Сергей Макаров

Мишенью может стать каждый

Глава 1

Артур Липинский, для близких — Липа, очень рано научился использовать свои незаурядные математические способности по прямому назначению, то есть для того, чтобы зарабатывать и тратить большие деньги. Он, как и большинство его однокурсников по физмату, не собирался заниматься фундаментальной наукой. Будучи к тому же сыном преподавателей того же вуза, он точно знал, что слишком узок круг таких, как его родители, теоретиков и страшно далеки они от народа. Липа давно на практике убедился, что будущее не за голыми формулами и цифрами, а за их виртуальным воплощением. Хочешь быть ближе к народу и, главное, к деньгам — приручай компьютер, учись плавать в Интернете как рыба в воде. Тогда будут и деньги, и слава, и любовь… Родители Липы, успевшие еще в советское время защитить докторские диссертации, денег на своего единственного сына не жалели. И у Липы, на зависть одноклассникам, а потом и однокурсникам, всегда были и продвинутый компьютер, и нужные диски. С последнего симпозиума отец привез ему новый ноутбук, с которым Липа не расставался ни днем, ни ночью. Именно ночью удобней всего было взламывать коды, входить в закрытые сайты и скачивать нужную клиенту информацию. К двадцати годам Липа стал одним из самых продвинутых московских хакеров. Родители, занятые написанием монографий и учебников по высшей математике, об этом даже не догадывались.

Лучшая в Москве математическая гимназия, физмат МГУ, победы на математических олимпиадах и выступления на научных конференциях были, как считал сам Липа, лишь бледной тенью его вечернего и ночного бытия. Уже в старших классах Липа научился взламывать самые сложные коды и выуживать закрытую информацию. Те, кто способен заплатить, выходили на него через надежных посредников, которые тоже получали свой процент с каждой сделки. Чтобы лишний раз не волновать родителей, Липа не афишировал свои заработки. Заработанные в вечерние и ночные часы «грязные» деньги он аккуратно перечислял на свой счет в банке. А свои вояжи за границу — раз-два в год на каникулах — Липа преподносил родителям как студенческие дешевые поездки, на которые он якобы откладывал деньги со стипендии.

То, что и в Каире, и в Риме, и в Париже, и в Брюсселе он жил в лучших отелях, питался в дорогих ресторанах, заказывал личных гидов и переводчиков, Липа не афишировал. Хотя родители, занятые своими научными и наукообразными теориями, его финансовой жизнью особо не интересовались. Они свято верили в то, что, владея компьютером, можно честным путем заработать приличные деньги. Их самолюбие тешило то, что сын давно не просит у них на карманные расходы или новые джинсы и при этом он не стал торгашом или бизнесменом, а пошел по их математическим стопам. В его личную жизнь они тоже не влезали. Им льстило, что их сын не стремится, как большинство молодых людей его возраста, снять свое собственное жилье, сбежать подальше от родителей.

А Липа, хотя давно имел возможность не только снять, но даже купить себе комнату или небольшую квартиру где-нибудь на окраине Москвы, не спешил улетать из родительского гнезда. Ведь здесь он всегда был накормлен, обстиран, даже мусор можно было выносить по желанию. Это давало колоссальную экономию времени. Родители его не тревожили, не контролировали и в некоторой степени служили своеобразным прикрытием. Ведь жили они в элитном доме, с видеонаблюдением, консьержкой. Да и их машина, темно-вишневая «ауди», после того, как Липа получил права, была в полном его распоряжении.

Глядя на него, высокого, худого, длиннорукого, нескладного и слегка сутулого брюнета, с гладко зачесанными волосами, спрятанными за стеклами очков голубыми глазами, тонким, с горбинкой носом и бледной, почти прозрачной кожей, можно было принять его за обычного «ботаника». Но мало кто умел «взращивать» в виртуальности такие «цветы», как Липа. Липа не увлекался фитнесом, не качал мышцы, месяцами мог ходить в одних и тех же джинсах и любимом сером свитере. Но большинству его клиентов, которые через посредников передавали Липе секретные заказы, он казался компьютерным Гераклом. И правда, взлом многих, казалось бы, надежно защищенных сайтов можно было сравнить разве что с подвигами древнегреческого супермена.

В одну из глухих осенних ветреных ночей, а точнее, в ночь с 6 на 7 ноября Липа, как обычно, гулял по Интернету. Гулять там ночью было одно удовольствие. Там ведь никогда не было ни дождя, ни слякоти, ни ветра. Всегда хорошая погода и, если знать, куда идти, отличное настроение. Срочных заказов не было, и Липа решил сам, на свой страх и риск, просто ради тренировки взломать один из почтовых ящиков. Но первое же сообщение, только что пришедшее туда из Парижа, привело Липу в шок. На экране черным по белому было написано: «Теракт должен состояться при любых условиях. Объект — Василий Блаженный. Время — 11.11. Париж».

Первой реакцией Липы было выйти, убежать от этого ящика и от этого неизвестного адресата подальше. И он чисто механически нажал нужные кнопки. И сразу вышел не только из почтового ящика, но и из Интернета. На экране вместо так испугавших его слов и цифр появился аквариум с золотыми рыбками, которые, мерно помахивая хвостами, мирно пускали пузыри. В такт с рыбьими хвостами плавно извивались и длинные пушистые водоросли. Аквариум, даже виртуальный, был отличным релаксатором. Монотонное плавное движение завораживало и успокаивало. Но в этот раз на Липу оно не подействовало. Он вскочил, нервно прошелся по комнате, подошел к окну, поднял жалюзи и, сняв очки, уперся лбом в оконное стекло. Москва, освещенная плавающими в мокром тумане голубовато-лиловыми, молочными фонарями, будто сжалась в тревожном предчувствии чего-то нехорошего. Порыв ветра резко полоснул по окну дождем. Липа даже отпрянул. Ему, как никому другому, было известно, что такое теракт.

В прошлом году на отдыхе в Турции он буквально пару шагов не дошел до кафе, где обычно пил кофе, как раздался взрыв. Он чудом увернулся от летящего во все стороны стекла и, только отбежав на приличное расстояние, почувствовал на руках и лице что-то липкое. Оказалось, что и майка, и шорты, и лицо были забрызганы кровью, не его, чужой кровью, кровью тех, кто был ранен, а может, и погиб там, где разорвалось начиненное болтами и гайками самодельное взрывное устройство.

Вернувшись в Москву, Липа начал замечать, что при каждом объявлении в метро: «Граждане! Будьте бдительны! Обо всех оставленных в вагонах и на станциях подозрительных предметах немедленно сообщайте дежурному!» — его берет оторопь. В конце концов Липа вообще перестал спускаться под землю и передвигался исключительно в родительской «ауди».

И сейчас, прочитав о готовящемся теракте, Липа физически ощутил, что его парализовал не то что страх, а ужас.

Конечно, можно было принять это сообщение за глупую шутку. Ведь о чем только не болтают в виртуальности люди! Когда твое лицо скрыто за маской экрана, можно представлять себя кем угодно. Хоть суперменом, хоть миллионером, хоть, террористом. Но это слишком уж жестокий образ для нашего времени. Если же предположить, что случайно выуженное в Интернете сообщение — не безобидный стеб каких-нибудь виртуальных болтунов-бездельников, а реальное указание, тогда бездействие и молчание смерти подобно. Да-да, смерти в прямом смысле слова.

Липа отошел от окна и опять сел к компьютеру. Рыбки в виртуальном аквариуме продолжали свое безобидное плавание.

Завтра 7 ноября. Еще недавно красный день календаря. Очень удобная дата для совершения теракта. Но что Липу больше всего напрягало, так это место и время. Именно в одиннадцать завтра они собирались встретиться на Красной площади с однокурсницей Юлькой, которой отец поручил показать Москву не то военным, не то милиционерам из Грозного. Отец у Юльки, об этом у них на курсе все знали, был каким-то большим чином в ФСБ.

Вчера Юлька позвонила Липе и попросила его сопроводить вместе с нею гостей из Закавказья:

— Артик, миленький, Липочка, помоги! Ты же знаешь, какие эти горцы горячие. Начнут приставать, а мне что делать? Не замечать — обидятся, оскорбятся. А улыбнуться — потом не отвяжешься. А я тебя сразу представлю как своего жениха, и дело с концом. У них, говорят, с этим строго. Если женщина чья-то, то ни-ни».

Липа от такого предложения опешил. Юлька Воронцова, с которой они в последнее время часто болтали обо всем и ни о чем в Интернете, в реальности казалась неприступной и недосягаемой, хотя ростом была невысока, стриглась под мальчишку и всегда весело откликалась на свое виртуальное имя Кнопка. Ходили слухи, что у нее есть жених, тоже какой-то чин в ФСБ, и он настолько ревнив, что даже поход в кино Кнопкину ухажеру может обернуться кутузкой. Было это правдой или только слухами, Липа не знал. Но на всякий случай особого интереса в реальной жизни к Кнопке не проявлял. Хотя сама она несколько раз приезжала к нему за конспектами и книгами. И тут вдруг сразу такая просьба.

После того, что Липа только что случайно выудил в Интернете, Кнопкина просьба приобретала особое звучание. Красная площадь, одиннадцать. И то, что Юлька болтала дальше:

— Мы быстро. Василий Блаженный, потом Кремль и все. Не буду же я их в метро возить…

— Да, в метро с чеченцами лучше не стоит. — поддакнул Липа.

— Встречаемся в одиннадцать возле Василия Блаженного, — еще раз напомнила Юлька.

Получалось, что он с Юлькой и этими чеченцами окажутся возле храма Василия Блаженного как раз в одиннадцать часов, в то самое время, когда, если верить выуженному сообщению, должен состояться теракт.

Липа чисто механически открыл свой почтовый ящик. Там его ожидало сообщение. «Ты не забыл? Завтра в 11 возле Василия Блаженного. Твоя невеста Кнопка». Липе показалось, что высветившиеся на экране буквы краснеют, будто наливаются кровью. Он зажмурился и протер глаза. Нужно было что-то делать. Позвонить в милицию, в ФСБ? Там, кажется, тоже есть какой-то телефон горячей линии. Но что он скажет? Я взломал код и добыл вот какую информацию. Да потом самого затаскают по кабинетам. Подтвердится эта информация или окажется туфтой, на него самого точно заведут дело. Наденут колпак. А под колпаком заниматься тем, чем он занимается, невозможно. Даже если он не представится, позвонит анонимно, его все равно вычислят. Идти среди ночи к телефону-автомату было страшно. Звонить в такое время Кнопке неловко. Но и молчать нельзя.

Ведь опасность угрожает не только людям, которых в еще недавно праздничный день на Красной площади соберется немало, но и уникальному памятнику — храму Василия Блаженного, по существу символу Москвы, а может, и всей православной Руси.

Липа еще раз перечитал сообщение Кнопки и написал в ответ:

«Не спрашивай как, но я получил сообщение, что сегодня в 11.11 в храме или возле храма Василия Блаженного будет совершен теракт. Не знаю, кому и как об этом сообщить. Нам с тобой туда в это время идти точно нельзя. Липа».

Отправив сообщение, Артур Липинский еще с полчаса повисел в Интернете. Даже попытался отыскать случайно вскрытый им ящик. Но безрезультатно.

Тогда Липа оставил на экране бессловесных виртуальных рыбок и еще раз подошел к окну, опустил жалюзи, а потом прилег на диван и, укрывшись пледом, попытался уснуть.

Сон не шел. То, что зловещее сообщение пришло из Парижа, и то, что цифра «11» уже была обыграна террористами в США с воздуха, наводило лишь на одну мысль: если это не чей-то глупый розыгрыш, дело идет не о диверсии местного масштаба, а о спланированном откуда-то извне теракте, что пугало еще больше.

Когда уже под утро Липе все-таки удалось задремать, он вдруг будто провалился во времени и, как тогда в Турции, опять почувствовал запах и даже привкус крови. Он бежал по каким-то пустым узким улочкам, которые почему-то кончались тупиками, он бежал и все время упирался в серую стену. Вокруг не было ни души. Только звенящая тишина, от которой закладывало уши. Даже своих шагов он не слышал. Хотя бежал по каменной мостовой, камни были точь-в-точь как на Красной площади. Становилось темно и душно. Казалось, надвигается гроза. Липа закричал, но голос его не слушался. Вместо крика получался лишь тихий стон. И вдруг эту вселенскую, страшную тишину разорвал взрыв и музыка. С неимоверным усилием вырвавшись из сна и стянув с головы плед, Липа понял, что это звонит его мобильник.

— Але, — проговорил он хриплым, пересохшим от пережитого ужаса голосом, даже не взглянув на высветившийся номер.

Только когда в мобильнике послышался встревоженный звонкий девичий голос, Липа наконец понял, кто его поднял в такую рань.

— Липа, ты что, спишь? — спросила Кнопка.

— Да, а что? — все еще с трудом соображая, в чем дело, спросил Липа.

— Как «что»?! — возмутилась Кнопка. — Разве не ты мне прислал письмо с предостережением, что готовится теракт на Красной площади, возле храма Василия Блаженного? Я случайно ночью вышла воды попить и заглянула. Сразу тебе ответила. А ты ни слуху ни духу. Вот и решила позвонить.

Только теперь Липа пришел в себя и понял, что реальность может оказаться страшнее, чем его сон.

— Да, я писал тебе. А что ты ответила? — поинтересовался он.

— Я ответила, что нужно позвонить на горячий телефон ФСБ. И номер тебе написала. Ты не откладывай, звони. Я, конечно, могла бы отцу сообщить. Но не хочу его будить. Он только что из командировки вернулся. А там у них дежурные всегда на месте.

— Но если звонить, это же представляться нужно… — напомнил Липа.

— Ну да. Лучше представиться. Хотя у них там так все поставлено, что, даже если не представишься, тебя все равно вычислят.

— Ну вот видишь. А мне, ты, я думаю, знаешь, светиться не выпадает, — вздохнул Липа.

— Да, я о твоем редком компьютерном даре наслышана. Тебя же все на курсе за глаза компьютерным медвежатником называют, — сказала Кнопка.

— Надеюсь, ты отцу об этом не донесла? — съязвил Липа.

— Да ладно, живи. Отец такой мелкой рыбешкой, как ты, не занимается.

— Но все равно, как я позвоню и что скажу? Мол, взломал код и прочитал секретную информацию? А если это все липа? Поставлю всех на уши, а никакого теракта не произойдет. Что тогда? Тогда уж меня точно вычислят. И я за жизнь не расплачусь за ложную тревогу.

— Знаешь, это тот случай, когда лучше перебдеть, чем недобдеть… — заметила Кнопка и предложила: — Если ты так боишься, давай я сама позвоню. Ну, якобы, не ты, а я это все выловила в Интернете.

— И что, представишься? Я, Юлия Воронцова, сообщаю.

— Нет, мне тоже светиться не резон. Ладно, сделаю все анонимно. Оденусь сейчас и спущусь в телефон-автомат. Ты только точно мне еще раз повтори сообщение.

— Там было написано, что в 11.11 должен быть совершен теракт. И что объект — Василий Блаженный, — проговорил Липа.

— Ладно. Пойду. А то уже скоро утро. Если это не липа, то осталось всего ничего. Да, а встреча наша в таком случае не отменяется. Я своим чеченцам и перезванивать не буду. Они же спецы. Им вообще это как практическое занятие будет. И я никогда не видела, как работают саперы. Говорят, теперь у ФСБ даже роботы новые есть. Специально для таких случаев.

— Не знаю, я бы туда лучше не шел, — проговорил Липа, чувствуя, что у него опять по спине побежали мурашки.

— Липа, ну ты что?! — возмутилась Кнопка. — Ты хочешь меня одну с горячими закавказскими парнями оставить? Ты же мне обещал. Ну, Липочка, будь мужчиной. Я же вот не боюсь позвонить. А тебе только постоять со мной возле оцепления. Там же обязательно выставят оцепление.

— Ладно, приду, — проговорил Липа, только теперь вспомнив, что машина в ремонте и ему, чтобы добраться до Красной площади, придется спускаться в метро, чего он не делал почти год. Сегодня лучше бы вообще сидеть дома.

Но Кнопка была неумолима.

— Значит, договорились, давай только не в одиннадцать, а в десять. Где-то по пути к Василию Блаженному. У оцепления, — сказала она довольно бодро, а потом добавила: — И знаешь, для верности хорошо бы и тебе тоже на горячую линию позвонить. Если два звонка будет, это надежнее.

— Хорошо, — вздохнул Липа.

— Только смотри, когда пойдешь на площадь, мобильник не забудь. Чтобы был на связи. Все, иду звонить, пока, — проговорила Кнопка.

— Пока, — тихо сказал Липа, понимая, что влип окончательно.

Спать теперь ему точно не хотелось.

Липа открыл свой почтовый ящик. Там действительно висело письмо от Кнопки:

«Немедленно позвони на горячий телефон ФСБ».

Дальше шел телефон и подпись «Кнопка».

Потом еще одно сообщение:

«Ты уже позвонил? Я думаю, это серьезно. Ведь сегодня праздник Октябрьской революции, еще недавно всенародный праздник. На Красной площади в этот день проходили парады. И сегодня там будет полно народу. Особенно в 11.11. Ты заметил, что эти цифры тоже не случайны. Ведь американские небоскребы-близнецы пострадали 11 сентября. Я читала, для террористов-мусульман эта цифра имеет особое значение. Но у нас собор взорвать могут не только мусульмане, но и коммунисты. В отместку за то, что перестали широко праздновать революционный праздник. А ты как думаешь? Кнопка».

Липа прочитал и только покачал головой. Есть ли смысл в женской логике? И это при том, что Кнопка не блондинка, а жгучая, коротко стриженная брюнетка с приятными, чуть влажными умными карими глазами.

Отвечать Кнопке Липа не стал. Обо всем будет время поговорить при встрече. Липа пошел на кухню и заварил себе кофе. Его горьковатый аромат и вкус будто вернул его в реальный режим времени. С одной стороны, после телефонного звонка Кнопки Липе стало чуть спокойнее — гражданский долг за него выполнит Кнопка, и, если звонок был не глупой страшной шуткой, в ведомстве Кнопкиного отца еще успеют предпринять меры, чтобы предотвратить теракт.

Но, с другой стороны, Липа был страшно встревожен. На курсе, оказывается, знают о том, чем он занимается. «Компьютерный медвежатник» — это звучит круто. Но такая репутация ему совсем ни к чему. Знают однокурсники, может дойти до преподавателей, то есть и до его родителей, которые с их советской закалкой не только не поймут его, но и осудят.

И все-таки самым неприятным для Липы было обещанное Кнопке предстоящее посещение Красной площади. Для Кнопки при любом развитии событий встреча на Красной площади перед самым запланированным взрывом, да еще в обществе чеченцев, была всего лишь инъекцией адреналина. Возможно, пару лет назад Липа и сам не против был бы поглазеть на то, что будет там происходить. Но после реального теракта, который едва не настиг Липу в Турции, после запаха чужой липкой крови, который преследовал Липу до сих пор, у него не было никакого желания рисковать своим здоровьем, а может, и жизнью. И плевать ему было на то, что кто-то назовет его трусом. Но, если Кнопка не отменит встречу, Липа знал, что он все равно потащится на Красную площадь, раз обещал.

Глава 2

Мужчине, как правило, судьба всегда дает шанс реализовать идеал мужественности. Хотя каждому этот идеал видится по-своему. Для одного настоящий мужчина — это супермен с накачанными мышцами, для другого — ученый, сделавший уникальное открытие или решивший неразрешимую задачу, ну, а для третьего — мужик, способный осушить бутылку водки и не повалиться без памяти, а только смачно крякнуть. Для Сергея Серова, который с детства зачитывался рыцарскими романами, а потом всерьез увлекся историей викингов, образ мужчины, сильного и благородного, был неразделим со скоростью. Если бы он жил в девятнадцатом веке, то наверняка стал бы отменным всадником. А в своем родном двадцать первом он оседлал железного коня — байк. И относился к нему как к живому. Даже попону модного леопардового окраса недавно раздобыл.

И сейчас, возвращаясь на своем верном, буквально по винтикам собранном собственными руками «Racer Boy» после ночных гонок домой, Серов чувствовал себя героем приключенческого романа, мужчиной в самом прямом смысле этого слова. Было сумрачное осеннее утро 7 ноября, еще несколько лет назад выходной, а теперь обычный рабочий день. Москвичи еще ловили каждый в своей, а кто и не в своей теплой постели предрассветные сладкие сны. Окна были темны, улицы пустынны. Фонари плавали в серо-лиловом тумане и отражались в мокром асфальте, как таинственные космические тела. При довольно приличной скорости, которую байк легко набирал на пустой дороге, создавалась полная иллюзия космического пространства, иллюзия полета в бесконечность. Оседлав обычного коня, никогда не разовьешь такой поистине «космической» скорости. А мужчина без скорости не мужчина!

Для Серова мотоцикл был не просто средством передвижения, но и наилучшим способом получения адреналина. Будучи человеком азартным, он с детства искал острых ощущений. И поскольку наркотики презирал, а выпивать любил только в меру, ночные гонки по Москве стали для него не просто способом пощекотать нервы, а незаменимой инъекцией адреналина. Когда он седлал своего железного коня, надевал шлем и натягивал на лицо бандану, он испытывал настоящий кайф. Байк резко обострял чувство ответственности.

Ведь он по сравнению с авто не так устойчив, да и менее заметен. Приходится полностью концентрироваться на дороге, быстро и четко брать под контроль любую ситуацию. Для настоящего байкера каждый вояж не только удовольствие, но и отличный тренинг.

Среди тех, с кем Сергей Серов гонял по ночному городу, а потом, под настроение, тусовался в байкерском погребке «Ночные волки», в основном были люди известные, при деньгах. Купить «харлея» для них было раз плюнуть. Но никто из байкеров не кичился своим богатством. Каждый, оседлав железного коня, чувствовал себя равным среди равных, свободным среди свободных, а главное, настоящим мужиком среди мужиков. Да и о делах, тем более деньгах, говорить в байкерской среде было не принято. Многие вообще не признавались, где и сколько имеют дохода. И то, что у Серова был не «харлей», как у большинства членов их клуба, а собранный своими руками «Racer Boy», вызывало уважение и даже зависть. Ведь чтобы собрать своими руками такую совершенную машину, нужны не только деньги, но и ум, смекалка, мастерство, одним словом, талант. А талант не только в мире искусства, но и в мире бизнеса ценится превыше всего. Серов нигде не чувствовал себя так просто и комфортно, как среди своих, среди байкеров. И даже после выполнения особо ответственных заданий, требующих иногда сутками напряжения, особой сосредоточенности и внимания, Серов знал, что ему нужно не столько отоспаться, сколько промчать с ветерком по ночному городу.

Затормозив у своего подъезда, Серов успел заметить, что на третьем этаже уже зажглось, а может, просто еще не погасло одно окно. Теперь, когда каждый выживает как может, хватает людей, которым приходится работать не только днем, но и ночью. Пока Серов ставил своего железного коня «на постой», свет в окне погас и из подъезда вышел долговязый парень в очках и накинутой впопыхах куртке. Он поежился, натянул капюшон, не застегивая запахнул куртку и направился к установленному у подъезда, под фонарем, таксофону. Серова он, похоже, не заметил. И тот, чтобы не испугать парня, заглушив мотор, решил не выходить из тумана, а переждать. И неожиданно для себя получил важнейшую информацию.

Парень набрал номер и, волнуясь и старясь чуть изменить голос, проговорил в трубку:

— Это телефон доверия, горячая линия ФСБ? У меня есть достоверные сведения, что сегодня в одиннадцать часов одиннадцать минут на Красной площади готовится теракт. Будет взорван храм Василия Блаженного.

Парень замолчал. Очевидно, у него что-то спросили. Потом проговорил:

— Из Интернета.

И тут же повесил трубку. Отошел от телефона-автомата, огляделся и, споткнувшись из-за своих незавязанных шнурков, вернулся к подъезду, достал сигареты и нервно закурил.

Стараясь оставаться в тени, Серов тоже хотел закурить, но потом сдержался и снова натянул бандану, которая при езде неплохо защищала лицо от острой, колючей пыли и измороси. Он понимал, что информация, которую парень только что передал телефону-автомату, похоже, нарушит все его планы. Даже пару часов, как он планировал еще несколько минут назад, ему поспать не удастся. Чтобы не расслабляться, Серов решил даже не заходить домой, а выпить кофе где-нибудь по дороге. Передохнуть можно будет только тогда, когда он убедится, что объект номер один, за которым на пару с капитаном ФСБ Кошелем они следили последнюю неделю, не вынырнул из-под колпака и не скрылся в неизвестном направлении.

Объектом номер один был известный в мире террорист по кличке Ахмед, который как раз неделю назад неожиданно прилетел из Анкары в Москву. Интерпол, передававший преступников такого уровня строго из рук в руки, всегда рекомендовал ставить на внешнее наблюдение людей с непримелькавшимися лицами. И капитан Кошель, который недавно был принят на работу в ФСБ, через знакомых вышел на Серова. Имея стандартную внешность, Серов качественно выполнял даже самые деликатные задания.

Появление в столице, да еще накануне нового государственного праздника — Дня единения, человека, который, по некоторым данным, был причастен к взрывам 11 сентября в Нью-Йорке, не могло не встревожить спецслужбы. Однако день 4 ноября террорист номер один провел как обычно. Проснулся поздно, посетил мечеть, пообедал в ресторане, потом, как зафиксировали установленные в его номере камеры видеонаблюдения, читал, принимал ванну и отсыпался. Серов, которому выпало нести дежурство как раз в этот день, не отметил не только повышенной активности, но и вообще никаких дополнительных контактов. Пятого ноября дежурил капитан Кошель. И опять ничего подозрительного.

Вчера вахту принял снова Серов. И опять Ахмед вел себя абсолютно спокойно, как говорится, вне подозрений. Мечеть, библиотека, где Серову пришлось просидеть за соседним столиком, читая энциклопедический словарь и при этом не спуская глаз с объекта номер один. Потом обед, джакузи, сон. И никаких контактов. Даже ноутбук свой Ахмед не открывал. Поздним вечером Серов сдал свой пост капитану Кошелю и, вместо того чтобы отоспаться, чтобы снять напряжение, оседлал свой байк. И вот теперь, когда он рассчитывал, что, прежде чем сменить капитана Кошеля, сможет хотя бы немного поспать, нужно было срочно ехать в отель.

Конечно, можно было проигнорировать случайно подслушанный разговор и действовать по своему плану. В крайнем случае перезвонить капитану Кошелю и попросить до его приезда усилить бдительность. В конце концов, ведь он мог подъехать к своему дому на несколько минут раньше или позже и не услышать, как паренек звонит на горячую линию. Ведь то, что он подслушал разговор своего молодого соседа по телефону, было чистой случайностью. Но за свою богатую на острые события жизнь Сергей Серов привык воспринимать каждую случайность как подсказку судьбы. Если уж попала в руки к нему эта информация, бездействовать было по меньшей мере бы глупо.

Тем временем только что звонивший в ФСБ паренек, так и не докурив сигарету, бросил окурок в мусорницу и вернулся в подъезд. Через некоторое время в окне на третьем этаже загорелся свет. Начали оживать и другие окна. Проснувшись, москвичи собирались на работу. Серов вздохнул. У него никогда не было нормированного рабочего дня, нормальных выходных. И этим промозглым осенним утром, вместо того чтобы отоспаться после ночных гонок, нужно срочно ехать в отель, брать ситуацию под повышенный контроль. Никто не простит ему, да и сам он себе не простит, если Ахмеду, которого они с капитаном Кошелем на пару пасут уже целую неделю, действительно удастся организовать что-то страшное.

Серов надел шлем и завел мотоцикл. Автобусы еще не ходили. А до стоянки такси идти было порядком.

Ахмед, прилетев неделю назад из Анкары, остановился в одном из самых богатых в Москве отелей. Его оплаченный на две недели вперед люкс располагался на втором этаже. И, уже подъезжая к отелю, Серов сразу отыскал нужные окна. Света в них не было.

Капитан Кошель, как и предполагал Сергей Серов, мирно дремал на диванчике в комнате охраны. Охранники, один — невысокий, стриженный ежиком молодой крепыш-качок, а другой — отставной военный с седыми висками и сросшимися на переносице широкими седеющими бровями, играли в домино.

Увидав Серова, они кивнули ему, как старому знакомому. Капитан Кошель, сквозь сон почувствовав, что кто-то пришел, покрутил головой и открыл глаза.

— Уже? — зевнув, удивился он.

— Пусть будет уже, — кивнул Сергей.

— А чегой-то ты в таком виде? — продолжая удивляться, спросил капитан Кошель. — Весь в коже, в заклепках, с банданой на шее. Под байкера, что ли косить будешь? Нас же просили поскромнее, чтоб не засекли.

— Да давно вас уже засекли! — махнул рукой седеющий отставник. — У этого вашего Ахмеда знаете сколько своих людей! Наружка у него будь здоров работает. Вы его пасете, а он через своих людей вас. Так что, как ни рядитесь, вас давно уже вычислили. Я вашим давно предлагал, чтобы нам доплачивали, мы бы его и вели. А то собрались. Мать вашу! Целая бригада! Это надо каким тупым быть, чтобы не догадаться, что тебя пасут.

— Где он? — сухо прервав отставника, спросил Серов у капитана Кошеля.

— Спит, — спокойно проговорил тот, пожав плечами.

— Показать? — спросил молодой качок.

— Можно, — кивнул Серов.

Охранник включил нужный экран монитора. На огромной кровати, напоминающей царское ложе, мирно посапывал Ахмед.

— Ну что? — спросил отставник. — Ваша душенька довольна?

Серов кивнул.

— Подожди, тебе же вроде рано меня сменять? — проговорил капитан Кошель.

— Да ладно, — махнул рукой Серов, еще не решив, посвящать или нет капитана Кошеля в случайно подслушанный им телефонный разговор. — Раз уже приехал, то сменю. Иди домой, отсыпайся. Только, знаешь. — добавил он в задумчивости, — телефон, мобильник, не отключай. Мало ли что. Все-таки сегодня праздник. Бывший, но праздник. Так что тоже могут быть любые неожиданности.

— Ладно, понял, — проговорил капитан Кошель и, натягивая куртку, добавил: — Я поехал. Вечером тебя пораньше сменю.

Сергей Серов, думая о своем, только кивнул.

Поскольку после ухода капитана Кошеля охранники снова увлеклись домино, Серов сел в кресло напротив монитора, где просматривался мирно спящий Ахмед, и задумался. Нужно было еще раз вспомнить и внимательно проанализировать все, что произошло за последние дни. А вдруг они с капитаном Кошелем пропустили, просмотрели что-то очень важное, существенное?..

Когда неделю назад Серова неожиданно вызвал к себе генерал ФСБ Воронцов, которому в свое время он здорово помог в одном деле, Сергей, собираясь в выходные ехать на байкерский фестиваль в Калининград, никак не ожидал, что в этот раз задание будет столь ответственным. Одно дело — проследить за потенциальным грабителем крупного банка, и совсем другое — взять под контроль международного террориста номер один. При этом никто даже и предположить не может, ради чего тот решил посетить Москву накануне государственного праздника — Дня единения.

— Любят почему-то они, эти треклятые террористы, осень. Прямо какое-то психическое обострение у них начинается. Беслан, Нью-Йорк, «Норд-Ост». — проговорил генерал Воронцов в глубокой задумчивости. — А теперь и предположить ничего не могу и никто предположить не может, ради чего этот Ахмед сюда, в Москву, направляется. Интерпол предлагал свои услуги, но мы пообещали им, что справимся своими силами. Не хватало их еще к нам хозяйничать пустить.

— Все равно ведь их люди будут этого Ахмеда пасти. — пожал плечами Серов, прикидывая, реально ли ему вклиниться в разработанную Интерполом и ФСБ схему.

— Пусть пасут, наша задача — предотвратить теракт или теракты на нашей территории. А об этом, кроме нас, поверь мне, никто так, как мы сами, не побеспокоится, — сказал генерал.

— И у Ахмеда, уверен, своих людей в Москве хватает, — проговорил Серов.

— Именно поэтому с подачи Кошеля мы и обращаемся к тебе, Сергей. У террористов такого ранга, как Ахмед, охрана работает на предупреждение и глаз не спускает не только со своего босса, но и с тех, кто его, этого босса, «пасет». Вы с Кошелем люди непримелькавшиеся. Капитан Кошель у нас недавно, а ты вообще не на службе, так, вольный казак. Вот я и подумал вас двоих пока что к нему приставить. Ты согласен?

— Не знаю. — пожал плечами Серов.

— Ясно. — проговорил генерал Воронцов, пристально взглянув в глаза Серову. — Ты наверняка хочешь знать, что, точнее, сколько тебе за это будет?

И, не ожидая ответа, продолжил:

— Кроме приличных денег, я тебе могу пообещать на будущее. скажем так, помощь в экстремальных ситуациях, в которые ты, насколько я информирован, постоянно попадаешь. Хотя, сколько тебя знаю, риск — твоя стихия и ты за некоторые дела берешься и просто так, ради спортивного интереса.

— Ну, в наше кризисное время спортивным интересом сыт не будешь. — пожал плечами Серов, понимая, что от подобных предложений не отказываются.

— Задаток получишь сегодня, — пообещал генерал Воронцов.

— Когда он прилетает? — кивнув на лежащую на столе генерала Воронцова фотографию моложавого смуглого черноглазого человека, спросил Сергей Серов.

— Сегодня, — облегченно вздохнул генерал Воронцов, протягивая Серову фотографию, и добавил: — И я хотел бы, чтобы его встретил не Кошель, а ты.

— Я так я, — пожал плечами Серов, вглядываясь в фотографию.

— По сообщению Интерпола, внешность он не менял, даже усы оставил, играет ва-банк, — сказал генерал Воронцов. — Как видишь, обычный европеец. Только смуглый.

— Вообще-то, и французов смуглых хватает, — заметил Серов, отдавая фотографию.

— Что, брать не будешь? — переспросил генерал Воронцов.

— Я запомнил, — кивнул Серов.

И уже через несколько часов он дежурил в «Шереметьево», высматривая Ахмеда.

Рейс из Парижа задерживался, и поэтому, когда наконец прилетевшие начали выходить, толпа встречающих буквально бросилась им навстречу. Серов наметанным взглядом сразу вычислил и самого Ахмеда, не по погоде одетого в светлый плащ и лаковые туфли, и тех двоих, которые, очевидно, по поручению возглавляемой им организации должны были сопровождать его в Москве. Два накачанных серьезных парня восточной внешности одновременно подошли к Ахмеду и, поприветствовав, молча взяли у него чемодан на колесиках и саквояж. Дипломат Ахмед понес сам.

Парни подвели Ахмеда к синей «ауди», положили вещи в багажник. После чего один из парней сел за руль, а другой, осмотревшись, распахнул, а затем захлопнул дверь за Ахмедом и сел рядом на заднее сиденье.

«Ауди» тронулась, и Серов поехал следом на своем недавно купленном неприметном белом «фольксвагене».

Дождавшись, когда Ахмед с сопровождающими вошел в отель, Серов перезвонил Кошелю, но тот, как оказалось, был уже на посту. Он знал не только отель, в котором должен был остановиться Ахмед, но и номер, в который тот должен был заселиться.

Серов не любил работать вслепую и поэтому всегда по возможности аккумулировал все факты из жизни объекта наблюдения. В таком случае у него всегда была возможность не столько идти по следу, сколько предугадывать все возможные шаги и действия. Генерал Воронцов, который был об этом наслышан, в первый же день передал Сергею Серову достаточно полную информацию к размышлению.

Ахмед-эль-Шер-Альбар, именно под таким именем террорист номер один вылетел из Парижа, родился в одной из арабских стран. В какой — это теперь не имело значения, потому что тридцать два года и пять месяцев из прожитых им тридцати трех он провел в столице Франции. Туда его после гибели его родителей привез к каким-то дальним родственникам дядя. Родственники к тому времени давно обосновались в Париже, но прокормить еще одного ребенка им оказалось не под силу. И тогда они попросту подбросили его на заднее сиденье стоящей у одного из магазинов машины. Правда, оставили при этом карточку с его, Ахмеда, полным именем. Позже это и помогло Ахмеду узнать о своих родных. Хотя он всю жизнь называл мамой женщину, которая его воспитала. В тот день, когда его подбросили, элегантная сорокалетняя дама, выйдя из магазина и заводя машину, едва не лишилась чувств, обнаружив на заднем сиденье младенца. Но отвезла его не в полицию, а домой, где ее верная помощница по хозяйству Дуся помогла перепеленать и покормить найденыша. Сама дама, увы, опыта материнства не имела.

Все эти подробности стали так хорошо известны ФСБ благодаря тому, что воспитывался Ахмед не во французской семье, а в семье русских эмигрантов. А в той среде еще с послереволюционных времен хватало и глаз, и ушей. Екатерина Дашкова, которая обнаружила младенца, а затем непосредственно занималась воспитанием мальчика, жила в одном из престижных районов Парижа вместе со своими престарелыми родителями. Богобоязненная и одинокая, она восприняла чудесное явление младенца на заднем сиденье своего автомобиля не только как знак небес, но и как великое испытание. Ведь ее младшего брата, студента Сорбонны Владимира Дашкова, убили во время уличной потасовки арабы. И теперь ей предстояло вырастить и воспитать арабского мальчика.

Родители, тоже люди глубоко верующие, восприняли желание дочери усыновить младенца с пониманием. Правда, прожили они после этого недолго, оставив Екатерине Дашковой приличное наследство.

Усыновленному Дашковой мальчику не меняли его арабское имя. Более того, Екатерина позаботилась о том, чтобы Ахмед изучал не только французскую и русскую, но и арабскую культуру. Поэтому, когда он поступил на медицинский факультет, в его активном запасе было минимум четыре языка — русский, французский, английский и арабский. Как раз в это время в Париже вдруг объявился не то дядя, не то назвавшийся дядей арабский родственник. По странному стечению обстоятельств Екатерина Дашкова вскоре умерла. Она завещала себя похоронить на одном из подмосковных кладбищ, где покоились, как утверждали ее родители, все их предки. Ведь именно там, в Подмосковье, было до революции имение Дашковых. Ахмед на похороны приехать не смог, и погребением, правда за солидные деньги, занимались посторонние. Став единственным и полноправным наследником огромного состояния, Ахмед, как считали французские спецслужбы, немалую его долю вложил в деятельность одной из самых опасных террористических организаций.

Диплом медика давал Ахмеду возможность заниматься частной врачебной практикой. И он несколько раз выезжал в различные восточные, арабские страны, якобы изучать традиции местной медицины. Чем он там занимался и с кем встречался, можно только догадываться.

В Париже частная клиника Ахмеда пользовалась большой популярностью не только среди арабов, но и среди французов. Со временем Интерпол, который старался держать под колпаком всех богатых арабов, зафиксировал странную закономерность. В городах и странах, которые под различным предлогом посещал Ахмед, обязательно происходили странные события.

После того как след Ахмеда зафиксировали в Нью-Йорке накануне трагедии 11 сентября, его стали считать террористом номер один. Однако убирать или даже изолировать его одного, как посчитали в ЦРУ, было нецелесообразно. Американцы и их коллеги-европейцы хотели переиграть арабов и дождаться, пока Ахмед выведет их на своих сообщников, сам того не подозревая, раскроет все связи и, главное, планы террористов. Но в Москве без помощи ФСБ им было не обойтись. Генерал Воронцов, которому было поручено вести это дело, через свои каналы не только уточнил, но и дополнил имеющуюся у Интерпола информацию, которой и поделился с Серовым.

В Москве Ахмед находился под двойным, если не сказать, тройным колпаком. Его охраняли собственные соглядатаи. С него не спускали глаз засекреченные европейские и американские сыщики, которые побоялись доверить такой ответственный объект своим московским коллегам.

Круглосуточно дежурили и Кошель с Серовым.

Серов не только старался не выпускать из памяти полученную от Воронцова информацию, но и время от времени проигрывал ее, сопоставляя то одни, то другие факты и даты. Ведь даже какая-то малозначительная деталь могла помочь предотвратить беду или распутать клубок.

Ахмед тем временем, как было видно в мониторе, проснулся и отправился принимать душ.

— Скажите, после того, как я сдал дежурство, ничего подозрительного вы не заметили? — поинтересовался Серов.

— Нет, — пожал плечами один из охранников, не отрываясь от костяшек домино. — Там тетрадь лежит, мы все фиксируем. Все звонки, встречи.

Серов перелистал тетрадь. По сути ничего нового. Только один вечерний телефонный звонок, уже после его вчерашнего отъезда.

— Мне можно послушать запись? — попросил он.

— Конечно, но там ничего особенного, — пожал плечами охранник.

Сергей все-таки включил запись. Это звонил метрдотель:

— Господин Ахмед, вам передали какой-то пакет.

— Это, наверное, опять проспекты турфирм. Я его завтра заберу, — сказал Ахмед чисто по-русски. — Сейчас я уже ложусь спать.

— Может, вам передать в номер? — предложил метрдотель.

— Нет-нет, завтра, — ответил Ахмед и положил трубку.

— Вы посмотрели, что это за пакет? — спросил Серов.

— А зачем? — пожал плечами охранник. — Если бы это было что-то важное, Ахмед сам тут же спустился бы вниз, а так совсем никак не прореагировал.

— А где теперь этот пакет? — поинтересовался Серов.

— У метрдотеля или на ресепшн, — предположил охранник.

— То есть вы даже не поинтересовались, где он может быть? — удивился Серов и, выходя из дежурки, попросил: — Если Ахмед выйдет из номера, перезвоните мне на мобильник.

Внизу на ресепшн дежурила миловидная ясноглазая блондинка.

Серов, зная силу своего обаяния и умело им пользуясь, ласково улыбнулся ей и спросил:

— Для Ахмеда ничего не оставляли?

Блондинка улыбнулась ему в ответ и покачала головой:

— Нет. Но вы уже третий, кто спрашивает.

— А метрдотель, который вчера дежурил, скоро будет? — спросил Серов.

— Нет, — покачала головой девушка. — Он сегодня выходной.

— Да, но вчера ему передали для Ахмеда какой-то пакет. Кому он мог его оставить? — уточнил Серов.

— А вы, собственно, кто? — поинтересовалась девушка.

— Тот, кому это нужно знать и знать раньше, чем Ахмеду, — проговорил Серов, понизив голос и озираясь.

— Агент ноль-ноль семь, что ли? — шепнула девушка.

— Что-то вроде того, — кивнул Серов, стараясь подыграть ей.

— Ладно, зайдите к нашей начальнице, — проговорила девушка, кивнув на двери налево.

— А вы туда всех посылали, кто про пакет спрашивал? — поинтересовался Серов.

— Да нет, вас первого, — сказала девушка. — Те были иностранцы. И спрашивали не конкретно про пакет, а о том, не было ли чего для Ахмеда.

— Ладно, молодец, — кивнул Серов, не забыв улыбнуться. — С меня шоколадка!

— Если там что-то ценное, шоколадкой не отделаетесь! — сказала вдогонку девушка.

Но Серов уже входил в кабинет, где за столом сидела пышногрудая брюнетка и в воздухе висел густой, слегка терпкий сладковатый запах дорогих духов.

Дама оторвалась от бумаг и вопросительно взглянула на Серова. Тот опять улыбнулся и, достав выписанное на всякий случай в ФСБ удостоверение, протянул его даме.

— Очень приятно, господин Серов, — кивнула она, прочитав то, что было написано в корочке, и поинтересовалась: — И по какому вы ко мне вопросу?

— Вчера Ахмеду, который, как вам известно, находится под особым контролем, передали пакет. Он у вас?

— У меня? — удивилась дама и поинтересовалась: — А кто вам выдал такую информацию о клиентах?

— Хорошо, давайте вызовем метрдотеля, который вчера принял пакет, — предложил Серов.

— Нет, — покраснев, покачала головой мадам. — Он не любит, когда его тревожат по выходным.

— Так и не надо его тревожить, — пожал плечами Серов. — Только давайте решим этот вопрос побыстрее. Вы же понимаете, нам совсем не нужно, чтобы кто-то узнал о том, что я интересовался пакетом.

— Да, — кивнула мадам и попросила: — Заприте дверь.

Серов запер дверь, а мадам тем временем достала из ящика стола голубой пакет.

Сергей выдержал паузу, дождался, пока мадам протянет ему пакет, взял его и проговорил:

— Надеюсь, вы понимаете, чтобы у вас не было лишних проблем, вам лучше не знать, что в нем находится.

Мадам, обиженно поджав свои ярко накрашенные губки, только повела плечами:

— Я нелюбопытна.

Серов отошел в дальний угол, аккуратно вскрыл конверт и достал оттуда записку и карту.

Карту он тут же переснял на мобильный телефон, а набранную на компьютере записку перечитал два раза.

«На карте могила Екатерины Дашковой обозначена крестиком. Человек, который должен был ухаживать за могилой, умер. Поэтому найти могилу без карты довольно сложно».

В двери постучали. Серов положил карту и записку назад в конверт, запечатал его и, кивнув, отдал мадам. Дождавшись, пока та спрячет конверт в стол, он быстро щелкнул замком и открыл двери. На пороге стояла миловидная горничная. Она закраснелась и с порога тихо проговорила:

— Здравствуйте. Там постоялец из люкса. Ахмед.

— Сколько раз тебе повторять, у нас не постояльцы, а гости, понимаешь, гости отеля! — резко перебила ее мадам.

— Простите, гость Ахмед из люкса. — смутившись, проговорила девушка. — Он спрашивал о пакете, который ему вчера принесли.

— А ты что, по-арабски понимаешь? — язвительно усмехнулась мадам.

— Нет, этот Ахмед прекрасно говорит по-русски.

— А чего ты ко мне сразу пошла?

— Мне на ресепшн сказали, что вы в курсе.

— Ладно. Вот, — сказала мадам, протягивая девушке конверт.

— Ахмед просил меня только узнать. А за конвертом он сам спустится, — заволновалась девушка.

— У меня времени нет болтать. Дала — значит, отнеси, — скомандовала мадам.

— Хорошо, — кивнула девушка, забирая конверт.

Серов все слышал в приоткрытую дверь, и его, по правде, слегка удивило, что Ахмед, который вчера не спешил получать пакет, сегодня сам был готов за ним спуститься.

Все разрешилось, когда Серов вернулся в дежурку.

— Был звонок, — тут же отрапортовал ему один из охранников.

Серов включил запись.

— Вы получили пакет? — интересовался молодой человек чисто по-русски. — Мы передали вам карту. Там могила Дашковой обозначена крестиком.

— Спасибо, — ответил Ахмед.

— Мы должны задержать пакет? — спросил один из охранников.

— Расслабьтесь, — покачал головой Серов, понимая, что, скорее всего, ему придется сейчас сопровождать Ахмеда на подмосковное кладбище. — В домино играйте. Это развивает реакцию.

Однако его прервал звонок мобильного. Звонил сам генерал Воронцов.

— Ты где? — спросил он, даже не представляясь.

— В отеле, — ответил Серов.

— Отлично, — проговорил Воронцов и добавил: — Сейчас слушай и не перебивай.

— Есть, товарищ генерал, — отчеканил Серов на военный лад.

— Раз ты там, Ахмед, как я понимаю, тоже на месте?

– Да.

— Глаз с него не спускай! Поступили сведения, что в одиннадцать часов одиннадцать минут планируется теракт.

— И где, если не секрет? — уточнил Серов, догадываясь, что разговор идет о том самом теракте, о котором сообщал его сосед по телефону-автомату на горячую линию.

— Анонимные информаторы утверждают, что сегодня террористы хотят взорвать храм Василия Блаженного, — произнес генерал Воронцов.

— Ясно. — проговорил Серов, сам не зная почему не решаясь сказать, что он тоже в курсе.

— Твоя задача — выяснить, не связан ли с этим Ахмед. И не выпускай его из виду.

— Да, я понял.

— Если нужно, я перезвоню Кошелю или еще кого-то пришлю, — предложил генерал Воронцов.

— Не надо, думаю, сам справлюсь, — сказал Серов.

— А чем он там теперь занимается, этот Ахмед? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Да вот собрался за город ехать, на одно подмосковное кладбище.

— За город? — удивился генерал Воронцов и попросил: — А можно поподробнее.

— Не стоит. — проговорил Серов, понимая, что их разговор, скорее всего, прослушивается из нескольких точек. — Я вам позже перезвоню.

— Лады, только не исчезай, — попросил генерал. — Ты веди этого Ахмеда, а мы будем Василием Блаженным заниматься. До связи.

— До связи, — ответил Серов и поспешил к выходу.

Ахмед уже выходил из отеля.

Глава 3

Только когда бракоразводный процесс, который длился уже почти год, в очередной раз зашел в тупик, Лина Фатеева поняла, как права была ее подруга Милка Вахрудинова, когда советовала заключить с Робертом брачный контракт. Главным камнем преткновения по-прежнему оставался ресторан на окраине Москвы, который ее теперь уже бывший муж пообещал продать не то армянам, не то азербайджанцам, не то чеченцам — одним словом, как любят выражаться коренные москвичи, людям кавказской национальности. И те в одну ночь сбили старую вывеску и прикрепили свою — «Кавказ». Но это было три месяца назад.

Линин адвокат, найденный, само собой, той самой Милкой, которому был обещан процент с будущей ресторанной прибыли, смог-таки в суде доказать, что ресторан куплен Лининым отцом и преподнесен молодым в качестве свадебного подарка, а потом вдруг нашлись и документы, по которым владела рестораном только Лина. Вывеска «Кавказ» была снята, и теперь ресторан назывался «Василий Блаженный». Почему именно «Василий Блаженный» — Лина объяснить не могла. Но ей почему-то казалось, что для русских, для москвичей «Василий Блаженный» то же, что горы для кавказцев.

К началу ноября ремонт был окончен. Открытие ресторана Лина решила провести с размахом числа седьмого ноября. Именно в этот день год назад Роберт сказал ей, что уезжает жить в Соединенные Штаты, где у него скоро родится сын. Это для Лины был удар ниже пояса. Ведь ей стоило немало усилий и денег убедить Роберта, что детей у них нет не по ее, а по его вине. Роберт поверил специально обработанным ею и Милкой врачам и смирился, что жить они будут без наследников. Он даже побаивался, как бы Лина не бросила его, бездетного, не изменила ему с кем-нибудь. И, уезжая по делам бизнеса в Майами, Роберт даже приставлял специального человека следить за Линой.

И тут как гром среди ясного неба сначала известие о беременности его молодой секретарши, с которой он, как оказалось, сошелся еще в прошлом году, а теперь брал с собой даже в командировки, потом заключение американских врачей, что он абсолютно здоров и ребенок действительно будет его, и ничей больше. Секретарша, боясь Лининой мести, осталась в Майами, где у Роберта была квартира. А сам Роберт вернулся в Москву только для того, чтобы объявить Лине о своем бесповоротном решении развестись. При этом он заявил, что, поскольку Лина его обманула, не поставила в известность, что детей у них нет по ее вине, вся недвижимость должна перейти после развода к нему.

Лина мало интересовалась делами мужа. Ведь Роберт поначалу чувствовал себя виноватым в бездетности и ни в чем ей не отказывал. Если бы не найденный Милкой толковый адвокат, Лина так и не узнала бы, что часть недвижимости, в том числе и ресторан, названный ею теперь «Василием Блаженным», была записана не на мужа, а на нее, Лину.

Но Фатеев, теперь уже, можно считать, бывший муж, не отступал. У него с кавказскими товарищами были, похоже, свои гешефты. Те в свою очередь, узнав по своим каналам, что по документам ресторан принадлежит не Фатееву, а его жене, сделали несколько попыток уговорить ее продать ресторан. Но Лина, приглашая на все переговоры Милку и нанятого по ее рекомендации адвоката, твердо держала линию и продавать ресторан не собиралась. Горячие кавказские парни приходили на переговоры и с цветами, и с дорогими подарками и пытались угрожать. Потом один из них попробовал ухаживать за Линой, изображая глубоко влюбленного. Но Милка, которая сопровождала Лину не только на деловые встречи, но и на свидания, всегда была начеку. Она быстро раскусила как бы случайно встретившего Лину влюбленного с первого взгляда Ашота. По ее просьбе адвокат навел справки и выяснил, что Ашот — родной брат Васгена, которому как раз и пообещал продать ресторан Фатеев.

— А ты что, растаяла уже, да? — донимала Милка потом Лину. — Ухаживает, говоришь, он красиво, цветы дарит, руку целует.

— Ну, понимаешь, — пыталась оправдаться Лина, — я теперь, после развода с Фатеевым, должна быть настоящей бизнес-леди. А бизнес-леди ходить одной на приемы не принято.

— Ну, если только ради этого, то и нашего бойфренда завести не проблема. Только свистни — любой побежит!

— Да нашего только пусти на прием! Напьется до свинячьего визга, потом не знаешь, что с ним делать. А Ашот, даже если выпьет коньяка, все равно мыслит трезво. С ним поговорить можно, и вообще. Он говорит, что всю жизнь мечтал о такой, как я, стройной блондинке с голубыми глазами. — вздыхала Лина.

— Да он потому и мыслит трезво, что ему тебя окручивать поручили! — злилась Милка. — Да, Лина, как учила одна моя продвинутая подруга, кстати, бизнес-леди, блондинкой можешь ты и быть, но мозг твой умным быть обязан.

— Так что мне теперь, может, перекраситься, как ты, в рыжую?

— Да ты хоть брюнеткой стань, ума не прибавится, — только покачала головой Милка и пообещала лично контролировать каждый Линин шаг.

Сама Милка несколько лет назад, после смерти своего немолодого, но достаточно богатого мужа Вахрудинова, стала полноправной наследницей не только довольно просторного подмосковного коттеджа, но и солидного банковского счета. И хотя вполне могла бы существовать на проценты, купила себе салон красоты, назвала его своим именем и теперь даже имела с этого неплохую прибыль.

— Женщине в наше время главное — иметь свое дело. Пусть маленькое, но свое! — поучала она Лину. — Ты, когда ресторан свой откроешь, почувствуешь, что значит быть хозяйкой, вспомнишь меня! Ты не представляешь, как это сладко! Нет, не сладко, сладостно! Только порог переступишь, а все твои сотрудники уже трепещут: «Сама пришла!» А ты пальчиком по подоконнику проведешь, скривишься, мол, пыль, господа. в кабинет к себе кого-нибудь вызовешь.

— Но у мужчин руководить как-то лучше получается, — пыталась слабо сопротивляться Лина.

Однако Милка была неумолима, она была уверена, что в будущем все руководящие посты во всех сферах должны занимать только женщины. И, приучая Лину к самостоятельности, она поощряла каждую ее маломальскую инициативу. Именно поэтому, когда Лина предложила назвать ресторан довольно странным для подобного заведения именем «Василий Блаженный», Милка не стала ее отговаривать, а тут же отыскала дизайнера, готового оформить интерьер в старорусском стиле.

Теперь на стенах еще недавно невзрачного серого зала появились красочные росписи с московскими теремами, русскими длиннокосыми красавицами в кокошниках и сарафанах, стрельцами в расшитых кафтанах и сафьяновых сапогах, райскими птицами и уносящейся вдаль тройкой.

Специально на заказ были сделаны украшенные ажурной резьбой столы и стулья, стилизованные а-ля рюс светильники. Даже посуду делали на заказ народные мастера. Милка пообщавшись с молодым и еще не очень дорогим дизайнером, так увлеклась, что даже уговорила подругу заказать не только посуду, скатерти, но и одежду для официантов и официанток.

— Ты представляешь, — взахлеб фантазировала она. — Девица в сарафане и кокошнике, с косой ниже пояса с поклоном подает клиенту жареного гуся с яблоками или румяного поросенка.

— Ну, допустим, сарафанами до пят мы никого к нам не заманим, — пожала плечами Лина.

И Милка тут же нафантазировала:

— Сарафаны у них будут совсем короткие! Представляешь, коса ниже пояса и сарафанчик с ней вровень. А на ногах сафьяновые сапожки!

— А где мы кос наберем столько? — трезво взглянула на ситуацию Лина.

— Косы беру на себя! — гордо пообещала Милка. — Изготовим в нашем салоне из, так сказать, отходов производства. Хотя. можно и конкурс объявить. Мол, ищем девушек славянской внешности с косами ниже пояса. Оплата выше среднего.

Как ни удивительно, практически все Милкины фантазии удалось воплотить в жизнь.

Теперь у них был не только мастерски оформленный интерьер, но и отменные повара, официанты — стриженные под горшок высокие статные блондины — и особая Милкина гордость — длиннокосые официантки в кокошниках, мини-сарафанах и сафьяновых сапожках.

Милке при этом удалось убедить не только дизайнера, но и художников, которые расписывали интерьер, мастеров, которые делали мебель, швей, шивших на заказ костюмы, принять в качестве оплаты не деньги, а акции нового ресторана, которые, по ее словам, гарантировали им стабильную ежемесячную прибыль на протяжении всей жизни. Поскольку никаких договоров ни Лина, ни Милка с молодыми приезжими людьми не заключала, выбора им не оставалось.

Торжественное открытие ресторана назначили на полдень 7 ноября.

Милке очень хотелось, чтобы на открытии присутствовали не только бизнесмены и банкиры, но и чиновники. На ужин их пришлось бы приглашать с супругами, от которых пользы как от козла молока. Одной салфетка покажется мятой, другой — картошка пережаренной, третьей — юбки у официанток слишком короткими. А так на обед придут мужички, дамочки из мэрии, округа, может, кто и рюмочку выпьет. От халявного обеда, да еще в обществе тех, кто имеет деньги, ясное дело, никто не откажется. При этом Милка вынашивала и один тайный план — сосватать за кого-нибудь из власть имущих Лину, а может, и самой посвататься. В общем, на обед, которым планировалось открыть ресторан «Василий Блаженный», Милка возлагала особые надежды. Именно поэтому она вынудила Лину все кухонные хлопоты закончить накануне вечером. Она сама заехала за ней на своем «лексусе» и продегустировала все блюда, которые планировалось готовить для гостей. Поскольку дотошная Лина попросила даже приготовить для пробы поросенка и гуся, которых потом разрешалось поделить между собой работникам кухни, Милка предложила Лине проверить и сервис. Они уселись за столик, освещенный лампой под расписанным райскими птицами абажуром, и, подозвав стройного голубоглазого официанта в сафьяновых сапожках, попросили его принести сначала порцию гусятины с яблоками и клюквой, а потом по маленькому кусочку поросятины с запеченной картошкой. Гусь был на удивление мягок и нежен. А поросятина с хрустящей корочкой имела необычный кисловато-медовый привкус.

— Это какой-то древнерусский рецепт, — поспешила объяснить Лина. — Я видела, как они над ним там колдовали. Сначала вымачивали. Потом ножки пергаментной бумагой и фольгой обкрутили, чтобы не обгорели. Все время жиром поливали, а потом обмазали медом, смешанным с соевым соусом.

— Вот блин! А я-то думаю, что такое знакомое! — хлопнула по столу Милка. — А это соевый соус. Только ты гостям этого всего не рассказывай! А то при чем соевый соус к Древней Руси? Да и конкурентам знать всего этого незачем. Да, блин! Вкусно получилось.

Лина же вдруг задумалась и проговорила:

— Блин. А блинов-то мы с тобой не попробовали! Завтра блины-то обязательно подать нужно. И с икрой, и с медом. А я чуть не забыла. Так и не знаю, как мой повар блины печет.

— Ну, ты, мать, даешь, — покачала головой Милка, доедая поросятину. — Блины же в русском ресторане — первое дело. Это же блюдо номер один.

Лина поднялась, чтобы пойти на кухню заказать блины, но Милка ее остановила, опять подозвала официанта, который, протирая бокалы, напряженно поглядывал на них.

— Попроси-ка нам еще приготовить по порции блинов с икрой, — проговорила Милка.

Официант кивнул и хотел уже удалиться, как Милка его остановила:

— Куда это ты, голубчик?!

Официант, смутившись, вернулся к столику.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Ты почему не уточнил, с какой икрой мы хотим блины? Или ты не знаешь, что икра бывает красной, черной, кабачковой, баклажанной? — ерничала Милка, получая удовольствие от смущения, в которое впал парень.

— Да ладно, перестань, Милка, — остановила ее Лина и попросила парня: — Нам давай с красной икрой.

— А может, я с кабачковой хочу или с заморской, баклажанной! — не унималась Милка.

— А разве блины с баклажанной икрой едят? — залившись краской, проговорил официант.

— Запомни, вьюноша, желание клиента для тебя закон! — не унималась Милка.

— Но ведь в меню такого блюда нет! — нашелся молодой человек.

— О. Лина, с твоим персоналом еще работать и работать нужно. Вот так, дорогой мой, никому никогда не отвечай. Ты не в общепитовском ресторане трудишься. Видишь, зал этот на царские палаты тянет. А в царских палатах все, что тебе захочется, из-под земли достать могут, — продолжала Милка.

— Так что вам принести? — вежливо поинтересовался официант.

— Запомни, вьюноша, если даже у тебя попросят куропатку под брусничным соусом и ты точно будешь знать, что ее на кухне и в помине нет, ты должен поклониться и сказать клиенту: «Сейчас схожу на кухню и спрошу, смогут ли они ее для вас приготовить». И предложить: «Что вам принести, пока блюдо будет готовиться?» А уже потом, когда принесешь хотя бы минералку, сказать: «Увы! Сегодня куропатки нет. Не сезон. Но мы можем предложить перепелов или там гуся с яблоками и клюквой. Повар говорит, что исключительно вкусно сегодня у него получилось». Вот так-то, вьюноша, — проговорила Милка и добавила: — Ну, а если мне захотелось блинов с баклажанной икрой, это вообще просто. Даже если ее нет на кухне, пошлите кого-нибудь купить ее в соседнем супермаркете и подайте.

— Так что, посылать за баклажанной икрой? — напряженно проговорил официант.

— Да ладно, — махнула рукой Милка, — сегодня так и быть, обойдусь красной, лососевой.

После ужина Милка отвезла Лину домой, в купленные неподалеку от ресторана в новом элитном доме шикарные апартаменты, и буквально приказала ей выпить на ночь глинтвейна, пораньше лечь спать и хорошенько выспаться, чтобы назавтра не позже чем в девять утра та в праздничном прикиде была у нее в салоне.

— Я сама лично прослежу, чтобы мои девицы сделали из тебя супермодель, чтобы мы с тобой выглядели не на сто, а на все двести процентов. Педикюр, маникюр, прическа, макияж — все будет по высшему разряду. Ты только уж шмотки сама подбери. Ты ж в этом лучше меня сечешь. И про брюлики не забудь! — дала последнее напутствие Милка.

И Лина действительно первым делом пошла подбирать праздничный гардероб. Но стоило ей разложить на диване в гостиной, где была целая зеркальная стена, что давало возможность осмотреть себя с ног до головы, несколько дорогих, по-настоящему шикарных платьев, как раздался телефонный звонок. Лина думала, что это звонит Милка, поэтому, сняв трубку, ответила, манерно растягивая слова:

— Але.

— Ну что, киска, к открытию готовишься?! — раздался в трубке знакомый, слегка хрипловатый голос теперь уже бывшего мужа Роберта Фатеева.

— А что? — слегка растерявшись, с вызовом ответила Лина.

На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что муж не только слышит, но и видит ее, готовую примерять наряды, в одном белье, и поэтому беззащитную. Чисто механически, не выпуская трубки, она накинула на плечи халат.

— А что. — продолжал Роберт. — А то, что лучше бы ты отказалась от этой затеи, пока не поздно.

— Ресторан — это не затея. Это мое дело. И тебе придется с этим смириться, — резко ответила Лина.

— Слушай, Лина, — проговорил Роберт совсем по-другому, спокойно и даже чуть заискивающе. — Ты пойми, у этих людей, которые хотят купить ресторан, есть не только деньги, но и связи. Они имеют очень, очень длинные руки. И если они задумали купить именно этот ресторан, они своего добьются!

— А почему ты так печешься об этих, как ты выражаешься, «длинноруких» людях? — поинтересовалась Лина. — Они что, тебе уже дали задаток?

— Не в том дело. Им просто нужен именно этот ресторан. Они квартиры уже тут купили, у них какие-то планы есть конкретные.

— Я тоже квартиру купила. И кстати, немало уже вложила в оформление.

— Да ничего ты не вложила. Я знаю. Ты акциями с художниками и мастерами расплатилась. А люди, те, которые на ресторан глаз положили, хоть сегодня заплатят им всем наличными.

— Слушай, Роберт, я же сказала, что этот ресторан — мое дело. И я его никому ни за какие деньги продавать не собираюсь. Понимаешь, никому! Ни короткоруким, ни длинноруким. Пойми это и смирись.

— Но они все равно не дадут тебе работать. Я же говорю, они своего добьются, чего бы это им ни стоило. Они ни перед чем не остановятся! Я сам их боюсь.

— Вот и бойся, — резко сказала Лина. — А я еще подумаю, бояться мне или нет. Ты, кстати, сейчас где? В Америке или в Москве?

— Какое это имеет значение. — разочарованно проговорил Роберт.

— Да если здесь, хотела тебя завтра в полдень пригласить на открытие ресторана.

— Ты уверена, что он завтра откроется?

— Уверена, а что?

— Боюсь, детка, что, если ты не передумаешь и не согласишься продать ресторан, тебя завтра ждет сюрприз.

— Ты же знаешь, я обожаю сюрпризы! — ответила Лина, взяв себя в руки.

— Мое дело — предупредить, — проговорил муж и положил трубку.

Этот звонок выбил Лину из колеи. Сначала она хотела сразу же перезвонить Милке. Но потом решила отложить разговор до завтра. Настроение было окончательно испорчено. Она чисто механически надела сначала длинное лиловое, затем шелковое кремовое с модным на всю спину вырезом платье. Ей показалось, что все это не то. Вечером они смотрелись бы шикарно. Но открытие ресторана планировалось на обед. А появиться в вечернем платье посреди дня будет по меньшей мере смешно. В конце концов она остановилась на классическом маленьком черном платье, беспроигрышный вариант от давно почившей Коко Шанель. К нему идеально подойдет жемчужное колье. Останется подобрать приличные туфли. Лина взглянула на себя в зеркало и отшатнулась. В полумраке ей показалось, что из зазеркалья на нее кто-то смотрит, кто-то наблюдает за ней, пристально и язвительно, как это часто делал в последние времена их совместной жизни Роберт.

Именно этот его язвительный взгляд подсказал Лине, что ее благоверный нашел, кем любоваться, а она у него, увы, не в фокусе. А потом, наблюдая, как он сам тщательно собирает вещи, отправляясь в Америку, поняла, что ее время, скорее всего, истекло.

Здесь, в этой новой квартире, Роберта никогда не было и не могло быть. Но раз он позвонил на домашний телефон, раз он знает ее номер, значит, вполне может знать и адрес. А, учитывая, что, как он сам признался, на него наседают, и наседают люди не простые, а «длиннорукие», значит, и здесь дома она не может чувствовать себя в безопасности.

Лина проснулась назавтра совсем разбитая. Ни бодрая музыка, ни крепкий кофе не помогли ей выйти из ступора. Взглянув в зеркало, она поняла, что и выглядит неважно. А ведь придется улыбаться, улыбаться и еще раз улыбаться, всем и каждому, не останавливаясь, по многу раз. Никто, даже Милка, не должны заметить ее тревоги и напряжения.

В полдевятого Милка была уже у нее, они пошли еще раз пить кофе. И Лина не выдержала и все-таки рассказала Милке про вчерашний звонок.

