Шерстобитова Ольга Сергеевна

Никому тебя не отдам

Ольга Шерстобитова

Никому тебя не отдам

Я задержала дыхание и стремительно поднялась в небо так высоко, насколько это было возможно. Хотелось бы взлететь и выше – но крылья обледенеют – зима в самом разгаре. И в этот раз она выдалась морозной настолько, что ресницы покрывались инеем, стоило выйти на улицу, а изо рта шел белый пар. И пусть я к холодам давно привыкла, а все равно мечтала оказаться в тепле как можно скорее.

Но и не летать было нельзя. Мне нужны тренировки, чтобы не терять навыков. Да и удовольствие каждый полет приносил такое, что сравнить его было ни с чем нельзя. Разве что с объятьями Эжена, который сегодня задержался в Академии света и тьмы. Гард попросил разобраться с новыми защитными плетениями на кабинетах алхимии. А так бы давно прижималась к плечу мужа.

Сейчас же я впервые за последние дни оказалась на знакомом холме, где начинался каждый мой полет, одна. И вроде бы радоваться свободе и наслаждаться, но все мысли сходятся к моему темному магу. И не виделись-то каких-то пару часов, а я уже скучаю. И знаю, что он тоскует не меньше, ожидая момента нашей встречи. И от этого становится на сердце теплее, а предвкушение от того, что скоро Эжен окажется рядом, заставляет глупо улыбаться. И мороз уже совсем не страшен. Правильно говорят люди – любовь греет.

Я развернулась, сделала несколько кругов, замерла, пытаясь отдышаться. И пока приводила дыхание в порядок, вглядывалась в пространство вокруг. Когда ты находишься на земле, все кажется совсем другим – более значительным и величественным. Но стоит подняться к облакам, как мир стремительно меняется – сужается, становится крошечным, а потом кажется безграничным. Открывая для себя это новое восприятие, я трепетала от восторга. И например, узнала, что небо, особенно ночью, не может быть одинаковым. В нем слишком много оттенков – от черничного до черного бархата. И их можно не только увидеть, но и почувствовать сердцем.

Я улыбнулась, вдыхая морозный воздух, подняла голову повыше.

Звезды стали казаться ближе, но сколько ни тянись к ним рукой – не схвачу. Эта истина известна уже давно, но я все равно поднимаю ладонь и зачем-то хочу достать хотя бы одну, самую заветную. Просто мне есть кому ее подарить. Мужчине, без которого не мыслю, как дышать, и порой не знаю, как выразить эту огромную любовь, наполнившую мое сердце.

– Я готов исполнить любое твое желание, Риана, – прошептал над ухом родной голос Эжена.

И как он появился так незаметно? Или я настолько замечталась?

Подумать над этим мне предсказуемо не дали. Через мгновение руки Эжена меня обняли, губы коснулись щеки. И сердце наполнилось теплом и нежностью. Я обернулась в надежном кольце рук любимого, заглянула в необыкновенные глаза цвета расплавленного янтаря, утонула… И безудержно сладкий поцелуй забрал наше дыхание.

– Это я готова исполнить любое твое желание, – прошептала, прижимаясь к его сильному плечу.

Эжен рассмеялся. И внутри меня все встрепенулось от какой-то безудержной радости. Мир привычно стал терять очертания, оставляя только огонь в глазах моего феникса.

Порой мне кажется, что любить сильнее и так сгорать от страсти друг к другу уже нельзя. Но каждый раз, стоит Эжену коснуться моих губ или даже ласково посмотреть, я понимаю, как до этого ошибалась.

– А по-моему, это мое право. Уж не лишай меня этого, ласточка.

Его губы снова скользнули по моей щеке, замерли.

– Ты не замерзла? Сегодня совсем холодно, – заметил он, при помощи левитации оставаясь в небе и окутывая меня своими волшебными крыльями. И от их огня я моментально согрелась. Пламя феникса может быть разным, я уже знала. И ласковым, как сейчас, и исцеляющим, как живая вода, и темным, словно смерть.

– Последний раз такой холод был, когда я шла от проруби в Оленьем Роге, – ответила я.

Мое лицо моментально оказалось в его ладонях, а взгляд Эжена стал серьезным.

– Почему ты до сих пор об этом вспоминаешь, Риана?

– Сложно вычеркнуть прошлое разом. И сколько я не пытаюсь… не могу, Эжен.

Я прикусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Три года прошло… И два с лишним из них мы с Эженом женаты. Он рядом. Всегда. И нет у меня ни единой причины для грусти, но все же… нет-нет, да и вспомнится, как жилось раньше. И в сердце появляется тоска, грызет изнутри. Обычно в такие минуты я кутаюсь в пушистый плед, подаренный Орасом, сижу и смотрю на огонь, пока не появляется Эжен и не забирает прикосновениями тревоги и сомнения. Их у меня, несмотря на все, столько, что я удивляюсь терпению моего феникса.

– За этими воспоминаниями я чувствую твой страх, Риана. Но ты ведь не будешь одна.

Я вздрогнула. Когда он так легко и просто угадывает мои мысли, всегда становится не по себе. Мне никак не привыкнуть, что я для Эжена – открытая книга.

Эжен снова заглянул мне в глаза. И в его взгляде плескалась нежность вместе с нерушимой уверенностью.

– Я никогда, слышишь, никогда добровольно тебя не покину. И не допущу, чтобы кто-то причинил тебе боль. Крыльями клянусь, огнем своей души, сердцем, что принадлежит только тебе.

И каждое слово падает в мою душу будто камень. Эта его откровенность, рожденная из нашего доверия, создает особую близость. И да, она всегда разрушает липкую паутину воспоминаний.

– Я люблю тебя, – просто ответила я, не зная как выразить все то, что чувствую, когда он со мной.

Но эти слова самые точные и верные. И раньше я произносила их редко, словно пробуя на вкус, привыкая, но в последнее время они сами рвались с губ. И словно придавали мне сил и уверенности, когда Эжен отвечал тем же.

– Я люблю тебя, – эхом повторил он.

И теперь уже я его поцеловала, желая никогда не отпускать, забыть про этот страх… страх потерять моего Эжена. Он его не всегда понимает, потому что уверен: нас никто и ничто не разлучит. А у меня иногда бывает, когда я посреди ночи в полусне начинаю искать Эжена рядом. В такие моменты он будто чувствует мою тревогу, всегда просыпается, кутает меня в свои объятья, целует сладко и нежно, шепчет признания. И это сильнее любых моих сомнений.

Может быть, Эжен прав. Мне нужно больше времени, чтобы убедиться: все это происходит со мной. По-настоящему.

– Полетаем? – прошептал он в мои губы.

– Да.

Только как это сделать, если он из своих объятий не выпускает, а я не хочу разжимать рук?

Мы вместе рассмеялись.

– Полагаю, в другой раз, да?

Эжен открыл портал, и мы оказались возле горящего камина в нашей спальне. И времени на разговоры у нас больше не осталось. Лишь жадные жаркие объятья, прерывистое дыхание, ласковый шепот. И эта запредельная, ни с чем несравнимая нежность, от которой мне порой невыносимо хочется плакать.

Так не бывает. Так просто не бывает. Но есть…

– Я до сих пор не понимаю, как тебе удается отогревать мое сердце всякий раз, когда на душе тоскливо, – прошептала я и потерлась о его плечо, как кошка.

– Так же, как и тебе удается в подобные минуты отогревать мое, ласточка.

Эжен повторил мой жест.

– Любовью. Ее жар способен на многое.

Он знал, о чем говорил. Сила феникса постоянно росла, подпитываясь эмоциями, которые испытывал Эжен. Огненные крылья сияли ярче, когда мы бывали вместе, а их магия с каждым разом все увеличивалась и увеличивалась. В последний раз силы Эжена хватило на то, чтобы отремонтировать всю Академию света и тьмы при помощи магии. Гард до сих пор усмехается, вспоминая, как я краснела, получив ответ на вопрос: откуда у Эжена столько сил? Оказывается, близость со мной дает. Хотя муж заявил, что не только она – еще и моя любовь.

– Мне завтра нужно быть на Совете магов, – сказал Эжен, ловя мое запястье и нежно целуя, – а потом полетаем вместе?

Я не удержалась и рассмеялась. Мы уже неделю каждый день собираемся это сделать, но почему-то все время оказываемся здесь, в объятьях друг друга возле полыхающего камина. Хотя сегодня по сравнению с прошлым разом мы хотя бы пообнимались в небе.

– Что? – возмутился он, удивленно приподнимая брови.

– Ты знаешь, Эжен, – снова хихикнула я, – слово «полетать» в отношении тебя у меня теперь ассоциируется с совсем другим действием.

Он расхохотался, утыкаясь в мое плечо, но вскоре его взгляд стал нежным. Как тогда, в нашу самую первую ночь, где моей смелости хватило так на мало, а его терпения – на целую вечность. И я знала, что сейчас Эжен тоже об этом вспомнил. Чувствовала…

Да, любовь может быть и такой… С легким привкусом горчинки прошлого. И с согревающим светом сердца, которое бьется под моей ладонью.

Я снова нашла его губы в полутьме, в которой тонула комната, и позволила себе просто быть счастливой.

Следующий день пролетел для меня быстро и незаметно. Я предвкушала чудесный вечер с Эженом и от этого глупо улыбалась на занятиях. Друзья понимающе хмыкали, остальные в аудитории хмуро поглядывали, но высказать хоть одно едкое замечание опасались. Уж кто-кто, а директор Лонар их сплетни безнаказанными не оставит, это все знали. Еще были свежи воспоминания о случае, как двое студентов попытались меня оскорбить намеком о том, каким именно способом я получаю оценки.

Нет, Эжен, когда узнал о произошедшем, смог сдержать ярость. Он никого не убивал и не оскорблял, но и оставлять все как есть, не стал. Защищать меня – требовало его любящее сердце, а проявить справедливость – крылья феникса, которые дали боги. Так на следующее утро после случившегося в общем зале Академии Эжен устроил собрание и вызвал и студентов, усомнившихся в моей успеваемости, и меня на середину. И предложил преподавателям и адептам задавать нам вопросы на разные темы. В том, что я проявлю себя достойно, он и не сомневался, хотя я дрожала, как заяц перед стаей волков. Но разве с Эженом поспоришь, когда дело касается моей защиты?

Мы впервые тогда после свадьбы поругались и целых два часа не разговаривали, пока он не сорвался и не зацеловал меня так, что до сих пор вспоминаю и краснею. Прощения мой феникс просить умел, что тут скажешь. А вот вину признавать – так и не научился.

