что-то может встревожить больше, чем убийство ученицы, – заметила Бэт.

– Разумеется, вы абсолютно правы. Мы, конечно, сможем организовать это для вас.

– Спасибо, – поблагодарил Блэк.

– Вы хотите, чтобы Роб рассмотрел лицо каждой девушки, когда они входят в зал, но это может вызвать давку в коридорах, – сказал Морган.

– Придется впускать детей небольшими группами, по одному, – предложила Джессика. – Приведем класс и выстроим перед входом в зал, прежде чем открыть двери. Можем сказать, что проверяем школьную форму. В любом классе обязательно найдутся одна-две девочки с сережками и накрашенные.

– Или в юбках выше колена, – добавил директор. – Полагаю, это может сработать.

– Пока я ругаю их за несоблюдение школьных правил, Роб может стоять в сторонке и рассматривать лица. Может, кто-то и окажется той, которую, как ему кажется, он тогда видел.

Блэк отметил фразу «как ему кажется». Интересно, Джессика так и не поверила жениху или рассердилась, что тот подорвал доверие к ее рассказу?

– Роба здесь знают? – спросил Блэк. – Я имею в виду, ученики.

– Вряд ли. Иногда он заезжает за мной, если я задерживаюсь допоздна, но к тому времени все уже успевают разойтись.

– Но как же мы объясним его присутствие? – спросил директор.

– Никак, – отрезал Блэк. – Они подумают, что Роб пришел с нами.

– Детектив-констебль Роб, – жизнерадостно объяснил тот, – явился для выполнения обязанностей.

Похоже, парню Джессики идея пришлась по душе.

– Но что мы скажем о вас, – не унимался директор, – если вы встанете у школьного зала, пока они ждут разрешения войти?

– Что, если я помогу мисс Пирс поговорить с учениками насчет правил безопасности? Не ходить домой в одиночку. Не соглашаться на предложения незнакомых людей подвезти, гулять только в хорошо освещенных местах, все в таком роде. Скорее всего, они это уже слышали, и не раз, но по городу разгуливает убийца, так что лишнее наставление не повредит.

– Полагаю, вы правы, – кивнул директор, которому предложение явно понравилось.

– Как скоро можно это устроить? – спросила Бэт.

– Я должен оповестить всех завучей и попросить, чтобы донесли эту мысль до педагогов. Дело непростое. Но, думаю, к завтрашнему утру все устроится. Можем назначить на завтра, чтобы избежать беспорядков?

Бэт ожидала, что Блэк возмутится такой задержкой, но, к ее удивлению, он безропотно согласился:

– Думаю, это может потерпеть до утра. И, как вы сказали, нет смысла напрасно тревожить людей.

Директор, казалось, воодушевился предстоящей миссией:

– Хорошо, мы составим план, как вывести всех детей на парад опознания. Предоставьте это мне. Спасибо, детектив-сержант.

Наутро девочки, повыше и пониже, всех размеров и возрастов, выстроились у школьного зала перед началом лекции о правилах безопасности. Все были одеты одинаково: черная юбка, блейзер, красный джемпер и серебряный с красным галстук, на котором красовался школьный герб. Учителя постарались, чтобы девочки стояли отдельно от мальчиков, и Роб мог спокойно рассматривать девичьи лица. Мальчишек поставили по другую сторону дверей зала, где они не слишком охотно привели себя в порядок: наспех запихнули рубашки в брюки и поправили галстуки. Они толкались и шумели, но, по крайней мере, не были в поле зрения.

Как и предсказывала мисс Пирс, некоторые девочки надели запрещенные сережки и накрасились, так что пришлось отвести их в сторону и прочесть нотацию. Бэт и Блэк наблюдали, как Джессика прохаживалась вдоль рядов и напоминала девочкам о школьных правилах. Детектив-констебль Роджерс тоже был в школе. Должно быть, это Блэк попросил его прийти, и Бэт никак не могла понять, зачем ему это.

Все это время Роб держался в стороне. Стоял у дверей учительской, прямо напротив зала. Джессика взглянула на своего бойфренда. Тот слегка кивнул, давая знать, что увидел всех, прежде чем девочки с шумом ринулись в зал. Настала очередь другого класса.

Как только первая партия заняла свои места, все взгляды устремились на Роба, который подтвердил то, что они и так уже поняли: он не узнал девочки.

Блэк и мисс Пирс вошли в зал и поговорили с учениками о правилах безопасности. Ответили на вопросы, прежде чем отпустить на уроки.

Когда после утренней перемены зазвонил звонок, к школьному залу подвели вторую партию учеников. Все повторилось. Сначала Джессика Пирс отчитала нарушивших правила учениц, потом их отвели в зал. Оставшиеся уставились на Роба. У того был смущенный, даже расстроенный вид.

– Мне очень жаль… я…

Прежде чем он успел договорить, Блэк взмахнул рукой.

– Все в порядке, – заверил детектив и стал проводить вторую беседу.

Когда все было кончено, они собрались в директорском кабинете. К тому времени на Роба было жалко смотреть.

– Простите меня. Мне не по себе из-за того, что вы затеяли все это и потратили столько труда и времени, но я так ее и не нашел. Хотя был убежден, что, если увижу, обязательно узнаю.

– Не беспокойтесь, – сказал Блэк. – Я знал, что так будет.

– Ч-что? – пролепетала Бэт.

– Он не виноват, – пояснил Блэк. – Ее там не было.

– Откуда вы знаете, – поразилась Бэт, – если даже неизвестно, кто она?

– Потому что ее предупредили. Кто-то из этой школы велел ей не приходить сегодня, потому что с утра назначено опознание.

– Это очень серьезное обвинение, – остерег директор.

– Совершенно верно, – согласился Блэк.

– Итак, кто знал об опознании? – спросил детектив-сержант.

Бэт была потрясена его спокойствием в столь неприятной ситуации. Неужели он ожидал такого и просто допустил их провал?

– Итак, – начал директор, – я все рассказал преподавателям. Нужно же было их подготовить, чтобы они вывели детей из классов в правильном порядке и в соответствующее время, так что пришлось им объяснить.

– Значит, любой из учителей мог подойти к девочке и предупредить, что сегодня идти в школу не стоит?

– Полагаю, что так, но с какой целью?

– С целью скрыть участие в убийстве Элис Тил, – отрезал Блэк.

– Только это не сработает, – добавила Бэт, – потому что мы все равно найдем девочку.

– Способ очень прост, – пояснил Блэк. – Нужно просмотреть классные журналы и выписать имена всех отсутствующих девушек.

– Сейчас вызову мисс Давенпорт, – пообещал директор, – школьного секретаря.

Мисс Давенпорт вызвали и послали за журналами. Вскоре на столе уже высилась груда. Детективы тщательно посмотрели каждый, и, хотя на это ушло время, благодаря совместной работе выборка была сделана довольно быстро.

– Одиннадцать девочек, – подсчитал Блэк и снова обратился к секретарю: – Кто из них звонил, что не придет?

– Пойду проверю, – сказала она и на несколько минут исчезла.

Все молча ждали ее возвращения. Секретарь вернулась с большим блокнотом.

– Пять человек, – сообщила она.

– Давайте начнем с девочек, которые не удосужились позвонить, потому что та, которую мы ищем, вряд ли захочет привлекать внимание к своему отсутствию. Роб, вы пойдете с нами. Детектив-констебль Роджерс, прошу вас остаться.

– Зачем?

– Чтобы в наше отсутствие никто не покидал эту комнату.

– Что?! – взвился директор. – Но мне нужно управлять школой!

– Кто-то предупредил одну из девочек и может предупредить еще раз. Если вы останетесь в этой комнате вместе с детективом Роджерсом, мисс Пирс и мисс Давенпорт, я буду точно знать, что вы абсолютно невиновны. Если она исчезнет во второй раз, вас можно сразу вычеркивать из списка подозреваемых.

– Я не в восторге от всего этого, – рявкнул директор.

– Ваши чувства в данный момент интересуют меня меньше всего, – сообщил Блэк.

47

Первая же девушка, открывшая им дверь, держала в руках учебник. Поняв, что перед ней офицер полиции, она запаниковала и принялась бессвязно лопотать о том, как отстала в учебе, и о необходимости готовиться к экзаменам, вот почему ей пришлось пропустить занятия. Блэк перебил ее и немного успокоил, так как ему не было дела до ее экзаменов. Он взглянул на Роба, тот покачал головой, и они ушли.

Вторую девушку в списке, похоже, куда меньше беспокоили экзамены, если судить по слегка взъерошенному виду. Тем более что, когда она после небольшой паузы открыла дверь, в кухне маячил обнаженный до пояса парнишка. Девушка попыталась объяснить, что плохо себя почувствовала и решила отлежаться дома, для чего, вероятно, понадобилась помощь ее дружка. Роб снова покачал головой, и они оставили парочку наслаждаться уединением.

После этого они зашли еще в два дома. Одна девочка действительно выглядела больной и даже извинилась, что не смогла предупредить секретаря. Она тоже оказалась не той, кого видел Роб. Следующей не было дома, зато была ее мамаша, которая разразилась негодующей тирадой относительно прогула дочери. Блэка заверили, что «с дрянной девчонки спустят шкуру, как только поймают». Но просто так они уйти не могли, поэтому Блэк попросил мамашу принести фото дочери. Ее тут же вычеркнули из списка и оставили мать готовить достойное наказание для непослушного ребенка.

Тем временем детектив Роджерс, директор, мисс Пирс и секретарь продолжали сидеть в кабинете. Роджерс потянулся к сумке, вынул газету и стал читать. Директор принял это за сигнал.

– Это абсурд! – заявил он, поднимаясь. – У меня полно работы.

– Останьтесь, – предупредил Роджерс.

– Вы не можете помешать мне уйти! – вскинулся директор. – Что вы сделаете? Арестуете меня?

– Нет, – честно ответил Роджерс и, по-прежнему глядя в газету, спокойно добавил: – Но детектив-сержант Блэк попросил вас остаться, чтобы вас не заподозрили в причастности к убийству. Если вы покинете помещение, я сочту себя обязанным доложить ему об этом. И тогда он, вполне возможно, решит, что вы пытались препятствовать правосудию. Кстати, за это можно получить до трех лет, но дело ваше.

Директор пристально уставился на Роджерса, словно пытаясь определить, насколько тот серьезен. Но детектив продолжал читать. Директор сел.

Шестая девочка не открыла дверь. Блэк позвонил, потом постучал, на случай если звонок не работает.

Постучал громче. Тут Бэт заглянула в окно и увидела, как некая фигура метнулась из гостиной на кухню.

– На задний двор! – крикнула она.

Блэк пустился бежать. Ему пришлось промчаться мимо пяти домов, прежде чем он добрался до торца террасы и завернул за угол. Только тогда он ринулся к задним фасадам домов, на улицу, заставленную мусорными баками на колесиках, ожидавших, пока за ними приедут. Он надеялся обогнать девочку и столкнуться с ней лицом к лицу, но ему не повезло, потому что она предпочла бежать в другую сторону и он успел увидеть только ее спину, удалявшуюся в противоположном направлении.

– Полиция! – крикнул он.

Девчонка не остановилась. Блэк припустил за ней, но сразу понял, что она убежала слишком далеко и, скорее всего, достигнет конца улицы, прежде чем он ее догонит. Он пристально смотрел вперед, пытаясь увидеть, свернет ли она вправо или влево. Может, тогда он ее не потеряет.

Между ними было еще с десяток ярдов, а она уже почти добралась до конца улицы, но вдруг перед ней возникла еще одна фигура. Предвидя проблему, Бэт побежала другой дорогой и с такой впечатляющей скоростью, что загородила девчонке путь. Та попыталась резко свернуть и улизнуть, но Бэт ловко схватила ее.

– Поймала! – крикнула она Блэку.

Девчонка стала вырываться. Они закружились на месте, так что теперь Блэк оказался позади Бэт. Теперь и она, и беглянка смотрели в другую сторону.

И тут из-за угла появился Роб, чуть не столкнувшись лицом к лицу с девчонкой.

– Это она! – торжествующе завопил он как раз в тот момент, когда та выбросила вперед ногу и больно пнула его в коленку.

– Маленькая сучка, – прошипел Роб и, хромая, отошел прочь.

На коленке краснел след от удара. Судя по зверскому выражению лица, Роб был ужасно зол, и, возможно, идея побыть детективом мгновенно ему разонравилась.

– Отвали! – бросила она Робу, после чего набросилась на Бэт: – А ты напала на меня! Схватила! Не имея на это права!

– Она схватила тебя, потому что ты убегала, – пояснил Блэк.

– Я не знала, кто вы!

– Неужели? Я во весь голос орал «полиция»! Дженнифер, думаю, ты прекрасно знала, кто мы.

– Я вас не слышала. – Она вроде даже не удивилась, что детективы знают ее имя. – И не зовите меня Дженнифер. Я Дженни.

– Ладно, Дженни, теперь я хочу, чтобы ты села в машину и поехала в управление полиции. Там объяснишь, почему не явилась на опознание.

– Я не нарочно, – буркнула она. – Заболела.

– Но ты знала, что предстоит опознание. Откуда? Остальные ученики об этом понятия не имели. Так кто же сказал тебе, Дженни? – допытывался Блэк. – Кто предупредил, чтобы ты не приходила?