— Так, мать, — проговорила Милка, сама заварив на двоих кофе и поудобнее устраиваясь на изящный стульчик у барной стойки, — у нас что сегодня? Праздник. Значит, мы должны подумать о нарядах, прическе и, главное, как учила меня одна весьма успешная акула бизнеса, улыбаться, улыбаться и еще раз улыбаться. В нашем деле улыбка обезоруживает всех врагов. Чем больше спокойствия и оптимизма, тем лучше. А твой Фатеев просто бесится от бессилия. Наверняка взял у этих лиц кавказской национальности нехилые бабки и потратил. А отдавать нечем. Вот и лезет в бутылку.

Милка выбрала для сегодняшнего праздника ярко-голубой шелковый брючный костюм, как казалось Лине не совсем уместный в дождливый промозглый осенний день. Однако Милка чувствовала себя в нем комфортно. Она уже успела уложить свои рыжие кудряшки в модную прическу и сама сделала себе праздничный макияж. Поэтому кофе пила, аккуратно вытягивая губы и едва касаясь чашечки. Лина, поражаясь ее спокойствию и уверенности, только вздохнула.

Милка, окинув ее оценивающим взглядом, покачала головой:

— Вот гад, даже выспаться тебе не дал. Ну, да ладно, сегодня Марина работает. Она из тебя куколку сделает. Надень только что-нибудь поярче.

— А я в черном хотела идти. — пожала плечами Лина.

— В черном, мать, в нашем возрасте на праздники не ходят, — отрезала Милка.

— Но черный считается цветом элегантности. — попыталась перечить Лина. — Еще Коко Шанель говорила.

— Так, Коко говорила еще, а я говорю тебе уже, — прервала ее Милка, взглянув на висящие на стене часы. — Пока я кофе допью, надевай что-нибудь яркое и приличное и поехали приводить тебя в порядок. У нас с тобой сегодня праздник! Слышь, праздник! День седьмое ноября — красный день календаря, как любил говаривать мой папаша.

Через пару минут Милка уже была в комнате и, поняв, что Лина битый час еще будет стоять у раскрытого настежь гардероба, решительно сняла вешалку с ярковишневым шелковым платьем и бросила его на диван со словами:

— Вишневый нынче тоже в моде!

Лина пожала плечами и попыталась сопротивляться:

— Но оно же совсем летнее.

— В ресторане жара страшная. А в машине специально для тебя печку включу, — отрезала Милка, дав понять, что сопротивление бесполезно.

Лина вздохнула и пошла в соседнюю комнату одеваться. Вышла она уже не только в платье, но и в запланированных на сегодня жемчужном колье и серьгах. На ногах у нее были новые бархатные вишневые шпильки.

— Ну, вот это уже терпимо! — кивнула Милка.

В прихожей Лина надела свой любимый светлый плащ и вишневую шляпу. Милка была тоже в светлом плаще, но без головного убора.

Через несколько минут они были в салоне красоты «У Милы», и Марина, которая действительно считалась одним из лучших специалистов салона, начала колдовать над имиджем хозяйки нового ресторана «Василий Блаженный».

Милка тем временем пошла в свой кабинет и прежде, чем заняться текущими делами, решила примерить Линину шляпу. И тут вдруг зазвонил Линин телефон, который та оставила на Милкином столе. Милка решила сама ответить на звонок.

— Але, — проговорила она.

— Ты еще в салоне? Выйди, а? — проговорил показавшийся странно знакомым Милке мужской голос.

— Хорошо, — сказала Милка и, не снимая шляпы, накинула плащ и вышла на крыльцо.

Что произошло дальше и как она оказалась в машине среди незнакомых черноглазых парней, Милка потом так и не могла вспомнить.

Лина же после того, как над ее прической, лицом и руками поколдовали Марина и еще одна миловидная девушка, по правде, очень удивилась, что подруга ни разу не зашла оценить то, что с ней проделывают ее специалистки, и сама пошла в ее кабинет.

Кабинет был не заперт. На столе лежал забытый ею мобильник. А на вешалке висел почему-то только Милкин плащ. Лина взяла свой мобильный и набрала Милкин телефон.

Он тут же отозвался из сумочки, которая стояла на стуле.

— Блин, и сумку, и мобильник забыла. — вслух проговорила Лина, при этом оценивающе поглядев на себя в зеркало.

Потом взяла мобильник, который показывал половину одиннадцатого, и поняла, что времени остается всего ничего. Она хотела уже идти искать Милку, но тут в двери кабинета постучали и заглянула молоденькая девушка в фирменном розовом халатике.

— Ой, простите, — проговорила она, заметив Лину. — А Людмила Павловна еще не вернулась?

— А откуда она должна вернуться? — удивилась Лина.

— Не знаю, я видела, как она с какими-то мужчинами в черный «лексус» садилась.

— В какой «лексус»? С какими мужчинами? — не поняла Лина.

— В костюмах какие-то. На кавказцев похожие.

— Когда это было? — встревожилась Лина.

— Да с полчаса тому назад. — проговорила девушка.

Лина, которая тем временем просматривала на своем мобильнике пропущенные звонки, вдруг зацепилась взглядом за знакомый номер и побледнела. Чуть более получаса назад ей звонил муж. В отвеченных звонках тоже был его номер.

Около получаса назад, когда сама она сидела в парикмахерском кресле, Милка о чем-то говорила с ее мужем. А потом, как утверждает девушка, села в черный «лексус» с лицами кавказской национальности и куда-то укатила. Это было по меньшей мере странно.

На часах было пол-одиннадцатого. До открытия ресторана оставалось всего полтора часа.

Сама не зная почему, Лина решила не поднимать панику и, кивнув девушке, проговорила:

— Она, наверное, сейчас вернется. Видите, и сумку, и мобильный оставила. Так что приходите минут через двадцать.

— Хорошо, — кивнула девушка и вышла.

Лина осмотрелась и поняла, что Милка не только оставила свою сумку и мобильный, но почему-то надела ее плащ и шляпу. Это было совсем непонятно. Лина задумалась и набрала мобильный Роберта. Номер был недоступен. Оставалось надеяться, что ничего экстраординарного не произошло, а просто Милка взялась решать какие-то ее, Линины, проблемы и они встретятся в ресторане. Если бы только не вчерашний звонок и угрозы Роберта. Что, если исчезновение Милки и есть обещанный сюрприз?! Но, не съездив в ресторан, делать какие-то предположения Лина не стала.

Она накинула на плечи Милкин плащ, взяла не только свою, но и Милкину сумку и вышла на крыльцо. До ресторана было рукой подать. Но поскольку Лина рассчитывала, что Милка довезет ее не только до салона, но и до ресторана на своей машине, она не стала надевать сапоги. А в бархатных туфельках даже пару шагов сделать по осенней слякоти невозможно. Лина засунула руку в карман и нащупала Милкины ключи от машины. Выбора не было. Или вызывать такси, или ехать на Милкиной машине. Второй вариант показался Лине более приемлемым. Она сняла машину с сигнализации и, сев за руль, хотела уже завестись, но тут отозвался ее мобильный. Это был Роберт.

— Ты звонила мне, киска? — проговорил он с каким-то нездоровым возбуждением. — Ну, и как тебе мой сюрприз? Мои люди тебя там не обижают? Ты знаешь, твоя новая шляпка тебе очень к лицу! Думаешь, по всему городу рекламки расклеила и уже заработала? Без тебя же, киска, открытие не состоится! А таких людей пригласила. А-я-я-яй.

— Гад, так это все-таки ты устроил?! Где Милка?! — закричала Лина.

— При чем здесь Милка?!

— Куда ты дел Милку?! — не унималась Лина.

— Какую Милку? При чем здесь Милка? Передай-ка трубку кому-нибудь из парней. Кто там рядом есть?

— С кем рядом? Я одна, гад! Я одна!

— Как «одна»? — удивился Роберт. — А где ты?

— Я еду на открытие своего ресторана. А вот если твоим обещанным сюрпризом было похищение Милки, тебе несдобровать! Ты знаешь, сколько теперь дают за похищение людей?!

— Не знаю и знать не хочу! — неожиданно вышел из себя Роберт и отключился.

Лина попыталась до него дозвониться. Но абонент сначала был занят, а потом стал вне зоны доступа. Лина покачала головой и наконец нажала на газ.

Подъехав к ресторану с красочной вывеской «Василий Блаженный», Лина осознала преимущество расположения ресторана не в центре, а почти на окраине Москвы. Клиентам всегда будет где припарковаться.

Поставив машину на сигнализацию, Лина осмотрелась и пошла к входу. Двери ей услужливо открыл одетый в костюм стрельца усатый добрый молодец, только вчера принятый на должность швейцара. Лина вошла в зал, где уже были зажжены светильники, а в воздухе витали ароматы кулинарных изысков, и, заметив молодого официанта, который обслуживал вчера их с Милой, с надеждой спросила:

— Людмила Павловна уже здесь?

— Людмила Павловна? — переспросил юноша, стараясь что-то вспомнить.

— Ну, вчера мы с ней здесь сидели, кушанья пробовали, — напомнила Лина.

— Ах да, помню, конечно, — закраснелся юноша и добавил: — Но сегодня я ее не видел.

— Это точно?

— Точно, я никуда не отлучался.

— Ладно, не видел так не видел, — проговорила Лина и, чувствуя, что горло начинает сжимать тревога, механически спросила: — А времени сколько сейчас, не подскажешь?

— Без четверти одиннадцать, — проговорил официант, взглянув на настенные часы, и добавил: — Сейчас часы бить будут.

— Кого они тут бить будут? — включился в разговор дотошный Михаил Сергеевич Гунькин, администратор, которого тоже нашла Милка.

Михаил Сергеевич, лысоватый невысокий мужчина лет сорока, уже был во фраке и накрахмаленной манишке с вишневой бархатной бабочкой. Он учтиво поклонился и, обращаясь к Лине, нараспев проговорил:

— Здравствуйте, дорогая Лина Сергеевна. Ну, как вы находите ресторан?

— Нормально, — кивнула Лина, думая о своем.

— Все только нормально? — улыбаясь, пожал плечами Михаил Сергеевич. — Мне говорили, что вы вчера заезжали вечером с Людмилой Павловной и даже откушать изволили.

— Изволили, изволили, — не выходя из задумчивости, проговорила Лина.

— Ну и как вы нашли наши кушанья? — не унимался Михаил Сергеевич.

— Нормально, — опять кивнула Лина.

— Ну вот, опять нормально. — развел руками Михаил Сергеевич. — Нет чтобы отметили: это хорошо, это не очень хорошо. А это просто здорово.

— Михаил Сергеевич, — перебила его Лина, — Людмила Павловна, Мила, сегодня сюда не приезжала?

— Я же сказал, что не было ее сегодня, — покраснев, напомнил юноша-официант.

— Ты сказал, что не видел ее. Может, ты не видел, а кто-то видел, — раздраженно проговорила Лина, с надеждой взглянув на Михаила Сергеевича.

Но тот отрицательно покачал головой:

— Нет, я ее тоже сегодня не видел.

— Но может, она все-таки заезжала в ресторан? — не унималась Лина.

— Я могу спросить у всех, — предложил Михаил Сергеевич. — Но по-моему, ее все-таки здесь не было.

С этими словами Михаил Сергеевич вышел, а Лина в растерянности так и осталась стоять посреди зала.

Через пару минут Михаил Сергеевич вернулся и покачал головой:

— Нет, не было ее, никто ее сегодня здесь не видел. А что стряслось?

— Мила, кажется, пропала, — тихо проговорила Лина, только теперь начиная осознавать весь ужас сложившейся ситуации.

— Как «пропала»? — не понял Михаил Сергеевич.

— Ее похитили, — уверенно проговорила Лина. — И я знаю кто. Нужно звонить в милицию.

Но тут раздался приятный мелодичный перезвон настенных часов. Под музыку, колокольным звоном они начали мерно отстукивать время.

— Я же говорил, что часы бить будут! — восторженно воскликнул юноша.

И тут неожиданно раздался оглушительный хлопок, и всю залу заволокло едким дымом.

Глава 4

Перед отъездом в Москву свой парижский дом и клинику, где лечились в основном арабы, Ахмед оставил на дядю Джамила. Того самого, с появлением которого жизнь усыновленного еще в младенчестве семьей русских эмигрантов Дашковых арабского юноши Ахмеда круто изменилась. Дядя Джамил, как и Ахмед, имел медицинское образование, и проконтролировать работу врачей для него не составляло труда. Джамил, отлично разбираясь в людях, был уверен, что руководителю или тому, кто его замещает, достаточно делать серьезное лицо и время от времени указывать на недостатки. Любые работники, а врачи в особенности, в таком случае начинают так активно контролировать самих себя и друг друга, что руководитель может отдыхать. Правда, в рассчитанной на мусульман клинике Ахмеда была одна особенность — она делилась на две половины и даже имела два входа. Мужчин принимали врачи исключительно мужского пола, а женщин — женского. И чтобы проконтролировать то, что происходит на женской половине, как предупредил Ахмед, нужно обращаться к доктору Мариам, миловидной, еще молодой женщине, в свое время с отличием окончившей Московский медицинский институт. Она была настоящим профессионалом, ей можно было доверять. За свою клинику Ахмед мог не волноваться.

А вот ему самому, как он понял со слов дяди, предстояло выполнить в Москве достаточно ответственную миссию.

После того как дядя Джамил по кличке Меченый стал ключевой фигурой в одной опасной исламистской группировке, его тут же взяли под особый контроль все спецслужбы мира. И «путешествовать», наблюдая за проведением в разных странах секретных операций и терактов, пришлось Ахмеду. Его, правда, тоже очень скоро вычислили. Но Ахмед, будучи талантливым практикующим врачом, умел шифроваться лучше Джамила. В Москве у Ахмеда были и свои планы. И, понимая, что за ним будут следить, он решил своими делами заниматься параллельно с делами Джамила. Хотя в этот раз дядя его ни о чем особенном-то и не попросил. Он хотел, чтобы Ахмед оценил возможность проведения терактов в центре Москвы. При этом он не уточнял, когда и где планируется их проводить. Главное, чтобы Ахмед свежим взглядом оценил, какие объекты наиболее сильно охраняются, то есть в принципе недоступны для бойцов, а какие находятся под меньшим контролем.

Ахмед, которому его приемная мать сумела передать трепетное отношение к русской культуре, решил, что в этот раз забракует все амбициозные планы возглавляемой Джамилом террористической организации. В память о своей приемной матери и ее родителях, которые отдали ему столько тепла, любви, сбережения и всю недвижимость, он считал обязанным отвести беду от русских. Поэтому все возможные места проведения терактов он решил даже не посещать. Доводов, почему именно сейчас целесообразнее перевести свое внимание из России, Москвы в другие части света, у него хватало. Он еще в самолете придумал, что напишет дяде из Москвы. Для Ахмеда было важно совсем другое.

В Подмосковье ему нужно было во что было ни стало отыскать могилу приемной матери — Екатерины Дашковой и по возможности договориться с кем-то из местных, чтобы они согласились ухаживать за могилой. Об этом дядя Джамил не знал, как не знал он и о том, что после смерти своей приемной матери Ахмед не выбросил, не продал, не уничтожил ни одной иконы, которых в доме было немало. Его усыновители, люди глубоко верующие, проявив такт, не стали принуждать Ахмеда принимать христианство. Даже став после появления в его жизни дяди Джамила глубоко верующим человеком, мусульманином, а можно сказать, исламистом, Ахмед не испытывал к христианству неприязни и тем более ненависти.

А все иконы Дашковых, которые после смерти приемной матери стали частыми гостями в его доме, ÂXMÂA перенес и развесил в бывшей спальне Дашковой. Он всегда держал ту комнату запертой. Туда, кроме него, заходила только его помощница по хозяйству Глаша, сама русская, очень аккуратная и глубоко верующая девушка. Но Глаша умела держать язык за зубами.

Пользуясь частыми, иногда довольно длительными отъездами Ахмеда, дядя Джамил, который еще не успел приобрести в Париже собственное жилье и жил на съемных квартирах, любил оставаться в бывшем доме Дашковых за хозяина. Он оборудовал там себе кабинет-спальню. Дядя Джамил был бы, наверное, не против переселиться к Ахмеду насовсем, но в целях конспирации удобнее было снимать отдельную квартиру. Ведь квартиру можно поменять. А новый дом так скоро не подберешь.

В этот раз Джамил после отъезда Ахмеда сразу переехал в его дом, расположенный неподалеку от клиники, за которой ему тоже предстояло присматривать.

Посещение клиники Джамил оставил на завтра. А в первый вечер он решил просто расслабиться и отдохнуть. Ахмед даже не подозревал, что его миссия — это всего лишь миссия прикрытия. Его приезд в Москву несомненно привлечет внимание всех спецслужб. И Интерпол, и ФСБ будут следить за каждым его шагом. А в это время совсем другие люди будут методично готовить то, что запланировано.

Связь с этими людьми осуществлялась через Интернет по очень сложной секретной цепочке. Сообщения, которые высылались, были понятны только посвященным.

Джамил был среди тех, кто контролировал проведение операции в Москве. Но и он не знал, где сейчас находятся исполнители. Однако дисциплина в их организации была настолько строгой, что сомневаться в том, что каждый точно выполнит возложенную на него миссию, не приходилось.

Сидя в уютном, обставленном по своему вкусу кабинете и вглядываясь в экран ноутбука, Джамил чувствовал себя звеном бесконечной, опутавшей весь мир цепи, которая не может быть разорвана ни при каких условиях. Звенья, выпадающие из игры по объективным причинам, сейчас же заменялись новыми. И Джамилу было приятно осознавать, что он принадлежит к тем, кого в ближайшее время заменять не будут. В Париже он был в безопасности. Он был нужен своим, как человек, умеющий организовывать самые сложные и почти невыполнимые операции, и он нужен был тем, кто хотел выследить и раскрыть их организацию. Интерпол воспринимал его как идеальную приманку, очевидно еще не раскусив, что уже не только он, но и его племянник Ахмед давно вышли из игры, точнее, находятся над игрой, диктуя правила и контролируя их исполнение. Среди игроков, которые были обязаны беспрекословно исполнять все указания, были не только мужчины, но и женщины. Именно это притупляло бдительность, а часто и обезоруживало потенциальных врагов исламистов. Восточные женщины до сих пор оставались загадкой и для Интерпола, и для ФСБ, да и для самих мужчин-исламистов.

Отправив несколько важных сообщений по Интернету, Джамил неожиданно обнаружил в своем почтовом ящике послание от недавно появившейся у него на горизонте Лейлы: «Прилетаю 7 ноября в 6 утра. Твоя Лейла».

Лейла — молодая длиннокосая красавица с влажными, похожими на спелые маслины глазами — тоже была по образованию медиком. Она умела ухаживать за больными и делать уколы. Но лучше всего, как успел однажды убедиться Джамил, у нее получался расслабляющий массаж. Ее мягкие проворные руки способны были дать ощущение счастья. Джамил познакомился с ней в Стамбуле, где она работала в одной из клиник и наверняка тоже была связана с их организацией.

Тогда, в Стамбуле, придя к Лейле на массаж, он передал ей флэшку. Лейла же, узнав, откуда он прилетел, призналась, что давно мечтала посмотреть Париж. И вот она прилетает. И возможно, захочет остановиться не в отеле, а в его доме, точнее, в доме Ахмеда. Во всяком случае, он просто обязан предложить ей такой вариант.

Джамил понимал, что в одной спальне с ним Лейла спать не станет. И нужно было приготовить ей отдельную комнату. А для этого обойти весь дом.

Дом был построен давно, но в начале двадцатого века, а потом уже в восьмидесятые годы модернизирован. На первом этаже, кроме светлого просторного холла, находилась кухня, комната для гостей, ванная и туалетная комнаты. Но Джамил знал точно, что Лейла, напуганная излишней активностью турецких ловеласов, на первом этаже жить побоится. На втором этаже, куда вела застланная ковровой дорожкой мраморная лестница, были расположены еще две ванные и туалетные комнаты, библиотека, кабинет и спальня Ахмеда, куда пускать Лейлу было неудобно, спальня-кабинет Джамила, просторная гостиная и еще одна, почему-то запертая комната, о которой Ахмед никогда ничего не говорил Джамилу. А сам Джамил любопытством не отличался. Но теперь, осмотревшись, Джамил понял, что удобнее всего Лейле будет остановиться именно в этой верхней комнате, рядом с его кабинетом. Но, чтобы отпереть двери, нужно было найти ключ. Поскольку домработница Глаша, помогавшая Ахмеду, а теперь ему по хозяйству, уже ушла, а на завтра откладывать то, что легко можно сделать сегодня, Джамил не привык, он отыскал в ящике стоящего в холле пузатого комода связку ключей и методично, один за одним, начал подбирать ключ к дверям единственной запертой комнаты.

Наконец замок со скрипом поддался и, как только дверь приоткрылась, на Джамила дохнуло каким-то непривычным, музейным запахом. То, что он испытал, когда открыл двери и зажег свет, можно было назвать состоянием шока. Хотя, возможно, это было нечто большее, чем шок.

Комната с плотно зашторенными окнами, очевидно, раньше была спальней хозяйки. Широкая кровать, шкаф-гардероб, пузатый комод с резными ножками в пару к тому, что стоял внизу в холле, небольшой письменный столик с удобным креслом у окна. Однако теперь эта комната больше напоминала музей или выставку. На стенах в несколько рядов висели иконы. Иконы стояли и на комоде и лежали на столе. Джамил от неожиданности даже зажмурился, абсолютно не зная, что ему делать.

Первой его реакцией было тут же позвонить Ахмеду и отчитать его так, чтобы запомнил на всю жизнь. Ведь если бы не он, а кто-то из руководителей организации узнал, что в доме Ахмеда хранятся христианские, православные иконы, его могли попросту уничтожить. Однако, подумав, Джамил, наоборот, решил ничего не говорить Ахмеду и до его приезда уничтожить святые знаки чужой веры. Но он понимал, что это означало ссору, а может, и разрыв с Ахмедом, который относился к воспитавшей его женщине, а значит, и ко всему, что с ней было связано, с особым трепетом. И тут у Джамила родился гениальный план. Он решил завтра же, не дожидаясь Ахмеда, продать все иконы какому-нибудь собирателю или в музей. А вырученные деньги перечислить на счет их организации. Ахмеду можно будет сказать, что иконы украли злоумышленники. Джамил, сам не зная почему, не хотел, чтобы прислуга видела, что он заинтересовался иконами. Поэтому сам начал снимать со стен и переносить их в свой кабинет. Утром Глаше останется только убрать комнату и подготовить ее к приезду Лейлы.

Когда последняя икона была снята со стены и вынесена в кабинет, Джамил вымыл с мылом руки и хотел уже, выключив свет, идти в свою комнату укладываться спать. Но, подойдя к комоду, он ради интереса вытянул верхний ящик и с удивлением увидел, что там находится не постельное белье, а папки с какими-то бумагами. На одной из них по-французски было написано «Ле Корбюзье». Будучи человеком образованным, Джамил знал, что Ле Корбюзье — один из основоположников современной архитектуры. Вытянув папку, он положил ее на комод и развязал шнурочки. Наверху лежал нарисованный от руки пожелтевший план, на котором карандашом по-французски были сделаны какие-то пометки.

Джамил развернул план и присмотрелся. Карандашом были нарисованы Кремлевская стена с башнями и кремлевские храмы. Джамил сразу узнал их, потому что уже несколько месяцев подробно изучал, измерял и вымерял именно Красную площадь и Кремль. Когда ему пришло распоряжение спланировать теракт в сердце Москвы, Джамил воспринял это как проверку или глупый розыгрыш. Но, изучив место возможного проведения теракта, он понял, что удобнее всего совершать его внаглую там, где из-за повышенной охраны никто этого теракта никак не ожидает.

Красная площадь с постоянной сменой караула, особо охраняемой территорией Кремля была идеальным местом. Единственной проблемой оставалось пройти туда незамеченным. И пронести взрывчатку. Но со временем появилось сразу несколько вариантов осуществления. В игру готовы были вступить шахидки-смертницы.

Случайно обнаруженная карта притягивала Джамила как магнит.

Удивление вызывало то, что поверх сделанного карандашом реального плана Красной площади Ле Корбюзье черной тушью набросал какой-то совсем другой план, со стоящими на месте храмов зданиями из стекла и бетона, ровными дорожками и выстроившимися вдоль их деревьями. Это была какая-то совсем другая, незнакомая Красная площадь. Джамил присмотрелся и заметил внизу дату — 1924 год.

— Странно, — проговорил он вслух и, еще раз присматриваясь и распутывая проведенные карандашом и тушью линии, понял, что первые обозначают объекты, которые в двадцатые годы реально находились в районе Красной площади, а тушью маэстро начертил какой-то свой собственный, так и не осуществленный новый план центральной московской площади, где не оставалось места храмам и старым постройкам.

Но самым удивительным было то, что словно существующий в реальности был обозначен подземный ход, который вел из одного из углов карты к храму Василия Блаженного. По предложению Джамила именно этот храм был выбран в качестве главного объекта планируемого теракта в Москве.

Джамил долго всматривался в план: рукой архитектора в самом его начале было ясно написано «подземный ход». Джамил сам не верил своей удаче. Ведь сколько раз, разрабатывая план, он думал о том, что хорошо бы в этот раз не подставлять людей, и упирался в одно и то же: «Вот бы был подземный ход!» Теперь его мечта, считай, сбылась. К храму Василия Блаженного действительно вел подземный ход, который, есть надежда, сохранился до нашего времени. И если сейчас передать эту карту тем, кто занимается подготовкой теракта, они на месте быстро сориентируются.

На какое-то время Джамил даже забыл о приезде Лейлы. Главным для него стало передать карту в Москву. Сначала Джамил решил сделать это через Ахмеда. Но Ахмеда несомненно пасут, и пасут очень тщательно. Так что карта, прежде чем попасть к нужным людям, может оказаться в ФСБ или в Интерполе. Поэтому придется искать другие пути передачи информации.

Скопировав нужный участок карты на компьютер, Джамил положил план на место. А затем, вернувшись в свой временный кабинет, перекачал нужную информацию на флэшку и, рассматривая скопированную карту на экране монитора, снова и снова начал прорабатывать новые, легко осуществимые варианты использования подземного хода. Уже под утро он начал излагать этот план в письменном виде, точнее, в виде шифровки, основой которой был Коран. Цифры, в которые выстраивался текст, были цифрами страниц и порядковым номером букв, из которых составлялись нужные слова. Если бы даже спецслужбы догадались, что текст шифруется по изданию Корана, им нелегко было бы понять, что Джамил нумерует страницы не с начала, а с конца книги.

Закончив шифровать, Джамил записал свой зашифрованный план на ту же флэшку, где уже был план Красной площади с подземным ходом.

Не дожидаясь Глаши, Джамил написал для нее записку с просьбой подготовить комнату для Лейлы, взял флэшку и собрался в аэропорт.

Прилет Лейлы был для Джамила делом настолько личным, можно даже считать, интимным, что он, не вызывая шофера, помчался в аэропорт.

Лейла вышла ему навстречу в легком, струящемся светло-лиловом плаще и накинутой на голову шали. Это была не девушка — свежее дуновение ветра. Ее ясная улыбка обезоруживала и завораживала. И Джамил, который на всякий случай взял флэшку с необходимой информацией с собой в аэропорт и даже имел дерзкий план уговорить Лейлу отправиться в Москву немедленно, с самолета на самолет, увидев ее, живую, трепетную, влекущую, не устоял и решил, что хотя бы на сутки продлит ее пребывание в Париже. Варианты теракта разрабатываются и без его участия. И пусть разрабатываются. А план с подземным ходом, если даже его не успеют осуществить в этот раз, настолько хорош, что еще пригодится.

— Лейла! — воскликнул Джамил, буквально бросаясь ей навстречу. — Как я по тебе скучал!

— Ну что вы, Джамил, — еще шире улыбнулась Лейла, обнажая ровные жемчужные свои зубы. — Вы такой занятой человек. А я всего лишь слабая женщина.

— Вы из тех слабых женщин, которые, обезоруживая мужчину, способны сделать из него героя. — улыбнулся ей в ответ Джамил.

— Ну, если так, то я спешу выполнить свою миссию, — кивнула Лейла.

Уже погрузив вещи в багажник, усаживаясь за руль и вдыхая пьянящий аромат ее духов, Джамил понял, что не сможет отпустить ее ни завтра, ни послезавтра, никогда.

Лейле, которая умело пользовалась своим магическим воздействием на мужчин, было лестно почувствовать, что и этот немолодой черноволосый и черноусый, подтянутый и наверняка жесткий мужчина делается рядом с ней мягким и податливым.

— Что ты хочешь посмотреть в Париже? — спросил Джамил, справившись с волнением. — Или сразу поедем домой?

— Меня предупредили, — вдруг строго произнесла Лейла, — что я должна быть готова выполнить любое ваше распоряжение, и, скорее всего, в Париже я долго не задержусь. Сколько у меня времени? И куда нужно лететь дальше?

— Лейла, давай о делах поговорим позже. — слегка смутившись, проговорил Джамил.

— И все же?

— У меня есть к тебе поручение. А лететь нужно в Москву.

— Когда?

— Завтра.

— А можно, я полечу сейчас, — неожиданно предложила Лейла, — а Париж посмотрю на обратном пути?

— Но Лейла. — не скрывая своих чувств, проговорил Джамил.

— Нет, так будет лучше. Для всех лучше, — сказала Лейла и скомандовала: — Разворачивайте машину назад, в аэропорт! Не волнуйтесь, с визами у меня все в порядке.

Не повиноваться Лейле Джамил не смог, он развернул машину. И тут раздался звонок мобильного. Из дому звонил охранник.

— Простите, вы через сколько будете? — спросил он и многозначительно добавил: — Здесь вас ждут.

Это был условный знак. Ждать могли только те гости, которых не ждали. Полиция или Интерпол.

Джамил покрутил головой и проговорил, как можно спокойнее:

— Минут через пятнадцать. Покажу моей гостье Эйфелеву башню и домой.

Лейла удивленно округлила брови.

Джамил отключил мобильник и, вздохнув, сказал:

— Ты права, лучше тебе прямо сейчас лететь в Москву.

Потом он взглянул в зеркало, проверив, нет ли за ними хвоста, прямо на ходу достал из кармана флэшку и вложил Лейле в руку.

— Это что? — спросила она.

— Это то, что ты должна передать в Москве. Это важнейшая информация. В Москве передашь ее моему племяннику Ахмеду, только незаметно. Он, конечно же, под колпаком, — проговорил Джамил.

— А как мне с ним встретиться, — спросила Лейла, — если он под колпаком?

Джамил подал ей визитку Ахмеда с номером его мобильного.

— Приедешь, выбери какое-нибудь кафе или ресторан, адрес узнай. Например, кафе «Мечта». Потом набери его номер и лучше по-арабски спроси у него: «Это «Мечта»? Арбат, пять?» Он переспросит. А ты скажи: «Ой, не туда попала» — и отключись. Пока разберутся, Ахмед к тебе подъедет. Тогда и передашь ему все.

— А если вдруг Ахмеда не будет? — поинтересовалась Лейла, которая привыкла к различным сюрпризам судьбы.

— Тогда, — Джамил подал ей еще одну визитку, — свяжешься еще с Рашидом, по той же схеме.

— Поняла, — кивнула Лейла.

— Я сейчас тебя высажу у аэропорта, вещи отдам, а ты уж сама билеты покупай и растворись в толпе. Кто их знает, может, и здесь нас пасут. — вздохнул Джамил.

Когда они вернулись в аэропорт, он затормозил и, отдавая Лейле чемодан, бросил на нее полный тоски взгляд, сказав:

— А я такие планы строил, так мечтал о тебе, Лейла.

— Мы еще встретимся, — улыбнулась Лейла, — обязательно встретимся.

Джамил покачал головой и, сев в машину, резко нажал на газ.

Подъезжая к дому, Джамил заметил черную «ауди» с затемненными стеклами. Во дворе его встретил охранник, а с ним два незнакомых здоровяка в штатском.

Они не могли скрыть своего удивления.

— А где ваша гостья? — спросил тот, что постарше. — Лейла, если не ошибаюсь.

— Ах, Лейла. — картинно вздохнул Джамил. — Лейла. Она на меня обиделась. Выскочила, вытащила свой чемодан и заявила, что остановится в отеле.

— В каком отеле? — насторожился один из незнакомцев.

— Если бы я знал. — продолжал изображать из себя обиженного Джамил. — Сказала, что поселится и сама ко мне на такси приедет. А вы кто такой, что Лейлой интересуетесь?

— Интерпол, — сказал тот, что постарше, протягивая удостоверение.

— Ясно, я так и думал, — вздохнул Джамил. — Если бы Лейла знала, что ее такие люди здесь дожидаются, обязательно бы приехала. Ну да ладно, сюрприз будет. Эх, Лейла, Лейла.

— Чем же ты ее таким обидел? — спросил второй незнакомец, пристально вглядываясь в лицо Джамила.

— Чем-чем, руку хотел поцеловать. Знаете, какая она красавица?! Ну, да вы, думаю, сами сможете ее оценить. Вы же, я так понимаю, будете ее дожидаться? — тянул сколько можно время Джамил.

— Да, наверное, придется, — пожал плечами тот, что постарше.

А тот, что помоложе, взглянул на часы и проговорил:

— А я, пожалуй, поеду в контору, узнаю, что там и как. Из Москвы какие вести.

— Ну, как знаешь. — сказал тот, что постарше, направляясь вместе с Джамилом к дому.

Охранник, как швейцар, распахнул перед ними двери.

Джамил, пропустив незнакомца вперед, вошел в дом и, закатив глаза к небу, про себя поблагодарил Аллаха. И пока интерполовец осматривался, передал охраннику стодолларовую купюру. Если бы не он, Лейла попала бы под колпак, из-под которого не выбраться. А так игра продолжалась. И была надежда на успех.

Глава 5

Когда синяя «ауди», за рулем которой сидел Ахмед, отъехала от отеля, Серов, докурив, вышел из-за газетного киоска, где наблюдал за тем, что происходит у входа, и оседлал своего железного коня. Он особо не торопился, потому что почти наверняка знал, куда именно направляется объект наблюдения. Правда, Серова удивило то, что Ахмед отправляется в дорогу без машины сопровождения, охраны и даже шофера, сам сел за руль. Или Ахмед шифровался даже от своих, или поездка была для него слишком личной. То, что он был один, безусловно, было настоящим подарком.

Еще только выйдя к стоянке и окинув взглядом все припаркованные у отеля машины, Серов сразу предположил, что Ахмед выберет наименее приметную синюю «ауди». Именно к ней Серов успел прикрепить навигатор, позволяющий с помощью одного хитрого устройства, которое у него всегда было с собой, пеленговать машину на расстоянии до километра. Так что упустить Ахмеда Серов не боялся. И бросаться лишний раз в глаза, вызывать подозрение было незачем. Ведь и так Ахмеда у входа ждали, похоже, интерполовские ребята, которые, хотя и наблюдали за всем из своих авто, слишком уж нервно покуривали, сплевывали жевательную резинку и то и дело переговаривались по мобильникам, повторяя: «О’кей! О’кей!»

Ахмед же, будучи человеком опытным, сразу заметил, что за ним увязались минимум две машины — белая БМВ и черная «ауди». Серова на байке он в расчет не брал. Так вот, обнаружив хвосты, Ахмед весьма профессионально начал уворачиваться от слежки, ныряя во дворы, делая неожиданные повороты и развороты в неположенных местах. Но Серов, в отличие от интерполовских ребят, отлично ориентировался в московских улицах и переулках. И хотя и не все время следовал за Ахмедом, не выпускал его из поля зрения. Запеленговав сигнал навигатора, Серов на своем байке всегда мог легко догнать, а если нужно, и перегнать Ахмеда.

В конце концов при очередном нарушении правил интерполовцев тормознули, и им пришлось разбираться с гаишниками. Серов же, оставаясь в тени, то есть на параллельных улицах или за движущимся в ту же сторону, что и синяя «ауди» Ахмеда, транспортом, продолжал преследование.

И даже, когда Ахмед, оторвавшись от навязчивой интерполовской слежки, выехал за город, Серов продолжал умело маневрировать, скрываясь за едущими в том же направлении машинами.

Непосредственно в хвост ему пришлось ехать, только когда Ахмед возле поворота на деревню Красное свернул на проселочную дорогу. Но и тут Серов на своем самодельном байке вряд ли мог вызвать подозрение. Им навстречу промчались, окатив грязью, двое местных мотоциклистов в шлемах и с девчонками за спиной.

За старым, шатким мостом начиналась деревня Красное. Домов, деревянных, но довольно добротных, в ней было немного. Из печных труб шел дым. Ахмед затормозил у первых же ворот. Не снимая банданы и шлема, Серов промчался чуть дальше, но потом развернулся и, резко затормозив у ворот напротив, сделал вид, что пытается устранить какую-то поломку. Было пасмурно и сыро, моросил нудный осенний дождь, и людей на улице практически не было.

Ахмед вышел из машины и, заметив идущую через двор пожилую женщину в старом пальто и пуховом платке, стараясь перекричать залаявшего пса, прокричал:

— Здравствуйте!

Женщина, кивнув, подошла к калитке и присмотрелась. Молодой черноусый красавец явно нерусской внешности, не по погоде в светлом плащике и лаковых туфлях вызвал у нее не столько интерес, сколько настороженность.

— Ну, здравствуй, коль не шутишь. — проговорила она из-за калитки.

— Здравствуйте, — еще раз повторил Ахмед и добавил: — Вы не знаете, где здесь живут Мисюткины?

— Да тут полдеревни Мисюткиных. Вам какие нужны? — настороженно ответила женщина.

— Мне нужна Нина Григорьевна Мисюткина.

— А, Нинка. — вздохнула женщина. — Так ее нет, летом померла. А вам она зачем?

— Дело в том, что она должна была за могилой ухаживать. Ее мои люди просили. И деньги ей заплатили.

— А. деньги. Ну, деньги Нинка, ясное дело, пропила.

— А могила.

— Чья могила? Нинкина, что ль? Где кладбище, там и могила.

— Нет, не Нины, а та, за которой она должна была ухаживать.

— Да, мил-человек, хоть говоришь по-нашему, ничего не разобрать. — покачала женщина головой, прислушиваясь. — А ты сам-то откуда будешь?

— Я из Франции, из Парижа.

— Вот я и вижу, что ты неместный, нерусский, а говоришь как по писаному. У нас уже и в телевизоре никто так не разговаривает. Где ж это ты так научился?

— У меня мать, приемная мать, русской была, — объяснил Ахмед.

— А. Ну тогда ясно, — кивнула женщина. — Тогда ясно, почему ты так по-русски говорить научился.

— Простите, так я хотел насчет могилы узнать.

— Нинкиной, что ль? — опять проговорила женщина. — Так за Нинкину могилу ты не волнуйся. Я за ней присмотрю.

— Нет, мне говорили, что Нина Григорьевна Мисюткина должна была за могилой моей приемной матери ухаживать. — начал Ахмед.

— Подожди, никак в толк не возьму, — перебила его женщина. — Ты же говорил, что из Франции приехал. А мать твоя приемная здесь, что ль, жила?

— Да нет, она здесь только похоронена. Она так просила. Вы, может быть, слышали, знаете, где ее могила. Мою мать звали Екатерина Дашкова, — проговорил Ахмед, с надеждой глядя на женщину.

— Ах, Дашкова! — вдруг воскликнула женщина. — Ну да, Дашкова! У нас раньше вон там, на горе, имение стояло этих самых Дашковых. А после революции, когда помещиков-то изгнали, его по кирпичику местные разобрали. Кому на дом, кому на баньку, кому так, чтобы двери подпереть. Бабушка мне рассказывала, что красивое имение было.

Серов, продолжая делать вид, что чинит свой мотоцикл, понял, что Ахмед завяз надолго. Он взглянул на часы. Было уже около десяти. Теракт, если верить юноше, звонок которого в ФСБ подслушал сегодня утром Серов, планировался на одиннадцать утра. Но Ахмед совсем не торопился. И это было странно. Ведь он был в своих кругах довольно крупной фигурой и, не верилось, что он не в курсе того, что готовится такая крупная акция. Поехать за город улаживать свои дела в такой день. что-то здесь было не так.

А между тем женщина продолжала свой путаный и неспешный разговор с Ахмедом.

— Екатерина Дашкова, которая стала моей приемной матерью, просила, чтобы ее прах был похоронен в деревне Красное, на местном кладбище, — сказал Ахмед, догадавшись, что женщине нужно объяснить все точно и подробно. — Вы не знаете, где она была похоронена?

— Ну, если просила на кладбище, значит, на кладбище. — в задумчивости проговорила женщина, как будто что-то вспоминая, и вдруг, хлопнув себя по лбу, радостно воскликнула: — Вспомнила! Вспомнила! Вот дурья башка. Я вспомнила. Нинка мне говорила, что ей большие деньги заплатили и еще заплатят, если будет за могилкой ухаживать. Я тогда у нее еще спросила: «За чьей?» А она улыбнулась так таинственно и сказала: «Секрет». Ну, секрет так секрет. Я на нее тогда обиделась. Как на выпивку ей нужно было, так она ко мне бежит. А как сказать, за что деньги ей заплатили, так секрет. Но она, по-моему, на те деньги и упилась так, что и померла.

— А у кого можно узнать, где могила Екатерины Дашковой? — спросил Ахмед, теряя выдержку.

— Да могила на кладбище. Кладбище за деревней. Вон туда иди прямо-прямо и дойдешь. — махнула женщина рукой, утратив к гостю интерес.

— А доехать можно? — поинтересовался Ахмед, глядя на свои лаковые туфли.

— Не-а, — покачала головой женщина, — доехать нельзя. Там грязь. На такой, как у вас, машине, точно не доехать. Туда разве что на мотоцикле. И то в объезд.

Сказав это, она не прощаясь пошла к сараю.

Ахмед оглянулся и, заметив Серова, который продолжал сосредоточенно возиться с мотоциклом, спросил:

— Вы местный?

Сделав лицо попроще и не снимая банданы, Серов пожал плечами:

— Ну. Допустим.

— Вы не могли бы меня довезти до кладбища? — попросил Ахмед.

— Ну, мог бы, — сказал Серов, окидывая Ахмеда сочувственным взглядом. Страшно было представить, во что после поездки превратятся его плащ и брюки. Но выбора не было.

Когда они доехали до кладбища, Ахмед достал карту, ту самую, которую скопировал для себя Серов, и, сориентировавшись и, кажется, забыв о своем случайном попутчике-мотоциклисте, стал подниматься на горку, где под березкой была заросшая травой, полуразмытая могила с покосившимся деревянным крестом. На прибитой к нему ржавой табличке едва можно было различить надпись: «Дашкова Екатерина.»

Ахмед покачал головой и прошептал:

— Мама.

А потом, будто ища помощи, повернулся к Серову, который все же пошел за ним следом, и снова спросил:

— Вы местный?

— Да, а что? — отозвался Серов.

— Кого здесь можно попросить ухаживать за могилой? Может, вы согласились бы? Как вас зовут?

— Серега, — ответил Серов и покачал головой: — Но я в городе работаю, сюда нечасто приезжаю. Мы лучше в деревне кого-нибудь найдем.

— А сейчас. Серега, что мы можем сделать? Ведь впереди зима.

— Сейчас. — проговорил Серов, оглядываясь. — Сейчас мы возьмем вон там под сараем лопаты и приведем могилу в более-менее божеский вид.

Вкопав поглубже крест и подровняв землю, Серов с Ахмедом натаскали из кучи, лежащей у забора, камней и обложили могилу.

— Теперь до весны с ней ничего не станет, — сказал Серов и добавил: — Ну, а весной памятник нужно ставить. Приедете — здесь и поставите.

— Да, а если кого-то попросить памятник поставить. Вас, например.

— Нет, — покачал головой Серов. — Лучше самому.

— А кого попросить за могилой присмотреть? — вспомнил Ахмед.

— А вы ту женщину, с которой говорили, попросите, — нашелся Серов.

— Да, попрошу. Как ее зовут? Вы, раз местный, знаете? — спросил Ахмед.

Серов, который уже повернулся, чтобы уходить, сделал вид, что не слышит.

В это время прозвенел мобильный Ахмеда.

Сказав «але», он перешел на арабский, потом на английский, повторив: «Вы не туда попали».

И, взглянув на часы, почему-то заторопился. Его уже, похоже, не волновала ни могила его приемной матери, ни то, кто за ней присмотрит до весны. Серов тоже взглянул на часы. Было без четверти одиннадцать.

Ахмед так спешил, что пошел напрямую и едва не по колено провалился в грязь, начал вытягивать туфлю, разозлился и, раскрасневшись, похоже, даже выругался по-своему.

Серов подал ему руку, помог добраться до мотоцикла.

— Что-то случилось? — участливо спросил он.

— Да, мне срочно нужно в город. Вы не могли бы договориться с той женщиной, чтобы она присмотрела за могилой?

— Конечно, — пообещал Серов, усаживаясь на мотоцикл.

Ахмед пристроился сзади и, когда они доехали до его машины, протянул Серову деньги.

— Хорошо, — кивнул Серов, взяв доллары. — Если хотите, я и сам присмотрю за могилой. А сейчас я тоже в город.

— Можно, я запишу номер вашего мобильного? — попросил Ахмед. — Мне хочется вам доверять.

— А вы мне свой запишете? — задал встречный вопрос Серов.

— Конечно, — кивнул Ахмед.

Они обменялись телефонами, и, пока Ахмед заводил машину, Серов сделал вид, что тоже пытается завести мотоцикл, потом стукнул по нему, чертыхнулся и помахал. Ахмеду, чтобы тот его подождал.

Ахмед приоткрыл окошко:

— Что такое, Серега?

— Не заводится, — пожаловался Серов. — А мне в город, срочно.

— Хорошо, садитесь, — кивнул Ахмед. — Но вы мне за это поможете поскорее добраться на улицу Строителей. Знаете такую? Там ресторан «Василий Блаженный».

— Улицу найдем, — проговорил Серов, доставая карту. — А о ресторане таком не слышал. Может, новый?

— Не знаю.

Серов подозвал знакомую им уже женщину, которая вышла на шум машины к калитке, и, протянув ей деньги, попросил разрешения закатить мотоцикл ей во двор. Та, взяв деньги, кивнула.

— Сегодня-завтра заберу, — пообещал Серов.

Женщина настолько опешила, что только пожала плечами.

При подъезде к Москве их три раза останавливали и проверяли документы. На въезде были выставлены усиленные блокпосты. Особый интерес у постов вызывал Ахмед. На одном из постов вооруженный автоматом спецназовец даже перезвонил кому-то по рации. Но в конце концов их всегда пропускали.

— Это что, в Москве теперь всегда такая усиленная охрана? — настороженно поинтересовался Ахмед.

— Да нет, — пожал плечами Серов, пристально глядя на Ахмеда.

После того как Ахмед сказал о том, что направляется к ресторану с названием «Василий Блаженный», Серов понял, что неожиданно получил эксклюзивную информацию.

Серов не верил, что тот звонок на кладбище был ошибочным. Скорее всего, именно таким образом Ахмеду передали о месте, где его будут ждать. Именно поэтому он, забыв о своих делах, срочно отправился в город. И при этом поинтересовался рестораном «Василий Блаженный».

Из сообщения о готовящемся теракте Серов понял, что теракт должен произойти на Красной площади, а объектом должен стать храм Василия Блаженного. Никто не подумал о том, что в Москве такое название носит не только храм, но и ресторан.

Серов в который раз внимательно изучил карту. На улице Строителей, не такой уже длинной, не было ресторана с таким названием. Оставалось предположить, что это новое заведение. Но почему именно оно выбрано в качестве объекта, понять было сложно.

Самым же сложным сейчас было принять решение, каким образом срочно передать имеющуюся информацию в ФСБ.

Желая уточнить, действительно ли Ахмеду нужно быть там в определенное время, Серов, когда их в очередной раз затормозили, осторожно спросил:

— Вам нужно быть у ресторана в определенное время? Вы спешите?

— Спешу, — кивнул Ахмед. — Но я думаю, меня будут ждать. А вы, Серега, спешите? — в свою очередь спросил Ахмед.

— Спешу, но я вам помогу, — кивнул Серов и добавил: — Мне от улицы Строителей добираться будет удобно.

Когда на часах было без десяти одиннадцать, их в очередной раз остановили люди с автоматами и начали проводить полный досмотр. Похоже, что кто-то, возможно и сам генерал Воронцов, специально отдал распоряжение задержать машину Ахмеда. Удивительно, но тот никак не выказывал волнения и даже практически не поглядывал на часы, в отличие от Серова, который постоянно сверялся со временем.

В конце концов, воспользовавшись тем, что Ахмед был занят с вооруженным патрулем, Серов отошел в сторону и послал на дежурный телефон генерала Воронцова эсэмэску: «Следую с объектом на улицу Строителей. Ресторан «Василий Блаженный». Послав эсэмэску, он тут же ее стер.

В ФСБ работали люди опытные; будучи в этот день начеку, они, несомненно, должны были понять весь подтекст этих слов. Если теракт запланирован на 11.11, у них, возможно, еще будет время предотвратить беду.

Когда они въехали в город и застряли в пробке, Серов пожалел об одном — о том, что не успел сообщить случайно полученные сведения раньше.

Когда они наконец подъехали к улице Строителей, первое, что бросилось им в глаза, — это огромный щит на стене одного из домов, на котором красовался подсвеченный разноцветными лампочками силуэт храма Василия Блаженного и надпись: «МЫ ОТКРЫЛИСЬ! Новый ресторан русской кухни «Василий Блаженный». Работаем с 12 до 6 утра. Ежедневно. Без выходных. Сердечно приглашаем! Наш адрес: Строителей, 5».

— Вот и подсказка, — кивнул Серов, заметив, что Ахмед на этот плакат внимания не обратил. Ведь силуэт храма Василия Блаженного вряд ли ассоциировался у него с названием ресторана.

Ахмед притормозил и вопросительно посмотрел на Серова.

— Вон там, на доме, написан адрес ресторана, который вы ищете, — объяснил Серов, еще раз взглянув на часы. К его удивлению, было одиннадцать тридцать.

А Ахмед никак не выказывал волнения. Более того, когда увидел перекрытую цепью спецназа улицу и дым, который валил как раз оттуда, где должен был быть ресторан, не на шутку испугался. Он, похоже, никак не ожидал увидеть то, что увидел.

— Что это? — спросил Ахмед.

— Похоже, там пожар. — проговорил Серов, выходя из машины.

Продолжая краем глаза наблюдать за Ахмедом, Серов подошел к одному из спецназовцев и спросил:

— Что там?

— Пожар, — проговорил спецназовец и добавил: — Разворачивайтесь Здесь нельзя находиться.

Повернувшись, Серов успел заметить, что к машине Ахмеда подбежала миловидная черноглазая девушка в нежно-лиловом плащике и белой шали. Она села в машину, и они тут же отъехали.

Серов понимал, что нельзя терять их из вида, и поэтому, забежав во двор, отмычкой взломал замок и завел первую же машину. И хотя Ахмед уже скрылся, Серов был уверен, что успеет его нагнать. Запеленговав «ауди» Ахмеда, он очень скоро сел ему на хвост. Однако, присмотревшись, Серов понял, что в машине, кроме Ахмеда, никого нет. Девушка, которая на его глазах садилась в машину, неожиданно исчезла. Оставалось предположить, что она передала Ахмеду какую-то важную информацию, скорее всего, на диске или флэшке, которую легко спрятать от посторонних глаз. Но поскольку доступ к ноутбуку Ахмеда проблемы не представлял, Серов не сомневался, что сможет узнать, что именно передала девушка. Главное теперь — не отстать от него и не упустить тот момент, когда он будет знакомиться с информацией. Не теряя синюю «ауди» из вида, Серов подъехал к отелю и, как ни в чем не бывало, поставил свою машину на стоянку.

Глава 6

То, что пришлось пережить Артуру Липинскому за последние сутки, он мог сравнить разве что с тем, что он пережил во время теракта в Турции. Однако там сработал эффект неожиданности. Шок был острым, но мгновенным. Здесь же, в Москве, напряжение нагнеталось постепенно. Казалось, будто находишься внутри мяча, который накачивают насосом, давление вокруг нагнетается, а ты бессилен что-нибудь предпринять.

Когда около часа дня Липа, проводив Кнопку после затянувшейся экскурсии к храму Василия Блаженного, зашел в кафе выпить чашечку кофе, даже в центре Москвы, как ему показалось, напряжение чуть спало. После того как был снят кордон, спецназовцев, похоже, перебросили в другое место, и Липа даже мог предположить куда. Люди потянулись каждый по своим делам. Поглядывая в окно, Липа чувствовал, что его по-прежнему всего колотит. Даже когда официантка поставила перед ним чашку дымящегося кофе и он через силу сделал несколько глотков, озноб не проходил. Липа снова и снова прокручивал в памяти события сегодняшнего дня.

Утром, созвонившись с Кнопкой, он вышел из дома около десяти утра. Кнопка по секрету ему сообщила:

— Все уже в курсе, действуют. Отца из дому ни свет ни заря вызвали. Видишь, как здорово, что мы позвонили на горячий номер!

— Не знаю. — пожал плечами Липа, — здорово это или нет. Всю Москву на уши поставили. А если это липа? Представляешь, что нам за это будет?

— Ты же сам знаешь, в наше время лучше перебдеть, чем недобдеть, — уверенно заявила Кнопка. — И отец меня всегда так учит!

— Ну если отец. — вздохнул Липа.

— Ты бы только видел, что здесь в центре делается! — не унималась Кнопка. — Жуть! Прямо военное положение. Ты паспорт и студенческий не забудь! Езжай в метро к центру, а потом мне перезвони. А то здесь через эти кордоны спецназовские, чувствую, нам не пробраться! Я тебе говорю, вся Москва на ушах!

— Как бы нам за эти уши самим уши не оторвали. — грустно пошутил Липа.

Выйдя на улицу, он, правда, ничего особого не заметил. Зато, как только спустился в метро, сразу попал под лучи пристального, просто-таки рентгеновского взгляда дежурившего у входа вооруженного спецназовца. Вот тут его и начало колотить. Войдя в вагон, Липа кожей почувствовал напряжение и настороженность. Пассажиров было немного, но присесть было негде.

У входа сидел и наяривал на баяне подвыпивший мужик в кепке, с красным бантом на кожаной куртке.

Сначала он сосредоточенно затянул:

Вихри враждебные

Веют над нами…

Но после того как какой-то бритый молодчик в косухе и наушниках, приземлившись рядом с ним, цыкнул: «Заткнись, коммуняка, понял! А то счас сам тебя заткну!» — мужик покрутил головой и объявил: «По заказу клиента песня из репертуара деклассированного элемента», а затем затянул совсем с другим настроем:

Прибыла в Одессу

Банда из Ростова,

В банде были урки, шулера.

Банда занималась

Темными делами,

И за ней следила Губчека.

Верх держала баба,

Звали ее Мурка.

Хитрая и смелая была.

Даже злые урки

И те боялись Мурки.

Воровскую жизнь она вела.

Песню, под которую заулыбались даже самые суровые с виду пассажиры, вдруг прервало объявление из репродуктора:

— Граждане пассажиры! Будьте бдительны! При обнаружении на станциях и в вагонах бесхозных или подозрительных предметов немедленно сообщите об этом дежурному по станции.

В вагоне повисла тишина.

За окном тянулись глухие черные стены тоннеля и изредка моргали желтоватые мутные фонари.

Липа почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он бросил взгляд на стену вагона, где висели рекламные объявления, и первое, что бросилось ему в глаза, был умело переведенный на бумагу компьютером красочный силуэт храма Василия Блаженного, который почему-то напоминал пряник.

Ниже было объявление: «МЫ ОТКРЫЛИСЬ! Новый ресторан русской кухни «Василий Блаженный». Работаем с 12 до 6 утра. Ежедневно. Без выходных. Сердечно приглашаем! Наш адрес: Строителей, 5.

В меню вы всегда найдете блины с красной и черной икрой, расстегаи с рыбой, настоящую русскую уху, румяного поросенка с гречневой кашей, запеченного гуся с яблоками и еще более ста блюд русской и европейской кухни».

Когда Липа выудил в Интернете сообщение о теракте, ему и в голову не могло прийти, что в Москве еще что-то, кроме храма, может носить имя Василия Блаженного. И когда он увидел это объявление, внутри у него будто что-то оборвалось. Ведь в интернетовском сообщении, он это точно помнил, не было слова «храм».

— Внимание! Внимание! Все выходы в сторону Красной площади временно закрыты, — опять отозвался репродуктор.

И Липу охватила паника.

Выйдя на ближайшей станции, он попытался дозвониться до Кнопки. Как только она отозвалась, Липа, не скрывая волнения, спросил:

— Где ты? Может, там уже все отменили?

— Да нет, я уже с ними, с чеченцами встретилась, у нас уже раза два документы проверили, ты приезжай, выходи и иди вдоль оцепления, мы встретимся. Я отменить ничего не могу. Ребятам, наоборот, сказали быть начеку и даже оружие выдали. Представляешь, я тут среди вооруженных чеченцев. Обалдеть! Нас, конечно, на площадь сейчас не пустят. Но если что, эти ребята себя проявят! Будь уверен.

— Так, может, я уже тебе не нужен? — с надеждой спросил Липа.

— Да ты что! Наоборот, иди скорее. Я же им сказала, что должен мой жених подойти. Они только потому и не пристают ко мне. Но знаешь, какие взгляды бросают! Я сейчас просто сгорю.

Последние слова Кнопка почти прошептала.

И вот теперь, не прошло и двух часов, он, Липа, спокойно сидит в кафе и пьет горячий кофе. И до сих пор его пробирает озноб, когда вспоминает, как, выйдя из метро, пришлось по пустым, будто вымершим подворотням добираться до оцепления, а потом, когда он уже почти подходил к оцеплению, за ним вслед бросился, выбежавший из подъезда милиционер, который закричал так, что даже эхо отозвалось:

— Стой! Стрелять буду!

Догнав его, милиционер потребовал документы и попросил объяснить, куда и зачем он идет.

— Вы же видите, что там дальше оцепление, — недовольно проговорил милиционер, изучая паспорт. — Вы же, Артур Викторович, живете совсем в другом конце города! Учитесь или работаете?

— Учусь, — ответил Липа, протягивая милиционеру студенческий.

— Почему не на занятиях?

— Потому что во вторую смену, — соврал он.

— А почему сейчас направляетесь в сторону оцепления? — продолжал милиционер.

И тут послышался звонкий голос Кнопки, которая, очень кстати заглянув в подворотню, заметила Липу:

— Пропустите его, мы здесь по заданию!

— По какому еще заданию? — удивился милиционер.

— По заданию ФСБ, — строго проговорила Кнопка и, махнув рукой, подвела к милиционеру целую группу (человек восемь) стройных, накачанных молодых людей в кожанках, явно кавказской внешности.

Милиционер сначала даже растерялся. Но потом взял себя в руки и, проверив свою кобуру с оружием, обратился уже ко всем:

— Предъявите документы!

— Пожалуйста! — с сильным акцентом проговорили молодые люди, доставая красные кожаные книжечки.

Милиционер удивленно разворачивал их, сверял фотографии и в конце концов сказал:

— Простите, нас не предупредили. У вас что здесь, экскурсия или занятия? Или, может, вас для подкрепления прислали?

— И экскурсия, и занятия, — прояснила Кнопка, протягивая милиционеру свой паспорт и заверенную печатью бумагу.

— А вы, простите, — обратился, милиционер, краснея, к Кнопке, — вы, простите, не родственница генерала Воронцова, который руководит операцией?

— Это, товарищ капитан, — улыбнулась Кнопка, — военная тайна.

— Ясно. — кивнул капитан и отдал честь.

— Да ничего вам не ясно, — покачала головой Кнопка. — Вы бы хоть в людях научились разбираться! А то тоже мне, — с этими словами Кнопка кивнула в сторону Липы, — нашли террориста. Пошли, Липа! — кивнула она Артуру, забирая у капитана документы.

— А что там слышно, долго еще будем стоять? — спросил вдогонку капитан.

— Вам сообщат, — строго, будто не ее отец, а она сама была генералом ФСБ, проговорила Кнопка и, обращаясь к ребятам, которых вела на экскурсию, кивнув в сторону Липы, заметила: — Познакомьтесь, это мой жених и по совместительству однокурсник.

Липа покраснел, а черноглазые парни кто уважительно, а кто с завистью окинули Липу оценивающими взглядами.

Как ни удивительно, пока они продвигались вдоль оцепления, поближе к пустынной Красной площади, где временно был даже снят караул у Мавзолея, спецназовцам, очевидно, отдали команду «Отбой!». Стоявшие в оцеплении вооруженные парни в камуфляже и черных масках развернулись в одну сторону и побежали.

Липа сразу взглянул на часы. Была четверть двенадцатого.

— Странно, так быстро сняли. — пожал он плечами.

— Вот видишь, как хорошо, что мы выбрались, — проговорила, беззаботно улыбаясь, Кнопка. — Побыли, как видишь, в самом эпицентре событий.

— Но, похоже, взрыва еще не было. — проговорил Липа настороженно.

— И не будет, — сказала Кнопка, кивнув в сторону выходящих из храма Василия Блаженного спецназовцев-саперов со щупами и собаками.

— Ты уверена? — проговорил Липа.

— Главное, что отец мой уверен, — сказала Кнопка, кивнув в сторону подбежавшего к храму высокого человека в генеральской форме.

Тот, не прекращая с кем-то говорить по мобильнику, махнул рукой саперам и побежал к стоящей у кремлевских ворот черной «ауди».

— Только не пойму, почему он так торопится? — пожала плечами Кнопка.

Пока они с чеченцами шли к храму Василия Блаженного, из которого навстречу вышла еще одна группа спецназовцев со специальными саперными щупами, их еще несколько раз останавливали люди в штатском. Особенно всех напрягало то, что ребята были явно кавказской внешности. Когда же в их красных книжечках люди в штатском вычитывали еще и город Грозный, из которого те приехали в командировку, судя по пронзительным холодным взглядам, напряжение достигало точки кипения. Чеченцы, очевидно оскорбленные, время от времени переговаривались. Наконец один из них не выдержал:

— Но почему все теракты обязательно связывают с чеченцами?! Что, русские или турки ничего не взрывают?!

— Да, мне пришлось в Турции пережить такое!.. — проговорил Липа, передергивая плечами. — У них там кафе взорвали, а я как раз рядом был.

— Пацан, что такое взрывы, мы с детства знаем, — сказал один из чеченцев и, оглянувшись, добавил: — Только странно, слишком быстро оцепление сняли. Ведь говорили, что до обеда точно на площадь никого не пустят.

— А может, — проговорил Липа, отзывая Кнопку в сторону и понизив голос, — может, там совсем не храм Василия Блаженного имелся в виду?

— То есть как это не храм Василия Блаженного?! — возмущенно воскликнула Кнопка. — Ты что, невнимательно прочитал или что-то перепутал?!

— Да тише ты. — успокоил ее Липа. — Я, когда в метро ехал, объявление там видел о том, что в Москве как раз сегодня, кажется, в двенадцать ноль-ноль открывается новый ресторан русской кухни, который называется, представь себе, «Василий Блаженный»!

— Ресторан? — удивилась Кнопка.

— Да, представь себе, ресторан.

— Но ведь мы сообщили, что теракт планируется в храме. А они, эти террористы, может быть, имели в виду ресторан.

И тут их диалог прервал один из чеченцев:

— Представляете, пока мы тут прохлаждались, тех, кто дежурить остался, по тревоге вызвали, и они своими глазами сейчас теракт видели. Мне эсэмэс прислали.

— Где теракт? — в один голос спросили Кнопка и Липа.

— В новом ресторане, на улице Строителей, — сказал чеченец.

— А как, как ресторан называется? — уточнила Кнопка.

— Сейчас спрошу, — кивнул чеченец, передавая эсэмэску, и через пару минут удивленно произнес: — «Василий Блаженный».

Кнопка только покачала головой и вздохнула:

— Ладно, потом разберемся. У меня, ребята, больше времени не будет. И если нас сейчас к храму пустят, то мы с вами по полной программе экскурсию должны провести. А то отец мне не простит.

Очевидно, люди в штатском успели по своим каналам связаться с ФСБ, и там подтвердили, что как раз сегодня группа из Грозного должна посетить храм Василия Блаженного.

Кнопка продолжила экскурсию. Она попросила представить, что храм Василия Блаженного — отражение рая на земле и в небе.

— Посмотрите, кажется, что он царит над всей Красной площадью. — увлеченно говорила она. — Кто-то назвал храм Василия Блаженного «зданием из облаков, причудливо окрашенных солнцем». Эти разноцветные пупырчатые купола похожи на отражения в воде или в воздухе. Ведь мы никогда не видели отражений в воздухе.

— А мираж? — подсказал один из чеченцев.

— Вот-вот, храм Василия Блаженного напоминает мираж. В нем москвичи увидели образ Небесного Града, — рассказывала Кнопка. — Как раз где-то такой порой, поздней осенью, в 1552 году вся Москва встречала русскую рать, которая возвратилась из похода на Казань с победой. Решающий штурм Казани состоялся на праздник Покрова Богородицы. Именно ей был посвящен возведенный здесь в 1553 году деревянный храм. А в 1555 году в этом самом месте началось строительство каменного храма Покрова Богородицы, что на рву. Ров проходил рядом, перед кремлевскими стенами. Сам Иван Грозный считается главным заказчиком этого храма, который позже назвали храмом Василия Блаженного.

— А почему именно Василия Блаженного? Почему не Ивана Грозного, а Василия Блаженного? — уточнил один из чеченцев. — Кто он такой был, этот Василий Блаженный?

— Говорят, юродивый, — пожала плечами Кнопка.

— Сумасшедший, что ли? — уточнил кто-то.

— Нет, блаженный, как украинцы говорят, божевильный, вольный. Говорить мог все, что хотел, то, что Бог ему подсказывал. На Руси юродивых особо почитали. В одном из приделов храма похоронен московский юродивый Василий Блаженный, его еще Василием Нагим называли.

— А кто его, этот храм построил? Русские или, может, итальянцы? — спросил Липа. — В Кремле вон итальянцы строили.

— Да нет, в старинных хрониках называют псковских мастеров Барму и Постника Яковлева. Кстати, они очень правильно место для собора выбрали — на Красной площади, рядом со Спасскими воротами Кремля. Здесь был расположен перекинутый через ров Спасский мост. Это было самое оживленное место Москвы. Именно здесь, перед Спасским мостом, было расположено Лобное место, где оглашались царские указы и грамоты. Собор не такой уж большой и вместить всех желающих не мог. Так вот, когда шли богослужения, перед Лобным местом ставили «образы, как на крылосе», а аналой водружали на Лобное место.

— Может, вы меня осудите, — сказал один из чеченцев, — но мне эта церковь напоминает мечеть.

— Не вам одному, — пожала плечами Кнопка. — Наполеон, я читала, так его и называл «мечетью». С чем только не сравнивали этот храм! И с огромным экзотическим растением, и со скалами, и даже с украшенным кремом тортом.

— Ну, это, девушка, уж, знаете, слишком!.. — перебил Кнопку строгий старичок с седой бородкой, в очках и заношенном пальто.

— Простите, а почему вы нас перебиваете? Вы кто? — обиделась Кнопка.

— Я здесь служу, — проговорил старичок.

— В смысле как служите? — не поняла Кнопка.

— Я хранитель, научный работник, реставратор и экскурсовод в одном лице, — поклонился старичок и представился: — Симеон Павлович Писемский.

— Но мы можем и сами осмотреть собор, — возразила Кнопка.