Впрочем, главную роль в нашем перемирии сыграла его вера в меня и то, что я ответила на все вопросы, а те двое студентов до сих пор бегают и пересдают экзамены.

Надо ли говорить, что друзей после подобного случая у меня не прибавилось? Я слишком хорошо представляла, что адепты обо мне думают. И сколько Эжен не берег меня от слухов, все равно… знала. Разве такое утаишь? Сначала я переживала, а потом сплетни и косые взгляды перестали иметь для меня значение. Мы с Эженом через столько прошли, чтобы обрести свое счастье, что разрушить его из-за подобной глупости, я бы ни за что не хотела.

– Смотрите, директор Лонар с профессором Примом сцепились! – крикнул кто-то, и все студенты, невзирая на лекцию, которая была в самом разгаре, кинулись к окнам.

Гард обреченно вздохнул. Значит, поединок – инициатива Эжена, поняла я.

Я переглянулась с Мирандой и, расталкивая толпу, подошла к ближайшему окну.

Бой был в самом разгаре. Летели искры от оружия, чередовались атаки и нападения, слышался лязг мечей. Если бы не знала, что это Эжен вызвал мага на поединок, подумала бы, что нам показывают прекрасную учебную схватку.

Профессор Прим, опытный боевой маг и талантливый создатель артефактов, появился в нашей Академии недавно, но завоевал уважение и преподавателей, и студентов своей решимостью, ответственностью и безвозмездной помощью студентам в изучении дисциплин, которые вел. И к тому же профессор Прим был нереально красив: стройный голубоглазый шатен, по которому сохла большая женская часть нашей Академии. Но хоть мечом он владел умело, я все равно знала: победит Эжен. И дело не в опыте или силе, у мужа глаза сверкают так, будто мне грозит смертельная опасность. Но это ведь не так.

– И что на него нашло? Не понимаю! Неужели профессор Прим меня чем-то оскорбил или сказал в мой адрес плохое слово?

– Он тебя к нему ревнует, – тихо сказал Гард, оказываясь рядом и накрывая нас куполом, чтобы никто не услышал этих слов и нашего последующего разговора.

Вмешиваться в происходящее, увы, он не имел права. Поединки в королевстве разрешены и являются законными. Допускается даже смертельный исход, но Эжен так далеко не зайдет, я точно знаю.

– Что? Ревнует? – поразилась я.

– И сейчас, похоже, Эжен профессора Прима так отделает… Эх, опять мне потом на замену преподавателя искать!

Гард поморщился, вспоминая, как год назад взятый в Академию профессор Дирэт оказался у целителей через неделю, когда попытался намекнуть, что его экзамен я не сдам, если не буду более сговорчивой.

– Профессор Прим не пытался ко мне приставать, – заметила я, оборачиваясь к директору Гарду.

– Это да… Всего лишь не сводил с тебя глаз за завтраком. И все что мне удалось, уговорить Эжена немного остыть, но не отказаться от поединка. Он даже причин такого поведения не стал выяснять. Впрочем, может, не так уж он и…

Договорить Гард не успел, аудитория задрожала, будто наступало землетрясение. Но спустя мгновение, я поняла, что это Эжен и профессор Прим применили атаку при помощи магии, и ее сила задела Академию.

Нет, это надо прекратить! И немедленно! Не хватало в руинах учиться после этого поединка!

Я выдохнула и бросилась во двор Академии.

Как я там оказалась через минуту? Не знаю. Просто остановилась перед Эженом, тяжело дыша. И он замер, пылающими глазами смотря на меня.

И его взгляд почти сразу стал меняться. В нем таял гнев, растворялась ярость, и лишь огонь все еще тлел и говорил о том, что поединок для феникса не закончен.

– Ты, правда, меня ревнуешь? – выпалила я.

Попрекать его в праве – праве мужчины защищать свою женщину было бессмысленно. Никакие разумные доводы не помогут, уже пробовала. Он просто меня не услышит и сделает так, как считает нужным, а ссориться с Эженом не хотелось.

– Да.

И от этой откровенности я даже растерялась. Ожидала услышать что угодно, но не положительный ответ.

Ведь глупость несусветная! Ни на кого я его не променяю! Да мне бы подобное и в голову не пришло! Да я бы… Да я…

– Он все утро глаз с тебя не спускал.

В голосе Эжена слышался лед. Интересно, он собирается драться с каждым, кто подобное в отношении меня позволит? Я вот даже не помню, был ли профессор Прим на этом злополучном завтраке!

Обычно мы с Эженом ели дома, а потом добирались вместе в Академию, но сегодня после страстной ночи проспали. И уже нечего делать, пришлось завтракать в Академии.

Я вздохнула, взяла лицо мужа в свои руки.

– Эжен, но ведь все что он может – это просто смотреть. И когда у меня есть самый лучший мужчина на свете, зачем мне другие?

И пока темный маг осмысливал сказанное, я решила закрепить свой довод и действовать проверенным способом. Притянула его к себе, накрыла губы ласковым поцелуем. И Эжен почти сразу откликнулся, иначе он поступить просто не мог. Жар наполнил меня всю, лишил возможности двигаться и оставаться в реальности.

– Полагаю, недоразумение исчерпано? – раздался за моей спиной спокойный голос Гарда.

Мы с Эженом оторвались друг от друга, пытаясь сообразить, о чем идет речь.

Ах да… Поединок.

– Вам нужна помощь, профессор Прим? – уточнил Гард.

– Нет, – отозвался маг, хромая и вздыхая. – Я вообще-то артефакты вижу, меня ваша ледяная ласточка заинтересовала, адептка Лонар. Жаль, что объяснить это вашему мужу, я не успел.

Эжен выдохнул, достал из-за пазухи свою и поинтересовался у профессора Прима, заставшего посреди двора с круглыми от удивления глазами:

– Вопросы?

Профессор Прим подошел ближе, сощурился.

– Как странно…

– Что именно? – хором воскликнули мы.

– Ваш артефакт темнеет, директор Лонар.

– И это значит… – не удержался Эжен.

– Вас ждет большая беда. Кто-то попытается разрушить ваш союз с избранницей.

«Вас ждет большая беда. Кто-то попытается разрушить ваш союз с избранницей»… Эти слова звучали в моей голове даже тогда, когда Эжен закутал меня в свой плащ, ворча, что я выскочила на мороз полураздетая, и довел до аудитории, где должна была состояться следующая пара. И они же не давали мне покоя весь оставшийся день. Я строила уйму догадок, каждая из которых казалась страшнее предыдущей. И легче от этого не становилось.

Моя бы воля – просто не отпустила бы Эжена от себя ни на шаг, пока мы не выясним, что к чему, но его ждал Совет магов, а меня – занятия. Обсудить произошедшие мы сможем потом. Тут он прав. Хотя мне до отчаяния хотелось наплевать на все разумные доводы, запереться с мужем в его же кабинете и доказать обратное тем самым действенным способом.

Сдержалась, сделала, как он просит, но мир в душу не пришел.

Да и как перестать сходить с ума от страха, что с Эженом в любой момент может случиться что-то плохое? Нереально это для меня. Совсем.

Поздним вечером, когда я не знала, куда уже деться от беспокойства, наконец-таки появился мой феникс.

Я бросилась к нему, сжала в болезненных объятьях и расплакалась. Слезы хлынули сами, удержать их не получилось.

– Риана, ты чего? Обидел кто?

Уставший Эжен не на шутку встревожился. И мне с трудом удалось объяснить, почему я плачу.

– Ты всегда была сильной, моя ласточка, – тихо сказал он.

– Ты делал меня такой!

– Не я. Ты смогла выжить в Оленьем Роге и не сломаться.

– Эжен, ты что-то узнал? – взволнованно поинтересовалась я, всматриваясь в его лицо.

– Гретхен сегодня принесла мне предсказание.

– Покажешь?

– Было бы что, Риана. В нем снег и лед, ничего больше.

Эжен подхватил меня на руки, отнес к огню, бьющемуся о каминные решетки, усадил к себе на колени.

– Риана, я бы рад сказать, что беды не будет, мы ее отведем, но не получится. Похоже, небеса подкинут нам испытание. Я не знаю, какое. Просто предчувствие неизбежного меня не оставляет. И я не ведаю, как с бедой справиться. Но хочу, чтобы в момент отчаяния, когда твоя вера будет находиться на грани, ты помнила: я тебя люблю. И это чувство не уничтожит ничто на свете. Ни проклятия, ни другие люди, ни обстоятельства, ни время, ни магия. Ничто, Риана. Оно не умрет, даже если мне вырвут сердце. Моя любовь останется в тебе. Всегда.

– Эжен… Мы пройдем это испытание, каким бы оно ни было. Вместе. Я тебе обещаю.

Просто иначе не может быть. Мы столько пережили. Справились с охотниками, тьмой внутри себя, сомнениями…

– Риана, наш союз попытаются разрушить. Это единственное, что я могу сказать точно. В том предсказании, где снег и лед…

Он помедлил, словно не решился продолжить, но потом заглянул в мои глаза и не стал молчать:

– Я чувствовал одиночество, страх и… тебя рядом. Как бы я не хотел, чтобы ты оказалась в опасности! Но боюсь, в этот раз я тебя не уберегу.

Его глаза сверкнули отчаянием, я прижалась теснее, нежно коснулась его губ, пытаясь успокоить.

– Если попрошу ничего не предпринимать, когда я окажусь в беде, послушаешься? – вдруг спросил он.

Я уставилась на него.

– Бесполезно, да?

Он и сам это понимает, но почему-то надеется, спрашивает, терзает душу и себе, и мне. Вот она, оборотная сторона нашей откровенности друг с другом! Но иначе никак.

– Я пойду за тобой даже на край света, – тихо ответила я, чувствуя, как по щекам снова бегут слезы. – Это мое право. Я люблю тебя так, что порой больно дышать.

Эжен вытер соленую влагу с моего лица кончиками пальцев. Сделал это нежно, бережно. И больше не попытался меня отговаривать от неизбежного. Я знала, что от невозможности меня защитить ему больно, но и отступить и дать обещание, которое никогда не смогу сдержать, мне нельзя. Отношения начинают разрушаться от малейшей капли лжи, я точно знаю. Она погубит их, как яд.

– Я не могу даже предположить, что произойдет и кто это сделает, – тихо заметил Эжен. – Моя ласточка…

Он достал артефакт, и я охнула. Птица почти почернела, будто что-то заставляло ее умирать. А мы понятия не имеем, с чем столкнемся!