Девчонка поняла, что ее раскусили, и страшно разволновалась, но стояла на своем.

– Ничего я вам не скажу, – отрезала она.

Если Блэк думал, что стоит вывезти девчонку из Коллемби, доставить в полицейское управление Ньюкасла и она скажет правду, то его ожидало разочарование. Для девочки, которой едва исполнилось четырнадцать, Дженни давала отпор не хуже любого профессионала.

На допрос пришлось в последнюю минуту вызвать полагавшегося для защиты прав несовершеннолетней социального работника, поскольку мать так и не смогли разыскать. Позже, после бесплодного допроса Дженни, Блэк сказал Бэт, что девчонку успели надрессировать и научили вести себя в присутствии детективов. Пока что Дженни ответила только на один вопрос – о матери. Сказала, что та в Испании и связаться с ней невозможно.

– Она отказывается говорить с вами? – спросила Бэт.

– Нет, говорила. Вернее, все отрицала. Заявила, что не знала об опознании, хотя уже выдала себя. Клялась, что лежала дома со страшной головной болью, но ко времени нашего появления боль прошла, а убежала она только потому, что не знала, кто мы.

– Но ведь Роб узнал девочку, которая в тот вечер была в одежде Элис Тил!

– Она наотрез от всего отказывается. Твердит, что это не могла быть она. Что он ошибся. Так что его слово против ее слова.

Он пожал плечами, словно показывая, насколько легковесен аргумент.

– Но это точно была она, – возразила Бэт. – У нее это на лице написано.

– Конечно, это была Дженни, – вздохнул детектив. – Но как это доказать?

– Она признает, что была в школе в тот вечер?

– Она признает, что осталась после занятий, но только потому, что ее задержали, заставив выполнять задание в блоке наказаний, еще до того, как Элис Тил вроде бы видели выходившей из здания. Этот блок находится в самом центре школы. Единственная часть, на стене которой нет строительных лесов, – пояснил Блэк и, сказав это, неожиданно задумался.

– Что с вами? – спросила Бэт.

– Ничего, – отмахнулся он. – Просто нужно кое-что проверить.

Бэт думала расспросить его подробнее, но ей позвонили на мобильный. До чего же не вовремя! Хотелось хорошенько поразмыслить обо всем, но кому-то вздумалось отвлечь! Она и так была раздражена: мало того что Дженни отказывалась сотрудничать, так еще и Блэк о чем-то догадался, но не пожелал поделиться открытием, что больно ранило Бэт. Ей очень хотелось сбросить звонок. Но вдруг это что-то важное?

Она ответила. Голос на другом конце был незнаком. Женщина назвалась Памелой Бартон, и Бэт не сразу вспомнила, кто это. Женщина, должно быть, уловила ее колебание, потому что добавила:

– Вы мне звонили и оставили сообщение в школе.

До Бэт наконец дошло, что звонила учитель, работавшая с Кичем в предыдущей школе. Она как раз уехала на экскурсию, поэтому Бэт оставила у секретаря номер мобильного, но тут же обо всем забыла.

– О да, мисс Бартон. Причина моего…

– Мистер Кич, – сухо перебила она. – Вы все сказали в сообщении.

Только этого сейчас не хватало Бэт. Женщина, очевидно, была задета, потому что Бэт не вспомнила ее и хотела сразу перейти к делу.

– Это обычная проверка, – сообщила она.

У Блэка был нетерпеливый вид, поэтому она сделала ему знак идти, прошептав, что догонит его, а потом продолжила разговор. Блэк встал из-за стола.

– Нам пожаловались на мистера Кича в связи с одной ученицей, и я хотела спросить, не замечали ли вы чего-то подобного в то время, когда работали с ним?

– Какого именно рода жалоба, позвольте спросить?

Бэт постаралась как можно тщательнее подбирать слова. Она не хотела каким-то образом навести ее на мысль, что Кич совершил нечто незаконное, но при этом необходимо все досконально проверить. Однако нужно сделать так, чтобы мисс Бартон не раздула из мухи слона. Если какая-то ученица Кича в прошлом жаловалась на него или на непристойные прикосновения, это станет еще одним звеном в цепи доказательств.

– Нет, – ответила мисс Бартон. – Ничего подобного не было.

Она долго возмущалась тем, что подобные вопросы вообще пришли в голову детективам. Бэт была вынуждена напомнить ей, что ведется расследование и одна из девочек подала жалобу, которую необходимо проверить, хотя на деле ничего подобного не было благодаря тому, что ни директор, ни полиция не приняли эту историю всерьез.

– Понимаю… видите ли, конечно, я знала, что мистер Кич… как бы это выразиться… был близок к некоторым девочкам и, возможно, поэтому немного…

– Немного что?

– Не хочется использовать слово «развратный»…

Но она употребила именно это слово. Интересно.

– Он был, можно сказать, дешевкой, слизняком, как многие мужчины его лет. Возможно, кризис среднего возраста или что-то в этом роде. Некоторые мужчины покупают спортивные машины или мотоциклы, некоторые пытаются затащить в постель всех встречных женщин.

– Почему он уволился? – спросила Бэт. – Разразился какой-то скандал?

– Нет, ничего подобного. Я работаю очень давно, и в каждой школе есть парочка похотливых учителей, которые флиртуют с девушками, в учительской отпускают в их адрес непристойные замечания. Так что Кич ничем не выделялся.

– Он сказал, почему решил уволиться?

– Я не помню причин. Может, он просто хотел перемен.

– Может быть.

Досада Бэт росла. Она была убеждена, что, если справиться о Киче в предыдущих местах его работы, на свет непременно выйдет что-то обличающее. Теперь же Бэт беседовала с женщиной, знавшей его до отъезда в Коллемби, и даже она не могла вспомнить ничего такого, кроме того, что Кич был дешевкой. Бэт пришлось признать: она потерпела фиаско. Нужно как можно скорее закончить разговор и догнать Блэка, который, кажется, готов уйти без нее.

– Возможно, директор пообещал ему лучшие условия, – деловито заметила мисс Бартон.

– Вы имеете в виду его нынешнего директора?

– Да. Недаром они были давно знакомы.

– Правда?

– Да. Я уверена, что они работали вместе. Думаю, это одна из причин, почему ему так не терпелось уйти.

– Погодите секунду. Вы утверждаете, что мистер Кич и мистер Морган раньше работали вместе и что директор школы Коллемби и до этого общался с Кичем?

– Да, я совершенно в этом уверена, – ответила мисс Бартон. – Думаю, это основная причина, по которой Кич ушел из нашей школы.

Бэт догнала Блэка у лифта. Пока они спускались на первый этаж, она рассказала ему о разговоре с мисс Бартон.

– Это может быть важно, – добавила она. – Когда мы беседовали с Морганом, он дал нам понять, что с радостью уволил бы Кича за непристойное поведение и не одобряет его, а возможно, даже не выносит. Теперь оказывается, что он не только взял Кича на работу, но они давние знакомые.

– Интересно, – согласился Блэк. – Он вел себя так, словно Кич работал в этой школе задолго до него, раздражающий тип, доставшийся в наследство от прежнего директора и от которого он не может избавиться. Если Кич так недружелюбен, как говорил Морган, зачем брать его на работу?

– И не думаю, что человек, подобный Кичу, внезапно начнет заводить романы с ученицами после приезда в Коллемби, – добавила Бэт. – Памела Бартон сказала, что он был близок к некоторым ученицам и довольно развратен. Вряд ли она понимала, насколько близок. Возможно, подобное поведение давно вошло у него в привычку.

– Все это нуждается в проверке. Узнайте, в каком году Морган стал директором и когда Кич начал работать в Коллемби. Только действуйте тихо, не поднимая шума, – предупредил Блэк. – Не хочу, чтобы они обо всем узнали.

– Предоставьте это мне.

Она уже хотела вернуться в здание, когда он попросил:

– Займетесь этим позже. Нужно, чтобы вы для меня сейчас кое-что сделали.

– Что именно?

– Будьте моим наблюдателем.

– Что? Где?

– В школе.

– Мы возвращаемся в школу?

– Именно.

48

По дороге к школе Коллемби Блэк не сказал ни слова.

– Может, объясните, что мы там будем делать? – не выдержала Бэт.

– Я хочу кое-что проверить, – повторил он.

– Вы это уже говорили. Но ничего не добавили. Что за тайна?

– Просто это может оказаться пустяком.

Они вышли из машины, и Блэк решительно направился к зданию. Бэт с сомнением последовала за ним к центральному входу, который, как и ожидалось, оказался заперт. В здании не наблюдалось и признака жизни. Не доходя до дверей, Блэк свернул вбок. Они прошли мимо лесов, закрывавших почти все стены. Нижние секции лесов были закрыты временной деревянной конструкцией. Здесь тоже была дверца. Блэк дернул за ручку, но она оказалась заперта, чтобы никто не пытался влезть на леса.

– Что мы делаем? – спросила она. – Вернее, не так: что ВЫ делаете?

– Хочу взглянуть кое на что.

– Налеса?

– На крышу. Элис Тил по крайней мере дважды поднималась на крышу, помните?

– Разумеется, помню.

– Зачем ей это понадобилось?

– Не знаю, – покачала головой Бэт. – Есть идеи?

– Нет.

Он не стал ничего пояснять.

– Ноу нас еще есть двадцатиминутный интервал, о котором мы ничего не знаем.

– Если Саймон Нэш говорит правду, – напомнила она.

– А если так, то Элис была где-то в школе.

Они быстро обошли здание и остановились на том месте позади школы, где директор обычно парковал «ягуар». Сейчас машины не было.

– Нам нужен ордер?

– Нет.

Бэт стало не по себе.

– Пожалуйста, скажите, что мы не вламываемся в школу.

– Чисто формально я никуда не вламываюсь, – заверил Блэк и, сняв куртку, протянул ей.

– Формально? Что это значит?

Но Блэк был слишком занят, оглядывая деревянные перекладины, образовавшие клетку, в которой находилось нечто, на взгляд Бэт похожее на старую цистерну, лепившуюся к боковой стороне здания. Между перекладинами были небольшие зазоры, и Блэк, видимо, присматривался к ним.

Не дождавшись ответа, Бет спросила:

– На что вы хотите взглянуть?

– Хочу посмотреть на вид с крыши, – обронил Блэк, улыбнулся ей и стал подниматься.

Он вставлял носки ботинок между перекладинами и забирался все выше. Потом схватился за верхнюю часть клетки, подтянулся, встал на цистерну, смерил взглядом расстояние между ней и крышей, нависавшей прямо над ним футах в тридцати от земли.

– Вам никогда это не удастся…

Но не успела Бэт закончить фразу, Блэк отступил шага на два, словно разбегаясь, прыгнул, уперся в стену правой ногой, схватился обеими руками за карниз, повис на несколько секунд, натужно выдохнул, снова подтянулся и поставил на карниз сначала один локоть, потом другой, после чего в два счета оказался на крыше. Встал, повернулся и взглянул на Бэт.

– Что вы вытворяете?

– Элис Тил поднималась на крышу дважды. Крис и Джессика Пирс видели ее там. Элис сказала ей, что она там ради «вида».

– Вы сказали, что Пирс сочла ее нахалкой.

– Может, так и было, – согласился он, – а может, и нет. Я хочу понять, на что она смотрела.

– Ладно, но не задерживайтесь там. Чувствую себя вашей сообщницей.

– Никто меня тут не заметит, если не считать старичков в шахтерских коттеджах, да и то я очень удивлюсь, если они видят что-то дальше своего носа. Только свистните, если кто-то пройдет мимо.

– Ладно.

Бэт снова стала обходить здание. Блэк отвернулся, но она тут же его окликнула:

– Эй, поосторожнее там!

– Приятно знать, что я вам небезразличен.

Она исчезла из виду, но до него донесся ответ:

– У меня нет времени заниматься еще и вашей работой.

Блэк осмотрел крышу, которая показалась ему достаточно крепкой. Она была крыта толстыми листами надежно прикрепленного рубероида. Ничто не прогнулось, когда он шел по крыше. Если не наступать на многочисленные застекленные световые люки, все с ним будет хорошо.

Там, где он остановился, со стороны заднего фасада здания, хватало света, чтобы разглядеть пару старых школьных хозяйственных построек и одно из игровых полей с футбольными воротами на обоих концах. Поле было огорожено колючей проволокой, а за ним виднелись еще несколько полей. Довольно скучный пейзаж.

Блэк повернулся и направился к передней части здания. Пересекая крышу, он отметил, что находится на нижней секции, которая была на уровне третьего этажа, так что справа была большая стена. Отсюда сразу было видно, что более высокая часть крыши довольно опасна. Она была покатой и покрытой черепицей, которая не выглядела особо прочной, не говоря о таких препятствиях, как мансардные окна, телевизионные антенны, тепловоздуховоды и вентиляционные отверстия. Вряд ли Элис карабкалась так высоко, поэтому Блэк решил ограничиться той частью крыши, на которой стоял.

Добравшись до передней части здания, он подошел к краю и стал осматриваться. Под ним и справа проходила тропа от входной двери, а это означало, что учительская должна быть справа от него. Но он не мог заглянуть туда, не ступив с крыши на шаткие леса, а ему не слишком хотелось это делать, учитывая расстояние до земли. Если упасть, можно переломать себе все кости.