— Милочка, прочитать и пересказать пару страниц — это еще не экскурсия. А я заметил, что молодые люди очень интересуются историей храма. Они ведь нерусские, а интересуются нашей историей. Мы должны предоставить им как можно более полную информацию, не так ли?

— Но у нас спецгруппа и спецэкскурсия, — не сдавалась Кнопка.

— Тем более, милочка, люди должны получить очень точную информацию. Вы же слышали, наверное, кто владеет информацией, тот владеет миром. Позвольте, я несколько просвещу этих молодых людей.

— Хорошо, просвещайте, — пожала плечами Кнопка.

И старичок начал сыпать терминами:

— Обратите внимание, как необычна композиция храма. Девять храмов-приделов стоят на широком, обрамленном аркадой подклете. Осью всей композиции храма является центральный, шатровый. А восемь остальных располагаются не просто так, а строго по сторонам света. Они имеют ярусно-башенную форму и причудливые луковицы.

— Скажите, а его сразу так раскрасили? — уточнил Липа.

— Нет, молодой человек, сначала храм был краснокирпичным, белокаменными были лишь некоторые детали. А так ярко раскрасили его в 18 столетии, — пояснил старичок.

— Спасибо большое, — поблагодарила Кнопка. — Спасибо вам за экскурсию, но нам нужно еще интерьер осмотреть.

— Там, наверное, тоже так ярко и красиво, — высказал предположение один из чеченцев.

— Секундочку, — остановил Кнопку старичок. — Интерьер этого собора суров и прост. И это не случайно. Там мы должны вспоминать и молиться за усопших.

— Храм хорошо сохранился, — проговорил один из чеченцев.

— И это при том, — загорелся старичок, — что его несколько раз разоряли. В 1611 году его разграбили поляки, в 1812 французы сделали в нем конюшню.

— Нам на занятиях по истории говорили, что в Москве много подземных ходов, — заговорил один из чеченских парней. — А к храму Василия Блаженного, случайно, нет подземного хода?

— Не знаю, не знаю, — замялся старичок, отводя взгляд. — Точнее, не скажу. Мне как-то в архиве доводилось видеть одну карту. но, когда я пришел второй раз, ее отдали в спецхран. Так вот, на той карте действительно был обозначен подземный ход, ведущий прямо к храму Василия Блаженного.

— Это все очень, конечно, интересно, но можно, мы все-таки зайдем в храм? — перебила его Кнопка.

— Да-да, конечно, простите. Я заговорил вас. — смутился старичок и откланялся.

Интерьер действительно был строг и даже суров. Долго находиться в храме не было времени. Чеченцы спешили, боялись не успеть на обед. Да и замерзли они в своих кожанках порядком. Уши и носы раскраснелись, кто-то начал даже чихать. В общем, Кнопка не стала их больше грузить информацией, они вместе обошли храм со всех сторон, убедились в том, что он действительно с разных сторон смотрится по-разному. А потом чеченцы поехали обедать, а Липа, проводив Кнопку, зашел в кафе выпить кофе.

Ему очень хотелось знать, что произошло у ресторана «Василий Блаженный». Но людей в кафе было немного. Да и как, о чем и, главное, кого расспросить?

Неожиданно один из официантов подошел к телевизору, где крутили какой-то модный клип, и переключил программу. Начинались «Московские новости», и молодой белобрысый диктор, не в силах скрыть волнение, проговорил:

— Сегодня в одиннадцать часов в зале ресторана «Василий Блаженный» произошел взрыв. Пострадали в основном официанты, которые накрывали столы. В полдень должно было состояться открытие ресторана. Жертв нет. Ранено семь человек. Все они доставлены в ближайшие больницы. Им оказана первая медицинская помощь. Ведется следствие. Не исключена возможность теракта. Наш корреспондент находится на месте трагедии. Как только мы получим видеоматериал, мы тут же покажем его телезрителям. Не переключайтесь.

— Ты где, дома? Ты слышал? — затараторила Кнопка, не скрывая волнения. — Скажу тебе по секрету (отец на обед приезжал с товарищем своим, я подслушала), отец говорит, что там вряд ли что-то серьезное. Он и в теракт не верит. Говорит, там что-то личное. Они теперь знаешь чем занимаются?

— Чем? — уточнил Липа.

— Пытаются вычислить, кто им на горячую линию звонил насчет Василия Блаженного. Что-то здесь не так. Липочка, вспомни точно, как то сообщение звучало. Во сколько они обещали свой теракт?

— В одиннадцать-одиннадцать — ответил Липа.

— Это точно?

— Точнее не бывает. Ты же знаешь, у меня абсолютная память на цифры, — гордо проговорил Липа.

— Знаю. Если бы у тебя еще абсолютная память на слова была. — вздохнула Кнопка и отключилась.

Но буквально через минуту перезвонила:

— Липа, а что ты там про Париж говорил?

— Ну, сообщение это, как я понял, из Парижа пришло. — проговорил Липа.

— Из Парижа, говоришь.

— Да, из Парижа, — подтвердил Липа.

— Какие же мы с тобой ослы! — загорелась Кнопка. — Ведь если сообщение из Парижа, время-то, время парижское может быть! Скорее, скорее, звони опять на горячую линию. Уточни, что время теракта может быть парижским. Я тоже сейчас позвоню. Боже мой, мы с тобой олухи царя небесного! У нас всего часа два, даже меньше уже осталось. Только бы нам поверили, только бы поверили.

И Кнопка отключилась. Озадаченный Липа, забыв о кофе, замер с мобильником в руках.

Глава 7

Генерал Воронцов, вернувшись из командировки не на поезде, а на самолете, мечтал о том, чтобы отоспаться. Не в купе, а дома, в широкой, мягкой, теплой постели, под пуховым одеялом, рядом с женой. Еще до отъезда генерал Воронцов успел озадачить только что принятого в отдел капитана Кошеля и Серова, которого пришлось подключить к операции из-за исключительных условий ее проведения. Интерпол предупредил, что террориста номер один Ахмеда нельзя выпускать из виду ни на минуту. И следить за ним должны люди с непримелькавшимися лицами. Генерал Воронцов понимал, что интерполовцы и сами сядут на хвост Ахмеду. Но люди Ахмеда сразу их вычислят и будут стараться вывести Ахмеда из-под их слежки. Возможно, не бросятся в глаза капитан Кошель, который недавно пришел на работу в ФСБ, его данных даже в компьютере еще не было, и Серов — «вольный стрелок», байкер, способный между тем выполнить самое сложное, порой неразрешимое для штатников задание. Таким образом, Ахмед в Москве останется под колпаком. Все было рассчитано, и, когда генерал Воронцов отправлялся в служебную командировку, он был уверен, что ситуация под контролем.

Вернувшись домой чуть раньше, генерал Воронцов был уверен, что выкроил себе заслуженный выходной, да еще в такой день — «день седьмого ноября, красный день календаря». В советское время Воронцов, как и все, сначала на демонстрацию ходил, потом на параде шаг чеканил, в оцеплении стоял и даже на трибуне успел пару раз покрасоваться.

После того как выходным стал день 4 ноября, седьмого генерал Воронцов, как и все россияне, трудился. И вот, в кои-то веки можно было устроить себе отдых! Он мог не поднимать трубку и не отвечать на телефонные звонки. Но в его мобильнике был установлен номер экстренного вызова, номер, не ответить на который он не мог, где бы ни находился.

И когда под утро по этому номеру его разбудил дежурный и, думая, что он в командировке, передал приказ немедленно вылететь в Москву в связи с чрезвычайным положением, генералу Воронцову пришлось признаться, что он уже в столице.

За ним тут же прислали машину. И буквально через полчаса генерал Воронцов проводил экстренное совещание у себя в кабинете. Один звонок на горячую линию с предупреждением о возможном теракте в самом сердце Москвы и всей России можно было воспринять как хулиганство, но два звонка, сделанные разными людьми, заставляли задуматься. К тому же Интерпол настаивал на том, что Ахмед появился в Москве не случайно, а ради реализации какого-то очень конкретного плана, скорее всего связанного с терактом. Да и за долгую службу генерал Воронцов убедился в том, что лучше десять раз перестраховаться, чем потом кусать локти. Есть сигнал — значит, они просто обязаны на него отреагировать.

Буквально через час вся Красная площадь была оцеплена, в центре Москвы организовано усиленное патрулирование. Под особый контроль был взят метрополитен и весь общественный транспорт. Одновременно был усилен контроль и на въезде в Москву. По тревоге были подняты не только все сотрудники ФСБ, но и спецназ, внутренние войска, милиция. В храм Василия Блаженного, который звонившие анонимы назвали как возможный объект теракта, незамедлительно отправили группу саперов с собаками.

Генерал Воронцов, который еще со времен афганской войны привык лично проверять исполнение своих приказов, отдав несколько важных распоряжений, часам к десяти и сам отправился к храму Василия Блаженного.

Он знал, что Серов, который заступил на дежурство вместо Кошеля, не выпустит Ахмеда и адекватно отреагирует в случае, если тот каким-то образом проявит себя. Объект, который назывался информаторами, то есть храм Василия Блаженного, исследовали саперы. И он сам решил отправиться туда ко времени возможного теракта. Поэтому капитану Кошелю он поручил выяснить, откуда и кем были сделаны звонки-предупреждения на «горячую линию». Даже если звонили из телефонов-автоматов, всегда есть возможность определить, где они находятся. В такое раннее время люди, очевидно, звонили из автоматов, расположенных возле домов, где они ночевали. Ведь в интернет-кафе, тем более в ночное время, взламывать чужие ящики невозможно в принципе. Сразу вычислят.

На то, чтобы разбираться с теми, кто звонил, у самого генерала Воронцова времени не оставалось. Подъезжая к Красной площади, генерал Воронцов вдруг вспомнил, что кто-то рассказывал ему о тайном подземном ходе, который связывал когда-то храм Василия Блаженного с одним из московских двориков. Тогда он не придал особого значения этой информации. Но теперь сам факт существования подземного хода мог кардинально изменить ситуацию.

Генерал Воронцов знал, что память и интуиция его практически никогда не подводили. Более того, именно интуиция выуживала из памяти нужные в тот или иной момент факты. Оставалось подключить разум и смекалку и умело воспользоваться фактами. Нужно было вспомнить, кто и когда мог ему говорить о подземном ходе. Ведь этим могли воспользоваться террористы. Именно под землей удобно перенести и заложить взрывчатку. По подземному ходу легко уйти от преследования. Но подземным ходом могли воспользоваться и спецназовцы для того, чтобы захватить террористов, если те решат блокировать храм Василия Блаженного. Так что оставалось вспомнить, кто и где говорил об этом подземном ходе.

Когда генерал Воронцов своей стремительной походкой вошел в храм Василия Блаженного, он неожиданно столкнулся с пожилым, чуть сутулым человеком в поношенном пальто, в очках, с остренькой седой бородкой. И сразу вспомнил. Именно этот интеллигентного вида старичок в прошлом году на экскурсии, которая проводилась для стажеров из Китая, рассказывал о том, что когда-то храм Василия Блаженного был связан с одним из московских двориков тайным подземным ходом. Тогда генерал Воронцов, который приехал, чтобы забрать китайских товарищей на обед, не придал информации значения.

Старичок был бледен и напуган. Очевидно, его, как и других смотрителей-экскурсоводов, попросили срочно покинуть помещение. Генерал Воронцов остановил его и поздоровался. Старичок испугался еще больше и лишь кивнул в ответ.

Генерал Воронцов, стараясь говорить как можно мягче, проговорил:

— Простите, мне помнится, вы как-то на экскурсии говорили о подземном ходе, который связывает храм Василия Блаженного с одним из московских двориков. Вы не могли бы рассказать об этом поподробнее.

— Да-да. Конечно, — заволновался старичок, — но нас просят срочно покинуть помещение. Я не знаю, где можно было бы поговорить.

Генерал Воронцов взглянул на часы и сказал:

— Я думаю, что несколько минут у нас еще есть, поэтому мы можем просто отойти в сторону.

Старичок испуганно взглянул на генерала Воронцова и, понизив голос, спросил:

— А здесь не опасно?

— Думаю, что пока что неопасно, — уверил генерал Воронцов и вернулся к важному для него разговору: — Так что вы знаете о подземном ходе?

— Да это скорее легенда. — смутился старичок.

— А кто и когда вам ее рассказал?

— Рассказал. — проговорил старичок, что-то вспоминая. — О подземном ходе мне рассказала Екатерина Дашкова. Она из того самого знаменитого русского семейства Дашковых. Она живет в Париже. Хотя. возможно, уже и не живет. Может, сюда переехала, а может, умерла.

— Можно поближе к теме? — перебил его генерал Воронцов.

— Да-да, конечно, простите. — проговорил старичок. — Так вот, когда она была на экскурсии в Москве, я имел честь сопровождать ее во время посещения храма Василия Блаженного. Она необыкновенная женщина. Стройная, не просто элегантная, а красивая в полном смысле этого слова.

— Мы сейчас не о Дашковой, а о подземном ходе, — снова направил старичка генерал Воронцов.

— Конечно, — кивнул старичок. — Так вот, она мне рассказывала, хотя я сам об этом и раньше слышал, что известный, нет, гениальный французский архитектор Ле Корбюзье. Вы слыхали о Ле Корбюзье?

— Мы сейчас говорим не о нем, — напомнил генерал Воронцов, теряя терпение.

— Да-да. Но у Ле Корбюзье был план реконструкции Красной площади, по которому все храмы, в том числе и храм Василия Блаженного, все храмы подлежали сносу, и Кремль.

— Я у вас спросил о подземном ходе. — напомнил генерал Воронцов.

— Ах да, простите. Так вот, госпожа Дашкова утверждала, что у Ле Корбюзье на плане реконструкции Красной площади обозначен подземный ход, — продолжил старичок.

— Вы знаете, где он, этот подземный ход, начинается? — уточнил генерал Воронцов.

— Да нет. — пожал плечами старичок. — Госпожа Дашкова только вскользь упомянула, что ход этот где-то должен быть. А где именно, она не сказала.

— Ладно, будем сами искать. — проговорил генерал Воронцов, давая понять, что разговор окончен.

Но старичок дернул его за рукав:

— Погодите, я проводил собственное расследование. Я вот этой палочкой простучал почти весь пол.

— Ну, и что?

— Увы, пока что ничего не обнаружил. Но я продолжаю поиски и не теряю надежды. Ле Корбюзье был такой человек. Знаете ли. Он не мог просто так сообщить о подземном ходе, никак не мог. Если он обозначил ход, значит, ход был. Я думаю, есть смысл продолжить поиски. Есть же специальные щупы, которые позволят отыскать его.

— Ладно, разберемся, — махнул рукой генерал Воронцов.

Генерал лично проконтролировал, как проводят проверку саперы. К названному информаторами времени «икс» было проверено все. Все было чисто. Но оцепление не снимали. Режим чрезвычайного положения оставался. Ведь сколько раз террористы провозили взрывчатку на машинах. А были еще шахидки-смертницы, которые проносили ее на себе. Так что оставалось только ждать.

Неожиданно раздался звонок из Конторы. Совсем в другом конце города, на улице Строителей, произошел взрыв в новом ресторане «Василий Блаженный», открытие которого было назначено на двенадцать ноль-ноль.

Генерал Воронцов был ошарашен. После того как саперы окончили свою работу, он склонялся к мысли, что полученные на горячую линию телефонные звонки с предупреждением все-таки липа. А тут получалось, что все более чем серьезно. Он отдал распоряжение через пятнадцать минут после одиннадцати снять оцепление. И уже сев в машину, позвонил в Контору и потребовал, чтобы ему приготовили и дали послушать запись полученного по телефону предупреждения. Теперь важно было каждое слово. Но ничего нового он не выудил. Прослушивая запись, генерал Воронцов, правда, поймал себя на мысли, что женский голос ему странным образом знаком. Но на этот раз интуиция ничего не подсказала ему. Зато он убедился в том, что и один, и второй информатор говорили не о ресторане, а именно о храме Василия Блаженного. Хотя, возможно, информаторы что-то неверно прочитали в Интернете.

Еще по дороге генералу Воронцову сообщили, что среди жертв взрыва в ресторане убитых нет, только несколько раненых. Взрывное устройство было самодельным — в пакете из-под апельсинового сока было не только взрывчатое вещество, но и болты с гайками.

Следователь, молодой и перспективный лейтенант Лукашик, заметил, что, возможно, пакет должен был взорваться и позже. Просто один из официантов, увидев его возле мусорной корзины, решил выбросить в другую, что стояла не так заметно. При этом метнул пакет. Само собой, произошел взрыв.

Когда генерал Воронцов подъехал к ресторану, на элегантную молодую хозяйку было жалко смотреть. Она, похоже, все утро готовилась к празднику — модная прическа, макияж, маникюр, дорогой парфюм. И теперь это все никак не гармонировало с ее абсолютно потерянным видом. Говорить с ней было невозможно. Она то и дело начинала впадать в истерику и рыдала. Поэтому генерал Воронцов попросил ребят привезти ее к нему в Контору, когда придет в себя.

Лейтенант Лукашик предупредил, что хозяйка все время повторяет: «Я знаю, кто это сделал! Ну, я покажу тебе, с.!» — а потом опять заливается слезами.

— Но кое-что я из нее выжал, — похвалился генералу Воронцову лейтенант Лукашик.

— Ну и что же ты из нее, кроме слез, выжал? — проговорил генерал Воронцов, прикидывая, с чего рациональнее начинать расследование.

— У нее сегодня похитили подругу, — понизив голос, сообщил лейтенант Лукашик. — Она в салоне красоты марафет наводила, а подругу какие-то незнакомцы увезли.

— Какую подругу? — удивился генерал Воронцов. — При чем здесь еще какая-то подруга?

— Я сам еще толком не разобрался, — пожал плечами лейтенант Лукашик. — Но она утверждает, что ее муж нанял каких-то людей, чтобы украсть ее подругу. И еще она уверена, что взрыв подстроили те самые люди, как она их называет, «хачики», которых нанял ее бывший муж.

— А при чем здесь ее муж, хотя и бывший? — уточнил генерал Воронцов.

— Этим рестораном раньше занимался ее муж, а потом он решил продать его, как она выражается, «хачикам», а она была категорически против. И когда к ней подъехали с таким предложением, попросту их отшила. А те из мести решили ее наказать. Украли подругу и устроили в ресторане взрыв.

— Но какое отношение она имеет к ресторану мужа? — спросил генерал Воронцов.

— Так в том вся и фишка, что ресторан-то на нее, на эту мадам, записан. А муж ей об этом вроде как не сказал. Скрыл от нее этот вопиющий факт, — проговорил лейтенант Лукашик на каком-то особом подъеме.

— Ладно, раз уж ты в это дело вникнул, вникай дальше, — кивнул генерал Воронцов. — Но не забывай докладывать!

— Есть! — отчеканил лейтенант Лукашик и тут же начал сыпать новыми фактами: — Вы бы знали, какие люди были приглашены на открытие ресторана! Если бы взрывное устройство сработало позже, без жертв было бы не обойтись.

— Да, — покачал головой генерал Воронцов, — здесь, я тебе скажу, без свечки не разберешься.

Хозяйку ресторана отправили писать заявление о похищении подруги. Что же до взрыва в ресторане, то генерал Воронцов, осмотрев место и сопоставив все факты, понял, что, скорее всего, Ахмед к этому взрыву не имел никакого отношения. Но когда он вышел покурить, к нему неожиданно подошел один из его сотрудников и показал несколько снимков, сделанных на мобильный телефон у самого оцепления. На них была ясно видна ожидающая кого-то девушка восточной внешности в лиловом плащике и легкой полупрозрачной шали, потом подъехавшая машина, за рулем которой сидел Ахмед, и еще один момент, когда девушка села к нему в машину. Это кардинально меняло суть дела. Таймер зафиксировал, что все снимки сделаны уже после взрыва в ресторане. Но где была девушка во время взрыва — определить было невозможно. Да и вообще кто она была, какое отношение имела к Ахмеду.

Снимки заинтриговали генерала Воронцова. И его не мог не встревожить тот факт, что нигде поблизости не было видно Серова, который, по идее, должен был не выпускать Ахмеда из вида и просто обязан был сидеть у него на хвосте.

Уже вернувшись в ФСБ, из своего кабинета генерал Воронцов позвонил Серову и спросил:

— И чем занимается наш подопечный?

— Сейчас он в своем номере собирается открыть весьма интересный файл. Я уже проник в его ноутбук и думаю, смогу скачать то, что он будет смотреть, — ответил Серов как ни в чем не бывало.

— Это хорошо. — проговорил генерал Воронцов и спросил: — А ты в курсе, что он сегодня был у ресторана «Василий Блаженный», где произошел взрыв?

— Конечно, в курсе, — ответил Серов.

— Но тебя там не было видно, — строго сказал генерал Воронцов.

— Думаю, для меня это комплимент, — проговорил Серов. — Грош цена мне была бы, если бы я засветился.

— А с кем он встречался, знаешь? — продолжал генерал Воронцов.

— Простите, но мне кажется, сейчас важней узнать, какую информацию ему передали, — сказал Серов и попросил: — Давайте я свяжусь с вами, когда добуду необходимую информацию. Я сейчас могу пропустить что-то важное.

— Хорошо, — кивнул генерал Воронцов, чувствуя, что, хотя время «икс», указанное информаторами, уже прошло и даже взрыв, пусть и в другом конце города, но был зафиксирован, тревога не только не покидала его, но, наоборот, усиливалась.

И когда в его кабинет вдруг без доклада влетел капитан Кошель, он понял, что интуиция, как всегда, его не подвела.

— Что там? — спросил генерал Воронцов озабоченно.

— Еще два звонка, — проговорил капитан Кошель.

— И? — переспросил генерал Воронцов.

— Информаторы, по голосам те же, высказывают предположение, что, поскольку сообщения о теракте были присланы из Парижа, время в них могло быть указано не московское, а парижское.

— То есть? — переспросил генерал Воронцов.

— То есть теракт должен произойти на три часа позже, не в одиннадцать часов одиннадцать минут, а в четырнадцать часов одиннадцать минут, — уточнил капитан Кошель.

— А оцепление снято. — сказал генерал Воронцов и, сопоставляя последние факты, добавил: — Теперь понятно. Все теперь становится на свои места.

— Что становится на свои места? — не понял капитан Кошель.

Но генерал Воронцов не стал уточнять. Он тут же позвонил по внутреннему телефону и отдал приказ:

— Немедленно очистить храм Василия Блаженного, Красную площадь и вернуть все линии оцепления. Провести повторную проверку с саперами и собаками. Обстоятельства изменились. Время «икс» переносится на четырнадцать часов одиннадцать минут. Я выезжаю на место, через несколько минут буду.

Капитан Кошель положил перед генералом Воронцовым лист с адресами.

— Что это? — сначала не понял генерал Воронцов.

— Это адреса телефонов-автоматов, с которых были сделаны звонки, — объяснил капитан Кошель.

— Хорошо, спасибо, — чисто механически кивнул генерал Воронцов, вставая из-за стола и набирая на мобильнике номер Серова.

Заметив, что капитан Кошель почему-то не уходит, он недовольно проговорил:

— Ты свободен. Можешь идти. Или еще что-то хочешь сказать?

— Да, — кивнул капитан Кошель.

Генерал Воронцов отменил уже набранный номер Серова и переспросил:

— Что еще?

— Дело в том, что два звонка были сделаны из телефона-автомата, который находится у вашего дома, — пожал плечами капитан Кошель.

— Да ну? — удивился генерал Воронцов.

— Ну да, — кивнул капитан Кошель.

— Ладно, иди, потом разберемся, — покачал головой генерал Воронцов.

Когда капитан Кошель вышел, генерал Воронцов снова набрал номер Серова.

Тот долго не брал трубку. Наконец отозвался:

— Але, я вас слушаю.

— Это я вас слушаю, — проворчал генерал Воронцов. — Ну и что там за секретную информацию передали этому Ахмеду?

— Это карта. На флэшке, которую передала Ахмеду девушка, была карта. Пометки на ней сделаны по-французски. Как я понял, это карта или план реконструкции Красной площади.

— Ле Корбюзье? — спросил генерал Воронцов.

— Вы тоже в курсе этой легенды насчет реконструкции Красной площади, которую предложил в свое время Ле Корбюзье?

— Это теперь неважно. Скажи лучше, там случайно не обозначен тайный подземный ход, который ведет от храма Василия Блаженного в один из московских двориков? — уточнил генерал Воронцов.

— Да, здесь есть что-то похожее, возможно, это и есть тайный подземный ход. — проговорил Серов.

— К тебе сейчас подъедет капитан Кошель, передашь ему флэшку или. — начал генерал Воронцов.

— Ахмед лег отдыхать. Я, в принципе, и сам могу вам эту флэшку подвезти. — начал было Серов.

Но генерал Воронцов перебил его:

— Отдыхать, говоришь, лег? Странно. Более чем странно.

— Почему странно? — не понял Серов. — Он сегодня столько мотался. Устал человек.

— Не в том дело, — объяснил генерал Воронцов. — Дело в том, что только что нам перезвонили и предупредили, что время «икс» в сообщении могло быть дано не московское, а парижское. Поэтому теракт может произойти на три часа позже. Мы вернули оцепление. Но ты тоже будь там начеку. Глаз с этого Ахмеда не спускай.

— Хорошо. — сказал Серов и предложил: — Давайте тогда я карту эту отсканирую и по Интернету вам пришлю.

— Так будет разумнее, — согласился генерал Воронцов и, взглянув на часы, добавил: — Я жду. Без карты никуда не еду.

Генерал Воронцов вышел в приемную и приказал дежурному:

— Примите срочную информацию по Интернету. И распечатайте пару экземпляров.

Он хотел предупредить, что информация секретная, но опыт ему подсказывал, что на этом акцентировать внимание не стоит. Все секретное активизирует любопытство.

Вернувшись в кабинет, генерал Воронцов еще раз перечитал адреса, где находятся телефоны-автоматы, из которых звонили анонимы. Один из них действительно стоял возле его собственного дома. Он понимал, что должен немедленно выезжать на место. Но тут опять ожила его интуиция.

Генерал Воронцов набрал номер капитана Кошеля и попросил:

— Повтори-ка мне записи этих анонимов. И первым включи звонок, сделанный из того телефона, что возле нашего дома.

Прослушав запись, генерал Воронцов изменился в лице. Голос звонившего, точнее, звонившей снова показался ему знакомым.

Положив трубку, генерал Воронцов глубоко задумался. Но тут на пороге опять появился капитан Кошель:

— Разрешите войти?

— Разве я тебя вызывал? — недовольно проговорил генерал Воронцов.

— Но я думал, что будут какие-то дополнительные распоряжения.

— Нет, дополнительных распоряжений не будет, — сказал генерал Воронцов и, как только капитан Кошель вышел, перезвонил жене: — Привет, где там наша Кнопка?

Жена, которую он давно приучил на конкретные вопросы давать конкретные ответы, спокойно сказала:

— Ты же ее сам сегодня послал с чеченцами на экскурсию. Теперь, слава богу, вернулась. Отдыхать пошла. Может, даже заснула.

— Заснула, говоришь, — вздохнул генерал Воронцов. — Ладно, пусть отдыхает.

— Может, позвать? — уточнила жена.

— Нет, не надо, я позже перезвоню. Только пусть дома будет. Скажи, что я просил никуда из дому не выходить, — строго сказал генерал Воронцов и повесил трубку.

В кабинет заглянул дежурный:

— Можно?

— Что тебе еще? — опять недовольно проговорил генерал Воронцов, забыв о том поручении, которое только что дал.

— Но вы просили принять по Интернету карту и распечатать в двух экземплярах, — напомнил дежурный.

— Да-да, спасибо, — проговорил генерал Воронцов, по-прежнему думая о своем.

Не успел он вглядеться в карту, как отозвался его мобильный.

— Але, папа? Мама сказала, что ты спрашивал обо мне, — проговорила Кнопка. — Что-то случилось?

Генерал Воронцов почувствовал, что к лицу начинает приливать кровь.

— Никуда не уходи из дому, — сухо сказал генерал Воронцов.

— Папа, ты чего? Случилось что? — растерялась Кнопка.

— Еще раз тебе говорю: никуда из дому не уходи. Мне нужно срочно с тобой поговорить.

— О чем? — разволновалась, чувствуя что-то неладное, Кнопка.

— О жизни, — строго сказал генерал Воронцов и отключился.

У него теперь не оставалось сомнений. Звонила его дочь, его родная дочь, его Кнопка. Притом не один, а целых два раза. Поэтому по дороге на Красную площадь, хочет он того или нет, нужно заехать домой.

Генерал Воронцов не допускал мысли, что к его дочери каким-то образом попала секретная информация из чужого почтового ящика. Чем-чем, а хакерством она точно не занималась. Для этого нужен качественно иной уровень владения компьютером и не такая примитивная, как у них, машина. Его волновало другое: кто и зачем использует и подставляет его дочь?

Глава 8

Отправив генералу Воронцову копию карты, которую скачал с флэшки Ахмед, Серов понял, что ему сейчас необходимо раздвоиться, даже лучше растроиться. Одного, если в ближайшее время не появится капитан Кошель, пришлось бы на всякий случай оставить наблюдать за спящим Ахмедом, который даже ноутбук не отключил: перекачал с флэшки материал и, не раздеваясь, свалился без задних ног. Второй Серов с кем-нибудь на машине или на худой конец даже на маршрутке или автобусе отправился бы в деревню Красное забирать оставленный в чужом дворе байк. Третий, взяв карту, на которой были обозначены какие-то несуществующие высотные здания, отправился бы к храму Василия Блаженного и постарался во что бы-то ни стало отыскать подземный ход. Ведь если этот ход действительно существует, именно им могут воспользоваться террористы.

Вздохнув, Серов понял, что и трех двойников будет мало. Главное — разобраться, кто и зачем совершил взрыв в ресторане «Василий Блаженный». Можно попытаться встретиться с молодым соседом, звонок которого по телефону-автомату на горячую линию ФСБ Серов случайно услышал. Тот молодой человек сообщал про возможный взрыв храма Василия Блаженного. И взрыв произошел. Около одиннадцати, примерно так, как и утверждал молодой человек. Но взрыв произошел совсем в другом месте. И это тоже требовало объяснения.

Скорее всего, этот молодой человек — студент и выловил сведения в Интернете. Но или он что-то напутал, или у террористов что-то не срослось, или студент выловил вместо золотой рыбки банальную утку. Серов понимал, что ему просто необходимо увидеть сообщение о теракте, просмотреть его все, слово за словом, а может, и слог за слогом или букву за буквой. Но для этого нужно встретиться с соседом-студентом.

Его рассуждения прервал капитан Кошель, который все-таки приехал его сменить. Пока Ахмед отдыхал, они решили выйти на улицу покурить, оставив монитор дежурным из охраны отеля — двум молодым накачанным парням.

На улице к обеду чуть распогодилось, стало не так промозгло. Из-за туч даже выползло скромное, ласковое осеннее солнце. Молодые, все еще в листьях клены, посаженные у отеля, отозвались солнечным лучам золотым и алым светом. На стоянке было полно машин, и не только легковых.

— Видишь, как его, этого несчастного Ахмеда, обложили, — усмехнулся Серов, усаживаясь на лавочку у отключенного на зиму фонтана и закуривая.

— Я только вижу спецназовцев и одного постового, — пожал плечами капитан Кошель и уточнил: — Это ты, Серега, про них, что ли?

— И про них тоже, — кивнул Серов.

— Почему «тоже»? — удивился капитан Кошель.

— Ну а что ты скажешь вон о том белом микроавтобусе с занавешенными окнами? — спросил Серов с улыбкой.

— Скажу, что там кто-то есть, — проговорил, присмотревшись, капитан Кошель.

— Ты осторожней, осторожней, — покачал головой Серов и добавил: — Это интерполовцы себе засаду со всеми удобствами обеспечили. Они сегодня утром на двух машинах за Ахмедом рванули, а он, как колобок, и от беленькой ушел, и от черненькой ушел.

— А от тебя не ушел? — улыбнулся капитан Кошель.

— Обижаешь, брат! Я не только за ним на мотоцикле всю дорогу гнал, но еще и умудрился назад с ним в машине в Москву прикатить.

— То есть ты хочешь сказать, что познакомился с Ахмедом лично? — удивился Кошель.

— Да, — кивнул Серов, выбрасывая недокуренную сигарету в урну. — Но я тебе об этом говорю не для того, чтобы похвалиться, а чтобы ты был готов ко всему. Чтобы не спал в шапку и на милицию или там интерполовцев не надеялся. Если нам поручили пасти этого террориста номер один, значит, мы должны его пасти.

— Но он же сейчас, как я видел, дрыхнет, — пожал плечами капитан Кошель, тоже выбрасывая в урну окурок. — Может, пока он отоспится, и я покемарю. Знаешь, а неплохо, что нас следить поставили. Там наши все бегают, носятся, а у нас тишь да блажь, божья благодать.

— Тишь да гладь, божья благодать. — поправил Серов капитана Кошеля.

— Я же, кажется, так и сказал. — удивился капитан Кошель.

— Нет, — покачал головой Серов. — Ты сказал: тишь да блажь.

— А, ну тогда да. — согласился капитан Кошель.

Но Серов уже не слышал, он легко поднялся и, махнув капитану Кошелю, чтобы тот не поднимался, забежал в отель проверить, не слышно ли там чего новенького, не проснулся ли там террорист номер один.

— Ты вот что мне скажи, — попросил Серов, вернувшись. — Что там на улице Строителей произошло? В ресторане, который, как и храм, «Василием Блаженным» назвали, очень уж умные нувориши. Жертвы есть?

— Как сказать. — неопределенно ответил капитан Кошель.

— Как скажешь, так тебя и пойму, — кивнул Серов.

— Убитых вроде нет, а раненые, в основном официанты, которые на стол накрывали, к открытию готовились, есть.

— И какие у генерала Воронцова версии? — поинтересовался Серов.

— Он со мною, знаешь ли, ими не делился, — пожал плечами капитан Кошель.

— А у тебя самого какие предположения? — не уставал расспрашивать Серов.

— Кому мои мысли интересны, — пожал плечами капитан Кошель.

— Ну вот мне, например, — сказал Серов и буквально приказал: — Выкладывай.

— Я думаю, что взрыв в ресторане никак не связан с терактом, о котором нам сообщили. Там что-то совсем другое. Какие-то чисто личные мотивы. Ну, сам подумай, где-то там в Париже кто-то будет думать, как взорвать ресторан, который, кстати, совсем ведь нераскрученный. Его хозяйка начинает все с нуля.

— Ты уже и с хозяйкой познакомился? — удивился Серов.

— Да. Ничего такая. Линой звать. Лина Фатеева. Ее лейтенант Лукашик будет вести. Ну, пока она его ждала, я разговориться с ней успел. Она уверена, что этот взрыв муж ее организовал.

— А кто у нас муж? — поинтересовался Серов.

— Да крутой какой-то. Развелся с ней и за границу укатил. А ресторан этот, который теперь «Василий Блаженный» называется, каким-то, как она выражается, «хачикам» продать хотел. А эта Лина рогом уперлась и ни в какую. В общем, не баба — кремень. А потом выяснилось, что ее муж к этому ресторану никакого отношения не имеет. Ресторан на эту Лину записан. Но те «покупатели» не унялись. Как хозяйка утверждает, ее лучшую подругу похитили.

— Подожди, подожди, — остановил его Серов. — Но ведь если ресторан хотели купить чеченцы или там азербайджанцы, они ведь вполне могли быть связаны с Ахмедом.

— Ой, только не смеши меня! — покачал головой капитан Кошель. — Ахмед, террорист номер один в мире, будет заниматься семейными дрязгами каких-то русских?

— Может, ты и прав, — в задумчивости проговорил Серов. — Но дело в том, что я следил за Ахмедом, и сразу после взрыва он, как ни удивительно, оказался именно там, на улице Строителей. Более того, какая-то девушка передала ему флэшку с секретной информацией. Какой именно, я говорить тебе пока что не буду. Но эта информация касается как раз Красной площади и храма Василия Блаженного.

— И что с ней, с этой информацией, теперь делать? — поинтересовался капитан Кошель.

— Не знаю, — пожал плечами Серов. — Может, генерал Воронцов что-нибудь придумает.

— Он-то придумает, но. Ты знаешь, кто нам на горячую линию звонил? — вспомнил капитан Кошель. — В общем, одним из информаторов была девушка, которая живет в том же доме, что генерал Воронцов. И я, кажется, знаю, что это за девушка.

— Я тоже, кажется, знаю информатора, второго, — в задумчивости проговорил Серов. — И я очень хотел бы с ним встретиться.

— Нет, но я точно знаю, кто одна из звонивших. — повторил капитан Кошель.

— И ты хочешь открыть мне эту военную тайну? — подыграл ему Серов.

— Ее нужно кому-то открыть, — проговорил капитан Кошель и в задумчивости прибавил: — Кому-то, кроме генерала Воронцова.

— Почему «кроме Воронцова»? — переспросил Серов.

— Потому что. Ну, в общем, ты знаешь, что делать с этой информацией. — проговорил капитан Кошель и наконец сказал: — Эта девушка, та, что звонила от дома генерала Воронцова, по-моему, его дочь.

— Ты уверен? — переспросил Серов.

— Да, я поставил прослушку и записал разговор Воронцова с дочерью. Компьютер наложил ее голос на голос звонившей из автомата и показал полное совпадение, — рассказал капитан Кошель.

— Я надеюсь, что у тебя хватило разума не говорить об этом генералу Воронцову? — покачал головой Серов.

— Хватило. — вздохнул капитан Кошель и добавил: — Но это сути дела не меняет. Не мы, так кто-то другой выйдет на нее.

— А то, что звонили из таксофона, который находится у дома генерала Воронцова, ты кому-нибудь говорил? — с тревогой спросил Серов.

— Только самому генералу Воронцову.

— Да. вот это будет ему сюрприз. — покачал головой Серов и добавил: — Я уверен, что он начнет разбираться и сам вычислит свою дочь. Кто она, кстати, по профессии?

— Студентка, — пожал плечами капитан Кошель.

— Но, в общем-то, она поступила правильно и, похоже, еще подбила своего друга звонок сделать. Так что она только поощрения заслуживает. Если, конечно, это все не глупый розыгрыш.

— Но до первого же апреля еще далеко, — напомнил капитан Кошель.

— Только на это и надежда, — кивнул Серов. — Нам нужно срочно встретиться и с одним, и со вторым информатором, если мы хотим разобраться в этом деле. Хотя, у меня, кажется, есть идея, — сказал Серов и попросил: — Ты никому ничего не говори. Иди дежурь и глаз с этого Ахмеда не спускай.

— Подожди. Я не сказал тебе самого главного, — остановил его капитан Кошель. — Дело в том, что был и второй звонок. Точнее, два вторых звонка.

— И?

— И информаторы высказали предположение, что время было дано не по московскому, а по парижскому времени.

— Генерал Воронцов в курсе? — переспросил Серов.

— Конечно. Он дал приказ опять закрыть Красную площадь и поставить линию оцепления.

— Это круто меняет все мои планы, — покачал головой Серов. — Но ты заступай на дежурство. А я по дороге решу, что мне делать и куда ехать.

Серов пожал руку капитану Кошелю и направился к своей машине.

Уже отъезжая от отеля, он, взглянув на часы, решил, что самым правильным будет встретиться с тем юношей, которого он сегодня ночью видел у таксофона.

Однако не успел он выехать на проспект, как заметил, что за ним увязался белый «ниссан». Конечно, это могла быть случайность, простое совпадение, но Серов не верил в случайности и доверял своей интуиции. Поэтому на всякий случай сделал несколько резких разворотов, затем остановился у цветочного магазина, зашел в него и, посмотрев в окно, снова увидел преследовавший его белый «ниссан». За рулем сидел черноусый молодой человек восточной внешности. Сделав вид, что выбирает цветы, Серов присмотрелся и заметил, что молодой человек заряжает пистолет. Серову ничего не оставалось, как купить огромный букет и тоже достать оружие.

Выйдя из магазина, он наметил возможную цель. И когда черноусый водитель «ниссана» выстрелил, Сергей Серов не только успел уклониться от пули, но и сам выстрелил в ответ. Затем вручил букет первой же встречной девушке, чем привел ее в шок, и, сев за руль, нажал на газ. Белого «ниссана», который его преследовал, сзади не было. Оставалось надеяться, что этот инцидент на одной из тихих московских улиц не станет хотя бы в ближайший час объектом внимания милиции, у которой и так забот по горло.

Подъезжая к своему дому и сопоставляя факты, Серов пришел к выводу, что преследовавший его черноусый молодчик был кем-то из охраны Ахмеда. Очевидно, он заметил, что Серов проявляет интерес к Ахмеду. Но в таком случае и капитану Кошелю сейчас угрожала опасность. И, затормозив во дворе, Серов набрал номер капитана Кошеля.

— Але! — отозвался тот недовольно.

— Что ты там, спал или в стрелялку играл, что такой недовольный? — спросил Серов.

— Неважно, — сказал капитан Кошелев и спросил: — Ну что у тебя?

— Пока что ничего. Но будь осторожен. По-моему, нас вычислили, — предупредил Серов.

— Похоже, да.

— А что там наш объект делает?

— Спит, — ответил капитан Кошель.

— И что, до сих пор даже в туалет не ходил? — удивился Серов.

— Да нет. Даже не переворачивался, — проговорил капитан Кошель.

— Странно, — удивился Серов. — Нужно проверить, что с ним такое. Что-то здесь не так.

— А как ты проверишь? В номер же не войдешь, — возразил капитан Кошель.

— Есть способы! — уверенно сказал Серов.

— Ну ладно, — согласился капитан Кошель. — Но без тебя я никаких мер не предпринимаю.

— Ты вообще из этой дежурной будки никуда не высовывайся. А если наш объект вдруг рыпнется, ты сразу мне отзвонись. Если проснется — звони, — попросил Серов и вдруг заметил того самого молодого человека, который ночью звонил на горячую линию.

Серов догнал Липу (а это был именно он) уже у самого подъезда.

— Простите, молодой человек, мне нужно с вами поговорить, — сказал он, тронув Липу, который уже открывал кодовой таблеткой железные двери подъезда.

— А кто вы такой? — настороженно спросил тот.

— Я сотрудник Службы безопасности, — ответил Серов заготовленную на такой случай фразу и достал из кармана красную книжечку.

— Очень приятно, — кивнул Липа, бледнея.

— А вас как зовут? — поинтересовался Серов.

— Артур Липинский.

— И чем занимаетесь?

— Я студент, — ответил Липа.

— Скажите, товарищ студент, где мы могли бы поговорить? — спросил Серов, надеясь, что молодой человек пригласит его к себе домой.

— Не знаю, — пожал плечами Липа. — У меня дома родители. Не хотелось бы сообщать им, что мной интересуются столь компетентные органы.

— Ладно, пошли ко мне, — предложил Серов.

— А вы что, здесь живете? — удивился Липа. — Что-то я вас здесь раньше не видел.

— Да я здесь временно. Но поговорить есть где, — сказал Серов.

Когда они поднялись на лифте в квартиру Серова, тот пригласил Липу на кухню и сварил кофе.

Разлив горячий ароматный напиток в чашки, Серов тоже присел за стол.

— Спасибо за кофе, — проговорил Липа, сжимая чашку в руках. — А то замерз как собака.

— А где вы, если не секрет, были? — поинтересовался Серов.

— Да на экскурсию водили с однокурсницей чеченцев, которые сюда к нам из Грозного прибыли. Тоже из какой-то службы безопасности или ФСБ, не знаю. — проговорил Липа, постепенно беря себя в руки.

— А почему это именно вам нужно было чеченцев по Москве водить? — поинтересовался Серов.

— Да однокурсница моя, Воронцова, меня попросила. А ей отец поручение дал. Он у нее в ФСБ какой-то чин высокий. Кажется, генерал.

От неожиданности Серов чуть не присвистнул, но виду не подал.

— И куда вы своих экскурсантов водили? — продолжал он.

— Ну, куда в Москве водят? На Красную площадь, к храму Василия Блаженного.

— И что, вас туда сегодня пустили? — удивился Серов.

— Да мы так удачно пришли. Как раз оцепление сняли. Потом опять все оцепили. Но мы успели.

— А вы в курсе, почему оцепление поставили? — продолжал Серов.

— Говорят, теракт должен был быть. — отведя взгляд, проговорил Липа.

— Ладно, мне нет времени играть с тобой в прятки, — остановил его Серов. — Я точно знаю, что именно ты и твоя подруга звонили на горячую линию ФСБ. Я прошу рассказать, откуда у вас сведения. И самое главное: мне нужна точная информация о том, какое именно сообщение было у тебя в руках?

Липа на мгновение задумался, а потом спросил:

— А можно не уточнять, каким образом я получил сообщение?

— Я и так могу предположить, что ты влез в чужой почтовый ящик. Но мне важно знать, чей это был почтовый ящик.

— Этого я не знаю, — пожал плечами Липа. — Я так испугался, что тут же поспешил выйти из него. Но сообщение я запомнил точно. Сейчас воспроизведу его.

Липа опять замолк и через несколько мгновений медленно произнес:

— Там было написано: «Теракт должен состояться при любых условиях. Объект — Василий Блаженный. Время — 11.11».

— По-русски? — уточнил Серов.

— Нет, по-английски. Но я английский знаю хорошо. Да, еще, сообщение пришло из Парижа.

— Понятно, — в задумчивости проговорил Серов и уточнил: — А время цифрами было обозначено или словами?

— Цифрами, — проговорил Липа, вспоминая. — Да, точно цифрами.

— Понятно.

— Я. то есть мы. потому и решили перезвонить еще раз, потому что подумали, что время-то могло быть не московским, а парижским.

— Да, это я понял. — сказал Серов, размышляя, и добавил: — Кроме тебя, звонила еще дочь генерала Воронцова?

Липа кивнул.

— А откуда она узнала о том, что может произойти? Вы что, дружите?

— Не совсем. Я хотел ее предупредить, — начал Липа. — Дело в том, что она должна была вести на экскурсию ребят из Грозного. И представьте, как раз в это самое время! И представьте себе — на Красную площадь, в храм Василия Блаженного. И меня просила с ней пойти.

— Зачем? — уточнил Серов.

— Ну, чтобы чеченцы подумали, что я ее жених, и не приставали.

— Ясно, — покачал головой Серов, поглядывая на часы.

— Ну, а Кнопка.

— Почему Кнопка? — не понял Серов.

— Ну, для близких Воронцова — Кнопка.

— Понятно. — кивнул Серов.

— Ну, так вот, а Кнопка сказала мне, что нужно обязательно перезвонить на горячую линию ФСБ, а дальше вы сами все знаете. — пожал плечами Липа и попросил: — А можно, чтобы вы не докладывали, каким способом я получил сведения?

— Теперь меня совсем другое волнует. Вот разберемся с одним, а потом и тобой будем заниматься, — покачал головой Сергей. — Только очень тебя прошу: дай мне номер своего мобильного и никуда из дому не выходи.

Липа обреченно кивнул.

— А что касается твоего таланта вскрывать чужие ящики, то, знаешь, я попрошу тебя. Только никому не говори. Так вот, поброди в Интернете, поищи, может, еще что-нибудь ценное выудишь. Тогда звони мне.

И Сергей записал Липе номер своего мобильного.

— А Кнопку вы тоже допрашивать будете? — поинтересовался Липа. — У нее же отец. Он знаете какой.

— Предполагаю, — кивнул Серов. — Но пока что Кнопка твоя нам ни к чему. Все, пошли.

Выйдя на улицу, Сергей сразу сел в машину и перезвонил капитану Кошелю.

Тот сонным голосом ответил:

— Да спит ваш Ахмед, спит.

Серов, который хотел ехать в сторону Красной площади, покачал головой и завернул в отель.

Капитан Кошель подремывал, устроившись на диванчике.

Серов взглянул в монитор: Ахмед лежал в той же позе. Этого не могло быть, потому что так не бывает. И Серов бросился наверх, капитан Кошель поспешил за ним. Когда Серов своей универсальной отмычкой начал вскрывать двери номера, капитан Кошель попытался его остановить.

— Ты что? Это же будет международный скандал.

— Международный скандал будет, если он пропадет, — проговорил Серов.

— А что мы скажем? Как мы объясним свое незаконное вторжение?

— Лишь бы было кому объяснять. — проговорил Серов, заходя в номер.

Шторы были занавешены, и в комнате, несмотря на то что на улице еще светило солнце, царил полумрак. Благоухали стоящие в напольных вазах лилии. На огромной, стоящей посреди комнаты кровати лежало одеяло, под которым никого не было.

Капитан Кошель, поняв, в чем дело, испуганно проговорил:

— Но я же не мог не заметить, как он исчез?

— И ты мог, и я мог. И все мы могли. — в задумчивости сказал Серов, осматривая шкафы, соседнюю комнату, ванную, туалет.

Все вещи были на месте. Даже те, в которых он ездил в деревню Красное. Самым же удивительным было то, что на тумбочке стоял так и не отключенный ноутбук, на экране которого зависла карта Красной площади. Серов выглянул в окно. Синяя «ауди» тоже стояла на приколе.

Захлопнув номер, они вышли в коридор. Подойдя к сидящей за столом дежурной, Серов показал ей свою красную книжечку и спросил:

— А наш гость из десятого номера не выходил?

— Нет, — покачала та головой, я не видела.

— Ну вот, видишь, не только ты, но и она ничего не видела, — сказал Серов.

Когда они спустились вниз, Серов попросил капитана Кошеля:

— Ты оставайся здесь. Смотри в оба. Может, этот Ахмед сейчас вернется. А я к генералу Воронцову.

— Что, будешь докладывать об исчезновении Ахмеда? — обреченно спросил капитан Кошель.

Серов взглянул на часы и ответил:

— Боюсь, как бы он сам нам о себе не доложил.

— В смысле? — не сразу понял капитан Кошель.

— Если время в сообщении было парижским, значит, теракт может еще произойти.

— Да, — кивнул капитан Кошель. — И значит, Ахмед может заниматься его организацией.

— Не знаю, не думаю. — покачал головой Серов. — Боюсь, что здесь что-то другое. Как бы его не выкрали.

— Кто? Зачем? — удивился капитан Кошель.

— Если бы знать. — покачал головой Серов и попросил: — Ты только уж теперь никуда не отлучайся. И просмотри на всякий случай все записи камер наблюдения в номере, в коридоре, возле номера и в фойе. Если заметишь что-нибудь подозрительное или просто непонятное, звони.

— Я понял, — кивнул капитан Кошель.

— И вообще зафиксируй всех, кто перемещался в это время по коридору и фойе.

— Я понял, — повторил капитан Кошель, устраиваясь у монитора.

Серов вышел на улицу, осмотрелся и, отметив, что на стоянке уже нет белого микроавтобуса интерполовцев, сел в свою машину и направился в сторону Красной площади.

Его тормознули у первой же линии оцепления. Серов перезвонил генералу Воронцову.

— У меня есть что вам сообщить, — сказал он коротко.

Генерал Воронцов тут же дал распоряжение пропустить Серова за линию оцепления.

Проходя по пустынной Красной площади к храму Василия Блаженного, Серову в какое-то мгновение показалось, что он слышит эхо своих собственных шагов.

У храма стояла группа спецназовцев, и среди них в камуфляже генерал Воронцов.

Увидев Серова, тот подошел и спросил:

— Ну что у тебя?

— Я встретился с тем, кто звонил на горячую линию.

Генерал Воронцов резко изменился в лице и побледнел: — То есть?

— Ну, с парнем, который позвонил и сообщил о готовящемся теракте.

— А, понятно, — кивнул генерал Воронцов. — А как ты на него вышел?

— Да он в моем доме живет. Я случайно его утром засек. Но времени не было связываться.

— Ясно, — кивнул генерал Воронцов. — Ну и как, что тебе удалось у него узнать?

— Одно могу сказать точно: сообщение это действительно существовало. И оно, скорее всего, не липа, — проговорил Серов.

— Да я сам знаю, что не липа. Но вот время-то, даже если оно парижским было, подходит, а действий никто никаких не предпринимает.

— Да, какая-то просто зловещая тишина, — согласился Серов.

— А что ваш подопечный делает? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Мы думали, что спит. — сказал Серов, понимая, что нет смысла водить генерала Воронцова за нос.

— То есть как это «вы думали»? А на самом деле?

— А на самом деле он исчез.

— Кто исчез? — переспросил генерал Воронцов.

— Ахмед, — покачал головой Серов.

— То есть ты хочешь сказать, что человек, с которого ты должен был не спускать глаз, сбежал?! — сорвался генерал Воронцов.

— Сбежал, или его выкрали. — проговорил Серов.

— Как, кто, зачем выкрал? — взволновался генерал Воронцов, нервно поглядывая на часы. — Ну вы, ребята, даете!

— Капитан Кошель сейчас в отеле, он все выясняет.

— Вот это сюрприз. — проговорил генерал Воронцов. — Сегодня просто день сюрпризов.

— А как подземный ход, вы его не искали? — попытался перевести разговор на другое Серов.

— Ищем, — сухо сказал генерал Воронцов. — Только боюсь, кое-кто может найти его раньше нас.

— Разрешите, я тоже попробую посмотреть. — попросил Серов.

— Еще успеешь, насмотришься, — сухо сказал генерал Воронцов и, снова взглянув на часы, добавил: — А теперь, дорогой, пойдем отсюда. Попрошу всех покинуть помещение! — крикнул он, зайдя в храм.

Серов нехотя отошел вместе с генералом Воронцовым и несколькими спецназовцами, которые осматривали храм, на безопасное расстояние.

Генерал Воронцов достал сигареты и предложил Серову:

— Закуривай. Выкурим по сигарете, и как раз время «икс» истечет. Вот тогда и будем думать, что делать дальше.

Когда часы на Спасской башне пробили половину третьего, генерал Воронцов затушил сигарету и нервно бросил ее прямо под ноги.

— Ничего не понимаю! — пожал он плечами. — Подумал бы, что глупый розыгрыш, если бы в этом деле не была замешана. — он замолк на полуслове.

— Если бы в этом деле не была замешана ваша дочь. — продолжил Серов, пристально глядя на генерала Воронцова.

— А ты откуда знаешь? — спросил генерал Воронцов.

— Знаю. Но не собираюсь ни с кем это обсуждать, — проговорил Серов, отводя взгляд.

— А кто еще знает? — строго спросил генерал Воронцов.

— Никто. Я сам пришел к этому выводу путем простых умозаключений. — объяснил Серов.

— Ах! Как я забыл! Ведь ты встречался с этим, как это моя говорила. Липинским, кажется. Ну, тем горе-хакером, который выудил эту информацию. Это он тебе о моей Кнопке сказал? — спросил генерал Воронцов, пристально глядя на Серова.

— Нет, — покачал головой Серов, — вот Липинский как раз мне ничего не говорил. Но это теперь не имеет никакого значения. Давайте лучше ход поищем, — предложил Серов, доставая карту.

— А я думаю, что ты должен не ход, а Ахмеда искать, — проговорил генерал Воронцов.

— Можно и Ахмеда, — кивнул Серов, но тут отозвался его мобильник.

На нем высветился незнакомый номер. Однако голос звонившего Серов узнал сразу. Это был Ахмед.

— Меня похитили, — проговорил он сдавленным голосом. — Это американцы или англичане. Они вывезли меня куда-то за город. Богатый дом. Высокий кирпичный забор, белый маленький автобус во дворе. Я на втором этаже. Убежать не могу. Сообщите куда нужно. Меня будут искать. Могут быть неприятности.

И здесь связь оборвалась.

— Кто это? — строго спросил генерал Воронцов.

— Вы не поверите, это Ахмед, — сказал Серов и добавил: — Его похитили. Нужно немедленно ехать в отель, чтобы зацепиться хоть за какой-то след.

— Езжай, — кивнул генерал Воронцов. — Я дам распоряжение снять оцепление и тоже приеду.

Серов бросился к своей машине. События запутывались все больше.

Глава 9

Когда Мила Вахрудинова пришла в себя после того, как ее похитили с крыльца собственного салона, ее больше всего испугало не столько то, что ее куда-то везут в машине трое незнакомых мужчин, сколько то, что они, эти незнакомые мужчины, говорят на непонятном, явно не европейском языке. Людей с Востока Мила боялась. Прожив несколько лет с Вахрудиновым, она хорошо усвоила, что восточные мужчины непредсказуемы, даже ласка у них может быть жестока. А если они задумали что-то жестокое, то меры этой жестокости не будет. И надежды на снисхождение у нее нет. Главное сейчас — каким-то чудом усыпить бдительность черноглазых молодчиков и вырваться из плена. Ситуацию усугубляло то, что, как уже поняла Мила, у нее не было ни денег, ни мобильника. Линин плащ с пустыми карманами и шляпа, которую она примеряла перед тем, как на нее напали, приводили ее в отчаяние.

Мила понимала, что похитившие ее люди только между собой говорят не по-русски, и, поглядывая сквозь прикрытые веки в окно, прикидывала, с чего можно начать с ними разговор. Машина уже выехала за город, и, поскольку туман немного рассеялся, была возможность запомнить хотя бы какое-то название на дорожном указателе. Поэтому Мила, притворяясь спящей, не спешила начинать разговор.

Но тут у одного из сидящих рядом с ней парней зазвонил мобильник. И он заговорил по-русски. Мила сразу поняла, что звонит тот, кто заказал и оплачивает похищение. Выслушивая указания, парень реально напрягся, а потом, окинув Милу оценивающим взглядом, проговорил:

— Да с нами, с нами она, чего сомневаешься, дорогой! Пиковые не подведут. Спит еще. Ты же сам дал то, чего ей занюхнуть нужно. Дрыхнет еще, не волнуйся. Не знаю. Если просишь, разбудим. Да жива она, жива твоя Лина. Раз заплатил, чтобы живой была, то живой и будет. Готовь бабки, те, что обещал. Никто нас здесь не тормозил. Это в Москве хай. В Москву не пускают. А из Москвы езжай — не хочу.

— Это он? — спросил у говорившего по телефону тот, что сидел впереди, делая знак, что ему нужно переговорить со звонившим.

— Да, — кивнул, не отрывая от уха трубки говоривший и добавил в трубку: — Тут с тобой Туз говорить хочет.

— Але! — отозвался Туз. — Там, на даче, у тебя точно никто не тусуется? А то нам западло пушки доставать и светиться. Мы твою кралю запрем, одного часового с ней оставим, а ты дальше сам с ней разбирайся. У нас своих дел по горло. Нет, бумаги сам подписывай. Прикатывай и разбирайся. Дорогой, за бумаги ты нам не платил. Я сказал, с бумагами сам разбирайся. Ни в какие столы и ящики мы лазить не будем. Как знаешь, дорогой. Но с нами расплатись.

Он отключил мобильный и грубо выругался.

Машина резко повернула, и Мила, качнувшись, чисто механически ухватилась за спинку переднего кресла.

— О, а красавица-то наша проснулась! — проговорил сидящий с ней рядом парень по-русски и, заглядывая ей в лицо, усмехнувшись, проговорил: — Ну, и как себя чувствует наша прелесть?

Мила, пока что слабо понимая, что с ней происходит, куда и зачем ее везут эти незнакомые мужчины неславянской внешности, интуитивно чувствовала, что биться, кричать, требовать, чтобы ее отпустили, бесполезно. Единственное, чего бы она добилась, это еще одной дозы усыпляющего, от которого до сих пор кружилась и болела голова. Да и чего кричать на пустой проселочной дороге? И Мила решила приберечь свой звонкий голос и острый маникюр для более подходящего момента. Теперь разумнее было притаиться и получить как можно больше информации. Ведь не зря говорят: кто владеет информацией, тот владеет миром. К тому же Мила знала, что у нее есть более действенное оружие — томный взгляд, полуулыбка и мягкое «Где я?».

С этого она и начала. И обезоружила сразу всех, похоже даже водителя, потому что машину резко качнуло в другую сторону.

— В машине. — проговорил, не спуская с нее глаз, парень, что сидел рядом.

— А куда мы едем? — едва преодолевая страх, но продолжая ворковать, расспрашивала Мила, при этом не забывая поглядывать в окно.

— Сейчас все узнаешь. — сказал с сильным кавказским акцентом тот, что сидел впереди и кого называли Тузом.

Машина сделала еще один поворот, и Мила с удивлением узнала один из загородных домов Лининого мужа, дом, о котором, как в свое время утверждал Фатеев, Лина не знала. Да. Так получилось, что Мила провела здесь однажды ночь с Лининым мужем. И ее подруга Лина об этом до сих пор не знала.

Машина затормозила у высокого кирпичного забора, за которым белел современный двухэтажный коттедж. Один из парней, тот, что сидел ближе к дверям, разобрался с воротами и сигнализацией, и они въехали в пустой двор. Ворота за ними захлопнулись.

— Ну что ж, Лина, выходи, — проговорил Туз, распахивая дверцу и подавая руку, а потом добавил: — Здесь, в тишине, тебе есть о чем подумать и одуматься.

— Лина? — переспросила Мила, пристально глядя на Туза.

Она только теперь поняла, что сопровождающие ее мужчины думают, что похитили Лину. Но вместо того, чтобы разочаровать их, она решила продолжить игру и, закатив глаза, вылезая из машины, проворковала:

— А откуда вы знаете мое имя?

— Знаем. — сказал Туз. — Мы о тебе, детка, все знаем.

— И что же вы обо мне знаете? — спросила Мила, продолжая играть.

— Знаем, что сегодня у тебя ресторан открывается, но, увы, тебя на открытии не будет. — сказал Туз, предлагая Миле взять его под руку.

— Ну и что. — вдруг неожиданно для самой себя сказала Мила и вздохнула. — Жалко, конечно, но и без меня мой ресторан откроется. Там все на мази. У меня же администратор есть и подруга Милка.

— Мы тебя сюда привезли для того, чтобы ты крепко подумала о том, чей это на самом деле ресторан.

— А чей он на самом деле?

— Скоро узнаешь, — сказал Туз.

Идя через двор, Мила успела заметить, что два соседних дома еще не достроены и вообще окружающий пейзаж ничего, кроме чувства одиночества, не навевает. Страшно представить, как тоскливо, даже жутко будет здесь, когда стемнеет. Поэтому действовать нужно как можно быстрее.

— Так ко мне сюда кто-то должен приехать? — спросила Мила, когда Туз открыл входные двери и они оказались в просторном холле.

— А ты хоть знаешь, чей это дом? — спросил Туз, зажигая шикарную хрустальную люстру.

— Ты что, Туз, он же просил молчать. — попытался остановить его водитель.

— Я сам знаю, когда мне молчать, а когда говорить, — резко оборвал его Туз. — Ты давай кофе лучше вари, а то нам еще назад ехать.

— Так чей это дом? — продолжала исполнять роль Лины Мила.

— Мужа твоего, Фатеева, это дом! — сказал Туз с ухмылкой. — То есть был его дом. Если он у тебя сейчас ресторан не заберет, то этот дом и еще один, квартира в Москве — все-все будет нашим.

— А если заберет ресторан? — уточнила Мила. — Тогда этот дом останется?

— Это еще думать надо, высчитывать, — проговорил Туз, усаживаясь на белый кожаный диван.

Водитель тем временем пошел варить кофе.

Мила села в кресло и, переводя глуповатый взгляд с одного на другого, проворковала:

— А мне этот дом больше, чем ресторан, нравится. Я меняться готова. Только тогда мне надо перезвонить Милке, чтобы отменили открытие ресторана, а то придут там чиновники всякие, как им объяснишь, почему хозяева так быстро меняются.

— Не волнуйся, без тебя объяснят.

— Так вы думаете, что Фатеев так просто вам ресторан отдаст? — переспросила Мила, растягивая время.

— И ресторан, и этот дом. Он все равно собирается за границей жить. На фиг ему там дом. А без ресторана мы ни тебя, ни его отсюда не выпустим, — сказал Туз.

— То есть как это без ресторана? — уточнила Мила.

— Ну, он сейчас документы сюда привезет, ты их подпишешь, а потом он подпишет, и мы подпишем. — сказал Туз, набирая чей-то номер.

— Ой, — махнула рукой Мила. — У вас все равно ничего не выйдет.

— Почему не выйдет? — спросил Туз.

— А без нотариуса документы недействительны, — сказала Мила, поджимая свои ярко накрашенные губки.

Она успела заметить, что водитель, занявшись кофе, оставил свой мобильный на тумбочке, которая стояла как раз у входа в ванную комнату.

— А мне можно кофе? — спросила Мила. — А то у меня мне после вашего снотворного голова плохо варит.

— Слышь, Валет, кофе для мадам! — сказал Туз.

— Любой каприз, — проговорил Валет.

— А где здесь туалет? — спросила Мила, краснея.

— Вон там вроде, — сказал Туз, показывая в сторону ванной комнаты.

— Спасибо, — кивнула Мила. — Пойду почищу перышки.

— Ну, иди чисти, — сказал Туз, отойдя к окну, прижимая мобильник к уху и ожидая ответа.

Двое парней поднялись наверх, Валет был занят кофе, и Миле удалось незаметно взять с тумбочки мобильник и зайти с ним в ванную комнату.

И первое, что она сделала в этой просторной, современной ванной комнате с занавешенным жалюзи, теплым полом, сверкающей джакузи, навороченным унитазом и зеркалами во всю стену, — это на всю мощь включила кран умывальника. Потом отошла в дальний угол и набрала телефон Лины. Та долго не брала трубку. Наконец отозвалась:

— Але, кто это?

Ее голос дрожал не то от тревоги, не то от страха.

— Это я, Мила, — сдавленным голосом проговорила Мила. — Меня, мать, вместо тебя какие-то «хачики» похитили. Туз, Валет, они себя вроде пиковыми называют. Держат на даче, той, что, кажется, в Зеленом Бору, у твоего бывшего, у Фатеева. Но я точно не знаю, где она. Кажется, в Зеленом Бору, а может, и нет.

— Боже, и я не знаю. Он же ее наверняка не на себя записал.

— Забор красный, кирпичный, с двух сторон стройка. А дом белый. Они документы какие-то требуют на ресторан подписать. И Фатеев вроде тоже сюда собирается.

— А чего они тебя вместо меня увезли? — поинтересовалась Лина.

Но ответить ей Мила уже не успела. Кто-то начал стучать в ванную:

— Эй, ты там не утонула?! — спросил Туз.

— Ты не видел моего мобильника? — спросил второй голос.

— Я его на втором этаже, где телик висит, вроде видел, — на Милино счастье, ответил Туз.

Мила быстро стерла свой звонок, потом плеснула в лицо себе водой и, выключив кран, вышла из ванной.

Туз, очевидно, пошел на второй этаж показывать, где видел мобильник. А Мила тем временем положила его на диван под плед.

Туз спустился и прокричал:

— Ты ищи на втором этаже. А я здесь все осмотрю.

Заметив Милу, он покачал головой:

— Ну ты и засела там! Я уже думал, сбежала.

— Сбежишь от вас, — пожала плечами Мила и, усевшись на диван, поежилась: — Холодно у вас здесь.

— Вот же плед лежит, — кивнул Туз.

— Да, точно, — пожала плечами Мила, — а я и не заметила. А вы не могли бы укутать меня, а то просто знобит?

— Давай укутаю, — пожал плечами Туз, поднимая с дивана плед и тут же заметив мобильник.

Мила сделала вид, что смотрит в другую сторону. Туз схватил мобильник и крикнул:

— Эй, ты, там наверху, тут твой мобильник. На диване.

— Странно, — проговорил его товарищ, спускаясь по лестнице. — Я вроде на диване не сидел.

— Ну, у него ноги выросли, и он сам притопал, — сказал Туз, протягивая ему мобильник и укутывая пледом нарочито дрожащую Милу.