Мне захотелось вскочить, бежать, что-то делать… Эжен не дал, обнял крепче, вдохнул запах моих волос, затих. И лишь через мгновение пояснил:

– Гард, Лан и Сатар перерывают библиотеки и архивы. Они подозревают, что только какой-нибудь древний артефакт, наполненный мощью, может пусть и не разорвать между мной и тобой связь, скрепленную богами, но разлучить нас.

– Я к ним присоединюсь.

– Нет, Риана, – остановил Эжен. – Если кто-то что-то и найдет, то именно они. А ты… просто побудь со мной.

И поцелуй, который коснулся губ, на этот раз был соленым от моих слез. Меня не покидало ощущение, что это последний вечер, который мы с Эженом проводим вместе. И наши ласки от этого были еще более нежными и жарками, чем раньше, а близость казалась острой, как нож.

Когда Эжен заснул, я лежала в его объятьях, рассматривая, как в свете огня от ресниц падают тени на щеки. Волосы у темного мага спутались, как тогда в лесу, в нашу первую встречу. А крылья, которые он выпустил, словно хотел при помощи них меня защитить, уберечь от грозившей нам обоим непонятной опасности, сияли расплавленным золотом. Век бы любовалась!

Я наклонилась, провела кончиками пальцев по его щеке и прошептала, словно заклинание:

– Никому тебя не отдам.

Эжен исчез на следующий день после обеда. Гард вызвал меня прямо с середины пары по истории магии к себе в кабинет, и я по одному его встревоженному и обреченному взгляду все поняла.

– Мы шли вместе в библиотеку, чтобы поискать в запретной секции информацию об артефактах, как Эжен сначала застыл на месте, смотря в одну точку, и не откликнулся, когда я его позвал, а затем просто растворился в воздухе, Риана. И увы, у меня нет ни малейшего объяснения, как подобное…

– Может, портал? – перебила заплаканная Влада, забравшаяся в кресло прямо с ногами.

Она переживала не меньше нас, но как помочь родному брату, который попал в беду, не знала.

– Не похоже, мой свет, – отозвался Гард, с нежностью смотря на девушку.

Подошел, наклонился, ласково ее поцеловал, явно пытаясь успокоить. И у меня встал в ком в горле от одной мысли, что у меня с Эженом подобного может просто не быть, если я его не найду. Но плакать я себе не позволила. Надо собрать все силы, что есть, найти в себе смелость и действовать.

– Что мы будем делать? – спросила я, заметив, как открывается портал, из которого выскакивает взволнованный Лан.

Под глазами у мага залегли тени, волосы были растрепаны и собраны в небрежный хвост. Видимо, ночь у него выдалась бессонная.

– Я пересмотрел все фолианты по артефактам, что мы вчера отложили.

– И? – Гард и Влада воскликнули хором.

– Увы, ничего полезного и нужного. И я помочь не смогу.

– А кто может? – тут же поинтересовалась я, понимая, что сдаваться не стану.

– Хороший вопрос, Риана, – Лан на мгновение задумался, потом прошел к столу, выпил давно остывший чай, резко обернулся ко мне. – Я точно скажу, что ни Фрея, ни Арлас, не в силах даже дать нам подсказку, в каком направлении двигаться. Это не в их власти.

– Ты с ними говорил? – удивился Гард.

– Да, провел ритуал призыва в Храме богов.

– И они отказали? – спросила Влада.

– Им запретили каким-либо образом вмешиваться. Боги запретили! От них помощи тоже не будет, кстати.

Даже так?

– Гард, а почему вдруг возникла потребность в подобном испытании для нас с Эженом? – задала я главный вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

Просто я боялась услышать на него ответ, поэтому и не спрашивала. Но сейчас…

Гард вздохнул, словно сомневаясь, стоит ли мне что-то говорить, но потом поймал мой взгляд и сдался:

– Это случилось с фениксом лишь однажды… Так давно, что… Впрочем, неважно, когда. Важно, что избранницей феникса претендовали стать сразу две девушки.

Я удивленно уставилась на мага.

– Ты хочешь сказать…

– Тогда это были две девушки, которые могли составить фениксу идеальную пару. И к одной из них он потянулся сердцем, искренне полюбил, привязался душой. А вторая… слишком гордая и своенравная, чье сердце было разбито, не вынесла потери и, умирая, наложила темное нерушимое проклятие всего лишь на одну из искр в крыле феникса. Но оно обладало редкой силой.

И если когда-нибудь кто-нибудь из тех, в ком живет огонь богов, окажется в ситуации, когда нужно выбирать из двух женщин, то отвергнутая имеет право при помощи заклинания отправить искру богам. И те не посмеют отказать, потому что древняя магия проклятия сильнее них самих. Они проверят союз феникса с избранницей на прочность, создадут паре испытание.

– Но получается… То есть…

Я никак не могла подобрать слова, которые выразили бы все то, что я думала и чувствовала.

– Да, избранницей Эжена могла стать Изольда, если бы не изменила фениксу с другим мужчиной. Между ними не было любви, но была сильная страсть, Риана, ты уж прости за эту правду. Они тогда столкнулись, столь непохожие друг на друга – пламя и лед… А потом Эжен встретил тебя. И я бесконечно верил, что Изольда успокоится, отступит…

Я выдохнула.

Она не отступила. Боролась до конца самыми грязными способами. Предала Эжена, вступив в союз с охотниками. Но ведь Изольда давно в темнице, из которой не вырваться. Она не могла призвать искру и отправить ее богам. Или…

Потерла виски, устало прикрыла глаза. Вопросы, ответы на которые мне пока что не получить.

Надо успокоиться, взять себя в руки, а потом уже спрашивать про Изольду. Чуть позже.

– Эжен знал все то, что ты сейчас рассказал? – тихо поинтересовалась я у Гарда.

– Нет.

Он устало потер лоб, вздохнул и снова посмотрел на меня.

– Не тебе одной, Риана, Эжен дорог. И в свое время, когда мы только встретились, на него столько всего свалилось… Я никогда не предполагал, что до подобного дойдет. Признаться, даже не сразу вспомнил о таком случае у фениксов. Прости… И ты, Влада, тоже. Не со зла так поступил.

Влада жалобно всхлипнула, обняла Гарда. У меня на наставника Эжена обиды не было, даже сердиться не получалось. Он столько раз спасал моему фениксу жизнь! И дал ему семью, дом, знания… А еще всегда поддерживал и помогал, защищал и почти заменил отца.

Я все еще стояла возле окна, покрытого морозными узорами, пытаясь найти хоть какой-то выход и не отчаиваться.

– О цене, которую ты готова заплатить за Эжена, спрашивать, полагаю бессмысленно, – вдруг сказал Гард.

– Вы о чем? Есть предложения? – тут же встрепенулась я.

– Есть. Но боюсь, оно…

– Гард, не тяни! – не выдержала Влада. – Что Риана должна сделать?

– Для начала поговорить с профессором Примом.

Лан во время предыдущего рассказа Гарда молчал, но сейчас почему-то нахмурился, скрестил руки на груди.

– И чем он поможет? Конечно, профессор Прим специалист по артефактам, но…

– Он не просто специалист по артефактам, Влада. Он…

Гард переглянулся с Ланом.

– Они должны знать, почему мы его взяли на работу, ты же знаешь, – сказал директор Школы света.

Я встревожено уставилась на Гарда. Он потер виски, посмотрел на меня, потом на Владу.

– Когда Эжен лежал под проклятием, Изольда оказалась под стражей. Мы ее поймали, как вы знаете. Охотники выпили из нее всю силу, убивать ее Эжен не стал.

Я знала, почему мой феникс проявил милосердие. Охотники бы все равно нашли способ проклясть Эжена. Это было предначертано. Да и профессор Изольда наказала себя сама. Лишиться магии, когда она для тебя так много значит, это все равно что отдать часть себя. И ту пустоту, которая потом остается, мне удалось заполнить любовью, а Изольде – нет. Может, поэтому Эжен и смог вернуть мне силу, кто знает. Порой, так сложно угадать, какие дороги приготовили нам боги. Но выбор-то мы делаем сами. Всегда.

– Из темницы, которая представляет собой огромную нерушимую крепость, никому еще не удавалось сбежать.

– Ты хочешь сказать…

– Изольда сбежала, Влада.

Я вздрогнула, хотя именно этого ответа и ожидала, уже в глубине души знала, что все именно так, но надеялась до последнего на чудо.

– Сатар с командой лучших следопытов ищет ее четвертый месяц. И пока… ничего, – ответил Гард.

– Эжен знал? – уточнила Влада.

– Нет. Но сегодня утром мы с Ланом ему сказали.

– Думаешь, эта ведьма все же замешана в исчезновении Эжена?

Влада встревожено уставилась на Гарда, ожидая ответа.

– Да. Сомнений почти нет. И хотя у Изольды нет магии, союзников…

– Тем не менее, – заметил Лан, – нам не удалось ее найти. И где-то же она четыре месяца скрывается!

Мне захотелось закрыть глаза, а потом открыть и понять, что все это страшный сон. И Эжен живой, рядом…

Слишком хорошо я знала, на что способна женщина, у которой ничего не осталось, кроме мести. И слишком хорошо понимала, к чему это приведет. Вспомнить хотя бы Гженку. Если бы Эжен тогда меня не нашел и не спас, я была бы уже мертва.

– При чем тут профессор Прим? – тихо спросила я.

– Когда-то он был женихом Изольды.

– Даже так? – поразилась Влада.

– Да. А потом она встретила твоего брата и разорвала помолвку.

Гард погладил жену по щеке, поймал мой встревоженный взгляд и сказал:

– Профессор Прим делал для Изольды в свое время артефакты, удивительные по своей силе и свойствам. Возможно, какой-то из них остался при ней и помог сбежать. Или позволяет ей скрыться.

Предположений было много. И одно ужаснее другого.

– Но важно сейчас не это. Среди этих артефактов, которые наверняка создал профессор Прим, есть один особенный, который раньше не имел силу, казался пустышкой, но мог хранить в себе древнюю силу. Если Изольда смогла отправить искру богам, то этот артефакт небесные создатели наделили своей магией. И именно он сыграет решающую роль, когда ты, Риана, отправишься вызволять Эжена, – заметил Лан. – Это наши предположения. Все может оказаться совсем иначе. И тогда мы… не знаем, как действовать дальше. Будем искать выход. Тебе главное выяснить, что это за артефакт, как он может действовать, каким образом его использует Изольда, если у нее будет возможность.