Блэк проводил глазами тропинку до парковки и до дороги за ней. За дорогой на много миль расстилались поля. Вид неплохой, но не настолько живописный, чтобы ради него стоило взбираться на крышу, и Блэк был почти убежден, что Элис говорила вовсе не об этом. Поэтому он присмотрелся к коттеджам для престарелых шахтеров. Если Элис увидела нечто, ее встревожившее? И рассказала об этом кому-то? Виден ли отсюда дом ее деда? Блэк прищурился. Почти не виден. Может, у Элис зрение получше, но сам он едва мог различить здания, двери и окна. Отсюда невозможно увидеть, что творится внутри.

В саду своего дома стояла старушка, смотревшая в сторону школы. И тут его осенило. Элис могла видеть, а возможно, и узнала кого-то, входившего в коттедж. Может, именно это она и называла «вид»?

– Что же ты заметила, Элис? – тихо спросил он себя. – Что привлекло твое внимание?

Блэк посмотрел налево, но снова увидел игровые поля и корт для нетбола, огражденный высокой металлической сеткой. Больше там ничего не было, значит, все дело в коттеджах. Если только…

Блэк посмотрел направо. Именно от этой стены начинались леса, которые шли по всему переднему фасаду здания, пока не заворачивали вправо и внутрь, где здание образовало неровный подковообразный изгиб. Он не хотел туда лезть. Леса выглядели ненадежными, словно предназначенными для ловких, опытных мужчин, привыкших работать на высоте. Первым порывом было спуститься, но… он просто обязан это сделать.

– Господи, – пробормотал он.

Он подался вперед, сжал холодный металл стойки лесов и, стараясь не смотреть вниз, ступил вперед. На секунду между Блэком и землей оказался только воздух. Он слегка подпрыгнул, и левая нога встала на деревянную перекладину. Блэк что было сил вцепился в стойку обеими руками.

– Лукас! – встревоженно вскрикнула Бэт.

Он прижался к стойке и поставил на перекладину вторую ногу. На такой высоте не было деревянной клетки, только открытые пространства между стойками, куда он легко может свалиться, если споткнется или сделает неосторожный шаг.

– Все в порядке, – солгал он и начал опасливо ступать по лесам, держась как можно дальше от края.

Остановился у первого же окна, низко наклонился и заглянул внутрь. Учительская, конечно, была пуста, да и смотреть было не на что: несколько стульев и потертые диваны, а также стол, на котором стояли чайник и дюжина кружек.

Блэк двинулся дальше и прошел еще три класса, прежде чем добрался до конца. Проверил каждое помещение, но они были почти одинаковы в своей безликости: ряды столов и стульев, несколько книг на полках и классная доска на стене.

Пустая трата времени. Он понял это, но на углу свернул направо и продолжал идти вдоль лесов, которые опасно подрагивали и пружинили. Он надеялся, что этот сегмент не был собран неумелыми подсобными рабочими, иначе он вскоре окажется на плитках тротуара.

По крайней мере, несколько передних секций были защищены кусками брезента, свисавшими вниз и крепко привязанными, что уменьшало риск падения. Но закрыты были не все секции. Блэк прошел мимо трех участков лесов, занавешенных брезентом, пока не достиг открытого места. Отсюда можно было увидеть то место подковообразного изгиба, где окна школы оказались совсем близко. Теперь не составляло труда заглянуть внутрь.

Открытие было настолько мгновенным и неожиданным, что Блэк от возбуждения едва не потерял равновесия, но успел схватиться за стойку. Встал поудобнее и присмотрелся к сцене за окном.

– О господи, – прошептал он, потому что понял, что делала Элис Тил на крыше и что подразумевала под видом.

49

Бэт наблюдала, как Блэк осторожно спускается с крыши, и облегченно вздохнула, когда его ноги коснулись земли.

– Что увидали? – коротко спросила она.

– Поначалу не много. Всего лишь поля с заднего фасада и то же самое с главного, если не считать коттеджей. Там я понял: мисс Пирс и Крис видели Элис на той секции крыши, где я и стоял, но не факт, что она имела в виду именно этот вид. Оттуда можно выбраться на леса и обойти эту часть здания. Вас не видно из-за высоты самого здания и кусков брезента, закрывающих проход. К тому же очень немногие люди возле главного фасада смотрят на здание, особенно когда все ученики расходятся по домам.

– Вы полагаете, что Элис пошла по лесам. Почему?

– Потому что по ним можно добраться до того отрезка, который дети называют подковообразным изгибом. И оттуда можно заглянуть в несколько классных комнат.

– Каких именно?

– Вот тут начинается самое интересное. Библиотека, класс сценического мастерства, кабинеты преподавателей английского и, если подойти к самому краю, комната, которую называют блоком наказаний, где случаются все выволочки и обычно сидят оставленные после уроков дети.

– Думаете, она шпионила за чем-то, происходившим в одной из этих комнат?

– Что еще могло представлять для нее интерес? Вид с крыши? Нет, там ничего нет. Реши она покончить с собой, давно бы бросилась вниз. Я боялся упасть, но при падении выжить можно. Здание не настолько высоко, чтобы убиться. Единственное, что привлекает внимание, – леса и все, что можно оттуда увидеть. Думаю, что именно там была Элис во время того двадцатиминутного интервала между фотолабораторией и моментом, когда Джессика Пирс увидела ту особу, которую приняла за Элис.

– Она увидела нечто очень важное, – заключила Бэт. – То, что привело к ее гибели. Думаете, это и есть ее главная тайна? Но в чем она заключается и как это можно узнать?

– Тут и кроется проблема. Ее больше нет, и мы можем только предполагать, что кто-то из учителей совершил нечто отвратительное. Она догадалась или как-то узнала об этом, но ей нужно было все увидеть собственными глазами.

– Элис Тил была убита не просто так, а по какой-то причине, и возможно, вы только что эту причину нашли, – кивнула Бэт.

– Но у нас нет доказательств, – устало вздохнул Блэк.

– Доказательства! – воскликнула Бэт, широко раскрыв глаза. – Помните, мы читали первую страницу ее дневника: «Сначала мне кое-что понадобится». Именно это она написала, и мы оба согласились, что это доказательство.

– Так и есть.

– Но просто увидеть что-то – это не доказательство. Мы не можем сказать людям, будто видели что-то, если кто-нибудь будет утверждать совершенно обратное.

– На что вы намекаете?

– Камера! – воскликнула Бэт. – Не думала, что это имеет какое-то значение, но, по словам Нэша, из фотолаборатории пропала камера. А Дэниел упомянул, что камера Элис разбита, и даже показал мне ее в спальне сестры. Нэш также сказал, что Элис спрашивала о разнице между теле- и зум-объективами.

– Да, наверняка понадобилась бы камера, – заключил Блэк. – Той, что в обычном телефоне, нельзя с такого расстояния заснять происходившее в помещении. Это Элис украла камеру. Ей пришлось подняться на леса, заглянуть в одну из комнат, и при виде того, что там творилось…

–.. Она сделала снимок, – закончила Бэт. – Это и было ее доказательством.

Блэк глубоко вздохнул. Открывшаяся истина требовала осознания.

– Но где эта камера сейчас? – спросил он наконец.

– Если кто-то поймал и убил Элис, значит, взял камеру и уничтожил, – предположила Бэт. – Это объясняет, почему мы ее не нашли.

– Не думаю, – возразил Блэк, немного поразмыслив. – Поставьте себя на место убийцы и спросите, что бы сделали вы? Вот вы поймали и убили Элис, вам нужно избавиться от тела. Это основная задача и главный предмет для беспокойства, в данный момент ничто другое значения не имеет.

Блэк говорил медленно, словно складывая кусочки пазла, и Бэт гадала, куда он клонит.

– Если бы вы увидели ее с камерой или просто нашли камеру, – продолжал Блэк, – то даже не попытались бы уничтожить ее… если она настолько стара, что снимает на пленку. Достаточно открыть заднее отделение и вытащить ролик. Пленка тут же будет засвечена, или ее можно сжечь позже. Это куда легче, чем разбить камеру и избавиться от осколков. Кому интересна камера без пленки? Можно положить ее обратно или сказать, что где-то нашли брошенной. А кого-то из учеников выбранят за ротозейство. Я обошел каждый дюйм этих лесов, – добавил Блэк. – Там нет никакого укромного уголка или карниза, чтобы спрятать камеру.

– В таком случае где она может быть? – спросила Бэт, и тут ее осенило. – Они не заметили камеры! – почти крикнула она.

– Вы это о чем?

– Элис на лесах и видит то, что видит, – возбужденно затараторила Бэт. – Делает снимок, может несколько, а тот, кого она фотографирует, не замечает ее. Не в тот раз.

Она подняла палец, словно размышляя на ходу. Блэк слушал не перебивая.

– Элис убирает камеру и собирается уходить. И тут убийца замечает ее, но только в этот момент! Его вспугнула ее тень, и он пошел за ней, но не знал о камере!

– Сумка! – воскликнул Лукас. – Камера была в чертовой сумке!

– Была. Но теперь ее нет.

– Гарри. Нужно добраться до Гарри!

50

Счастливого Гарри было не узнать: чист, выбрит и одет хоть и в поношенную, но приличную одежду, которая, как ни странно, ему шла: брюки, рубашка и кардиган. Он даже подстригся и, если не считать пары синяков на лице, выглядел как всякий нормальный мужчина. И, как ни странно, был трезвым. Очевидно, короткое пребывание в приюте Алекса Макгрегора пошло ему на пользу. Это было логичное решение проблемы, что делать с бездомным. Теперь, по крайней мере, его было легче найти, особенно после наступления темноты.

– Мне здесь нравится, – сообщил он им, когда они спросили, как идут дела. – Кормят и даже дают горячий чай. – Он поднял кружку, чтобы показать им столь невообразимую роскошь. – Это лучше, чем улицы, и теплее, чем лес.

Бэт неожиданно сообразила, насколько шикарной показалась Гарри постель и возможность ночевать под крышей.

– Спасибо, что замолвили за меня словечко, – добавил Гарри.

– Без проблем, – отмахнулся Блэк.

Приют Макгрегора был для Гарри куда более счастливым исходом, чем жизнь под открытым небом, и они всегда могли найти его, если в деле открывались дальнейшие обстоятельства. Теперь детективы были рады такому решению.

Бэт объяснила, почему им снова нужно поговорить с ним. Пообещала навсегда сохранить за ним место в приюте и оказать любую помощь, чтобы не дать снова вернуться на улицы, но при этом добавила:

– Только если сейчас скажете нам правду.

Он энергично закивал. Настала очередь Блэка. Они заранее составили план допроса. Бэт будет добрым детективом, а Блэк – злым.

– Конечно, если мы позднее обнаружим, что вы солгали или что-то утаили, дело примет совершенно иной оборот, Гарри.

Бродяга явно встревожился.

– И тогда нам придется пересмотреть ваше положение здесь.

– Пересмотреть? – нерешительно повторил он.

– Поэтому мы хотим дать вам шанс все прояснить и сказать, как было дело, – подхватила Бэт. – Оказалось, что вы не сказали нам одну очень важную вещь.

– Возможно, вас беспокоило, что попадете в еще большие неприятности, – вторил Блэк.

– Я ничего не сделал, – заверил Гарри, но его выдало виноватое лицо, и Блэк понял, что они на верном пути.

– Камера, Гарри, – напомнил он. – Скажите, что вы сделали с камерой?

Кевин Браун непрерывно ныл и жаловался, даже после того, как ему показали ордер на обыск. Хозяин магазина никак не мог понять, почему они так настойчиво стучат в его дверь в столь поздний час и почему требуют выйти из квартиры и открыть магазин.

– Уже поздно, – бурчал он, словно они этого не знали. – Мы закрыты. Почему нельзя подождать до утра?

– Потому что до утра это не ждет, – пояснила Бэт, чье терпение быстро иссякало, – и вы живете над своим магазином. Мы же не просим вас ехать через весь город.

Он ответил на это тяжким вздохом и тихо выругался, но без дальнейших возражений вернулся в квартиру, чтобы захватить ключи от магазина.

Убогая лавчонка находилась на дальнем конце города, неподалеку от дома Элис Тил. Выцветшая вывеска все еще утверждала, что это газетный киоск, но киоск давным-давно закрылся, а хозяин не потрудился заменить вывеску. Судя по витрине, здесь продавались подержанные товары, купленные за гроши у отчаявшихся людей, которые так нуждались в наличных, что готовы были продать за несколько фунтов все, что было в доме, – от бельевых сушилок до пылесосов. Витрина была забита вазами, украшениями, старыми журнальными столиками, плафонами для ламп, также там находились древний обшарпанный комод и керосиновый обогреватель.

Хозяин открыл переднюю дверь и впустил детективов. Те объяснили, что ищут.

– У меня много камер, – заявил он с таким видом, словно на его прилавок каждый день ложились их целые десятки.

Бэт подошла к стеклянному шкафчику, тоже выставленному на продажу, в котором лежало с полдюжины камер, а также другие гаджеты, древний телевизор и компьютер конца восьмидесятых.

– Вы покупали камеру у Гарри? – спросил Блэк.

– У какого Гарри?