Укутавшись, Мила дотронулась рукой до стоящей на журнальном столике чашки и проговорила:

— Кофе уже холодный.

— Сейчас сварят свежий, — сказал Туз и крикнул: — Кофе для мадам.

— Сейчас сварю, — кивнул тот, чьим мобильником только что тайно воспользовалась Мила.

— Спасибо, — проговорила Мила, кутаясь в плед и делая вид, что засыпает. — А то сейчас совсем заболею.

— Может, «колдрэкс», — предложил Туз.

— Нет, я хочу только горячий кофе, — покачала головой Мила.

И тут у варившего кофе зазвонил мобильник.

— Але, — отозвался тот, помолчал и добавил: — Странно, не отзываются. И номер исчез. Странно. Номер-то знакомый был. Только я не запомнил.

— Вари ты лучше кофе. — проговорил Туз, нервно расхаживая из угла в угол.

— Может, тебе, Туз, тоже кофе? — предложил варивший.

— Нет, я и так весь на взводе! — проговорил Туз, продолжая мерить шагами залу.

Мила тем временем осмотрелась. Прямо перед ней на стене висела странная картина с огромным, мирно дремлющим на зеленой лужайке леопардом. Под картиной стояло мягкое, обтянутое белой кожей кресло, с двух сторон которого стояли светильники в виде несущих на голове сосуды с водой негритянок. Туз сначала ходил туда-сюда. Потом уселся в кресло и, взяв с журнального столика пепельницу, закурил.

— Слышь, Валет, — подозвал он водителя.

Тот подошел и, слегка наклонившись, спросил:

— Что?

— Я вот думаю, может, правда, подписать эти бумаги, да пусть сами разбираются?! Фатеева же подписи не надо, — проговорил Туз.

— Не знаю. — пожал плечами Валет.

— А я у тебя и не спрашиваю, — сказал Туз и, затушив сигарету, обратился к Миле, которую все еще принимал за жену Фатеева Лину: — Слушай, дорогая, ты нам бумаги подпишешь?

— Какие бумаги? — сделав вид, что не понимает, проговорила Мила.

— На ресторан бумаги. Что он к нам, этот ресторан, переходит, — объяснил Туз.

— То есть как переходит? Вы хотите у меня купить мой ресторан? — продолжала игру Мила.

— Нет, детка, ты не понимаешь, — покачал головой Туз и, встав, начал нервно ходить по комнате. — Мы не купить у тебя хотим ресторан, а забрать.

— Как это «забрать»? — удивилась Мила.

— Твой муж.

— Фатеев мне уже не муж, — напомнила Мила от имени Лины.

— Он нам задолжал, когда был твой муж, поэтому его долг — это твой долг. И ты должна его оплатить!

— А сколько Фатеев вам должен? — поинтересовалась Мила.

— Нам деньги не нужны. Нам нужен ресторан. У нас на него свои планы, — проговорил Туз.

— Какое мне дело до ваших планов! — вошла в роль Мила. — Ресторан мой! Я его оформляла. Я людей, в конце концов, наняла.

— Детка, не волнуйся, — попытался успокоить ее Туз. — И тем, кто оформлял, и тем, кого ты, как говоришь, наняла, мы уплатим неустойку. Притом прямо сейчас, а не завтра.

— Но если у вас есть деньги, купите другой ресторан, в другом месте. — начала Мила.

— Нам нужен именно этот ресторан, именно в этом месте! — оборвал ее Туз.

— Какая разница. — пожала плечами Мила, кутаясь в плед.

— Это нам знать, какая разница, а тебе надо подписать, и все! — сказал Туз и попросил Валета: — Валет, там наверху в шуфляде стола должна папка рыжая лежать с бумагами. Принеси. И ручку захвати.

— Да не буду я ничего подписывать! — заявила Мила решительно.

— Будешь. Что скажем, то и подпишешь! — начал выходить из себя Туз.

— Не кричите на меня, — гордо проговорила Мила. — Фатеев вам задолжал, вот пусть и подписывает.

— Ладно. Сейчас ты по-другому заговоришь! — крикнул Туз.

— Что, пытать будете? — скептически сузила глаза Мила.

— Нужно будет, и пытать будем! — сказал Туз и, подойдя к ведущей на второй этаж лестнице, поинтересовался: — Валет, ты скоро там?

— Да иду! Нашел какую-то рыжую папку! Несу, — отозвался Валет.

Мила же прикрыла глаза и, сделав вид, что задремала, всерьез задумалась, что ей делать.

Туз тем временем перелистал документы, нашел то, что нужно, и поинтересовался у Милы:

— Ну что, ты готова?

Мила сделала вид, что не слышит.

Туз покачал головой и набрал на мобильнике номер Фатеева:

— Друг, я здесь до ночи висеть не намерен! Сам со своей мадам разбирайся! Но если сегодня документы все не подпишете, двоих уроем!

Мила еще плотнее укуталась в плед.

— Ничего! Счас твой приедет, даже если утюгом тебя каленым жечь придется, на него все спишем! Пиковые следов не оставляют!

С этими словами Туз направился к выходу, по дороге закуривая.

Мила же почувствовала, что и правда засыпает.

Когда она проснулась и вылезла из-под пледа, напротив нее в кресле с недоуменным видом сидел Фатеев. В руках он держал ту самую рыжую папку с документами. Больше в комнате никого не было.

— Мила, ты? — спросил он, не веря своим глазам. — А где Лина?

— Я за нее, — недовольно проговорила Мила и добавила: — Ты можешь объяснить, что это такое? И где эти хачики, которые меня сюда притаранили?

— Я попросил, чтобы нас оставили одних. Они там, на улице, покурить вышли.

— Ясно. Ну, и что делать собираешься? — сказала Мила, по-прежнему кутаясь в плед.

— Мне нужно, чтобы Лина подписала документы. Договор, что ресторан переходит в собственность этих людей, которые тебя вместо Лины похитили.

— А вот это не хочешь?! — резко воскликнула Мила, протягивая Фатееву кукиш.

— Вот что, детка, — проговорил Фатеев, — сейчас ты перезвонишь Лине и попросишь ее сюда приехать.

— Со спецназом? — скептически улыбнулась Мила.

— Еще чего! Если она кого-то притащит, мы тебя тут же порешим! — пригрозил Фатеев.

— Так что, сам звонить будешь или мне позвонить? — спросила Мила, сама еще не зная, как выпутаться из ситуации.

Фатеев тем временем набрал телефон, подождал и, недовольный, пожал плечами:

— Недоступна. Позже перезвоню.

Мила услышала, что открылись входные двери. Возвращались похитившие ее люди.

— Можно, я в туалет? — спросила она у Фатеева.

Тот только махнул рукой и, повернувшись к кавказцам, крикнул:

— Вы кого мне привезли! Вы хоть знаете, что это не Лина?!

Продолжение разговора Мила не услышала. Она юркнула в ванную комнату, включила воду, а сама бросилась к окну, подняла жалюзи и, убедившись, что во дворе никого нет, открыла окно и выпрыгнула во двор.

На ее счастье, машина, на которой ее привезли, стояла во дворе открытая, да еще с ключом зажигания. Ей осталось лишь открыть ворота и выехать на улицу. Очевидно, Фатеев с похитившими ее людьми были так заняты выяснением отношений, что не сразу заметили ее исчезновение. Во всяком случае, Миле удалось выехать на шоссе. Теперь главное — добраться до Москвы и успеть предупредить Лину.

Мила, как всякая уважающая себя бизнес-леди, довольно прилично водила авто и всегда соблюдала одно важнейшее негласное правило — не останавливаться, особенно за городом, и не брать никаких попутчиков. Но когда буквально через несколько километров мотор начал неприятно чихать и пришлось, съехав на обочину, затормозить, Мила поняла, что ей сейчас, похоже, самой придется голосовать и просить подвезти ее.

К вечеру туман снова сгустился, а поскольку уже и так темнело рано, водители, чтобы не иметь проблем с ГАИ, уже зажгли фары. Однако ни навороченные джипы с затемненными стеклами, ни скромно урчащие «Жигули» не спешили тормозить у нервно голосующей, затянутой в яркое открытое вечернее платье мадам. Скорее всего, ее принимали за подыскивающую себе очередную жертву ночную бабочку.

Милу, на которой, кроме вечернего платья, ничего не было, до костей пробирал сырой, пронизывающий, колючий ветер, и она уже совсем отчаялась кого-то остановить, как вдруг неожиданно прямо возле нее затормозил белый микроавтобус с затемненными стеклами. Выбора у Милы не было, она понимала, что похитившие ее люди вот-вот могут ее нагнать. Залезая в салон, она была готова к тому, что затормозивший микроавтобус может тоже принадлежать похитителям или бывшему мужу Фатеевой, и поэтому не сразу захлопнула двери.

Но за рулем сидел незнакомый черноусый, смуглый, похожий на араба молодой человек в светлом плаще и лаковых туфлях. Сама того не желая, она вздохнула и, улыбнувшись, спросила:

— До Москвы подкинете?

Молодой человек молча кивнул. Мила не стала садиться рядом с водителем, села на первое за ним сиденье. Араб, набрав скорость, спросил по-русски с сильным восточным акцентом:

— Вас как звать?

— Мила. А вас?

— Меня Ахмед.

— Вы с Кавказа? Чеченец? Или араб? — спросила Мила, чувствуя, что ее все больше знобит.

— Или араб. — не отводя взгляда от дороги, задумчиво проговорил Ахмед.

— Что, прямо из Эмиратов или Египта? — проявила эрудицию Мила.

— Да нет, из Парижа.

— Из Парижа? — удивилась Мила.

— А что вы так удивляетесь? — пожал плечами Ахмед. — В Париже много арабов. Приблизительно как в Москве чеченцев или там узбеков.

— А при чем здесь чеченцы? — насторожилась Мила.

— К слову пришлось. — проговорил Ахмед, набирая скорость.

— А откуда вы так хорошо русский знаете? — поинтересовалась Мила.

— Мать научила.

— Но вы на русского совсем не похожи. — заметила Мила.

— Русской у меня была приемная мать. — уточнил Ахмед.

— А к нам вы по каким делам? — не сдержала любопытства Мила.

— По разным. А вообще-то, на могилу матери приезжал.

— Она что, здесь где-то похоронена?

— В Красном.

— А теперь вы в Москву?

— В Москву. — кивнул Ахмед и, чуть сбавив скорость, спросил: — У вас телефон есть? Срочно позвонить нужно.

— Телефона нет, — покачала головой Мила и добавила: — Но если нужно позвонить, можем тормознуть. На подъезде к Москве у какого-нибудь коттеджного поселка обязательно должен быть таксофон. Но у меня ни карточки, чтобы позвонить, ни денег, чтобы купить карточку.

— У меня в кармане есть какие-то деньги. Не знаю, хватит ли их, чтобы позвонить, — проговорил Ахмед и попросил: — Посмотрите у меня в правом кармане плаща.

Мила нехотя залезла к Ахмеду, который не отпускал руль, в карман, нащупала и вытащила оттуда несколько купюр — рубли и доллары — и проговорила:

— Ну, так мы просто богачи!

А потом, припав к окну и присмотревшись, добавила:

— Тормозите!

Ахмед затормозил, оказалось, у освещенной голубоватым светом фонаря остановки, где переминались с ноги на ногу несколько девушек в джинсах и куртках с натянутыми на голову капюшонами и курили угрюмые парни в ярких рабочих спецовках. Мила, высунувшись, попросила:

— Скажите, может, кто даст мобильника срочно позвонить? Мы заплатим.

— Подкинете до Москвы — дадим, — проговорила одна из девушек.

— А сколько вас? — спросила Мила.

— Четверо, — сказала девушка.

— Так и нас возьмите! — попросил парень.

— Садитесь, — решительно сказала Мила, покосившись на Ахмеда. — Только пока грузиться будете, позвонить дайте.

— У меня уже в минусе, — проговорила одна из девушек, залезая в микроавтобус и стягивая с головы капюшон.

— Нате звоните, только недолго, — протянула свой мобильник вторая, упитанная полногрудая блондинка со слегка охрипшим голосом.

— Спасибо, — кивнула Мила и тут же набрала Линин номер.

Номер был недоступен.

Вслед за полногрудой в салон, пригнувшись, вошли еще две абсолютно продрогшие девушки-азиатки — не то китаянки, не то вьетнамки; так же, как и наши, они были одеты в джинсы и курточки с капюшонами.

Парни, затушив сигареты, устроились рядом с водителем.

Ахмед тут же протянул руку к одолженному у полногрудой девушки мобильнику и проговорил:

— Сергей? Это я, Ахмед, я вырвался. Еду на белом микроавтобусе. Ждите меня в отеле.

Отключившись и передав мобильник, он хотел уже заводить мотор, но вдруг отданный только что им мобильник зазвонил, и девушка, сказав «.Але!», удивленно переспросила:

— Ахмеда? А. Это, наверное, вас.

И с этими словами протянула мобильник Ахмеду.

Тот молча взял трубку.

— Хорошо. Понял, — выслушав, проговорил он и, не отключаясь, переспросил у рассевшихся в салоне пассажиров: — Мы где?

— Как остановка называется? — уточнила вопрос Мила.

— Воропаево, — сказала та, у которой взяли мобильник.

— Воропаево, — вздохнув, проговорил Ахмед в трубку и возмущенно спросил у того, с кем говорил: — Но почему?

А потом, покачав головой, сказал:

— Хорошо, я понял.

И, передав мобильник девушке, обратился к Миле:

— Мне в Москву нельзя. Я должен остаться здесь. За мной приедут.

— Кто?! — возмутилась Мила, поеживаясь в своем слишком открытом платье.

— Один человек, который, возможно, сможет мне помочь.

— Подождите, а как же мы?! — возмутилась дававшая телефон полногрудая девушка.

Ахмед только пожал плечами.

— Ну вот, и давай людям мобильник! — возмутилась девушка.

Мила, которая все еще держала в руках купюры, которые достала из кармана у Ахмеда, протянула девушке десять долларов:

— Вот, возьмите, спасибо.

Ахмед, даже не заглушив мотор, соскочил на землю. Мила сначала хотела пересесть за руль, но побоялась и тоже вышла из микроавтобуса.

Двери за ней захлопнулись, и едва она успела отойти в сторону, как микроавтобус резко рванул с места. Очевидно, за руль сел кто-то из парней.

— Они же автобус ваш угоняют! — воскликнула Мила и, ринувшись вслед, закричала:

— Подождите! Эй! Вы куда?!

Ахмед только махнул рукой и, сняв свой плащ, накинул на плечи Миле.

Но тут мимо остановки следом за микроавтобусом промчалась белая БМВ. А потом послышалась стрельба.

Ахмед покачал головой и сказал:

— Сергей был прав.

— Кто такой Сергей? И в чем он был прав? — попыталась разузнать Мила.

— Хороший человек, — сказал Ахмед. — Он предупредил меня, что в том автобусе мне может грозить опасность.

— А теперь что, опасность вам уже не грозит? — поинтересовалась, поеживаясь, Мила.

— Кто его знает. — проговорил Ахмед. — Я даже не понял, зачем и кто меня похищал.

— Что, вас тоже похищали? — удивилась Мила.

— Почему «тоже»? — удивился Ахмед.

— Да я сама едва вырвалась! — проговорила Мила. — Меня вместо моей подруги похитили. Как теперь отсюда выбраться, ума не приложу.

— За мной сейчас приедут, — напомнил Ахмед. — Мы вас тоже подвезем до Москвы.

— Но ваш же автобус угнали. — удивляясь спокойствию Ахмеда, сказала Мила.

— Это не мой. Я его тоже угнал, — пожал плечами Ахмед.

— Угнали?! — удивилась Мила.

— Представьте себе.

— Ну и дела. — покачала головой Мила.

На остановке даже под прохудившимся козырьком было сыро и холодно. Мила старалась укутаться в плащ, но ее уже начинало знобить. Не то от холода, не то от страха.

И тут прямо к остановке, развернувшись на ходу, подкатила синяя «ауди». Мила интуитивно отскочила в сторону, в тень, и заметила, как Ахмед, насторожившись, вытянул из рукава пистолет и поставил его на предохранитель.

Из машины, не заглушив мотора, привстал темноволосый, крепко сбитый мужчина в черной кожаной косухе и, махнув рукой, крикнул:

— Эй, Ахмед, это я! Поехали!

Ахмед, спрятав пистолет, подошел ближе и сказал:

— Эта девушка поедет с нами.

Серов только покачал головой.

— Садись! — махнул рукой Ахмед.

— Ее тоже в отель? — спросил Серов.

Ахмед, устроившись рядом с водителем, повернулся к Миле и спросил:

— Куда тебя?

— Мы уже на «ты» перешли? — проговорила Мила, поправляя прическу.

— Что? — не понял Ахмед.

Серов, который уже рванул с места, уточнил:

— Вас спрашивают, куда отвезти.

— Ой, смотрите. — вскрикнула Мила, буквально припав к окну.

— Что там? — спросил Серов, не сбавляя скорости.

— Там наш, точнее, ваш, короче, тот микроавтобус, который вы, Ахмед, угнали, перевернутый, и милиция. — в ужасе проговорила Мила. — Там же столько людей было. Наверное, из коттеджного поселка, рабочие, и две иностранки.

— Девушка, я спрашиваю: куда вас отвезти? — повторил Серов. — У нас с Ахмедом еще дела.

— Какие дела? — не понял Ахмед.

— Ахмед, я потом вам объясню, — с нажимом сказал Серов и повторил: — Вам куда?

Мила, все еще под впечатлением увиденной в окно сцены, наконец опомнилась и тихо ответила:

— Меня на улицу Строителей, там ресторан новый открывается. То есть уже открылся, я так понимаю. «Василий Блаженный» называется.

— А вы к нему какое отношение имеете? — поинтересовался Серов.

— Самое непосредственное, — гордо ответила Мила. — Моя подруга Лина Фатеева — хозяйка. Там сегодня гостей будет. Даже из мэрии должны быть.

— А вы почему отстали? — спросил Серов.

— Я не отстала, — обиженно проговорила Мила. — Меня похитили.

— Похитили? — удивился Серов.

— Да, похитили, — кивнула Мила.

— Вас? И за что? — продолжал говорить чуть играючи Серов.

— Меня вместо моей подруги Лины похитили, — попыталась объяснить Мила.

— И кому вы и ваша подруга нужны были? — продолжал расспрашивать девушку Серов.

— Нашлись люди. — проговорила Мила, не решившись в присутствии Ахмеда сказать о людях с Кавказа.

— И что они хотели, эти, как вы выражаетесь, люди? — продолжал Серов.

— Они хотели, чтобы Лина ресторан им продала. Им бывший муж Лины задолжал. — начала Мила, а потом сама себя прервала и добавила: — Но это отдельная история.

— Ладно. Так куда везти вас? — вернулся к старому вопросу Серов.

— Я же сказала, в «Василий Блаженный». Там же сейчас пир в самом разгаре. Такие блюда приготовили! Вы бы только знали! Блины с икрой, расстегаи с рыбой и грибами, настоящая русская уха с осетриной. Вы, кстати, тоже можете к нам присоединиться.

— Присоединиться. — повторил Серов.

— А что такого, там знаете, какие блюда классные будут. — пожала плечами Мила.

— Вот блюда в вашем «Василии Блаженном» мы сегодня вряд ли попробуем, — угрюмо проговорил Серов, не отрывая взгляда от дороги.

Туман сгущался, и вести машину делалось все сложнее.

— Но почему. Вы что, думаете, там все съедят до нашего приезда? — проговорила Мила уже в своем привычном стиле.

— Там, девушка, скажем так, произошло ЧП, — объяснил ей Серов, прикидывая, каким образом использовать это случайное знакомство.

Судьба, казалось, сама давала ему в руки концы от таких важных клубков, размотав которые можно было многое понять. Но всякий, даже мальчишка, знает, что, если обращаться с нитками неаккуратно, их легко можно запутать. Поэтому Серов, прежде чем что-то сделать, должен был сто раз подумать.

С годами мыслительный процесс, связанный с проигрыванием возможных сценариев развития событий, происходил у него в голове все быстрее. А поскольку людей, особенно женщин, Серов давно научился распознавать не только по жестам и взглядам, но и по случайно брошенным фразам, он решил не усложнять ситуацию и предложил:

— А вы сами все увидите. Мы вас подвезем к вашему ресторану.

— Не к моему, а к Лининому, — уточнила Мила.

— Хорошо, к Лининому, — согласился Серов.

— Скажите, как вас зовут? — обратилась Мила к Серову. — А то неудобно. Я с вами говорю, а как зовут, не знаю.

— Сергей, — представился Серов. — А вас?

— Меня Мила.

— Очень приятно.

— Скажите, Сергей, у вас же мобильник есть? — переспросила Мила.

— Есть, — кивнул тот.

— А позвонить мне можно? — попросила Мила.

— Можно, — сказал Серов, изловчившись подать Миле свой мобильник.

Мила поспешила набрать номер Лины.

Однако ее телефон опять был вне зоны доступа.

Но стоило Миле передать мобильник Серову, как он тут же затрезвонил. Мельком взглянув на номер, Серов сказал: «Але.» — и тут же затормозил у еще одной автобусной остановки.

— Что, что вы сказали? — переспросил он с нескрываемой тревогой.

Звонил генерал Воронцов. Информация, которую он сообщил, могла резко изменить все планы Серова.

— Ты не за рулем? — первым делом переспросил генерал Воронцов.

— Уже притормозил, — сказал Серов.

— Ну, тогда слушай, — начал генерал Воронцов. — У меня здесь владелица этого ресторана «Василий Блаженный», где сегодня взрыв был.

— И что она хочет? — поинтересовался Серов.

— У нее подругу, говорит, похитили. Вместо нее. Держат на даче. Мы едва адрес этой дачи отыскали. И теперь туда группу захвата послали.

— А что от меня-то надо? — спросил Серов, почему-то решив не признаваться сразу, что похищенная подруга Лины сейчас находится в его машине.

Ему и про Ахмеда болтать не хотелось. И Сергей наверняка знал, что, если внутренний голос не дает ему сделать или рассказать что-то, лучше к нему, этому упрямому голосу, прислушаться. Поэтому Серов говорил с генералом Воронцовым так, будто тот сообщает ему абсолютно новую информацию.

Если бы у Серова спросили, почему же он скрыл от самого генерала Воронцова такую важную информацию об Ахмеде и Миле, он, возможно, даже нашел бы тому логическое объяснение. Ведь кто-кто, а интерполовцы, похитившие Ахмеда, обязательно прослушивают все разговоры генерала Воронцова. И сразу бы вычислили, где находится Ахмед. Однако Серов даже самому себе ничего объяснять не стал. Он попросту вычеркнул из памяти тот реальный факт, что и Ахмед, и Мила сейчас находятся в его машине. Интуиция подсказывала ему, что эта информация не должна быть озвучена.

Серов, не выпуская из поля зрения свою машину, где ожидали его сразу два разыскиваемых человека, просто внимательно слушал все, что говорил ему генерал Воронцов:

— Надо бы тебе самому дачу ту осмотреть. Я из Москвы вырваться не могу. У меня здесь срочное дело. А капитан Кошель — молодой еще, неопытный, его вокруг пальца могут обвести. Поговори с этой девицей, подругой рестораторши. Не связаны ли эти девицы с Ахмедом и компанией.

— Да вряд ли, — попытался успокоить его Серов. — Откуда они этого Ахмеда знать могут?

— Да мало ли. Может, отдыхали где вместе или лечил он их в Париже, — высказал предположение генерал Воронцов и напомнил: — У Ахмеда же клиника в Париже.

— Ладно, отметать никаких версий не будем, — сказал Серов, взглянув на мирно беседующих в машине Ахмеда и Милу. — Я сейчас за городом. Когда ребята ваши захват произведут, перезвоните мне, адрес скажите, я выеду.

— Так я и сейчас тебе адрес сказать могу, — предложил генерал Воронцов.

— Но вы же не можете быть уверены, что это именно та дача. Вы же только предполагаете, что она, эта девица, там, — напомнил Серов.

— Ладно, когда буду уверен, перезвоню, — согласился генерал Воронцов.

Серов отключил телефон, вернулся к машине.

Между Ахмедом и Милой, похоже, что-то произошло, потому что зависла напряженная тишина.

— Мне Ахмед рассказал, какое там ЧП. — сказала Мила и через некоторое время добавила: — А вы не знаете, жертвы есть?

— Не знаю, — покачал головой Серов. — Но ваша подруга жива.

— И где она? Почему трубку не берет? — заволновалась Мила.

— Сейчас она у генерала Воронцова, который расследует это дело, — успокоил ее Серов, заводя машину. — А почему трубку не берет, не знаю.

До Москвы их еще несколько раз остановили. Правда, документов Серова было достаточно, чтобы не пришлось выходить ни Ахмеду, ни Миле.

— А что такое, почему столько охраны? — удивилась Мила. — Это что, из-за того, что меня похитили? Или из-за взрыва в ресторане?

— А может, из-за того, что меня похитили? — усмехнулся Ахмед.

Серов покачал головой, прикидывая, стоит ли раскрывать все карты, и сказал:

— Там все серьезнее.

— Что серьезнее? — спросил Ахмед.

И поскольку они стояли на светофоре, Серов, наблюдая за реакцией Ахмеда, решил пойти ва-банк:

— Поступили сведения, что сегодня должен произойти теракт.

— Сегодня? — удивился Ахмед, и Серов запомнил эту его реакцию.

— Где, в ресторане? — переспросила Мила.

— Да нет, теракты обычно в центре устраивают. — проговорил Серов.

Но на это Ахмед никак не отреагировал.

— Простите, — вдруг опомнилась Мила, — а куда же мне ехать, если вы говорите, Лина у генерала?

— Думаю, мы отвезем Ахмеда в отель, а вас я доставлю к генералу Воронцову, — сказал Серов, объезжая все еще оцепленый центр столицы.

— И что мы там будем делать? — встревожилась Мила.

— Главное, что там вы будете под защитой и вас никто не похитит, — сказал Серов и предложил: — Может, и вас, Ахмед, тоже отвезти не в отель, а к генералу?

— Нет, — покачал головой Ахмед. — То, что меня похитили, — это случайность, я усилю охрану. Я сам виноват. Я хотел выйти из отеля незамеченным. По своим делам. А интерполовцы вообразили, что я готовлю какую-то суперакцию. Ну и схватили. Хотя, может, это и не интерполовцы были.

У отеля. Ахмед вышел и направился наверх. За ним тут же пошел высокий смуглый черноусый молодой человек. Серов, который провожал Ахмеда до лестницы, вопросительно взглянул на Ахмеда, тот махнул рукой:

— Это со мной. До завтра я буду под защитой.

Серов зашел к охранникам отеля, которые его уже знали, а теперь как ни в чем не бывало играли в карты, и попросил:

— С Ахмеда глаз не спускать.

— И в ванной, и в туалете? — спросил один из охранников, скептически усмехнувшись.

— И в ванной, и в туалете, — кивнул Серов.

— А что это за мэн с этим Ахмедом в номер пошел? Я и не знал, что среди арабов голубые бывают. — продолжал ерничать охранник.

— Это его охранник, — объяснил Серов. — Но и за охранником глаз да глаз нужен.

— А мы-то думали, что за араб тут все вертится да вертится. Уже в ФСБ хотели сообщать, — проговорил охранник.

— Если что — мне звоните, — сказал Серов, направляясь к машине.

Но не успел он подойти к машине, как она рванула с места. Серов даже не успел разобраться, это Мила села за руль или кто-то опять решил похитить Милу. Не раздумывая, Серов подскочил к ожидающему на стоянке такси и, вытащив из него шофера, которого такое обращение привело в шок, со словами «Прости, брат, ФСБ!» мельком показал тому свое удостоверение и сам сел за руль. Свою «ауди» Серов успел заметить, как только выехал на проспект, но машина очень скоро свернула и, въехав в арку, затормозила у одного из подъездов. Не выходя из машины, Серов наблюдал за тем, что происходит. Из машины вышел чернобородый смуглый молодой человек и, открыв дверцу, буквально вытащил сопротивляющуюся Милу. Из других дверей вышла стройная девушка в легком лиловом плащике, та самая, что передала Ахмеду флэшку с планом. Больше в машине никого не было. Медлить было нельзя. Серов, выхватив пистолет, выскочил из машины и, оттолкнув бородача, успел крикнуть Миле:

— Садись в машину и гони к отелю!

В ту же секунду раздался выстрел, и он почувствовал резкую боль в плече. Стреляла девушка в плащике. Пока чернобородый поднимался с земли, Серов успел выбить из ее рук пистолет и, заметив, что Мила успела завести машину и выехала в арку, бросился к такси и поехал за ней.

Подъезжая к отелю, он понял, что пуля таки его задела. Но думать сейчас о перевязке не было времени. Затормозив у лавочки, на которой сидел и курил опешивший таксист, которого Серов выгнал из машины, он перебежал к своей «ауди». Мила, которая уже вышла из машины, с ужасом смотрела на набухающий от крови рукав его кожаной куртки. Но Сергей знаком показал ей садиться назад в машину, сам сел за руль и погнал в сторону ФСБ.

— Откуда появились в машине эти люди? — спросил Сергей.

— Я сидела, глаза подводила, губы подкрашивала, я даже не сразу поняла, что это не вы сели за руль. Только когда рядом эта девица в плащике и белом платке оказалась, поняла, тут что-то не то. И главное, телефона-то у меня нет. Позвонить не могу. Ошалеть, второе похищение за день. Но те хоть с Кавказа, по-русски нормально говорили. А это вообще арабы какие-то, шахиды. По-русски только девушка могла изъясняться, и то еле-еле.

— Что они от тебя хотели? — спросил Сергей, превозмогая боль.

— Они допытывались, кто я и почему была вместе с Ахмедом, — ответила Мила, чувствуя, что ее начинает тошнить от запаха крови.

— И что ты сказала? — спросил Серов.

— Сказала, как было, что мы случайно встретились на дороге, он подобрал меня, а потом нас подобрали вы.

— А что про меня сказала? — уточнил Серов.

— Сказала, что вы, как я поняла, старый знакомый Ахмеда.

— И все?

— И все. Потом они говорили по-английски.

— Ясно, — кивнул Серов.

— А почему вы не спрашиваете, о чем они говорили по-английски? — продолжала Мила; чувствовалось, что ей есть чем поделиться.

— А ты что, знаешь английский? — удивился Серов.

— Да я английскую спецшколу окончила! — гордо заявила Мила.

— Ну, и о чем они говорили? — спросил Серов, преодолевая боль и не надеясь услышать что-то важное.

Мила же, чувствуя себя королевой момента, манерно растягивая слова, сказала:

— Девушка, что сидела на заднем сиденье, в легком плащике, которая потом в вас стреляла, она мужику тому бородатому говорит: «У Ахмеда здесь не могло быть знакомых. И эту девицу ему или интерполовцы, или ФСБ подсунули. И вообще меня удивляет, почему русские так всполошились. Центр перекрыли. Похоже, они в курсе того, что готовится. Только не знают точно когда». А чернобородый у нее спрашивает: «А ты в курсе, когда и где это произойдет?» — «Нет, — ответила эта шахидка». — «А Ахмед в курсе?» — спрашивает чернобородый. «И Ахмед не в курсе», — сказала она. «Так чего они так все всполошились?» — спрашивает он. «Так вот и я о том же. Не понимаю, откуда и что за информация к ним просочилась. Я знаю, что до времени «икс» еще несколько дней. А здесь вся Москва уже на ушах стоит.»

— Это она так и сказала: «На ушах стоит.»? — перебил ее Сергей, едва сдерживая улыбку. — И как это по-английски будет?

— Ну, я приблизительно сказала, по смыслу она так сказала, — начала оправдываться Мила, а потом обиженно хмыкнула и отвернулась к окну: — Я могла бы вообще вам ничего не говорить.

— Да ладно, не обижайся, ты очень много важного сказала, — успокоил ее Серов. — Больше ничего они не говорили?

— Да нет, дальше вы со своей пушкой выскочили, как джинн из бутылки.

— А что они с тобой делать собирались? У них что, в том дворе квартира была? — спросил Серов.

— А да, про меня они тоже говорили, — вспомнила Мила. — Эта шахидка сказала, что у нее предписание секретное есть уничтожать всех, кто будет искать контакта с Ахмедом. Куда меня везли — не знаю, но что меня убрать должны были, это точно. Тут без вариантов. Получается, вы мне жизнь спасли.

— Ну вот видишь, — проговорил Серов, — а ты обижаешься.

— А что, правда теракт в центре Москвы был или, может, будет? И поэтому весь центр оцепили? И на въезде всех шмонали. — вспомнила Мила.

— Сейчас будем разбираться, — сказал Серов, затормозив у одного из зданий ФСБ.

Рабочий день уже кончался, но почти во всех окнах горел свет. Серов сам открыл Миле дверцу и, поставив машину на сигнализацию, пропустил ее вперед.

— Генерал Воронцов еще у себя? — спросил Серов, показывая охранникам пропуск.

Охранник, внимательно изучив красную книжечку, кивнул, но заметил:

— С посторонними входить не положено.

— Ясно, — кивнул Серов и добавил: — Но и вам оставить эту девушку не могу.

Серов достал мобильник и позвонил генералу Воронцову:

— Я не один, со мной сюрприз. Мила Вахрудинова. Да-да, та самая. Подымусь к вам — все объясню.

После этого Серов передал трубку охраннику, и тот, выслушав генерала Воронцова, покраснел и произнес одно слово:

— Слушаюсь.

После чего пропустил Серова и Милу через вертушку.

Генерал Воронцов встретил их на лестнице и сам проводил в свой кабинет, где в приемной, еще, очевидно, ни о чем не зная, сидела и читала журнал Лина Фатеева.

Увидев Милу, она бросилась ей навстречу.

— Милочка! Живая. — проговорила Лина, обнимая Милу.

— Живая. Ну твой Фатеев и гад! — сказала Мила и тут же спросила: — А что там с твоим «Блаженным»? Так и не открыли?

— Какой «Блаженный»! — покачала головой Лина. — Там все нужно по новой делать.

— А люди хоть не пострадали? — спросила Мила.

— Да говорят, жертв нет, только раненые, — пожала плечами Лина.

— Ну, слава богу. — сказала Мила и поинтересовалась: — А кто этот взрыв устроил?

— Да, наверное, Фатеев или его дружки, которым он задолжал и которые ресторан выкупить хотели. — предположила Лина.

— Не похоже, — покачала головой Мила. — Они же со мной все были.

— С тобой или не с тобой, а кто, кроме Фатеева, мне такую гадость сделать может? Он же думал, что я там буду. Он меня убить хотел. — всхлипнула Лина.

— Он тебя выкрасть поручил, а не убить, — уточнила Мила. — Это же меня вместо тебя на его дачу увезли.

— Да, действительно, — кивнула в задумчивости Лина. — Только как тебя со мной умудрились перепутать, хоть убей, не могу понять.

— А я решила твои шмотки примерить — плащ, шляпу. Ну и вышла в таком виде не крыльцо. Может, они тебя раньше сфотографировали. Когда мы в салон заходили. А потом уже не присматривались. Шляпа так шляпа. — пожала плечами Мила.

— Так, а где они теперь, мои шмотки? — спросила Лина, глядя на Милу, все еще дрожащую от холода в своем вечернем наряде.

— Да на даче, у твоего Фатеева. Я же оттуда через окно в ванной комнате убегала. Сказала, что в туалет, а сама в окно. — объяснила Мила.

— Да, такая шляпка была. — не то в шутку, не то всерьез покачала головой Лина.

Генерал Воронцов, который все это время прислушивался к воркованию двух празднично одетых девиц, наконец махнул рукой и, обращаясь к одному из охранников, попросил:

— Принесите-ка им горячего чая, и пусть пока что здесь посидят. Только смотрите, чтобы их опять кто-нибудь не похитил. Или сами не убежали.

— Не бойтесь, никуда мы отсюда не денемся, — махнула рукой Мила, усаживаясь в кресло. — Я теперь без Сергея вообще никуда не сдвинусь.

Серов только улыбнулся.

Глава 10

Когда Сергей Серов вслед за генералом Воронцовым вошел в хорошо знакомый ему кабинет, он сразу почувствовал, что здесь и есть главный штаб сегодняшних событий. Казалось, его только что покинули те, кто отправился на ответственные задания. Стулья стояли неровно, на столе, который был приставлен к столу генерала Воронцова, — несколько пепельниц с окурками. И хотя форточка была открыта настежь, в кабинете было все еще дымно.

— Кури, если хочешь, — предложил Воронцов, кивая на открытую пачку сигарет.

Серов, который недавно бросил курить, не удержался. Генерал Воронцов, отойдя к окну, тоже закурил.

Не успели они перекинуться и словом, как у генерала зазвонил мобильник.

— Да, генерал Воронцов слушает.

Ему что-то сказали в трубку.

— Это капитан Кошель, — пояснил генерал.

— Привет передавайте, — сказал Серов.

— Тебе тут Серов привет передает, — сказал генерал Воронцов и, выслушав капитана Кошеля, ответил тому: — Мила здесь уже. Да-да, Мила Вахрудинова здесь. Не ждите никого. Забирайте этих горе-похитителей и сюда везите. И Фатеев там? Отлично. И его везите. Вместе со всеми его документиками.

— Ну вот, — отключившись, проговорил генерал Воронцов, поворачиваясь к Серову, — опять ты капитана в шок привел. А где ты Милу эту подобрал?

— Не поверите, но на шоссе, — сказал Серов, не вдаваясь в подробности.

— Не поверю, — покачал головой генерал Воронцов и, вздохнув, сказал: — Я думал эти девицы хоть каким-то боком с Ахмедом связаны, но, по-моему, они о нем понятия не имеют. А ты как думаешь?

— Да я же сразу вам сказал, что это другого поля ягоды, — ответил Серов, усаживаясь у стола.

— И какого же они, по-твоему, поля ягоды? — улыбнулся генерал Воронцов.

— Да никакого. Женщины они, и этим все сказано, — пожал плечами Серов.

— И что с ними теперь делать? — спросил генерал Воронцов.

— Что-что, отправить домой, пусть отсыпаются, — сказал Серов. — У нас, по-моему, и более серьезных дел хватает.

— А ты не думаешь, что их тут же похитят, теперь уже двоих?

— Думаю. Но у вас же людей хватает. Их могут охранять и люди с примелькавшимися лицами. Даже лучше будет, если у них настоящие люди в штатском будут вахту нести. Никто не сунется. Да и соваться-то, если капитан Кошель с командой их там на даче повязал, некому будет.

— Повязал. А что мы им предъявим? Милы же там не было. Ну сидели мужики на даче, отдыхали. А тут наши орлы налетели и повязали. Смотри, чтобы отпускать сразу не пришлось. — задумчиво проговорил генерал Воронцов и, затушив сигарету, сел за свой стол. — Капитан Кошель сказал, что там «пиковые» замешаны. А эти откуда хочешь выкрутятся. Смотри еще, чтобы нам у них прощения просить не пришлось. Так что этим девицам-красавицам без охраны никак не обойтись.

— Да ладно, что вы за них так волнуетесь, ничего с ними не станет. Они ведь живыми нужны. Иначе бы давно их прикончили. — сказал Серов и добавил: — Я о другом. Ведь время «икс» прошло. И по московским, и по парижским часам. Считать спланированным международными террористами взрыв в ресторане, который еще не открылся, по-моему, несерьезно. А вы как думаете?

— Здесь что-то не то. Почерк не тот, — кивнул генерал Воронцов. — Такие самодельные взрывные устройства в пакетах из-под сока профессиональные террористы не используют. Если только это не был отвлекающий маневр.

— Отвлекающий. Вряд ли. Это слишком уж сложная комбинация, — предположил Серов. — Скорее всего, время взрыва стало простым совпадением. Хотя.

— Оцепление я не снимал, — сказал генерал Воронцов, взглянув на часы. — В конце концов, одиннадцать часов бывает и вечером.

— И в Париже. — вздохнул Серов.

Между тем в кабинет постучали. И капитан Кошель, заглянув, спросил:

— Можно?

— Привезли? — сразу спросил генерал Воронцов.

— Привезли, — кивнул капитан Кошель.

— Где они? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Еще в машине, — сказал капитан Кошель.

— От всего отказываются и предъявить им нечего? — спросил генерал Воронцов.

— Да нет, оружие при них было, а этот Фатеев вообще хотел бежать, так что все чин чином, — с гордостью ответил капитан Кошель.

Генерал Воронцов удовлетворенно потер руки и попросил Серова:

— Останься, послушай и присмотрись, может, что выяснится.

Когда в кабинет ввели уже в наручниках троих смуглых черноусых кавказцев и бледного, дрожащего Фатеева, Серов, который присел в кресло у окна, не смог сдержать своего искреннего изумления. Дело в том, что ему уже приходилось пересекаться с этими парнями. Они были членами одной из самых жестких кавказских группировок и называли себя «пиковыми». Двоих Сергей даже знал по кличкам. Тот, что постарше, с пробивающейся сединой, — Туз. А что помоложе, с бегающими темными глазами — Валет. Они контролировали один из московских микрорайонов и приторговывали оружием. Именно через них Серов в свое время связался с нужными людьми в одном очень щепетильном деле. Конечно, за все было тогда уплачено. И вот теперь такая неожиданная встреча. Серову не очень-то хотелось, чтобы они его вспомнили и узнали. В таком случае его контакты с ФСБ будут обнародованы, и с ним не захотят контактировать нужные ему люди. Поэтому он решил, не выходя из тени, молчать. Он даже сделал вид, что задремал. Похоже, что «пиковые» были в шоке от всего происходящего и теперь им было не до Серова.

— Можете садиться, — предложил генерал Воронцов, кивнув на стоящие у стола для совещаний стулья.

Серов чуть расслабился, потому что и Валет, и Туз сели к нему спиной. А еще один из «пиковых», как и Фатеев, был ему незнаком.

— Ну, и что вы хотели от бедной девушки Милы? — спросил генерал Воронцов, обращаясь к Тузу.

— Мы не знаем никакой девушка Мила, — проговорил Туз, специально подчеркивая незнание русских падежей.

— А она-то вас знает, — напомнил генерал Воронцов и попросил капитана Кошеля: — Позови Вахрудинову.

Однако вместе с Милой в кабинет влетела и Лина. Увидев Фатеева, она вцепилась ему в волосы и закричала:

— Ах ты, подонок, как ты мог! И меня, и Милу продал этим!

— Эй, эй, помогите же мне кто-нибудь, — испуганно проговорил Фатеев, пытаясь устраниться от ударов.

— Да, самым жестоким наказанием было бы отдать вас в руки вашей бывшей жене. — задумчиво проговорил генерал Воронцов, кивнув капитану Кошелю, чтобы тот унял женщину.

— А ты знаешь, сколько денег я вложила, чтобы ресторан оформить, каких людей на открытие позвала?! А ты, ты все испортил! Ну, погоди! Я из тебя все, все до копейки достану! — не унималась Лина, хотя капитан Кошель уже крепко держал ее в руках.

Лина продолжала голосить:

— Это же надо, бомбу подложить в ресторане! Да еще перед самым открытием! Вы все мне сполна заплатите!

— Какой бомба? — сделал невменяемое лицо Туз. — Что она здесь несет?

— Ладно, успокойтесь, — попросил генерал Воронцов и, обращаясь к Вахрудиновой, спросил: — Скажите, Мила, вы узнаете кого-нибудь из этих людей?

Мила посмотрела и, покраснев, сказала:

— Да, вот эти трое меня похитили, как потом оказалось, вместо Лины и затаранили на дачу. А этот, Фатеев, Линин муж, приехал позже. Как я поняла, они хотели, чтобы я, то есть Лина, подписала какие-то документы и чтобы в результате ресторан «Василий Блаженный» отошел вот к ним, — и она кивнула в сторону Туза.

— Что этот девушка плетет? — продолжал вести свою роль Туз. — Она, наверное, больной. Мы отдыхали на даче у нашего друга, господина Фатеева, а потом налетел ваш ОМОН. В черных масках, с автоматами, и вот привезли нас сюда.

— А оружие там, на даче, чье было? — напомнил капитан Кошель.

— Фатеев, — обратился Туз к Фатееву. — Чей это оружий был?

Фатеев, еще не пришедший в себя после нападения Лины, только пожал плечами.

— Вот видишь, дорогой, — сказал Туз, — он не знает, чей это оружий. Кто-то подбросил ему оружий.

— А почему же, гражданин Фатеев, вы убегать бросились? — продолжал капитан Кошель.

— Вот это он неправильно сделал, — покачал головой Туз. — Он первый раз людей в черных масках увидел и испугался. Глупый. Вот мы и с ОМОН, и со спецназ часто видимся и не пугаемся. Мы же не убегали? Значит, и вины за собой не чувствовали, — закончил Туз.

— Так вы утверждаете, что оружие не ваше? — сказал генерал Воронцов.

— Конечно, не наше, — пожал плечами Туз.

— А если мы отпечатки пальцев ваших на нем обнаружим? — проговорил генерал Воронцов.

— Ну и что? — пожал плечами Туз. — Ну, если бы вы зашли в комнату и увидели оружие, неужели бы вы не стали его рассматривать? Каждый мужчина начал бы рассматривать оружие. А кавказский мужчина он трижды мужчина.

— Ладно, хватит ваньку валять, — сказал генерал Воронцов, стукнув по столу. — Вы бомбу в ресторан «Василий Блаженный» подложили?

— Какой бомба? Какой блаженный? — возмутился Туз. — Ты, гражданин начальник, нас с кем-то путаешь. Не знаем мы никакого блаженного.

— Значит, чистосердечного признания сегодня мы от вас не дождемся? — вздохнул генерал Воронцов. — Ну что ж, посидите в камере, подумайте до утра, может, что прояснится.

— Какой камер? За что, гражданин начальник?! — возмутился Туз.

— Сам увидишь, — сказал генерал Воронцов и кивнул охранникам: — Уведите.

— А нам куда? — спросила Мила, когда «пиковых» и Фатеева увели.

— А вы, девушки, нам можете еще понадобиться, — проговорил генерал Воронцов в задумчивости. — Поэтому попросим вас еще немного посидеть в приемной или в соседнем кабинете.

— Нас что, задерживают?! — возмутилась Лина.

— Нет, мы вас просим немного подождать в ваших же интересах, — сказал генерал Воронцов и потом спросил: — Скажите, а вы сами как думаете, кто этот взрыв организовал? Фатеев? Или эти «пиковые»?

— Да на Фатеева не похоже, — пожала плечами Лина. — Трусливый он слишком, чтобы взрывы организовывать.

— Да и эти парни. — размышляла Мила. — Если бы они взрыв организовывали, они бы по дороге, когда меня везли, или там, на даче, хотя бы проговорились. А то вели себя, как будто действительно, слыхом ничего не слыхали.

— Ладно, — кивнул генерал Воронцов. — Идите, посидите немного.

— Но сегодня хотя бы нас домой отпустят? — спросила Мила.

— Отпустят, отпустят и охрану еще дадут, — сказал генерал Воронцов и добавил: — Капитан Кошель, проводите девушек.

— Есть, — отчеканил капитан Кошель и спросил: — А мне что, с ними оставаться?

— Нет-нет, — возразил генерал Воронцов, — ты или отдыхать иди, или в отель. А вам, дорогие девушки, мы самую лучшую охрану выделим.

— А охрана еще зачем? — с тревогой спросила Лина.

— Там видно будет… — уклончиво ответил генерал.

Когда девушки с капитаном Кошелем вышли, он повернулся к Серову:

— С этого Ахмеда нельзя спускать глаз. Если он во всем этом задействован, он не может бездействовать. Ведь так?

— Так, — кивнул Серов, — но сегодня я не заметил, чтобы он хоть как-то занимался подготовкой теракта.

— Это потому, что его «нейтрализовали», — строго произнес генерал Воронцов.

— То есть как это нейтрализовали? Кто? — уточнил Серов.

— Ты лучше скажи, что ты думаешь по поводу участия «пиковых» в организации взрыва в ресторане, — перевел разговор на другое генерал Воронцов, который, как понял Серов, был в курсе похищения Ахмеда, но в подробности вдаваться не стал.

— Да, похоже, ни Фатеев, ни эти «пиковые», как говорится, здесь не при делах, — задумчиво проговорил Серов.

— А кто же тогда при делах? — спросил генерал Воронцов. — Пока мы не раскрутим это дело и не поймем, каким образом взрыв в ресторане связан или не связан с сообщением из Интернета, мы не сможем двигаться дальше.

— Возможно, здесь задействована еще одна сила. Те, о ком мы пока что не подумали, — предположил Серов. — Вы сами подумайте: для Фатеева и этих его «пиковых» помощников важно было заполучить ресторан. Зачем — это еще нужно выяснить.

— Давай сейчас и выясним, — предложил генерал Воронцов, взглянув на часы. — Как говорят, куй железо, не отходя от кассы. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Ведь, посидев в темной холодной камере, они, может, что-нибудь и скажут теперь.

— Давайте попробуем, — кивнул Серов, снова пересаживаясь в тень. — Но я думаю, не стоит вести сюда сразу всех. Пусть все расскажут Фатеев и Туз. Во всяком случае, тогда у нас будет возможность сверить их показания с показаниями еще двоих.

— Что ж, может, ты и прав, — кивнул генерал Воронцов и, подняв трубку телефона, попросил: — Приведите Фатеева и Туза.

Когда их ввели в кабинет, и один и другой имели довольно жалкий вид. По тому, как вежливо поздоровались Фатеев и Туз, можно было предположить, что они готовы к диалогу.

— Садитесь, — предложил генерал Воронцов, буравя их взглядом, и добавил: — Ну что, будем говорить?

— Спрашивайте, — кивнул Туз, усаживаясь за стол, снова спиной к Серову.

— Может, сразу напишете чистосердечное признание? — предложил генерал Воронцов, протягивая одному и другому листы чистой бумаги и ручки.

Фатеев взглянул на Туза, будто ожидая от него какого-то знака.

Но Туз покачал головой:

— Нам нечего писать, гражданин начальник. Вы, как я понял, хотите нам какой-то взрыв приписать. А мы его не делали. А чужое дело на себя вешать не будем.

— Хорошо, — кивнул генерал Воронцов. — А зачем вы похитили Милу?

— Они перепутали, — под нос пробурчал Фатеев, — они должны были привезти на дачу не Милу, а мою жену, мою бывшую жену Лину.

— Зачем? И почему именно в этот день? — продолжал вести допрос генерал Воронцов.

Туз жестко взглянул на Фатеева. И тот понял, что говорить придется ему. Фатеев вздохнул и сказал:

— Я им задолжал, они крышевали несколько моих точек. Но вы же сами знаете, кризис, я вообще собирался сворачивать свои дела и уезжать.

— Куда же вы уезжать собирались, ведь кризис теперь везде, даже в Штатах? — скептически хмыкнул генерал Воронцов.

— У меня там есть завязки, — вздохнул Фатеев.

— Ну а при чем же здесь ваша жена и тем более ее подруга? — продолжал генерал Воронцов.

— Я же уже сказал, что Милу похитили по ошибке, вместо Лины, — с нажимом проговорил Фатеев.

— А Лина при чем? — спросил генерал.

— Лина-то очень даже при чем, — попытался объяснить Фатеев. — Ресторан этот на нее записан, ну, я думал, отдам «пиковым» ресторан, и буду с ними квит.

— Как это «квит», уточните.

— Ну, «пиковых» удовлетворял вариант расплатиться за «крышевание» рестораном. — проговорил Фатеев.

— Это так? — обратился генерал Воронцов к Тузу.

Тот неопределенно пожал плечами.

— Я тебя спрашиваю, слышишь, ты?! — сорвался генерал Воронцов.

— Да, — вдруг четко проговорил Туз. — Мы крышевали этого фраера. А он хотел слинять за кордон, не расплатившись. Ну а ресторан, который он нам обещал, как оказалось, записан на жену его бывшую. Вот нам и пришлось поднажать, чтобы девица подписала документы.

— Подождите, — проговорил генерал Воронцов. — Но ведь ресторан был уже оформлен, сегодня планировалось открытие.

— Ну, вот мы и поспешили. — кивнул Туз.

— А почему именно этот ресторан вам нужен? — поинтересовался генерал Воронцов.

— А нам другого никто не предлагал, — пожал плечами Туз.

— Ну а взрывать зачем? — пошел ва-банк генерал Воронцов.

— Какой взрыв?! — возмутился Туз. — Если мы ресторан этот купить хотели, зачем нам лишние деньги потом в ремонт вкладывать?!

— Но вы же, наверное, хотели там ресторан кавказской кухни организовать. — высказал предположение генерал Воронцов.

— Это мы раньше хотели. А теперь, пока не развернулись, не начали получать доход, ничего бы не меняли. Блаженный так Блаженный. Главное, чтобы окупилось. А потом бы думали, что делать. Может, мы бы там вообще фитнес-клуб открыли. — сказал Туз.

— Ну, Фатеева вы крышевали, а вас бы кто крышевать стал, если бы ресторан выкупили? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Вы что? Зачем нам крыша? Мы же сами себе крыша, — возмутился Туз.

— Ясно. — сказал генерал Воронцов и добавил: — Ну, а если не вы, то кто взрыв в ресторане мог организовать, как думаешь?

— Да не знаю я. — пожал плечами Туз. — Правда не знаю.

— Ладно, — махнул рукой генерал Воронцов, — похоже, ничего мы от вас не добьемся. Уведите! — попросил он охрану.

— А когда нас отпустят? — поинтересовался, уходя, Туз. — Не взрывали мы ресторана.

— У вас и без ресторана грехов хватает, — проговорил генерал Воронцов.

— Ну а у меня-то какие грехи? — спросил Фатеев.

— Туз тебе в камере объяснит. — покачал головой генерал Воронцов.

Когда их увели, генерал Воронцов вернулся к своему столу и спросил у Серова:

— Ну и что ты про это думаешь?

— Товарищ генерал, — вскочил Серов, — я, кажется, знаю, о чем мы должны у этой Лины спросить. Вызовите ее.

— Лину так Лину, может, только мне сначала объяснишь, чем тебя осенило? — спросил генерал Воронцов.

— Да это так, догадка одна, но я сам хочу об этом у нее спросить, — сказал Серов, уходя от ответа.

— И все-таки? — не отступал генерал Воронцов.

— Можно, я потом вам объясню. После того, как спрошу? — сказал Серов.

— Ну, спроси, может, тебе повезет, — пожал плечами генерал Воронцов и, подняв трубку телефона, приказал:

— Позовите сюда девушек.

— Когда это, наконец, кончится! — прямо с порога возмутилась Мила.

— Один вопрос — и можете быть свободны как ветер, — проговорил Серов, улыбаясь.

— Ну ты даешь, — покачал головой генерал Воронцов. — Здесь пока что я все решаю.

— Конечно, — кивнул Серов, — но я хочу вам помочь. Чтобы поскорее можно было их отпустить. Они нам кое-что сейчас скажут и будут свободны.

— Ладно, спрашивайте, — кивнула Мила, усаживаясь за стол, где только что сидел Туз.

Лина устроилась с ней рядом.

— Девушки, когда вы это все дело с рестораном затеяли, к вам никто не обращался с предложением за энную сумму охранять вас от «наездов»?

— От каких еще наездов? — возмутилась Лина.

— «Крышу» вам никто не предлагал? — спросил Серов, усаживаясь напротив Милы и Лины.

— Опять не понимаю. Какую еще крышу? — недовольно пожала плечами Лина.

— Это так называется, — попытался объяснить Серов. — За определенную сумму бандитская группировка следит за тем, чтобы все остальные бандитские группировки вас не трогали.

— А-а-а-а. Вы про это. Нет, вроде бы никто ничего мне такого не предлагал. — проговорила Лина. — Я охрану наняла, несколько человек. Я думаю, они бы справились. И справятся, если надо будет.

А Мила молчала и задумалась.

Серов выдержал паузу. Наконец Мила, покраснев, проговорила:

— Было дело.

— Поподробнее, если можно, — попросил Серов.

— Лина так занята была оформлением, кухней, в общем, ее тогда в зале не было. А какие-то мордовороты подкатили ко мне. Думали, что я хозяйка, и предложили «крышевать» ресторан, — вспомнила Мила.

— Это не из тех, кто вас похитил? — уточнил Серов.

— Нет, — покачала головой Мила. — Это не кавказцы, наши были. Качки какие-то.

— И что вы им сказали? — продолжал Серов.

— Сказала, что нам «крыша» не нужна, — пожала плечами Мила.

— А почему я об этом ничего не знала? — удивилась Лина.

— У тебя и так проблем хватало, — ответила Мила. — А этим я сама знала, что отвечать, не первый день в бизнесе.

— Действительно, Мила, вы так давно в бизнесе и отлично знаете, что такое «крыша». И вы отлично понимали, что без нее Лину ждут большие неприятности. — включился в разговор генерал Воронцов.

— Да не осталась бы Лина без «крыши»! Я просто своих парней хотела ей сосватать, — пожала плечами Мила.

— А что вам те, которые приходили, ответили на ваш отказ? — поинтересовался Серов.

— Сказали, что мы, мол, еще пожалеем, что теперь теракты кругом, а они со всеми террористами на «ты». Ну, они так все теперь говорят, — махнула рукой Мила.

— Ясно, — кивнул генерал Воронцов и, обращаясь к Серову, спросил: — Что ж, тут тоже можно искать зацепку, как думаешь? Почерку тех, кому не дали «крышевать», взрыв самодельного взрывного устройства вполне соответствует.

— Можно. только этих молодчиков вряд ли теперь найдешь. Они же номеров телефонов не оставляют, — развел руками Сергей.

— А чего их искать, — пожала плечами Мила. — Лина умудрилась одного из них взять в охранники. Я, когда его вчера увидела, испугалась, а потом решила: «Ладно, не буду перед открытием нагнетать обстановку. Потом как-нибудь Лине расскажу, ну, и этого молодчика на разговор вызовем».

— Ну вы, девушки, даете! — покачал головой генерал Воронцов. — Что вы еще по ходу вспомните? По-моему, не этих «пиковых», а вас нужно в изолятор посадить, чтобы память вернуть. И как того охранника зовут?

— Я не посмотрела, — заволновалась Мила. — Но это можно в документах найти. Лина же всех по документам набирала, там и фотография должна быть.

— Вы еще скажите: санитарная книжка. — съерничал Серов.

Генерал Воронцов тем временем поднял трубку внутреннего телефона и попросил:

— Дежурного ко мне.

А потом, обратившись к Лине, спросил:

— Вы сами набирали людей? Личные дела сами оформляли?

— Ну, не совсем, — пожала плечами Лина. — В основном личные дела оформлял мой помощник, заместитель.

— Кто он? — уточнил генерал Воронцов.

— Петр Петрович Шабашов, — сказала Лина.

— Адрес, телефон, быстро! — сказал генерал Воронцов, протягивая Лине лист бумаги и ручку.

— У меня есть только его мобильный, — волнуясь проговорила Лина и начала рыться в сумочке. Она достала записную книжку, отыскала нужный номер, начала переписывать.

— А где хранились личные дела? — уточнил генерал Воронцов.

— У меня в кабинете, в сейфе, — пожала плечами Лина.

— У кого еще ключ был? — спросил Серов, понимая, что тот, кому нужно было ликвидировать документы, давно мог их изъять из сейфа.

— У Шабашова, — пожала плечами Лина, — я ему доверяла.

— Ладно, хотите — сами ему позвоните. Или мы позвоним, — сказал генерал Воронцов. — Пусть подъедет к ресторану. И мы тоже сейчас выезжаем. Там на месте во всем разберемся.

Лина, побледнев, набрала номер Шабашова и произнесла:

— Петр Петрович, нас здесь арестовали и сейчас повезут к ресторану. Вам там тоже обязательно нужно быть.

Генерал Воронцов взял у Лины трубку и сказал:

— Это генерал Воронцов. Скажите ваш адрес, мы пришлем за вами машину. Собирайтесь. И ключи от сейфа не забудьте.

В это время как раз вошел дежурный, и генерал Воронцов приказал ему:

— Немедленно послать машину по этому адресу и доставить Шабашова к ресторану «Василий Блаженный». Адрес шофер должен знать.

А потом, обращаясь к Лине, генерал Воронцов, качая головой, сказал:

— А вы, Лина, панику не поднимайте, никто вас не арестовывал. Вас задержали в ваших же интересах, чтобы сохранить жизнь и заодно помочь следствию.

— Я поняла, — кивнула Лина, краснея.

— Ну, поняла, так собирайтесь, поедем разыскивать вашего охранника.

— Мне с вами? — спросил Серов.

— С нами, с нами, — кивнул генерал Воронцов, доставая из верхнего ящика стола пистолет. — Мне почему-то кажется, что там будет жарко. Предчувствие меня никогда еще не обманывало.

Когда они, подняв ленту ограждения, подъехали к ресторану, возле входа, где все еще стоял спецназовец с автоматом, нервно прохаживался и курил моложавый мужчина в длинном черном пальто и шляпе.

— Это и есть ваш Шабашов? — спросил генерал Воронцов.

Лина молча кивнула.

Выйдя из машины, генерал Воронцов показал спецназовцу свое удостоверение и, бросив на ходу: «Эти со мной», первым вошел в ресторан.

В холле горела только одна лампочка. Под ногами потрескивали осколки разбитого стекла, только что расписанные в русском стиле стены после пожара были покрыты сажей и потеками воды.

— Ведите, — попросил генерал Воронцов Лину.

— Куда? — растерялась она.

— Как «куда». К сейфу, где лежат документы, — пожал плечами генерал Воронцов.

Когда генерал Воронцов вслед за Линой вошел в кабинет, освещенный лишь фонарем с улицы, он, вздохнув, произнес:

— Я так и думал.

Сейф был взломан, а документы, брошенные, очевидно, впопыхах, валялись не только на столе, но и на полу.

Генерал Воронцов попросил Серова:

— Просмотри на всякий случай с Линой документы, может, все-таки не из-за документов сейф ломали. Поищите там этого охранника.

Сам же выглянул в коридор и, подозвав Шабашова, спросил:

— У вас есть телефоны сотрудников?

Тот, уже, очевидно, догадавшись, в чем дело, с готовностью кивнул:

— Да, практически всех.

— Они у вас с собой? — продолжал генерал Воронцов.

— Сейчас, сейчас посмотрю, — сказал Шабашов, расстегивая портфель и на ощупь что-то отыскивая.

Достав телефонную книжку в дорогом кожаном переплете, он протянул ее генералу Воронцову.

— Как фамилия того охранника, которого вы узнали? — обратился генерал Воронцов к Миле.

— А я не знаю, я его только в лицо узнать могу, — пожала та плечами и крикнула Лине: — А ты не знаешь, как того охранника фамилия?

— Откуда я знаю, про кого ты говоришь, — пожала плечами Лина, продолжая перебирать папки. — Мы вот здесь четверых нашли, а сколько их всего было, не знаю. Петр Петрович, сколько охранников у нас было?

— Шесть, — сказал Петр Петрович.

— Ну, значит, двоих дел не хватает, — сказала Лина.

Мила подошла ближе и при свете уличного фонаря пересмотрела найденные личные дела.

— Нет, — покачала она головой, — того здесь точно нет. Тот такой лысоватый был и накачанный.

— Да они, по-моему, здесь все лысоватые и накачанные, — проговорила Лина, тоже пытаясь рассмотреть фотографии.

Тем временем генерал Воронцов начал набирать записанные у Шабашова номера мобильников тех, кто устроился в ресторан в качестве охранников.

Серов, который вместе с Линой изучал оставшиеся дела охранников, чуть отодвинул занавеску, чтобы выглянуть в окно. И тут прямо из занавески послышалась мелодия мобильника. И в то же мгновение из-за занавески выскочил и, растолкав всех стоящих, бросился бежать какой-то высокий лысоватый мужчина в кожаных штанах и кожаной куртке. Сергей успел заметить, что в одной руке у него был пистолет, а в другой — папка.

— Всем лежать, стрелять буду! — крикнул молодчик, убегая и одновременно наводя пистолет то на одного, то на другого.

Серов достал свой пистолет и, перепрыгнув через стол, едва успел увернуться от пули, которая попала в оконное стекло. Все бросились на пол, женщины завизжали. Генерал Воронцов, который вместе с Шабашовым вбежал в кабинет на звук мобильного, тоже достал пистолет, но убегавший оттолкнул его и бросился в коридор. Серов, а за ним и генерал Воронцов попытались его догнать. Но охранник, а это был он, уже выскочил на улицу и, вместо того чтобы сразу сесть в машину, схватил неизвестно как прошедшего через ограждение мальчишку лет десяти. Поднеся пистолет к его виску, он ухмыльнулся и прохрипел Серову и Воронцову, которые уже готовы были схватить его:

— Не дадите уйти — пацана порешу!

— Эй, ты, — попытался образумить его генерал Воронцов, — отпусти пацана, ты же сам себе срок наматываешь!

Присмотревшись к бледному, но, похоже, смышленому уличному мальчишке в заношенной курточке, Серов сделал тому знак, чтобы он рванул вниз, к земле. Как только пацаненок вывернулся и упал на землю, Сергей выбил пистолет из рук охранника. И уже вместе с генералом Воронцовым они скрутили охранника и, надев наручники, втолкнули в машину.

Из дверей выскочила Мила и сразу закричала:

— Это он, он, я его узнала! Это тот, который предлагал «крышевать» ресторан, а потом охранником устроился.

— Я понял, — кивнул генерал Воронцов и сказал Серову: — Ну что, поехали?

— А нам куда? — спросила Мила.

— Да езжайте вы с этим вашим Шабашовым по домам, отдыхайте, — махнул рукой генерал Воронцов, — а охрану я вам пришлю.

— А ты, Серов, мне еще нужен, — сказал генерал Воронцов.

— Товарищ генерал, можно вас на минутку, — произнес Серов, отзывая генерала Воронцова в сторону.

— Что еще? — недовольно отозвался генерал Воронцов.

— Я думаю, что первый допрос вы и сами проведете. Здесь же все ясно. Хотели «крышевать», им отказали. Вот и решили попугать. Сразу он не сознается. А ночь в камере посидит, — может, и одумается. Да и вам самому отдохнуть нужно. — проговорил Серов.

— Не пойму, к чему ты клонишь? — пожал плечами генерал Воронцов.

— Есть у меня одно неотложное дело, — сказал Серов.

— Но, по-моему, мы сейчас все занимаемся одним неотложным делом. На карту поставлены жизни людей, — строго произнес генерал Воронцов.

— Мое дело самым непосредственным образом связано с нашим делом, — уверенно сказал Сергей.

— Ну, если только так. Ты к Ахмеду, в отель? — высказал догадку генерал Воронцов.

— И к Ахмеду тоже, — кивнул Сергей.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами генерал Воронцов. — Только завтра с самого утра ко мне.

— Есть, товарищ генерал, — отрапортовал Серов и поспешил удалиться.

— Может, тебя куда подвезти? — предложил генерал Воронцов.

— Нет-нет, я сам, — отказался Серов.

Дождавшись, пока отъехали машины, Серов тут же набрал номер капитана Кошеля. Тот отозвался не сразу, и голос у него был заспанный и недовольный.

— Але, ну что тебе еще надо? — прохрипел он и откашлялся.

— Это я, Серов.

— Да понял я, понял, что надо, говорю?

— Как там наш объект? Не проморгал его?

— Да спит твой объект, куда он денется, дрыхнет, не шелохнется.

— Не шелохнется, говоришь, ну-ну… — покачал головой Серов в задумчивости. — Если человек спит не шелохнувшись, это не может не вызвать подозрения.