Лан снова хлебнул чая, прикрыл глаза.

– Риана, – позвал Гард. – Я думал, чему-то профессор Прим может научить и тебя. И, возможно, вы сможете найти общий язык, но…

Эжен приревновал. Я помню.

– Я попробую с ним поговорить, – твердо сказала я.

Ведь если кто и знает что-то об Изольде больше, чем мы, то только он. Пусть колдунья с ним и не связывалась, но об артефакте профессор Прим точно знает. Все же талант у него был знатный. И еще наверняка он сможет что-то рассказать об артефактах, которые помогут в поиске Эжена.

Лан после моих слов снова нахмурился, Гард сжал ладонь так, что побелели костяшки. Влада встревожено уставилась на меня.

– Риана, профессор Прим не так прост, как хотелось бы, – мягко заметила она, словно считала меня чересчур наивной и желала предупредить.

Но я и сама уже знала, насколько маг не прост. Ведь знал же, что Эжену угрожает опасность, понимал, какая, но про Изольду и артефакт не обмолвился ни словом. Похоже, его чувства к Изольде не угасли. Как иначе объяснить это его молчание? Впрочем, и помогать Эжену, который вызвал его на поединок, он не обязан.

– Будь осторожней, – сказал Гард.

– Старайся сдержать эмоции.

И почему-то сейчас мне стало казаться, что ревность Эжена в отношении профессора Прима была не такой уж безосновательной. Я и сама не могла объяснить себе это странное чувство, которое возникло. Или я ошибаюсь?

– С вами он даже не стал разговаривать, правильно понимаю? – уточнила я.

Маги вздохнули и отрицать, что уже ходили просить мага о помощи не стали.

Я выяснила, где сейчас профессор Прим и отправилась в нужную аудиторию. Успела как раз вовремя. Пара закончилась, студенты разошлись, а преподаватель готовился к следующему занятию. Я закрыла крепко дверь, наложила заклинание от подслушивания и подошла к профессору Приму, спокойно сидевшему за столом и наблюдавшему за моими действиями.

– Вы ведь знаете, зачем я пришла, – произнесла, стараясь не начать паниковать.

– Догадываюсь.

Он откинулся на спинку стула, убрал челку, что лезла ему на лицо, оглядел меня с ног до головы. И промолчал. Я понимала, что выжидает. И что придется просить. И что у этой просьбы будет цена. И слова почему-то застревали в горле. Если бы Эжен был рядом, он бы просто не позволил мне прийти к профессору Приму. Но его нет. И от этого разговора слишком многое сейчас зависит.

А маг… смотрел выжидающе и изучающе. Есть в нем какая-та жуткая сила, заставляющая цепенеть. Уж чего только стоят рассказы студенток, которым он уже разбил сердце. Но меня в нем привлекала не красота и властность. Скорее, наоборот. Я смотрела в его глаза и видела, что он через многое прошел и многое испытал. И в свое разбитое сердце никого не пускает, оттого и стало оно твердеть, сделалось чуть ли не каменным. И мне оставалось только надеяться на чудо.

– Мне нужна ваша помощь, чтобы найти Эжена.

– Думаешь, соглашусь после всего того, что случилось? Нет, я не об этом глупом поединке. Хотя забавно было наблюдать, как Эжен ревнует. Никогда не думал, что он способен на столь сильные чувства к женщине. Я о том, что он отнял у меня ту, что я любил. Об Изольде.

Умен. Знает, что про его отношения с колдуньей Лан и Гард мне рассказали.

И маску профессора сбросил, перешел на ты легко и просто, будто мы сотни лет знакомы.

Маг испытывающе смотрел на меня, постукивая пальцами по столу.

– Она ведь тогда просто его увидела в коридоре Академии и обо мне раз и навсегда забыла. Я умолял ее остаться, просил уехать со мной, забыть темного мага. Ничего Эжен, кроме горя и боли, ей бы не принес. Так оно и случилось.

– Это она ему изменила.

– А он не простил, навсегда отвергнул. Знаешь, Риана, смотрел я на вас с темным магом за завтраком и думал: смог бы он простить в таком случае тебя?

– Если любишь, как можно изменить, профессор Прим? – поинтересовалась я.

Он ничего не ответил, задумчиво уставился в окно.

– Знаете, почему я выбрала тьму, профессор Прим? – решила я идти другим путем и не сокращать дистанции.

Пусть он играет по своим правилам, а я – по своим.

Профессор Прим уставился на меня, скрестил пальцы под подбородком.

– Когда пришлось делать выбор, все добро, что я видела, дал мне темный маг. И еще я отчаянно хотела защитить Ораса, моего младшего братишку. Но меня никто не принуждал и не заставлял так поступать.

– К чему ты это мне говоришь?

– К тому, что у профессора Изольды тоже был выбор.

– Любовь иногда ослепляет, адептка Лонар. И мы способны на безрассудные поступки.

– Да, профессор Прим. И вы, если нужно, отдадите за любимую женщину жизнь.

Он нахмурился, посмотрел на меня.

– И все же я не понимаю…

– Я к тому, что любви между ней и Эженом никогда не было.

– И откуда такая уверенность? – усмехнулся маг.

– Когда… после того, как я сняла с Эжена последнее проклятие, наложенное охотниками, я даже не подозревала, что являюсь его избранницей. Думала… он меня забудет, мы никогда не встретимся. Да и магии во мне ни капли не осталось.

Я нервно сглотнула, вспоминая, как все было.

– Я снова оказалась в трактире, не зная, как буду жить дальше. Но я понимала… однажды Эжен женится, мы столкнемся… Думаете, я бы стала ему мстить за этот выбор? Я всегда желала Эжену только счастья, потому что его люблю. И я бы предпочла умереть, если бы он отверг меня, но не связалась с охотниками, желая мстить, а Изольда сделала все возможное, чтобы Эжен перестал дышать.

В аудитории воцарилась тишина. Лишь было слышно, как в окна Академии бьется ветер.

Профессор Прим поднялся, подошел ко мне, снова окинул с ног до головы. И я с трудом сдержалась, чтобы не сказать колкость.

– Твой поцелуй в качестве платы за мою помощь сгодится.

Я смотрела в его голубые глаза и молчала, ошарашенная этим предложением.

– Только сама это сделаешь. Я к тебе даже не прикоснусь.

И мысли заметались испуганными птицами. Как я могу прикоснуться к чужому мужчине? Пусть даже и ради спасения Эжена! Он никогда этого не простит и не поймет. Он предпочтет умереть, лишь бы мне не пришлось делать ничего подобного.

Но и это не главное. Как жить с тем, что я предам Эжена ради его же спасения? Я ведь и себя предам. И никогда не прощу.

– Я люблю Эжена так, что готова пойти за ним босой хоть на край света, – тихо сказала я. – И я обязательно найду способ его найти и спасти, где бы он ни оказался и чтобы с ним не случилось. Я готова заплатить любую цену за то, чтобы с ним все было хорошо. Но нельзя спасать, предавая, профессор Прим.

Я сделала шаг назад, развернулась и пошла к двери. Может быть, я сделала глупость, отказавшись от подобного предложения, но на сердце стало легко и спокойно. Просто я чувствовала свою правоту.

– Стой, Риана! Стой же гордая девчонка!

Я замерла возле двери, оглянулась. Профессор Прим оказался рядом, заглянул в мои глаза.

– Я помогу и ничего не попрошу взамен, слышишь?

– С чего такое милосердие? Вы несколько минут назад утверждали обратное.

– Ты достойна этого. Достойна моей помощи и подсказок богов.

Сумасшедший.

Видимо, это мысль отчетливо читалась на моем лице, потому что профессор Прим усмехнулся, сел на парту и изучающее посмотрел на меня.

– Сейчас я расскажу одну историю, и ты все поймешь.

У каждого мага в этом мире есть возможность выбрать свой дар, Риана. А те, кто не прыгает в колодец Фреи, получают его спустя время. В них просто просыпается магия определенного вида. Так случилось и со мной.

Профессор Прим запустил руку в волосы, на мгновение задумался.

– Дар может быть разным. Кто-то варит превосходные зелья, кто-то управляет огнем или водой, кто-то исцеляет… А есть… есть очень редкие дары. Например, как дар предсказания или дар… судьи.

– Вы – светлый маг, не сможете стать судьей, даже если захотите.

– Я тоже так думал, – грустно усмехнулся он, – но боги решили иначе. С того момента, как во мне проснулась эта своеобразная магия, я сталкиваюсь с людьми, которые нуждаются в помощи. И чаще всего я знаю, как решить их проблему, Риана. Но перед тем как это сделать, я обязан проверить, достойны ли они этого.

– То есть предложение вас поцеловать было проверкой? – поразилась я.

– Да. Ты прошла испытание на верность. Полагаю, оно будет на твоем пути не последним, когда отправишься на поиски Эжена.

– Можно было проверить иначе! – все же не удержалась и возмутилась я.

– Это не моя идея, магия так действует. Ищет момент распутья в душе нуждающегося, а потом уже… Мне не под силу ее контролировать.

Сердиться на него не было сил. Все мысли были сосредоточены на том, как спасти Эжена. Да и сдается, подобный дар – сродни проклятию.

– Так вы мне поможете?

– Да. Только я не смогу сказать, где искать Эжена. Не знаю, Риана.

– А что сможете? – нашлась я.

– Скажу, кто тебя к нему приведет. И кто поможет, когда наступит определенный момент. И про артефакт расскажу, что знаю.

Профессор Прим на миг прикрыл глаза, его ладони засветились, а потом он глубоко и часто задышал.

– Тебе нужно выпустить ледяную ласточку на опушке за городом. Она укажет путь к тому, кто поможет разыскать Эжена, – устало сказал маг. – И еще, моя сила говорит, что тебе придется столкнуться с бывшими врагами, но в этот раз они станут твоими союзниками.

Что касается артефакта… Он способен менять пространство, отчасти даже искажать. Полагаю, ты можешь столкнуться с какой-то стихийной магией. Что сделает при помощи него Изольда, какие силы призовет, не знаю. Честно.

– Спасибо, – искренне сказала я.

– Не теряй веры, Риана. Иначе ты просто не выстоишь. И когда вернешься… директору Лонару придется смириться, что у нас будут индивидуальные занятия, – усмехнулся он. – Я видел, какие артефакты ты создаешь. И я дам тебе необходимые знания. Нельзя зарывать свой талант в землю.

Собралась я быстро. Четверть часа ушла на то, чтобы все рассказать Лану, Гарду и Владе. Еще столько же – чтобы попрощаться с Орасом. В походную сумку я положила лишь пару сменного белья, немного еды, денег и несколько флаконов с редкими зельями.

– Нам точно с тобой нельзя? – уточнила Влада.

– Да, – отозвалась я, обнимая ее. – Иначе ласточка просто не покажет путь к Эжену. Так сказал профессор Прим, когда мы попрощались. Искать Эжена я должна одна. Это мое испытание. Наше… На верность друг другу.

И глаза защипало от слез. Как же мне не хватало моего темного мага! Его голоса, теплого взгляда, сильных объятий… Глубоко вдохнула, заставив себя прогнать грустные мысли. У меня все получится. Обязательно!

– Свяжись с нами, как сможешь, – отозвался Лан, надевая на мою руку тонкий серебряный браслет с тремя разноцветными камушками. – Сожмешь любой из этих самоцветов – мы будем знать, где ты и Эжен, откроем портал.

Я поблагодарила светлого мага, крепко обняла. Гард заключил меня в объятья сам.

– Верность всегда окупается, Риана. А если к ней добавляется смелость и любовь – зачастую можно справиться с любой бедой.

И я вдруг осознала, что такие слова однажды сказал мне мой отец. В тот момент никто из нас не знал, что через несколько дней он умрет от чумы, которая придет в Олений Рог. Я никогда не ощущала так остро и болезненно, насколько мне не хватает родителей, как сейчас. Хорошо хоть есть друзья, которые поддерживают и помогают.

А Эжена… Эжена я обязательно найду! И зацелую. Так зацелую, что себя забуду. От этих мыслей стало легко и светло, я даже смогла на прощание улыбнуться друзьям.

Я покинула Академию света и тьмы, быстро добралась до окраины города, пошла через лес к опушке. Идеальное место, чтобы начать поиски. Сжала в ладонях ласточку, а потом распахнула их и позволила ей взлететь. Птица замерла в метре над моей головой, затем медленно, словно понимая, что иначе мне за ней не успеть, стала подниматься. Я материализовала крылья, не думая о том, что кто-то может меня увидеть. Не до этого сейчас.

Поднялась так высоко, насколько это было возможно. Странное ощущение, неправильное. И я сначала даже не поняла почему, пока не вспомнила, что в последние месяцы без Эжена не оказывалась в небе. Для нас совместные полеты стали своего рода ритуалом. Они сближали, дарили небывалое чувство свободы и счастья. И я всегда знала, что Эжен просто не даст мне упасть. Моя надежная скала, гавань, где всегда поддержат. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы это вернулось.

Такие мысли придали сил, и я рванула за ласточкой, не оглядываясь и ни в чем больше не сомневаясь.

Ветер сыпал в лицо снег, меня мотало в воздухе, глаза слезились. Почти сразу я продрогла и замерзла, но не остановилась, надеясь согреться в движении и, если что, использовать зелье, которое в последний момент положила мне в карман предусмотрительная Влада.

Лететь пришлось долго, я потеряла счет времени. День казался бесконечным и слишком холодным. Даже чувство одиночества и тоски по Эжену отступило, давая передышку. И только когда стало темнеть, ласточка стала снижаться. Замерла, давая понять, что дает мне время для передышки. Я перекусила, снова глотнула согревающего зелья. В такую погоду без него бы я не выдержала. А теперь снова надо двигаться в путь и спешить.

– Я готова, – прошептала ласточке.

Птица немного помедлила, а потом нырнула в глубину леса, почему-то петляя между деревьев и не поднимаясь выше. Я брела через сугробы, прислушиваясь к вою волков вдали. Нет, их я не боялась, потому что Эжен хорошо преподавал свой предмет – боевую магию. И мне доставалось на его занятиях больше всех. По началу, правда, жалел… Но когда Гард напомнил, что я должна уметь себя защищать, после пар по боевой магии с тренировочной площадки в аудиторию я уползала. Но зато теперь не страшно оказаться в темном зимнем лесу одной. Ну почти…

Ночь выдалась светлая, полная луна взошла над лесом, разливая серебро по заснеженным макушкам деревьев. Серебрились сугробы, напоминая сундуки с сокровищами из сказок, хрустел под ногами снег. И то и дело сверкали рубиновые капли зимних ягод. Я даже остановилась и потрясла головой. Не может лес в это время быть таким. Не должен.

И вдруг поняла. Чары какие-то действуют! Но почему-то я не чувствовала от них ничего плохого. Да и надежда, которая пылала в сердце, меня не покидала. Я как никогда верила, что спасу Эжена из беды.

Шла я в этот раз недолго и скоро оказалась на небольшой поляне, окруженной темными елями. Ветки под тяжестью снега лежали на земле, создавая подобие шатра. Посередине поляны стояло три валуна. Ласточка подлетела к ним и замерла, а потом просто вспорхнула и уселась на ближайшую ветку. Похоже, я добралась до нужного места.

Пробралась сквозь сугробы, вышла к камням, осмотрелась. В лесу было тихо и спокойно. Завывания голодных волков не слышны, мороз ослаб, ветра тоже не чувствовалось. Лишь луна по-прежнему сияла огромным шаром, заливая светом поляну и валуны.

И что я должна сделать? Где здесь искать того, что поможет найти Эжена? Я оглянулась, поправила сумку на плече, машинально стряхнула с ближайшего ко мне камня снег и… крик застыл в горле. В камне, как в янтаре, пряталась темная фигура в капюшоне. Я узнала бы ее из тысячи даже спустя много лет. Один из охотников. Те, что чуть не погубили Эжена.

Я отскочила, не помня себя от ужаса, бросилась бежать, споткнулась и упала. И только в этот момент осознала, что у меня нет выхода. Если только охотники помогут найти феникса, то я должна вернуться.

Поднялась, отдышалась, снова оказалась на поляне. Стряхнула с камней снег, разглядывая темные фигуры в балахоне. Я знала, они все еще живы, но словно погружены в сон. И как их будить? Мне не под силу разбить камень. Да и нужно ли это? И что будет со мной, если я их выпущу? А с Эженом? И помогут ли охотники?

Вопросов было тьма. А желание развернуться и просто уйти стало невыносимым. Но я помнила, что сказал профессор Прим. Мне необходимо вступить в союз с давним врагом. Только он укажет, где найти Эжена.

Злая насмешка судьбы!

И выбора у меня точно нет.

Вопрос в том, как безликих оживить… Но думала я почему-то недолго, интуитивно нашла ответ. Мы с Эженом обменялись кровью, скрепили ей брачные клятвы. И стоит моей капли упасть на камень, охотники станут собой.

Где бы только найти смелость! И надеяться, что я не сделаю большую глупость.

Я, больше не мешкая и решив не терять драгоценное время, резанула острым ножом, что всегда носила с собой, ладонь, поднесла по очереди к камням. Те слабо засветились. И три фигуры, навевающие ужас, шагнули на поляну. Если раньше я могла их хоть как-то различать, сейчас они были одинаковыми, словно войдя в эти камни, утратили всякую индивидуальность. Вот уж точно… безликие!

Приветствия тут явно были лишними.

– Мне нужно найти феникса, – сказала я, стараясь не дрожать от страха.

Эжен, когда узнает, что я сотворила, придет в ярость.

– И ты пришла к нам, его врагам? – услышала я хриплый голос одного из них.

Больше всего он напоминал шелест бумаги, казался совсем не живым.

– Что вы хотите взамен? – решила я пойти другим путем.

Фигуры стояли, не шелохнувшись, словно раздумывали над моими словами. Их медленно начал окутывать туман. Похоже, они снова скоро вернутся в камни. И тогда мне до них не достучаться. Сдается, попытка у меня одна. И времени мало. Очень мало.

– Мы не можем отказать избраннице феникса, – вдруг сказал тот, что стоял ко мне ближе всех. – Законы для всех одинаковы. И мы поможем.

– Что за законы? Какова цена?

– Если феникса от проклятия спасает избранница, мы исполняем одну ее просьбу. Ты свою цену уже заплатила, избранница, когда отказалась от магии.

Хотела бы я вздохнуть от этих слов спокойно, но почему-то не получалось. Один из охотников, по-видимому, самый главный, поднял руки. Свет луны, что окружал поляну, заклубился, растянулся, напоминая полотно. Синхронно, словно совершали какой-то ритуал, а скорее всего, так оно и было, охотники порезали себе ладони ножами, вытащенными при помощи магии прямо из воздуха. Капли крови сбежали на мерцающий лунный свет, вспыхнули.

Я стояла, ни жива ни мертва. И ужас разливался по венам, полз по позвоночнику, лишая воли.

Быть сильной и смелой не получалось никак. Броситься бы, сбежать… Но я слишком далеко зашла.

– Капля твоей крови, избранница феникса! – прохрипел голос.

Фигуры охотников таяли в тумане, как и их силы. Я разжала руку, позволяя ране, которая возникла, когда я вызволяла безликих из камней, снова раскрыться.

Лунный свет замерцал ярче, вспыхнул серебром, и… через мгновение передо мной оказалась огромная карта. Ласточка, до этого сидевшая на ближайшей ветке ели, вспорхнула и подлетела ближе, опустилась на волшебное полотно. Я сразу поняла, что она указывает место, где находится Эжен. Нужно пройти лес, потом огромную долину и у самого подножья гор я найду того, кого так люблю. Карта неожиданно вспыхнула и исчезла. Но дорогу я уже не забуду.

Я оглянулась. Охотников на поляне не было. Лишь валуны, в которых неподвижно замерли три темных фигуры, слабо светились.

– Спасибо, – сказала я, склонившись перед камнями.

Чтобы они не сделали, кем бы ни были, сегодня безликие подарили мне шанс найти Эжена.

Ласточка полетела дальше, вскоре выведя меня к небольшой пещере. Отдых мне был необходим, я это понимала. Впереди предстоит трудная дорога. Я разожгла костер и забылась тревожным сном.

Когда я узнала, что мое путешествие – испытание на верность, не подозревала, как все обернется. Сначала крылья стали казаться тяжелыми. И лететь я не смогла. Так было бы быстрее, но раз богам угодно… На вторые сутки перестала действовать магия. С этим я тоже смирилась. Эжен научил обращаться с кинжалом, но сдается, в этом лесу я не встречу никого из диких зверей и чудовищ. Моя битва будет не с ними.

Еда и вода у меня оставались, поэтому горевать я не стала. Но безумно расстроилась, когда замерла привычным талисманом ледяная ласточка и не откликнулась. Единственная моя спутница, сглаживающая тягостные мысли.

К концу четвертых суток я вышла к долине, покрытой глубоким снегом. С противоположной стороны ее окружали сизые горы. Похоже, мне нужно прямо туда, к подножию. Но вдруг сердце моментально сковал такой ужас, что с места не смогла сдвинуться. Вдохнула, выдохнула и, вспоминая глаза Эжена, успокоилась. Но стоило сделать шаг, как в нескольких шагах от меня взвился снежный вихрь, и из него вышла фигура, закутанная в плащ. Я даже не сразу узнала в ней Изольду. Волосы белые, как иней, и сверкают и переливаются точно так же, спускаются по плечам, теряются в складках одежды. Губы почти синие, словно и не живые. Но страшнее всего было смотреть в глаза. Не было в них тепла. Только лед и ненависть. Что она с собой сделала? И когда так изменилась?

– Я смогла у тебя забрать Эжена, – спокойно сказала она, не тратя время на приветствия.

И голосок у нее сладкий, словно речка журчит, но я чувствую в нем яд.

– Так верни назад! – не выдержала я, решив стоять на своем.

Улыбка у Изольды была такой же ледяной, чуть ли не хрустальной, как и ее глаза.

– Если бы ваша любовь была так сильна, как ты думаешь, мне бы не удалось этого сделать.

И ведь лжет! Нет ничего сильнее того, что мы с Эженом испытываем друг к другу!

– Есть. Моя ненависть.

И по доброй воли он бы с Изольдой никогда не пошел, точно знаю!

– С этим не поспоришь, – ухмыльнулась она, читая каким-то образом мои мысли. – Мне пришлось показать Эжену, как я легко и просто при помощи частицы силы богов я могу остановить твое сердце. И ничто бы он не сделал, его защита в этом случае бессильна.

– Я его тебе не отдам, – сказала, чувствуя, как голос дрожит.

– В этом месте действует только моя магия. И со мной ты не справишься.

– Зачем тогда эти разговоры? Думаешь отговорить? Надеешься, что уйду? Мы обе знаем, я не отступлюсь!

Мысль, что Эжен находится во власти этой жуткой женщины, сводила с ума и придавала сил.

Я снова оглядела огромную долину, которую предстоит миновать. Она как-то странно засветилась серебром. Чары? Или мне показалось?

– Занятный артефакт у меня завалялся, не находишь?

Изольда вытащила из-за пазухи маленький прозрачный кристалл на серебряной цепочке, но тут же его убрала.

– Подарок бывшего жениха. Думаю, ты с ним уже познакомилась. Прим, я слышала, вернулся в вашу жалкую Академию преподавать.

– И что же этот артефакт может? – уточнила я, подозревая худшее.

– Когда боги получили искру из крыла феникса, он наполнился их силой.

Мой страшный сон сбывался. И силой этой, надо полагать, можно распорядиться по-разному.

– И вскоре я призвала стихийную магию, – продолжила Изольда, не обратив внимания на мои мысли. – И я смогла заморозить то, что захотела. И сердце Эжена в том числе. Он так пылало, бедное, от любви к тебе, а теперь превратилось в кусок льда. Увидишь – не узнаешь. У него даже огонь изменил цвет. И он бесконечно верит, что его избранная – я.

– Что?

Я в который раз похолодела от ужаса. Такого просто не ожидала. И когда доберусь до своего темного мага, как же вернуть ему память? Или достаточно будет снять злые чары колдуньи? Да и может ли магия богов быть сильнее любви? Похоже, мне предстоит это проверить.

– Отказавшись от защиты, чтобы спасти тебе жизнь, Эжен позволил мне использовать против него древнюю магию. Она родилась еще раньше богов, как ты, наверное, знаешь.

Она безумна.

Но что делать мне?

Как добраться до Эжена? Как его спасти, если все, что говорит Изольда правда?

– У использования любого артефакта, наделенного темной магией, есть цена, – заметила я. – И чем больше его сила, тем она выше.

Это я точно знала, создавая их слишком часто, но никогда не наделяя слишком огромной магией. Творить амулеты и талисманы мне нравилось больше, но они лишь хранили то, что в них заложишь. А артефакты действовали быстрее, накапливали в себе чары годами, усиливали свои свойства.

Изольда посмотрела на меня с ненавистью, когда я спросила о цене, но и не признать мою правоту не могла.

– Хочешь предложить сделку? – вдруг поинтересовалась она.

Хмм… странно. Почему она об этом спросила? Ведь, по логике, меня можно просто убить. А она даже до сих пор не нападает. И всего лишь пытается убедить, что видеть Эжена мне не стоит.

– Тебе будет дано два испытания. Если пройдешь их – встретишься с Эженом и получишь возможность его вернуть. Но уйти с тобой он должен сам, добровольно.

– И с чего вдруг такая доброта? – не удержалась я, все еще пытаясь сообразить, почему она ведет себя так непонятно.

Но ниточка, готовая распутать клубок, чтобы я могла понять, что к чему, ускользала.

– Если не пройдешь, темный маг навсегда останется со мной. И ты никогда не сможешь найти к нему дорогу. Мой артефакт управляет и временем.

Понятно. Дело совсем плохо. Я наверняка окажусь в трактире Барисы, когда с Эженом еще была не знакома.

И ужас ползет по спине, опутывает липкой паутиной. И я цепляюсь за знакомый образ моего темного мага.

Не бывать этому! Я справлюсь. Я сильная. Нужно верить. Бесконечно верить в то, что у меня все получится.

И тут-то я вдруг и поняла, в чем дело!

– Цена моей неудачи – возможность тебе жить дальше?

Изольда побледнела, глаза полыхнули синим огнем.

– Если Эжен уйдет со мной, полагаю, ты умрешь, так?

Взметнулся белый вихрь, полетел в меня и… не смог коснуться. Я от души рассмеялась. Значит, Изольда меня не тронет, нет у нее такой власти, пока я не пройду испытания. Высока цена артефакта, в котором была частица древней магии! И только безумец согласится ее заплатить. Изольда свой выбор сделала. Я уже ничем не смогу ей помочь, даже, если захочу.

Снег исчез, колдунья снова оказалась передо мной, но в этот раз холодная улыбка озаряла ее лицо.

– Тебя я и не трону… пока что. А вот Эжен… Он – мой!

И расхохоталась, создавая очередной вихрь.

Я не могла ничего ей противопоставить. Мне оставалось бесконечно верить, что любовь победит любые злые чары.

– Кстати, первое испытание начнется прямо сейчас!

Изольда что-то прошептала, и мир потонул в метели. Я не пыталась из нее выбраться, чувствовала, что должна довериться стихии. И даже когда исчезла сумка, осталась на месте, не закрываясь от порывов ледяного ветра. Да и разве можно спрятаться от подобного волшебства? Несмотря на то, что моя магия не действовала, я чувствовала себя сильнее все той же Изольды, которая призвала в свою душу тьму.

Прошло мгновение, а быть может, вечность, и я обнаружила, что стою в одной длинной рубашке до колен. Исчезла не только одежда, но и обувь. И лишь Ласточка, да браслет с камушками, который подарили друзья, остались в довершение моего наряда.

– Чудесно выглядишь, – усмехнулась Изольда, все по-прежнему стоя неподалеку от меня и сверкая синими глазами. – Вон там, – она указала рукой, – на самом краю долины, у подножия гор, мой замок. И в нем находится, как ты правильно догадалась, Эжен. Сможешь до него добраться – будет второе испытание.

Интересно, что она задумала?

– К слову сказать, на пути тебе не встретятся ни чудовища, ни злые чары. Тебе нужно всего-то… дойти.

Она расхохоталась и исчезла в вихре, а я осталась стоять у самого края долины. Если нужно всего лишь дойти, то в чем тогда подвох? Но думать было некогда. Я уже начинала трястись от холода. Замерзнуть в такую погоду ничего не стоит, может, на это колдунья и надеется?

Идти босой по снегу – это все равно, что ступать по иголкам, но я не останавливалась, потому что знала – нельзя. Стоит только замереть на мгновение или оглянуться, преодолеть боль и холод станет невозможно. А впереди виднеются острые ледяные шпили замка, где находится Эжен. И ради него я должна идти дальше. Добраться. Успеть. Не сдаться.

Шаг. И в лицо ударило холодное дыхание ветра, заставляя почувствовать себя беспомощной и почти нагой.

Делаю еще один, чисто из упрямства. Хотя ноги уже почти не чувствуют льда и снега. Неужели я так и замерзну в этой долине, не дойдя до Эжена?

Мысль о нем в который раз придала смелости, но тут же налетел очередной порыв ледяного ветра, забирая даже это малейшее воспоминание об Эжене, дарившее тепло, закружила метель, сбила с ног. Пополз по телу, которое теперь было и словно не моим, холод, забрался внутрь. И у меня не хватило сил, чтобы подняться. Глаза стали закрываться, я вцепилась в снег, пытаясь не забыться в этом белом безумии, не потерять себя, цель, которая ждет впереди.

Эжен…

И в памяти вспомнилось, как он согревал меня от такого же холода, укутывал волшебными крыльями. Сотни раз. А может – больше. И словно огонь феникса снова меня коснулся, окутал…

Мерещится? Однозначно. Но дышать стало легче. Решив не сдаваться, воскресила другие воспоминания – первый наш поцелуй, незабываемые, пусть и редкие свидания, безумное счастье, которое плескалось в его янтарных глазах, когда мы поженились.

Я глубоко вдохнула и рывком поднялась.

Метель моментально затихла, словно ее и не было. Маленькую схватку с ней я выиграла. Но можно ли радоваться этой победе? И как долго? Да, я поднялась, готова идти дальше, пусть и замок кажется слишком далеко, но…

Буря возникла снова, в очередной раз сбила меня с ног. Я задыхалась от холода, кашляла и не могла подняться. Как с этим бороться, когда все мысли исчезли? Я зажмурилась, сворачиваясь в клубок, и чтобы успокоиться, вспомнила нашу последнюю ночь с Эженом. Каждую мелочь, казавшуюся важной. Губы, скользившие по моей ключице, руки ласкающие бедра, шепот, от которого я покраснела даже сейчас.

И вдруг поняла: метель снова исчезла. Хммм… ненормально это как-то. Я поднялась, пошла дальше. И неожиданно осознала, почему Изольда думала, что я никогда не дойду. Стоило только чуточку засомневаться, забыть, зачем я здесь и ради кого, холод усиливался, поднималась метель. Я губила себя в буре, которую сама же и создавала своими страхами! Умно придумано, что тут скажешь! Но теперь я знала способ, как справиться со всем на свете и пройти эту долину.

Я улыбнулась и стала вспоминать наши жаркие ночи с Эженом. Одну за другой, сгорая от смущения и стыда. Слишком личное, слишком… наше даже для этой белоснежной долины, через которую я все еще шла. Щеки пылали, по позвоночнику ползла волна тепла, но холод медленно и неохотно отступал. Да и был ли он? Может быть, всего лишь сильная иллюзия или какие-то чары, о которых я не знаю. Значения это уже не имело. Я чувствовала, как ко мне возвращается сила. Не магия, вовсе нет! Есть вещи сильнее нее, прав был мой феникс. Сейчас меня согревала любовь.

И когда снег под ногами стал таять, открывая зеленую травку и хрупкие, как первый поцелуй любимого, подснежники, я увидела в нескольких шагах от себя замок колдуньи.

Высокие острые шпили сверкали, как алмазы. И возможно, для любого другого, казались бы страшными, но я больше не боялась. Спокойно поднялась по высоким ступеням. И узорчатые, тяжелые двери распахнулись передо мной, пропуская в огромный пустой зал с массивными колоннами. Казалось, он был тоже сделан изо льда, скорее всего, так и было. Но стены отливали сине-зеленым цветом, навевая странные мысли. Будто кто-то взял озеро, сделал из него замок, заморозил…

– Неожиданно, – раздался голос колдуньи, отвлекая меня от рассматривания стен.

Она стояла возле одной из ближайших колон, рассматривая меня, как неведомую зверушку. И, если и была удивлена или разгневана, не подала вида. Только глаза ее сверкали все холоднее и ярче, будто грозили вот-вот превратиться в кусок льда.

– Что дошла? – спросила я.

Страха перед Изольдой у меня почему-то больше не было. Я знала, что есть вещи хуже того, что она может со мной сотворить.

Никогда не увидеть Эжена.

– Значит, ты готова ко второму испытанию.

Она улыбнулась так, что меня окатило волной неприятного предчувствия. Я не успела и опомниться, как взметнулась очередная метель. И из нее вышел…

– Эжен!

Я не выдержала, бросилась к нему и замерла, потому что между нами выросла прозрачная, похожая на мыльный пузырь, стена. Маг же меня, казалось, не замечал, равнодушно смотрел вдаль. А я всматривалась в столь дорогие и родные черты и ловила малейшие изменения.

Кожа у него стала белой, словно снег, волосы покрывал иней, а глаза…

– Что ты с ним сделала? – в ужасе прошептала я.

Просто видеть у Эжена черный цвет глаз мне не доводилось. Никогда. да и сам он… слишком спокойный, уравновешенный, ледяной… А ведь огонь феникса должен себя хоть как-то проявлять в его движениях, взглядах, жестах… Заколдован! И как я могла про это забыть?

И отчаяние накрыло с головой, перед глазами потемнело.

«… хочу, чтобы в момент отчаяния, когда твоя вера будет находиться на грани, ты помнила: я тебя люблю. И это чувство не уничтожит ничто на свете. Ни проклятия, ни другие люди, ни обстоятельства, ни время, ни магия. Ничто, Риана. Оно не умрет, даже если мне вырвут сердце. Моя любовь останется в тебе. Всегда».

Если я и искала спасение, то оно заключалось в словах Эжена, сказанных накануне нашей разлуки. И я помнила, что тогда ему пообещала в ответ. Мы справимся. Но как же невыносимо больно видеть его таким! Все бы на свете отдала, чтобы растопить его замерзшее сердце, вернуть огонь феникса в глаза, услышать столь редкий, но желанный смех…

– Магия может быть беспощадной, – усмехнулась Изольда, про которую я уже успела забыть, не в силах отвести глаз от Эжена. – Если сможешь его победить, второе испытание будет засчитано.

– Кого победить? – недоуменно спросила я, почти потеряв нить разговора и услышав только последние предложения.

– Эжена, – сверкнула глазами Изольда.

И мне показалось, что от ее слов, у меня остановится сердце. Как можно биться с тем, кого любишь?

– Ну или… просто откажись от испытания.

То есть проиграть, даже не попытавшись?

Впрочем, чего я еще ожидала? И на что надеялась?

– Никогда не понимала, почему Эжен обошелся так жестоко с Гженкой, – тихо сказала я.

Затем обернулась к Изольде, ожидавшей моего решения.

– Но теперь я сама готова тебя убить просто за то, что ты с ним сделала.

– Побереги свои силы, деревенская глупышка. И запомни: прикоснешься к нему – умрешь.

Час от часу нелегче! Но прийти в себя мне колдунья не дала. Изольда взмахнула рукой, Эжен шагнул ко мне.

– Убей девчонку!

Ее голос звенел, отскакивал от ледяных стен, и казалось, звучал отовсюду, отражаясь в малейшей крупице льда.

В руках Эжена вспыхнуло два меча. Один он бросил вниз и толкнул ногой ко мне.

– Эжен, ты меня совсем не помнишь? – спросила я, все еще надеясь, что колдунья обманула.

В ответ – тишина. Мой темный маг встал в боевую стойку, выпустил крылья… И я повторно вздрогнула и едва не сорвалась на крик. Они не были огненно-красными, такими родными и знакомыми. Теперь крылья стали чисто белыми, искрящимися, словно иней, со странными темно-синими всполохами. И мне безумно захотелось броситься к Эжену, обнять, прижаться, убедиться, что все это снится. И может быть тогда, как и положено в любой сказке, любовь победит эту древнюю злую магию, которой он вынужден был поддаться, чтобы сохранить мне жизнь.

Я стиснула зубы, вдохнула, подняла меч, понимая, что выбора мне не остается. Надо биться и искать способ снять чары с Эжена. Главное, успеть это сделать до того, как он проткнет мне сердце.

Эжен сделал ко мне шаг – и я увернулась от удара меча, машинально подняла повыше свой. Тяжелый, и не по руке. Да и владеть им я почти не умею, несмотря на то что Эжен уже два года меня этому учит. Магии я пока что доверяла больше, но здесь она не действовала. Видимо, боги хотели, чтобы я показала, на что способна без нее. Или это загадала Изольда? Мне не узнать.

Пришла очередная атака, от которой я увернулась более удачно, отскочила, прижимаясь к колонне.

– Убей ее, слышишь! Я приказываю! Немедленно!

Колонна рухнула от удара, я отползла к стене, закашлялась и быстро поднялась.

Эжен оказался рядом мгновенно, занес меч.

– Да прекрати же ты! – воскликнула я. – Вспомни! Вспомни, как защищал меня.

Я ударила в ответ, с трудом удержав оружие в руках. Ладони вспотели и казались ледяными.

– Ты никогда не бил слабых!

Меч Эжена срезал прядку моих волос.

Он наверняка борется с чарами, я уверена. Ведь уже раза три как мог меня убить. Я никогда не смогу ему противостоять, даже с магией! Остается только говорить и верить, что темная магия сдастся под нашим общим натиском.

– Ты всегда был справедливым! Ты же феникс! У тебя огненные…

Оружие оцарапало мою щеку, я снова отступила и прижалась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Но передышку Эжен мне давать не собирался. И я разозлилась на себя. Раз надо биться и победить, чтобы вернуть суженого, я так и сделаю.

Кажется, в темных глазах моего мужа мелькнуло удивление, когда я применила один из редких приемов. Да, меня ему научил именно он. Но нападать я не пыталась, только уходила от атак. И продолжала пытаться помочь ему вспомнить меня. Рассказывала, как мы встретились, как он сотни раз защищал и спасал тех, кто ему дорог.

– Истукан каменный! – возмутилась я, осознав, что Эжен до сих пор не произнес ни слова. – Неужели не понимаешь, что кто бы из нас не выиграл, мы оба проиграем!

Может, этого Изольда и добивается?

Мои силы были на исходе.

– Однажды ты сказал мне, что любовь – это свет. И испытывая ее, никогда нельзя стать по-настоящему темной. И что…

Я отбила его очередную атаку, позволила последней колонне рухнуть, откашлялась.

– И что любовь иногда проверяется тем, ради чего ты готов из-за нее отказаться, что готов отдать, – закончила я.

Подошла ближе, опустила меч и откинула его в сторону. Больше он мне не нужен. Эжен замер, но через мгновение двинулся ко мне.

Я не думала, бросилась к нему раньше, прежде чем он совершит непоправимое, обхватила его лицо, чувствуя, как руки покрываются инеем. И пока смертельный холод доползет до сердца – у меня считанные мгновения.

– Я люблю тебя, Эжен. И я бесконечно верю, что даже сейчас, несмотря на злые чары, ты с ними борешься. Борешься за нас. И я… никому тебя не отдам.

Горло сковало льдом, дышать стало тяжелее.

Я наклонилась ближе и, смотря в черные, как тьма, глаза, поцеловала его так нежно, как только могла.

Где-то послышались истошный крик Изольды и страшный грохот разрушающегося замка, шум воды и странный шепот. Вспыхнули привычным янтарным огнем глаза моего феникса, с которого спали чары, а потом мир заволокла тьма.

Мне казалось, что я нахожусь в огне. Нет, было не жарко и больно, а как-то тепло и уютно. Знакомо. Правильно. Все эти оранжевые и алые всполохи, золотистые проблески и даже чей-то глухой рык. Все это уже со мной было. Когда-то. Очень-очень давно. Но не вспомнить. Сейчас я словно плыла по огненной реке, наслаждалась… И совсем не хотела возвращаться.

Боль пришла неожиданно. И я не сразу поняла, что ее причинил огонь. Закричала, попыталась вырваться из плена, но не смогла. Зачем-то попыталась ухватить пламя и удивилась, когда мне это удалось. Но было оно каким-то странным, похожим на… перья.

И память вдруг стала возвращаться, отчаянно быстро, как нахлынувшая волна, я вцепилась в крыло, притянула к себе их обладателя в каком-то странном забытьи, всхлипнула и только тогда открыла глаза.

– Я никому тебя не отдам, – прошептала жалобно, не отрываясь от надежного и родного плеча Эжена.