– Все в Коллемби знают Гарри, – отрезал Блэк. – Он не из тех, кого можно забыть. Он приходил сюда недавно, чтобы продать камеру?

– Не припомню, – пробормотал хозяин с настороженным видом. Он явно предположил, что камера была краденой, пусть даже бродяге было честно заплачено. Присутствие Бэт и Лукаса в магазине только подтверждало его подозрения.

– Вот она! – воскликнула Бэт, отвернувшись от шкафчика. – «Кэнон АЕ-1» с серебристым корпусом.

– Э… гм… я не совсем уверен, – мямлил хозяин. – Думаю, она у нас давно.

– В таком случае почему же на ней метка «ОШК»? – Бэт показала на белые буквы. – Общеобразовательная школа Коллемби.

– Вот как? – спросил хозяин с невинным видом и с деланым удивлением подошел поближе. – Очень странно. Раньше я этого не замечал.

– Отдавайте камеру, – велел Лукас и, когда хозяин поколебался, пригрозил: – Иначе мы вас арестуем.

Хозяин кивнул в сторону запертой стеклянной дверцы:

– Пойду за ключом.

Несколько минут ушло на поиски нужного ключа, но стоило Бэт и Блэку нетерпеливо направиться к хозяину, тот торопливо вынырнул откуда-то, подошел к шкафчику, вставил ключ и потянулся к камере. Бэт взяла ее и стала проверять.

– Там осталась пленка, – сказала она, взглянув на Лукаса.

В полицейском управлении не было никого, кто в этот час мог проявить пленку, поэтому Блэк запер камеру, и наутро они возобновили расследование. Блэк знал специалиста, который был достаточно стар, чтобы помнить доцифровую эру, и, едва он явился на работу, его тут же атаковали. Блэк объяснил срочность ситуации и попросил специалиста быть крайне осторожным…

Однако не стоило волноваться, что его просьбу встретят без энтузиазма.

– Вот это да! Настоящая пленка, как в игре ARK! восхитился лаборант. – Не помню уже, когда в последний раз видел ролик пленки! Тысячу лет назад!

– Но вы знаете, как ее проявить, верно?

– Конечно! С этого я начинал! Не волнуйтесь, вы в хороших руках, приятель!

– Надеюсь, – вздохнул Блэк. – И если не возражаете, подождал бы здесь, пока не закончите.

Судя по лицу лаборанта, он хотел возразить, но, получше разглядев Блэка, смягчился:

– Потребуется время. Придется размотать пленку достать проявитель. Можете пока выпить чая. Как только я закончу сразу приду за вами, обещаю. Что вы ожидаете найти?

– Сам не знаю.

Блэк видел: лаборант не поверил, что он понятия не имеет о содержании пленки. Но тот не стал спорить, а просто сказал:

– Это, должно быть, важно.

– Очень, – заверил Блэк. – Из-за этой пленки погибла девушка.

Они подошли к столу Блэка в полицейском управлении, и первое, что он заметил, – большой конверт на клавиатуре компьютера. Блэк распечатал конверт и громко сообщил, так чтобы слышали все в комнате:

– Это отчет экспертов о проверке машины Саймона Нэша, которую он вел в тот вечер. Я-то предполагал, что кому-то придет в голову позвонить мне.

Он укоризненно оглядел помещение, и Бэт заметила, как присутствующие поспешно отводили глаза.

Блэк прочитал отчет:

– Все чисто. Никаких волокон, никакой крови или телесных выделений, которые указывали бы, что Элис Тил была в машине, и, что важнее всего, никаких следов ее тела в багажнике. И вообще нигде.

– Вероятно, даже Нэш содрогнулся при мысли о сексе с тайной любовницей в машине невесты, – предположила Бэт.

– Так или иначе, он, похоже, говорил правду о том вечере.

– Возможно, Элис действительно не садилась в его машину. Но он, скорее всего, был последним, кто видел ее живой.

– Если он убил ее там, зачем парковать машину в нескольких ярдах от школы?

Бэт понятия не имела, но предположила:

– А если это шок? Когда он понял, что наделал? Может, ему пришлось подогнать машину поближе, чтобы каким-то образом попытаться перетащить туда тело?

– Возможно, – с сомнением пробормотал Блэк. – Кстати, его кабинет тоже можно увидеть с лесов.

Он хотел добавить еще что-то, но тут зазвонил телефон. Блэк принял звонок, немного послушал и с тревогой взглянул на Бэт. Той оставалось только ждать, когда он закончит разговор и отключится.

– Беда, – мрачно сказал он. – Ронни Тил арестован.

– За что?

– За нападение с причинением телесных повреждений.

Значит, Ронни наконец взорвался и излил на кого-то долго копившуюся ярость.

Прежде чем она успела спросить об имени несчастной жертвы, Блэк добавил:

– А Эбигейл Тил в больнице.

Он явно не знал, что делать, и разрывался между необходимостью мчаться к Эбигейл или дожидаться, пока проявят пленку.

Бэт понимала, что главное – это фотографии и что он не захочет уехать, пока не увидит результаты, но сама намеревалась навестить Эбигейл и узнать ее версию случившегося, прежде чем Ронни успеет повлиять на жену.

– Я поеду, – сказала она.

На первый взгляд Эбигейл выглядела неплохо. Она сидела на кровати, подпертая горой подушек, в полном сознании и с виду абсолютно здоровая. Только когда Бэт поравнялась с изножьем кровати и увидела левую сторону лица женщины, поняла, как велики ее увечья: сплошной синяк, глаз распух так, что был полностью закрыт. Но это еще не самое худшее. С полдюжины швов, идущих от лба до виска, неуклюже маскировали то, что было зияющей раной.

– О боже! – ахнула Бэт. – Что случилось, миссис Тил?

– Я упала, – ответила она без всякого выражения.

Бэт не сразу смогла собраться с духом, чтобы спокойно спросить:

– Хотите сказать, что это не он вас ударил?

Ответ Эбигейл занял еще больше времени.

– Он ударил меня, – призналась она, – но потом я упала. Ударилась головой о край журнального столика.

Она, по крайней мере, не солгала, пытаясь защитить мужа. Теперь она может выгнать его или уйти сама.

– Мы можем помочь вам, Эбигейл, – пообещала Бэт. – Сделать все, чтобы Ронни никогда…

– Это моя вина, – перебила женщина,

– Нет. Не ваша. Женщины часто говорят это, но…

– Знаю, что часто, и знаю, почему они так говорят, – перебила Эбигейл. – Выгораживают своих мужчин, но на этот раз я сказала правду.

– Но почему вы считаете себя виноватой?

– Я сказала Ронни, что Элис мертва из-за него.

– Погодите… что?

Неужели Эбигейл узнала что-то о смерти дочери?

– Почему Элис погибла из-за него?

– Я сказала, что во всем виноват он.

– Что он сделал? Эбигейл, если Ронни каким-то образом стал причиной того, что случилось с Элис, вы должны все рассказать мне.

«И рассказать, прежде чем мы арестуем невинного человека», – подумала Бет.

– Если вы знаете что-то, должны признаться ради Элис и себя тоже.

– Нет. – Она покачала головой, но тут же поморщилась от боли. – Вы не понимаете, Ронни не убивал ее и ни в чем не виноват. Я просто так сказала.

– Но зачем вам это, – недоумевала Бэт, – если все неправда?

– Потому что была зла на него за то, как он обращался с ней все эти годы, и хотела побольнее ранить. Но в ответ он ранил меня. Так что, честно говоря, виновата я, а он всего лишь раз меня ударил.

– Достаточно сильно, – покачала головой Бэт и показала на свое лицо, словно обозначая увечье, причиненное всего одним сильным ударом.

– Это выглядит хуже, чем есть на самом деле.

– Вам нужно бросить его.

– И уйти? Куда? И что делать? – бросила Эбигейл. – Ни нормальной работы, ни денег, ни дома.

– Тогда вышвырните его на улицу. Получите судебный запрет приближаться к вам. Ваше лицо – вот доказательство, которое потребуется. Мы на вашей стороне. И обвиним его в избиении.

– Думаете, мне хочется засадить мужа в тюрьму? Мы только что потеряли дочь, а вы решили отправить ЕГО за решетку? Он все, что у меня осталось.

– Вам повезло остаться в живых Эбигейл. Если вы останетесь с ним, откуда знаете, что этого не случится снова?

– Потому что я больше никогда не буду настолько жестока, чтобы обвинить его в смерти его собственной дочери. Вот так.

Бэт слушала возражения Эбигейл с растущей досадой. Страшно подумать, что женщина вернется к этому сплошному сгустку ярости. Возможно, особых вариантов у нее нет, но любой все-таки предпочтительнее жизни с Ронни.

У Бэт оставалась последняя карта, и она рассудила, что терять нечего.

– Я должна спросить вас, Эбигейл, – начала она, и женщина пристально на нее уставилась. – Ронни – настоящий отец Элис?

Плечи Эбигейл опустились, и на секунду Бэт поверила, что она скажет ей все. Но та ответила взглядом полнейшего отвращения и прошипела:

– Ты, сука! Как ты смеешь? Я только что потеряла ее! Потеряла свою девочку, а ты приходишь сюда, уверяешь, что на моей стороне, а потом спрашиваешь такое? Убирайся! Вон отсюда!

Теперь она вопила во весь голос. Бэт сжалась от ярости, звучавшей в крике женщины, и молча вышла.

Блэк не знал, чем заняться, пока проявляют пленку, и потому последовал совету лаборанта: пошел в столовую выпить кофе и тихо сидел в углу, погрузившись в свои мысли и молясь про себя, чтобы на пленке оказалось нечто важное, что обязательно укажет на убийцу. Но что, если там ничего не найдется? В этом случае им некуда двигаться дальше. Что, если изображения будут смазаны или людей на снимках никто не сможет узнать? Что, если они жестоко ошиблись и получат всего лишь несколько фото Элис и ее друзей, сделанных во время похода?

Из глубокой задумчивости Блэка вывел оглушительный грохот: молодой человек, работавший в столовой, уронил целую стопку грязных тарелок. Последовали шутливые поздравления от полицейских, обедавших в столовой, сопровождаемые ругательствами тех, кто еще не привык к неловкости парня. Послышался вопль: «Уволить жонглера!» – местный остряк, вероятно, предположил, что раньше никто такого не слышал.

Блэк заглянул в кружку. Содержимое давно остыло, и он понял, что не выпил ни капли.

– Не возражаете, если я присоединюсь?

Он поднял глаза. Перед ним стояла Бэт.

– Как там в больнице?

Она выдвинула стул и села напротив Блэка.

– Не слишком.

Она рассказала о реакции Эбигейл Тил на побои мужа и своем предложении уйти от него.

– Я уже навидался такого, и результаты всегда одни и те же, – вздохнул он. – Вы пытались, и иногда это все, что можно сделать. Может быть, когда у нее будет время все обдумать…

Но оба понимали, что Эбигейл Тил вряд ли изменит свое решение.

Бэт проверила время на телефоне.

– Как долго все это длится? – спросила она.

– Достаточно долго.

– Надеюсь, ваш парень не запорет пленку.

– Не запорет, – заверил Блэк, хотя сам далеко не был в этом уверен. Лаборант больше привык к цифровым камерам и исследованию крупных планов, а не снимков, сделанных старой пленочной камерой, да еще и с достаточно неудобного наблюдательного пункта.

– Будем надеяться, что у Элис Тил были хороший глаз и твердая рука.

Шло время, и они стали гадать, что задерживает лаборанта.

– Как по-вашему, может, что-то пошло не так? – спросила Бэт.

– Господи! – раздраженно выпалил Блэк, причем настолько громко, что сидевшие за соседними столами стали оборачиваться с вопросительными взглядами.

Бэт тоже от неожиданности подскочила, но поняла, что в его вопросе прозвучал не столько гнев, сколько досада.

– Где же он?

Вопрос был риторическим, но Бэт оглянулась и смогла на него ответить:

– Вот он!

Оба встали. Лаборант нес большой конверт из оберточной бумаги, очевидно содержавший результаты его работы. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он прошел между столами и стульями и приблизился к ним. Бэт и Блэк не отрывали от него глаз, безуспешно пытаясь прочесть что-то по выражению его лица. Но скоро они узнают, потратили время зря или в конверте лежит настоящий клад.

Лаборант отдал Лукасу конверт.

– Спасибо, – сказал детектив-сержант, отчаянно рассчитывая услышать хотя бы намек относительно содержимого. – Надеюсь, это стоило таких усилий.

– О, я бы сказал, стоило, – кивнул лаборант, но объяснять ничего не стал. – Сами увидите.

Они почти вбежали в ближайшую свободную комнату, и Блэк, едва успев закрыть дверь, осторожно открыл конверт и вынул снимки. Всего их оказалось двенадцать. Блэк стал по очереди выкладывать их на стол изображением вверх.

При виде первой же фотографии сердце Бэт упало. Река, бегущая вдоль поля. На второй оказался еще один сельский пейзаж, снятый при тех же освещении и погоде и, вероятно, в тот же день. Поля и деревья. На третьем двое молодых людей стояли на бордюре рядом с оградой. Оба были одеты в спортивные костюмы и непромокаемые куртки. На одном были походные сапоги.

– Проклятый клуб любителей прогулок, – проворчала Бэт. – И это все?

Наверняка нет, ведь лаборант заверил их, что его усилия того стоили.

Четвертый снимок рассеял все ее сомнения. Если первые три были сделаны Элис, то последний, должно быть, снимал ее друг. Три подруги стояли вместе, счастливые, улыбающиеся, в обнимку. Хлоя, Кирсти, Элис. Прекрасный снимок, возможно сделанный Саймоном Нэшем. На снимке видна каждая черточка девичьих лиц. Они казались такими беззаботными, но все это было ложью. Одна из подруг погибла. Бэт стало очень грустно. Теперь жизнь Кирсти и Хлои никогда не будет прежней.

Но при виде пятой фотографии Бэт забыла о скорби.

– Что это? – спросила она Лукаса.

– Не разберу.

– Похоже, это край внутренней части сумки. Случайное фото, когда она в спешке вытаскивала камеру?

– Похоже, – согласился Лукас.

Блэк поместил на стол очередное фото. Изображение оказалось нечетким, но сняты были явно окна школы с того места, на котором стоял Блэк. Он различил три окна, в которые заглядывал, включая библиотеку, класс сценического мастерства, кабинет Кича и блок наказаний. В каждом виднелись расплывчатые фигуры, ничего сами по себе не доказывающие. Зато это означало, что детективы на верном пути. Элис вышла на леса, чтобы сделать эти снимки.

– Я ничего не могу разобрать, – пожаловался Блэк, начиная опасаться, что снимки были сделаны со слишком дальнего расстояния и не принесут никакой пользы.

Но следующее фото избавило его от этого страха. Блэк выложил его на стол, и стало ясно, что Элис смогла навести фокус, когда направила зум-объектив на нужное окно. Бэт различила две фигуры.

– Это директор, – сказала она. – Но с кем он разговаривает?

Блэк не ответил, потому что второго человека загораживала оконная рама. Но Бэт не пришлось долго ждать ответа. Второй человек был отчетливо виден на следующем снимке.

– Это Кич! – воскликнула она.

– Что он там делает в компании директора?

– Еще одна выволочка? – предположила Бэт. – В блоке наказаний?

– Который обычно предназначен для детей, – заметил Блэк как раз в тот момент, когда на стол лег следующий снимок, запечатлевший третью фигуру, которая принадлежала юной Дженнифер.

– Вот доказательство того, что она была с ними в комнате. Именно это пыталась снять Элис! – воскликнул Блэк.

Последние три фото открыли правду. Оба молчали, пока Блэк выкладывал снимки по одному, и причина присутствия Дженни в комнате стала очевидной.

В помещении воцарилась абсолютная тишина. Наконец Бэт срывающимся голосом озвучила то, что подумали оба:

– Это насилие.

Блэк не стал возражать, поскольку картина была достаточно ясна.

– Кич насилует девчонку прямо на глазах директора, а тот ничего не предпринимает, что означает соучастие.

– Они всегда были соучастниками, – заключил Лукас. – И проделывали это много лет.

51

Когда они рассмотрели последние фотографии, Блэк рефлекторно перевернул их, словно пытаясь прогнать отвратительные образы, и только потом взглянул на Бэт, которая была в состоянии, близком к шоковому.

– Нелегко нам придется, – сказал детектив, и Бэт поняла, что он тоже потрясен. – Но мы обязаны Дженни… и Элис… и отныне должны тщательно выверять каждый шаг, чтобы эти ублюдки не сорвались с крючка. Справитесь?

– Конечно, – заверила она. – Постараюсь действовать профессионально.

– Прекрасно. Итак, давайте подытожим все, что знаем. Элис сделала эти снимки, после чего, вероятно, положила камеру в сумку. В какой-то момент Кич и Морган осознали, что их увидели, поэтому убили Элис и увезли тело. Одели Дженни в зеленую парку Элис, накинули ей на голову капюшон, зная, что кто-нибудь обязательно увидит, как она покидает школу, и это всех собьет со следа, а они тем временем уберут труп подальше от школы.

– Да, и повесили большую сумку Элис на плечо Дженни, чтобы довершить картину. Они не подозревали о существовании камеры. О том, что улики лежат на дне сумки.

– Дженни играла роль Элис. Но недолго, – добавил Блэк. – Как только она отошла подальше от школы и увидела, что вокруг никого нет, сняла сумку и парку и сунула все в мусорный ящик. Может быть, она запаниковала. Вещи нашли бы, когда полиция обыскивала округу, но Гарри добрался до них первым. Забрал все, а камеру продал, чтобы купить пива. Это все, что мы знаем. Но не менее важно то, чего мы не знаем.

– Вроде того, что именно произошло с Элис и кто ее убил, – вздохнула Бэт.

– Один из троих.

– Из троих?

– Кич, Морган или Дженни.

Прежде чем Бэт успела возразить, он заверил:

– Вряд ли это была Дженни. Я ставлю на мужчин, но на которого? У обоих в случае разоблачения есть что терять.

– Но почему Дженни помогла им скрыть улики? Зачем вообще помогать насильникам? – удивилась Бэт.

– Сложный вопрос. Да, ее насиловали, но, возможно, она не воспринимала это как насилие. Я и раньше наблюдал нечто подобное.

– Не хотите же вы сказать, что она добровольно на все согласилась, – вскинулась Бэт, – и это все оправдывает?

– Вовсе нет, – парировал он, – насилие есть насилие, особенно если это несовершеннолетняя девочка.

Но мужчины подобного типа очень хитры. Бэт, они не просто берут. Я и таких видел. Они осыпают детей комплиментами, дарят подарки в обмен на покорность: деньги, конфеты, алкоголь, наркотики. Иногда жертвы бывают сбиты с толку и считают, что влюблены в насильников, особенно если их домашняя жизнь оставляет желать лучшего. Ее мать в Испании, помните? – цинично бросил он. – Если никто не выказывал им любви и привязанности и ничего до этого не дарил, для запутавшихся и потерявших жизненные ориентиры детей насилие становится очень похожим на любовь. Именно так сутенеры вербуют сбежавших из дома девушек, встречая их прямо у остановок прибывших в Лондон автобусов. Не предлагают им работать проститутками, отлично зная, что большинство девушек откажется. Просто ведут их куда-нибудь, покупают бургер и колу, предлагают место, где можно переночевать, выслушивают грустные истории, знакомят с такими же, как она, девушками. Постепенно они начинают чувствовать себя любимыми и желанными. Только позже, когда они решат, будто счастливы и устроены, им говорят, что придется зарабатывать на свое содержание, ложась под каждого, кто заплатит. Часто они даже не понимают, что их используют, пока не становится слишком поздно.

– Это объясняет упорное нежелание Дженни говорить с нами. Но как заставить ее сказать правду? – спросила Бэт.

– Хочу, чтобы вы попытались. – Он поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Должен признаться, что вы, возможно, покажетесь ей меньшей угрозой, чем я.

Бэт разрывалась между желанием согласиться и абсолютным непониманием того, как же вытащить из Дженни правду.

– Как, по-вашему, мне себя вести? Что сказать такого, чего вы еще ей не сказали?

– Думаю, стоит просто показать ей снимки.

Бэт потрясенно раскрыла глаза.

– Объясните, что все знаете, но считаете, что она ни в чем не виновата, – добавил Блэк. – Если поведете ее в верном направлении, может, она изобличит Кича, Моргана или обоих.

– А если нет?

– Неприятно говорить это, но есть еще один прием, который стоит попробовать.

Блэк, казалось, колебался, стоит ли говорить все до конца.

– Но это последний козырь.

– Слушаю.

– Скажите, что, по моему мнению, это могла сделать ОНА.

– Что? – ахнула Бэт.

– Дженни и раньше имела дело с полицией. И всегда либо лгала, либо увертывалась. Вам нужно дать ей почувствовать, что ей есть что терять, если не признается, как было на самом деле. Политика кнута и пряника. Пряник – это снисхождение полиции, которая будет обращаться с ней как с ребенком, над которым издевались взрослые. Если она расскажет, что случилось с Элис, суд, скорее всего, посчитает ее жертвой, а не сообщницей, но этого может быть недостаточно.

– Хотите, чтобы я сказала терпевшей насилие девочке, что мой коллега считает ее возможной убийцей? – потрясенно пробормотала Элис. – В каком учебнике вы это вычитали?

– Если это поможет ей освободиться от влияния насильников и приведет их за решетку, я с радостью обвиню ее во взломе сейфа в Хаттон-Гардене[8].

– Если это выйдет наружу, нас убьют.

– Может быть.

– Но цель оправдывает средства, верно?

– Если существует выбор между этим и возможностью того, что подонкам, которые насилуют девочек, все сойдет с рук, тогда верно.

– И вы сможете с этим жить? Спокойно спать по ночам?

– Я все равно плохо сплю, – отмахнулся он.

Дженни снова привезли в полицейский участок, на этот раз в сопровождении взрослого. Бэт приготовилась вести допрос, от результатов которого зависело, будут ли привлечены к суду Кич и Морган. Она нервничала, была напряжена и до смерти боялась добавить новых демонов к стае, без всякого сомнения кружившейся в голове юной Дженни.

– Только будьте сильной, – велел Блэк. – Это единственный способ.

– Что-то мне это не нравится, – вздохнула Бэт. – Что ни говори, а она в данной ситуации жертва.

– Совершенно верно, – согласился Лукас. – Но просто не знает этого. Нужно найти способ заставить ее осознать правду, и тут иногда приходится применять шок. Уверен, что она не убивала Элис Тил, но может точно назвать убийцу.

– Может, убили они оба.

– Возможно, – согласился Блэк. – А нам просто необходимо стравить Кича и Моргана, чтобы посмотреть, кто сломается первым.

– По крайней мере, хоть в этом мы согласны.

К величайшему облегчению Бэт, ей не пришлось угрожать Дженни, что ее сделают главной подозреваемой в убийстве Элис Тил, если та не выдаст насильников.

При допросе присутствовал адвокат, но допрос прошел гладко, когда тот понял, что Бэт хочет того же, что и он, – освобождения новой клиентки, которую на самом деле никто не подозревал в убийстве.

Изображения на снимках не оставляли сомнений ни у кого из присутствующих, что именно происходило в школе: Дженни – жертва, а не преступница. Ее всего лишь следовало убедить сказать правду, что она и сделала, когда перед ней выложили доказательства.

– Это не то, что вы подумали… просто так выглядит.

Вся бравада мгновенно с нее слетела. Она плакала, но старалась защитить мужчин:

– Я позволяла им делать это. Меня не заставляли. Я разрешала им делать все, что они хотели.

Бэт с трудом боролась с гневом и тошнотой, но говорила с девочкой самым мягким и спокойным голосом, который только могла изобразить:

– Хорошо, Дженни. Я верю, и тебе не грозят неприятности, но ты очень поможешь, если разъяснишь, что произошло.

– Они говорили, что я особенная, – всхлипывала девочка. – Говорили, что я их особенная девочка.

Бэт ощутила укол в сердце. Неужели больше ничего не потребовалось? Она провела с Дженни час, прежде чем отправилась к Блэку. К этой минуте она была абсолютно вымотана.

– Как все прошло?

– Мне не пришлось делать этого, – ответила она, и он понял, о чем идет речь.

– Прекрасно. Что она вам сказала?

– Все.

Бэт пересказала показания девочки, которые так и посыпались из нее, когда она увидела снимки. Самые страшные признания касались судьбы Элис Тил.

– Вы были правы, – сказала она Лукасу. – Они увидели, что Элис подсматривает за ними с лесов, и до смерти перепугались. Оба выбежали, чтобы не дать ей рассказать об увиденном, но Элис пришлось возвращаться по шатким лесам, поэтому они двигались быстрее.

– И что было дальше?

Посеревшее лицо Бэт говорило само за себя, поэтому Блэк замолчал и стал слушать.

– Дженни говорит, что Кич первым поднялся по лестнице на крышу. Морган последовал за ним. Она была последней. А когда оказалась на крыше, увидела, как Кич пытается схватить Элис. Она клянется, что он всего лишь хотел остановить девушку, не дать спуститься вниз и обличить их, но оба бежали и столкнулись на полной скорости прямо на краю здания. Он схватил ее, но не настолько крепко, чтобы удержать. Она стала вырываться, и вместо того, чтобы не дать ей двинуться с места… – во рту Бэт так пересохло, что язык едва ворочался, – каким-то образом столкнул с крыши. Она упала головой вниз.

Хотя оба знали, что Элис мертва и что ее кто-то убил, все равно было потрясением слышать подробное описание случившегося. Теперь ее судьба была известна и стало ясно, каким именно тупым предметом причинили травму головы, и все-таки обоим было не по себе.

– Она утверждает, что это несчастный случай, – уточнил он, – и Кич не намеревался сбросить ее с крыши?

Бэт кивнула:

– Дженни говорит, она поняла, что Элис, скорее всего, мертва, хотя даже не видела, куда она упала. Потому что высота была приличная. Сама она упала в обморок и сначала даже не поняла, что ей говорили. Но Морган обежал задний фасад здания…

– Где стояла его машина, – вставил Блэк. – Очень удобно.

– Кич остался с Дженни и каким-то образом сумел ее убедить, что она так же виновна, как и он. Все они были в этом замешаны, а она остается его особенной девочкой, так что он сумеет ее защитить. Поэтому она согласилась надеть куртку Элис и взять сумку, когда Морган вернулся с вещами убитой. Она пошла по тропинке, и все надеялись, что кто-то увидит, как «Элис» вышла из школы. Джессика Пирс увидела ее, но сама Дженни заметила только идущего навстречу Роба. Когда он пригляделся к ней, она запаниковала. Поэтому и сунула парку и сумку в мусорный бак.

– И там их нашел Счастливый Гарри вместе с камерой и пленкой, где были последние снимки, сделанные Элис.

– Просто сердце разрывается, – пробормотала Бэт, – при мысли о том, что молодая девушка могла умереть вот за это.

– А другая, еще моложе, будет обвинять себя в ее гибели. Я много повидал в жизни, допрашивал десятки скверных людей. Но то, что творили эти ублюдки, стоит в одном ряду с худшими из них. Я знаю, вы, должно быть, устали…

– Все в порядке.

– Готовы допросить Кича сейчас? Потому что я готов.

– Да.

– Прищучим подонка.

52

Кич раскололся, едва перед ним выложили снимки. Увиденное потрясло его настолько, что у него не достало сил отпираться. До этого момента он даже не знал об их существовании. Свидетельство Дженнифер, показавшей, что именно он сбросил Элис с крыши, словно прорвало плотину, и он во всем признался. Но не в умышленном убийстве. Он клялся, что это был несчастный случай.

Наблюдавший за ним Блэк понимал, куда клонит Кич. Учитель сознавал, что обрушилось на его голову: конец карьеры, погубленная репутация и тюрьма, неизбежно грозившая за насилие несовершеннолетней. Но теперь он оказался в совершенно ином мире, где ставки куда выше. Оставалось попытаться избежать угрозы провести в заключении остаток жизни.

Он, разумеется, все валил на Дженнифер, которая в его глазах вовсе не была невинной, даже в столь юном возрасте.

– Воображаете, что я был первым? – бросил он в какой-то момент, и Блэку пришлось усилием воли сдержаться, чтобы не впечатать его физиономию в столешницу, даже в присутствии адвоката.

Он объяснил, что их отношения были абсолютно добровольными с обеих сторон, но Блэк напомнил ему, что в случае с несовершеннолетними это неважно и все равно считается насилием. Блэк также обвинил его в преднамеренном убийстве Элис, которую Кич столкнул с крыши, но тот яростно отрицал это. Смерть Элис он считал несчастным случаем. Трагедией. Он пытался схватить ее и уговорить молчать, но они столкнулись на бегу, и она упала. У него хватило наглости сказать детективу, что хотел бы оказаться на ее месте.

Но Кич все-таки признался, что убедил Дженни надеть куртку Элис, когда Морган снял ее с убитой. Дженни для своего возраста была высока, почти такого же роста, как Элис. И цвет волос у них был практически одинаковым. Но Дженни не следовало паниковать и избавляться от вещей. Они узнали об этом гораздо позже, когда Гарри все нашел. Тогда они тряслись от страха, хотя немного успокоились, когда прошло время и никто ничего не обнаружил.

Бэт и Блэк слушали излияния Кича: сожаление, самообвинения, раскаяние и самооправдания. Они записали каждое слово и позволили ему продолжать топить себя и вовлекать в дело Моргана, который, по его мнению, поступил порядочно, когда помог ему избавиться от тела.

– Я во всем откровенно признался, но бедную Элис не вернешь, – закончил Кич.

Похоже, он почти мгновенно оправился от потрясения, вызванного гибелью Элис, и вспомнил об инстинкте самосохранения.

Когда он наконец замолчал, заговорил Блэк:

– Спасибо за рассказ об Элис Тил и несчастном случае. Но тут есть одна проблема.

Кич непонимающе уставился на него.

– Элис Тил была жива, – пояснил Блэк, – даже после того, как ударилась о землю. Причина ее смерти – не падение. Она выжила бы, если бы вы вовремя вызвали скорую.

– Но это не так, – возразил Кич. – Она была мертва!

– Вы подходили к ней? Проверяли пульс? Чтобы окончательно убедиться, – наседал Блэк.

– Нет, – признался Кич, – но Морган подходил и сказал нам, что она мертва. Он был совершенно уверен.

– Если верить патологоанатому, тогда она еще была жива, – возразил Блэк. – Он подтвердил, что Элис не погибла при падении сверху.

– Но… но я не понимаю, – бормотал Кич.

– Зато я все понял. Она была задушена, а значит, это убийство.

И тут Кич окончательно потерялся. Бормотал что-то, клялся, что ничего не знал о том, что Элис погибла не сразу, иначе наверняка вызвал бы скорую, знай он только, что она еще дышит. Что он не мог видеть тела, так как Морган подхватил его и уложил в багажник своей машины, чтобы увезти в Крастер и бросить в море.

Наконец Кич, должно быть, понял, что случилось в действительности, и стал обличать директора.

– Наверное, это он убил ее. Морган, – лепетал он с таким видом, будто его только сейчас осенило. – Кроме него, некому. Он убил Элис.

– Спасибо, мистер Кич, – поблагодарил Блэк, – но я готов дать голову на отсечение, что он все свалит на вас.

Блэк в какой-то степени оказался прав насчет Моргана и его возможного отрицания убийства, но на деле проиграл бы пари. Когда они допрашивали директора, тот не пытался убедить их, что это Кич задушил Элис и что ее падение с крыши было фатальным или случайным. Он использовал абсолютно другую тактику, требовавшую невероятной наглости. Морган вообще отрицал свое участие в чем бы то ни было и твердил детективам, что, если они считают его способным на нечто подобное, значит, совершенно заблуждаются.

После допроса у Бэт и Блэка создалось впечатление, что перед ними человек, готовый к тому, что когда-нибудь его потащат на допрос, если что-то пойдет не так. Должно быть, он отрепетировал свои показания, в которых опровергал вину, и теперь мог произнести их даже во сне с необходимой степенью возмущения и негодования, отчего речи звучали на редкость правдоподобно. Даже когда ему предъявили снимки, письменные показания Дженни и частичную исповедь Кича, он не дрогнул ни на секунду. Идеальное исполнение роли.

Морган не убивал Элис. Он не имел никакого отношения к ее смерти и негодовал, слыша подобные предположения. И тут же начинал яростно отбиваться.

– Воображаете, что приперли меня к стенке? – спрашивал он с таким видом, словно детективы разом спятили. – Тогда докажите! Докажите, что я убил Элис Тил. Все, что у вас есть, – это показания запутавшейся, выбитой из равновесия девочки и учителя с сомнительной моралью, который отчаянно пытается перевести стрелки на другого. Эта размытая фотография ничего не доказывает. Элис упала, разбила лицо, как вы говорите, потом кто-то задушил ее. Это трагедия, но я в ней точно не злодей, и у вас ничего нет против меня.

– Мы найдем следы крови на земле у вашей машины, – пообещала Бэт, – даже если их не разглядеть невооруженным глазом.

– Это, возможно, докажет, что она там упала, но не то, что я ее толкнул.

– Не вы, – согласился Блэк, – а Кич, и он в этом признался. Даже подумал, что убил ее, хотя и уверяет, что это был несчастный случай.

По глазам Моргана Блэк видел, что тот хотел возразить, но как он мог сказать, что это не был несчастный случай, если, по его же уверениям, не знал, что произошло? Вместо этого он просто окинул Блэка угрюмым взглядом.

– Кич говорит, что счел Элис мертвой, когда вы положили ее в багажник своей машины. Но он ее не душил. Душили вы, и он готов это засвидетельствовать.

– Разумеется, готов, если оказался виновной стороной. Он сделает все, чтобы спасти свою шею, но я буду все отрицать. Интересно, кому из нас поверят.

– Мы арестовали вашу машину, – заявил Блэк, и лицо директора на миг стало встревоженным. – Кич сказал, что вы положили тело в багажник и увезли от школы. Понятно, что вы ее вычистили, но если осталось хотя бы несколько волокон, мы их найдем. Достаточно волосинки с головы бедной девушки, крошечного пятнышка крови из разбитого лица – и вам несдобровать.

– Все это докажет только, что он мог украсть мою машину.

– Так, что вы не заметили? Сколько времени ему понадобилось, чтобы увезти тело, добраться до места, сбросить Элис в воду и вернуться к вам?

– Я работаю допоздна. Все это знают, и я бы даже не заметил, если он взял ее на время.

– А ключи? Где он взял ключи?

– У меня дурная привычка повсюду их бросать, – объяснил он как ни в чем не бывало, – но больше я этого не сделаю. Продолжайте. Обвините меня в убийстве, и увидите, как быстро развалится дело.

– У нас есть снимки, на которых вы наблюдаете, как насилуют несовершеннолетнюю девочку.

Директор замолчал и сложил руки на груди. Настало время адвокату отрабатывать гонорар:

– Возможно, на первый взгляд так и казалось, но ракурс, с которого были сделаны снимки, отличается от того, с которого мистер Морган мог наблюдать всю сцену. Его отчасти загораживал книжный шкаф.

– Что?! – Блэк был поражен такой наглостью.

– Чистая правда. Если смотреть под углом от его стола и на несколько ярдов…

– Примерно с четырех футов, – перебил Блэк, но адвокат ничуть не смутился.

– Все, что он мог видеть на деле, – это голову и плечи девочки, а также мистера Кича, стоявшего прямо за ней. Он не мог видеть, где были руки Кича.

– Никто этому не поверит.

– Думаю, жюри присяжных поверит, – возразил адвокат. – Если вы достаточно глупы, чтобы предъявить обвинение моему клиенту на основе столь шатких доказательств.

– Шатких доказательств? Но он был в этой комнате.

– И вмешался бы, если понял, что делал мистер Кич. Но доказательств нет, а девочка не выказывала никаких признаков тревоги.

– Потому что ее приручили.

– Мистер Кич – возможно, но не мой клиент, – рассудительно объяснил адвокат, – у которого абсолютно незапятнанная репутация. Недаром он считается одним из столпов общества.

– Ах, действительно! Какое идеальное прикрытие! Итак, Кич насиловал ее прямо на глазах директора школы, и только низко висевшая полка с книгами скрывала его манипуляции. Зачем ему это проделывать?

– Зачем ему вообще это проделывать? Думаю, все ясно. Мистер Кич – крайне неуравновешенная личность, достойная вашего исключительного внимания. Кто знает, какой причудливый мотив появился у него для этого весьма откровенного акта? Возможно, это дарило ему какое-то странное наслаждение. – Голос адвоката смягчился, словно он был опечален порочностью мира.

Блэк был взбешен. Они избрали нелепую тактику защиты, которая, разумеется, не найдет поддержки у присяжных, но он все же пал духом. Потому что неожиданно осознал, насколько прав Морган. Директор воспользуется своей безупречной репутацией, разыграет возмущение, поклянется, будто ничего не видел из-за книжного шкафа. А Кич получал тройное наслаждение, насилуя девочку в его кабинете, в присутствии ничего не подозревавшего Моргана. Кич признался, что столкнул Элис с крыши, но стоял на том, что это несчастный случай. Будет ли слишком большим предположением посчитать, что он прикончил ее и даже взял машину директора, чтобы избавиться от тела? Адвокат директора довершит остальное, попутно уничтожив веру в слова Кича.

Бэт тоже знала, как проходят слушания в суде и каким податливым может стать жюри в руках опытного адвоката. Она пришла к тому же заключению, что и Блэк. Ублюдок может сорваться с крючка. И возможно, так и случится, если Кича выставят единственным злодеем.

– Вы можете оказаться правы, – вздохнул Блэк. – Вполне вероятно, что мы не сумеем обвинить вашего клиента в убийстве только на основе этой улики, которую вполне можно посчитать косвенной, особенно если жюри посчитает Кича настоящим убийцей, который пытается свалить вину на Моргана.

– Наконец-то, – процедил Морган, казалось, с облегчением, – вы проявили некое подобие здравого смысла. Я могу идти?

Самоуверенность этого человека и неприкрытое пренебрежение правилами, которые, как он считал, его не касались, были невыносимы.

– Нет, – отрезал Блэк. – Мистер Морган, вы арестованы по подозрению в воспрепятствовании законному и благопристойному захоронению тела и в избавлении от трупа с намерением помешать или не дать состояться следствию коронера.

– Что?! – выпалил он. – Что за новый вздор?

– Я не закончил. Я также арестую вас по подозрению в воспрепятствовании осуществлению правосудия. Вы не обязаны ничего говорить, но вашей защите может повредить, если при допросе не упомянете о том, на что будете позже ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как свидетельство.

– Зачем вы это делаете? – допытывался адвокат. – У вас столько же шансов протащить это в суде, сколько обвинить моего клиента в убийстве. Дело заведомо развалится.

– Возможно, но я так не думаю. Полагаю, в багажнике машины вашего клиента найдут следы Элис Тил, и этого будет достаточно, чтобы обвинение дошло до суда. У меня в запасе есть еще обвинение в убийстве. Если появятся новые доказательства преступления.

– Ноу вас нет новых доказательств, – возмутился адвокат.

– В данный момент нет, – признал Блэк, – но думаю, что появятся.

Бэт задалась вопросом, что собирается сделать для этого Блэк. Но тот лишь пристально посмотрел Моргану в глаза:

– Вы сказали, что у нас есть только слова девочки с неуравновешенной психикой, которой никто не поверит. Но ведь она не единственная, кто стал вашей с Кичем жертвой, ведь так?

Директор молча смотрел на Блэка, но отказывался отвечать.

– Теперь, когда я взял вас под арест, журналистам будет позволено писать обо всем, и тогда события могут действительно стать интересными. Они расскажут всей стране, что директор школы Коллемби и один из старших учителей арестованы по подозрению в незаконном избавлении от тела Элис. История вроде этой будет подхвачена и растиражирована всеми газетами, радиостанциями и новостными телеканалами Великобритании. Директора школ крайне редко бывают героями подобных происшествий, так что вы прославитесь на всю страну.

– До сих пор мне казалось, что английское правосудие руководствуется презумпцией невиновности, а моя виновность пока не доказана, – сухо напомнил директор, но Бэт уже видела, насколько ему не по себе.

– Совершенно верно, – согласился Блэк, – но у нас также имеется свободная пресса, которая вольна обнародовать детали ареста. Им может быть даже позволено добавить, что вас допрашивали по подозрению в убийстве, но уверен, что сначала они посоветуются со своими адвокатами.

– И чего эти писаки добьются, если не считать полной гибели репутации школы?

– Вы и есть гибель этой школы, – вмешалась Бэт, – с того самого дня, как переступили ее порог. Мы всего лишь предупреждаем людей об угрозе, которую вы представляете.

– В таком случае я подам в суд на незаконный арест, – пообещал адвокат, но Блэк его проигнорировал.

– Знаете, почему полиция обычно с радостью позволяет журналистам узнать подробности, когда арестованным предъявляют обвинение? – спросил он. – Когда остальные жертвы прочитают об этом, они более охотно выходят на сцену. – Он подался вперед: – Ничто не рушит стену молчания так эффективно, как арест преступника. Именно тогда люди начинают восклицать «Он проделал это и со мной», потому что знают: им наконец-то поверят. Вы не первый и не последний человек, павший под напором бесчисленных обвинений. Скольких вы растлили за эти годы? Вспомните девушку, которую заставили замолчать. У нас уже две жертвы, которые засвидетельствуют, что Кич их насиловал, и одна назовет в качестве насильника вас. Вряд ли будет так уж трудно найти остальных. Вы проделывали это очень долго, не так ли?

И тогда Морган низко опустил голову. Сейчас он выглядел так, словно последняя надежда выйти сухим из воды растаяла на глазах.

– Мне больше нечего вам сказать… – Голос его прервался.

– В таком случае приберегите аргументы для судьи и присяжных, – посоветовал Блэк, – и молитесь, чтобы они поверили, иначе вам и Кичу грозит пожизненное заключение.

Морган не возражал. Не поднял головы. Не издал ни звука. Просто уставился на стол.

– Внезапно потеряли голос? – съязвил Блэк. – Потому что с вами покончено, и вы это знаете.

53

Они немного постояли в пробке на городской площади, ожидая, когда грузовик отъедет от паба, после того как служащие разгрузили бочонки с пивом. Деваться было некуда – грузовик заблокировал выезд из Коллемби.

– Опять он облажался, – заметил Блэк, наблюдая, как водитель снова и снова пытается вывести грузовик на дорогу, чуть-чуть меняя угол. Каждый раз ему приходилось признавать поражение и пробовать сначала. Это не имело бы значения, если бы не перекрытые улица и въезд на парковку. Из-за него все оказались в ловушке.

С ареста директора прошло несколько дней. Как и предсказывал Блэк, СМИ пришли в неистовство и словно с цепи сорвались. В тот день им позвонила девушка, назвавшая себя давней жертвой Моргана и Кича. С тех пор поток звонков не иссякал, пока список тех, кто не побоялся обличить того или другого, не достиг двенадцати человек.

Благодаря такому количеству жертв они смогли получить ордера на обыск обоих домов. Потребовалось некоторое время, но в итоге они нашли в потолочных балках гаража Моргана переплетенный в коричневую кожу дневник с именем Элис Тил на каждой странице. Бэт прочитала его до конца и наконец узнала всю правду о мире Элис Тил. Услышав о находке, Морган согласился, что отчасти виноват в гибели Элис, но заявил, что признает вину в непредумышленном убийстве только на основании ограниченной вменяемости. Блэк в ответ предъявил ему обвинение в умышленном убийстве.

– Он знает, что пропал, – пояснил Блэк, – но хватается за соломинку. У нас есть тело, следы Элис в багажнике его машины, дюжина других жертв, осмелевших после ареста Моргана, готовых дать показания против него, и это даже Дженни заставило увидеть его в истинном свете. Наконец, мы нашли дневник, который он использовал, чтобы сбивать нас с толку, с тех пор как пропала Элис. Он специально посылал нам некоторые страницы, чтобы направить следствие по ложному следу. Уж не знаю, какой судья или какое жюри в мире поверит, что он на секунду потерял рассудок. Морган умрет в тюрьме.

– Будем на это надеяться, – устало выдохнула Бэт.

Пока они пережидали маневры грузовика, она оглядывала площадь и наблюдала за идущими по своим делам людьми.

– Город кажется каким-то другим, – неожиданно сказала она, – словно что-то здесь изменилось.

– Сам город не имеет атмосферы, Бэт. Город не может быть грустным, счастливым или злым. А вот люди могут. Или могут творить зло согласно своим эгоистичным мотивам. Но не думаю, что город изменился лишь потому, что убийцы Элис Тил пойманы.

– Думайте что хотите, – отмахнулась она, – но поглядите вокруг.

И он поглядел – в основном чтобы угодить ей. Люди входили и выходили из магазинов, пабов и ларьков, торгующих рыбой и жареным картофелем, что несло волну теплого, пахнувшего рыбой и уксусом воздуха, который выходил из внешней вентиляции. Блэк наблюдал, как люди останавливались на тротуарах, чтобы поболтать, обменяться сплетнями – вечной и наиболее популярной валютой Коллемби, прежде чем снова пойти своей дорогой. Приходилось признать, что зрелище было куда более безмятежным, чем в день их приезда сюда.

От мыслей его отвлек грузовик, двигатели которого взревели почти торжествующе, когда водителю наконец удалось выполнить маневр, сдать назад от паба и выехать на улицу, прежде чем оказаться на мостовой.

– Пусть будет по-вашему, – сказал он. – Пойдемте. Куплю вам чипсов.

Они ели чипсы, сидя на ограде, и думали о бывшем директоре школы Коллемби, годами растлевавшем учениц.

– У него есть жена, – вспомнила Бэт. – Как думаете, ей было известно?

– Этого мы никогда не узнаем, но если бы вы были выдрессированы, как она, должны были понимать, что муж интересуется девочками. И наверняка подозревали бы, что однажды вас одной для него станет недостаточно. К тому же его работа. Каждый день Моргана окружали сотни детей, оказавшихся в его власти.

– Интересно, любил ли он ее хоть когда-нибудь? – спросила Бэт. – В первые годы брака?

Блэк презрительно фыркнул:

– Он женился не потому, что любил.

– Значит, женился, чтобы заткнуть ей рот, – предположила Бэт. – И сделать покорной.

Блэк покачал головой:

– Нет. Это было одной из причин, но не основной.

– И почему же он тогда?

– Прикрытие, – спокойно пояснил он. – Именно для этого он ее использовал. Нужно было казаться таким, как все. Раствориться в толпе. Женитьба на ней помогла смягчить неприятную ситуацию, и, возможно, он сделал это по необходимости, но с той поры мог свободно менять места работы, переходить из одной школы в другую. Считался безусловно респектабельным. Ни тени подозрения.

– Эти двое были так осторожны, – добавила Бэт. – Действовали скрытно и тщательно выбирали жертв. Беззащитных девчонок, которым никто бы не поверил.

– Они попытались проделать нечто подобное с Элис Тил, – покачал головой Блэк. – Если верить дневнику. И тут же отступили, чтобы не выдать себя. Но она все поняла. Или по крайней мере догадалась. Почувствовала, что происходит, к тому же ее подозрения возросли, когда она узнала о требовании отбывать наказания по вечерам в пятницу.

– Но Элис Тил не была беззащитной. У нее был отец.

– Вечно отсутствующий, – отрезал Блэк. – Он жил в доме, но почти не интересовался девочкой, даже не очень ее любил. Либо ее не было дома, либо он сидел в пабе. Они заметили это и попытались ее приручить, но она ощетинилась, и они отступили, не успев перейти черту. Элис, однако, не сдалась, верно? Они неверно поняли безразличие к ней Ронни и влияние, которое тот имел на Элис, хотя его поведение, несомненно, ее ранило.

– Просто он был убежден, что она не его дочь.

– В этом все и дело, – возразил Блэк. – Перед своим уходом детектив-инструктор Фрейзер велел сделать тесты ДНК, чтобы помочь идентифицировать Элис, если ее найдут. Я видел результаты. Они неопровержимо доказывают, что Элис Тил была дочерью Ронни Тила.

– Что?! Но я думала…

– …что она дочь экс-викария Алекса Макгрегора, – докончил за нее Блэк. – И все так думали, включая ее отца. Возможно, так думал даже Алекс.

– Но она даже похожа на него, – не унималась Бэт.

– Мы видели то, чего на самом деле нет, – вздохнул Блэк. – Она также похожа на отца, а тот сильно напоминает Макгрегора. Помню, читал где-то, что, когда люди заводят романы, часто выбирают тех, кто внешне напоминает их партнеров. Думаю, Эбигейл Тил из таких.

– Как трагично, не правда ли? – расстроилась Бэт. – Ронни Тил всю жизнь ненавидел собственную дочь, подозревая, что отец не он. Не мог этого забыть. Она была постоянным напоминанием о связи жены с другим мужчиной, которая закончилась много лет назад и, возможно, даже не была физической. Все это время он мог просто любить Элис, потому что она была его дочерью.

– А теперь ему приходится жить с этим всем, представьте, – кивнул Блэк.

Они еще немного поговорили о Ронни, после чего Блэк спросил:

– Намного вы продвинулись с дневником?

– Прочитала каждую страницу. Нашла все места, которые скрыл директор. Отрывки, которые он не захотел нам показать.

Она порылась в сумке. Нашла фотокопии страниц и отдала Блэку.

Дневник Элис Тил

Мгновение, когда я все поняла, так же ясно запечатлено в памяти, как и тот день. Он шел с ней по коридору, а мы шагали навстречу. Крис и я. Вряд ли Крис вообще ее заметил, но я однажды уже видела эту тщедушную малышку, идущую в блок наказаний, и удивилась. Что, спрашивается, она могла натворить, чтобы снова получить взбучку? Наверно, поэтому я пригляделась к ней пристальнее обычного и увидела в ее лице… Не гнев, не полный ярости взгляд, какой бывает у нашаливших подростков, готовых к очередному наказанию, не страх, не вызов, не обида, ничего подобного. Только покорность. Учитель вел ее к директору, а она покорно шла. Словно так и следовало. Конечно, это не доказательство. Доказательство было еще менее очевидным, чем выражение ее лица.

Пройдя мимо нее, я оглянулась и увидела это. Крис ничего не заметил, а учитель не знал, что я смотрю на них. И девочка тоже. Это была одна маленькая деталь. Его рука на ее спине. Он мягко подталкивал ее в двойные двери. Я бы описала его прикосновение как нежное, будь это кто-то другой. Но это был не парень. Не мальчишка, которому она нравилась. Это был учитель, мужчина втрое старше ее, а девчонке было – сколько? Тринадцать? Самое большее четырнадцать. Эта рука на ее спине – желание, власть, обладание. Все это и больше. И тут я кое-что вспомнила.

Я была на уроке. Так погрузилась в работу, что обо всем забыла и, когда прозвенел звонок, не сразу встала. Хотела закончить сочинение, поскольку понимала: то, что я уже написала, вышло очень хорошо, по крайней мере для моего возраста. Я смутно сознавала, что все встают и выходят, поэтому пришлось поторопиться и в спешке дописывать последние слова. Они, казалось, так и лились из меня. Класс опустел, я почти закончила и тут ощутила, как Кич подошел ко мне сзади.

Я сидела, склонившись над тетрадкой, и тут произошло это. Его рука на моей спине. Она давила нежно, но твердо, а потом его пальцы пробежались по моему позвоночнику, и я застыла. Не могла пошевелиться.

– Хорошая девочка, Элис, – сказал он, и даже голос его звучал необычно.

Он наклонился надо мной, потом еще ближе, делая вид, что смотрит в мою тетрадь, но даже в этом возрасте я сообразила, чего он хочет.

– Я закончила, – выдавила я и неожиданно снова смогла двигаться.

Вскочила, схватила сумку, закрыла тетрадь, подошла к его столу и положила ее в общую стопку. А потом вышла. И ни разу не оглянулась.

Мне было тринадцать.

– Господи, – выдохнул Блэк.

– Есть еще один отрывок, – сообщила Бэт и уже хотела протянуть ему листок, но тут зазвонил телефон Блэка.

Детективу пришлось залезть в карман куртки. Он послушал звонившего, хотя сам обронил всего несколько слов и наконец ответил:

– О’кей, мы возвращаемся.

Он отключил телефон, снова вздохнул и сказал:

– С нами хочет поговорить детектив-инструктор Эверли.

ДИРЕКТОР ШКОЛЫ ЗАДЕРЖАН ПОЛИЦИЕЙ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ УБИЙСТВА

Директор школы, известный своими связями с политиками и служащими полиции высокого ранга, был арестован и обвинен во множественных сексуальных преступлениях против несовершеннолетних и в настоящее время допрашивается по поводу убийства девушки-подростка из его школы.

С тех пор как мы впервые упомянули об аресте Джона Моргана, директора общеобразовательной школы города Коллемби в Нортумбрии, двенадцать бывших учениц предъявили обвинения против человека, ранее считавшегося одним из столпов образовательной системы. Среди его многих влиятельных друзей и приятелей – местные члены парламента, совета и даже начальник полиции Нортумбрии. Теперь все шире распространяются слухи о том, что он сумел избежать ареста и много лет совершать преступления благодаря высокопоставленным друзьям. Все вышеуказанные утверждения решительно отвергаются местной полицией.

Предполагаемые преступления выявлены сразу после обнаружения трупа Элис Тил, семнадцатилетней шестиклассницы школы Коллемби, которую нашли задушенной неподалеку от Крастера на Нортумбрийском побережье. Моргану, кроме того, предъявлено обвинение в незаконном избавлении от тела.

54

Несмотря на свойственный натуре Блэка цинизм, Бэт опасалась, что он не так уж неправ. Обоих вызвали в офис старшего детектива-инструктора, и Блэк был уверен, что подобный вызов ничего хорошего не сулит. Но оказалось, что волноваться нет причин. Похоже, Эверли был настроен благодушно:

– Должен признать, что я впечатлен тем, как вы сумели раскрыть дело.

– Это все заслуга детектива-сержанта Блэка, – пояснила Бэт. – Он вспомнил, как Элис что-то сказала о виде, который открывался с крыши. Он поднялся туда, чтобы все увидеть самому, и понял, в чем дело.

– О нет, это все детектив-констебль Уинтер, – возразил Блэк. – Она вспомнила, что Элис искала доказательства, и соотнесла это с пропавшей камерой.

Эверли улыбнулся такой скромности:

– Так или иначе, из вас получилась настолько слаженная команда, что я решил отныне вас не разлучать.

Бэт обрадовалась такому повороту, Блэк же насторожился, поскольку кое-что заметил на столе Эверли: экземпляр таблоида, который видел сегодня утром.

Именно там была напечатана нелестная статья о директоре и его высокопоставленных друзьях. Взгляд Эверли тоже непроизвольно метнулся к газете – неприятному напоминанию о позоре полиции и ее начальника, причиной которого стало разоблачение Моргана.

– Что ж, вы раскусили этот орешек, – сказал он и добавил: – Как раз вовремя. Произвели настоящую газетную сенсацию.

Это прозвучало чересчур жизнерадостно, и Бэт ощутила порыв вмешаться и защитить себя и Блэка:

– Это был единственный способ выявить других жертв, а их было немало.

– Совершенно верно.

Эверли просиял, и Бэт растерялась, как реагировать.

Он явно был недоволен суматохой, поднявшейся в прессе, а СМИ к тому же обвиняли полицию в том, что она позволяла Моргану столько лет скрывать преступления. Кроме того, во всех газетах поместили обличительный снимок Моргана вместе с начальником полиции на какой-то церемонии награждения. Снимок то и дело мелькал в таблоидах, буквально преследуя главу нортумбрийской полиции.

– Вы оба молодцы.

Похоже, последнее Эверли выдавил сквозь стиснутые зубы.

– В качестве признания ваших… – он, казалось, слегка поколебался, прежде чем найти нужные слова, – …способностей в расследовании сложных дел я перевожу вас обоих в новую бригаду.

Теперь он обращался к Блэку:

– Вместе с вашим детективом-инструктором, когда тот вернется после болезни.

– Спасибо, сэр!

Бэт затрепетала от столь волнующих новостей. Новая бригада? Возможно, какая-то инновационная оперативная группа? Элитное подразделение?

Она заметила, однако, что Блэк упорно молчит.

– Поздравляю обоих. Скоро вы станете членами DW5.

Они уже были на парковке, когда Бэт радостно объявила:

– Похоже, вам от меня не отделаться даже в новом подразделении.

Блэк понял, что Бэт на седьмом небе от счастья.

– Это DW5, – объяснил он. – Слышали о нем?

Она слышала о DW5, подразделении по расследованию тяжких преступлений.

– Люди по ошибке часто называют его DWS, потому что Эверли утверждал логотип для подразделения и цифра 5 похожа на букву S.

Бэт никак не могла понять, к чему он ведет.

– И что?

– Знаете, как прозвали DWS? – спросил он. – По крайней мере, неофициально?

– Нет.

– Паровозный тупик. Это не элитная бригада. Это отговорка, фикция, кладбище слонов, место, куда детективов отправляют умирать. Туда Эверли ссылает тех следователей, кому нет веры. Мужчины и женщины, которые там работают, лишены мотивации, некомпетентны или алкоголики, а иногда первое, второе и третье вместе, – пояснил он. – И нам предстоит там работать.

Бэт по-прежнему не понимала.

– Но он сказал, что они занимаются серьезными делами.

– О, это так. Мы будем получать дела, – мрачно улыбнулся Блэк. – Те, которые никто другой не возьмет. Все глухари и совершенно безнадежные. Любое тяжкое бремя, каждое расследование, требующее огромных физических усилий и кучи бумаг, будет отдано нам.

– В таком случае почему мне кажется, что вы не так уж и недовольны этим?

– Потому что предполагал, что это может случиться, как только мы задействовали прессу и некоторые начали расследовать делишки приятелей Моргана на высоких постах. Мы опозорили их всех, а такие люди не прощают.

– Почему бы просто не уволить нас?

– Это было бы слишком очевидно, и пресса, пронюхав все, вцепилась бы в них. «Детективы уволены за то, что раскрыли дело», – процитировал он воображаемый заголовок. – Нет, они накажут нас, представив это как награду.

– Хотите сказать, что моя карьера закончена, не успев начаться?

– Мне очень жаль.

– Но что вы собираетесь с этим делать? – недоумевала она.

– Делать? Ничего.

– Почему?

– Что тут можно сделать? Если я буду лезть из кожи, доказывая, как несправедливо со мной поступили, никто меня не поддержит. Эверли делает вид, будто DW5 – элитное подразделение. Мне придется переубеждать каждого, кто там работает, чтобы доказать свою правоту, и кстати, некоторые из них вообще ничего не имеют против того, что навеки там застряли. Они просто убивают время до ухода на пенсию. Идиоты даже не сознают, что наказаны, а алкаши норовят смыться в паб пораньше. Только таким, как мы с вами, небезразлично происходящее. Эверли очень умно поступил.

– Судя по вашим словам, вам как раз безразлично.

– Вовсе нет, – отрезал он. – Мы поступили правильно. Поймали тех, кто свел Элис в могилу, и вот она, награда: нас перевели.

Прежде чем договорить, он раздраженно вздохнул:

– Но поскольку я не смогу изменить решение или как-то смягчить наказание, сделаю единственное, на что сейчас способен: пойду в паб и напьюсь до полусмерти. Вы тоже можете пойти, если хотите.

Но, похоже, это ее не воодушевило.

– Или не идите, – добавил он, повернулся и пошел прочь.

– Вы не можете изменить решение, так? – окликнула она. – Хотите сегодня напиться – прекрасно. Я с вами, но когда мы проснемся утром, дадим друг другу обещание. Клятву, если хотите.

– Какое именно обещание?

– Мы не позволим им победить. Пойдем в DW5 и заставим его работать, со всеми сотрудниками или без них. Пусть пока это не элитное подразделение, но будет элитным.

– Каким образом? – рассмеялся он.

– Эверли только что назначил туда НАС, – улыбнулась Бэт, – а это уже начало.

– Что ж, – улыбнулся он в ответ, и лицо его неуловимо смягчилось, – с этим не поспоришь.

Дневник Элис Тил

Как я все это поняла? Не сразу. Дело не в той единственной детали. Не только в руке, опустившейся на мою спину. Это были не просто взгляд, прикосновение или замечание, которое могло сойти за предложение, но могло и быть легко отвергнуто, если бы я заартачилась.

Пришлось сначала сложить все вместе, и только потом я неожиданно сообразила, что происходит. Я догадалась, но как я могла доказать? Нельзя было рассказать отцу, который никогда бы не поверил в такое, расскажи ему кто, и особенно я. Мама сочла бы, что в моих словах, возможно, есть крохотное зернышко правды, но тоже ничего бы не сделала. Сказала бы, что у меня чересчур живое воображение, и была бы права. Я хочу стать писателем, а для этого воображение необходимо. Но в этом случае я ничего не сочиняю. И точно знаю это. Может, это хорошо – иметь чересчур живое воображение, чтобы видеть все недоступное окружающим. И нет смысла говорить Дэниелу. Он захочет подняться туда и врезать кое-кому, а это все погубит.

Забудь о Крисе. Если я скажу ему, он и пальцем не шевельнет. Слишком запуган директором и его правилами. Скажет: «Что мы можем сделать, Элис?» или «Позвони в полицию, Элис». Можно подумать, полиции не наплевать на девчонок вроде нее! Они уже наплевали! Таких девчонок винят во всем. Если бы ее нашли мертвой в лесу, значит, сама во всем виновата. Не должна была идти гулять, не должна была носить такую юбку, пить спиртное, говорить с тем мужчиной, садиться в ту машину.

«Все это ее вина. Она сама на это напрашивалась». Именно так думают мужчины. Они могут посмотреть на ситуацию иначе, только если сунуть правду им под нос. Если они увидят ее собственными глазами, станут свидетелями преступления, если заглянут в окно и понаблюдают за происходящим, это дело другое.

Но вот я действительно заглянула в окно и увидела, что происходит. В следующий раз получу доказательства. И тогда мы посмотрим. Все остальные так же слепы, как и я когда-то. Они не видят того, что творится у них под носом. Зато я все поняла и намерена положить этому конец. Не важно, что для этого нужно сделать и чего это будет стоить. Потому что вообще ничего не делать – не вариант.

КОНЕЦ

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить каждого в Penguin Random House за публикацию этой книги. Огромное спасибо моему блестящему редактору Джоэлу Ричардсону за его плодотворные идеи и стойкую поддержку во время написания этой книги. Мы добрались до конца, Джоэл!

Спасибо Максин Хичкок, Бэт Кокерем, Оливии Томас, Саре Дей и Беатрикс Макинтайр из Michael Joseph за помощь на каждом этапе писательского процесса. Большим удовольствием было работать с вами.

Мой фантастический литературный агент Фил Паттерсон из Marjacq постоянно помогал мне и защищал мои работы. Спасибо за все, Фил. Спасибо также Сандре Сависка из Marjacq за оформление зарубежных прав на мои книги.

Каждый автор нуждается в помощи, ободрении и поддержке, и мне повезло получить все это. Я хотел бы поблагодарить за все следующих людей: Адама Поупа, Энди Дэвиса, Никки Селдена, Гарета Ченнелса, Эндрю Локала, Стюарта Бриттона, Дэвида Шапиро, Питера Дея, Тони Фробишера, Еву Долан, Уэти Чарлтон, Джемму Сили, Эмада Актара, Кешини Нейду и Айона Миллза.

Моя прелестная жена Элисон заслуживает особенной благодарности за то, что терпела автора в своем доме. Ее вера и поддержка держали меня на плаву, когда конец книги терялся в отдаленном будущем.

Моя чудесная дочь Эрин освещает все мои дни, поэтому работа над книгой всегда останавливается, когда она приходит домой. Спасибо за то, что вдохновляешь меня, Эрин. Люблю тебя.

Примечания

1

Sixth Form (доел, «шестой класс») – в Великобритании последние два года обучения в средней школе; возраст учеников, соответственно, 16–17 лет.

2

Выражение из американских вестернов. Герой уезжает навстречу закату, и так заканчивается большинство фильмов.

3

Так назывался фильм в российском прокате, хотя у термина «Trainspotting» есть и другое значение: нечто вроде русской рулетки, но в этом случае играющий ложится поперек путей и ждет прибытия поезда. Если поезд поедет от развилки по одним рельсам, человек останется жив, если по другим, его перережет колесами.

4

Идиома: белый слон – обременительное имущество, подарок, который неизвестно куда девать.

5

Какой сюрприз! (фр.)

6

Теория разбитых окон – криминологическая теория, рассматривающая мелкие правонарушения не только как индикатор криминогенной обстановки, но и как активный фактор, влияющий на уровень преступности в целом. Сформулирована в 1982 году американскими социологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом. Название происходит от приводимого авторами типичного примера действия теории: «Если в здании разбито одно стекло и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна». Теория неоднократно подвергалась критике.

7

Груминг – установление эмоциональной связи с ребенком или подростком для облегчения вступления в связь.

8

В апреле 2015 года было совершено ограбление сейфового хранилища в лондонском ювелирном квартале Хаттон-Гарден. Общая сумма похищенного составляла около 14 миллионов фунтов стерлингов. Это преступление стало самым крупным ограблением в истории Англии.

Content

X. А. Лински
Исчезновение Элис Тил

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

Благодарности

Примечания