— Да иди ты! Приезжай и сам высматривай, что вызывает подозрение, что не вызывает подозрения. Я спать хочу, — буркнул капитан Кошель и отключился.

Глава 11

Весь день 7 ноября, вместивший в себя столько экстраординарных событий, Серов не забывал об оставленном в чужом деревенском дворе своем железном коне. Это ведь была не просто машина, это был его талисман, конь-хранитель. Самое обидное, что завтра день не обещал быть свободнее, значит, надеяться, что удастся отлучиться в деревню, не приходилось. А послать в такую даль по мокрой дороге можно только суперпрофессионала, которых даже среди байкеров раз-два и обчелся. Зато впереди была целая ночь, использовать которую можно с пользой. У Серова не было сомнений, ехать или не ехать ему за мотоциклом. Он лишь прикидывал, что выгоднее — добираться туда на электричке или на такси.

Так или иначе, решать это придется на вокзале, а чтобы доехать до вокзала, нужно спускаться в метро.

Людей, как и на улице, там практически не было. Зато к Серову, кожаная косуха которого вызывала повышенный интерес, тут же подошел спецназовец с автоматом.

— Ваши документы, — голосом робота проговорил он.

Серов достал выданное ему в ФСБ временное удостоверение и, пройдя через турникет, спустился по эскалатору на станцию. Почти сразу подъехал поезд, но Серов успел внимательно оглядеть всю платформу и сразу зацепился взглядом за знакомый лиловый плащик и белый легкий платок, точнее сказать хеджаб. Это была та самая девушка, с которой общался Ахмед. Но она была не одна. С ней вместе в вагон села еще одна женщина, плотно закутанная в длинные светлые одежды. Лицо спутницы скрывала чадра.

Серов вошел в вагон, соседний с тем, в котором ехали женщины. Оба вагона были практически пусты, и наблюдать за тем, что происходит в соседнем, было очень удобно. Серов сел так, чтобы не выпускать парочку из виду.

Наблюдая за тем, как женщины заходили в вагон, Серов не мог избавиться от ощущения, что фигура, походка и еще что-то неуловимое в облике второй женщины ему слишком знакомы. Но вспоминать, где и когда он ее мог видеть, он не стал.

— Уважаемые пассажиры! При обнаружении в вагонах и на станциях метрополитена подозрительных и бесхозных предметов просьба немедленно сообщить дежурному — эти повторяющиеся в обычное время слова теперь звучали зловеще.

Странным было то, что женщины, явно мусульманки, одни, без сопровождения, да еще в такое позднее время едут в метро, куда их так спокойно пропустили.

Женщины вышли через станцию, поднялись по эскалатору и пошли прямо к тому вокзалу, к которому направлялся и Серов. Между собой женщины практически не общались, но передвигались быстро, даже, можно сказать, стремительно.

Они зашли в вокзал и, прежде чем покупать билеты, направились к платному туалету. Понятное дело, в женский туалет даже с удостоверением ФСБ Серов зайти не мог. Поэтому он присел на лавочку напротив и стал ждать. С одной стороны, ему надо было успеть на последнюю электричку, чтобы добраться наконец до своего железного коня. Но, с другой стороны, упустить из виду двух подозрительных дамочек тоже нельзя.

Если на московских улицах и в метро было пусто, то вокзал даже ночью бурлил, как океан. И двери женского туалета практически не закрывались. Но женщин-мусульманок Серов так и не дождался. Через полчаса он понял, что каким-то образом он их просмотрел. Более того, пропустил и последнюю электричку. То есть выбора у него не оставалось. Ехать нужно было на такси.

Таксист, когда Серов назвал ему адрес, недовольно фыркнул:

— Да что вас всех заклинило на этой Тьмутаракани или что?! То какой-то шахид с шахидкой, то ты весь в коже… Сходка у вас там, что ли?.. Хотя ты на шахида вроде не похож. Больше на байкера.

— Я и есть байкер, — как можно спокойнее проговорил Серов и добавил: — И еду в эту, как ты выражаешься, Тьмутаракань, чтобы байк свой забрать.

— А, ну если так. — проговорил таксист и предупредил: — Только оплата сразу в два конца.

— Да нет вопросов, — пожал плечами Серов, садясь на переднее сиденье.

Когда они тронулись, Сергей поинтересовался:

— А что, еще кто-то туда просил отвезти?

— Да, — вздохнул таксист, — араб какой-то усатый и с ним девушка, закутанная в этот их платок. Представляешь, от трехсот долларов отказался.

— И чего так? — спросил Серов, стараясь не выказывать особого интереса.

— Ты что, не слышал разве? В Москве же несколько взрывов произошло, весь центр оцеплен. Не иначе, атака, как на Нью-Йорк, готовится, — проговорил водитель и как бы между прочим добавил: — В Нью-Йорке они одно одиннадцатое число в ад превратили, а у нас, может, у них по плану весь месяц одиннадцатый нас колбасить. Знаешь сколько в Москве теперь шахидов появилось? Денег у них немерено. Как хозяева расхаживают.

— Подожди, подожди, а почему именно одиннадцатый месяц? — остановил Серов водителя вопросом.

— Да у них, я слышал, одиннадцать — это число хаоса, что ли.

— Хаоса, говоришь. Это интересно. — произнес Серов в задумчивости.

У него не шла из головы цифра, которую юный горе-хакер, его сосед, выудил из Интернета: «11.11». А ведь взрыв в ресторане произошел не в это время, а только около того. Но ни по московскому, ни по парижскому времени ничего не случилось. И это было более чем странно. Легче всего было подумать, что цифра, пущенная в Интернет, всего лишь утка. Но ведь и у Интерпола наверняка были не только подозрения, но и какие-то конкретные сведения на счет готовящегося теракта. Захватив Ахмеда, они рассчитывали выудить у него всю нужную им информацию. Но Ахмед улизнул. И теперь будет более чем осторожен.

Раздумья Серова прервал голос шофера:

— Приехали, вам к какому дому?

— Подожди. Ты у въезда в деревню тормозни, я дальше сам, — попросил Серов, протягивая водителю деньги.

— Как скажете, — пожал плечами водитель, затормозив.

Он пересчитал купюры и, очевидно оставшись доволен, пожал Сергею руку.

Серов вышел из машины и, подняв ворот своей косухи, направился к знакомым воротам. Фонари на улице не горели, и Сергей шел на свет окон знакомого ему дома. Но когда его глаза привыкли к темноте, он с удивлением заметил, что с другой стороны у ворот стоит чья-то машина. Он осторожно открыл почему-то не запертую на ночь калитку и вошел во двор. Не услышав собачьего лая, Серов направился к дому и осторожно заглянул в одно из освещенных окон. Каково же было его удивление, когда он увидел сидящих за столом девушку в лиловом плащике и. Ахмеда. Теперь он наконец понял, кого напоминала ему женщина в чадре, которую видел в метро. Это был переодетый Ахмед.

Значит, там, в отеле, капитан Кошель сторожил пустые апартаменты. А на кровати, под одеялом вместо Ахмеда давно лежали скрученные простыни. Серов едва сдержался, чтобы не позвонить капитану Кошелю и отправить его за ненадобностью домой отсыпаться.

Сидящие за столом Ахмед и девица что-то оживленно обсуждали. Заявиться сейчас перед ними значило бы спугнуть, так и не добыв полезной информации.

Но тут скрипнули двери, и во двор, лязгая ведром, вышла хозяйка. Серов отпрянул от окна и вжался в стену.

Хозяйка, охая, спустилась со ступенек и проворчала:

— Послал их черт на мою голову, нехристи хреновы! Зарежут ночью, и никто не узнает!

Женщина направилась к калитке, а потом к соседнему двору. Серов сразу предположил, что она, наверное, решила переждать незваных гостей у соседки.

Сам же он осторожно вошел в сени, подкрался к дверям и, на всякий случай достав пистолет, притаился и прислушался.

В комнате говорили по-английски.

Ахмед заметно нервничал:

— Мне было поручено только наблюдать за проведением акции. Я и так нахожусь под колпаком, под двойным колпаком. Интерполовцы похитили меня, будучи уверенными, что я и есть главное действующее лицо. И теперь мне нельзя предпринимать никаких активных действий. Я вообще хочу немедленно вернуться в Париж.

— Об этом не может быть и речи, — твердо заявила девушка. — Я сегодня через наших людей получила новые установки. ФСБ, а возможно, и Интерпол получили какие-то сведения. Ты же видел, что делалось сегодня в Москве. И, как мне стало известно, больше всего внимания уделяли как раз Красной площади и храму Василия Блаженного. Тебе не показалось это странным?

— Показалось, ну и что? — пожал плечами Ахмед. — Ведь до времени «икс» еще несколько суток. Может, это все затеяли в связи с праздниками.

— Может, и с праздниками. А может, и нет. — проговорила девушка. — Так или иначе, завтра пойдешь в поликлинику для мусульман (ты знаешь, где она в Москве находится) на прием к доктору Рашиду Исмаилову. Скажешь, что у тебя болит сердце. Это условный знак. Он тебя осмотрит и передаст все, что ты должен делать. Акция не может быть сорвана.

— Но ведь я должен только наблюдать. — опять напомнил Ахмед.

— Мы не виноваты, что Интерпол вычислил и вывел из игры того, кто должен был все организовать. Теперь только ты можешь довести дело до конца.

— Я один?! — удивился Ахмед.

— Я тоже остаюсь в Москве, — вздохнула девушка, — хотя в мои планы это никак не входило.

— А от тебя здесь какая польза? — удивился Ахмед.

— Не волнуйся, польза будет, только завтра ты ничему не удивляйся. Завтра вместо меня рядом с тобой появится пышногрудая кудрявая блондинка. Но это буду я.

— А как же твой русский?

— Успокойся, парниша, — проговорила девушка чисто по-русски. — У меня неплохая школа.

— Да, но я не знаю, как мне выбраться из-под колпака.

— Не надо делать никаких лишних движений, все получится само собой. В наше подчинение переходит достаточно много опытных людей, профессионалов. Мы с тобой должны координировать их деятельность.

— Скажи, а если бы я, скажем, отказался от участия в этой акции или мне вчера не удалось бы вырваться из плена Интерпола, акция сорвалась бы?

— Нет, есть еще несколько запасных вариантов. В Москве еще минимум три человека, способных все организовать.

— Так, может, стоит обратиться к ним, они же не засветились так, как я, — предложил Ахмед.

— Каждое дело — это проверка не только всей организации, но и отдельных людей. Если ты откажешься и по собственному желанию выйдешь из дела, я вынуждена буду тебя ликвидировать, — проговорила девушка, и в ее голосе зазвучали металлические нотки.

— Ну что ж, если мне отступать некуда, давай есть халву, — проговорил Ахмед, стараясь, похоже, смягчить ситуацию.

— Давай есть халву.

— «Халва укротит любое сердце и отвлечет врага от дурных деяний, утешит плачущее дитя и вернет молодость старцу, ублажит любимую и подарит отчаявшемуся надежду». Кажется так начинается одна из старинных иранских притч о кондитере, мечтавшем подарить людям всеобщее счастье?.. — спросила девушка.

На мгновение повисла тишина, а потом девушка сказала:

— Да. Это не халва. Это только намек на халву. Вот мой дядя в Иране, потомственный кондитер-кандалатч, делает такую халву. Сначала несколько часов взбивает деревянной ложкой смесь меда и орехов, потом добавляет обжаренные семечки, тончайшие карамельные нити, немного мыльного корня. И опять это все взбивается вручную.

— Ты так вкусно это все рассказываешь, что хочется сейчас же поехать к твоему дяде в Иран.

Серов понял, что дальше начинается совсем другая история, сладкая и пряная, как все восточные яства, поэтому осторожно вышел на улицу.

Только он успел спрятаться в тень, как в калитку вошла хозяйка с полным ведром воды.

Стараясь не испугать ее, Сергей вышел ей навстречу, поднеся к губам палец. Женщина хоть и испугалась, но, узнав его, не вскрикнула, а только махнула рукой.

— Слава богу, хоть ты, сынок, приехал, — проговорила она шепотом. — А то нехристи эти, прости господи, сидят в доме. А я боюсь их, не знаю как боюсь.

— Кто нехристи-то? — уточнил Серов, затягивая время и думая, как правильнее себя повести.

— Да тот Ахмед, с которым ты давеча приезжал, у которого здесь, как он говорил, мать приемная похоронена. И еще девица с ним какая-то, тоже ихняя, мусульманская. Они там сидят, на своем говорят. А я боюсь. Думаю, они поговорят да и, прежде чем уехать, меня порешат обязательно. Чтобы свидетелей лишних не было.

— Да не бойтесь, — попытался успокоить ее Серов, — не сделают они с вами ничего.

— Не, я обезопасилась, — хитровато улыбнулась женщина.

— Это как? — поинтересовался Серов.

— Как-как, сказала им, что по воду пошла. А сама к соседке, сказала, что постояльцы у меня опасные и, если через час я к ней не заявлюсь, чтобы она сама ко мне с мужиком своим шла и ружье захватила.

— Правильно, — улыбнулся Серов.

— Ну, а теперь мне не страшно, раз ты приехал. Или ты, может, тоже с ними разом? — вдруг насторожилась женщина.

— Нет-нет, — успокоил ее Серов. — Я сам по себе. Я к вам мотоцикл свой забрать приехал.

— А, мотоцикл. Который в сарае? — зачем-то уточнила женщина.

— Да. Я у вас, помните, оставлял?

— Да, помню, помню. Только, может, в дом сначала зайдешь? Хоть чаю горячего с дороги попил бы. — предложила женщина.

— Нет, спешу я, — покачал головой Серов и предупредил: — Я думаю, Ахмеду незачем знать, что я тут был.

— Ах да, понимаю, — кивнула женщина и, поставив у порога ведро, предложила: — Пошли, заберешь свою машину.

— Спасибо вам, — сказал Серов и, выкатив байк на улицу, протянул женщине деньги: — Это вам за хранение машины.

— Спасибо, сынок, — покачала головой женщина.

— А этих, — сказал вполголоса Серов, кивая в сторону дома, — этих не бойтесь. Они вам ничего не сделают. А чтобы выпроводить их поскорей, скажите, что к вам соседи вот-вот должны прийти. Они, похоже, уже все обговорили. Но если еще появятся, позвоните мне. Я вот вам свой мобильный пишу. Это очень важно.

— Да ладно, — махнула рукой женщина, забирая бумажку с телефоном. — Я же не слепая, вижу, вы не просто так за мотоциклом приехали, вы за этим Ахмедом, видать, следить приставлены. Боюсь я этих нехристей, ох, боюсь!

Серов хотел уже заводить свой байк, как неожиданно к нему подошел незнакомый молодой человек.

— Эй, слушай, скоро там эти абреки дела свои окончат?

— Подожди, парень, а ты кто? — настороженно спросил Серов.

— Кто-кто, конь в пальто, — недовольно проговорил парень. — Привез я их сюда. А назад, в Москву, они, видно, не собираются. Вот и думаю: или линять, забив на деньги, или ждать с моря погоды.

— А, так это твоя машина? — поинтересовался Серов, кивнув на стоящее у ворот авто.

— А то чья же. Решил ночь на вокзале подзаработать. И вот попал на абреков. Сказали, что полтыщи зеленых отвалят, если туда-сюда их свожу.

— Ну, полтыщи — это же деньги, — сказал Серов. — За них можно и ночь подождать, — пожал он плечами, натягивая шлем и заводя свой байк.

— Подожди, — повысил голос парень. — А что, если они меня того.

— В смысле? — притворился, что не понимает, Серов.

— В смысле, вместо того чтобы расплатиться, убьют. — уточнил парень.

— Ну, если боишься, езжай назад, — пожал плечами Серов.

— Ну а как же тогда деньги?! Какого хрена я тогда сюда перся?! — возмутился парень.

— Как знаешь, — разворачиваясь, бросил на прощанье Серов.

Он спешил, потому что знал, что ему просто необходимо хотя бы на пару часов вернуться домой, принять душ, отдохнуть, поспать, а потом сосредоточиться и подумать, переосмыслить все, что он только что увидел и услышал. Ахмед так или иначе вернется назад в отель. И сделает это так, что никто не догадается, что он куда-то отлучался. Отказаться от возложенной на него миссии он не сможет. Хочет он того или не хочет, но ему придется заниматься организацией запланированного теракта. В его руках теперь карта с подземным ходом, ведущим из одного из московских двориков прямо к лабиринтам храма Василия Блаженного. Завтра в поликлинике для мусульман ему наверняка передадут адреса явок или тех, с кем он должен войти в контакт.

Сергей Серов в свое время подробно изучал систему подготовки террористических актов в крупных европейских городах.

Сначала в город, где планируется провести теракт, приезжают под разными предлогами специально обученные люди. Они, даже не зная друг друга, составляют единую сеть, нечто похожее на прочную невидимую паутину, которая постепенно опутывает весь город, а иногда и страну. Паутина эта для невооруженного глаза незаметна. Она существует не для будничной демонстрации силы мусульман, а для какой-то высшей цели, для осуществления очередного грандиозного плана.

И всегда есть некто, который, подобно пауку, способен привести эту паутину в действие. И тогда все засланные в город или страну люди могут одновременно совершить несколько терактов в разных точках города, а могут слаженно сработать на осуществление какого-то одного грандиозного по замыслу теракта.

Взрыв в центре Москвы, в храме Василия Блаженного, если он будет осуществлен, несомненно, по масштабам можно соотнести с терактами 11 сентября в Нью-Йорке. Даже если в результате пострадает значительно меньше людей, восстановить уникальный памятник русского зодчества будет очень сложно. Да и сам факт, что в центре одного из самых мощных в мире государств взорвали национальную святыню, должен повергнуть мир в шок и убедить людей, что террористы представляют непобедимую силу и угрозу для простых граждан во всем мире.

Зато если грамотно провести операцию о предотвращении теракта, можно обезвредить не только нескольких террористов, но и целую террористическую сеть, а при благоприятном стечении обстоятельств — даже выйти на главных организаторов. Но для этого нужно действовать осмотрительно, не допуская ни одного прокола, не спугнув раньше времени ни рядовых участников, ни главных организаторов.

Шоссе было практически пустым. И Сергея тормозили всего раз, на самом подъезде к Москве. Сергей не удержался и спросил у гаишника:

— Ну как там в Москве, тихо?

— Да что там станется! — махнул тот рукой. — Как всегда, ложная тревога. Перестраховываются. Только нас по тревоге всех подняли. И теперь целые сутки сменить будет некому.

Подъехав к дому, Сергей взглянул на окна. Свет не горел ни в одном. Значит, и его сосед горе-хакер сегодня отдыхает. Заварил кашу, а им теперь расхлебывай. Хотя, учитывая случайно подслушанный ночной разговор Ахмеда с девушкой-мусульманкой, приходиться признать, что что-то в Москве все-таки готовится. Однако произойти это что-то должно только через несколько дней. И здесь требуется поистине ювелирная работа.

Зайдя в квартиру, Сергей первым делом пошел в ванную и принял душ. Обычно мятный аромат геля и теплая вода расслабляли настолько, что он тут же ложился и засыпал без всяких сновидений. Но день и ночь были настолько напряженными и сложными, что для того, чтобы совсем расслабиться, ему пришлось пойти на кухню и налить себе рюмку текилы. Есть, как ни странно, совсем не хотелось. Несколько опаляющих глотков и ломтик бодрящего лайма наконец привели Сергея в чувство. Постоянно пульсирующие в голове мысли перестали давить на виски, ему стало тепло и, как показалось, даже спокойно. Оставалось донести эти чувства до дивана. Будильником Серов давно не пользовался. Был абсолютно уверен, что проснется как раз вовремя. После душа и текилы его натренированный годами организм сможет восстановиться за два часа. Главное, чтобы никто в это время не потревожил. Ведь отключать телефон и мобильник он не имел права.

Сергей не стал стелить постель, укрылся пледом и, закрыв глаза, почему-то увидел летящее вдаль мокрое шоссе и мелькающие по бокам деревья. Но теперь они странным образом нагоняли сон.

Глава 12

С двадцати лет проживая в Москве, Мариам привыкла, что русские часто называют ее Марией или еще проще — Машей. И когда ей позвонил незнакомец и назвал ее родным именем, она не смогла сдержать счастливой улыбки. Ведь именно так называла ее пропавшая без вести мама. В этом имени было столько солнечного света и красоты! Яркий, пестрый цветочный ковер, затканный цветами луг и много-много счастья! Все это было в ее имени, которое умели правильно произносить только люди с Востока. Поэтому она не удивилась, что незнакомец заговорил с ней по-арабски. И это была еще одна радость. Ведь после переезда в Москву, где она успела окончить факультет стоматологии медицинского института и уже почти год работала в поликлинике для мусульман, по-арабски с ней никто не говорил.

— Мариам, — сказал незнакомец. Потом сделал паузу и добавил: — Меня просили передать привет из Парижа. Я в Москве проездом. Но если завтра буду еще здесь, утром позвоню.

И Мариам сразу поняла, что завтра утром к ней на прием придет кто-то очень важный. От дяди или от каких-то его людей. И все, что попросят ее сделать, она должна будет выполнить наилучшим образом.

С одной стороны, ей было приятно услышать свое родное имя и арабский язык. Но с другой. Она слышала в новостях, что в центре Москвы была предотвращена попытка теракта. И почему-то была уверена, что вечерний звонок незнакомца каким-то образом с этим связан. В Москве, которая казалась ей самым спокойным городом мира, тоже заговорили о терроризме.

Инициатором ее переезда в Москву был дядя, который присматривал за ней в Париже, где она училась в колледже. Мариам до сих пор не знала, кто он по профессии и чем занимается. Знала, что очень богат, что у него есть семья — жена и двое уже взрослых сыновей, которые жили в Стамбуле. Домой к себе дядя ее никогда не приглашал. Но время от времени водил ее в кафе или ресторан, дарил к праздникам дорогие подарки. Отец Мариам, которому дядя приходился старшим братом, после того, как исчезла мама, женился второй раз и уехал в Афганистан. Оттуда он даже ни разу не позвонил.

По воскресеньям после обеда они с дядей подолгу гуляли в парке. Дядя подарил ей Коран и много рассказывал о гонениях неверными мусульман. Мариам, как девушка впечатлительная, все принимала близко к сердцу.

И когда дядя, рассказывая о ее матери, обмолвился, что та была бы очень рада, если бы ее дочь тоже знала наизусть Коран, начала учить его, расспрашивая обо всем, что было непонятно, своего дядю.

Когда за несколько месяцев до окончания колледжа дядя сказал Мариам, что она поедет учиться в Москву, девушка сначала очень удивилась: ведь специальность стоматолога можно получить и в Париже. Но дядя сделал такое суровое и непроницаемое лицо, что Мариам поняла: всякие разговоры на эту тему не имеют смысла. Тогда дядя еще не сказал о том, что в Москве ей придется не только учиться, но и выполнять какие-то секретные задания. Об этом она узнала только через пару лет. Тот их разговор в маленьком кафе на окраине Парижа Мариам помнит дословно, как будто это было вчера.

— Я не говорил тебе, но в Москве ты учишься не просто так. Очень скоро тебе придется выполнять некоторые секретные поручения, — сказал дядя, глядя ей прямо в глаза.

— Почему? Зачем выполнять какие-то задания? — удивилась Мариам. — Я же студентка, я будущий врач. Я должна лечить.

— Как же ты похожа на свою мать. — покачал головой дядя и окинул ее каким-то незнакомым, влюбленным взглядом, так, что Мариам покраснела и опустила глаза. — Вот-вот, и она так же, как и ты, краснела и опускала глаза. — сказал дядя, а потом добавил: — Ты уже достаточно взрослая. И я должен тебе рассказать все.

— О маме? — почему-то сразу спросила Мариам.

— И о ней тоже, — строго сказал дядя и добавил: — Но помни, что и твоя мать, и твой отец, и ты, и я — мы всего только крошки со стола Аллаха. Мы пришли в этот мир, чтобы исполнить свою непростую миссию. И чем лучше мы ее исполним, тем ближе станем к нему.

То, что узнала Мариам, повергло ее в шок.

— Твоя мать не пропала, — проговорил дядя, не поднимая глаз. — Ее убили. Изнасиловали и убили.

— Кто убил?! — едва выдохнула Мариам. До этого дня дядя никогда не говорил ей о матери.

— Их уже нет в живых, — объяснил дядя. — Твой отец отомстил им за все. Но мы не можем успокоиться, мы не имеем права отступить.

— Кто это «мы»? — уточнила Мариам.

— Я не могу тебе обо всем рассказать, — проговорил дядя в задумчивости, а потом вдруг резко спросил: — Но ты готова идти до конца?

— Куда идти? — не поняла Мариам.

— Нам нужна твоя помощь.

— Кому «нам»? — попыталась уточнить Мариам.

— У каждого из нас есть за что мстить неверным. Поодиночке мы бессильны, а все вместе сможем противостоять неверным. Они должны нас бояться. Твой отец, мои сыновья сейчас заняты делом великой важности, и они просят тебя помочь им. — произнес дядя, перейдя на полушепот.

— И я увижу отца? — обрадовалась Мариам.

— Увидишь, обязательно увидишь, — с какой-то чуть равнодушной уверенностью проговорил дядя, очевидно сразу уловив, что зацепил девушку за живое. — Только прежде ты должна выполнить несколько несложных поручений. Для того чтобы отец мог тобою гордиться. ты сделаешь то, что мы тебя попросим. Во имя памяти своей матери сделаешь?

Разве могла Мариам сказать «нет»? Она кивнула. Потом год волновалась, ждала звонка или приезда дяди. Потом немного расслабилась, даже стала забывать.

И вот сначала летнее предупреждение дяди, сразу с датой и временем и, конечно же, с паролем. Теперь в точно обозначенное время звонок. Значит, завтра к ней на прием утром должен прийти кто-то, кто скажет, что, где и когда она должна делать, чтобы отомстить за мать и помочь отцу.

Мариам была девушкой аккуратной и умной. Английский и французский она отлично выучила еще в парижском колледже, а русский — уже в Москве. В поликлинику для мусульман ее устроил какой-то дядин знакомый.

Это была обычная поликлиника, но не только с детским, но и автономными мужским и женским отделениями. И если в мужском отделении допускалось нахождение женщин-врачей, то в женском работали исключительно женщины. И даже в фойе мужчин было не встретить. Мариам хоть и была современной девушкой, но восточные корни, да и полученное в раннем детстве воспитание давали себя знать. Самой-то себе она могла признаться, что счастлива, что на прием к ней приходят исключительно женщины, да еще мусульманки.

Практику, которую ей во время учебы пришлось проходить в обычной московской поликлинике, она вспоминала с содроганием. Ведь там к ней на прием приходили не только женщины. Молодые и пожилые мужчины при виде тоненькой темноглазой врачихи не могли с ней не заигрывать. Иногда только словами, иногда и руки в ход пускали, чем вгоняли Мариам в краску, а несколько раз даже доводили до слез.

Зато теперь с мужчинами она практически не общалась. Вечером спешила домой, читала книги и журналы по стоматологии и те, которые пересылал ей через своих людей дядя, пыталась разобраться в том, что же на самом деле происходит в мире. Иногда слушала музыку, смотрела телевизор, вышивала и мечтала. Ей нравилось жить в своем собственном мире сказок и грез. Именно поэтому она много времени и сил отдала на обустройство своей квартиры. И теперь ее спальня больше напоминала покои в гареме из «Тысячи и одной ночи». Не только пол, но и стены были покрыты мягкими коврами с изысканными восточными узорами, подвесной потолок представлял собой звездное небо, отражающееся в зеркальных дверцах шкафа. Кровать под легким, в тон коврам вишневым пологом была широкой и мягкой. Шелковые подушки, пуфики, резной туалетный столик со множеством ящичков и трильяжем — все это давало возможность Мариам представлять себя едва ли не Шахерезадой.

Но мечтам и неге Мариам предавалась только дома, приняв ванну. А на учебе или тем более на работе она была сосредоточенна и строга. Ведь работа есть работа.

Иногда Мариам сама себе удивлялась. В ней будто жили и, самое удивительное, мирно сосуществовали две женщины. Одна — восточная, пряная, мечтающая о неге и о сильном, властном мужчине. А другая — строгая, деловая, европейская, чуть даже эмансипированная женщина-врач.

Мариам была одной из лучших студенток, да и после окончания мединститута постоянно интересовалась новинками в стоматологии. Интернет, библиотеки, общение с коллегами во время европейских и заокеанских стажировок она использовала на все сто процентов. И поэтому девушка считалась очень авторитетным врачом.

Двухкомнатную квартиру почти в центре Москвы дядя снял ей еще после первого курса. Теперь, получая хорошую зарплату, Мариам сама оплачивала свое проживание. В общем-то от дяди она теперь не зависела. Но с учетом того, что все эти годы он оплачивал ее обучение, а потом и квартиру, в которой она жила, долг по отношению к нему оставался немалый.

И вот теперь она должна была примерить на себя еще одну роль — роль, от которой, она знала точно, ей не дадут отказаться. Это была роль шпионки из какого-нибудь американского боевика, смотреть, точнее, слушать которые ей, когда она жила еще не на квартире, а в интернате, приходилось иногда ночь напролет. Парень, что приходил к ее соседке, всегда носил с собой переносной телевизор. Только вся разница в том, что американские шпионки боролись с терроризмом, а ей, как она понимала, предстояло как раз помогать террористам, если называть вещи своими именами. И не было никакой возможности извернуться. Ведь машина уже запущена. А тот, кто захочет соскочить на ходу, неминуемо угодит под колеса. Если дядя доверил ей хотя бы часть тайны, он не допустит, чтобы Мариам вышла из игры. Один ее неверный шаг — и можно считать, ее нет в живых.

Заснуть Мариам смогла только под утро. И то всего на пару часов. В шесть она уже была на ногах. И хотя на улице было темно и моросил дождь, спать ей совсем не хотелось. Она заварила свой любимый чай «Каркадэ» и в задумчивости включила телевизор. Бравый молодой человек в кожаной куртке с поднятым воротником, поеживаясь и пуская облако пара, с серьезным видом вещал:

— Как мы уже сообщали, в МВД России отказались прокомментировать вчерашние события.

На экране появилась снятая вчера днем пустая, будто вымершая Красная площадь, вооруженные спецназовцы из оцепления. Камера надолго задержалась на храме Василия Блаженного. Корреспондент продолжал комментировать за кадром:

— Напомним, что вчера, седьмого ноября, с самого утра были оцеплены Красная площадь и весь центр нашей столицы. По существу, в городе было введено военное положение. И это в день седьмого ноября, еще недавно красный день календаря. Как нам удалось узнать из неофициальных источников, компетентные органы располагали данными о готовящемся в центре Москвы теракте. Однако около полудня оцепление сняли. А потом, буквально через час, снова все было оцеплено. До сих пор неизвестно, предотвращен ли теракт. А может, готовится еще целая серия взрывов? Во всяком случае, хотим предупредить москвичей: будьте бдительны! Обо всех подозрительных предметах сообщайте на горячую линию ФСБ. Телефон вы видите на экране.

Мариам, сама не зная почему, переписала телефон на лежащий на столе листочек.

Кадр сменился, и на экране появилось здание с выбитыми стеклами. Вокруг входа стояло аварийное ограждение.

— А это совсем другой район Москвы, — продолжал комментировать тот же репортер. — То, что осталось от нового, так и не открывшегося ресторана «Василий Блаженный». Вчера около одиннадцати дня в ресторане прозвучал взрыв. О жертвах официально не сообщалось. Но по нашим данным, есть двое раненых.

И тут вдруг сообщение резко прервалось рекламой.

Мариам выключила телевизор и в задумчивости допила свой чай. Ей стало еще тревожней.

Дядя снял ей квартиру таким образом, чтобы было удобно добираться в институт. А в поликлинику, где она теперь работала, можно было вообще дойти пешком. Не связанная с транспортом, Мариам никогда не опаздывала.

Звонивший ей по телефону незнакомец не сказал точно, во сколько должен прийти тот, кто передаст важную для Мариам информацию. Утро ведь понятие растяжимое. И девушка, надев халат и проверив на месте ли инструменты, присела к столу и начала просматривать список пациентов, записавшихся к ней на прием заранее. Ее помощница, медсестра Катя, как всегда, опаздывала. Ей приходилось добираться с другого конца города. Но Мариам на нее никогда не обижалась и не жаловалась. А руководство почему-то тоже смотрело на Катины опоздания сквозь пальцы. Хотя из поликлиники уже трех человек уволили именно за опоздания.

Катя, запыхавшись, застегивая на ходу халат, вошла в кабинет вместе с первой посетительницей — пожилой полной женщиной в коричневом хеджабе. Ее Мариам хорошо знала. Это была жена одного из работников египетского посольства.

— Привет, Мариам, можем начинать, — проговорила Катя, направляясь к умывальнику мыть руки.

— Да-да, — кивнула Мариам и, обращаясь к пациентке, сказала по-арабски: — Садитесь, госпожа.

— Ужас, все дворы вокруг перекрыты, не дойти, не доехать, — тем временем продолжала болтать Катя, поправляя перед зеркалом шапочку. — И что там такое случилось? Не то был теракт, не то будет. Вы не в курсе, Мариам?

— Нет, не в курсе, — покачала головой Мариам и строго добавила: — Катя, давайте работать.

Только теперь Мариам поняла всю сложность своего положения. Встреча с посланным к ней человеком будет происходить в присутствии Кати. А от нее ведь ничего не утаишь. Конечно, посланный с информацией человек вряд ли будет кем-то из уже знакомых постоянных пациентов. Хотя все возможно. И даже первая пришедшая в этот день пациентка, которая никогда ни о чем с ней не говорила, вполне может вдруг оказаться той, кому передали информацию для Мариам.

Но ни первая, ни три следующих пациентки ничего Мариам не передали.

Время приближалось к одиннадцати. Утро, на которое звонивший вчера мужчина обещал важную встречу, кончалось. В это время в их расписании был короткий перерыв, в который они с Катей иногда ходили в буфет, а чаще просто пили чай или кофе в кабинете.

Катя взглянула на часы и предложила:

— Давай сходим перекусим. А то я сегодня спешила, даже кофе утром не выпила.

— Ты иди, Катя. А я здесь чаю выпью, — проговорила Мариам и уже взяла чайник наливать воду, как в дверь постучали.

— У нас перерыв! — сказала Катя, открыв двери и собираясь идти в буфет.

Но в кабинет, будто не слыша, вошла девушка в лиловом плащике и белом легком хеджабе.

Катя, вместо того чтобы выйти, вернулась в кабинет и попросила Мариам:

— Да скажите же ей, что у нас перерыв!

— Простите, у нас перерыв, — сказала Мариам по-арабски.

Но девушка взглянула на нее своими темными глазами так, что Мариам поняла: это и есть тот, о ком ее предупреждали.

— У меня очень болит зуб. Я не могу терпеть, — продолжала девушка по-арабски.

Катя вопросительно смотрела на Мариам.

— У нее зуб очень болит. Она по скорой помощи, — объяснила Мариам по-русски. — Вы идите, Катя. Я сама лекарство положу.

— Да уж нет, — покачала головой Катя. — Мне тоже придется в таком случае остаться.

— Да я сама справлюсь, — продолжала Мариам, понимая, что ей нужно хотя бы на минуту остаться один на один с девушкой.

— Да нет уж, — заявила Катя. — Пусть ей стыдно будет, что оставила доктора и медсестру без обеда.

— Катя, какой сейчас обед, еще завтрак только, — попыталась унять ее Мариам, предложив пациентке по-арабски: — Садитесь в кресло, пожалуйста.

Девушка стала устраиваться в кресле.

Мариам взглянула на Катю и поняла, что та, хотя и делает вид, что перебирает инструменты, с них глаз не спускает. Мариам давно подозревала: Катя если и не говорит по-арабски, то наверняка понимает арабский язык. Поэтому переброситься с гостьей даже парой слов не представлялось никакой возможности.

Девушка села в кресло и, показав пальцем, где болит, открыла рот. Мариам взяла зеркальце и начала осматривать ее абсолютно здоровые, без единой дырочки зубы.

— Нужно бы сделать снимок, — сказала Мариам, соображая, каким образом остаться с девушкой один на один.

Поскольку рентгеновский кабинет, хотя и находился в женском отделении поликлиники, был рассчитан и на мужчин, они предупреждали, когда придет на снимок пациентка.

— Катя, — обратилась Мариам к медсестре, — вы не могли бы предупредить, что сейчас на снимок придет наша пациентка.

— Хорошо, сейчас я позвоню, — сказала Катя, снимая трубку внутреннего телефона.

— А потом проводите госпожу, — попросила Мариам, понимая, что выпроводить Катю просто так не удастся.

— Подождать, пока снимок будет готов? — спросила она.

— Нет, возвращайтесь, пусть отдадут снимок пациентке, а вы мне нужны. Лекарство приготовить, — сказала она и уже по-арабски обратилась к девушке в белом хеджабе:

— Вам отдадут снимок, а вы его принесете мне.

Та кивнула.

Когда Катя с девушкой ушли, Мариам позвонила в рентгеновский кабинет и попросила:

— Там к вам сейчас придет на снимок девушка, будьте добры, отдайте ей снимок. Но, если можно, подсушите его хорошенько и положите в конвертик или в бумажку заверните. А то я боюсь, она испугается, если начнет рассматривать.

Если девушка действительно должна передать ей какую-то информацию, она воспользуется бумагой, чтобы ее передать.

Катя вернулась, и Мариам, улыбнувшись, предложила:

— Я специально ее на рентген отослала. Сходи перекуси, пока она там будет.

— Да ладно, — недовольно пожала плечами Катя, — кофе выпью, и хватит.

Девушка в хеджабе вернулась довольно быстро. И передала Мариам снимок, который лежал в бумажном конвертике.

Катя удивленно посмотрела, как Мариам извлекла снимок, а конверт отложила в сторону.

— Что-то у них новенькое, — пожала плечами Катя, — уже в конвертиках снимки передают.

Мариам сделала вид, что не слышит.

Посмотрев снимок, она сказала:

— Я положу вам лекарство, а через три дня придете ко мне еще раз на прием.

Девушка кивнула. Но тут у нее зазвонил мобильник. Она молча выслушала то, что ей сказали. Изменилась в лице и, попросив прощения, проговорила:

— Я в другой раз, простите.

После этого она буквально стрелой выскочила из кабинета.

— Странная какая-то, — пожала плечами Катя.

— Да, странная, — проговорила Мариам и предупредила: — Я выйду на минуту в туалет.

Затем взяла со стола, комкая, конверт и вышла в коридор. Дядя предупреждал ее, что и в кабинетах, и в коридоре поликлиники могут быть установлены прослушивающие устройства и видеокамеры. Поэтому Мариам, заглянув в туалет, быстро спустилась по запасной лестнице на улицу и уже там, прислонившись к глухой стене, достала конверт. На внутренней его стороне арабскими буквами было написано: Казанский, 35, 267890. Это был номер и код ячейки на Казанском вокзале, где Мариам ждали дальнейшие указания.

Конверт Мариам порвала на мелкие кусочки и выбросила в урну.

До конца приема был еще целый час. Но Мариам теперь все время думала о задании.

И как только пробил полдень, она быстро оделась и, попрощавшись с Катей, которая оставалась на вторую смену, поспешила на Казанский вокзал.

Еще выходя из дому, она, чтобы не привлекать внимания, вместо хеджаба надела вязаную шапочку, теперь еще натянула капюшон. В общем, выглядела как обычная замерзшая москвичка, спасающаяся от осенней сырости.

В ячейке лежала довольно большая и тяжелая дорожная сумка. Мариам отошла чуть в сторону и, как и можно было предположить, в кармашке нашла записку с адресом, куда, очевидно, нужно было сейчас завезти сумку.

Мариам сразу направилась к остановке такси. Подойдя к первой машине, назвала адрес и стала устраиваться на заднее сиденье.

— Подождите. Девушка, может, сумку в багаж? — предложил водитель.

— Нет-нет, — покрутила она головой. Пусть со мной.

— Ну, как знаете, — пожал водитель плечами и завел машину.

А потом предупредил:

— Только же там все в центре перекрыто. Оцепление. Во двор могут и не пустить.

— Ничего страшного, — проговорила Мариам. — Главное, вы мне дом покажите.

— А что, вы не знаете, куда едете? — улыбнулся водитель. — Не местная, что ли?

— Я просто там ни разу не была. — заволновалась Мариам.

— А, ну ясно, — кивнул водитель. — Если удастся поближе подъехать, то покажу.

Но еще до въезда во двор их остановил спецназовец с автоматом и, узнав, куда они едут, поинтересовался:

— Живете там?

— Нет, я в гости, — проговорила Мариам, бледнея.

— Предъявите, пожалуйста, документы, — продолжал спецназовец.

— И мне тоже? — уточнил водитель.

— Так точно, — строго отчеканил спецназовец.

Мариам достала из сумочки и протянула свой паспорт.

— Вы гражданка Франции? — удивился спецназовец.

— Да, — кивнула Мариам. — Но я живу и работаю в Москве.

— Но дальше мы можем пропустить только граждан России, тех, кто проживает в этих дворах, — пожал плечами спецназовец и добавил: — А граждан других государств есть указание вообще туда не пропускать. В целях вашей же безопасности.

Разговаривая с Мариам, он успел проверить и отдать водителю его паспорт и права.

— Но мне нужно. — проговорила Мариам, вспоминая адрес.

Водитель опередил ее и назвал улицу и дом.

— Кто у вас там живет? — спросил спецназовец.

Мариам на минуту задумалась, а потом сказала:

— Меня знакомые просили передать. Они проездом в Москве были.

— Что передать? Кому передать? — настороженно спросил спецназовец.

— Вещи, личные вещи, — проговорила Мариам, краснея.

— Слушай, смотри, чтобы скандал международный не вышел, — включился в разговор водитель. — Это же иностранка. Ты бы лучше сопроводил ее, куда ей надо. И сумку донести помог.

— Мне с начальником надо связаться, — проговорил спецназовец. — Нам указание дано: обо всех гражданах других государств сообщать начальству.

— Сообщай, — пожал плечами водитель, выйдя из машины и закуривая. — Он тебе то же самое скажет. Это же не шахидка какая-нибудь, не террористка. Ты же видишь, девушка из самого Парижа. Ты давай проводи ее, а я здесь подожду. Отвезу потом, куда скажет.

Спецназовец пробовал связаться с начальником по рации. Но у него ничего не получилось, и он, покачав головой, сказал:

— Ладно, где ваша сумка, пошли.

Мариам, стараясь не показать, что волнуется, отдала спецназовцу сумку и, чуть отстав, кивнула водителю:

— Спасибо, я заплачу, я очень хорошо заплачу.

Тот только покачал головой.

Хотя был самый полдень, во дворах было совсем тихо. Люди даже форточки не открывали. Спецназовец старался сдерживать шаг, но все равно Мариам едва за ним успевала.

Наконец они подошли к нужному дому, и спецназовец спросил:

— Какая квартира у этих ваших знакомых?

Мариам назвала, и, подойдя к нужному подъезду, спецназовец набрал номер квартиры. Долго никто не отзывался. Наконец хрипловатый мужской голос спросил по-русски:

— Кто там?

Мариам в растерянности замешкалась, а спецназовец ответил за нее:

— Вам из Парижа передача.

— Из Парижа? — удивился мужчина, а потом добавил: — Ах, из Парижа.

— Да-да, — поспешила отозваться Мариам. — Вам просили передать.

— Сейчас спущусь, — сказал мужчина.

И через пару минут входная дверь приоткрылась и из нее высунулась крепкая волосатая рука.

— Давай, — сказал мужчина и буквально выдернул сумку из рук спецназовца.

— Странный какой-то, — пожал тот плечами.

— Странный, — согласилась Мариам.

— А вы что, даже не знаете, кому и что передали? — спросил спецназовец, когда они пошли назад.

— Не знаю и знать не хочу, — сказала Мариам, натягивая капюшон и прибавляя шаг.

Таксист ждал их у машины.

Когда они уже отъехали, к спецназовцу, который только что провожал Мариам, подошел его товарищ и предупредил:

— Тут новый приказ вышел. Производить досмотр всех громоздких вещей, коробок, сумок, которые проносят в оцепленный микрорайон. Есть предположение, что под разными предлогами туда могут проносить взрывчатые вещества и оружие. Наши там какую-то девицу с тортиком и сумкой проверили. А в коробке, представь, вместо тортика, тротил. А в сумке, обычной спортивной сумке, одежда, каски с фонариком, веревка с крюками. Хотела пройти к знакомым, на день рождения. Как тебе подарочек?

— Что?! — вдруг резко отреагировал спецназовец и, махнув ребятам, крикнул: — Прикройте здесь, а мы. Если успеем еще. За мной!

Возле подъезда, куда несколько минут назад он передал сумку, было по-прежнему безлюдно. Чтобы не спугнуть, спецназовец не стал набирать номер квартиры. На счастье, из подъезда как раз вышла бабушка с пуделем, и они беспрепятственно вошли и поднялись на четвертый этаж. На звонок в двери долго никто не отзывался. Наконец послышалось шарканье и тихий, настороженный старческий голос спросил:

— Кто там?

Прятаться и притворяться времени не было, и они сказали то, что есть:

— Открывайте, спецназ.

— Я не вызывала, — проговорила старушка.

— Нас не вызывают, мы сами приходим. Немедленно откройте! — крикнул спецназовец.

Старушка сначала открыла дверь на цепочку и только потом, убедившись, что ее не обманывают, распахнула полностью.

Спецназовцы ворвались в квартиру и буквально за минуту осмотрели все, включая ванную и туалет.

— Никого!

— Никого! — эхом отозвался товарищ.

Старушка, конечно же, ничего вразумительного сказать не могла. Из дома, по ее словам, она уже два дня не выходила. В квартире у нее, по ее словам, никаких квартирантов не было.

Осмотр вещей тоже ничего не дал. Сумка, которую полчаса назад передал спецназовец, как в воду канула. И найти ее не было никакой надежды.

— Надо начальству сообщить. Пусть решают, что делать дальше. Может, стоит весь подъезд прочесать, — проговорил спецназовец.

— Ты хоть номер такси запомнил? — спросил его товарищ.

— Ты же там возле такси оставался, пока я с ней ходил.

— Ну ты даешь, зачем мне запоминать номер какого-то такси.

И они поспешили вернуться на свой пост.

Мариам же попросила таксиста довезти ее до соседнего с ее домом дома, расплатилась, зашла в чужой подъезд и вышла из него, только когда такси отъехало. Теперь наконец можно возвращаться домой.

Только войдя в квартиру, она почувствовала, как устала. Руки и ноги дрожали, а на лбу выступила испарина. Мариам понятия не имела, что было в сумке. Но страшно было подумать, если бы спецназовцы захотели заглянуть в нее, а там оказалось оружие или что-то подобное.

Теперь нужно поскорее забыть обо всем. Мариам пошла в ванную и пустила набираться воду.

И тут зазвонил ее мобильный.

— Мариам? — отозвался тот самый знакомый мужской голос.

— Да, — сказала она по-русски.

— Спасибо, — мужчина говорил по-арабски. — Завтра утром к тебе на прием.

— Но у меня прием после обеда, — уточнила Мариам, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— После обеда? — удивился мужчина.

— Да, с двух до пяти, — сказала Мариам.

— Значит, с двух до пяти, — сказал мужчина и отключился.

Глава 13

Генерал Воронцов на свой страх и риск отстоял у высшего руководства разрешение оставить оцепление Красной площади и прилегающих к ней улиц и дворов еще на сутки. Если теракт в храме Василия Блаженного еще только планируется и Ахмеду именно потому была передана карта подземных ходов, значит, террористы обязательно попытаются проникнуть на близлежащую территорию. Как человек, прошедший Афганистан и не одну горячую точку, не только разведчик, но и подрывник с огромным опытом, генерал Воронцов знал, что заранее взрывчатку спускать под землю не имеет смысла — отсыреет. Поэтому, если его не подводит интуиция, сейчас террористы будут пытаться любым способом пронести опасный груз в подземный ход. И обозначенные на карте расположенные во дворах тайные входы в подземелье генерал Воронцов поставил под особый контроль. Возле окон в квартирах на первом этаже постоянно должны были сидеть наблюдатели.

Взрывчатка в данный момент могла находиться где-то далеко от места будущего действия. И ее нужно будет каким-то образом пронести или провезти в те самые дворы. Сначала было решено полностью перекрыть туда доступ. Но затем, подумав, решили тем, кто попытается любым путем проникнуть за линию оцепления, дать шанс осуществить свое намерение. Всех их фиксировали на видео- и фотокамеры служащие спецслужб, наблюдавшие за происходящим из окон квартир соседних домов. И вот теперь все сделанные за 8 ноября записи должны были принести генералу Воронцову для просмотра.

Так получилось, что весь день генерал Воронцов так никуда и не выехал. Можно было бы сказать, занимался кабинетной работой, но и к бумагам своим он практически не обращался. В этот день кабинетная работа превратилась для генерала Воронцова в работу с людьми. Точнее, «работать с людьми» он начал еще дома.

Когда еще вчера из сделанной оперативниками записи телефонного звонка на горячую линию генерал Воронцов узнал голос своей дочери, он, человек с военным прошлым, едва удержался, чтобы не выругаться. И разговор с дочерью получился резким, нелицеприятным. Она сразу во всем призналась, со своей стороны пыталась убедить отца, что поступила правильно, оправдывалась, что, мол, не хотела тревожить его после командировки, что была уверена: спецслужбы смогут предупредить теракт. Ее однокурсник — горе-хакер, когда генерал Воронцов ему перезвонил, еще раз повторил выуженное им в Интернете послание, сказал, что уже встречался со своим соседом, как генерал Воронцов понял, с Серовым. Вызывать к себе или задерживать до смерти напуганного парня не было смысла. И генерал Воронцов поручил ему попытаться выйти на след анонимного адресата. Парень, заикаясь, проговорил:

— Да-да, я попытаюсь.

Но дело близилось к вечеру, а вестей от горе-хакера не было.

С самого утра, еще раз допросив всех, кто был связан со вчерашним взрывом в ресторане «Василий Блаженный», генерал Воронцов убедился, что это не тот теракт, предупреждение о котором было выловлено в Интернете. И тратить время на расследование и уточнение всех обстоятельств у них попросту нет времени. Поэтому с легким сердцем передал дело своим коллегам по борьбе с организованной преступностью, посоветовав максимально задействовать работников МВД.

— Но, как только найдете виновных, доставьте ко мне на ковер. А вдруг я ошибся, и они каким-то чудом все-таки связаны с террористами, чем черт не шутит. — предупредил генерал Воронцов, пожимая руку своему коллеге.

Все знали, что генерал Воронцов террористов чует нюхом. И, скрупулезно собирая, анализируя все факты, он при любом раскладе прежде всего доверял своей интуиции. Все, кто проходил и мог проходить по делу взрыва в ресторане, на его взгляд, были совсем другого поля ягоды. Почерк был не тот.

Генерал Воронцов, как и многие его знающие коллеги не только из ФСБ, но и из Интерпола, понимал, что взрыв в центре Москвы — это для террористов любой группировки акт достойный уважения. А взрыв в ресторане на окраине города — это мелкая пакость, на которых серьезные люди не специализируются. Тем более сейчас, после серии крупных терактов в столицах многих европейских государств.

Однако полностью исключить связь этих двух событий тоже нельзя. Поэтому, анализируя события, генерал Воронцов не отбрасывал, а, наоборот, пытался включить в свои версии и взрыв в ресторане. Но эта версия не выдерживала никакой критики.

На один из дней рождения сослуживцы подарили генералу Воронцову отлитую из чугуна фигурку льва, которая стояла теперь на столе рядом с монитором. Те, кто, как генерал Воронцов прошел Афганистан, знали, что неуловимого и, казалось, неистребимого Масуда называли Пеншерским львом. И эта чугунная копия царя зверей с самого начала ассоциировалась у генерала Воронцова именно с образом террориста номер один. Ему же самому ближе был образ орла. Как хотелось бы взлететь и окинуть всю картину происходящего целиком! Но даже чтобы просто осмотреть с вертолета линию оцепления, ему, генералу, придется брать специальное разрешение.

Чем больше генерал Воронцов думал, чем больше анализировал, тем неуютнее ему становилось. И хотя весь день он просидел в кабинете, как только прикрывал глаза, ему виделось горячее и злое афганское Пеншерское ущелье, из которого они безуспешно пытались выкурить Масуда. Но этот террорист номер один в мире был неуловим, как дым. Не зря его называли Счастливчиком.

Сколько сил затрачивали тогда они для того, чтобы выкурить афганскую группировку с обстрелянной ею территории! И всегда находилась другая группировка, которая воевала с первой и готова была прийти на помощь шурави. Они вооружали их, изгоняли первую группировку. И тут вторая поворачивала их же оружие против них. И все их боевые победы делались бессмысленными и ненужными.

Новое поколение террористов было еще более приспособлено к условиям современности. Это была какая-то качественно иная генерация. Спецслужбам удалось установить, что появился кто-то еще более изворотливый и умный, именно он организовал убийство Масуда и взрывы нью-йоркских башен. И теперь, возможно, вплотную занимается организацией взрыва в центре Москвы. Но вычислить тех, кто непосредственно руководит всей террористической операцией, практически невозможно. Коллеги из Интерпола как-то в неформальной обстановке признались, что в последнее время несколько раз попадали в расставленные террористами так называемые «манки». Идя по следу за, как им казалось, одним из организаторов террористической операции, интерполовцы выдавали себя с головой, их отстреливали или на время нейтрализовали буквально по одному. Главное же, что сама операция готовилась совсем другими людьми и совсем в другом месте и проводилась несмотря ни на что. Таким образом, интерполовцы «засветили» немало своих агентов. А террористы методично готовили и осуществляли все, что планировали.

Кто-то (генерал Воронцов теперь не помнил кто) очень точно сравнил современных террористов с бактериями, каждое новое поколение которых все лучше и лучше приспосабливается к предлагаемым обстоятельствам. На службе террористов теперь были женщины, дети, старики, которые беспрекословно выполняли все их приказы. При этом, точно и вовремя выполняя каждый свое маленькое и в общем-то абсолютно безобидное задание, они понятия не имели, кто ими руководит и что в итоге должно случиться.

Организацию терактов можно было сравнить с игрой в пазлы. Каждый нес свой кусочек живой мозаики на конкретно обозначенное ему место. А общую картину видел (чаще всего издалека) один человек. Как только все пазлы занимают свои места, картина складывается, и тогда происходит то, что было запланировано. Уследить за тем, кто и как руководит глубоко засекреченными агентами, исполнительными правоверными мусульманами, каким образом отдаются им приказы, было практически невозможно. А вот когда они начнут выполнять данные им поручения, зная место предполагаемого теракта, засечь их и выследить надежда есть.

Именно исходя из этой им самим придуманной «теории пазлов», генерал Воронцов организовал наблюдение за теми, кто будет пытаться под разным предлогом проникнуть за цепь оцепления. Если фото- и видеозаписи выявят хотя бы кого-то из существующей в ФСБ и пополненной Интерполом картотеки, значит, сообщение, выуженное в Интернете, не утка и нужно быть начеку. А если все будет тихо, скорее всего, придется самому себе признаться, что эту партию он, генерал Воронцов, проиграл. Именно поэтому он в свои планы никого не посвящал. Даже Серову, который в этот раз стал его правой рукой, генерал Воронцов решил сказать обо всем, только если будут хотя бы какие-то результаты.

Серов позвонил рано утром и сказал, что работает с Ахмедом.

— Что это значит? — попытался уточнить генерал Воронцов.

— Похоже, у нас есть пару дней, — будто не услышав вопроса, сказал Серов.

— Откуда ты знаешь? — спросил генерал Воронцов.

— Я не знаю, но у меня есть все основания предполагать, — строго проговорил Серов, и генерал Воронцов понял, что больше от него ничего не добьешься.

Несколько раз он сам пытался связаться с Серовым, но безрезультатно. Оставалось верить, что с ним ничего не случилось. Просто он нащупал золотую жилу. Придет время, и сам объявится.

А вот за капитана Кошеля генерал Воронцов волновался. Дело в том, что капитану Кошелю было поручено следить за девушкой, которая так неожиданно появилась рядом с Ахмедом. Но он никак не давал о себе знать.

Генерал Воронцов еще раз набрал телефоны Серова и Кошеля и по внутреннему телефону связался с теми, кто должен был подготовить к просмотру отснятый сегодня возле оцепления материал:

— Ну, скоро вы там?

— Мы уже перебросили на ваш компьютер, — сказал один из компьютерщиков. — Файл «Тер».

— Хорошо, спасибо, включаю, — проговорил генерал Воронцов.

— Может, все-таки подойти к вам? — предложил парень.

— Нет-нет, я сам, — остановил его генерал Воронцов, открывая нужный файл.

На экране было хорошо видно, что с разных концов в разное время через оцепление прошло никак не меньше десяти человек — женщины, при этом две с детскими колясками, дети с рюкзаками, старики и старушки с сумками на колесиках. И все они потом вернулись назад. Но уже без сумок и рюкзаков. Только те женщины, которые везли коляски, с ними же выезжали назад. Даже не присматриваясь, можно было сказать, что все они, за редким исключением, имели восточную внешность. Вещи, которые они проносили, были достаточно громоздки и, похоже, тяжелы.

Генерал Воронцов только покачал головой. Его предположения подтверждались. Он еще раз внимательно просмотрел запись. И ради интереса пересчитал попавших в кадр наиболее подозрительных людей. Их было ровно одиннадцать. Похоже, кто-то продолжал вести свою игру.

— Немедленно распечатать фотографии всех, кто пересекал кордон дважды! — скомандовал генерал Воронцов, подняв трубку внутреннего телефона. — И проверить по нашей и интерполовской картотекам, нет ли там кого-то из них.

— Мы уже проверили, — неожиданно сказал парень. — Наиболее интересна одна из девушек с сумкой. Наши французские друзья знают ее как племянницу одного из людей Масуда.

— Масуда? — удивился генерал Воронцов.

— Да, этот человек был с Масудом, а потом вдруг переехал в Париж, и начал вести добропорядочную жизнь.

— Это действительно интересно. — проговорил генерал Воронцов и уточнил: — А где она в Москве работает?

— Где-где. В поликлинике для мусульман, зубы лечит.

— У нас кто-то возле нее есть? — с тревогой спросил генерал Воронцов.

— Есть, медсестра, которая с ней работает. Но от нее в последнее время ничего важного не поступало. Если бы было что-то подозрительное, она бы обязательно отозвалась.

Генерал Воронцов попросил:

— Дайте мне номер телефона этой медсестры. Как ее зовут?

— Катя, — ответил парень.

Записав номер, генерал Воронцов хотел уже звонить ей, но тут зазвонил его мобильный, и глухой, сдавленный голос, в котором генерал с трудом узнал голос капитана Кошеля, проговорил:

— Товарищ генерал, меня похитили. Хотят обменять на какого-то их лидера. Держат за городом.

Генерал Воронцов хотел уточнить, где сейчас находится капитан Кошель, но в трубке послышались гудки.

Звонок капитана Кошеля спутал все карты.

Генерал Воронцов попытался еще раз дозвониться Серову. Тот по-прежнему не брал трубку.

Глава 14

Серов не раз убеждался на собственном опыте: если жизнь вдруг начинает напоминать цепь случайностей, которые будто подталкивают тебя совершать те или иные действия, это уже скрытая закономерность. И самое правильное — не сопротивляться, не сходить с дистанции, по ходу учиться правильно ориентироваться в сложившихся обстоятельствах. Он называл это «ловить волну». В таком случае плыть против течения — пустая трата времени, а иногда и смерти подобно.

Вернувшись на своем любимом байке в Москву и припарковавшись у отеля, Серов рассчитывал, что, дождавшись возвращения Ахмеда, он сменит капитана Кошеля и хотя бы несколько часов у него будет на отдых и осмысление всего, чему он стал случайным свидетелем в той деревне, куда Ахмед ездил на могилу к своей приемной матери. Но получилось все иначе. Именно 8 ноября ему, как он это понял к вечеру, кажется, удалось «поймать волну». Весь день, казалось, не он управлял обстоятельствами, а они им. Даже отзвониться генералу Воронцову не получалось. Хотя, и это Серов знал точно, когда «ловишь волну», не стоит уведомлять кого-то раньше времени. Ведь обстоятельства могут занести совсем в другую сторону. Генерал Воронцов, конечно же, волновался. Он ведь не имел вестей не только от него, Серова, но и от капитана Кошеля, который, хотя уже начало смеркаться, все еще был в заложниках. Притаившись в старом сарае, из щелей которого прекрасно просматривался выход из дома, где держали капитана Кошеля, Серов снова и снова прокручивал в памяти прошедший день.

А ведь еще ранним утром, когда Серов на байке вернулся из-за города в отель и увидел, что Ахмед и девушка, приехав чуть позже, отпустили такси, он хотел вздохнуть с облегчением. Ахмед пошел к себе, а девушка тоже сняла себе номер в этом отеле. То есть две интересующие его личности некоторое время будут находиться под полным контролем.

Они с капитаном Кошелем уже хотели расслабиться и хотя бы час подремать. Но, как оказалось, девушка прилегла всего минут на пятнадцать. Пока они обменивались информацией, она уже встала, приняла душ и направилась к выходу. Поскольку генерал Воронцов просил их держать его в курсе всех новых поворотов, они перезвонили генералу. И тот приказал капитану Кошелю сесть девушке на хвост.

Серов остался в дежурке, но отдыхать теперь было невозможно. Во-первых, капитан Кошель обещал сообщать о своем местонахождении. Во-вторых, Ахмед, которому уже несколько раз удавалось улизнуть от слежки, в любой момент снова мог проделать подобный трюк. А упускать его теперь никак нельзя.

Капитан Кошель выбрал самый оптимальный способ сообщать о своем местонахождении. Время от времени он посылал Серову SMS-сообщения: «Кафе “Арбат”», «Мечеть», «Поликлиника». После последнего сообщения Сергей тут же отправил свое: «Адрес!» Получив адрес, он понял, что это недавно открывшаяся поликлиника для мусульман. «Кабинет!» — написал он. Но в ответ получил: «Гастроном напротив», «Хозяйственный магазин», «Сквер». Это значило, что капитана Кошеля заметили и теперь девушка усердно путает следы, уводит его в сторону, и, похоже, в сторону от поликлиники. «Путает следы», — написал Серов. И тогда в ответ пришло последнее, экстренное, заранее заложенное в мобильник: «SOS». Очевидно, капитана Кошеля вычислили. Сергей попытался выйти с ним на связь, но тщетно. И в это самое время зазвонил мобильник в номере Ахмеда.

Поскольку техника, установленная в номере у парижского гостя, давала возможность прослушивать как стационарный, так и мобильный телефон, Серов сразу оказался в курсе дела. Звонивший говорил по-французски:

— Одну кусачую блоху мы поймали. На хвосте у хорошей девушки сидела. Раздавить ее?

— Нет, ни в коем случае, — решительно ответил Ахмед.

— А что с ним делать?

— Везите к Рашиду. Я буду через час. Там и разберемся.

— Хорошо, — согласился звонивший и добавил: — Но он брыкается. Хотя бы укол ему можно?

— Укол можно. Только дозу минимальную, — проговорил Ахмед. — Он нам нужен живым.

— Зачем?

— Приеду — объясню, а пока что головой за него отвечаешь! Понял?! — резко сказал Ахмед.

— Понял. — нехотя проговорил звонивший.

Ахмед отключился и, быстро собравшись, вышел из номера.

Уже на улице он позвонил еще кому-то и по-английски сказал:

— Кажется, есть товар для обмена. Дорогой товар. Готовьте свои условия.

Серов все слышал, так как вышел чуть раньше.

Ахмед направился к такси. Надев шлем и закрыв нижнюю часть лица банданой, Серов оседлал свой байк. Объехав центр Москвы, такси выехало за город, и минут через двадцать, свернув с главной дороги, остановилось возле стоящего чуть поодаль от коттеджного поселка добротного белокаменного дома.

Серов затормозил на горке, в кустах орешника. Место для наблюдения было идеальным. Просматривалась не только дорога, но и двор дома.

Ахмед расплатился, но, подумав, почему-то попросил таксиста подождать. Сам же набрал код. Встречать его никто не вышел. Калитку и входные двери открыли из дому.

Главное сейчас было выяснить, действительно ли в этом доме находится капитан Кошель. Но прежде чем пробираться к дому, он решил понаблюдать за всем происходящим. Если Ахмед не отпустил такси, значит, собирался на нем же возвращаться в город.

Ахмед вышел даже раньше, чем Сергей мог представить. Вместе с ним в такси сел еще один чернобородый молодой крепкий мужчина. Серову очень хотелось отправиться за ними. Но он понимал, что для него сейчас задача номер один — спасение капитана Кошеля. И поэтому, когда такси скрылось из вида, он, натянув на лицо бандану, осторожно спустился с горки и, прижавшись спиной к самому забору, чтобы не фиксироваться на камеры видеонаблюдения, которые были размещены по всему периметру, стал подбираться к калитке. И тут ему опять помог случай. В кустах, которые росли у самого забора, вдруг открылась еще одна тайная калитка. Из нее вышла девушка в хеджабе с ведром помоев, которые она вылила в выкопанную, очевидно, специально для этого недавно яму. И вместо того чтобы тут же вернуться назад, девушка, поставив ведро, направилась в подступающий к самому дому лес. Сергей с радостью заметил, что калитка осталась открытой.

Все так же прижимаясь к забору, он метнулся во двор и добежал до сарая. Старый сарай, очевидно, никто не собирался ремонтировать, а сносить не доходили руки. Но дырявые стены для Серова в данный момент были просто подарком судьбы. Подарком судьбы было и то, что они, эти самые дырки в стенах, выходили как раз на окна дома.

Одно окно, наглухо занавешенное и зарешеченное, особенно заинтриговало Серова.

Неожиданно двери скрипнули, и Сергей чуть успел отскочить в самый темный угол, где лежала куча хлама. Присмотревшись, Серов понял, что это та самая девушка в хеджабе, которая так опрометчиво оставила открытой калитку.

Девушка нагнулась и, наклонив старую бочку, достала что-то из-под нее. Это, как оказалось, был мобильный телефон. Говорила девушка тихо, по-английски, но с американским акцентом, который Серов распознал после нескольких фраз:

— О’кей, Билл, план дома в тайнике. Они держат его на первом этаже, окно с решеткой.

Поскольку в сарае и на улице было очень тихо, Серов мог расслышать не только слова девушки, но и вопросы, которые задавал девушке тот, с кем она говорила.

— Это точно сотрудник ФСБ? — спрашивал Билл.

— Да, я в этом уверена. Он следил за одним из их агентов. Их интересует, о чем он знает и о чем догадывается, — ответила девушка.

— Они его пытают? — продолжал Билл.

— Нет, сюда приезжал их босс, я узнала его.

Это тот мужчина с фотографии, которую вы мне показывали.

— Ахмед? — уточнил Билл.

— Да. Он сказал, чтобы этого молодого человека не трогали. Он ему нужен живым.

— Для чего?

— Я еще не поняла.

— Ахмед сейчас там?

— Нет, он уехал в город.

— Зачем?

— Этого я не знаю.

— Он вернется?

— Как я поняла, да, и не один, — продолжала девушка вполголоса.

— Тебя пускают к заложнику?

— Да. Я приносила ему питье и еду.

— Сделай так, чтобы он мог позвонить своим.

— Зачем?

— Мы не можем заниматься его освобождением. Нас здесь совсем немного. И мы можем засветить всех своих агентов.

— Но меня одну не оставляют. Только в присутствии охранника.

— Сколько сейчас в доме человек? — спросил Билл.