– Ты мне это второй час твердишь, – устало отозвался он. – Но при этом отчаянно не желала возвращаться с края грани. Я чуть с ума не сошел, Риана. Ласточка моя…

Я подняла на него глаза. Снова золотые. Как расплавленный янтарь. И столько в них всего… И тревоги, и боли, и страха, и запредельной, ни с чем не сравнимой нежности. Мой Эжен вернулся! И осознание этого затопило душу огромной радостью.

– Мы справились. Ты меня вспомнил.

– Я и не забывал. Ни на одно то проклятое мгновение!

В голосе темного мага послышалась едва сдерживаемая ярость. Я коснулась поцелуем его щеки. Он вздохнул и вдруг попытался меня отпустить. А когда не получилось – я так и вцепилась в него покрепче, взял мое лицо в руки, заглянул в глаза.

– Прости меня.

– За что? – поразилась я.

– Я чуть тебя не убил.

– Ты меня спас!

– Я чуть тебя не убил!

Как все запущено, однако. Но позволять себя винить в произошедшем, я ему не разрешу. Хватит с нас боли и тревог. И я, к счастью, знала чудесный способ переубедить Эжена. Прижалась теснее, нашла его губы.

– Ри-ана… – протянул он, явно пытаясь сдержаться.

Но меня было не остановить. Я целовала его лицо, как безумная, словно впервые выплескивая так всю свою любовь. А воспоминания о том, что мы чуть не потеряли друг друга, только добавляли сил.

– Ри-ана…

Его голос звучал хрипло, заставляя дрожать внутри меня туго натянутую струну.

– Ри-ана…

Только Эжен может произносить мое имя так, что я почти теряю рассудок.

Я застонала в его губы, оплетая темного мага руками, пламенем, что рвалось из глубины сердца, заставляя его дышать любовью, которую мы оба испытывали.

Эжен сдался и больше не пытался сдержаться. Ответил жарко, страстно, закутал в свои объятья. И пока ласкал, не давал мне даже отдышаться, заставляя биться в его руках, стонать и просить не останавливаться. И эта близость была такой же острой, как в последний наш раз, и такой же нежной, как в первый.

Только спустя время, придя немного в себя, я обнаружила, что мы находимся в нашей спальне дома. И все словно вернулось на круги своя. Трещат поленья в камине, оплывают в подсвечниках свечи, пахнет горными цветами, которые Эжен непонятно откуда достает для меня даже зимой. И мой темный маг рядом. Я потерлась о его плечо, не в силах даже шевелиться от умиротворения и усталости. Эжен склонился надо мной, нежно коснулся губ.

– А что было потом, когда ты… когда я тебя поцеловала? – уточнила я, замирая и глупо улыбаясь от того, как он ласково поглаживает мои плечи.

Осторожно так, бережно. Будто я была сделана из хрусталя.

– Чары рухнули.

Эжен проложил дорожку из поцелуев по ключице, спустился ниже.

– Эжен… Я же сойду с ума от любопытства!

Или от его прикосновений. Жар снова тек по венам, лишал любых мыслей. И даже силы для продолжения откуда-то взялись.

– Как ты знаешь, Изольда предложила мне сделку. Ты остаешься жива – я ей не сопротивляюсь. Я согласился, – спокойно заметил он.

Поймал мой встревоженный взгляд.

– Я помнил тебя все время, ласточка. Каждое мгновение. Только… она словно заперла меня внутри, не давая вырваться наружу. Вроде бы понимаю – это мои руки, ноги, но… действуют они не по моей воле. Темная бездна! Это в сотни раз хуже проклятья охотников! Смотреть в глаза любимой женщины и знать, что ты ее убьешь.

Я ласково потерлась о его плечо щекой, поцеловала подбородок, надеясь дотянуться вскоре и до желанных губ. Таких манящих, сладких…

– Ри-ана…

– А что было потом? – вспомнила я, что мы тут вообще-то разговариваем. – Изольда…

– Мертва. Ее тело начало превращаться в кусок льда, когда ты признавалась мне в любви. А когда коснулась губ, Изольда умерла. У нее заледенело сердце и навсегда остановилось. Больше она нас никогда не побеспокоит, – глухо заметил он.

– Ты ее любил? – шепотом спросила я.

– Нет. Это было больше похоже на страсть…

– Гард так и сказал.

Эжен вздохнул, посмотрел на меня.

– Между страстью и любовью, Риана, есть огромная разница. Первая может исчезнуть, растаять, как снег по весне, а вторая, если она искренняя и сильная, останется в сердце. Поверь, я знаю, о чем говорю. Не ревнуешь?

Я покачала головой. Эжен ласково провел рукой по моей спине, легко улыбнулся, словно радовался моему ответу.

– А как мы выбрались? Я помню шум воды…

– На том месте, где стоял замок, раньше находилось озеро. Изольда, используя древние чары, призвала водную стихию, создала убежище. Когда она умерла, все вернулось на круги своя. Я, правда, не стал этого дожидаться, сразу подхватил тебя и переместил, но Гард и Лан потом проверили.

Я нежно поцеловала его в плечо, улыбнулась.

– Ты умирала, а я сходил с ума, Риана. И думал, всей моей магии и огня феникса не хватит, чтобы тебя спасти, вытащить, вернуть… Гард и Лан пообещали, если я не перестану рычать, запрут меня в подземелье Академии, – заметил он.

Я ничего не ответила, лишь позволила Эжену провести рукой вдоль моей спины, убедиться, что я здесь… с ним, живая.

– Расскажешь, как ты до меня добралась?

– А Гард и Лан промолчали?

– Представь себе.

– И даже Влада? – поразилась я.

Эжен приподнялся, вгляделся в мое лицо, нахмурился.

– Полагаю, раз ты тянешь с ответом, он мне не понравится, – усмехнулся Эжен.

– Боюсь, все гораздо хуже. Ты придешь в ярость.

– Даже так?

Темный маг задумчиво на меня посмотрел и велел:

– Рассказывай.

– Когда ты исчез, Гард и Лан рассказали мне и о выборе феникса, и об Изольде, и о… профессоре Приме.

– Ты пошла к нему за помощью?

В голосе Эжена послышался лед.

– Да.

Темный маг резко поднялся, накинул халат, подошел к окну, распахнул его, глотая холодный воздух.

– Он потребовал взамен помощи… мой поцелуй.

Я не могла не сказать.

Эжен напрягся, повернулся ко мне, медленно закатал рукав халата, посмотрел на сверкающий брачный узор, потом перевел взгляд на дрожащую меня.

– Измены не было, Риана. Если бы подобное случилось, даже мысленно подумай ты о другом мужчине, браслет бы изменился, а связь исчезла. Тогда бы ты меня никогда не смогла бы найти.

О, боги! А я и не подозревала, как тогда рисковала! Могла ведь от отчаяния согласиться и потерять все!

Вскочила, бросилась к Эжену, но тот… отодвинулся, снова посмотрел на браслет.

– Хотя я не понимаю, почему он прежний! Но этот поцелуй я тебе со временем прощу, потому что знаю…

– Я его не целовала.

– Что?

Он уставился на меня. Неверяще так. И я торопливо и сбивчиво пересказала наш разговор с профессором Примом. И пока говорила, заметила, как у Эжена на руках появляются когти, а глаза сужаются, наливаются огнем.

– Прекрати меня ревновать! – пискнула я. – Хватит!

Он вдохнул, выдохнул, но это мало что изменило.

– И значит, потом ты отпустила ласточку?

– Да.

Я снова замялась, не зная, как ему сказать о безликих. Он шагнул ко мне, такой пугающий и властный, что я невольно попятилась и споткнулась. Эжен не дал упасть, подхватил, приподнял и, не спуская с меня глаз, тихо уточнил:

– Кто из моих врагов помог? Перед кем я теперь в долгу?

– Отпусти меня и убери когти.

– Риана!

– И если на меня зарычишь еще раз…

Он не стал отвечать, впился в мои губы жадным поцелуем, понес к кровати и снова заставил забыть, почему мы едва не поссорились.

Я совсем обессилила, когда темный маг поймал мой взгляд и требовательно уставился на меня:

– Охотники, – выдохнула я, зная, что он хочет услышать.

И все его самообладание рухнуло.

Я наблюдала, как Эжен от ярости громит комнату, затем тушит случайно возникший пожар. И только потом, когда в спальне уцелел лишь камин, он устало прислонился к стене лбом и часто задышал.

Попросил рассказать подробнее, почти успокоился.

– Напугал тебя, ласточка? – совсем тихо спросил он.

– Я тебя давно таким не видела. И когти эти…

– Неужели думаешь, я бы тебя тронул?

В его голосе зазвучала злость. Похоже, он никак не может прийти в себя и успокоиться.

– Да прекрати ты уже рычать! Я живая и невредимая. И ты тоже. Мы вместе, и это главное! – не выдержала я, поднимаясь и подходя к нему.

– Я чуть тебя не потерял, – бессильно прошептал Эжен.

Затем развернулся, опустился передо мной на колени, покрыл мои руки поцелуями, оставляя меня в полной растерянности от происходящего.

– Эжен…

– Прости… Я люблю тебя, Риана, я с ума по тебе схожу. Я не знаю, как без тебя жить. Ты – мое дыхание, огонь моих крыльев.

– Я знаю, – прошептала, опускаясь с ним рядом, обнимая крепко-крепко.

– Прости…

И за что он опять извиняется? Я не могу понять. За то, что любит меня именно так, что не может удержать чувство, похожее на огонь? Так ведь я его понимаю. Сама испытываю тоже самое, иначе бы просто не пошла за своим темным магом на край света.

И сейчас от его нежности в глазах у меня чуть не останавливается сердце. Мир снова теряется, исчезает, замирает для нас двоих, оставляя нам возможность, пока длится ночь, наслаждаться друг другом.

Лишь на рассвете, когда оба лежали умиротворенные от ласк, согретые теплом друг друга, уже все обсудившие и наговорившиеся, выплеснувшие в поцелуях и прикосновениях любовь, что обжигала сердце, и тоску от разлуки, Эжен легонько коснулся меня своим огненным крылом и привычно прошептал:

– Я люблю тебя, моя ласточка.

– Никому тебя не отдам, мой темный маг, – улыбнулась в ответ, уплывая в сладкий сон.

Да, любовь бывает и такой. С крупицей горечи от испытаний и разлуки. И с легким неизменным привкусом сказки на губах любимого мужчины.

КОНЕЦ!

Content

Шерстобитова Ольга Сергеевна Никому тебя не отдам

Ольга Шерстобитова Никому тебя не отдам