— Два охранника и шофер, но он тоже берет в руки оружие. Еще один охранник поехал в город с Ахмедом.

— Хорошо, действуй по обстоятельствам. И по возможности держи нас в курсе дела.

— О’кей! — проговорила девушка.

Но тут с улицы донеслось:

— Зульфия!

— Иду-иду! — проговорила девушка по-арабски и, спрятав мобильник под бочку, взяла ведро и вышла из сарая.

Серов не верил своей удаче. Мало того что он знает, где сейчас находится капитан Кошель, так у него еще есть возможный союзник среди тех, кто находится в доме. Конечно, эта девушка, которая работает практически в самом логове врагов, просто так ни за что не пойдет с ним на контакт. Слишком долгий путь прошла она, чтобы находиться так близко к врагу. Но в экстремальной ситуации она хотя бы не будет мешать. Серов понимал, что чем раньше провести операцию по освобождению капитана Кошеля, тем лучше. Ведь если сейчас в доме находятся два охранника и шофер, то с приездом Ахмеда и еще одного бородатого охранника, да и еще неизвестно кого они с собой привезут, обстановка усложнится. Он уже хотел звонить генералу Воронцову. Но тут с улицы послышался шум подъезжающей машины, и во двор вошел Ахмед, два чернобородых охранника и пожилой солидный мужчина в длинном черном пальто и шляпе. Он не был похож на человека с Востока. Больше на европейца или американца.

Они готовы были зайти в дом, но вдруг Ахмед, коснувшись руки мужчины в шляпе, задержал его.

— А вы отойдите! — грубо приказал он охранникам.

Поскольку ничто не нарушало тишины, Серов слышал каждое слово. Говорили они по-английски.

— Вы уверены, что русские пойдут на обмен? — спросил Ахмед. — Ведь это всего лишь капитан. А мы хотим выменять на него человека, который занимался подготовкой таких операций.

— Не думаю, что русские в курсе, какого высокого полета птица попала к ним в руки. Поэтому обмен состоится. Я уверен в этом, — проговорил мужчина в шляпе.

— Ну, если вы уверены, то нужно выходить на руководство этого капитана, как его там. — Ахмед достал из внутреннего кармана удостоверение и прочитал: — Капитана Кошеля.

— Подождите, сначала я должен с ним пообщаться, — строго проговорил мужчина в шляпе.

— Хотите завербовать его? — спросил Ахмед.

— А почему бы и нет? Ведь зарплата капитана, насколько я знаю, несопоставима с теми деньгами, которые мы можем ему предложить.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Ахмед. — Я в этом сомневаюсь. Этот капитан все это время держался достойно.

— Ахмед, вы хотите сказать, что, когда вы меня вербовали, я держался менее достойно, чем этот капитан?

— Ну что вы, мистер Смит, — проговорил Ахмед. И в его голосе прозвучала издевка. — Вы держались более чем достойно. Но учтите, вы тогда находились на чужой территории и вам грозила смерть.

— А что нам мешает пригрозить этому капитану смертью?

— Ну что ж, попытайтесь; однако боюсь, он, если и согласится, станет вести двойную игру, — проговорил Ахмед.

— Вы лучше скажите, все ли идет по плану? Арест этой вашей птицы большого полета не повлиял на операцию? Кто-то взял руководство в свои руки?

— Не стоит задавать сразу много вопросов. Вы же отлично знаете, что я на их вам не отвечу, — резко сказал Ахмед и добавил: — Одного не пойму, почему в этот раз вы проявляете такое рвение? Мне это кажется даже подозрительным.

— Ну и зря, — ответил мистер Смит.

— Для меня это необъяснимо. А то, что для меня необъяснимо, меня пугает, — сказал Ахмед. — Не из-за денег же вы так стараетесь. Мне порой кажется, что ваше руководство в курсе всех ваших похождений.

— Хорошо, я объясню, — сказал мистер Смит. — Я патриот своей страны.

— Но ведь, простите за напоминание, как патриот, вы не могли бы простить нам теракт одиннадцатого сентября, — напомнил Ахмед.

— Как патриот своей страны, я вижу свою задачу в том, чтобы отвести беду от своего народа.

— То есть, если бы мы занимались организацией теракта в США, вы ни за какие бы деньги не взялись нам помогать? — удивился Ахмед.

— Не знаю.

— Да, исходя из вашей логики, капитана Кошеля должен вербовать я. Для совершения терактов на территории США.

— Нет, — остановил его мистер Смит, — капитана Кошеля буду вербовать я от имени ЦРУ для борьбы с терроризмом.

— Для борьбы с терроризмом? — удивился Ахмед. — Но какой это имеет смысл?

— Главное и для вас, и для нас разузнать побольше о планах русских, чем занимается и планирует заниматься ФСБ. А капитан Кошель хоть и имеет небольшой чин, но, похоже, допущен ко многим тайнам ФСБ.

— Хорошо, мистер Смит, поговорите с ним. Только так, чтобы он остался жив и по возможности здоров. Ваш план завербовать капитана Кошеля — из области фантастики. А возможность обменять его на очень нужного нам человека — дело реальное.

— Вы что, думаете, я его собираюсь пытать? — возмутился мистер Смит.

— Я говорю о том препарате, который ЦРУ в последнее время применяет к плененным террористам, чтобы извлечь из подсознания необходимые сведения.

— Понятно, — проговорил мистер Смит. — И об этом вы уже знаете?

— Знаем.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь выуживать из него информацию. ФСБ и так щедро делится ею. Ведь они убеждены, что все приехавшие в Москву агенты Интерпола и ЦРУ работают на то, чтобы предотвратить теракт в их столице.

— А разве это не так? — спросил Ахмед.

— Ну, кому-кому, а вам-то известно гораздо больше, чем мне.

Голоса удалялись. Через щели в сарае Серов видел, как мистер Смит с Ахмедом вошли в дом. Охранники, внимательно окинув взглядом территорию, вошли за ними.

Но буквально через несколько минут двери сарая скрипнули, Серов сейчас же снял пистолет с предохранителя.

В освещенном пролете он успел рассмотреть, что это та же девушка в хеджабе — Зульфия, которая вела здесь с кем-то переговоры по-английски.

Она быстро достала мобильник и, волнуясь, проговорила:

— Билл, мистер Смит приехал сюда и ведет какие-то переговоры с Ахмедом.

— Не волнуйся. Все под контролем, — сказал Билл. — Твоя задача — сделать так, чтобы обмен не состоялся. Если этому капитану не удастся бежать, ты должна его убрать.

— Как убрать? — не поняла Зульфия.

— Способ выбери сама. Но русские не должны осуществить обмен. Нам выгодно, чтобы операцией сейчас руководил Ахмед.

— То есть он должен или убежать, или быть убит? — уточнила девушка.

— Да.

— Поняла. Сюда идут, — проговорила Зульфия, отключаясь и пряча мобильник.

Этот разговор еще больше озадачил Серова. Когда девушка вышла, он поставил пистолет на предохранитель и задумался. Во-первых, выходило, что девушке и еще кому-то из ее покровителей был выгоден побег капитана Кошеля. То есть в любом случае он мог рассчитывать на ее помощь. Во-вторых, операция все-таки должна произойти, она готовится. И до ее осуществления есть время. Оставалось выяснить, когда же именно должна произойти акция. В-третьих, существовала возможность выяснить, кто именно внедрил эту Зульфию в самое логово террористов. Для этого достаточно списать номер, по которому только что звонила девушка. И Сергей осторожно приподнял бочку, достал мобильный и переписал в свой телефон номер Билла. Теперь предстояло дождаться, пока Ахмед и мистер Смит со своими охранниками покинут дом.

Время тянулось бесконечно. И вот уже начинало темнеть, в окнах зажгли свет, а мистер Смит и Ахмед не появлялись. Начал моросить дождь. И через дырявую крышу сарая холодные струи то и дело стекали Серову прямо за шиворот. Наконец Серов нашел место посуше. Не выпуская из вида выход из дома и освещенное окно с решеткой, он устроился поудобнее и рискнул закурить. В это время входные двери распахнулись, и мистер Смит с Ахмедом и двумя охранниками вышли наружу.

— Я одного не пойму, как информация о готовящемся теракте попала в ФСБ? — проговорил Ахмед. — Ваши — ладно. Но как русские узнали раньше ваших?

— Ты думаешь, капитан блефует, утверждая, что их информаторы выудили информацию в Интернете? — вопросом на вопрос ответил мистер Смит. — Мне показалось, что он был искренен, когда я говорил с ним.

— Да. Но если бы они получили информацию из Интернета, они бы не стали так вдруг перекрывать весь центр города. Ведь там было конкретно указано время, — засомневался Ахмед.

— Вот это действительно странно. Однако, как я понял, они так и не знают, когда именно должен произойти теракт. Этот капитан, узнав, что я из ЦРУ и уполномочен вести переговоры о его освобождении и обмене, даже попытался у меня узнать что-нибудь конкретное.

— Вы лучше скажите, согласился он с вами сотрудничать? — поинтересовался Ахмед.

— Пока нет, но если на него надавить. У нас всегда есть три кита.

— Какие еще киты? — не понял Ахмед.

— Три кита — подкуп, угроза, провокация.

— Подкуп и угрозы — понятно. А как вы собираетесь здесь устраивать провокации?

— Ну, напоим его и с проститутками или там с детьми как педофила сфотографируем. И пригрозим, что.

— Вы собираетесь сюда привозить проституток и детей?! — возмутился Ахмед. — Чтобы они все разболтали?!

— Хорошо, привезем овечек или собак, они не разговаривают.

— При чем здесь овечки и собаки? — не понял Ахмед.

— Чтобы обвинить капитана ФСБ в зоофилии.

Ахмед только покачал головой.

— А вообще-то у меня очень мало о нем информации. Ведь у каждого человека есть своя ахиллесова пята. Родственники, семья. Главное — эту ахиллесову пяту найти.

— Ну, ищите, ищите, только побыстрее. У нас остается не так много времени.

— Завтра утром я приеду, и мы вместе позвоним в ФСБ. То есть звонить будете вы, а я попытаюсь еще немного поработать с этим капитаном. Даже если он будет вести двойную игру, он нам пригодится.

— Хорошо, я завтра утром буду здесь, — сказал Ахмед.

— Охрана хоть у вас тут надежная?

— Безусловно, — кивнул Ахмед. — Этих трое и девушка; кстати, они стоят десятерых. И потом, ему сейчас с ужином дадут достаточную дозу снотворного. Будет спать до утра. А утром разберемся.

— Только имейте в виду: если с ним что-нибудь случится, вы за него отвечаете головой, — заявил мистер Смит. — Он теперь слишком много знает.

— Конечно. Нам самим он нужен живым и здоровым, — кивнул Ахмед.

Серов перешел к другой стене сарая, туда, где через щель можно было увидеть ворота.

Ахмед и мистер Смит вместе с охранниками сели в джип и выехали за ворота, которые автоматически за ними закрылись.

В то же время из дома вышли два бородатых охранника с автоматами. Они обошли дом, прислушались и вернулись назад. На втором этаже через некоторое время загорелся свет.

Окно с решеткой, где, очевидно, сейчас находился капитан Кошель, по-прежнему было освещено. Серов понимал, что откладывать операцию по спасению капитана Кошеля нет смысла. И, приготовив пистолет, он осторожно вышел из сарая и направился к входу. В это самое время двери открылись и вышел еще один мужчина, очевидно шофер. Он сел на лавочку у входа и закурил.

Подкравшись сзади, Серов оглушил его ударом по голове и, вытянув из его внутреннего кармана пистолет, обезоружил. Оставлять лишние трупы ему не хотелось.

Зайдя в полутемный холл, Серов столкнулся с Зульфией, которая несла поднос с ужином. Но не успела та вскрикнуть, как Серов зажал ей рот и прошептал по-английски:

— Я от Билла. Где русский капитан?

В это время сверху раздался хриплый мужской голос. Один из охранников что-то кричал по-арабски.

— Что он хочет? — шепотом спросил Серов.

— Он просит принести им кофе, — прошептала испуганная Зульфия.

— Скажи им, что сейчас принесешь, — приказал Серов.

— Да, — кивнула Зульфия и прокричала что-то по-арабски.

Очевидно, охранников ответ удовлетворил. И опять стало тихо. Не выпуская из рук пистолета, Сергей показал в сторону комнаты, где должен был находиться капитан Кошель. Девушка кивнула и пошла первой. Когда они подошли к комнате, она поставила поднос с едой на тумбочку и отперла двери.

Это была небольшая комната с умывальником и стоящим прямо у кровати унитазом. У окна стоял стол со стулом. В углу — кресло.

В комнате горел яркий свет. Но, несмотря на это, капитан Кошель спал, сидя в кресле.

— Ты давала ему снотворное? — спросил Серов.

— Нет, — покачала головой Зульфия. — Он, очевидно, просто устал.

— Иди неси им кофе, я сам здесь разберусь, — проговорил Серов.

— Хорошо, — кивнула Зульфия и вышла.

Сергей попытался разбудить капитана Кошеля. Но ни холодная вода, которой он его поливал из-под крана, ни шлепки по щекам никакого результата не дали. И тогда Сергей взвалил капитана на плечи и потащил к выходу. Понимая, что повсюду установлены видеокамеры, Сергей не снимал с лица банданы.

Уже подходя к холлу, Сергей услышал шаги. Кто-то спускался с лестницы. Шаги были тяжелые, мужские. Значит, это была не Зульфия. Сергей вернулся назад в комнату, где держали капитана Кошеля.

Шаги приближались. И Сергей понял, что охранник, очевидно, решил проверить, на месте ли пленник.

Выхода не оставалось. Вернувшись в комнату, Серов усадил спящего капитана Кошеля в кресло, а сам спрятался за шторой.

Охранник заглянул в комнату, сказал что-то по-арабски и потушил свет. Закрыть двери у него почему-то не получилось. Когда шаги удалились, Серов снова взвалил капитана Кошеля на плечи и теперь уже не стал пробираться к выходу, а зашел в соседнюю комнату. Здесь окно было без решетки. Открыв его, Серов еще раз попытался разбудить капитана Кошеля. К счастью, тот начал приходить в себя. И еще в полудреме, но с помощью Серова капитан спрыгнул с окна в сад. Теперь им предстояло как-то выйти за территорию. Повинуясь внутреннему чутью, Серов направился не к калитке, а к тому тайному ходу, через который утром выходила в лес Зульфия. Тайный ход действительно был открыт. Зульфия, просчитывая все на несколько ходов вперед, четко выполняла приказ. Только добравшись до мотоцикла, Сергей понял, что довезти капитана Кошеля, который снова провалился в сон, будет проблематично. Но выхода не было. Нужно было добраться хотя бы до шоссе.

Сергей подумал и набрал номер генерала Воронцова.

— Ну, слава богу, — отозвался тот. — Ты хотя бы не в плену?

— Нет, — сказал Серов.

— А ты в курсе, что капитан Кошель. — начал генерал Воронцов.

— Капитан Кошель сейчас со мной, — ответил Серов. — Но нам нужна машина. Его накачали снотворным. И на мотоцикле я его не довезу.

— Говори адрес, — сказал генерал Воронцов.

Серов, который всегда четко знал, где находится, назвал.

— Сейчас будем.

Серов усадил капитана Кошеля на мотоцикл и, придерживая, покатил свой байк в сторону шоссе.

Там их уже ждала машина генерала Воронцова и «скорая помощь». Капитана Кошеля сразу перенесли в «скорую». Генерал Воронцов хотел, чтобы Серов поехал с ним, но тот наотрез отказался и оседлал свой байк.

— Ты сейчас куда? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Мне нужно проверить, вернулся ли в отель Ахмед, — сказал Серов.

— Я думал, нам нужно с тобой переговорить. — пожал плечами генерал Воронцов. — У меня, как и у тебя, появилось много новой информации.

— Мне надо кое-что обдумать, — объяснил Серов, заводя мотоцикл, и добавил: — Завтра с самого утра я буду у вас. Не забудьте поставить у палаты капитана Кошеля охрану. Он теперь слишком ценный свидетель. Да, и еще. Теракт готовится. Но у нас еще есть немного времени. День-два точно.

С этими словами он сорвался с места и поехал по направлению к Москве.

По дороге Серов пытался связать воедино все факты, которые были теперь у него в руках. Получалось, что Ахмед каким-то образом связан с ЦРУ. Но, с другой стороны, и в логове у террористов находилась девушка, работающая на одну из европейских, а может, и на американскую разведку. Вполне возможно, что и в ФСБ есть те, кто ведет двойную игру.

Капитан Кошель, сопровождая спутницу Ахмеда, похоже, вышел на след одного из тайных агентов, который каким-то образом связан с поликлиникой для мусульман. Поликлиника — идеальное место для встреч и передачи информации. Значит, есть смысл проверить тех, кто там работает. Но это задача для генерала Воронцова и капитана Кошеля, когда тот придет в себя.

А для него объектом номер один должен оставаться Ахмед.

Глава 15

После общения с соседом Сергеем, которого он считал обычным байкером, и генералом Воронцовым Артур Липинский начал осознавать, в какую историю он ввязался благодаря Кнопке. Он понимал, что безнаказанно и дальше заниматься тем, чем он занимался, не представляется возможным. У ФСБ наверняка есть черный список хакеров, которых в любое время можно привлечь к уголовной ответственности. И если даже ему удастся выйти на след тех, кто передавал или получал информацию о готовящемся теракте, ему, возможно, спишут старые грехи, но работать и зарабатывать тем, чем зарабатывал до сих пор, он уже не сможет.

Уже две ночи Липа безуспешно пытался выловить в виртуальной реальности золотую рыбку, а к нему в сети попадались лишь килька да водоросли. На экране то и дело появлялись толстомясые тетки с силиконовыми буферами, сексуально обнаженные девочки и мальчики. Складывалось впечатление, что Интернет существует лишь для сексуально озабоченных старых дев и холостяков-неудачников. И если раньше Липа хотя бы ради прикола поинтересовался бы предлагаемыми услугами и их ценой, то теперь, кроме раздражения, эти картинки у него ничего не вызывали.

Зато стоило ему задремать, как вся эта виртуальная натура материализовалась в его собственный гарем, где он в окружении тех самых накачанных силиконом красавиц восседал на мягких коврах и потягивал кальян. А они, эти красавицы, исполняли танец живота. Разбудил Липу звонок будильника. Хочешь не хочешь, а нужно идти на занятия. Не успел он сходить в душ, как зазвонил телефон. Это была Кнопка.

— Привет, Липа, ну как? — спросила она полушепотом.

— Если ты про Интернет, то никак, — проговорил он.

— Но ты не переживай, зато я теперь точно знаю: сообщение было правдивым. Теракт будет. Только остается выяснить когда. Время неизвестно. А может, они перенесли его, когда увидели, что оцепление поставлено. Так или иначе, мы все сделали правильно.

— Тебе хорошо говорить, а я, если не найду тот ящик и то злосчастное послание, под суд могу пойти.

— За что? — удивилась Кнопка.

— А ты не знаешь! — горько усмехнулся Липа. — За хакерство, конечно.

— Перестань, Липа, отец тебе поможет, — попыталась успокоить его Кнопка.

Но тут в двери позвонили.

— Подожди, я тебе перезвоню. Тут в двери звонят, — сказал Липа, отключаясь.

Взглянув в глазок, Липа обреченно вздохнул. Это был его сосед-байкер. На звонок из спальни выбежала мама.

— Кто это еще в такую рань? — сказала она недовольно.

— Это ко мне, — успокоил ее Липа, выходя на площадку.

— Привет, Артур, — сказал Сергей, протягивая руку.

— Привет, — ответил Липа.

— Ну что, выудил что-нибудь? — спросил Сергей.

— Нет, пусто, — пожал плечами Липа.

— У тебя родители дома? — поинтересовался Серов.

— Да, — кивнул Липа.

— Пошли тогда ко мне, поговорим, — предложил Серов.

— Сейчас, пять минут, я только компьютер выключу и умоюсь. Я вашу квартиру знаю, — проговорил Липа и добавил: — Но мне на занятия нужно.

— Понимаю, — кивнул Сергей, — но поговорить нам все равно придется. Кофе у меня пить будем.

— Сейчас, сейчас, — сказал Липа, не в силах скрыть волнение.

Когда он вернулся домой, снова позвонила Кнопка:

— Ну где ты пропал? Может, встретимся, вместе пойдем? По дороге поговорим.

— Да-да, конечно. Только, знаешь, у меня здесь разговор один предстоит, с соседом. Я тебе о нем рассказывал.

— И что? — уточнила Кнопка.

— Может, ты тоже бы к нему подошла. Он этим делом вплотную занимается. Как и твой отец.

— Ладно, зайду. Квартиру только скажи.

Липа назвал номер квартиры. Быстро умылся и, в последний раз совершив променад по Интернету, пошел к байкеру Сереге.

По квартире растекался горьковатый бодрящий аромат свежесваренного кофе.

Липа прошел на кухню, сел за стол и сказал:

— Тут еще Кнопка должна подойти, дочка генерала Воронцова. Это она меня подбила позвонить на горячую линию.

— Правильно сделала, — сказал Серов и, достав еще одну чашку, попросил: — Ты вот что, напиши мне то сообщение, которое ты выловил, дословно. Желательно со всеми знаками препинания. У тебя зрительная память хорошая?

— Да не жалуюсь, — пожал плечами Липа, отпив кофе и взяв в руки ручку и листочек бумаги.

Зазвонил домофон.

— Это, наверное, Кнопка, Юлька Воронцова в смысле.

— Я понял. Я открою. А ты пиши, — проговорил Сергей, идя в прихожую.

— Здравствуйте, Сергей, привет, Липа, — проговорила Кнопка, сразу, не раздеваясь, проходя на кухню. — Мы ненадолго. Нам на занятия нужно.

— Я знаю, — кивнул Серов, забирая из рук Липы листочек и одновременно наливая Кнопке кофе из джезвы.

— А что это вы здесь за записочки пишете? — поинтересовалась Кнопка, заглядывая в листок.

— Да вот хотим постичь тайный смысл интернетовского послания, — пожал плечами Серов.

— Что, неужели это новое? — воскликнула Кнопка и прочитала вслух: — «Теракт должен состояться при любых условиях. Объект — Василий Блаженный. Время — одиннадцатого одиннадцатого. Париж».

— Как, как ты прочитала? Повтори! — попросил Серов.

— «Теракт должен состояться при любых условиях. Объект — Василий Блаженный. Время — одиннадцатого одиннадцатого. Париж», — повторила Кнопка.

— Боже, я тебя сейчас расцелую! — сказал Серов.

А Липа, который тоже все понял, только, улыбнувшись, покачал головой:

— Ну ты, Кнопка, даешь!

— А что такое? — не сразу сообразила Кнопка.

— Да «одиннадцать одиннадцать» — это не время, а дата, — уточнил Липа.

— Скорее всего, это и дата, и время, — сказал Серов, набирая номер генерала Воронцова.

— Генерал Воронцов слушает, — ответил генерал таким громким командным голосом, что Кнопка, услышав, сразу вжалась в стул.

— Товарищ генерал, — сказал Сергей в трубку, — простите, что так рано. «Одиннадцать одиннадцать» — это не время, это дата. То есть, скорее всего, и дата, и время. Так что у нас есть еще два дня.

— И почему ты так уверен? — проговорил генерал Воронцов.

— Это единственный возможный вариант, — уверенно сказал Серов.

— Допустим, — проговорил генерал Воронцов. — Сам додумался?

— Ну, не совсем сам. Здесь ребята.

При этих словах Кнопка начала делать ему знаки и прошептала:

— Меня здесь нет.

Серов кивнул и сказал в трубку:

— Но мы давно должны были это понять.

— Но в любом случае времени у нас не так много. Я жду тебя с самого утра. Здесь есть проблемы, — сказал генерал Воронцов.

— И самая из них серьезная, — поинтересовался Серов и добавил: — Чтобы я по дороге уже думал над ее решением.

— Самая серьезная вот какая: нам нужна девушка с непримелькавшейся внешностью, чтобы следить за одной особой.

— А почему именно девушка? — уточнил Серов.

— Потому что в их мусульманской поликлинике на женскую половину мужчин не пускают. Это только капитан Кошель решил туда прорываться всеми правдами и неправдами. Что из этого вышло, ты знаешь.

— Хорошо, буду думать. А за кем следить?

— Есть там зубной врач. Мариам ее имя. Есть подозрение, что она участвует в подготовке теракта. В-общем, за ней нужно следить. Прием у нее начинается после обеда. Так что время у нас есть. Думай.

— Хорошо, товарищ генерал. Подумаю. И к вам обязательно заеду. Только вы же сами знаете, с девушками у нас напряг.

Еще не отключившись, Серов понял, что в данной ситуации два выхода — или ему переодеваться в мусульманку, или просить включиться в игру Кнопку.

— У вас какие-то проблемы? — поинтересовалась Кнопка. — Может, мы как-нибудь можем помочь?

— Может, и можете. — в задумчивости проговорил Серов. — Девушки нам нужны.

— У нас на курсе их переизбыток, — улыбнулся Липа.

— Вы номер мой запишите и, если что, звоните, — предложила Кнопка и попросила: — А сейчас можно, мы пойдем? Мы на занятия опаздываем!

— Идите, спасибо и, наверное, до встречи, — сказал Сергей, пожимая руку Липе и кивая Кнопке.

— Странный он какой-то, — проговорила Кнопка, когда они вышли из подъезда.

— Я так понял, что он с твоим отцом работает, — сказал Липа.

— Да нет, не может быть, не похож он на фээсбэшника, — покачала головой Кнопка.

— Потому и работает, что не похож, — уверенно сказал Липа.

— То есть как это «потому и работает»? — не поняла Кнопка.

— Да им лица нужны непримелькавшиеся, чтобы притупить бдительность у тех, с кем они работают. Слыхала про внештатных агентов? Ну вот, этот Сергей и есть внештатный агент.

— А девушки им зачем? — поинтересовалась Кнопка.

— Да следить за кем-то.

— А почему именно девушки?

— Кто их знает. — пожал плечами Липа и напомнил: — Мы на занятия опаздываем. Сегодня семинар. Потом отрабатывать, да еще платить за отработку придется!

И они ускорили шаг, а потом вообще побежали.

На большой перемене Кнопка с Липой вышли в кафе напротив, чтобы перекусить. И, переходя дорогу, едва успели увернуться от затормозившего у них перед носом мотоциклиста, в котором, как только он стянул шлем, сразу узнали Сергея.

— Хотел звонить, а вижу, вы идете, — сказал он как-то слишком бодро.

— Да, у нас как раз большой перерыв, хотели перекусить, — сказал Липа, первым придя в себя.

— Ну вот и отлично, там и поговорим, — предложил Серов, заглушив мотор.

Поставив мотоцикл на стоянку, он вошел вместе с ними в кафе.

Ребята заказали себе кофе и горячие бутерброды, Серов — зеленый чай с лимоном.

— Ну вы нас и напугали! — покачала головой Кнопка.

— Простите, не хотел, — проговорил Серов и спросил: — Вы сейчас еще на занятия пойдете?

— Да, а что? — поинтересовался Липа.

— Ну, вы говорили, что у вас девушек на курсе много, — напомнил Серов.

— Хватает, а что? — кивнул Липа.

— Мне нужна одна, а лучше две жгучие смуглые брюнетки, — сказал Серов и добавил: — И чтобы соображали прилично. Чтобы могли быстро сориентироваться в незнакомой ситуации.

— Ну я жгучая смуглая брюнетка, — улыбнулась Кнопка. — И лучше меня в незнакомой ситуации никто не ориентируется. Скажи, Липа.

— Это точно! Кнопка у нас — абсолютный антипод блондинки.

— Нет-нет, кроме Кнопки, — покачал головой Серов.

— А почему я вам не подхожу? — удивилась Кнопка.

— Ваш отец мне не простит, если я втяну вас в эту историю, — объяснил Серов.

— Ах, так все дело в моем отце! — сказала Кнопка, обиженно поджав губы.

— А для чего вам нужны брюнетки? — уточнил Липа. — Вы скажите для чего, а мы подумаем, кто вам подойдет.

— Есть одно секретное задание: проследить нужно за одной девушкой. Но, поскольку задание секретное, нужно, чтобы девушка была сообразительна и неболтлива, — объяснил Серов.

— Ну, если сообразительную мы вам и найдем, то неболтливость гарантировать не сможем, это точно, скажи, Липа, — проговорила Кнопка.

— Да, Сергей, здесь Кнопка права, — кивнул Липа. — Да вы и сами знаете, что женщине легче в горящую избу войти, чем удержать язык за зубами.

— А вот я, кстати, наделена этим редким даром, — заявила Кнопка.

— Каким таким редким даром? — уточнил Серов.

— Ну как же, — похвасталась Кнопка. — Я умею держать язык за зубами.

— Ладно, сколько у вас есть времени? — спросил Серов.

— Да у нас сейчас лекции будут. Но, если нужно, мы их можем прогулять. Лекции отрабатывать не нужно, — оживилась Кнопка, допивая кофе.

— В общем-то задание не сложное, — в задумчивости проговорил Серов, — но все равно придется подстраховать — вас или не вас, какая разница.

— А это задание секретное как-то связано с терактом в храме Василия Блаженного? — поинтересовалась Кнопка, ну, тем, который, как мы сегодня выяснили, произойдет одиннадцатого ноября?

— Почему произойдет? — сказал Липа. — Должен произойти.

— Не должен произойти, — поправил его Серов.

— Нет, но вы скажите, связано это задание с терактом или нет? — продолжала добиваться Кнопка.

— Возможно. — обтекаемо ответил Серов.

— Ладно, давайте мы ни о чем не будем говорить моему отцу, а вы скажете, что нужно делать, — предложила Кнопка.

— В общем, — решился Серов, — сейчас, точнее, чуть позже, где-то после четырех, когда окончится смена, нужно проследить за одной молодой девушкой — врачом-стоматологом.

— А почему следить должна именно девушка? — спросил Липа. — Парню было бы легче. Я мог бы даже с ней познакомиться.

— И я мог бы познакомиться, — покачал головой Серов. — Но все дело в том, что эта девушка работает в поликлинике для мусульман. А там две половины. И на женскую могут пройти только женщины. В общем-то, Юля, — обратился он к Кнопке, — ваша задача — проследить за этой девушкой, пока она не выйдет из поликлиники. А там уже на улице я вас подстрахую.

— И я могу подстраховать, — предложил Липа.

— И Липа подстрахует, — кивнул Серов.

— А как мне ее узнать? — поинтересовалась Кнопка.

Серов достал фотографию и сказал:

— Ее зовут Мариам. Здесь с обратной стороны написана ее фамилия и кабинет, в котором она принимает. Вы, Юля, можете просто посидеть в фойе у двери, а потом проводить ее до дверей и на улицу. А здесь уже — как хотите. Сопровождайте ее или нет, ваше дело. Главное нам — не упустить ее, когда будет выходить из поликлиники. Нам возле входа в женское отделение крутиться нельзя.

— Понятно, — кивнула Кнопка.

— Так вы поможете нам? — спросил Серов.

— Помогу, — вздохнула Кнопка.

— Только вот что, — попросил Серов. — Придется платок на голову надеть, хеджаб. Чтобы не выделяться среди мусульманок.

— Ладно, надену, — кивнула Кнопка. — Я даже знаю, у кого его взять.

— И у кого? — поинтересовался Липа.

— У Зухры. Она ничего и спрашивать не станет, — ответила Кнопка, взяв фотографию и вставая. — Вы посидите. А я сейчас вернусь.

Когда Кнопка ушла, Серов, заказав еще по чашечке кофе, сказал Липе:

— Мы с тобой должны быть все время начеку. У тебя в мобильнике есть камера?

Липа кивнул.

— Ну и отлично, будешь фиксировать всех, кто подойдет к этой Мариам на улице.

После этого Серов достал мобильник и, дозвонившись, произнес:

— Привет, Катя. Это Сергей. Мы сегодня утром с вами встречались. Очень вас прошу: запишите всех, слышите, всех, кто придет на прием. Полное имя, адрес. Придумайте что-нибудь. Скажите, из мэрии проводят какое-то социологическое исследование. Если получится, сфотографируйте. Я понимаю, что вы рискуете. Но у нас нет иного выхода. И самое главное: если ваша Мариам сорвется с приема и уйдет раньше времени, тут же мне сообщите. Разговор идет о жизни людей. И еще. Генерал Воронцов просил меня напомнить вам, чтобы вы постарались вспомнить всех вчерашних посетителей. Тоже по возможности с точными фамилиями и адресами. А после приема заедьте к нему. Он покажет вам несколько фотографий. Возможно, вы кого-то узнаете.

Кнопка вернулась в длинном пальто и кремовом хеджабе.

— Ну как? — спросила она.

— Неплохо, — кивнул Серов и попросил: — Только в таком виде пусть тебя Липа проводит. Здесь недалеко.

И Серов назвал адрес. Сам он остался в кафе.

Выйдя из кафе, Липа с Кнопкой столкнулись с группой своих однокурсников. Те, окинув Кнопку, отреагировали более чем бурно.

— Кнопка, ты че?! — воскликнула всегда во все сующая свой нос Лика Перепелкина. — На маскарад, что ли, собралась? Или это мода теперь такая новая?

— Отстаньте от нее! — попросил Липа.

— Слушай, мы не к тебе, Липа, обращаемся! — сказал кто-то из парней. — Мы за Кнопку переживаем! Может, она мусульманство приняла? Отец такой чин, а она в мусульманство обратилась!

— А если ее завербовали?! — поддержал его другой. — Смотрите, точно завербовали. Зазомбировали и завербовали.

— Не, я знаю, она замуж за мусульманина собралась!

— Точно, я ее недавно видела с целой группой каких-то чеченцев. Вот и забрали нашу Кнопку в гарем.

— Слушай, харэ стебаться! — крикнул Липа. — Не ваше собачье дело.

— А Липа, похоже, у нее в охранниках! — бросил кто-то им вслед.

Кнопка же, вживаясь в образ, не произнесла за все время ни слова.

— Пошли дворами! — предложил Липа.

Но это, как оказалось, не упростило, а, наоборот, только усложнило ситуацию. Стоило им свернуть во двор, как их тут же остановил вооруженный патруль и попросил предъявить документы.

Молодой спецназовец долго вчитывался в паспортные данные, сверял фотографии, а потом не выдержал и поинтересовался у Кнопки:

— Фамилия у вас совсем русская. Вы, случайно, не родственница генерала Воронцова?

— Нет-нет, — поспешил заверить спецназовца Липа.

И хотя до поликлиники им было идти квартал, не больше, их еще останавливали три раза. И всякий раз интересовались, не родственница ли Кнопка генералу Воронцову.

У поликлиники стояли дорогие машины, за рулем которых сидели, скучая, или дремали водители. Липа купил в киоске журнал и, натянув на голову капюшон, сел на лавочку. Кнопка пошла к тем дверям, куда направлялись женщины.

Очень скоро Липа замерз, и ему пришлось зайти в магазин напротив, из окон которого просматривался выход из поликлиники.

Мариам, которую Липа узнал по фотографии, а за ней и Кнопка вышли сразу после четырех. Мариам села в одно из стоящих у поликлиники такси. И Липа услышал, как она попросила водителя:

— На Белорусский.

Он махнул рукой Кнопке и, садясь в следующее такси, попросил:

— На Белорусский вокзал.

Сначала они ехали за машиной, в которую села Мариам, но потом упустили ее из вида. Липа тут же перезвонил Сергею:

— Она едет на Белорусский вокзал.

— О’кей! — сказал Серов.

Но и они с Кнопкой, как оказалось, не отстали от Мариам, которая, когда они подъехали, входила в камеру хранения.

По дороге Кнопка успела стянуть с головы и спрятать в сумку хеджаб, накраситься и даже шепнула Липе:

— Я, кажется, знаю, кто именно передал ей указания к действию. Это был переодетый мужчина.

— Откуда ты знаешь? — удивился Липа.

— У него был мужской парфюм. Не может от восточной женщины пахнуть мужским парфюмом. Да и походка. Нет, это точно был мужчина, — уверенно сказала Кнопка, когда они направились к камере хранения.

Но им можно было и не спешить, Мариам с большой хозяйственной сумкой уже выходила из камеры хранения и села в то самое такси.

Липа пожал плечами и хотел уже выбирать машину с водителем помоложе, чтобы согласился участвовать в погоне. Но тут возле них притормозила синяя «ауди». Не заглушая мотора, Серов приоткрыл дверцы и предложил:

— Садитесь!

— И вы здесь? — удивилась Кнопка.

— А где же мне еще быть? — сказал Серов, набирая скорость и стараясь не упустить из вида такси Мариам.

— Знаете, у меня на каждом посту спрашивали, не родственница ли я генерала Воронцова, но мы не признались, — похвалилась Кнопка.

— Правильно сделали, — кивнул Серов. — И вообще спасибо, ребята, выручили вы меня капитально.

— А что теперь нам делать? — поинтересовался Липа.

— Да пока что все. Теперь главное ее из вида не упустить, — сказал Серов.

— Кнопка говорит, что знает, кто информацию этой Мариам передал, — проговорил Липа.

— Это здорово, — кивнул на ходу Серов. — Я потом тебе фотографии женщин из нашей картотеки принесу, и ты попробуешь узнать ту, которую видела в поликлинике.

— А это не женщина была, — покачала головой Кнопка. — Это был мужчина. В женской одежде и в чадре.

— Ты уверена? — спросил, кажется ничуть не удивившись, Серов.

— Абсолютно, — кивнула Кнопка и пояснила: — У нее, то есть у него, парфюм был мужской.

— Это интересно, — сказал Серов и резко свернул вправо и затормозил.

Такси остановилось у одного из постов оцепления. Мариам, очевидно попросив таксиста подождать, вышла и, сгибаясь под тяжестью сумки, направилась к одному из охранников. Серов быстро вышел из машины и предложил:

— Артур, если ты не против, пойдем со мной. Вдвоем мы вызовем меньше подозрений.

Получив согласие Артура, Сергей на минуту задумался, а потом достал из багажника большую спортивную сумку.

— А я? — спросила Кнопка, вылезая из машины.

— Ты останься, — попросил Серов. — Хватит, что ты уже в поликлинике засветилась.

Кнопка хотела воспротивиться, но Серов строго сказал:

— Ты нужна здесь. Не спускай глаз с такси.

В этот раз охрана пропустила Мариам практически беспрепятственно. Но, похоже, ее это мало удивило. Серов показал свое удостоверение, и они с Липой тоже смогли пройти за линию оцепления. Уже во дворах Серов догнал Мариам и, передав свою сумку Липе, предложил:

— Девушка, давайте вам помогу.

Мариам, которая не ожидала, что с ней кто-то может заговорить, окинула незнакомцев оценивающим взглядом и, заметив у них похожую объемную сумку, улыбнулась и доверила груз Серову.

— Нам, кажется, по пути, — проговорил Серов, окинув Мариам восторженным взглядом.

— Возможно, — ответила Мариам, краснея.

Когда они подошли к нужному подъезду, Мариам спросила:

— Ну что, и вам сюда?

— И нам, — кивнул Серов.

Мариам набрала код. И как и в прошлый раз, двери через некоторое время приоткрылись и кто-то из подъезда протянул руку за грузом. Но вместо сумки Мариам Серов передал свою спортивную сумку. Сумка Мариам осталась у него.

— Ой, — только и успела проговорить Мариам. — А моя? А мой груз?

— Какая разница? — пожал плечами Серов. — Груз-то у нас, я уверен, одинаковый. Сейчас еще раз код наберем и передадим вашу сумку.

— Но может, у нас код разный. — предположила Мариам и, назвав несколько цифр, уточнила: — У вас такой же?

— Да, — уверенно кивнул Серов, запоминая названную девушкой комбинацию цифр.

— Но я не могу ждать, — пожала плечами Мариам. — Меня такси ждет.

— Идите, — кивнул Серов. — Этот молодой человек вас проводит. А я отдам груз и догоню.

Липа нехотя пошел вместе с Мариам назад к оцеплению.

Каково же было его удивление, когда, сев в машину, он увидел, что Серов уже сидит за рулем. Он тут же завелся, и они снова поехали вслед за такси Мариам.

— Ну что, отдали сумку? — поинтересовался Липа.

— А зачем? — удивился Серов.

— То есть как «зачем»? — не понял Липа.

— Нам, мой друг, сумка как раз и нужна. Мы должны знать, что они там носят, — объяснил Серов, не отставая от такси.

Когда такси затормозило у дома, в котором, по сведениям, теперь жила Мариам, Серов, развернувшись, спокойно поехал в другую сторону.

— Что, мы больше не будем ее преследовать? — удивилась Кнопка.

— Это теперь неинтересно, — объяснил Серов. — У нас теперь более важные задачи.

— У нас? — переспросил Липа. — Мы что, тоже будем с вами работать?

— Да нет, вас, ребята, я развезу по домам, а сам продолжу, — уточнил Серов.

И тут у Кнопки зазвонил телефон.

— Это отец, — проговорила она и спросила: — И что мне ему говорить?

— Правду, — предупредил Серов. — Я предполагаю, что ему уже доложили, но я потом сам ему все объясню.

— Але, — проговорила Кнопка, волнуясь.

— Ты где? — строго спросил отец.

— Мы уже подъезжаем к дому, — сказала Кнопка, глянув в окно.

— Кто это «мы»? — уточнил генерал Воронцов.

— Артур Липинский и Сергей.

— Какой Сергей? — спросил отец.

— Твой сослуживец, — пожала плечами Кнопка.

— Серов? — догадался генерал Воронцов.

— Я не знаю, — призналась Кнопка и поинтересовалась у Сергея: — Вы Серов?

— Серов, Серов, — кивнул он.

— Я так и знал, — сказал генерал Воронцов и попросил: — Дай ему трубку.

— Он за рулем, — сказала Кнопка.

— Пусть затормозит и поговорит со мной! — приказал генерал Воронцов.

Когда они затормозили, Кнопка подала телефон Сергею.

— Да, — сказал тот, — слушаю вас, товарищ генерал.

— Что ты там задумал? Почему у тебя в машине моя дочь?! — спросил генерал Воронцов, не скрывая возмущения.

— Я ее сейчас провожу домой. Она сегодня нам очень помогла, — сказал Серов. — Когда вы узнаете, что нам удалось добыть, вы будете удивлены. Надеюсь, приятно удивлены.

— И я на это надеюсь! — сказал генерал Воронцов, отключившись.

— Ну что, ребята, спасибо! Если что — я с вами свяжусь! — сказал Серов.

— Вы отцу скажите, что я сама предложила вам помочь, — предупредила Кнопка.

— Да не волнуйтесь вы! — сказал Серов, а потом добавил: — Но сегодня вечером на улицу лучше не выходите. И двери не открывайте посторонним.

— Хорошо. — пожала плечами Кнопка.

— А ты, Артур, не забывай, что, кроме тебя, в Интернете никто не выловит того, что можешь выловить ты. — напомнил Серов.

— Я помню, — кивнул Липа, пожимая на прощанье Сергею руку.

Когда машина отъехала, он предложил Кнопке:

— Ну что, пошли в кафе, отметим наш с тобой дебют?

— Пошли, — пожала плечами Кнопка.

Но только они дошли до угла, как дорогу им преградили двое высоких черноусых мужчин.

— Далеко собрались? — спросил один по-русски, но с сильным акцентом.

— А что такое? — спросила Кнопка, бледнея.

— Пройдем, Воронцова с нами, — сказал второй, кивнув в сторону серебристого джипа.

Он уже схватил Кнопку за руку, но тут возле джипа резко затормозила синяя «ауди». Угрожая пистолетом, Серов повалил двоих на землю и, крикнув Кнопке с Липой: «А ну, быстро, домой!» — сам чудом увернулся от выстрела.

Липа схватил Кнопку и потащил в подъезд, откуда выбежали на помощь двое охранников.

Глава 16

Больше всего мистера Смита в России раздражал мелкий, колючий осенний дождь с ветром. От него не защищал ни черный кожаный плащ с подстежкой, ни широкополая шляпа. Куртка с капюшоном была слишком коротка, и за каких-то полчаса джинсы промокали насквозь. О модном демисезонном пальто из настоящего английского сукна не могло быть и речи, оно тоже промокало и делалось тяжелым и неподъемным. Что уж говорить об обуви! По лужам и грязи в новых микрорайонах можно было передвигаться разве что в тех страшных высоких сапогах, в которых ходили строители. Мистер Смит, которого мама с раннего детства приучила держать ноги в тепле, купил себе теплые черные сапоги-«камелоты». Но стоило ему показаться с заправленными в них джинсами и куртке на одном из московских вокзалов, как его чуть не избила местная шпана. Пришлось ему вернуться к кроссовкам, которые каждый раз после сушки скукоживались так, что в пять минут натирали мозоли. То есть получилось, как поется в их русской песне, которая часто звучала в машине, «от осени не спрятаться, не скрыться». Мистер Смит мок, мерз и, как в далеком детстве, хлюпал носом.

А при этом встречи чем ближе ко времени «икс», тем чаще были такие, что их не проведешь ни в кафе, ни в машине. Только лично, и только подальше от посторонних глаз, в каком-нибудь тихом московском дворике или на дальней аллее парка. В гостинице, где их поселили, одежда и обувь сушились сутками, и что такое настоящая русская осень, мистер Смит узнал на собственной шкуре. Мелкий острый дождь со снегом, пронизывающий ветер и непроглядная темень, потому что почти во всех фонарях в тех дальних двориках лампочки то выбивали, то выкручивали.

И это в то время, когда в Майами, где осталась его семья, можно было бы с наслаждением нежиться на мягком осеннем солнышке и плескаться в бассейне или океане. Но мистер Смит прекрасно понимал: для того, чтобы его жена и трое сыновей могли круглый год нежиться и плескаться, ему придется еще минимум дня три терпеть эту мерзкую погоду и вести двойную игру. Двойная игра раздражала его не меньше ноябрьской измороси. Интерпол командировал его, как одного из самых опытных консультантов ЦРУ, сопровождать в Москве террориста номер один Ахмеда, контролировать все его действия и сообщать о возможных планах. Но, поскольку мистер Смит давно, еще во время своей первой командировки в Париж, был завербован тем самым Ахмедом, он отлично знал о его планах. Ахмед ехал в Москву по своим личным делам. Что же касается «общего дела», в его задачу входило лишь наблюдать, как будет готовиться запланированная акция. Что именно и где должно произойти, мистер Смит узнал уже в России, и не от Ахмеда. Самым неприятным поворотом событий стал арест того агента, который руководил организацией теракта в Москве. И неожиданно всю ответственность возложили на Ахмеда. Это было более чем рискованно: ведь Ахмед был под колпаком и у Интерпола, и у русских спецслужб. Однако те, кто руководил операцией из-за границы, посчитали возможным поступить именно так. И мистеру Смиту не преминули сообщить, что вся надежда на него. Он, мистер Смит, обязан обеспечить Ахмеду прикрытие. Ультиматум, который выдвинули ему террористы, был более жесток: если Ахмед не сможет довести дело до конца, семья мистера Смита будет жестоко наказана.

И мистер Смит сделал все возможное, чтобы именно к нему стекались все сведения о передвижении и действиях Ахмеда. А он уже тщательно отфильтровывал полученную информацию. Но контролировать действия русских по отношению к Ахмеду никак не получалось. Русские, похоже, каким-то образом узнали то, о чем не знал еще и мистер Смит, — где именно должна произойти запланированная акция. А парижские кураторы Ахмеда тут же почему-то решили, что информация просочилась из Интерпола, то есть через мистера Смита. И сейчас ему необходимо было реабилитироваться, во что бы то ни стало убедить их в своей преданности.

То есть в задачу мистера Смита входило так «контролировать» ситуацию, чтобы серьезно не нарушать планы террористов.

Будучи убежденным атеистом, мистер Смит не задумывался, что косвенно может стать виновником нескольких десятков, а то и сотен невинных жертв. Его даже не волновало то, что в результате теракта будет разрушен уникальный памятник русской архитектуры. Он абстрагировался от живой жизни и настроил себя на вполне приемлемую, как ему казалось, для патриота-американца волну: если американцы так серьезно пострадали 11 сентября от террористов, почему русские должны остаться в стороне? Все теракты, которые происходили на территории России, как казалось многим его американским и европейским коллегам, не могли идти в сравнение с разрушенными нью-йоркскими башнями-близнецами. Как агент ЦРУ, мистер Смит отлично знал, что русские, занимаясь решением своих внутренних проблем, не настолько активно, как следовало бы, участвуют в международных программах по борьбе с терроризмом. А взрыв в центре Москвы их активизирует. Так что, как ни крути, даже сотрудничая с террористами, он, отводя удар от США, приносит видимую пользу родной стране.

Но вести двойную игру было крайне опасно. При этом мистер Смит отлично понимал, что отступать ему некуда. Стоит сделать один неверный шаг — и он поставит под угрозу не только и даже не столько самого себя, сколько своих родных и близких. Если его двойную игру рассекретят ЦРУ или Интерпол, ему грозит тюремное заключение. С помощью опытного адвоката можно повернуть дело так, что коллеги поверят, что он специально дал себя подкупить и стал двойным агентом, чтобы в интересах дела владеть дополнительной информацией. В таком случае из преступника он может превратиться в героя. А вот люди Ахмеда, если узнают, что КПД его деятельности в пользу ЦРУ выше, чем в пользу террористов, первый удар нанесут его родным: жене, детям, родителям. Для этих людей не существует ни женщин, ни стариков, ни детей, есть только неверные, которых, как они считают, всегда можно подкупить и заставить работать на них. Мистер Смит отлично осознавал, что ходит по лезвию ножа. И нож этот обоюдоострый. Встречаться с Ахмедом, которого и день и ночь пасли русские, в Москве не представлялось никакой возможности.

Когда седьмого ноября неожиданно перекрыли весь центр Москвы и пройти через оцепление стало невозможно, весь до того обговоренный план рухнул как карточный домик. Мистер Смит почувствовал себя сидящим на пороховой бочке. Ему нужно было срочно встретиться с Ахмедом. Хотя бы для того, чтобы убедить террористов, что это не от него русские узнали о готовящемся взрыве. Встречаться с Ахмедом тайно означало вызвать подозрение. И тогда мистер Смит не придумал ничего лучшего, как организовать похищение или, точнее, временное задержание Ахмеда. Таким образом интерполовцы, которые участвовали в похищении, стали свидетелями того, как жестко обращался мистер Смит с Ахмедом, они всегда подтвердят, что один на один те не оставались. А на самом деле мистер Смит, отлично зная психологию молодых ребят-интерполовцев, мастерски манипулировал их вниманием. Несколько раз он отсылал их из дома — проверить, как там на улице. И этого времени хватало, чтобы обменяться с Ахмедом нужной информацией. Хотел он того или не хотел, он теперь вынужден был служить прежде всего Ахмеду. Он должен был доказать, что это не он слил русским информацию о теракте.

Ахмеду же, как понял Смит, необходима была его помощь и дельный совет. Террористы, как показалось мистеру Смиту, увидев, что русские окружили место будущего теракта, растерялись, а может, даже испугались не меньше мистера Смита.

Главное, что беспокоило людей, которых теперь представлял Ахмед, как сбить со следа тех, кто, несомненно, не спустит с них глаз. И мистер Смит со своей стороны взялся помочь.

Он подключил нескольких опытных в электронных штучках ребят из Интерпола, и те на определенное время перепрограммировали домофоны указанных Ахмедом подъездов. Сигнал кода поступал не в квартиру, а на переносное устройство. Люди брали груз и, захлопнув двери, доставляли его наверх. Интерполовцы и не подозревали, что под чутким руководством мистера Смита работают на террористов.

Если бы русские были повнимательней, они сразу бы заметили, что во всех домах, куда приходили агенты с сумками и колясками, обязательно имеются чердаки. И хотя это было очень опасно, весь груз доставлялся не в подвал, а на чердак.

— Главное — действовать алогично, — поучал он Ахмеда. — Искать будут в квартирах, подвалах, но никому и в голову не придет, что груз будет доставляться так высоко — прямо на чердак. Да и спрятаться на чердаке значительно легче. Там полно разного хлама, а света нет. Даже если кого-то застанут, от света фонарика всегда можно увернуться.

Таким образом, хотя район и был оцеплен, все необходимое для проведения теракта было на месте. Или, точнее, близко к месту. Потому что все необходимое нужно было каким-то образом опустить под землю, в подземный ход, который вел к храму Василия Блаженного. А поскольку вход под землю, как было показано на карте, находился во дворе, а двор, ясное дело, просматривался, предстояло решить, каким образом можно спуститься под землю, не выходя из подъезда и не вызывая подозрений.

Переговорив с Ахмедом, мистер Смит дал возможность тому бежать, сам отправился за ним в погоню, а потом еще получил нагоняй от интерполовского руководства за самодеятельность.

— Вы можете спугнуть его! — кричал генерал Штук. — Русские недовольны! Они боятся, что полномочия Ахмеда передадут кому-то третьему, тому, кого мы не знаем.

— Да не волнуйтесь вы, — попытался успокоить его мистер Смит. — Все будет в порядке. Я уверен, что человека такого уровня, как Ахмед, в данный момент в Москве нет и, кроме него, никто не справится с поставленной задачей.

— Ты, Смит, слишком плохо знаешь террористов. Если их человек засветился, его попросту убирают.

— Но людей такого уровня, как Ахмед. — начал было мистер Смит.

— Ты что, знаешь уровень Ахмеда? — перебил его генерал Штук и добавил: — Ты вот что, иди к русским и попытайся узнать, что им конкретно известно о готовящемся теракте. Знают ли они, где и в какое время он должен произойти. И еще, откуда к ним просочились эти сведения.

— Я попытаюсь. — проговорил мистер Смит.

— Не попытаюсь, а ты обязан это сделать! Ведь террористы могли пустить ложную информацию, — высказал предположение генерал Штук. — Мы все силы тратим на то, чтобы предотвратить теракт в центре Москвы, а в это время, возможно, в небо уже поднялись самолеты, которые будут штурмовать Нью-Йорк или Вашингтон.

— Да не может этого быть! — покачал головой мистер Смит.

— А почему ты так уверен?

— У меня есть надежные агенты, — ответил мистер Смит.

— Надежные? — вдруг хмыкнул генерал Штук. — А вот у меня есть сведения, что с террористами в данный момент сотрудничает кто-то из наших.

— Это исключено, — поспешил заверить генерала мистер Смит.

— Да нет, это точно.

— Ну, если только какой-то сотрудник низшего звена, не владеющий важной информацией.

— Да нет, надежные люди передали мне, что нужно искать среди высшего командного состава. Так что под подозрение попадают все. В том числе и мы с тобой.

— И каким образом вы собираетесь выявить эту крысу?! — спросил мистер Смит, придав своим словам побольше страсти.

— Ну, этого я тебе не скажу.

— Вы что, и мне не доверяете? — возмутился мистер Смит.

— Доверяй, но проверяй, — кажется, так говорят русские, — проговорил генерал Штук.

— Ну, если вы, генерал, начинаете цитировать русских. — обиделся мистер Смит.

— Да ладно, не обижайся, старина, — попытался успокоить его генерал Штук.

— Да нет, мне даже интересно.

— В общем, я рассказал это все тебе для того, чтобы и ты был бдительным. Как ты выражаешься, «крыса» может ползать совсем рядом.

— Хорошо, я буду более внимательным, — кивнул мистер Смит.

— И не забудь разузнать у русских, каким образом они получили информацию о теракте. Если у тебя возникнет хотя бы малейшее подозрение, что это дезинформация, тут же сообщи мне. Хотя я уже приказал установить слежку за всеми находящимися под подозрением субъектами.

— Ну и как результат? — поинтересовался мистер Смит.

— Пока что ничего подозрительного.

— Значит, сосредотачиваем внимание на Москве?

— Пока что да.

Мистер Смит хотел уже отключиться, но потом не выдержал и добавил:

— У меня есть к вам личная просьба.

— Да, я слушаю.

— Нельзя ли усилить охрану моих родных — жены, детей, родителей?

— Мы уже это сделали, — проговорил генерал Штук и каким-то другим, встревоженным голосом добавил: — Дело в том. Я не хотел тебе говорить, ну, в общем, в последние дни возле твоих родных стали крутиться какие-то подозрительные личности. Они их не трогают, но сопровождают повсюду. Возможно, террористы что-то пронюхали или ты что-то пронюхал, и они хотят взять кого-то в заложники, чтобы потом диктовать свои условия.

— Может, есть смысл установить круглосуточное дежурство? — предложил мистер Смит, чувствуя, что у него по спине побежали мурашки.

— Да, я тоже об этом думал, но без твоего согласия. Позволить, чтобы у твоей жены в доме жили посторонние мужчины.

— О чем вы сейчас говорите! Немедленно прикажите поставить охрану.

— А может, твою семью вообще вывезти из Майами. — предложил генерал Штук.

Мистер Смит на минуту задумался, а потом уверенно сказал:

— Нет, никаких резких движений делать нельзя.

— Хорошо, тогда ограничимся круглосуточной охраной, — согласился генерал Штук.

— Спасибо.

— А ты, Смит, иди к русским, лучше всего к генералу Воронцову. Он руководит этой операцией и владеет всей информацией. Вынуди его поделиться с тобой необходимыми сведениями. И скорректируйте там ваши действия.

— Хорошо, — сказал мистер Смит, прокручивая в голове все последние разговоры с террористами.

В конце концов он пришел к выводу, что теракт готовится все-таки не в Нью-Йорке, а в Москве, и решил приложить все силы для того, чтобы он состоялся именно здесь и сейчас. Но мысль о ложном месте и времени теракта мистеру Смиту понравилась. Он еще не знал как, но ему казалось, это можно использовать.

К генералу Воронцову мистера Смита пропустили сразу. Казалось, генерал ждал этой встречи. Они пожали друг другу руки, и генерал Воронцов, предлагая мистеру Смиту сесть, сразу спросил:

— Чай? Кофе?

— Кофе, и покрепче, — кивнул мистер Смит и добавил: — Без сахара.

— Вы так прекрасно говорите по-русски, — проговорил генерал Воронцов и, переключив телефон на приемную, передал:

— Зиночка, принесите, пожалуйста, два кофе: один без сахара, а один, как всегда, для меня.

— У вас уютно, — начал мистер Смит, осматриваясь.

— Что, не похож на кабинеты монстров из ваших фильмов про КГБ и ФСБ? — улыбнулся генерал Воронцов, стараясь создать непринужденную атмосферу.

— Ну, почему вы считаете, что мы воспринимаем вас как монстров? Мы ведь с вами всего лишь коллеги, не так ли? — дежурно улыбнулся мистер Смит.

Генерал Воронцов покачал головой:

— Что ж, пусть будет так.

Когда принесли кофе и мистер Смит, угостив генерала Воронцова сигарой, сделал сам несколько затяжек, атмосфера наконец совсем разрядилась. И мистер Смит все с той же сладкой улыбкой произнес:

— А у коллег, я бы даже сказал, друзей не должно быть друг от друга секретов.

— Друзей. — покачал головой генерал Воронцов, — я бы сказал, друзей по несчастью.

— Вот это вы правы! — проговорил мистер Смит, затушив сигару и переходя на строгий деловой тон.

— Но совместными усилиями мы можем предотвратить одно несчастье, не так ли? — сказал генерал Воронцов и выразительно взглянул на мистера Смита.

— Это мы сможем сделать, если будем друг с другом предельно откровенны.

— Согласен, — кивнул генерал Воронцов. — Мы очень благодарны Интерполу за сотрудничество.

— Но признайтесь, — проговорил мистер Смит, глядя в стол, — вы на сегодня владеете большей информацией, чем мы.

— Не уверен. Но возможно, — кивнул генерал Воронцов.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около, — наконец подошел к главному мистер Смит. — Руководство Интерпола поручило мне узнать у вас, откуда вы получили сведения о готовящемся теракте. Вам точно известно, где именно и когда он должен состояться?

— Как сказать. — в задумчивости проговорил генерал Воронцов. — А почему вы так этим интересуетесь?

— Руководство высказало предположение, что запланированный и якобы готовящийся в центре Москвы теракт может оказаться блефом.

— Блефом? — переспросил генерал Воронцов.

— Ну да, — кивнул мистер Смит. — Пока мы все заняты тем, чтобы предотвратить взрыв в центре Москвы, где-нибудь на Ямайке, в Берлине, в Нью-Йорке полным ходом идет подготовка крупномасштабного теракта, о котором никто не догадывается. А что, если вашим агентам подсунули липу?

— Я как-то об этом не задумывался. — проговорил генерал Воронцов, а потом, очевидно взвесив события последнего времени, покачал головой: — Нет, я не думаю, чтобы это была липа. И потом, мы получили сведения не через агентов, а совсем случайно, через Интернет.

— Через Интернет?! — удивился мистер Смит. — Так это же вообще могла быть чья-то глупая шутка.

— Нет, это не шутка, поверьте мне, это не шутка, — строго произнес генерал Воронцов.

— На вашем месте я не был бы настолько уверен, — покачал головой мистер Смит, взвешивая, как правильнее сделать следующий шаг.

— Но я нахожусь на своем месте и владею некоторыми фактами, поэтому мне кажется, мы теперь точно знаем не только место, но и время теракта, и мы все сделаем, чтобы его предотвратить.

— Ну, если вы так уверены. — пожал плечами мистер Смит и попросил: — А вы не могли бы мне показать то сообщение из Интернета, которое выловили ваши хакеры? Вы наверняка его распечатали.

— Почему вы думаете, что это сделали именно наши хакеры?

— Я не думаю, я знаю. Подобная информация содержится только в закрытых почтовых ящиках. А во всем мире известно, что самые нахальные взломщики чужих ящиков работают в ФСБ.

— Правда? — удивился генерал Воронцов. — Это, очевидно, можно воспринимать как комплимент?

— Возможно. — пожал плечами мистер Смит и продолжил: — Но не могли бы вы мне все-таки показать то сообщение? А вдруг там зашифрована какая-то всем нам необходимая информация?

— Дело в том, что информация эта записана со слов того, кто ее выловил.

— Со слов?! — удивился мистер Смит и покачал головой. — Ну просто каменный век какой-то. Но все равно я хотел бы взглянуть.

— Да вот, смотрите, — сказал генерал Воронцов, протягивая ему запись.

Мистер Смит прочитал вслух:

— Теракт должен состояться при любых условиях. Объект — Василий Блаженный. Время — 11.11. Париж.

А потом добавил:

— Интересно. Еще интереснее, чем я предполагал. Только почему вы решили, что теракт произойдет в Москве? Ведь здесь ясно написано «Париж».

— Это сообщение было отправлено из Парижа, — объяснил генерал Воронцов. — А храм Василия Блаженного есть только в Москве.

— А где здесь указано, что это храм? — пожал плечами мистер Смит, понимая, что такое обтекаемое сообщение для него удача.

— А что же еще, если не храм? — улыбнулся генерал Воронцов.

— Ну, например, так может называться ночной клуб или ресторан в Париже. Русские так любят называть. И в Нью-Йорке очень много увеселительных заведений, которые русские называют дорогими для них названиями. Я должен на всякий случай сообщить нашим французским коллегам. Пусть проверят, нет ли у них какого-то заведения с подобным названием, — проговорил мистер Смит, фотографируя на мобильник сообщение.

— Как знаете, можете сообщить, — пожал плечами генерал Воронцов, которому не очень понравилась излишняя прыть американского гостя.

— Ну, со временем, ясное дело, вы разобрались, — сказал мистер Смит, а потом, будто что-то вспомнив, добавил: — Но не рано ли вы начали так активно действовать? Оцепление поставили.

— Не рано, — сказал генерал Воронцов и добавил: — Мы ведь сначала подумали, что это не дата, а время указано. Думали, что все произойдет в день седьмого ноября в одиннадцать часов одиннадцать минут.

— Что ж, вполне логично, — кивнул мистер Смит.

— Но поскольку в это время ничего подобного не произошло, мы подумали, что сообщение липовое.

— Так, может, это и правда липа. — поддержал идею мистер Смит.

— Нет, теперь мы уверены, что это не блеф. И, учитывая, что террористы не привыкли отступать, мы думаем, они приложат все силы, чтобы довести начатое до конца. Время «икс» — это 11 ноября в 11.11, так я думаю.

— Получается, Интерпол, преследуя Ахмеда, оказался в самом центре событий?

— Получается, что так.

— Но ведь, насколько мне известно, — продолжал прощупывать почву мистер Смит, — Ахмед — слишком примелькавшаяся фигура, он непосредственно не занимается организацией и проведением подобных операций.

— Все правильно, — кивнул генерал Воронцов, — мы арестовали того, кто занимался организацией этой операции. Притом совершенно случайно. Попался на наркотиках. И теперь террористы, хотя очень рискуют, включили запасной вариант — Ахмеда. Хотя он, похоже, владеет далеко не всей информацией.

— Почему вы так решили? — поинтересовался мистер Смит.

— Да террористы захватили одного нашего сотрудника в заложники и требовали выменять его на своего суперагента.

— И что потом?

— Суп с котом! — махнул рукой генерал Воронцов.

— При чем здесь суп и при чем здесь кот? — не понял мистер Смит.

— Ни при чем. Выкрали мы у них своего заложника. И террористы остались с носом. Я вам рассказываю все это для того, чтобы вы тоже были поосторожнее. Ведь в любой момент вас могут захватить, чтобы потом потребовать у нас отдать им их супермена.

— Нет-нет, не бойтесь, я не дам себя захватить в заложники, — проговорил мистер Смит, краснея.

— Если нужно, мы можем дать вам охранников. — предложил генерал Воронцов.

— Вы меня оскорбляете! — театрально возмутился мистер Смит. — Меня засмеют! Агента ЦРУ охраняют агенты ФСБ!

— А что здесь смешного? — пожал печами генерал Воронцов. — Ведь на территории нашей страны мы отвечаем за вашу безопасность.

— Оставим этот разговор, — покачал головой мистер Смит. — Лучше поделитесь дальнейшими вашими планами?

— План, я думаю, у нас теперь один, — сказал генерал Воронцов. — Мы обязаны не допустить человеческих жертв и разрушения русской святыни.

— Но в таком случае, может быть, есть смысл арестовать Ахмеда и его агентов, — посоветовал мистер Смит. — Чего же вы медлите?

— Арестовать Ахмеда проще всего. Хотя. что мы ему можем предъявить?

— А что, вы не умеете подкладывать наркотики или что-нибудь еще запрещенное?

— Он гражданин другой страны, и его арест может спровоцировать международный скандал, — объяснил генерал Воронцов.

— Но ведь ваша главная задача сейчас, если я правильно понимаю, предотвратить готовящийся теракт?

— Подготовка теракта — это отличная возможность выявить всех, даже сверхзасекреченных агентов. Мы должны им дать возможность проявить себя.

— То есть, если я правильно вас понял, вы даете террористам возможность подготовить теракт? — уточнил мистер Смит.

— Да, — кивнул генерал Воронцов.

— А вы не боитесь, что они, террористы, вас обыграют? Ведь если взрывчатка будет заложена, привести ее в действие можно и на расстоянии.

— Мистер Смит, неужели вы думаете, что мы это все не учитываем? Все под контролем. Террористы рассчитывают воспользоваться подземным ходом. Но у нас есть карта. И все входы под землю под контролем. Как только они туда спустятся, мы сможем начать операцию.

— Логично, — кивнул мистер Смит и на всякий случай повторил: — Это если террористы действительно собираются взорвать храм Василия Блаженного, а не какой-то другой объект. Мне известно несколько случаев, когда террористы под контролем спецслужб, усыпляя их бдительность, тщательно готовили взрыв в одном месте, а происходил он совсем в другом. Так что я бы советовал контролировать всю Москву, а не только ее центр.

— Мы так и делаем.

— Тогда я спокоен, — кивнул мистер Смит и, протягивая свою визитку, добавил: — Если вам понадобится моя помощь, связывайтесь в любое время суток.

— Спасибо, — кивнул генерал Воронцов, пожимая ему руку.

— Не за что, — проговорил мистер Смит.

Он уже хотел выходить, как у генерала Воронцова зазвонил телефон.

Мистер Смит тут же сделал вид, что что-то записывает, а потом незаметно бросил ручку на пол и пока та катилась и он ее доставал из-под стола, успел услышать начало разговора:

— Я же сказал, что нам сейчас нет времени заниматься этим делом! Я уверен, что взрыв в ресторане не имеет никакого отношения к готовящемуся теракту. Ну и что, что он называется «Василий Блаженный»!

Выйдя из кабинета генерала Воронцова, мистер Смит понял, что в данный момент у него появилась отличная возможность повлиять на сложившуюся ситуацию. Только нужно определить цели и задачи.

Во-первых, каким-то образом отвести повышенное внимание русских от объекта, который выбрали террористы. То есть убедить русских, и в частности генерала Воронцова, что в качестве объекта террористами выбран совсем не храм Василия Блаженного, а что-то другое. Сложно, но возможно. Достаточно будет полистать справочники. Да и по телефону генерал Воронцов говорил о чем-то, что называется Василием Блаженным.

Во-вторых, необходимо срочно встретиться с Ахмедом. Предупредить его, что русские знают о подземном ходе и о том, где расположены входы в него. Придется искать какой-то другой, неординарный выход из сложившейся ситуации. Самое же главное, в чем нужно убедить Ахмеда, — это изменить дату и время теракта. Если русские готовятся к тому, что все произойдет 11 ноября в 11.11, то единственный шанс для террористов довести начатое до конца — это произвести основные действия или позже намеченного срока, или, это было бы идеально, раньше.

В-третьих, и это было самое сложное, надо постараться ничем себя не выдать ни при людях Ахмеда, ни при интерполовцах, ни тем более при русских.

Выйдя на улицу, мистер Смит начал искать таксофон. Для экстренной связи с Ахмедом у них был разработан свой, как они говорили, «штрих-код». Место и время экстренной встречи, точнее, встреч было оговорено ими заранее. Обычно они встречались через час после звонка в одном из московских скверов почти на окраине города. Скверов их встреч было пять. Каждый знал и отмечал у себя в памяти их последовательность. Шестая встреча, если бы она стала необходима, проходила бы в сквере номер один. Тот, кто приезжал раньше, просто обязан был дождаться того, кто опаздывал.

Итак, мистер Смит подошел к таксофону и, изменив голос, по-женски, да еще с картавинкой, которая усиливала его акцент, проворковал:

— Калинку-малинку заказывали? Сейчас принесу.

— Вы не туда попали! — грубо ответил ÄXMOA и бросил трубку.

Но это означало лишь одно: через час он будет на месте. Тот сквер, где они должны были встречаться с Ахмедом сегодня, мистер Смит знал хорошо. Там рядом не было даже автобусной остановки. То есть негде будет спрятаться от ветра и колючей осенней измороси. А пальто, которое он, идя на встречу к генералу Воронцову, надел для солидности, уже и так изрядно намокло, и в туфлях хлюпала вода. Но отложить встречу было невозможно.

Поэтому мистер Смит, взглянув на часы, решил зайти в соседнее кафе выпить еще чашечку кофе.

К кофе в этом кафе приносили свежие газеты. И мистер Смит настроился их просмотреть, но его внимание неожиданно приковал экран висящего на стене телевизора. Он работал без звука, но картинка была как раз та, которая была нужна мистеру Смиту.

Миловидная девушка-корреспондент говорила о чем-то, а за ее спиной красовалась огромная вывеска «Василий Блаженный». Когда официант принес ему счет, мистер Смит, протягивая ему кроме платы за кофе еще десять долларов, не удержался и спросил у парня:

— Простите, я иностранец, из Америки, и вот сейчас увидел на экране вывеску «Василий Блаженный». Я знаю, что у вас есть такой храм на Красной площади. А это, может быть, ночной клуб.

— А что, вы не слышали? — удивился молодой человек и, взяв из рук мистера Смита одну из газет, показал: — Вот здесь, почитайте. Возьмите с собой и почитайте, там все написано. Это ресторан, но в нем произошел взрыв. И теперь никто не знает, что это было — теракт или простое совпадение.

— Понятно, — кивнул мистер Смит. — Спасибо, вы мне очень-очень помогли.

— Да чем же я помог? — зарделся юноша.

— Кофе вкусный и горячий принесли, — сказал мистер Смит, захватив с собой газету.

Уже в такси он внимательно прочитал две статьи о взрыве в ресторане. Один автор был уверен, что взрыв никакого отношения к терроризму не имеет, а другой высказывал предположение, что в Москве готовится целая серия взрывов, и призывал москвичей быть особенно бдительными.

Расплачиваясь с таксистом, мистер Смит заметил, что возле оговоренной заранее пятой скамейки уже маячила знакомая фигура. Правда, одет Ахмед был странно, даже слишком странно — в какой-то фирменной ярко-синей робе и такой же синей кепке. Ему, очевидно, было очень холодно.

Но мистер Смит не сразу направился к Ахмеду. Он дождался, пока отъедет такси. И, только убедившись, что никто не выказывает особого к ним интереса, прогулялся по аллее, а потом, сделав вид, что разговаривает по мобильному телефону, остановился у скамейки.

— Привет, Ахмед, — сказал он по-английски. — Почему ты в таком виде?

— Здесь нет Ахмеда, — сказал тот. — Здесь есть сантехник из отеля, которого, кстати, ждут клиенты.

— А где настоящий сантехник, с которого ты стянул одежду?

— Настоящий сантехник спит в кровати Ахмеда.

— А если он проснется? — настороженно проговорил мистер Смит, слегка напрягшись.

— Не беспокойтесь, минимум час у нас есть.

— Ну, только если так. Но ты, Ахмед, по-моему, окончательно замерз.

— Именно поэтому я прошу вас говорить скорее. Мы оба рискуем засветиться и заболеть одновременно.

Общаясь, мистер Смит по-прежнему делал вид, что говорит по мобильнику, а Ахмед, отойдя чуть в сторону, время от времени поглядывал на часы, будто ожидая кого-то.

— Ахмед, — сказал мистер Смит, не отрывая телефон от уха и глядя в другую сторону, — я только что был у русских в ФСБ. Информацию о теракте они выудили из Интернета и теперь точно знают, что взрыв должен произойти 11 ноября в 11.11. Я настойчиво советовал бы вам перенести время и произвести все, что вы запланировали, позже или раньше намеченного времени.

— Нет, — резко сказал Ахмед, — дату и время мы не изменим.

— Но почему?! — удивился мистер Смит.

— Эта дата выбрана не случайно.

— То есть из-за даты вы готовы рисковать собственной жизнью?

— Те, кто работает с нами, знают, на что идут.

— Они знают, что идут на смерть?

— Да, — односложно ответил Ахмед.

— Но почему именно одиннадцать?

— Это число хаоса. Наши враги должны бояться не только нас, но и чисел, они должны находиться в постоянном страхе. Они должны с ума сходить от страха.

— Понял, — кивнул мистер Смит.

— Если это все, что вы мне хотели сказать, я пошел.

— Подожди. Есть еще очень важная информация. У русских есть план подземных ходов, они знают, где расположены входы в подземелье. И как только ваши люди начнут спускаться туда, они их арестуют.

— Я не знал, но предполагал, что так может быть, — пожал плечами Ахмед и добавил: — Мои люди знают, что делать в таком случае.

— Ты их предупредишь?

— Я уже их обо всем предупредил, — сказал Ахмед.

— Но, может, и мне ты скажешь, как они будут действовать?

— Нет, вам я не скажу, — сухо проговорил Ахмед. — Вы своим занимайтесь. А в наши дела не лезьте.

— Как скажешь, — пожал плечами мистер Смит.

— Еще что-то у вас есть?

— Есть. Но это уже не предложение и не просьба. Это приказ.

— Я не собираюсь выполнять ничьи приказы, — начал выходить из себя Ахмед.

— Но вы же сами заинтересованы в том, чтобы все у вас получилось.

— А вы что, в этом сомневаетесь?

— Ахмед, но ведь это же я предложил прятать взрывчатку на чердаке. Я привел своих парней перепрограммировать домофоны.

— Спасибо, — кивнул Ахмед. — Но мне не очень хочется постоянно светиться. То, ради чего вы меня вызвали, ничего не стоит.

— Подожди, Ахмед, я хочу отвести внимание русских от храма Василия Блаженного.

— И как вы это собираетесь делать?

— Пока русские мне доверяют, я хочу убедить их в том, что главным объектом для террористов является не храм, а ресторан «Василий Блаженный».

— Это тот, в котором недавно был взрыв? — уточнил Ахмед.

— Да, а откуда ты знаешь?

— Какая разница! Русские все равно не поверят в то, что мы выбрали столь незначительный объект.

— Но давай все-таки попробуем, — настаивал мистер Смит, начиная сомневаться, действительно ли террористы собираются взрывать храм. Может, это только маневр для отвода глаз? А настоящий теракт готовится в Париже или Нью-Йорке? — Давай попробуем поводить русских за нос. А вдруг они все-таки клюнут.

— И что нужно делать? — поинтересовался Ахмед.

— Ничего особенного. Тебе достаточно несколько раз появиться у этого ресторана. Пусть твои люди с сумками там походят, чтобы их могли зафиксировать.

— А потом придется взять всю ответственность за тот взрыв, что там произошел? — напомнил Ахмед.

— Да никто тот взрыв вам не инкриминирует! — начал выходить из себя мистер Смит.

— Ладно, получится — появлюсь, — кивнул Ахмед и посмотрел на часы, так и не взглянув на мистера Смита. Затем он быстро направился к остановке такси.

Через некоторое время мистер Смит тоже взял такси и поехал в гостиницу.

В разговоре с Ахмедом его насторожило то, что Ахмед не захотел идти с ним на контакт. Не рассказал, каким образом его люди собираются проникнуть в подземный ход, если все расположенные во дворах входы день и ночь находятся под контролем русских. Отказался переносить дату и совсем уж нехотя пообещал поддержать его план переключить внимание русских на другой объект.

Или они что-то заподозрили и перестали ему доверять, или сам Ахмед начал вести двойную, а может, и тройную игру.

Глава 17

С детства Денис Майский больше всего боялся крыс. В подмосковном детдоме, где ему и дали такую звучную фамилию, самым страшным наказанием считалось, если тебя одного запирали в бывшей кладовке, которую воспитатели превратили в кутузку. Свет туда практически не проникал. Выключатель находился в коридоре, свет мог включить только воспитатель. И как только начинало смеркаться, через дыру из подполья выползала на промысел огромная крыса, которую они прозвали Монстром. Она, очевидно, прогрызла эту дыру еще тогда, когда в этой комнате хранились продукты. И теперь, не находя, чем поживиться, сначала долго принюхивалась, а потом носилась из угла в угол, как ошпаренная. Денис, который никогда не отличался особой покладистостью, часто сиживал в кутузке. И случалось, ночь напролет сидел поджав под себя ноги на железной кровати, дрожа всем телом и боясь пошевелиться. Чтобы не спускаться на пол, он даже ведро, в которое можно было сходить по нужде, ставил рядом с собой на кровать.

Как оказалось, он не зря так боялся крыс и всю ночь в кутузке не смыкал глаз. Кончилось тем, что одному из наказанных воспитанников та самая, а может, другая крыса отгрызла во сне палец. Мальчик остался калекой, но дело замяли. Более того, кутузка продолжала оставаться кутузкой. И даже дыру, через которую выбиралась из подполья крыса, никто так и не заделал.

И вот теперь Денису, который до дрожи боялся крыс, предстояло спуститься в место их обитания.

Когда Равшан, пацан из их детдома, предложил ему подзаработать, он, не задумываясь, согласился. Фирма, в которую не так давно он устроился курьером, в связи с кризисом ужалась до минимума. И Денис, как и многие более высококвалифицированные кадры, оказался на улице. За комнату, которую он снял в надежде на приличный заработок, платить было нечем, родственников не только в Москве, но и вообще нигде у него не было. То есть теоретически они, конечно, где-то должны были быть, но ни он о них, ни они о нем не догадывались.

Первое время Денис подрабатывал на рынке грузчиком. Там и столкнулся с Равшаном, который тоже перебивался разовыми заработками.

Но Равшан был мусульманин, и ему помогала мечеть. И жил он с какими-то своими единоверцами. Они-то и предложили Равшану подзаработать.

— Там ничего сложного, — объяснял Денису Равшан. — Какие-то ученые проводят эксперимент. На выживание, что ли. Нам дадут груз, а мы должны доставить его в определенное место.

— Ав чем выживание? Груз, что ли, неподъемный? — спросил Денис.

— Да нет, — вздохнул Равшан, — доставлять мы его будем под землей.

— Как это «под землей»? — не понял Денис.

— Ну ты что, не знаешь, под Москвой есть множество подземных ходов! По ним в любую точку можно добраться. Вот мы с тобой и пойдем по ним. Понесем груз. А потом вернемся назад.

— И все? — удивился Денис.

— И все, — кивнул Равшан.

— И сколько за это платят? — поинтересовался Денис.

Когда Равшан назвал обещанную им сумму, Денис даже присвистнул. За такие деньги можно было снять не только комнату, но и квартиру. И при этом еще месяц прилично питаться. А уж за месяц он, конечно же, найдет хоть какую-нибудь работу.

— Но почему ты сказал, что это эксперимент на выживание? — уточнил Денис.

— Ну, это все-таки подземелье. Там сыро и, может, крысы бегают. — предположил Равшан.

— Крысы? — Денис даже изменился в лице.

— Ну крысы, а чего ты так удивляешься? У нас с тобой будут сапоги, куртки, фонарики, противогазы, — начал перечислять Равшан.

— А противогазы еще зачем? — не понял Денис.

— Не знаю, может, чтобы гнилью не воняло. Да какая нам с тобой разница?! Нам дадут план. Мы занесем груз. А назад вообще налегке. Бегом можно будет бежать.

— Бегом. Побежишь там. Я, когда бродяжничал в Москве, сам под землю не спускался, малый был. А старшие рассказывали, что там, внизу, вода вонючая и в ней крысы плавают.

— Слушай, друг, я тебе дело предлагаю, конкретное. А ты рассуждаешь. Что, думаешь, мало таких, как мы, теперь в Москве бездомных и безработных? А тут за пару часов работы конкретные деньги предлагают. Если ты не пойдешь, я кому-нибудь из своих, из тех, кто в мечеть ходит, предложу.

— Нет, подожди, — остановил его Денис. — Не спеши. Мне просто подумать, настроиться нужно. Это же все-таки риск, раз нас проверяют на выживание.

— Да выживем мы с тобой там по-любому. Просто потом, наверное, проверят нас врачи. Давление измерят, может, анализы возьмут. Ты же сам всегда говоришь: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!» — напомнил Равшан.

А когда назавтра он опять нашел Дениса на рынке и дал ему солидный задаток, отступать стало некуда.

В тот же день они перебрались жить на чердак одного из старых домов почти в самом центре Москвы.

«Это что, уже начало эксперимента?» — подумал Денис.

Равшан, какой-то непривычно суровый и сосредоточенный, ходил с каким-то странным, похожим не то на мобильный телефон, не то на трубку домофона устройством. Несколько раз спускался вниз и приносил довольно большие и тяжелые спортивные сумки. Что-то из них перекладывал в их рюкзаки, с которыми им предстояло спускаться под землю, что-то оставлял в сумках. Когда он в очередной раз спустился вниз, Денис не выдержал и заглянул и в рюкзаки, и в сумки. В рюкзаках лежали завернутые в бумагу квадратные упаковки чего-то довольно плотного и тяжелого. А в сумках оставались высокие резиновые сапоги, куртки с капюшонами, перчатки, противогазы, минеральная вода, фонарики.

Жили они на чердаке двое суток безвылазно. Хлеб, консервы и воду им передали в первой сумке. Ходить по нужде приходилось в ведро, которое ночью Равшан выносил на улицу.

На третью ночь он наконец сказал:

— Все, пора. Только задача усложняется. Забирай все свои вещи и один рюкзак с грузом, и спускаемся в подвал. Там нам уже должны были проделать лаз в катакомбы.

— А почему ты сказал, что задача усложняется? — спросил с тревогой Денис.

— Почему-почему. по кочану. сейчас сам все увидишь, — раздраженно сказал Равшан, а потом все-таки добавил: — Мы должны были вниз по лестнице спуститься. А поскольку лаз какой-то дикий делали, наверняка нам не спускаться, а прыгать вниз придется. А там вода, если не фекалии, — обреченно проговорил Равшан.

— Фекалии?! Ты что, серьезно? — проговорил Денис.

— Да какая уже разница! Нам главное, чтобы груз в рюкзаках не замочить. Иначе шиш нам кто заплатит. — вздохнул Равшан и предложил: — Давай, когда прыгать будем, груз на голову поднимем.

— Хорошо, давай на голову, — пожал плечами Денис, которому хотелось, чтобы все поскорее кончилось и он мог со спокойной душой вернуться хоть на квартиру, где снимал комнату, хоть на вокзал, если их обдурят и ничего не заплатят. Лишь бы поскорее все окончилось.

Когда они подошли к решетке, которая была поставлена перед ведущими в подвал дверями, Равшан открыл ее очень аккуратно и быстро.

— У тебя что, ключ? — удивился Денис.

— Да нет, просто отмычка классная, — пожал плечами Равшан, с такой же легкостью отперев и сами подвальные двери.

И не успел Денис зажечь фонарик, как прямо ему под ноги подскочили сначала две мыши, а за ними с победным кличем огромный черный кот. Он набросился на одну из мышей и растерзал ее прямо у распахнутой двери. Равшан, который уже начал спускаться по лестнице, обернулся и спросил:

— Ну что там еще, чего не включаешь фонарик?

Денис, едва сдерживая подкатившую к горлу рвоту, зажег фонарик и осветил лестницу.

— Двери захлопни там, а то утром дворник придет и милицию вызовет.

— А мы что, до утра не вернемся? — дрожа всем телом, спросил Денис.

— Это я так, на всякий случай, — успокоил его Равшан. — Я же тебе говорю — пара часов работы.

Когда они спустились по ступеням вниз, их глазам открылась картина, которая украсила бы любой фильм ужасов. Там просто ступить было некуда. По полу сновали, принюхиваясь, мыши, целое стадо мышей. А в маленькое зарешеченное подвальное окошко с улицы впрыгивали с дичайшим охотничьим гиком коты и кошки. Прыгая, они вцеплялись в добычу и душили или раздирали в клочья. Мыши разбегались и тоже душили друг друга.

— Да, сапоги лучше надеть на ступеньках, — проговорил Равшан, присев и открывая замок своей сумки.

Денис тоже присел и стал натягивать сапоги.

— И откуда их столько набежало. — покачал головой Равшан.

Но все прояснилось само собой. Дойдя до ямы, которую специально для них сегодня утром сделали нанятые по приказу Ахмеда рабочие, ребята увидели, как мыши одна за другой вылезают именно из этой зловонной ямы.

— Да, ну мы с тобой попали. — покачал головой Денис.

— А что ж ты думаешь, деньги за просто так тебе платить будут. — проговорил Равшан, с трудом преодолевая растерянность. Он понимал, что мыши ринулись из этой ямы в подвал, спасаясь от холода и сырости, надеясь найти пропитание. То есть там, внизу, куда они сейчас отправлялись, этих мышей и крыс еще больше. И все они голодные и злые. Но об этом нельзя было говорить. И Равшан не предложил, а скорее скомандовал:

— Давай одеваться и вперед. Не забудь, когда будешь спрыгивать вниз, поднять груз, чтобы не замочить.

Денис, которого только что стошнило, первым делом достал бутылку минеральной воды и сделал несколько глотков. И только потом натянул на лицо противогаз, а на руки перчатки. Пристроив воду в один из карманов рюкзака, а фонарик в карман куртки, он подошел к Равшану, который, отогнав мышей, пытавшихся выбраться из ямы, уже забрасывал ногу, чтобы спрыгнуть вниз.

И без фонарика можно было рассмотреть, что внизу плескается вода. На глаз было трудно определить, насколько она глубока.

Но и присматриваться времени у них не было.

Равшан, подняв рюкзак повыше, прыгнул вниз. Брызг было немного. И как понял Денис, внизу была не река, а так, лужа. Вздохнув, он тоже спрыгнул вниз и пошел за Равшаном. Он, как и Равшан, досконально изучил карту и знал, что сначала им придется довольно долго идти вперед. Но он и предположить не мог, что идти придется почти по колено в воде, точнее, не в воде, а в вонючей мутной жиже, в которую то и дело со стен будут плюхаться мыши и крысы. Рюкзаки с грузом они повесили за спину, фонариками освещали себе путь.

Подходя к первому повороту, им показалось, что слышат чьи-то плескающиеся шаги и даже будто разговор. И они, не сговариваясь, потушили фонарики и стали поближе к стене. Из-за поворота засветил фонарик, и действительно вышли двое. Как и они, в противогазах, высоких сапогах, куртках с капюшонами. За спиной и одного и второго были похожие рюкзаки с грузом.

Как поняли ребята, это были такие же, как они, «испытатели». Они молча дошли до перекрестка и, не поворачивая, пошли дальше.

Когда плеск их шагов затих, Равшан, чуть приподняв противогаз, проговорил:

— Нам, кажется, тоже туда.

Денис кивнул.

И они пошли вслед за двумя «испытателями». Этот коридор, или, точнее сказать, рукав лабиринта, был еще длиннее. Но каково же было их удивление, когда прямо им навстречу вышли двое — он и она, хотя и в сапогах, но без противогазов. Это были люди без возраста. Они шли шатаясь и в то же время поддерживая друг друга. И настолько были поглощены своим передвижением, что никак не прореагировали на встречу с Денисом и Равшаном. И только когда они разминулись, Денис, повернувшись, заметил, что у них за плечами рюкзаки, из которых торчат горлышки пустых стеклянных бутылок. Очевидно, незнакомцы были настолько пьяны, что приняли Дениса и Равшана не за людей, а за свои глюки. Однако самая страшная встреча ждала ребят впереди.

В одном месте в стену были вмонтированы металлические ступени-скобы. Вели они вверх, к люку, который был чуть сдвинут в сторону.

— Вот здесь и выйдем наружу, — сказал Равшан и едва сдержал вскрик.

На толстой трубе, которая тянулась вдоль стены, устроились и, накрывшись какими-то обрывками одеял и ватина, свернувшись калачиками, спали дети. Трудно было сразу определить, девочки это или мальчики. Их было человек семь. Некоторые спали прижавшись друг к другу, некоторые по одному.

Денис, не снимая перчатки, прикоснулся к трубе. Она была теплой. Будить детей они не стали, но, когда прошли чуть дальше, Равшан проговорил:

— Все-таки у нас с тобой было счастливое детство.

— Да, — кивнул Денис, едва сдерживая слезы. — У нас была кутузка с Монстром, но была и комната, где стояла кровать, нас водили в баню. А у них кутузка с мышами — это и есть их комната.

— По пути назад нужно забрать их с собой, — предложил Равшан.

— Конечно, обязательно, — кивнул Денис. — А то здесь, под землей, им крысы и мыши что хочешь могут отгрызть.

Впереди опять засветили фонарики. Но теперь ни притаиться, ни спрятаться Денису с Равшаном было негде. Правда, как ни удивительно, эти двое, тоже в сапогах, куртках и противогазах, но уже без рюкзаков с грузом, никак не отреагировали на неожиданную встречу. Они прошелестели мимо, будто тени.

— Это наши, — проговорил Равшан, когда безмолвная парочка отошла на приличное расстояние.

— Что, значит «ваши»? — не понял Денис.

— Мусульмане, — объяснил Равшан, — я их в мечети видел.

— Понятно, — кивнул Денис, с огромным усилием передвигаясь вперед.

Ноги его промокли, в сапогах неприятно хлюпало, а им, насколько он помнил карту, еще идти и идти.

Но после того как они, следуя указанию на карте, повернули влево и поднялись на несколько ступеней, картина изменилась. Во-первых, на стенах горели лампочки, заключенные в обрешеченные плафоны. Во-вторых, под ногами не хлюпало, а было практически сухо. В-третьих, было слышно, как работает вентиляция. Ну, и самое интересное, что по бокам коридора то и дело появлялись железные двери с решетками.

Равшан первым снял противогаз и предложил Денису:

— Снимай, здесь можно дышать.

Денис тоже стянул осточертевшую ему резину и выругался.

— Ну и втравил ты меня, друг! — сказал он, снимая рюкзак и устраиваясь прямо на полу. Он присел и, достав из кармана сигареты и зажигалку, хотел закурить.

Но Равшан, который сделал несколько шагов вперед, обернулся и буквально коршуном бросился и вырвал сигареты и зажигалку.

— Ты че, совсем оборзел?! Нельзя!

— Это тебе, мусульманину, нельзя. А мне, русскому, все можно!

— Деня, — как можно спокойнее проговорил Равшан, — меня предупредили, что зажигать огонь нельзя. Здесь газ скопился. Взрыв может быть. Все на воздух взлетит.

— Ну прям вся Москва. — проговорил Денис, качая головой, но успокаиваясь.

— Давай я у тебя твои сигареты заберу! От греха подальше, — предложил Равшан.

— Ну забирай, если хочешь. — пожал плечами Денис, протягивая сигареты.

— И зажигалку тоже давай.

— На и зажигалку.

— Вот так надежнее будет, — сказал Равшан, пряча все в карман.

— Слушай, давай тогда хоть руки помоем и воды попьем, — предложил Денис.

— Я бы поскорее все сделал, а потом воду пил. Там, наверху, — сказал Равшан, но, видя, что Денис не собирается вставать, не снимая рюкзак, тоже присел рядом.

Денис достал из своего рюкзака бутылку воды, обмыл руки, лицо и, сделав несколько глотков, сказал:

— Кайф! Настоящий кайф!

— Пошли, а! — торопился Равшан.

— Нет, друг, давай хоть немного посидим. Передохнем. А то меня мутит. Упаду, разобьюсь, придется тебе меня на плечах тащить, или вообще трупом стану.

— Перестань ерунду болтать! — разозлился Равшан.

— Слышь, ты как думаешь, что там за этими дверями? — спросил Денис, кивая на одни из железных дверей. Может, вскроем?

— И останемся без денег.

— А что, тебя разве предупреждали о том, что нельзя двери вскрывать?

— Да нет, мне вообще ни про какие двери не говорили, но я так понимаю, что если они закрыты, то, если их вскрыть, сигнализация может сработать.

— Ладно, про двери будем потом думать. Вернемся наверх, получим свои бабки, а потом уже и о дверях подумаем. Я вот сейчас вспомнил. Когда на вокзале тусовался, пацаны рассказывали, что под землей город есть. Просто еще одна Москва. Но не для всех, а для избранных. Правительство себе еще в советское время на случай войны целый город построило. Чтобы, если взрыв или там народ бунтовать начнет, вовремя можно было слинять. Так там все-все для жизни. И консервы на два года вперед, и вода, и ванны, унитазы золотые.

— Слушай, вот зачем под землей золотые унитазы? — улыбнулся Равшан.

— Как «зачем»? Чтобы не заржавели, наверное. Золото же не ржавеет.

— Да, я тоже такое слышал. — вздохнул Равшан.

— А представляешь, если за одними из таких дверей вход в подземный город? Ошизеть можно!

— И что ты думаешь, тебе дадут там жить?

— Ну да, там, я уверен, живут люди.

— Какие люди?

— Разные. У нас рассказывали, пацаненок один мелкий был. Так он через решетку просочился и в городе том поселился. Отъелся так, что назад пролезть и не смог. Так и живет там до сих пор, наверное.

— Но мы-то с тобой через решетку не просочимся, — вздохнул Равшан, поднимаясь.

— А зачем? Ты же сам знаешь, что я вот этими руками любой замок открою. Без шуму и пыли. — с гордостью заявил Денис, пряча в рюкзак воду и тоже поднимаясь.

— Знаю, только давай, Деня, сначала сделаем наше дело, получим бабки, а потом будем заниматься замками.

— Ну, как скажешь. Может, ты и прав. Только я сюда вряд ли захочу еще раз вернуться, — вздохнул Денис.

Дальше были еще одни ступеньки, ведущие к какой-то нише, в которой, похоже, была замурованная дверь. В нише уже стояло четыре точно таких, как у них, рюкзака с грузом.

— Ну вот, я же тебе говорил, что нужно скорее идти, а ты еще сказки свои рассказывать начал! — раздраженно произнес Равшан.

— Погоди, но ты же не предупреждал меня, что это твое задание на скорость нужно выполнять!

— Откуда я знаю, на скорость или не на скорость! — воскликнул Равшан, снимая рюкзак и ставя его рядом с остальными. — Мне про скорость тоже никто ничего не говорил. Но кто их знает, может, у них фишка такая. Может, они деньги только первым выплатят.

— Слышь, друг, ты так не шути! Я что, в этом дерьме за так парился?! — начал заводиться Денис.

— Погоди, не кипятись, давай ставь свой груз и бегом назад. Может, мы первыми выбраться успеем, — проговорил Равшан.

— Ну, не дай бог, они нас на бабки кинут, мало не покажется! И тебе и им! — покачал головой Денис и, поставив свой рюкзак, пошел догонять Равшана.

Равшан тем временем ускорил шаг, а потом вообще побежал. Денис тоже перешел на бег.

Наконец освещенный коридор кончился. Нужно было надевать противогаз и спускаться в хлюпающую жижу. И только тут Денис опомнился:

— Равшан, а воду ты взял?

— Нет, — покачал головой Равшан. — Да на фига тебе вода? Мы же сейчас наверху будем. Там и напьешься. И не только воды. Деньги-то у тебя при себе?

— И на фига мне здесь под землей деньги? У мышей я, что ли, воду покупать буду?

— Ну, не возвращаться же нам?

— Не, возвращаться не надо, — кивнул Денис. — Это плохая примета.

— Да я не про приметы, я про время! Времени у нас с тобой нет, — сказал Равшан. — Я обещал в девять утра у них быть. А уже без двадцати.

— Ни фига себе! — присвистнул, натягивая противогаз, Денис. — Это что, мы всю ночь здесь проплюхали?

— А ты думал! — сказал Равшан, спускаясь по ступеням в темный коридор.

Хотя вода оттягивала ноги, они все равно пытались идти как можно скорее и даже бежать. Наконец фонарик высветил знакомые трубы, на которых ночью они видели спящих детей. Но теперь здесь никого не было.

— Надо потом как-нибудь этих пацанят навестить, — сказал Денис, направляясь к вмонтированным в стену металлическим ступеням-скобам, которые вели наверх к теперь наглухо закрытому люку.

— Ты куда? — спросил Равшан.

— Как «куда», мы же, по-моему, еще ночью с тобой говорили о том, что выбираться будем здесь.

— Не знаю, — покачал головой Равшан. — Это если бы ночь была. А так вылезем посреди улицы в таком виде, представляешь, что о нас подумают?

— Да пусть они думают что угодно, хрен с ними! — махнул рукой Денис.

— А если в милицию сдадут, что ты объяснять будешь? — продолжал рассуждать Равшан.

— Слушай, ты сам говорил, что нам поскорее до этих твоих ученых спонсоров нужно добраться. А по этой грязи нам еще хлюпать! — сказал Денис, подтягиваясь и начиная лезть наверх.

— Ну ладно. Полезли, — согласился Равшан.

— Сам же говорил мне: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!»

— Ну, вот только про шампанское здесь не надо, а! — попросил Равшан, начиная лезть наверх.

А Денис уже попытался сдвинуть люк. Но у него ничего не получилось. И он выругался, а потом крикнул Равшану:

— Стой. Здесь наглухо закрыто. Приварили они его, что ли.

— Ну, Деня, ты даешь! Столько времени потратили впустую! — разозлился Равшан, слезая вниз.

— Погоди. Может, сам попробуешь? — предложил Денис, тоже слезая по лестнице.

— Еще не хватало! Пошли скорее!

И опять они бросились вперед. Наконец они добрались до того самого коридора, в который спрыгнули ночью из подвала. Но когда они подняли головы, с ужасом увидели, что отверстие в полу, через которое они проникли под землю, наглухо заделано. При этом сверху доносились голоса. Какая-то женщина просто-таки не говорила, а верещала, как дрель:

— Я этого так не оставлю! Я буду мэру жаловаться! Допустить, чтобы мыши прогрызли пол! Ужас! Ужас! Ужас!

— Это не мыши, гражданочка, — пытался перечить ей какой-то мужчина. — Это люди.

— Вы что, не видите, сколько их наползло?! Они же все пожрут! Все мои запасы сожрут эти твари! Кто мне возместит убытки?! Я буду жаловаться! — продолжала верещать женщина.

— Да заткнитесь вы! — крикнул мужчина и добавил: — Я свое дело сделал. Дырку замазал. А с мышами пусть вон коты и санстанция сражаются! Мыши не в моей компетенции!

— Я вам сейчас покажу компетенцию! — не унималась женщина. — Ишь каких слов нахватался! В Москве тут такое делается, а у него компетенция!

— Нас, кажется, замуровали. — обреченно проговорил Денис.

— Подожди, сейчас что-нибудь придумаем. — проговорил Равшан.

— Да что тут думать! — закричал Денис. — Тут на помощь звать нужно! Эй, вы, помогите выбраться! — закричал он и прислушался.

Но голоса наверху стихли. Очевидно, люди уже ушли.

— Да. Ну и втравил ты меня в историю. — вздохнул Денис и попросил: — Покажи карту, может, там еще какие выходы есть.

— Есть-то они есть, — проговорил в задумчивости Равшан, — только сможем ли мы ими с тобой воспользоваться.

— А почему не сможем? — удивился Денис.

— А что, если и их заварили.

— Сплюнь! — покачал головой Денис, вырывая у Равшана из рук карту. — Ну вот, смотри, совсем рядом должен быть люк. Только идти нужно не туда, куда мы груз носили, а в обратную сторону.

И он, подсвечивая фонариком, двинулся первым в обратную сторону.

Равшан обреченно поплелся за ним.

Вскоре свет фонарика действительно осветил вмонтированные в стену металлические скобы-ступени, ведущие к люку.

— Давай, Равшан, теперь ты попробуй первым. Может, у тебя силы больше.

Равшан подтянулся и полез наверх. Денис — следом.

Равшан попытался сдвинуть люк одной, потом двумя руками. Ступени были довольно широкими, и Денис, став рядом, тоже приложил свою силу. Но, увы! Люк даже не приподнялся.

— Заварили. — И здесь заварили. — в растерянности проговорил Равшан.

И тут прямо на них, едва они успели увернуться, откуда-то сверху начали падать и плюхаться в воду мыши.

Глава 18

В сумке, которую Серов добыл с помощью Кнопки и Липы, была прессованная взрывчатка, упакованная в аккуратные квадратные пакеты, и еще высокие резиновые сапоги, куртка, перчатки, противогаз и фонарик. Все говорило о том, что террористы собирались спускаться под землю. Можно было, конечно, занести все это генералу Воронцову, но Сергей решил оставить сумку со всем ее содержимым в багажнике. Времени оставалось мало, а террористы почему-то никак себя не проявляли. Из подъезда ни днем, ни ночью люди с сумками или в странной одежде не выходили. К люкам во дворах никто не приближался.

В конце концов вечером десятого ноября генерал Воронцов дал распоряжение заварить люки, которые, если верить карте, вели в подземный ход. В храме Василия Блаженного специалисты сантиметр за сантиметром простукивали стену, надеясь отыскать двери, ведущие в подземелье. Но, увы! Ход был намертво замурован.

Ни возле оцепления, ни за оцеплением никакого подозрительного передвижения не наблюдалось. Из донесений дежуривших вместо капитана Кошеля, который находился в больнице, было ясно, что Ахмед всю ночь и весь день провел в номере. Единственный, кто к нему заходил поздно вечером, был сантехник. Но тот как зашел, так и вышел. Вчера Ахмед выезжал в город. Но, как утверждали агенты, ни с кем не встречался. Его «пасли» не только наши, но и интерполовцы.

Однако генерал Воронцов знал, что чаще затишье бывает перед бурей. Нужно было что-то предпринять, чтобы опередить террористов, которые, похоже, решили идти ва-банк.

После инцидента, который спровоцировали Серов с Липой и Кнопкой, генерал дал распоряжение проверить все квартиры, подвалы и чердаки в тех подъездах, в которые, судя по фото- и видеозаписям, был пронесен груз. Но проверки ничего не дали. Жильцы, преимущественно пожилые москвичи, ничего подозрительного не заметили. Никто на квартиру к ним не просился, шума не было. Только домофон некоторое время не работал. Но это у них бывает.

Оставалось предположить, что террористы отказались от своего замысла или хотя бы перенесли его на другое время. Вчерашняя утренняя встреча в кабинете генерала Воронцова давала еще один вариант возможного развития событий. Сергей Серов заехал к нему вчера рано утром в надежде поговорить тета-тет. Но хотя еще не было и девяти, в приемной уже сидел представительный мэн в дорогом сером пальто, которого, казалось, он где-то видел. Серов кивнул господину в сером пальто и поинтересовался у секретаря:

— Генерал у себя?

— Он еще не приходил, — ответила девушка и предупредила: — Но господин Смит первый.

— Я понимаю, — ответил Серов и сел рядом.

Стремительно войдя в приемную, генерал Воронцов позвал их обоих зайти.

Снимая пальто и помогая раздеться гостю, он представил их друг другу:

— Это мистер Смит из Интерпола и ЦРУ, а это один из наших сотрудников — Сергей Серов.

— Очень приятно, — кивнул мистер Смит и попросил: — Но я хотел бы поговорить с вами, господин Воронцов, тета-тет.

— Мне выйти? — спросил Серов.

— Нет-нет, Сергей, останься, — попросил генерал Воронцов и объяснил мистеру Смиту: — Серов ведет то самое дело. Он даже лучше, чем я, владеет информацией. Поэтому у меня нет от него никаких секретов.

— Хорошо, как знаете, — пожал плечами мистер Смит и, достав из внутреннего кармана пачку фотографий, сказал: — Я высказывал вам предположение, что теракт готовится не в том месте, которое вы подумали. И теперь у меня есть тому подтверждение. Вот, смотрите!

Сергей подошел поближе и с удивлением увидел Ахмеда на фоне огромной вывески «Ресторан “Василий Блаженный”». За его спиной рабочие вставляли выбитые взрывом стекла.

— Вот, вот, смотрите, — комментировал мистер Смит. — Он будто бы просто стоит, но я уверен: эти рабочие не просто так находятся за его спиной. Это никакие не рабочие, это агенты. Я уверен, это их агенты. И именно здесь готовится настоящий теракт. Ведь это не только ресторан, это еще и жилой дом. Представляете, сколько будет жертв! Нужно обязательно окружить это место, исследовать. Допросить всех жителей. Я опытный в этих делах человек. Я уверен, Ахмед готовит взрыв не на Красной площади, а в ресторане.

Генерал Воронцов стал внимательно рассматривать фотографии. Серов брал у него из рук те, что он просмотрел, и тоже пристально изучал их.

— Вот, Серега, учись! А где у нас такие фото? — спросил генерал Воронцов.

— Не думаю, что кому-то из наших Ахмед согласился бы так откровенно позировать, — просмотрев фотографии, вынес свой вердикт Серов.

— Я не совсем понял, что вы этим хотели сказать. — покраснев, проговорил мистер Смит.

— Садитесь, мистер Смит, — предложил генерал Воронцов.

— Я предлагаю обговорить совместные действия по предотвращению готовящегося теракта, — предложил мистер Смит.

— Сначала давайте определимся с тем, где именно готовится теракт. — напомнил генерал Воронцов.

— Мне кажется, он готовится в ресторане «Василий Блаженный», — сказал мистер Смит.

— Ну вот, начинается. — покачал головой Серов.

— Что начинается? — не понял мистер Смит.

— Сказка про белого бычка.

— Сергей, тебе что-то не нравится? — спросил генерал Воронцов.

— Да нет, мне все очень даже нравится. Я думаю, — ответил Серов.

— О чем ты думаешь? — уточнил генерал Воронцов.

— На кой черт террористам сдался ресторан на окраине Москвы, где только что произошел взрыв и в ближайшее время никаких посетителей не предвидится.

— Но, Сергей, ведь ресторан находится в жилом доме. — напомнил генерал Воронцов.

— Да, вот это уже серьезно, — вздохнул Серов, стараясь не поднимать глаз на генерала Воронцова.

Очевидно, ему в голову пришла какая-то мысль, и он, перестав сомневаться, резко изменил тактику.

Мистер Смит, чувствуя, что главным противником за этим столом является Серов, пошел в наступление. Он надулся как индюк и заявил:

— Мои люди, по существу, проделывают вашу работу! Они выслеживают, они заботятся о вашей же безопасности. И я настаиваю, чтобы район ресторана «Василий Блаженный» был оцеплен, чтобы была произведена тотальная проверка всех транспортных средств, чтобы.

— Подождите, — остановил его генерал Воронцов. — Мы все это сделаем. Но главное, с чего нужно начать, — это временная эвакуация всех, кто проживает в этом и близлежащих домах.

— Правильно, — кивнул мистер Смит. — Я очень рад, что вы меня поняли, господин генерал.

— Только вот с людьми у нас проблема. — проговорил генерал Воронцов.

— А вы из центра туда людей перебросьте. Зачем столько людей в центре? — продолжал мистер Смит и, обращаясь к Серову, спросил: — Вот вы, я вижу, отлично владеете свежей информацией, скажите: разве в оцепленном микрорайоне что-то сейчас происходит? Заметно там какое-то движение?

— Нет, — покачал головой Сергей.

— Ну вот видите! — обрадовался мистер Смит. — Нельзя мыслить стереотипами! Террористы на это и рассчитывают. Они более гибкие в этом отношении. Ведь, безусловно, они заметили, что нам все известно, что мы предполагаем, где произойдет теракт. Но, думаю, храм Василия Блаженного — это не настоящий объект. Это просто, как вы выражаетесь, липа, утка.

— Но ведь через кордон, и это у нас зафиксировано, проходили их люди с грузом. — напомнил генерал Воронцов.

— Правильно! Они вам, то есть нам с вами, подыграли. А мы клюнули, — вдохновенно проговорил мистер Смит. — Мы ведь с вами делаем общее дело! Пока есть время, мы должны эвакуировать людей. Нельзя, чтобы повторилось то, что произошло в Нью-Йорке 11 сентября!

— Хорошо, я немедленно дам распоряжение, мы постараемся обезопасить весь микрорайон, прилегающий к ресторану «Василий Блаженный», — сказал генерал Воронцов.

— Кстати, — продолжал мистер Смит, — я перезвонил нашим коллегам в Париж. Там, оказывается, тоже есть ресторан русской кухни «Василий Блаженный». Парижская полиция внимательно отнеслась к моему сообщению. Они сказали, что сделают все, чтобы обезопасить людей.

— Да, положение хуже некуда. — покачал головой генерал Воронцов. — Что-то должно произойти, но то ли в Париже, то ли в Москве, то ли в 11.11 по московскому, то ли в 11.11 по парижскому времени.

— Я очень вас прошу, — сказал мистер Смит, поднимаясь, — держите меня в курсе всех своих действий. Я был в Афганистане, Пакистане, прошел школу 11 сентября, очень хорошо знаю террористов.

— Да-да, конечно, буду держать вас в курсе, — заверил генерал Воронцов, подавая мистеру Смиту пальто.

— До встречи, — поклонился мистер Смит Серову.

Когда двери за ним закрылись, генерал Воронцов обратился к Серову:

— И что ты на это скажешь?

— Блеф.

— То есть? — уточнил генерал Воронцов.

— Да блефует этот мистер Смит, — попытался объяснить Серов. — Его главная задача — заставить нас поверить, что теракт должен произойти совсем в другом месте. Увести он нас хочет. Но почему, не знаю. Я слыхал, что у террористов есть свои люди и в ЦРУ, и в Интерполе.

— Еще скажи в ФСБ. — покачал головой генерал Воронцов.

— Об этом вам лучше судить, — пожал плечами Серов. — Просто если этот мистер Смит работает не только на Интерпол, но и на террористов, то картина ясна. А если нет, то я ничего не понимаю.

— А почему ты не веришь этим фотографиям? — спросил генерал Воронцов, пересматривая снимки.

— Потому что это слишком уж похоже на фотосессию. Ахмед все время стоит так, что отлично видна надпись на ресторане. Просто реклама какая-то, да и только. Я немножко знаю Ахмеда. Он сверхаккуратный и осторожный человек. И чтобы вот так, глаза в глаза, дал себя сфотографировать. Реклама это, и больше ничего.

— Реклама не реклама, а людей-то на всякий случай выселять придется. Пойду договорюсь с гостиницей, чтобы временно их приютили, — сказал генерал, выходя из-за стола.

— Да, я тоже пойду.

— Ты же, наверное, зачем-то приходил? У тебя дело какое-то ко мне?

— Нет, я так, узнать новости.

— А ты сам что будешь делать? Может, вместе к ресторану «Василий Блаженный» съездим? — предложил генерал.

— Нет, — решительно сказал Серов, — я пойду Ахмеда «пасти». Есть у меня подозрение, что он наших вокруг пальца обводит. Не отслеживают они все его контакты.

— Ну, смотри, — пожал плечами генерал Воронцов.

Выйдя на улицу, Серов закурил. Он понял, что генерал готов делиться с мистером Смитом всей информацией. А мистер Смит не вызывал у Сергея никакого доверия. Слишком уж настойчиво «впаривал» этот мистер Смит свою версию о возможном теракте в ресторане «Василий Блаженный».

Весь день и вечер Сергей отдал наблюдению за Ахмедом. Тот вел себя даже слишком спокойно. Пообедав в ресторане, вышел на улицу и, как потом понял Серов, направился в клинику для мусульман. Там он зашел к главному врачу, долго с ним о чем-то беседовал, затем они вместе прошлись по кабинетам. В общем, ничего подозрительного. Вечером Ахмед попросил принести ему ужин в номер. Принял ванну и рано лег спать.

Но Серова не покидало чувство, что эти его размеренность и спокойствие слишком уж напоказ. Он уверен был, что это ширма, за которой разворачиваются настоящие события.

Несколько раз звонил генерал Воронцов, интересовался Ахмедом, сказал, что распорядился запаять люки в тех дворах, где на плане были обозначены входы в подземный лабиринт, ведущий к храму Василия Блаженного. Все люди из дома, в котором находился ресторан «Василий Блаженный», и из близлежащих домов были переселены в гостиницы. Саперы с собаками проверили и квартиры, и чердаки, и подвалы. Все было чисто.

— А ты не думаешь, что террористы в этот раз применят что-то более современное, чем обычная взрывчатка? — предположил генерал Воронцов. — И мы просто не то ищем. И мистер Смит высказывает предположение, что в нашем случае, возможно, террористы и не ставят задачу уничтожить храм или там ресторан. Они могут довольствоваться каким-нибудь новомодным электромагнитным излучателем. Люди просто будут тихо разбегаться и сходить с ума. Наш американский коллега говорит, что нечто подобное видел в одной из тергруппировок.

— Вполне возможно, — согласился Серов, понимая, что генерал Воронцов, которого он считал одним из самых осторожных разведчиков, каким-то непостижимым образом попал под влияние со стороны своего американского «коллеги». А поскольку Сергей всегда с осторожностью относился к людям, которые во что бы то ни стало стремятся втереться в доверие, он решил, что будет действовать в одиночку. Теперь не оставалось времени на то, чтобы следить за Ахмедом или кем-то из его агентов. До времени «икс» оставались сутки. И нужно было приложить все усилия на то, чтобы предотвратить запланированный террористами акт.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Товарищ генерал, — сказал Серов усталым голосом, — завтра так или иначе будет очень трудный день. Поэтому я хочу отоспаться.

— Ты будешь спать накануне такого ответственного для нас дня?! — сначала возмутился генерал Воронцов, а потом вдруг совсем другим голосом добавил: — Хотя, может, ты и прав. Завтра, как никогда, нам нужны ясные головы и сильные руки.

— Сильные руки и быстрые ноги, — продолжил мысль Серов.

— Ты на что намекаешь? — уточнил генерал Воронцов.

— Да ни на что я не намекаю. Я знаю, — заявил Серов и, положив трубку, уже сам себе сказал: — Спросите у своего американского «коллеги».

Всю ночь Серов обдумывал возможные варианты развития событий и то, как ему лучше себя вести, точнее, как разумнее действовать в сложившихся обстоятельствах. Конечно, обдумывать все было бы удобнее вдвоем, с генералом Воронцовым. Однако его теперь контролировал мистер Смит, представлявший, скорее всего, не только ЦРУ и Интерпол, но и террористов.

Уснул Сергей только под утро. Но сон был так крепок и глубок, что он проснулся отдохнувшим. Теперь он точно знал, что будет делать, то есть что он сможет еще сделать. Сумка с костюмом для подземного вояжа и партией взрывчатки по-прежнему лежала у него в багажнике. Карта подземных ходов — в кармане куртки. Главное — найти возможность попасть в подземелье. Учитывая, что генерал Воронцов дал распоряжение заварить все люки, это будет непросто. Но у Серова появилась неплохая идея.

Было всего шесть часов утра, и улицы Москвы были еще пустынны. На ночь генерал Воронцов распорядился снять оцепление. И центр патрулировали только группы спецназовцев. А дворы по-прежнему должны были просматривать сидящие у окон агенты. Серову удалось беспрепятственно попасть во двор рядом с обозначенной территорией.

Поднимать в такую рань людей, чтобы проникнуть в подъезд и подвал, Серов не хотел. И он решил подождать, пока люди проснутся и кто-нибудь выйдет выгуливать собаку или совершать утреннюю пробежку. Поскольку в кармане у него было удостоверение агента ФСБ, он надеялся, что в подъезд и подвал он проникнет без особого труда. И хотя дорога была каждая минута, приходилось ждать, чтобы не поднимать лишнего шума.

Наконец двери одного из подъездов открылись, и на улицу выбежали несколько мальчишек довольно потрепанного вида. Скорее всего, это были беспризорники. Они подбежали к люку, который находился прямо возле того места, где затормозил Серов, и попытались сдвинуть с места крышку. Крышка не поддавалась. Они, очевидно, ничего не поняли и растерялись.

— Припаяли, гады! — сказал один из них.

— Я же говорил, давайте еще в подъезде посидим.

— Ага, чтобы, как вчера, в милицию отвели! Нет уж, лучше пошли в соседний двор. Там тоже вход в подземелье есть. Не могут же они все люки запаять.

— Эти гады все могут!

— Ну оборзели совсем! Что им эти люки сделали! — проворчал тот, что повыше, и ребята, подняв воротнички своих курточек, направились в соседний двор.

Серов остался ждать, пока еще кто-нибудь откроет двери.

Глава 19

Когда беспризорнику Сеньке по кличке Вихор наконец удалось приподнять и сдвинуть одну из чугунных крышек с места и вслед за ним из подземелья вылезли все те, с кем он эту ночь провел на теплых трубах в подземелье, он сел на лавочку и закурил свою последнюю сигарету, припрятанную на экстренный случай. Случай был именно такой, экстренный.

Вчера они, как всегда осенью, спустились ночевать в подземелье, на трубы. А утром попытались выбраться наверх, но люк оказался запаянным. Час, не меньше, искали они выход, ходили туда-сюда по вязкой вонючей жиже, девчонки и Малый, которому было всего лет десять, сначала ныли, а потом вообще разревелись. В общем, если бы не этот лаз, была бы катастрофа. И теперь Вихор не чувствовал ни холода, ни голода.

— Не, ребята, главное в жизни все-таки свобода! Это я точно знаю! — проговорил он, смачно пуская дым.

Вся их компания, человек семь, тоже устроилась рядом с ним на мокрой скамейке и будто не замечала ни дождя, ни холода.

— И где теперь ночевать нам, если все ходы заварят? — спросил Рубик. Он, как и Вихор, был постарше остальных.

— Придумаем что-нибудь, — проговорил Вихор и, взглянув на дрожащих не то от холода, не то от страха зареванных девчонок и Малого, предложил: — Вы вот что: идите на вокзал, погрейтесь, может, поесть кто даст.

— Не, нас в приемник загребут, — сказала, шморгая носом, одна из девчонок.

— Ну, если и загребут, — по-взрослому заявил Вихор, — так зато хоть высушитесь, переоденетесь, накормят вас, чаем горячим напоят. Один раз можно и в приемнике перекантоваться.

— Да мы уже там были, — сказала старшая из девчонок. — Ты же сам говоришь, главное — свобода. А там — на окнах решетки, спать укладывают.

— Ты погодь. Это для нас с Рубиком главное — свобода, мы мужики! А вы еще сопли. Вам еще расти надо. А чтобы расти — жрать надо. А в стране кризис. Даже на свалку меньше жратвы стали выбрасывать. Так что идите туда, где кормят, — сказал Вихор и добавил: — Вы же видите, что делается. Террористы наступают. Спецназовцы везде стоят. Глядишь, вообще стрельба начнется. А в приемнике тишь, гладь и божья благодать. Мы с Рубиком чуть потусуемся и тоже, может, к вам подадимся. В общем, мотайте отсюда подальше.

Девочки всхлипнули и, взяв Малого за руку, пошли в сторону вокзала.

— Ты, Рубик, может, тоже за ними топай! — предложил Вихор.

— Не, я с тобой, — ответил Рубик.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Вихор, не скрывая радости, что остается на улице не один, а с товарищем.

— И куда мы сейчас? — спросил Рубик. — В подвал?

— Нет, только не в подвал, — решительно произнес Вихор и его даже передернуло. — Там крысы.

— А куда?

— Я думаю, на чердак! Там и тепло, и светло, и мухи не кусают.

— Какие зимой мухи?

— Да, в такую погоду даже мухи дохнут, — покачал головой Вихор, — а мы с тобой живем. Живучие мы, блин!

И тут к скамейке подошли еще два паренька. Один из них, кивнув на отодвинутую крышку люка, спросил:

— Нам там внизу, на трубах, погреться можно?

— Можно, только осторожно, — сказал Вихор и добавил: — Там они все люки запаяли.

— Да мы знаем, — кивнул паренек.

— Смотрите, чтобы и этот не запаяли, а потом ходи по этим лабиринтам вонючим туда-сюда без воды и еды. — вздохнул Вихор.

— А чего, — сказал пришедший паренек, присаживаясь и прикуривая, — пацаны рассказывали, что там под землей целый город есть. Его на случай войны строили. Там еды всякой завались! Ванны, унитазы золотые. Только вход туда надо найти.

— Ну-ну, ищите. Может, вам повезет. — усмехнулся Вихор.

— Если что, — попросил паренек, — если они этот лаз запаяют, вы нас хоть не забывайте, скажите, чтобы нас оттуда достали.

— Да ладно, ребята, лезьте, грейтесь, а мы крышку за вами закроем. Чтобы вид был, будто она приварена, — сказал Вихор, выбрасывая окурок.

— Хошь, я тебе сигарет отсыплю, — предложил паренек.

— Вот это дело, давай! — обрадовался Вихор, укладывая сигареты в пустую пачку, а одну пряча за ухо.

Когда ребята спустились в подземелье, Вихор с Рубиком прикрыли люк и направились в соседний двор.

— Я тут знаю одну старушку. Кажется, вот в этом подъезде. Она собачку свою ни свет ни заря выгуливает. Вот мы с ней и проскочим. Поздороваемся по-соседски, двери откроем и проскочим. А там на чердак. Отогреемся, отоспимся. Потом хавку искать пойдем.

— Я бы наоборот сделал — сначала хавку, а потом все остальное.

— Рубик, днем ты на тот чердак, может, и не попадешь. А сейчас самое то, люди спят, на нас никакого внимания. Ты вот зря не куришь.

— Тошнит меня от сигарет, что я сделаю. — сказал Рубик.

— Да, в таком случае ничего не сделаешь. — вздохнул Вихор. — Терпи, значит.

— Да я и терплю, — вздохнул Рубик.

И тут к одному из подъездов направилась сухонькая старушка в шляпке и с белым пудельком на поводке.

Вихор бегом бросился к подъезду.

— Здравствуйте, — вежливо проговорил он. — Как ваше здоровье?

— Спасибо, какое уж тут здоровье! Это вам, молодым, здоровье нужно. — начала говорить старушка, открыв двери.

Вихор пропустил ее с собачкой и Рубика вперед.

И когда бабушка с собачкой, живущая на первом этаже, зашла в свою квартиру и захлопнула двери, Вихор радостно крикнул: «Йес!» — и на всей скорости помчался наверх.

Рубик едва поспевал за ним.

Ход на чердак в этот раз, как ни удивительно, был не заперт.

И первое, что они почувствовали, зайдя туда, был запах тушенки.

— Тут русский дух, тут Русью пахнет! — продекламировал, принюхиваясь, Вихор.

Рубик достал фонарик, и Вихор даже присвистнул:

— У нас здесь, пока мы под землей тусовались, гости были. И щедрые какие-то гости. Ты, смотри. Две банки тушенки, несколько бутылок минералки, даже хлеб почти свежий.

— А это что? — спросил Рубик, поднимая квадратную упаковку чего-то белого.

— Может, наркота. — высказал предположение Вихор и добавил: — Но с этим мы потом будем разбираться. А сейчас будет пир на весь мир! Жалко, девчонок с Малым отправили! А так бы угостили на славу.

— Я думаю, что их и обогреют, и накормят. — сказал Рубик, нарезая хлеб и вспарывая банку тушенки.

— Вот оно, счастье. — сказал Вихор, густо намазывая хлеб тушенкой.

Ели они долго, не спеша, наслаждаясь теплом и сытостью.

Наконец Вихор сказал:

— Все, больше не могу. После сытного обеда по закону Архимеда.

— Полагается поспать, — сказал Рубик, укладываясь на матрас и натягивая на себя одеяло.

— Покурить полагается, темнота, покурить. — сказал Вихор, доставая из-за уха сигарету и щелкая зажигалкой.

Но тепло и сытная еда сделали свое дело. Вихор почувствовал, что и докурить у него сил не хватит, его тоже сморил сон. Притушив сигарету, он отбросил окурок в сторону, и тут раздался оглушительный взрыв.

Пол рухнул, весь чердак окутал дым. Языки пламени яростно слизывали тряпье и обрывки газет и вырывались на лестницу.

— Горим! Пожар! — закричал кто-то на лестничной клетке.

* * *

В ожидании того, кто сможет провести его в подъезд, Серов незаметно для себя задремал. Давала себя знать бессонная ночь. Точнее, все бессонные ночи последнего времени и то нервное напряжение, в котором он находился.

Взрыв и крики, которые доносились из соседнего двора, буквально выдернули его из сна.

Не успел он выскочить из машины, как зазвонил мобильник. Это был генерал Воронцов:

— Серов, ты где?

— Бегу к месту взрыва, — на ходу прокричал он в трубку.

Генерал Воронцов не стал спрашивать, почему в такую рань Серов оказался в самом эпицентре событий, он просто спросил:

— Жертвы есть?

— Еще не знаю.

— Я тоже туда еду, — сказал генерал Воронцов.

К приезду генерала Воронцова Серов успел поговорить не только с жителями полыхающего дома, но и с поставленными наблюдать за ситуацией агентами ФСБ. Слова одного высокого молодого парня со шрамом во всю щеку показались Серову особенно ценными. Парень, увидев, как Серов показывал кому-то удостоверение, сам подошел к нему и сказал:

— Вы, я вижу, человек серьезный. Я прошел не одну горячую точку и не раз видел взрывы. Я не могу ошибиться. И точно знаю: на чердаке была белая смерть. Так шахиды называют новое взрывчатое вещество. Его там было немного. Но кто-то бросил окурок или спичку. Белой смерти достаточно одной искры. И еще они прячут в пакеты с белой смертью специальные устройства, чтобы приводить их в действие с помощью пульта, на расстоянии.

— То есть вы хотите сказать, — уточнил Серов, отводя парня в сторону, — что на чердаке хранились пакеты с белой смертью?

— Нет, если бы там были пакеты, если бы ее там было много, взлетел бы на воздух весь дом. В том-то и дело, что ее там было совсем немного. Но в соприкосновении с огнем.

— А откуда же там огонь?

— Да там постоянно ночуют бездомные, — пожал плечами парень. — Свой подъезд я проверял постоянно. А в том мои коллеги дежурили. Что-то, наверное, недосмотрели. Да и я тоже виноват. Сейчас вот стараюсь вспомнить, кто туда заходил, выходил.

— Да, это очень важно, — кивнул Серов.

— Я все запишу и вам потом передам.

— Конечно, — кивнул Серов и спросил: — Как я понял, вы считаете, что этот взрыв не был запланирован? Он был случайным?

— Да, я в этом уверен, — кивнул парень.

— Скажите, — поинтересовался Серов, — как вам кажется, а могли террористы хранить взрывчатые вещества, приготовленные для теракта, на чердаке? Дело в том, что сумки с грузом передавали в подъезд, а потом они бесследно исчезали. Ни в квартирах, ни в подвалах ничего не обнаружили.

— Да я в этом уверен! — воскликнул парень и добавил: — Я только вчера на дежурство заступил. И чердак в своем подъезде вдоль и поперек облазил. Там точно в последнее время жили. И возможно, хранили запас взрывчатых веществ. Но теперь, кроме банок из-под тушенки, там ничего я не нашел.

Серов оглянулся и будто сам себе сказал:

— Действительно, во всех домах, куда проходили люди с грузом, есть чердаки. Но почему, осматривая их, никого не обнаружили?

— А вы видели, как обычно осматривают чердаки? — вопросом на вопрос ответил парень.

— Предполагаю.

— Да фонариком поводят, и все. От фонарика опытному человеку раз плюнуть спрятаться.

— Да, ты, наверное, прав.

— А что нам дальше делать? — поинтересовался парень. — Может, будут какие-то особые распоряжения?

— Как вас, кстати, зовут? — поинтересовался Серов.

— Костя, — ответил парень.

— А меня Сергей, — представился Серов и попросил: — Мне нужна ваша помощь.

— Я готов вам помочь, — кивнул Костя и добавил: — Можно, я выскажу еще одну гипотезу.

— Конечно, — кивнул Серов, направляясь к машине.

— Нам, как вы знаете, было поручено следить за тем, что происходит во дворе. И с особой тщательностью наблюдать за люками, ведущими в коллектор или, проще, в подземелье.

— Да, я в курсе.

— Так вот. Люками за все это время никто не интересовался. А между тем люди, которые должны были доставить груз под землю, куда-то исчезли. Я еще не дошел до подвала. Но думаю, они проникли под землю как раз через подвал. Сделали дыру и — вниз.

— То есть вы хотите сказать, что белая смерть уже может находиться на месте будущего взрыва? — уточнил Сергей.

— Вполне, — кивнул Костя.

Когда они подошли к машине, Серов достал из багажника сумку и пригласил Костю на заднее сиденье.

Там он отстегнул замок и показал Косте белый брикет.

— Это то, что ты называл белой смертью? — спросил он.

— Да, — кивнул Костя.

— Ты уверен?

— На все сто процентов.

— Если в этих брикетах устройство, которое приводится в действие через пульт, каким образом можно эту белую смерть обезвредить? — спросил Серов.

— Единственный возможный способ — бросить брикет в воду. Видите, они все аккуратно упакованы в непромокаемую пленку. Но если эту пленку снять и бросить брикет в воду. — начал Костя.

— Я понял. У нас с тобой совсем нет времени, — сказал Серов, застегивая сумку и выходя из машины. — Теперь нам нужно найти лаз в подземелье.

— Я пойду с вами, — предложил Костя.

— Нет, ты останешься наверху, — приказал Серов и добавил: — И ни одной живой душе, включая генерала Воронцова и Интерпол, ты не скажешь, где я. И еще: после того, как я спущусь вниз, тебе придется обезвредить эту партию «белой смерти».

— Зря вы не хотите меня с собой взять, — покачал головой Костя.

— Не не хочу, а не могу, — отрезал Серов. — Необходимо, чтобы наверху меня кто-то подстраховал.

— Хорошо, пусть будет по-вашему.

Они подошли к одному из подъездов и увидели у входа в подвал человек десять возмущенных граждан.

— Что случилось? — поинтересовался Серов.

— Возмутительно! — первой отозвалась женщина в ярко-красной куртке. — У нас в подвале ЧП! Я знала, чувствовала, что когда-нибудь этим кончится! Мыши прогрызли ход и вылезли из подполья прямо в подвал. А у меня там картошка, овощи, банки с огурцами. Все лето как проклятая их катала.

— Ну, до огурцов, допустим, мыши не доберутся. — сказал Серов, едва сдерживая улыбку.

— Это еще как сказать! — не унималась женщина. — Они теперь знаете какие умные! Банку сбросят, разобьют и поедят.

— А чего вы все здесь собрались? — спросил Серов.

— Как «чего»?! Мастеров ждем. Они должны дырку заделать. А с мышами уже коты здесь разделались. Всю ночь пировали. Теперь пусть санстанция порядок наводит. А вы, вообще-то, кто такие? Я что-то у нас в подъезде вас никогда не видела.

— Мы из соседнего, — поспешил заявить Серов, и они с Костей удалились от греха подальше.

— Вот так, — пожал плечами Костя. — Вот так у нас все. Решили, что мыши дыру прогрызли. И все. Попробуй переубеди в обратном.

— Но получается, что наша гипотеза насчет того, что груз проносили в подземный ход не через люки, а через подвалы, подтверждается?

— В этом не может быть никаких сомнений, — кивнул Костя. — Теперь остается найти подвал, в котором нет возмущенной общественности.

— А мне кажется, что это только здесь возмущенная общественность, — сказал Серов, подходя к соседнему дому.

Помогая женщине внести в подъезд коляску с ребенком, они беспрепятственно вошли в подъезд. Решетка и двери в подвал были не заперты. А спустившись по ступеням, они обнаружили прикрытый картонкой лаз в подземелье.

— А как ты собираешься обезвреживать «белую смерть»? — поинтересовался Серов.

— В унитаз смою, — сказал Костя и добавил: — Это уж моя проблема. За это не переживайте. А сами там, если будут эти пакеты, вспорите их ножом и высыпьте все содержимое в воду. Под землей воды хватает.

Серов быстро натянул сапоги, куртку, взял перчатки, противогаз и, оставив Косте сумку с брикетами «белой смерти», пожал ему руку и, не задумываясь, спрыгнул вниз.

Глава 20

Генерал Воронцов, подъезжая к месту взрыва вместе с мистером Смитом, который с самого утра приехал к нему на службу, сразу приметил во дворе машину Серова. И с облегчением вздохнул. Он точно знал: если Серов здесь, разобраться во всем, что произошло, ему будет гораздо проще. У Серова всегда был свой, нестандартный взгляд на вещи. Он умел говорить с людьми, быстро ориентировался в самых сложных ситуациях. И самое главное, он никогда не стремился настоять на своем, умел выслушать все версии и из всех предложенных вариантов выбрать единственно правильный. Генерал Воронцов был уверен, что из Серова получился бы отличный разведчик. Но идти к ним на службу Серов не спешил. Ему нравилось быть внештатным агентом, этаким Робин Гудом на байке. А на сотрудничество с ФСБ он соглашался только в крайних случаях. Сейчас и был именно такой крайний случай.

— А где ваш коллега? — вдруг вспомнил мистер Смит. — Сергей, кажется. Тот, с которым мы познакомились у вас в кабинете?

— Сергей Серов? Да он здесь где-то. Я машину его во дворе заметил. Так что сейчас встретимся, — ответил генерал Воронцов.

— Он мне показался довольно опытным специалистом, — заметил мистер Смит и неожиданно спросил: — И давно он у вас служит?

— Не очень. — обтекаемо ответил генерал Воронцов, не вдаваясь в подробности.

— Я очень хотел бы познакомиться с ним поближе, — сказал мистер Смит.

— Думаю, у вас будет еще время и повод для более близкого знакомства, — сказал генерал Воронцов и вспомнил, что Серов со своей стороны довольно настороженно отнесся к мистеру Смиту.

Возле дома с проломленной взрывом крышей стояли две пожарные машины и толпа жителей, многие из которых выскочили, даже не успев одеться. И сейчас они кутались в принесенные из соседних домов одеяла, но не расходились.

Огонь уже успели потушить, но дым еще валил валом.

— Жертвы есть? — спросил генерал Воронцов у участкового милиционера, кивая в сторону двух отъезжающих машин скорой помощи.

— Два неопознанных. Малолетки, — отчитался участковый. — Из-за них, похоже, и бабахнуло.

— Так там взрыв или пожар был? — уточнил генерал Воронцов.

— Сначала взрыв, потом пожар, — вздохнул участковый. — Там завалы еще разгребают. Но жители, вроде все живы. Только одной старушке с сердцем плохо стало. А так вон все стоят, не хотят расходиться. Боятся, что драгоценности, вещи их растащат.

— Это был теракт? — вдруг спросил мистер Смит, который все это время внимательно слушал, что говорил участковый.

— Нет, не похоже, — сказал участковый, — случайно все получилось. Может, там пацаны эти, малолетки, на чердаке опыты какие проводили или так баловались.

— А каким образом они пробрались на чердак? — строго спросил генерал Воронцов. — Здесь же везде оцепление стояло, и в подъезде кодовый замок, домофон.

— Да их, товарищ генерал, никак не углядишь. Холодно теперь. Они или в подвалах, или на чердаках греются. Но в подвалах мыши, крысы. Недавно одному мальчонке, пока он спал, руку отгрызли. Ну, так они теперь на чердак лезут. Мы рейды регулярно проводим. Но здесь такая ситуация. Ваши ребята нас заверили, что все проверили: и подвалы, и чердаки. И что нам, мол, нечего на это время тратить. А потом нас в оцепление поставили. Так что отлучиться никак нельзя было, — начал оправдываться участковый.

— Ладно, с этим потом разбираться будем, — махнул рукой генерал Воронцов.

— Если это не теракт, может быть, поедем к ресторану, — предложил мистер Смит.

— Подождите, — остановил его генерал Воронцов, — сначала здесь нужно все проверить.

Тут к нему подбежал один из сотрудников секретного отдела и попросил:

— Товарищ генерал, можно вас на пару слов.

— Да, — кивнул генерал Воронцов, отходя в сторону.

— На месте взрыва мы нашли следы нового взрывчатого вещества, которое недавно начали применять террористы, — сказал он. — «Белая смерть» называется. Скорее всего, это оно и бабахнуло.

— И какие версии? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Или пацаны где-то случайно его нашли и на чердак затащили, или.

— Что «или»? — уточнил генерал Воронцов.

Молодой капитан покосился на мистера Смита, который прислушивался к разговору, и, понизив голос, сказал:

— Или там, на чердаке, был склад этой самой «белой смерти». Но потом ее куда-то унесли, и случайно одна упаковка осталась, выпала или.

— Все понятно, свободен, — кивнул генерал Воронцов.

— Там что-то серьезное? — спросил мистер Смит, делая вид, что не знает, о чем говорил с генералом Воронцовым молодой капитан.

— Более чем серьезное, — объявил генерал Воронцов и поинтересовался: — А вы, мистер Смит, случайно, ничего не знаете о «белой смерти»?

— Ну как же, конечно знаю, — с готовностью ответил мистер Смит в надежде на ответную откровенность. — Это новое взрывчатое вещество, которое совсем недавно начали использовать террористы. Очень удобное для транспортировки. Террористы чаще используют его в соединении с огнем. Благо смертников, готовых жизнь отдать за Аллаха, у них хватает.

— То есть для того, чтобы произошел взрыв, необходимо, чтобы обязательно был огонь? — уточнил генерал Воронцов.

— Да, это обязательное условие, — кивнул мистер Смит.

— А могут террористы использовать эту «белую смерть» для взрыва на Красной площади? — спросил генерал Воронцов.

— Почему вы опять вспомнили Красную площадь? — удивился мистер Смит. — Мы же говорили с вами, что взрыв, скорее всего, произойдет в ресторане, а не в храме, и нам уже давно пора ехать туда.

— Нет! — твердо заявил генерал Воронцов. — Пока мы здесь все не проверим, мы никуда не поедем.

После чего генерал Воронцов подозвал молодого капитана и спросил:

— А можете вы с собакой проверить все чердаки? На предмет того, не хранилось ли там тоже это взрывчатое вещество?

— Можем, — кивнул капитан.

— Сколько вам потребуется времени? — спросил генерал Воронцов, глядя на часы.

— Час, — ответил капитан.

— Даю полчаса, — сказал генерал Воронцов. — Если конкретные результаты будут раньше, докладывать немедленно, мне лично.

— Есть, — сказал капитан и бегом направился к группе с собакой.

— Зачем вы это придумали? — не скрывая недовольства, проговорил мистер Смит. — Вы только тянете время. Я бы на вашем месте.

— Мистер Смит, — резко перебил его генерал Воронцов, — пока что я здесь главный. И позвольте мне решать, что делать моим подчиненным. Будете на моем месте — будете решать, какие отдавать команды и что делать в первую, а что во вторую очередь. Здесь разговор идет о жизни людей. А вы пытаетесь увести меня в сторону.

— В какую сторону! — возмутился мистер Смит. — Вы же сами согласились, что взрыв готовится не на площади, а в ресторане.

— Я ничего вам такого не говорил! — оборвал его генерал Воронцов, которого начинало раздражать упрямое желание мистера Смита совать нос не в свои дела.

На этом их перепалка и оборвалась, потому что к ним уже подбежал молодой капитан с собакой.

— Ну что, докладывайте, капитан! — обратился к нему генерал Воронцов и отошел подальше от мистера Смита.

— Могу утверждать с почти стопроцентной гарантией, что на чердаках трех домов хранилось взрывчатое вещество под названием «белая смерть». При этом в одном из подъездов замечен след этого вещества, ведущий в подвал. А там — к недавно проделанной в полу дыре. Дыра ведет в подземный ход. В данный момент дыра закрыта картонкой, — понизив голос, отрапортовал капитан.

— Я так и думал! — сказал генерал Воронцов и попросил: — Ведите меня, капитан.

— А мне можно с вами? — спросил мистер Смит.

— А вы, мистер Смит, езжайте в ресторан, — вдруг резко ответил генерал Воронцов, — или носите колпак над Ахмедом!

Последние слова озадачили мистера Смита. Ему вдруг показалось, что генерал Воронцов о чем-то догадывается.

— На чердак? — спросил капитан, едва удерживая за поводок свою овчарку.

— Нет, на это у нас уже нет времени, — сказал генерал Воронцов, нервно поглядывая на часы. — Теперь главное — попасть в подземелье. И желательно тем же путем, что и террористы.

— Тогда в подвал, — сказал капитан.

Они подошли к двери, набрали номер первой попавшейся квартиры.

— Кто там? — отозвался женский голос.

— Открывайте, милиция, — строго сказал генерал Воронцов.

И как только двери открылись, они с капитаном быстро спустились в подвал.

Прямо посреди пола действительно зияла огромная, довольно зловонная дыра.

— Скажите, — обратился генерал Воронцов к капитану, — у нас есть кто-нибудь, уже имевший дело с «белой смертью»?

— Костя Рыжов, он на стажировке недавно был и точно в этом разбирается, — сказал капитан.

— Позовите его и еще пару крепких и сообразительных парней. Пусть оденутся соответственно — резиновые сапоги, куртки потеплей, противогазы и фонарики обязательно. Работать придется под землей.

— Но Костя Рыжов сейчас на вахте, за двором наблюдает.

— Какая теперь вахта, у нас времени нет! Нам нужно людей и Василия Блаженного спасать. Да, и мне захватите сапоги, куртку, противогаз — все, что полагается. Я тоже спущусь.

— А можно и мне с вами? — спросил капитан.

— Мне нужен надежный человек наверху. Капитан, останьтесь здесь наблюдать за лазом.

— Есть! — кивнул капитан и побежал выполнять приказ.

Генерал Воронцов вышел из подвала, но на улицу выходить не стал. Ему нужно было срочно сделать несколько очень важных звонков. Сначала он набрал номер Серова. Но тот был недоступен. Тогда генерал Воронцов набрал номер телефона штаба и строго произнес:

— Получены достоверные данные. Нужно срочно эвакуировать людей из района Красной площади, храма Василия Блаженного. И еще: желательно прекратить движение поездов по линиям метро, находящимся под землей в непосредственной близости к храму Василия Блаженного. Пусть будут наготове пожарные машины и машины скорой помощи. Время «икс» остается в силе. Мы делаем все возможное, чтобы предотвратить взрыв.

— А как же ресторан «Василий Блаженный»? — спросил дежурный штабист. — Ведь вчера было приказано эвакуировать людей и оттуда.

— В районе ресторана все остается в силе. В таких экстремальных случаях осторожности много не бывает, — заключил генерал Воронцов и добавил: — Приказ о снятии оцепления буду отдавать лично я.

Генерал Воронцов еще раз попытался дозвониться до Серова. Наступил тот момент, когда агент был просто незаменим. Но, как назло, агент не отзывался. И генерал Воронцов даже решил для себя, что он сам спустится под землю, чтобы своими глазами все увидеть и на месте принять единственно правильно решение.

Мистер Смит тем временем наблюдал за всем происходящим со стороны. Он не знал, как реагировать на происходящее. Увидев парней в высоких резиновых сапогах, которые направлялись к подвалу, он понял, что генерал Воронцов собирается спускать их под землю. И если у них есть опыт работы с новыми взрывчатыми веществами, они вполне могут сорвать операцию. Значит, нужно срочно сообщить об этом Ахмеду. Но мистер Смит, сам не зная почему, медлил.

Когда Костя Рыжов и еще три парня, уже в сапогах и куртках, с противогазами в руках, вместе с капитаном вошли в подъезд и подошли к генералу Воронцову, тот пребывал в глубокой задумчивости. С одной стороны, нужно действовать быстро и решительно. Но, с другой, если террористы узнают, что они спустились под землю, они могут все переиграть. У них наверняка есть какой-то запасной вариант.

Кроме генерала Воронцова и Серова, никто не владел полной информацией о происходящем. И если в ближайшие пять минут Серов не объявится, генералу Воронцову придется остаться наверху, чтобы контролировать все происходящее. Значит, среди тех, кто спускается под землю, нужно выбрать старшего.

— Товарищ генерал, — отрапортовал высокий сильный парень со шрамом на лице, — бригада особого назначения по вашему приказанию прибыла!

— Хорошо, — кивнул генерал Воронцов. — Кто из вас Константин Рыжов?

— Я, — ответил тот самый парень со шрамом.

— Отлично, — кивнул генерал Воронцов. — Будешь за старшего.

— Есть быть за старшего!

— Спуститесь под землю, вот карта, — и генерал подал Рыжову карту подземелья. — Двигаетесь в сторону храма Василия Блаженного. Террористы хотят заложить туда новое взрывчатое вещество — «белую смерть». Возможно, уже заложили. Нужно сделать все, чтобы теракт не состоялся. Предположительно взрыв должен произойти в 11.11. То есть у вас есть от силы час. Успеете?

— Есть ли сведения, каким образом собираются террористы «оживить» «белую смерть»? — вопросом на вопрос ответил Рыжов.

— Нет, точных сведений у нас нет. Но ты, я слышал, в этом разбираешься? А какие могут быть варианты? — поинтересовался генерал Воронцов.

— Они могут просто поджечь. Тогда внизу должен находиться смертник. А могут запаковать в «белую смерть» детонатор. Тогда взрыв может произойти от простого нажатия кнопки на пульте. И тот, кто приведет взрывное устройство в действие, может находиться где угодно. Даже наверху. Возможно, террористы проигрывают два варианта, — ответил Рыжов и добавил: — Есть смысл проверить все дворы, улицы, находящиеся неподалеку от Красной площади.

— Да, этим мы и займемся. С Богом! — напутствовал генерал Воронцов, пожимая руку Рыжову.

Но тот вдруг замер и попросил:

— Можно вас, товарищ генерал, на два слова. Лично.

— Слушаю, — сказал генерал Воронцов, отходя в сторону.

— Я заметил, там, на улице, вы говорили с одним иностранцем. Он, кажется, из ЦРУ.

— Да, а откуда ты знаешь? — удивился генерал Воронцов.

— Когда я был на стажировке, мне удалось заглянуть в некоторые засекреченные материалы. И я абсолютно уверен, что этот мэн ведет двойную игру. Он работает не только на ЦРУ и Интерпол, но и на террористов. Он сделает все, чтобы теракт произошел.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Но если ЦРУ в курсе, почему его сюда командировали? — удивился генерал Воронцов, понимая, что Рыжов наверняка прав.

— У них теперь тактика такая. Тактика двойных агентов. Они дают террористам возможность вербовать своих людей. И таким образом они могут сами корректировать сценарии будущих терактов.

— Ав данном случае. — в задумчивости произнес генерал Воронцов.

— Ав данном случае теракт должен произойти не в Америке, а в России. И этому мэну, и ЦРУ, по большому счету, наплевать, произойдет он или не произойдет. Если бы дело было в Америке, скорее всего, они вели бы себя по-другому.

— Да, значит, Серов был прав, — покачал головой генерал.

Рыжов еще раз взглянул на карту и сказал:

— Как здесь обозначено, из храма Василия Блаженного должен быть ход в подземелье. Если террористы хотят взорвать именно храм, они наверняка занесли взрывчатку поближе к храму. И если бы мы могли выйти в обозначенный здесь ход.

— Там все замуровано. Рушить всю стену нет смысла. А ход пока что не нашли.

— Понятно. Тогда будем делать все, как всегда, правой рукой через левое ухо. Ребята, — обратился он к спецназовцам, за мной. Вниз и бегом!

Генерал Воронцов тут же перезвонил в штаб и приказал:

— Немедленно провести полную проверку всех транспортных средств, припаркованных вблизи Красной площади. Дворы, улицы, подъезды, подвалы и чердаки. Должен быть человек с пультом. Как только он будет найден, не спугнуть. Немедленно доложить мне. Я сейчас там буду.

Как только генерал Воронцов вышел из подъезда, к нему тут же быстрым шагом направился мистер Смит.

— Ну что? — спросил он, опять надевая на лицо маску искренней тревоги и заинтересованности.

— Да ничего, все идет по плану, — ответил генерал Воронцов.

— А чего вы-то не спустились в подземелье взрывчатку искать? — спросил мистер Смит и взглянул генералу Воронцову прямо в глаза.

— Есть у меня и наверху дела, — сказал генерал Воронцов, направляясь к машине.

— Вы куда-то поедете? — продолжал интересоваться мистер Смит.

— К ресторану «Василий Блаженный», — съязвил генерал Воронцов. — Вы со мной?

— Конечно, — удивленно ответил мистер Смит.

Когда они сели в машину, генерал Воронцов сказал шоферу:

— К ресторану «Василий Блаженный», помнишь, где взрыв был.

— Хорошо, — кивнул водитель.

— Только быстро! — попросил генерал Воронцов.

Мистер Смит, не понимая, что происходит, на всякий случай решил расспросить поподробнее.

— Так вы все-таки нашли какие-то улики? Террористы действительно готовят взрыв в ресторане? — спросил он.

— Сейчас на месте и разберемся, — сказал генерал Воронцов.

— А зачем же вы людей послали в подземелье? Вы же уверены, что теракт готовится у ресторана? — никак не мог успокоиться мистер Смит.

— Да это так, для очистки совести. Чтобы проверить, все ли чисто, — не показывая волнения, спокойно ответил генерал Воронцов.

— А здесь, в этом доме, где произошел взрыв, вы разобрались, что к чему? — поинтересовался мистер Смит.

— Да, ничего серьезного, — проговорил генерал Воронцов.

— А я слышал, что там нашли даже взрывчатое вещество.

— Нет, это только слухи.

— И что же там взорвалось?

— Да мальчишки баловались, вот и бабахнуло.

— Жертвы есть?

— Пока неизвестно. Вроде мальчишек на «скорой» увезли. Может, еще и выживут.

— А я видел, как бойцы с собакой бегали. Она что-то унюхала?

— Мистер Смит, давайте лучше подумаем, как мы будем с вами действовать. Ведь если готовится взрыв, там наверняка должна быть взрывчатка. И нам понадобится собака. Я сейчас вызову саперов с собакой. — сказал генерал Воронцов и действительно перезвонил и попросил: — Саперов с собакой к ресторану «Василий Блаженный». Нет-нет, я не оговорился. Не к храму, а к ресторану «Василий Блаженный».

Мистер Смит смотрел на генерала Воронцова и ничего не понимал. Он был уверен, что после случайного взрыва в центре генерал успел провести серьезнейшее расследование. Он все понял. Он не мог не понять.

И отправил людей в подземелье не просто так, а с конкретной миссией. А теперь для чего-то разыгрывает этот спектакль.

Но он ничего не мог добиться. Ни разговорами, ни расспросами. Генерал Воронцов что-то задумал. Но что именно — понять было невозможно.

У ресторана стояло оцепление из спецназовцев.

— Как-то тихо совсем и безлюдно, — проговорил мистер Смит.

— А что же вы удивляетесь? Мы из близлежащих домов выселили людей. А спецназовцы — люди молчаливые и конкретные.

— Что значит «конкретные»? — уточнил мистер Смит.

— Значит то, что, если перед ними враг, бьют без промедления, не думая.

Как раз когда они подъехали, из другой машины вышла группа саперов с собакой.

— Вот и отлично, — сказал генерал Воронцов и, выйдя из машины, распахнул дверцы мистеру Смиту: — Прошу.

Он показал свой пропуск, и они прошли за линию оцепления.

— Ну что ж, начинайте осмотр, — сказал генерал Воронцов и, подозвав ребят с собакой, попросил: — Не выпускайте из оцепления этого господина. Пусть работает. Ищет взрывчатку.

Мистер Смит услышал и возмутился:

— Я буду жаловаться! Я гражданин Соединенных Штатов Америки. Я буду звонить послу!

Но когда он начал искать свой мобильный, его не оказалось.

— Генерал, я этого так не оставлю!

Но ребята с собакой вежливо, но настойчиво попросили его пройти в ресторан.

— За что это вы его так? — покачал головой водитель, когда генерал Воронцов сел в машину.

— Есть за что! — ответил тот.

Поскольку проезд к Красной площади даже для транспортных средств со спецпропусками был закрыт, они припарковались на одной из прилегающих улиц у обочины, и тут же к ним подошел патруль спецназовцев. Они проверили не только документы, но и багажник, салон, не взирая на личности. Ощупали одежду, карманы.

— Молодцы, ребята, оперативно работаете, — похвалил генерал Воронцов.

— Служим России!

— Вы, наверное, на Красную площадь? — спросил один из спецназовцев.

— Да, — кивнул генерал.

— Мы и для наших только один проход оставили. Чтобы быстрее — идите сразу вдоль оцепления налево.

— Спасибо, — поблагодарил генерал Воронцов.

— Мне вас здесь ожидать? — спросил водитель.

— Да, — ответил генерал Воронцов, направляясь к месту, где его должны были пропустить на площадь.

Небо было затянуто низкими тяжелыми темно-серыми тучами, сквозь которые едва пробивалось солнце. Моросил холодный осенний дождь. Тут стояла гнетущая тишина. И нужно было действовать так, чтобы не ошибиться. На исправление ошибок и промахов времени не было. Прямо перед генералом стоял необыкновенной красоты храм Василия Блаженного. Его купола, яркие, красочные, пупырчатые, казалось, заменяли солнце. Они светились, переливались всеми цветами радуги, радовали и очищали глаз и душу. Генерал Воронцов не был поэтом и стихов не писал даже в ранней юности. Но настоящая красота могла разволновать его до слез.

Истинная красота всегда хрупка и беззащитна. Страшно подумать, что этот величественный храм, столько столетий украшающий главную площадь столицы и сердце России, в одночасье может превратиться в прах. От этого даже у него, человека военного, прошедшего огонь и воду, все сжималось внутри.

Даже теперь, когда им удалось рассекретить план террористов и они практически сидят у них на хвосте, исход операции по предотвращению теракта предугадать невозможно. Если, как говорит Рыжов, взрывчатка может быть приведена в действие террористом-смертником, который поднесет к ней огонь, или с помощью пульта, который может быть в руках человека, находящегося далеко от заложенной взрывчатки, единственный способ — вывести из действия само взрывчатое вещество. И здесь можно надеяться только на сноровку этого молодого парня Рыжова. Но он слишком поздно спустился в подземелье. К тому же террористы вполне могли поставить возле заложенной взрывчатки охранников, террористов-смертников. Тогда при любом раскладе надежд сорвать теракт практически нет. Единственная надежда в таком случае выйти на заложенную «белую смерть» через храм. Но обозначенный на карте выход из храма в подземелье оказался ложным. А настоящий, если он действительно был, найти пока что не удалось.

И тут неожиданно генерал Воронцов вспомнил о молодом капитане и его собаке, которая унюхала «белую смерть». А что, если вызвать их сюда?

Генерал Воронцов тут же набрал номер капитана.

— Слушаю, товарищ генерал, — сразу же отозвался тот.

— Собака при тебе?

— Так точно.

— Бери ее и к храму Василия Блаженного.

— Меня пропустят?

— Я распоряжусь. Как тебя? Капитан.

— Капитан Мисюта.

— Быстро сюда!

— Есть! — ответил капитан.

Генерал Воронцов уже перезванивал патрульным и распоряжался:

— Капитана Мисюту с собакой пропустить немедленно! Мы его ждем.

В храме было сумрачно и тревожно. Спецназовцы аккуратно, сантиметр за сантиметром простукивали пол и низ стен, и каждый стук эхом разносился по всему храму.

Неожиданно из темноты к генералу подошел седой старичок с острой профессорской бородкой, в очках и шляпе.

— Простите, это, наверное, вы господин генерал Воронцов?

Генерал Воронцов, не скрывая удивления, кивнул.

— Мне сказали, что вы здесь главный. И раздаете распоряжения.

Слегка опешивший от неожиданности генерал Воронцов наконец взял себя в руки.

— А вы что здесь делаете? — строго спросил он. — Немедленно покиньте опасную территорию!

И, обращаясь к спецназовцам, крикнул:

— Почему штатские находятся на территории охраняемого объекта! Немедленно выведите его отсюда! Слышите? Немедленно!

Один из спецназовцев, отложив молоточек, которым простукивал пол, подошел к дедку и сказал:

— Пройдемте, я вас провожу.

— Подождите. Товарищ генерал, выслушайте меня. Только две минуты. Это очень важно.

Генерал Воронцов уже отвернулся от него, но дедок закричал:

— Вы же ищете подземный ход! А я знаю, где он находится!

Генерал Воронцов остановился и повернулся к дедку.

— Откуда вы знаете?

— Это теперь неважно, — сказал дедок.

— А почему вы не сказали об этом раньше?

— Мне нужно было все проверить. Я потому и остался здесь тайно. И вот теперь я уверен. Пройдемте, пройдемте со мной, — с этими словами он потащил генерала в глубину храма.

Спецназовец, который должен был выпроводить дедка из храма, пошел за ними.

Старик долго вел их по коридору, потом спустился по лестнице, и снова они шли по коридору.

— Я не думал, что здесь внизу такие лабиринты.

— Ваши спецназовцы были здесь. Тоже простукивали. Но весь секрет в том, что лаз, который ведет в подземелье, находится вот под этим намертво прикрученным к полу столом.

— Почему вы так уверены? — спросил генерал Воронцов.

— Я нашел тайную книгу. И расшифровал записи. Вот посмотрите, — с этими словами старик достал огромный запыленный фолиант в коричневом кожаном переплете.

— Вот, читайте, — продолжал он, протягивая генералу Воронцову книгу. — Здесь написано: «А если враги станут преследовать вас и в храме, сдвинь стол в дальней комнате и уйди в подземелье».

— Но здесь же написано «сдвинь», а вы сами говорите, что стол привинчен намертво. — напомнил генерал Воронцов, пытаясь сдвинуть стол.

— Стол привинтили уже в советское время. Чтобы не украли, — объяснил старик и добавил: — Но у вас же есть техника, вы можете спилить этот стол.

Генерал Воронцов тут же повернулся к сопровождавшему их спецназовцу и приказал:

— Немедленно принесите что-нибудь, чтобы спилить стол.

Когда тот вышел, генерал Воронцов спросил у дедка:

— А вы кто вообще-то?

— Я работаю здесь хранителем. Иногда вожу экскурсии. А вообще-то, главная моя работа — это дело всей моей жизни. Я составляю подробный план храма Василия Блаженного.

— А что, разве такого плана до сих пор нет? — удивился генерал Воронцов.

— Есть только план верхнего храма. И то не очень подробный, — пожал плечами дедок. — А ведь в храме Василия Блаженного внизу столько лабиринтов, что можно заблудиться. Вот я их и изучаю. Откроешь дверь, а за ней — коридор. А в конце коридора — опять дверь. И снова коридор. Хотите, я вам покажу?

— Нет, как-нибудь в другой раз, — покачал головой генерал Воронцов.

Спецназовцы очень быстро спилили стол.

В это время пришел капитан Мисюта с собакой. Овчарка заливисто и зло залаяла как раз возле того места, где стоял стол.

В полу оказалась квадратная выемка и крышка с железным кольцом, поднять которую не представляло большого труда. Спрыгнув вниз, генерал Воронцов с удивлением обнаружил еще и запертую дверь. Выбить ее не получилось.

— Давайте взорвем ее! — предложил кто-то из спецназовцев.

— Вы что! — возмутился генерал Воронцов.

— Да вы что! — повторил за ним смотритель. — Это же историческая ценность! Этой двери несколько сотен лет.

— Да я не про дверь, — покачал головой генерал Воронцов. — Вы же слышите, как собака заливается. Взрывчатка там, за дверью лежит. И если мы дверь взорвем, там так бабахнет, что от нас ножки и рожки останутся.

— Что же делать? — с тревогой спросил Мисюта.

— Что-что, медвежатника нужно искать, — пожал плечами генерал Воронцов. — Есть у меня один знакомый, спец по сейфам, но он сейчас где-то срок мотает. Долго искать. А у вас у кого-то есть знакомые-медвежатники? Ну, идите наверх, поспрашивайте, в МВД позвоните, действуйте. У нас от силы минут пятнадцать осталось.

Сказав это, генерал Воронцов обратился к дедку:

— Спасибо вам за помощь. А теперь немедленно покиньте охраняемую территорию. Капитан Мисюта вас проводит.

— А может, я все-таки останусь и помогу вам? — спросил смотритель.

— Нет, вы нам уже очень помогли.

— Ну, тогда всего доброго, — сказал дедок, пряча книги в сейф.

Генерал Воронцов поднялся наверх вместе с ними, и к нему тут же подбежал один из спецназовцев:

— Я договорился. Через пять минут медвежатник будет на месте. Я выписал для него пропуск. Вы только подпишите.

Генерал Воронцов расписался и вышел на улицу.

И тут же с удивлением увидел, что дедок-хранитель, придерживая на голове своей шляпу, стремглав летит назад. А за ним, едва удерживая свою собаку, несется капитан Мисюта.

— Я вспомнил! Я вспомнил! — закричал дедок.

— Что такое? — не понял генерал Воронцов.

— Я вспомнил! Там в столе, который мы спилили, в одном из ящиков лежит старинный ключ. Я его, когда нашел, хотел в музей сдать, а потом передумал и оставил.

— Ну и что? — покачал головой генерал Воронцов.

— Как же вы не понимаете?! Это ключ от тех самых дверей, которые ведут в подземелье. Скорее, скорее! А то не успеем.

С этими словами дедок вбежал в храм. Генерал Воронцов и капитан Мисюта с собакой поспешили за ним.

Глава 21

Ахмед понимал, что после того, как произойдет теракт, его из России не выпустят. Но и уезжать, точнее, улетать раньше времени тоже нельзя. Поэтому Ахмед не стал менять билет, заказанный еще в Париже.

Если бы удалось, как планировали его люди, выменять похищенного ими капитана ФСБ на так некстати арестованного резидента, которому было поручено руководить всей операцией, Ахмед вполне мог улететь до ее осуществления.

Но обмен не получился. Капитан сбежал. И поэтому координировать все действия приходилось Ахмеду. Он отлично понимал, что делает не свою работу. Точнее, даже не делает, а доделывает. Наем людей, распределение обязанностей, даже обещанное каждому из наемников денежное вознаграждение — все это было в компетенции арестованного русскими резидента. Поэтому сейчас Ахмед находился как на пороховой бочке. Ведь он понятия не имел, кого именно наняли и за какие деньги. Если бы он подбирал людей, то знал бы, чего от кого требовать. А так уверенности не было ни в чем и ни в ком.

Что же касается денег, то тут была полная неразбериха. Обычно деньги было принято класть в ячейки с определенными номерами в камере хранения. Но резидент был арестован так внезапно, что Ахмед понятия не имел не только о номерах ячеек, но даже о вокзале, на котором они были сняты. Что уж говорить об обещанных людям деньгах?!

В общем, те, кто занимались подготовкой и осуществлением теракта, денег за работу свою не получат. Значит, больше на них рассчитывать нельзя. Но и теракты в России, в частности в Москве, в ближайшее время, насколько знал Ахмед, не планируются, а там, глядишь, подрастет новое поколение.

Проснувшись, Ахмед принял ванну, спустился в кафе и вкусно, с удовольствием позавтракал.

Потом поднялся к себе в номер и начал собирать вещи.

Понимая, что за ним пристально наблюдают, он неспешно снимал все с вешалок, аккуратно складывал, упаковывал в чемодан.

Рейс был вечерний. Ахмед решил на прощанье прогуляться по Москве, купить сувениры, пообедать в каком-нибудь настоящем русском ресторане. Потому что в отеле, в котором он остановился, стараясь угодить постояльцам, предлагали блюда и французской, и японской, и китайской кухни, а вот русские блюда были представлены дежурными блинами с икрой. А ему почему-то именно сегодня так захотелось съесть настоящих русских щей, картошки с грибами, выпить киселя, то есть захотелось того, что когда-то готовила его приемная мама.

Когда чемодан был упакован, Ахмед взял ноутбук и открыл свой ящик в Интернете. Там висела адресованная ему шифровка. Это был простой набор цифр. Но Ахмед знал, что должен взять Коран и, выбирая буквы по номерам, начиная с последней страницы и последней буквы, составить слова. Его работа усложнялась тем, что записать буквы и слова возможности не было. Ахмед понимал, что за ним наблюдают.

Расшифрованная фраза разрушила все его планы.

«Пульт у Мариам», — было написано там. Это означало, что опять где-то что-то не получилось. И ему придется разыскивать Мариам, объяснять ей, что она должна делать. А ведь Мариам, так же как и он, может быть под колпаком. И за ними будут следить.

Однако самым сложным было добраться до Казанского вокзала и в ячейке, номер которой знал Ахмед и еще один человек, который почему-то не смог выполнить это задание, взять тот самый закодированный пульт.

Все взвесив, Ахмед решил рискнуть. Он взял две десятидолларовые купюры и на одной из них карандашом написал: «Казанский вокзал. Ячейка 5. Код 3456. Возьми. Принеси».

Выйдя на улицу, он отыскал глазами смуглого, похожего на араба или цыганенка бездомного мальчишку, которому всегда давал деньги, и, когда тот подошел к нему с жалостливым «Дяденька, дайте копеечку бездомному», протянул ему две купюры и тихо сказал:

— Прочитай. Сделай. Получишь еще.

Потом зашел в кафе напротив. Выпил кофе. А когда пацаненок вернулся, Ахмед, выйдя из кафе, подозвал его и пригласил за столик. Пацаненок был сообразителен. И пока стягивал свою куртку, сунул в карман пальто Ахмеда забранный в ячейке пакет.

Ахмед все это заметил и оценил изворотливость паренька.

— Что будешь? — спросил он, улыбнувшись.

— А что можно?

— Можно все, — сказал Ахмед и добавил: — Это помимо причитающихся тебе денег.

— Вот это самое главное, — сказал мальчишка. — Мне деньги во как нужны!

— А зачем тебе деньги? — спросил Ахмед.

— Хочу на родину своих предков, в Париж, съездить.

— Ты француз? — удивился Ахмед.

— Нет, я араб. Но мой отец был из Парижа. Он погиб. Его зарезали. А мама от горя умерла. У меня еще сестренка младшая есть. Но ее сейчас в приют замели. Хотя ей там, может, и лучше. Все-таки в тепле. Это я мужик. Могу и померзнуть.

— Так что есть будешь, мужик? — спросил Ахмед.

— Две пиццы и три кофе, — сказал мальчишка.

— А зачем три кофе? — спросил Ахмед.

— Я пацанам занесу. А то они там в переходе мерзнут. Песни поют. Им надо. Голос согреть.

— А тебя как зовут?

— Ахмед, — неожиданно ответил пацан, — как отца моего.

Ахмед заказал все, что просил мальчишка. А потом протянул ему еще сто долларов.

Выйдя из кафе, Ахмед направился к поликлинике. Вчера он тоже там был. Заходил к главному врачу, говорил о своем, медицинском. По дороге Ахмед купил коробку конфет и, уединившись в туалете, переложил туда пульт.

Главное теперь не спешить. Делать все так, будто гуляет по Москве, прощается с любимым городом.

Придя в поликлинику, он пошел к главному врачу. И хотя понимал, что наверняка их прослушивают, он сказал:

— Здесь у вас работает врач, стоматолог, Мариам.

— Да, есть такая.

— Ее дядя из Парижа просил меня узнать, как она тут. На женскую половину идти неудобно. Не могли бы вы мне ее позвать?

— Если только она сегодня принимает. — сказал главврач и позвонив в приемную, попросил: — Пригласите к нам Мариам из стоматологии.

Когда девушка вошла, Ахмед привстал и на европейский манер поцеловал ей руку. Та смутилась и закраснелась.

— Простите, а не могли бы вы ее на сегодня отпустить со мною погулять? — спросил Ахмед. — Дело в том, что я сегодня улетаю. А я не знал, что племянница моего друга настолько хороша собой.

Мариам еще больше покраснела.

Главврач только покачал головой, а потом еще раз набрал телефон приемной:

— Будьте добры, отмените прием у Мариам. Перенесите на завтра в удобное для больных время.

— Спасибо, док. Будете в Париже — я приму вас и вашу семью, как лучших друзей.

— Мне нужно только одеться, — произнесла Мариам.

— Конечно, я вас жду внизу, — сказал Ахмед.

Когда Мариам вышла, рассчитывая, очевидно, на приятную прогулку, обед в дорогом ресторане и прочие прелести богатой жизни, Ахмед, взяв ее под руку и оставляя на лице трогательно-влюбленное выражение, зашептал ей на ухо совсем строго и по-деловому:

— Дядя просит тебя взять пульт, который находится в коробке с конфетами, и любым способом оказаться в одиннадцать дня поближе к Красной площади, конкретнее — к храму Василия Блаженного, и ровно в одиннадцать одиннадцать нажать на красную кнопку. Красную кнопку. Все поняла?

Мариам только кивнула. Она буквально пришла в шок от того, что ей нашептал на ухо этот незнакомец, дядин друг.

— Времени у нас мало, — продолжал Ахмед, поэтому сейчас зайдем в кафе, выпьем кофе, а потом я тебя провожу до твоей поликлиники, и ты сразу пробуй добраться до места.

Мариам от волнения даже не почувствовала вкус кофе и пирожных, которые заказал Ахмед. Коробку с конфетами, в которой лежал пульт, она спрятала в сумку.

И только когда Ахмед попрощался с ней возле поликлиники и пошел по своим делам, Мариам вдруг поняла, что не знает, какой именно собор называется храмом Василия Блаженного. Это была катастрофа.

* * *

Катерина, которую предупредили не спускать глаз с Мариам, особенно одиннадцатого ноября, после того, как Мариам упорхнула, места себе не находила. Сначала Мариам вызвали к главному, потом позвонили, попросили отменить прием. А Мариам оделась и, ни слова не сказав, убежала. То есть ей, Кате, нужно было или бежать следом за Мариам, или сообщить о том, что Мариам осталась без контроля.

Но бежать следом нельзя. Во-первых, просто так бросить рабочее место невозможно. А во-вторых, Мариам может заметить, что за ней следят. И тогда все пропало. Мариам отработает и уедет в свой Париж. А внедрить в поликлинику для мусульман такую опытную во всех отношениях медсестру, как Катя, будет непросто.

А сразу звонить и сообщать, что упустила Мариам, ей не позволяла гордость.

Поэтому Катерина решила немного подождать. Каково же было ее удивление, когда минут через сорок, а то и меньше Мариам вернулась назад. Она бросила на стул сумку, и Катерина сразу заметила, что в сумке лежит коробка конфет.

— На свидание, что ли, ходила? — спросила она.

— Да, — кивнула Мариам и добавила: — Один дядин друг, из Парижа.

«А конфеты русские», — про себя отметила Катерина.

— Смотрю, конфеты тебе подарил, — сказала она.

— Да, — ответила Мариам и вдруг стала совсем серьезной.

— Угостишь? — спросила Катерина.

— Потом, — сказала Мариам, покраснев и спросила: — Катя, ты не знаешь, какой собор называется храмом Василия Блаженного?

— Василия Блаженного? — удивилась Катя. — А с чего это ты вдруг?

— Просто мне там свидание назначили, а я не знаю, какой именно собор называется храмом Василия Блаженного.

— Ну, его еще Покровским называют, самый красивый, с разноцветными куполами. Подожди, да вот он, — сказала Катя и вытащила из сумки Мариам коробку с конфетами, на которой действительно был храм Василия Блаженного.

— А, и правда, а я даже не заметила, — сказала Мариам, забирая коробку.

Но Катерина уже успела прощупать и точно знала, что в коробке лежат не конфеты, а что-то совсем другое.

Она быстро вышла в коридор и, через минуту вернувшись, серьезно сообщила:

— Мариам, там в регистратуре просили, чтобы ты отметила, в какое время тебе удобнее завтра принимать больных.

— Может, я после обеда это сделаю? — спросила Мариам, взглянув на часы.

— Нет, у них там проверка какая-то, очень просили.

— Ну хорошо, — кивнула Мариам и вышла в коридор.

Катя тут же открыла коробку. Там лежал пакет. Вскрыв его, Катя обнаружила пульт и, как опытный в этих делах человек, поняла, что это пульт от взрывного устройства. Можно было его обезвредить, но на это не оставалось времени. Если вообще изъять, кто знает, сколько у террористов есть запасных вариантов. Не нажмет на кнопку Мариам — нажмет кто-то другой или третий. Одним словом, оставался один выход — подменить его. И Катя окинула взглядом кабинет. Кроме пульта от телевизора, который они иногда смотрели в ожидании клиентов, ничего подходящего не было. И Катя быстро положила этот пульт в пакет. Пакет заклеила, спрятала в коробку из-под конфет, а коробку спрятала назад в сумку.

Изъятый у Мариам пульт она осторожно спрятала в верхнюю шуфлядку своего стола.

Мариам вернулась расстроенная.

— У них там летучка, я никого не дождалась, а мне бежать нужно, — сказала она и попросила: — Катя, если они будут опять просить, поставь любое время, я потом тебе позвоню и спрошу.

— Конечно, — кивнула Катя, не отрываясь от бумаг.

Мариам же, только выйдя на улицу, вдруг почувствовала, что ее бьет озноб. Ей было страшно. После того как два раза ей пришлось проходить через кордон, предъявлять документы, она чувствовала, что готовится что-то серьезное. Но там все было просто. Она ведь не заглядывала в сумку и не проверяла, что ей приходилось и кому передавать. А теперь ей конкретно сказали, что она должна находиться поближе к храму Василия Блаженного, который она считала самым красивым в Москве. И еще ей сказали, что она должна нажать на красную кнопку.

А это значит. Значит, именно она станет последним звеном в какой-то цепи. И что-то произойдет. И возможно, произойдет что-то страшное.

Но потом она вспомнила своего дядю и человека, который передал ей эту коробку и этот пульт с красной кнопкой. Он так ей понравился, тот человек, и его влюбленные взгляды не могли быть неискренни. В общем, ни дядя, ни тот человек не могли желать ее смерти. Значит, все должно кончиться хорошо. Что-то произойдет, но пусть мужчины думают о том, что и когда должно произойти. А ее попросили всего лишь нажать на кнопку.

Мариам остановила такси и попросила:

— На Красную площадь.

— Девушка, вы что, не знаете? — удивился таксист. — Туда же не пускают! Там все оцеплено.

— Значит, к Красной площади, поближе. И чтобы был виден храм Василия Блаженного, вот этот собор, — сказала Мариам и показала коробку конфет.

— Да знаю я, где находится храм Василия Блаженного, — обиделся парень.

— Ну, знаете, так везите.

Когда они подъехали к самому оцеплению, Мариам сказала:

— А теперь будем здесь стоять, сколько я попрошу. Я вам заплачу, сколько скажете.

Потом она достала блокнот, фломастеры, которые всегда лежали у нее в сумке, и стала рисовать, точнее, срисовывать храм с коробки из-под конфет, все время поглядывая на часы.

Глава 22

Спустившись в подземный ход, Серов понял, что без противогаза находиться там невозможно. Хлюпающая под ногами зловонная жижа, в которой барахтались упавшие со стен мыши, а может и крысы, значительно замедляла передвижение. Ему, привыкшему к быстрой езде, этот путь казался вообще бесконечным.

Не верилось, что террористы нашли себе помощников, которые добровольно, пусть и за большие деньги, согласились тащить взрывчатку по этим авгиевым конюшням. Путь, судя по карте, был неблизким.

Фонарик то и дело высвечивал плавающие в воде объедки, трупы крыс и даже котов, неизвестно как оказавшихся в этом подземелье. Кое-где воды было поменьше, но редкие островки суши буквально были облеплены мышами. Можно, конечно, передвигаться и без фонарика, но тогда существовал риск проскочить, не заметив, нужный поворот.

В тишине эхом отдавались плеск шагов, звук капающей с потолка воды, мышиный писк и урчание пролегающих где-то близко труб.

Но Серов знал: тишина обманчива. Он умел вслушиваться в тишину. Ведь чем раньше сможешь уловить в ней новые звуки, тем лучше подготовишься к нежданной встрече.

За поворотом он действительно услышал плеск шагов еще двух человек. И хотя времени у него было в обрез, он все-таки остановился, потушил фонарик и, достав пистолет, прислушался.

— Равшан, я, кажется, схожу с ума, — сказал один. — Мне уже чудится свет фонарика.

— Мне тоже показалось. Но это только показалось. — сказал другой.

— Куда теперь идти?

— Где-то же должен быть выход.

Двое парней, одетых в куртки, сапоги и противогазы, едва волоча ноги, прошли мимо Сергея.

Еще немного подождав, он опять зажег фонарик и бегом направился к цели.

Но ему все же еще раз пришлось притормозить. На трубах, свернувшись калачиками, спали два пацаненка. Сергей не стал их будить, но твердо решил, что, возвращаясь, обязательно заберет их наверх.

Наконец он добрался до того места, где лежала целая груда целлофановых пакетов с белым порошком. Значит, террористы нашли немало людей, которые смогли доставить сюда смертельный груз. Место, где он был свален, находилось на возвышении. Серов осмотрелся и нашел глубокий, полный воды колодец. Времени на раздумья не оставалось. И он, достав нож, начал вспарывать пакеты один за другим и высыпать их содержимое в колодец. В воде порошок сердито шипел и оседал на дно. Серов не останавливался ни на минуту, но понимал, что не успевает.

И тут сзади послышались шаги. Серов выхватил пистолет и повернулся.

— Не стреляй, свои! — сказал идущий впереди.

По голосу Серов узнал Костю, того самого, который научил его обращаться с «белой смертью».

— Хотите остаться в живых — делай, как я! Слышите, Денис, Равшан и вы, пацаны?

— У нас ножей нет, — сказал один из захваченных в плен посланцев Ахмеда.

— Вам они не нужны. Носите и высыпайте в колодец, — приказал Костя и через несколько минут закричал: — Все, ура! Есть! Я нашел его! Детонатор у меня! Теперь шиш это все взорвешь!

— Смотрите: там же двери, — сказал кто-то из ребят.

И правда, когда куча с «белой смертью» уменьшилась, за нею показались двери.

Самое странное, что они вдруг скрипнули и отворились. На пороге с той стороны стоял сам генерал Воронцов.

Эпилог

После того как Сергей Серов принял участие в самой крупной антитеррористической операции ФСБ по предотвращению взрыва в центре Москвы, прошел почти год. И опять на улице было промозгло и сыро, рано темнело, а утром совсем не хотелось выходить из дому в слякоть и холод. И Серов мог позволить себе целый день сидеть дома. Он много читал, думал, смотрел любимые фильмы.

На предложение генерала Воронцова перейти в штат на службу в его отдел Серов еще в прошлом году ответил отказом. Все знали, что Серов очень неохотно идет на контакт с официальными органами. На то у него были свои причины. Но он никогда их не озвучивал. И, отказывая генералу Воронцову, он объяснил это тем, что не сможет работать ни под чьим началом.

— Даже под моим? — уточнил генерал Воронцов.

— Даже под вашим, — упрямо ответил Серов и добавил: — Я больше всего люблю свободу. А свобода — это прежде всего возможность выбора, которой, не мне вам рассказывать, на любой службе нет и не может быть.

— Да, здесь ты прав, — согласился генерал Воронцов. — Со свободой, тем более свободой выбора, у нас напряженка. Гораздо приятнее ощущать себя Робин Гудом на байке. Но помни, что для профессионалов такого, как ты, класса у нас всегда найдется работа.

— У вас и без меня хватает профессионалов, молодых, дерзких. — начал было Серов.

Но генерал Воронцов его прервал:

— Профессионализм — это прежде всего холодный рассудок и опыт. А горячее сердце и дерзость в нашем деле, сам знаешь, может привести к гибели. Дерзить может и школьник, а вот семь раз отмерить, а один раз отрезать. Для этого нужны сила воли и выдержка, которых тебе не занимать. Ну, в общем, знай, что мне всегда приятно с тобой работать.

На том они тогда и распрощались. Генерал Воронцов продолжал служить, а Серов реализовывал свое право на свободу. Он съездил на два байкерских фестиваля, помог своим друзьям в одном весьма деликатном и запутанном деле. В общем, продолжал жить так, чтобы всегда оставалась свобода выбора. Антитеррористическую операцию, во время которой ему приходилось носить с собой ксиву нештатного сотрудника ФСБ и постоянно поддерживать контакт, выполнять приказы генерала Воронцова, он вспоминал как не самое лучшее время в своей жизни. Поэтому, когда вдруг в начале ноября Серов услышал в трубке бодрый голос генерала Воронцова, ему стало не по себе.

Он ведь понимал, что чины такого ранга просто так звонить не будут. У генерала Воронцова было какое-то новое дело. Но Серов не предполагал, что дело это самым непосредственным образом связано с успешно проведенной год назад операцией.

Звонок раздался ранним утром. И хотя Серов привык вставать рано, в этот раз его в буквальном смысле вырвали из сна.

— Приветствую тебя, Серов! — бодро начал генерал Воронцов. — Не передумал еще? Кризис на дворе. А у нас стабильная зарплата. И работа не для кисейных барышень, а для настоящих мужчин.

— Доброе утро! Рад вас слышать, — проговорил Серов, стараясь быть вежливым, и добавил: — Но я уверен, что вы звоните мне совсем не затем, чтобы пригласить к себе на службу.

— Ты, как всегда, прав, старина, — согласился генерал Воронцов и предложил: — Разговор у меня к тебе есть, не телефонный. Ты еще не успел выпить кофе?

— Только собираюсь.

— Ну, тогда давай встретимся где-нибудь в кафе.

— Вы уже на работе? — уточнил Серов.

— Да.

— Хорошо. Я подъеду через полчаса в кафе напротив.

За чашкой кофе генерал Воронцов в задумчивости произнес:

— Ты, надеюсь, помнишь, какая дата приближается?

— Сначала День единения, потом День седьмого ноября. — стал перечислять Серов.

— Это у нас с тобой День единения и День седьмого ноября. А у террористов одна дата на уме — одиннадцатого-одиннадцатого, — подчеркнул генерал.

— Неужели опять что-то готовят? — удивился Серов.

— Это в Интерполе и ЦРУ думают, что террористы что-то опять готовят. Ну, а когда они думают, нам приходится работать. После событий вокруг храма Василия Блаженного им ничего не стоит убедить наше руководство, что существует угроза нашей безопасности.

— А Ахмед? Где он сейчас? Что с ним? — поинтересовался Серов.

— Из-за Ахмеда я тебя и тревожу. — признался генерал Воронцов.

— А что, он снова в Москве? — удивился Серов.

— Никто этого не знает.

— То есть как это никто не знает? Ведь интерполовцы ездят за ним по миру, не отстают ни на минуту. И даже выделили отдельного человека. Колпак над ним носить.

— Ты имеешь в виду мистера Смита? — уточнил генерал Воронцов.

— Ну а кого же еще. Что, неужели и он не в курсе, где сейчас находится террорист номер один? Я думаю, что если даже мистер Смит выпустит Ахмеда из вида, то Ахмед мистера Смита не выпустит из поля зрения. Они же друг друга под колпаком держат.

— Дело в том, что теперь, к сожалению, мы не имеем возможности контролировать. Ахмеда, он не только для нас, но и для интерполовцев стал человеком-невидимкой.

— Человеком-невидимкой? — удивился Серов.

— Да, — сказал генерал Воронцов и добавил: — Именно потому я и обращаюсь к тебе за помощью. Ты, похоже, не в курсе. После провала теракта на Красной площади руководители террористической организации, на которую работал Ахмед, посчитали, что главная причина их провала в том, что Интерпол и ФСБ отлично знали, кто руководит операцией, и глаз не спускали с Ахмеда, который тогда открыто поехал в Москву, потому что изначально служил всего лишь прикрытием. Он отвлекал внимание разведок всех стран. А тем временем совсем другой человек занимался организацией теракта. Но того человека, как ты помнишь, нам удалось задержать. И вся ответственность по организации теракта была возложена на Ахмеда. А он для этого был слишком видной личностью. Проще всего было вывести Ахмеда из игры. Но профессионала такого, как он, уровня найти очень трудно. Такие профессионалы, да еще не наемники, а свои, у террористов на вес золота. Ведь Ахмед отлично владеет несколькими европейскими языками, в том числе и русским, знает европейские и русские традиции и при этом остается мусульманином до мозга костей. Он молод, силен, умен, его уважают. Да и Ахмед, похоже, только начал входить во вкус этой игры. Поэтому Ахмеда решили не списывать со счетов. Но предложили ему изменить внешность. Известно только, что он сделал несколько пластических операций, и теперь его, как можно предположить, не узнать. Но под новой внешностью скрывается все тот же опытный, изворотливый и чертовски умный террорист номер один. Фотографию новой внешности Ахмеда, его новое имя узнать ни нам, ни Интерполу не удалось. Даже мистеру Смиту он не показался в новом обличье, хотя наверняка имел на него какие-то виды. Интерполовцы утверждают, что, по их сведениям, Ахмед сейчас должен находиться в Москве. И нам предстоит его вычислить. Под новым именем и при новой внешности. Ну как, такая работа для тебя интересна? Что скажешь, свободный человек, Робин Гуд на «харлее»?

— У меня не «харлей», — уточнил Серов. — У меня «Racer Boy», самоделка.

— Сути дела, я думаю, это не меняет, — сказал генерал Воронцов. — Если нам с тобой удастся вычислить Ахмеда, интерполовцы, думаю, расщедрятся. И будет тебе «харлей».

— Он для меня слишком пафосная машина. Я люблю, чтобы все было просто и со вкусом.

— Это я уже понял, — сказал генерал Воронцов, окинув Серова в косухе и кожаных штанах с заклепками с ног до головы. — Некостюмный ты человек.

— Хорошее слово вы нашли, товарищ генерал. «Некостюмный человек» — это очень точное определение, — улыбнулся Серов. — Но мы сейчас о другом.

— Да, Ахмед тоже некостюмный человек. Насколько я знаю, ты очень тесно с ним общался. — напомнил генерал Воронцов. — Ты его должен унюхать.

— Ну, это собаки людей по запаху идентифицируют, а люди друг друга чувствуют, — возразил Серов.

— Значит, попрошу тебя «почувствовать» Ахмеда. Ты ведь лучше знаешь его привычки, что он любит, в какие музеи, магазины ходит, чем увлекается — в общем, какое у него хобби.

— Наблюдая за Ахмедом день за днем и ночь за ночью, я могу сказать точно, что его единственное хобби — это терроризм, — покачал головой Серов. — Все остальные его занятия лишь прикрытие.

— Но неужели мы не сможем его вычислить?

— Можно попробовать, — сказал Серов, думая о чем-то своем. — Но гарантии дать невозможно.

— Ну, гарантий у нас никто и не просит. У нас просят Ахмеда.

— А почему интерполовцы уверены, что он должен быть в Москве? — спросил Серов.

— Да есть у них какие-то свои приметы.

— По приметам даже погоду сложно предсказать. — вздохнул Серов.

— Ну, если не приметы, то факты. Просто так они волноваться не будут.

— Как я понимаю, кто-то дергает за ниточки, и агенты-марионетки начинают двигаться и действовать, но действовать так, как действовали бы, если бы кукловодом был Ахмед.

— Ну вот видишь, ты сразу включился в ситуацию, обдумай все и начинай действовать, — сказал генерал Воронцов. — Я даю тебе полную свободу.

— Спасибо, — поблагодарил Серов. — Но я уверен, что и вы начали действовать. Мне не хотелось бы вас дублировать. Это не может не вызвать подозрения. Если не секрет, что вы успели предпринять?

— От тебя в этом деле у меня нет и не может быть секретов. Мы, собственно, только начали вести расследование, — признался генерал Воронцов. Распорядились, чтобы во всех дорогих отелях фиксировали и присылали нам сведения об одиноких мужчинах, которые прибывают в Москву из Парижа.

— Но Ахмед может прилететь или приехать не только из Парижа. — возразил Серов. — Он может прилететь в Москву из любой части света. И потом, он может привезти с собой девушку.

— Вот в этих тонкостях ты и разберись, — сказал генерал Воронцов.

Сергей Серов, привыкший жить и работать без пустой болтовни, только кивнул и произнес:

— Есть, товарищ генерал.

Конечно, Сергей Серов мог вполне отказаться от этого дела. Но он понимал, что здесь, в России, Ахмеда никто не знает лучше его. И как бы этот человек ни изменил внешность, он его сможет узнать. Если Ахмед, как утверждают интерполовцы, пошел под нож пластических хирургов, значит, он не собирался выходить из игры.

А поиграть с таким крупным зверем было интересно. Сергей понимал, что интерполовцы правы в одном: террористы, провалив прошлогоднюю операцию, обязательно захотят реабилитироваться. А поскольку они вряд ли станут повторяться, то работать придется в новых условиях.

После проведенной в прошлом году операции Серов заинтересовался, где и кто производит ту новую взрывчатку, которую называли «белой смертью». Провозить ее через границу в таких количествах было слишком хлопотно. И ему удалось напасть на след тех, кто занимался ее производством на базе одного из научно-исследовательских институтов. Но, как оказалось, авторы идеи уже были за границей.

В этот раз террористы, скорее всего, будут использовать что-то новое. Это может быть даже не взрывчатка. Ведь сколько пишут и говорят о новом резонансном оружии, которое способно вывести из нормального состояния целые толпы людей. А новые химикаты, биологическое оружие. Одним словом, от террористов можно ждать чего угодно. Но теперь надо найти того, кто будет руководить операцией, если такая действительно будет проводиться.

Вернувшись домой, Серов вспомнил все, что знал об Ахмеде. И принял единственно правильное решение. Как ему казалось, он точно знал, где можно найти Ахмеда, если Ахмед действительно приехал в Россию.

Оседлав свой «Racer Boy», Серов проскочил дворами места хронических московских пробок и выехал за город.

Был редкий для ноября солнечный осенний день. И хотя с утра немного подморозило, с восходом солнца все окутал мягкий молочный туман. И полет на байке стал похож на полет в молочной космической бездне. На некоторых деревьях, которые время от времени выныривали из тумана, еще кое-где золотыми прядями светились остатки листьев. Особенно хороши были клены.

Свернув с шоссе, Серов с удивлением отметил, что ведущую к деревне проселочную дорогу заасфальтировали.

У самого въезда в деревню стояло такси. Водитель, включив музыку, читал газету. Он никак не прореагировал на подъехавший мотоцикл. Наверное, принял Серова за местного.

Затормозив у знакомой калитки, Серов заметил, что из окна за ним наблюдают. И когда он стянул шлем и бандану, хозяйка, очевидно узнав его, вышла навстречу.

— Добрый день, — первым поздоровался Серов.

— День добрый, коли не шутишь, — настороженно ответила хозяйка.

— Ну как тут у вас дела? — поинтересовался Серов.

— Как дела, как дела. Как сажа бела. Вишь, гости к нам зачастили, — сказала женщина.

— И что за гости?

— Да разные, — махнула рукой женщина.

— А Ахмед приезжал? Помните, он на могилу своей матери приезжал.

— Ну вот, и ты про Ахмеда, милок, спрашиваешь. Дался вам этот Ахмед, — вздохнула женщина.

— А что, кроме меня, еще кто-то Ахмедом интересовался?

— Да кто только сюда не приезжал! И милиция, и иностранцы какие-то.

— Ахмед меня просил за могилой его матери присмотреть. — начал Серов. — Но я все никак не мог выбраться.

— Ну вот и вас просил.

— А что еще кого-то просил?

— Да я от него письмо получила. Написано, мол, присмотрите за могилой, а я буду деньги аккуратно высылать.

— И что, выслал?

— И высылает. Аккуратно, каждый месяц. На почте говорят, из Парижа. Деньги-то я наши получаю. С долларами их, ну их, не хочу возиться. А деньги большие. Не деньги — деньжищи. Я за них крест заказала, каменный, оградку. Цветы по весне посадила. В общем, все, как у людей. Да еще и себе осталось. Вот забор новый поставила, дом покрасила. И даже телевизор новый купила.

— Скажите, а адрес обратный в том письме был?

— Да нет никакого адреса. И деньги без адреса и имени. Это я так поняла, что Ахмед мне их шлет.

— Ну, а на могилу к его матери кто-нибудь приезжал?

— А как же. Все, кто про Ахмеда спрашивал, первым делом на кладбище, к могиле шли. Кто с цветами, кто так.

— А с цветами кто?

— Да женщина одна пожилая. С мальчиком.

— Русская?

— Нет, иностранка. По-русски совсем не говорит. Солидная такая, в очках. А мальчик черненький такой, курчавый. На цыганенка похож.

— Она, эта женщина, с вами говорила?

— Как же с ней поговоришь, она же по-русски не умеет. Я, знаешь, милок, что подумала, может, это жена Ахмеда? Сын и жена. Как думаешь, может такое быть или нет?

— Наверняка может, — пожал плечами Серов.

— И я вот думаю, что может. Она же у меня и не спросила, как на кладбище пройти, где могилка. Сама все нашла, цветы положила и что-то все этому пацаненку говорила, говорила.

— А вы откуда это все знаете?

— Да я за ними пошла, интересно же, что за иностранка на кладбище приехала.

— А когда она в последний раз здесь была? — спросил Серов.

— Да она и сейчас здесь.

— Сейчас? Здесь? — удивился Серов.

— Да, а что такого. Ее вон такси дожидается. Она всегда на такси приезжает, цветы на могилку положит, постоит, с пацаненком о чем-то побеседует и назад.

— Спасибо вам, — сказал Сергей и попросил: — Можно, мой железный конь у вас постоит?

— Ну. — замялась женщина.

— Я заплачу, — улыбнулся Серов.

— Да нет, я боюсь, чтобы пацаны не стянули соседские.

— Да я ненадолго, — сказал Серов и заспешил к кладбищу.

Кладбищенские деревья сбросили почти все листья, и могилы были покрыты золотым ковром. Среди покосившихся деревянных и ржавых железных крестов, а также поросших мхом памятников выделялся новый светло-серый каменный крест. Возле него стояла высокая крупная женщина в ярко-красном пальто и черной шляпке с вуалью и мальчик — подросток в синей курточке и джинсах.

Женщина неожиданно наклонилась и, как успел рассмотреть Серов, попыталась приклеить к кресту специально сделанный медальон с фотографией.

— Давай я попробую! — неожиданно по-русски сказал пацаненок.

— Не получится, — ответила ему по-английски женщина и, очевидно, заметив Серова, шепнула что-то пацаненку. Тот кивнул и сказал по-английски, аккуратно выговаривая каждое слово:

— Нужно найти специальные инструменты.

Серов подошел, поздоровался и тоже по-английски предложил:

— Давайте я вам помогу.

— Если можно, — кивнула женщина. — Мы очень спешим, а вы сделайте все, как должно быть. Вот вам деньги, — и она протянула Серову сто долларов.

— Я просто хочу помочь, — сказал Серов. — Наверняка здесь у кого-то в деревне есть инструменты.

— Да-да, не обижайтесь, возьмите, — проговорила женщина каким-то странным, ломающимся голосом.

Ее лицо из-за вуали и очков рассмотреть было сложно. Но Сергей почувствовал, что она кого-то ему напоминает.

— Так я надеюсь, что вы мне поможете? — сказала она и, будто опережая вопрос, поспешила добавить: — Мы приехали из Парижа, из Франции. Здесь похоронена мать моего мужа.

— А ваш муж был русским? — поинтересовался Серов.

— Нет, он француз, — сказала женщина. — Его мать тоже жила во Франции. Но похоронить себя завещала здесь.

— Понятно, — кивнул Серов, понимая, что, даже если сфотографировать эту даму, это ничего не даст.

— Ахмед, — позвала она мальчика, — пошли, нас ждет машина.

Мальчик поправил только что положенный на могилу шикарный букет из белых лилий и направился в сторону выхода.

— Давайте я вас провожу, — предложил Серов. — Мне же все равно придется идти за инструментами.

— Да, конечно, — кивнула дама, стараясь ступать как можно мягче.

— Вы часто приезжаете в Россию? — продолжал расспрашивать Серов.

— Да, — кивнула дама.

— И как вам наша страна?

— Очень хорошая страна, — ответила дама.

Когда они поравнялись с такси, дама быстро села в машину, пацаненок тут же заскочил следом, и такси тронулось.

Серов, который не ожидал такого стремительного поворота событий, даже не успел сфотографировать мальчика на мобильный.

Он спрятал медальон с фотографией во внутренний карман куртки и, натянув шлем и бандану, оседлал своей байк.

Такси, номер которого он успел запомнить, Серов нагнал уже на шоссе. Когда они въехали в город, водитель неожиданно затормозил у первой же стоянки такси.

Серов тоже притормозил. И только тут, присмотревшись, заметил, что машина абсолютно пуста.

То есть дама с мальчиком вышли из машины и пересели в другую.

Серов подошел к водителю и спросил:

— Простите, вы везли мальчика с дамой. Где они теперь?

— Да странные какие-то. Только выехали на шоссе, они попросили остановить, заплатили за дорогу в оба конца, а сами пересели в маршрутку.

— А где вы их подобрали, когда везли в деревню?

— Вот именно подобрал. Я из города возвращался, а они с другой стороны шоссе стояли, голосовали. Ну, я повернул, и вот результат. Но я не в обиде. Заплатили хорошо.

— Это ясно, — кивнул Серов и, отойдя в сторону, перезвонил генералу Воронцову.

— А, все-таки решил нам помочь, — обрадовался тот. — И какие твои соображения?

— Товарищ генерал, мы не того ищем.

— То есть?

— В отелях нужно просмотреть данные на женщин с мальчиками.

— То есть ты хочешь сказать.

— Пока что я ничего не могу сказать. Но вполне возможно, Ахмед сменил не только внешность, но и пол, — ответил Серов.

— А ты сам куда сейчас?

— Мне нужно кое-что проверить, — сказал Серов и, отключившись, опять натянул бандану и шлем.

Через час он был в аэропорту.

Самолет на Париж отлетал через два часа. Серов прошел по залу, зашел в кафе, внимательно вглядываясь в лица тех, кто мог бы походить на экстравагантную даму, которую он видел сегодня в деревне.

Потом вышел на улицу. И, став за колонной, начал присматриваться к тем, кто выходил из такси.

И наконец дождался. Из машины вышла женщина-арабка, до самых глаз закутанная в чадру. Рядом с ней шел тот самый мальчишка. Они подозвали носильщика, и тот помог им вынуть из багажника два чемодана.

Вместе они пошли к столу регистрации.

И тут возле того такси, в котором приехала женщина с мальчиком, резко затормозил микроавтобус, из которого выбежало человек пять вооруженных молодчиков. Среди них Серов узнал мистера Смита.

Сомнений быть не могло, они каким-то непостижимым образом напали на след, выследили и хотели уничтожить Ахмеда.

Они ринулись в зал, и один из молодчиков резко схватил за руку мальчика.

Женщина, которая уже прошла контроль, не успела среагировать.

Мистер Смит, забрав мальчика к себе, выкрикнул:

— Ахмед, сдавайся, я тебя узнал! Или мы порешим твоего пацаненка!

— Нет-нет, — проговорила женщина. — Я сейчас выйду. Не трогайте мальчика!

В это время мальчишка умудрился извернуться и побежал в другую часть зала.

— Ахмед! — закричала женщина. — Сюда, сюда!

Но возле выхода стояли, ощетинившись пистолетами, молодчики.

Мистер Смит снова догнал мальчишку и потащил к пропускнику.

Женщина, сжав кулаки, сорвала с лица чадру и попросила:

— Пропустите меня.

И в это самое мгновенье мальчишка опять вывернулся, выхватил пистолет и в упор выстрелил в мистера Смита.

Он стрелял не переставая.

Но тут прямо к нему бросился еще один молодчик.

Мальчишка остался безоружным.

Сергей, увидев, что мальчику угрожает опасность, чисто интуитивно закрыл его своим телом и протолкнул к пропускнику. Пуля, рассчитанная на мальчишку, попала Серову в грудь, но не ранила. Другая пуля задела руку.

Стрельба резко прекратилась.

Когда Сергей пришел в себя, он с удивлением заметил, что над ним склонился генерал Воронцов.

— Ты в рубашке родился, — сказал он.

Серов потрогал куртку. Пуля застряла в чем-то твердом. И, вспомнив, Серов достал из внутреннего кармана медальон с фотографией приемной матери Ахмеда.

— Он улетел? — спросил Серов.

— Мы дали ему улететь, — сказал генерал Воронцов. — Он теперь ни при чем. Воспитывает мальчика-сироту. В Россию приезжал на могилу матери. А всю эту шумиху раздул мистер Смит. Это была провокация. Террористы убийства Ахмеда нам не простили бы.

Серов не слышал генерала. Он думал о том, как поскорее восстановить на медальоне фотографию, с которой смотрела женщина, только что спасшая ему жизнь.

Content

Сергей Макаров
Мишенью может стать каждый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог