Ярослав Васильев

ЭТОТ МИР НАШ

Часть I. Гроза на горизонте

Глава 1. Кафе на Лесной улице

Кафе на Лесной улице — необычное кафе. И не только тем, что кроме него других зданий в Большом парке нет, да и вообще вся Лесная улица состоит из единственного двухэтажного дома с пристройками. Владеет кафе мэтр Андрей Северин, из завтрашних — а среди пришельцев из далёкого звёздного будущего немного тех, кто связал свою нынешнюю жизнь с кулинарией. Слишком уж нарасхват такие ценные кадры в других областях. Его жена и второй владелец кафе мужу под стать. Давно отгремела война с Великим лесом, у землян с гвенъя если и не дружба, как с бородатыми степняками-нэрлих, то крепкий и прочный мир. В колонию перебрались жить не так уж мало светловолосых детей Великого леса… Но вторую такую же, как Шоннах, среди них поискать. Очень уж редкий и приметный золотисто-рыжий цвет роскошной косы, а ещё, по слухам, Северины познакомились во время службы на восточных границах среди тех, кто охранял колонию от нашествий мутантов из Брошенных земель — и Шоннах мало того что сама отказалась от карьеры, чтобы выйти замуж, так ещё и мужа уговорила подать в отставку. И за это все окрестные кварталы и посетители парка были девушке отдельно благодарны: всяких там лейтенантов-капитанов много, а такой повар, как Андрей Северин — один единственный.

Впрочем, подшучивать или немножко удивляться жители окрестных домов позволяли исключительно между собой. И попробуй хоть кто про Андрея или про Шоннах сказать хоть одно плохое слово, получит гневную отповедь. Кафе на Лесной было местной гордостью и главной достопримечательностью, хозяева людьми отзывчивыми, не раз и не два помогали соседям не за услугу или интерес, а просто так. И на детских праздниках что в парке, что в школах и детсадах тётя Шоннах была обязательным гостем. Все гвенъя — маги, но девушка умела выплетать иллюзии невероятной сложности, почти живые, твёрдые, и ни разу не повторилась. А уж когда в помощники взяли двух пятнадцатилетних двойняшек-гвенъя, за кафе окончательно закрепилась слава самого необычного места по всей округе.

Второй этаж был жилой, кухня же находилось внизу. Прежде чем спускаться, Андрей приложил ухо к слуховой трубе. Сколько подростки, а теперь уже молодые люди пытались отыскать подслушивающее заклинание… Даже Шоннах восхитилась некоторыми идеями. И не подозревали, что просто наверх из всех подозрительных мест шли древние как мир слуховые трубы. Коля и Оля приехали с матерью ещё в самой первой группе беженцев-эмигрантов. Если учиться начинали во владениях лорда Полоза, то оканчивали школу уже среди землян, не зря имена давно привыкли переиначивать на земной лад… Потому-то Агенор Серебряный янтарь, глава общины гвенъя в колонии, и попросил взять их к себе на воспитание. Мол, в Военной академии, тогда ещё генерал и не в отставке, Северин заведовал подготовкой целого факультета — и справлялся вроде бы неплохо. Ибо строгая и волевая мама двойняшек в детях души не чаяла, чем они и пользовались. Сложить с тем, что переход из одной культуры в другую пришёлся как раз на возраст, когда закладываются социальные нормы «хочу, но положено не так» — и в подростковых головах собрались в причудливую мозаику обычаи людей и правила Великого леса. Прибавить, что двойняшки были сильными магами по меркам не только людей, но и гвенъя, да и школу закончили на два года раньше сверстников… получалось ходячая катастрофа.

— Ну испортили же!

— Испортили. Так честно и признаемся.

— Оля, ну не надо. Шоннах сегодня парк проверяет, Андрей спит ещё. Я успею заново всё приготовить, и скажем, что ничего не было.

— Нет уж. Раз накосячили — так честно и признаемся. Скажем, что хотели сделать всё сами по рецепту и не смогли. Испортили заготовку.

— Нас тогда точно одних не оставят. Скажут, не доросли.

— А если соврём и пытаемся скрыть свой проступок — тем более не доросли.

Андрей скосил взгляд на датчик магии: тот не подавал признаков жизни. Да уж, дети и в самом деле выросли. Оля, конечно, разумная девушка, но то, что на этот раз она сумела уговорить брата, точнее он согласился… Теперь можно и в самом деле оставить на них кафе, а самим уехать в отпуск.

Заметив на лестнице второго этажа кряжистую фигуру наставника, двойняшки, виновато опустив голову, пошли навстречу.

— Дядя Андрей, мы тут…

— В общем, мы тут сами хотели доварить и…

— Дайте, угадаю. По рецепту. И испортили заготовку нашего «блюда дня». Не учли, что рецепт я писал по памяти и для иных продуктов. А поправку на местные аналоги сделать не сообразили, — Андрей посмотрел на часы, якобы прикидывая время, хотя всё просчитал ещё наверху. — Ладно. Раз признались сразу, и не пропало время, пока я пытался что-то сделать с вчерашней заготовкой, время есть, — он вздохнул. — Не совсем то, не настоится. А-а-а, всё равно настоящего вкуса никто не знает. За работу.

Возвращавшуюся домой жену Андрей ощутил намного раньше двойняшек, хотя они так сильно ждали возвращения Шоннах — от того, как она отреагирует на их проступок, зависит решение — и машинально раскинули ждущую сенсорную сеть. Только в соответствующих ведомствах знали, что Шоннах была эспером или, как говорили на остальном континенте, Плетельщицей снов. А эти способности работали вне магии, и даже в технологической Вселенной покинутой Земли… и настроение жены Андрею не нравилось. Обычно возвращалась она усталая, но довольная, с нотками восторга. Огромная территория парка, помимо того что служила местом отдыха, заодно обладала чудовищным магическим фоном. И если на организм людей он действовал благотворно, техника спонтанных выбросов очень боялась. Чтобы постоянно не чинить лампочки, провода и остальное оборудование, с определённым интервалом Шоннах сама или на пару с кем-то из двойняшек делала обход, стравливая намечающиеся выбросы и превращая их в очередной хитрый фантом. А на следующий день с удовольствием наблюдала визги и восторги ребятни, повстречавшей очередного весёлого монстрика или героя любимой книжки. Но сегодня в её эмоции отчётливо вплетались удивление и холодок непонятной опаски.

До открытия кафе оставалось чуть меньше часа, когда Шоннах вошла в сопровождении гостя. Крепкая фигура, но русые волосы уже наполовину седые, словно высеченная из гранита кожа на лице изрыта морщинами времени. Маскировка получилась совершенной, никакой самый внимательно сканирующий маг не догадается, что под ней на самом деле ровесник Андрея.

— Здорово, друг мой! Я тут мимо пробегал, и…

— И всё-таки вспомнил про своё обещание заходить. Отвлёкся от своих крокодилов? Или наконец по состоянию здоровья списали в университет?

— Да нет, именно мимо пробегал.

— Тогда пошли наверх. Справитесь без нас, если задержимся? — кивнул Андрей двойняшкам.

Глаза у Коли и Оли загорелись: всё-таки, несмотря на утренний выговор, им доверяют. Посетитель мгновенно ушёл на второй план сознания. Да и до этого любопытствовали они больше по привычке. И так с порога понятно, что гость не молод, не только внешность, но и манера движения, и голос выдают. Явно один из биологов с переднего края границы, которые изучают поведение и способы защиты от химер с востока. Из тех, чью безопасность до отставки обеспечивали Андрей с Шоннах, там и сдружились.

Стоило подняться на второй этаж в жилую часть, как Андрей, не спрашивая, включил все защитные системы. Жена дополнительно повесила защиту, причём из тех чар, над расчётами которых она работала сейчас — они ещё не были отправлены в соответствующее ведомство, потому про них никто не знал. Чета Северинов пристально посмотрела на гостя: просто так начальник всей службы безопасности колонии и под глубокой маскировкой заходить не будет. Вдобавок, всего неделю назад, Гай уже заглядывал. И не в виде генерала Гальбы, а с семьёй в своей «гражданской» общеизвестной ипостаси, как старый друг четы Северинов и племянник известного промышленника и общественного деятеля Семёна Кожина.

Первым делом Гай отклеил с шеи два резонатора. Непроизвольно поморщился: они меняли спектр голоса, обманывали и технику, и магов — но ощущения от их использования оставляли желать лучшего. С благодарностью принял чашку ягодного настоя, выпил. И лишь после этого заговорил.

— Наш разговор не просто тайна, его нет вообще ни для кого. Кроме нас троих, генерала Белозёрова и адмирала Рота. Даже Мэргена и Толгоя предупредить не получается, — глядя, как Шоннах переглянулась с мужем, Гай вяло махнул рукой. — Помню я о допусках. Считайте, что своей властью и без всяких бумажек только что вам его выписал. Этой зимой мы организовали экспедицию в верховья Кристады.

— Орден! — ахнула Шоннах, как местная уроженка сообразив первой. — Его старая резиденция. Но там подземелья…

— Нетронутые, — мрачно улыбнулся Гай. И пояснил уже для Андрея, у которого дальняя разведка была вне сферы деятельности во время службы: — Отступая, они слили в подземные ярусы хранилище жидких радиоактивных отходов.

Андрей сделал жест рукой: я понял. От жены он знал достаточно и о магах подвластных Синклиту земель, и про уровень их знаний. Изотопов чародеи не знали, потому радиацию, выделявшуюся после некоторых опытов по трансмутации вещества, они называли «демоны жадности».

— Уровень радиации там до сих пор около двухсот рентген, а на самом нижнем ярусе, куда стекла большая часть ила, вообще больше четырёхсот. Легенды оказались правдивы, архивы они во время бегства по большей части вывезти не успели. И находятся они вблизи жилого сектора, причём человек в защитном снаряжении добраться туда может. Главное проскочить горячую зону, а дальше в основном наведённая радиация. Судя по всему, орденцы рассчитывали вернуться, и даже озаботились защитой, продержавшейся весь самый «горячий» период. Часть этого архива мы вывезли и дешифровали.

Андрей посмотрел на жену: глаза у неё буквально горели. Ведь для всего континента Орден был источником самых невероятных мифов и легенд вот уже не одно столетие. И если для самого Андрея, чтобы согласиться ещё непонятно на что, достаточно личной просьбы адмирала Рота, то Шоннах скажет «да» уже потому, что ей предложили поучаствовать в разгадке тайн Ордена.

— А теперь главное. И на это тоже я даю допуск, — Шоннах непонимающе посмотрела на гостя, потом на мужа, Андрей же удивлённо приподнял бровь: если он правильно догадался, речь пойдёт про тайну, не просто обвешанную грифами секретности высочайшего уровня, но и известную крайне узкому кругу лиц, причём исключительно в пределах земной колонии. — Мы уже давно и точно знаем, что успех Ордена, его скачок в знаниях был основан на таких же, как мы, гостях из другого мира. Предположительно их было меньше… И, как позволили установить архивы, появление совпало как-то с катастрофой в Тороне. Тем самым выбросом радиации, заразившем земли королевства. Из-за него появление странных гостей и осталось незамеченным. В общем, история началась не когда один из магистров Синклита магов отделился, чтобы построить в верховьях Кристады резиденцию основанного им Ордена безграничного знания, а намного раньше. Мы сумели почти с достаточной точностью установить место, где произошёл пробой между Вселенными. Это на северо-востоке от бывшей столицы Торона. Если что-то говорит название — долина Молчаливых.

— Говорит, — глаза Шоннах загорелись, — ещё как говорит. Между прочим, ещё одна легенда континента, сгинувшая вместе с Тороном.

— Наша задача? Войти в состав экспедиции?

— Хуже, — Гай устало откинулся на спинку стула. — Экспедиция ушла полтора месяца назад. Уровень подготовки был секретнее некуда. Люди исключительно надёжные, координаты цели и что именно будут исследовать, и здесь, и там, знали считанные единицы. Наши люди дошли. Сообщили, что проникли в долину. Рутинные отчёты, что ведут обследование развалин города и готовятся проникнуть в промзону, где предположительно случился пробой. Потом — обрывочная передача «атакованы крупным отрядом наёмников из местных»… И затихли. Я проверил всех здесь, я проверил всё, что мог — и не могу понять, как произошла утечка. Ни предателей, ни крота, вообще ничего. Но как-то информация всё же ушла? Иначе как туда и настолько одновременно попали наёмники из Королевств? Посылать крупный отряд, выяснить, что там произошло — с гарантией отправить людей на убой и всё равно это ничего не даст. Их засекут и сожгут ещё на подходе. Прорываться на вертолётах — даже ради тайн Ордена начинать открытую войну с Синклитом мы не готовы. Малый отряд, сам знаешь эти места, просто не дойдёт. Только вы двое.

Шоннах и Андрей переглянулись. Давно-давно перед свадьбой они обещали друг другу, что больше на передовую не полезут. Но тут вроде и случай особый… кроме них и в самом деле никто не дойдёт. Ибо магию придётся использовать в пассивном режиме, иначе заметят издалека — а в Брошенных землях полно тварей, которых можно остановить или массированным автоматным обстрелом, или сочетанием магия плюс огнестрельное оружие. Связанные нитями эспера муж и жена сработают как единое целое: один ювелирно и без отката давит магией, второй по наводке стреляет.

— Хорошо. Мы согласны. Будет у нас, — Андрей усмехнулся уголком рта, — такой вот отпуск.

Глава 2. Пыль дорог

На аэродром они должны были проникнуть вскоре после полуночи. И встретил их, за два квартала до места, плотный мужчина за пятьдесят, широкий лоб, крепкий подбородок, тяжёлые челюсти и выдающиеся скулы делали его чем-то похожи на бульдога — вцепится, так насмерть. Шоннах проводника не знала, зато Андрей тепло улыбнулся и крепко пожал протянутую руку: «Здравствуйте, Геннадий Анатольевич». Про себя же отметил, что Гай, когда сообщил, что отрядил на прикрытие операции самых верных людей, не договорил. Ибо ситуация попахивала сюром: Савушкин имел чин полковника, вдобавок служил на должности «по особым поручениям». Если и остальные такие же, а в данной ситуации логично, что Гальба подключит к делу только людей самых надёжных и с высочайшим допуском… руководство госбезопасности в качестве грузчиков.

Оставшееся расстояние прошли неторопливым шагом, разве что Савушкин поглядывал на часы. Подвёл к пропускному пункту для техперсонала… там на удивление не оказалось никого. Сопровождающий пояснил:

— Воруют дизельное топливо, охранник в сговоре и на полчаса запирается. Ничего не видит и не слышит, пока подельники проникают на территорию. Специально затянули с арестом.

Внутри пришлось немного попетлять, местами Савушкин вводил коды доступа, но можно было не сомневаться, что все они принадлежат охране, патрулирующей территорию. На отдельной площадке, выделенной для нужд СБ, рядом с вертолётом их уже ждали ещё двое. Андрей не удержался и хмыкнул: и в самом деле один генерал и два полковника. А если не вспоминать про собственную отставку — то два генерала. Шоннах немедленно, как единственного мага и бывшего Зелёного стража, отрядили наблюдать за обстановкой, остальные же вскрыли пломбы на грузовом отсеке вертолёта и ближнем ангаре, и принялись торопливо перекидывать снаряжение. Дальше в вертолёт загрузились разведчики, и всё снова опечатали. Андрей, набирая сон впрок, удобно устроился, обнял жену и заставил себя задремать.

Проснулись Северины, когда вертолёт уже садился. Вскоре винтокрылую машину легонько тряхнуло, и рокот стих. Снаружи было слышно, как отчитываются пилоты, как звучит голос Агенора Серебряный янтарь — именно для него и предназначался опечатанный груз в трюме вертолёта… Учёных, Сенат и военных очень интересовали причины, превратившие огромные территории в Брошенное королевство, полное чудовищ. А ещё как возникло большинство химер и как с ними бороться. Именно в столице маги Торона пытались «исправить» гибнущую после радиоактивного заражения природу, породив новую и странную экосистему. Агенор, как главный специалист по магии, прилетел на раскопки разбираться с обнаруженными развалинами и архивами главной королевской лаборатории. Заодно он имел полный доступ к системам охранного периметра…

Ждать в брюхе вертолёта пришлось больше часа. Наконец-то створки грузового отсека распахнулись, и показался Агенор:

— Полчаса самое большее.

— Успеем, — определился Северин.

Собрать планер, катапульту и нацепить рюкзаки — они уложились в двадцать минут. Затем последовал толчок, и огромное крыло с пассажирами устремились на юг. Планер легонько потряхивало. Шоннах внимательно следила за восходящими и нисходящими потоками, Андрей, благодаря их связи, со скоростью мысли мгновенно реагировал на команды. А внизу расстилалось сплошное море леса. Буровато-зелёные волны то медленно взбегали на вершины холмов, то быстро скатывались в долины. Но вот вдалеке будто сгустились горы: ещё не сами каменные исполины, в иллюзорной дымке прозрачно-голубого неба едва засинели несколько белых пятнышек снежных шапок. Для исполнителей, организовавших заброску, они пройдут над Центральным Торонским перевалом — когда-то здесь пролегал главный торговый столичный тракт, сейчас он считался самым опасным местом по другую сторону хребта. Через него постоянно лезли химеры, и даже с огнестрельным оружием шансов пройти там по земле было пятьдесят на пятьдесят. Кроме немногочисленных групп охотников рядом никто не бывал, маги Синклита прилегающий участок гор обходили стороной. Переправить через эту брешь пару диверсантов вполне получилось бы…

Поток воздуха нёс планер вперёд, туда, где непроходимым бастионом высился каменный пояс, туда, где растительность уступала место осыпям и гранитным склонам. На грани прочности конструкции пилоты всё-таки смогли поймать новое воздушное течение. Скользивший по вершинам утёсов рассвет теперь золотил пейзаж каменного хаоса правее и за спиной, а внизу среди лесистых холмов вспыхивала на солнце узкая ленточка реки. На миг Андрею показалось, что по речке движется лодка, он прищурил глаза — но в это время на воду набежала тень, и всё исчезло: то были какая-то неведомая пока науке большая тварь и солнечные блики, сверкающие в брызгах воды, словно от удара вёслами.

Вот под крылом блеснуло озеро, вытянутое и «бородой» впадавшего в него устья реки, оно походило на слегка вытянутую репку, обрамленную ботвой густых зелёных веточек тайги. Со стороны «хвостика репки» вытекала новая извилистая речка. Планер заскользил вдоль неё, время от времени «срезая» замысловатые петельки, в которые, словно запутанный котёнком клубок, сложилась тонкая серебристая ниточка. Казалось, дерни её за правильный конец, и ниточка выпрямится… но конца не было видно. Речка убегала далеко-далеко и там будто таяла в прозрачной синей дымке, сливаясь с синевою неба. А вокруг — тайга, нет ей ни конца, ни края от горизонта до горизонта. Расплескались волны её зелёного моря, на всем этом безбрежном пространстве давно поглотили любое человеческое жильё, все дороги и тропинки!

Вот лес потянулся узкими рваными полосами, почти исчез, планер понёсся над какими-то мрачными серыми глыбами, безжизненные утесы громоздились друг на друге, словно развалины древнего замка. Сверху они казались зубчатыми стенами, высокими башнями, которые стерегли глубокие рвы. И не понять, когда скалы отступили, а внизу колючие зелёные волны леса опять принялись перекатываться под напором ветра, побежали от горизонта до горизонта. Легко и стремительно несли рукотворные крылья всё дальше и дальше, и долгое время тень планера была единственным темным пятном на светлом, залитом солнцем пейзаже. Но вот навстречу серому пятну двинулась целая армада теней: из-за горизонта выпрыгнула длинная гряда белоснежных облаков, совсем рядом. Словно горы ваты, медленно и величаво плыли они в бескрайней синеве воздушного океана. Пришлось срочно поворачивать в сторону от маршрута, стараясь их обойти… не удалось. Подходящие потоки разом пропали, и всё, что оставалось — это садиться на первой же подходящей прогалине.

Тяжелым бархатом тьмы стыдливо прикрылась спящая тайга. Спрятала, растворила во тьме нехоженые чащи. Надежно затаились горы и долины, реки и озера. Не видно деревьев-великанов, пропали дикие завалы, коварно заволокло болотистые топи. На востоке, где и пропала экспедиция, полыхнуло пепельно-голубое зарево. Холодный мертвенно-бледный полусвет заструился над тёмными застывшими вершинами. Шоннах невольно вздрогнула, поплотнее закуталась в плащ-палатку и пододвинулась чуть ближе к костру, где сгорали остатки планера.

— Радиация, — пояснил Андрей. — Точнее виновата повышенная ионизация воздуха. За несколько столетий радиоактивный фон хоть и упал до более-менее безопасного, грозы, особенно в горах идут. Мы ещё в первый год метеозонды пускали и смотрели. В горах фон даже повыше, чем внизу будет, вот и гремит. Спи лучше.

— Глупо, но не получается. Я как будто снова новик в первом походе. Сколько я про эти места слышала… страшных сказок. Брошенным королевством до сих пор детей пугают. И вот… я здесь. Давай я первая дежурю, а?

— Лучше ты всё таки поспи. Я тебя потом разбужу. Я привычный, и не такое видел. А легенд как раз не знаю, потому, наверное, и не боюсь.

Следующие несколько суток потянулась размеренная, однообразная тяжелая работа. Похожий на обычную тайгу, лес временами превращался в сплошной бурелом пополам с кустарником. Впечатления скользили мимо сознания, бездушным грузом оседая в памяти. День отличался от следующего или предыдущего только числом преодоленных препятствий и количеством пройденных километров, да очередной химерой, которая пыталась закусить неведомо как попавшими в её владения чужаками. Изрядно помогало и экономило время то, что уже на второй день они вышли на маршрут предыдущей экспедиции. По её отчётам знали наиболее удобные дороги и места стоянок, и сейчас двигались в несколько раз быстрее, чем те, кто пересекал Брошенное королевство до них.

Тайга закончилась внезапно. Оборвалась стена деревьев, за ними шли необозримые, уходящие вдаль просторы лугов с высокой, густой волнующейся травой, в которой бродили стада каких-то некрупных травоядных. Андрей навёл бинокль, всмотрелся. Нет, даже усиленный прибором взгляд видел лишь равнину.

— Бред какой-то. По отчётам была обгорелая на солнце степь, но это же вельд натуральный. Ну, разновидность степи, только в субтропиках. Не вспоминай, у вас таких нет, я интересовался в своё время — дочиста распахали ещё сколько-там столетий назад. Ладно, я после здешнего биологического сумасшествия во что угодно поверю, — Андрей поморщился, вспомнив вчерашние заросли хищного животного-растения, в котором гнездилась ненормальная смесь рептилии и насекомого. — Но это же не субтропики, да вдобавок чтобы с тайгой средней полосы граничить, и ещё так резко? Не нравится мне это место чем-то, свербит внизу спины.

— Магия, — принюхалась Шоннах. — Очень старая, и до сих пор работает. Но чтобы её почуять, нужно быть гвенъя и с моим опытом, — Андрей жестом показал — я понял. В составе экспедиции были два мага. Человек и нэрлих. Он же сейчас чувствует отголосок того, что уловила жена. — Точно! Можно сказать, что мы наткнулись на ещё одну ожившую легенду. Гиллаэ Обманувший смерть, — на минуту девушка замолчала, анализируя свои ощущения и одновременно соотнося их с легендой. — В общем, легенда рассказывает о том, что это был величайший маг среди гвенъя, и при этом очень боялся смерти. Дома его осудили, ибо в своих поисках маг зашёл слишком далеко, да и денег ему на исследования не дали. А короли Торона были богатые, но глупые. Про богатства Торона вообще говорили, — Шоннах криво улыбнулась, — дескать, во дворце правителя золотом дорожки мостят. Маг сумел превратиться в бессмертный камень, но Торон наказали боги, и Гиллаэ всё равно умер.

— Но сейчас ты его почуяла?

— Не совсем. Точнее… если бы я не общалась с нашим Центральным компьютером, то не сообразила бы. Он ведь почти как живой — но именно почти. Я так понимаю, этот Гиллаэ каким-то образом перенёс себя в другой носитель. Кремний? Квантованный полупроводник? Не зря про камень упоминается. Чарского бы сюда… Они с Агенором любят шутить насчёт магов, которые сначала сделают, а потом гадают что получилось, — девушка вздохнула. — Неприятно признавать, но эти двое как всегда правы. Живым этот Гиллаэ не остался, теперь он что-то вроде компьютера с кастрированным киб-интеллектом. Но выглядит-то со стороны как умный и всезнающий советник, это ж сколько вариантов даже простым перебором за раз обсчитать можно? Не зря мастера и чародеи Торона какое-то время считались лучшими в мире. Уверена, что и к катастрофе он приложил руку, ну или что там у него теперь.

— Теперь эта киб система уже несколько столетий без присмотра и деградирует. Хреново, — поморщился Андрей. — Только сумасшедших компьютеров нам не хватало. И гвенъя оно до сих пор не любит. Ладно, прорвёмся.

— Географию система менять не может. Наши сообщали — степь тянется километров на сто пятьдесят самое большее. Исключительно эту полосу он и контролирует, уверена. Проскочим.

Безводная пустыня, поросшая низкорослым колючим кустарником, началась совершенно неожиданно. На одной стороне маленькой речки ещё луга, на её противоположном берегу — голый каменный откос, и пески через такую хлипкую преграду не перехлёстывают. Воздух был чист и прозрачен, далеко-далеко на горизонте можно различить неясные голубоватые очертания цели путешествия — вершины горной цепи. При этом прошлая экспедиция про такую преграду не упоминала, у них жухлая степь тянулась до самых предгорий.

В путь через пустыню двинулись той же ночью. Лагерь покинули, сразу как на небе появилась во всем своем великолепии луна, свет её хлынул на дикие просторы и озарил серебряным сиянием убегающую вдаль бесконечно-песчаную плоскость. Такую же равнодушную и молчаливую, как и усыпанный звездами шатёр небесного свода над ней. Почти минуту Андрей и Шоннах стояли на берегу речушки, но не двигались с места, словно колебались и медлили трогаться в путь. Потом ступили на каменистый берег. Идти нужно было почти наугад, по компасу и смутным привязкам отчёта прошлой экспедиции к переменившейся местности. И если не найти «маленький водоём» где-то посредине полосы песка, останется либо погибнуть мучительной смертью от жажды, либо использовать для спасения сильную магию, рискуя привлечь внимание наёмников Синклита. И неизвестно, что хуже.

Ночная прохлада смягчала и приятно освежала тяжелый удушливый воздух пустыни, потому шли довольно быстро. И тут луну закрыло облаком, молча, как тени, Андрей и Шоннах теперь продвигались в ночном мраке, увязая в глубоком песке. Идти быстро было невозможно, так как путники беспрестанно натыкались на колючие кусты, песок забирался в ботинки — время от времени приходилось останавливаться и вытряхивать обувь, чтобы не ободрать ноги. По ушам гнетущее давило царившее вокруг безмолвие. Шли и шли, пока восток не зардел румянцем, и показались нежные лучи желтовато-розового цвета. Звезды становились все бледнее и вскоре совсем исчезли, оранжево-жёлтая луна потускнела. Зато солнце быстро разгоралось, его лучи превратились в огненно-золотые полосы, по которым в пустыню скользнул рассвет, огненные палящие копья сверкнули и озарили бескрайнюю пустыню, пронизывая и зажигая песок. Наступал день.

Как было решено ещё в начале марш-броска, сразу останавливаться не стали, хотя и хотелось отдохнуть. Но вскоре солнце поднимется выше, наступит жара — укрытий же никаких. Наконец, показались несколько скал, возвышавшихся на ровной местности. Чувствуя, как ноги понемногу наливаются свинцом от усталости, путники поплелись к ним: развалины, причём одна из сохранившихся стен сильно выдается вперёд, образуя широкий навес, который послужит хорошим убежищем от зноя. Земля возле развалин была покрыта мелким песком, под которым тоже ощущались каменные плиты. С наслаждением укрывшись, путники выпили немного воды, съели по пригоршне сушёного мяса и тотчас же заснули беспробудным сном.

Следующая ночь напоминала предыдущую, вокруг царила мёртвая тишина. На всем видимом пространстве бесконечной песчаной равнины, кроме нескольких зверей, похожих на громадных чешуйчатых куриц, не было видно ни одного живого существа. И тем неожиданней было, когда в изобилии налетели обычные комнатные мухи: словно насекомые летали по пустыне и следили как шпионы, целыми отрядами.

— Вот уж точно, эти везде выживут. Тараканов не хватает, — ругнулась Шоннах, хлопнув себя по щеке и доставая репеллент. Химия пришлась визитёрам не по вкусу, и дальше путники опять шли в одиночестве.

Вторая днёвка далась намного тяжелее. Жара была невыносимая, и ни одного укрытия от адского пекла: куда не кинь взгляд, встречала голая, раскаленная пустыня. Ни бугорка, ни камня, ни единого деревца, ничего, что могло бы дать хоть чуточку тени. Только нестерпимо яркий блеск солнца и жгучие, дрожащие струи воздуха, поднимающиеся над пустыней, как над раскаленной докрасна плитой. Пришлось с помощью рук и сапёрных лопаток вырыть яму, затем нарезать стелющиеся по земле ветки кустарника, забраться в траншею и накрыться ветками пополам с тканью плащ-палаток Это убежище хоть и спасало хотя бы частью от жгучих солнечных лучей, день стал кошмаром: сидеть, задыхаясь от недостатка воздуха, лишь время от времени смачивая губы водой, которой оставалось совсем мало.

Выбрались из убежища они совершенно обессиленные, изнывая от мучительной жары и невыносимой жажды, потащились дальше. Не шли, а шатались из стороны в сторону, время от времени падая от полного изнеможения. Почти каждый час приходилось садиться и отдыхать.

— Воды не осталось ни капли. Если мы не найдем воду, мы погибнем, — первой не выдержала Шоннах. — Нужно звать воду. Пока у меня ещё есть силы пробить здешний полог.

— Нельзя, — хрипло отказался Андрей. — Заметят. Сама сказала — географию эта каменка менять не может. Здесь должен быть источник. Ещё немного.

Они прошли ещё с километр, когда Шоннах вдруг замерла, опустив вниз свой нос, вдыхая горячий воздух, точь-в-точь как хитрая лисица, чующая след.

— Я чувствую запах воды. Не может быть. Она точно где-то близко…

Андрей пожал плечами, сил говорить не было. Насколько можно было окинуть взглядом, повсюду был только бесплодный, изнемогающий от зноя песок и низкорослый кустарник. А Шоннах уже уверенно повернула чуть в сторону от прежнего пути. Вот показались очередные изглоданные песком развалины. И там, в углублении, похожем на чашу, они увидели самую настоящую воду! Чёрного цвета, с резким запахом — но вода! Шоннах всё же хватило воли сначала набрать кружку и сунуть туда полоску экспресс-анализатора. Едва бумажка пожелтела и, не дожидаясь, станет ли полоска зелёной, не обращая внимания на непривлекательный вид, оба пали на песок, и через мгновение, лежа на животе, пили эту неаппетитную жидкость с таким наслаждением, словно перед ними была амброзия.

Весь следующий день они провели, отдыхая около воды. Под вечер, на расстоянии не больше полусотни километров, сверкая, как серебро, в лучах закатного солнца показалась горная гряда. Две большие вершины, соединенные обрывистой скалистой стеной и раскинув понижавшиеся в обе стороны гранитные крылья отрогов, они торжественно вздымали прямо в небо величественную белизну снега и рыжину камня. На обоих вершинах возвышался огромный круглый, покрытый снегом бугор, отчего по форме верхушки напоминали странного вида грибы. В величественных очертаниях этих потухших вулканов было нечто торжественное и подавляющее, у путников захватило дыхание. Минут десять закатный свет играл, переливаясь, на снегу и на массах гор. Затем, словно каменным великанам надоело, они пропали в тумане. И тут же закат высветил, что в полукилометре от колодца опять начинается вельд.

— Не ловушка?

— Точно нет. Я бы почувствовала. Пустыню как бы сказать? Отключили.

— Точно киб-система, — констатировал Андрей. — Логика подсказала, что задержать нас нет шансов, потому не стоит тратить ресурс. Человек пытался бы до конца.

Уже когда они добрались до границы вельда, а тропические травы и кустарники уступили место невысокой траве и редколесью предгорий, Шоннах сорвала цветок из владений «живого» компьютера, несколько секунд внимательно его нюхала и щупала. Потом одиночным выстрелом подстрелила винторогое травоядное, пасшееся в полусотне метров. Животное упало безжизненной грудой… тушей её почему-то язык не поворачивался назвать.

— А ведь всего этого, — девушка махнула рукой назад, — нет вообще. Точнее я уверена, что на самом деле там мёртвая пустыня и развалины. Не такая жуткая, как нам сделали. Скорее потрескавшаяся сухая земля, редкие растения, мухи точно были настоящие. Я думаю, тут было что-то вроде угодий для королевских развлечений. Базовая программа, думаю, та самая степь, которую видела первая экспедиция. Про вельд подсмотрели у тебя или у меня. Королевство мертво, но Гиллаэ продолжает исполнять программу… теперь везде, куда хватает его мощности. А когда мы подошли близко к нему, остатки личности пробудили ненависть к гвенъя.

— Аттракцион виртуальной реальности, — буркнул Андрей. И не понять: выругался — или просто признал правоту жены.

Глава 3. Проклятые богами земли

После приключений, устроенных сумасшедшим компьютером, переход через горы показался скучным. Стоило перевалить через хребет и оставить за спиной сверкающие вершины двух потухших вулканов, как внизу до горизонта раскинулся очаровательнейший пейзаж. Прямо под ногами, петляя меж холмов, ныряя под сень тёмных величественных лиственниц, текла широкая река. В стороне от неё простирались необозримые пространства пастбищ, где в волнистой траве паслись многочисленные стада животных. В бинокль они показались очередными мутантами, по крайней мере, до этого ни Андрей, ни Шоннах не видели оленей, у которых небольшие рога росли не только на голове, но и торчали вдоль позвоночника до самого хвоста. Справа, у самого горизонта, вырисовывались горы — хребет, который они пересекли, почти смыкался с основным массивом Срединного барьера. Нналево страна была менее гориста, причём одинокие холмы перемежались с чем-то вроде полос возделанных полей.

— Люди? — удивилась Шоннах. — Не может быть.

— Точно нет, иначе про них было бы известно. И нам бы тоже сообщили. Кстати, смотри: а вдоль дороги этих «полей» нет.

В некотором отдалении, справа от перевала, и в самом деле вилась широкая проезжая дорога, спускалась до равнины и терялась в зарослях. Настоящее шоссе, напоминавшее древнеримские дороги. Бывший Главный королевский тракт. Когда-то он шёл и через перевал, но в горах столетия и несколько землетрясений и извержений засыпали его лавой, стёрли даже следы. А внизу тракт сохранился. Начав по нему идти, Андрей не переставал удивляться. Древних строителей, которые проектировали и возводили дорогу, не останавливали никакие препятствия или трудности, встречавшиеся на пути. В одном месте тракт пересекало ущелье шириной не меньше ста метров и глубиной под стать — вместо моста оно оказалось завалено огромными глыбами шлифованного камня, в которых снизу были сделаны арки для протока воды. В другом месте тракт шёл через туннель, не меньше полусотни метров длиной, пробитый прямо в граните. Стены туннеля были сплошь покрыты барельефами, изображавшими, главным образом, одетых в кольчуги воинов, побеждавших врагов. Один барельеф особенно хорошо сохранился: там была изображена битва, а вдали шли толпы скованных пленников.

— Как вспомню храм, который мы нашли ещё в первой экспедиции, — хмыкнул Андрей, ткнув пальцем в картины, — так думаю, что гордыня у здешних жителей была прописана в генах.

Преследователей они заметили на второй день. Сначала заговорил опыт Андрея, вскоре его опасения подтвердила Шоннах. Пройдя ещё с полкилометра, оба нашли удобное место, где дорога шла вдоль самой реки. Залегли и замаскировались. Вскоре, озираясь и старательно вглядываясь в следы, их догнала группа… людей? Они были очень высокого роста, с медно-красным цветом кожи — вот только кожа эта состояла из мелких змеиных чешуек. У половины на голове развевались пышные султаны из черных перьев, а на плечи были наброшены плащи из шкур, другие, явно помоложе, красовались абсолютно лысыми черепами и полной наготой. Каждый держал в руках копьё из заострённой на огне палки, у двоих даже с каменными наконечниками. Минут десять краснокожие чужаки стояли и переговаривались то ухая как обезьяны, то короткими гортанными фразами из двух-трёх слов непонятного языка. Молодые — самцы или юноши — какое-то время рыскали по округе в поисках тех, кого преследовали, но как следопыты они намного уступали людям.

Наконец предводитель группы решил, что люди потеряны. Старший отдал гортанный приказ, отряд мгновенно нырнул с дороги в тайгу. Посовещавшись, Шоннах и Андрей решили проследить. Первая экспедиция про таких существ не упоминала. Краснокожие могли стать источником проблем, а могли оказаться малочисленным местным племенем. Оставлять за спиной неизвестный фактор было рискованно.

Три часа спустя группа охотников подошла к широкому рву, окружавшему селение. Площадь оно занимало не меньше пары квадратных километров, и было огорожено прочным частоколом из толстых бревен, у ворот через ров перекинуты мостки. С верхушки дерева в бинокль получилось разобрать, что внутри селение чётко распланировано: через центр проходила широкая дорога, которую пересекали под прямым углом другие, более узкие дороги, разделяя таким образом группы хижин на кварталы. Хижины с куполообразными крышами имели каркас из прутьев, очень красиво переплетенных травой, в них были двери, через которые входили, не сгибаясь, даже высокие мужчины. Везде сновали меднокожие мужчины и женщины, ходили дети… но было и в планировке, и в чётких действиях жителей как внутри селения, так и на уходивших вдаль полях что-то странное. Нечеловеческое.

— Словно муравьи, — наконец озвучил оформившуюся мысль Андрей. — Рабочие особи на полях, воины, строители. Ничего лишнего, никаких эмоций…

— Точно! И я, кажется, догадалась. Очередной плод слепой генной инженерии здешних магов. Эти земли были заражены существенно сильнее, чем за хребтом. Вот они и вывели… работников. Голая чешуя должна хорошо защищать от радиоактивных осадков, наверняка она по структуре ближе к хитину. Магиматы не мой профиль, но насколько я в этом понимаю — это давно не люди, и обратно людьми не станут никогда. Обрабатывают поля, живут в селениях строго по программе. Как и сотни лет назад. Могли бы — за столько веков хоть что-то поменяли. Не удивлюсь, если у них вообще заложен запрет на любые изменения и улучшения без приказа, было бы логично.

— И реагируют на опасность, — поморщился Андрей. — Мало нам психованного суперкомпьютера, теперь ещё и эта сельскохозяйственная автоматика. Но если наши шли в сезон туманов, наверняка поля не увидели, этих биороботов тоже…

Шоннах кивнула, логику мужа она понимала лучше, чем сейчас хотелось бы. Деревни сильно в стороне от дороги, а с перевала увидеть поля экспедиции мешал плотный облачный покров. Меднокожие разведчиков тоже не заметили, возможно, у них, как и у насекомых, до начала лета понижена активность. Но сейчас они за Северинами не просто пошли, а искали — и знали, что ищут именно человека… Они видели людей, причём совсем недавно и этих людей опасаются. Супруги переглянулись: ещё оно доказательство, что тут прошёл отряд наёмников Синклита. Опасения Гая подтверждались, последнюю обрывочную радиограмму он расшифровал верно.

Дальше по дороге Северины шли форсированным марш-броском, постоянно маскируясь, регулярно прячась от рыскавших повсюду отрядов меднокожих. Хорошо хоть догадка оказалась верна, полноценного разума у туземцев явно не было, а в обонянии и умении читать следы они уступали поисковым собакам. Потому-то легко попадались на уловки, изобретённые не одним поколением диверсантов. Наконец где-то у горизонта показались четыре небольшие вершины или просто очень большие скалы, пурпурного цвета от сплошь покрывавшего их вереска, окружённые каменистыми холмами и скалами поменьше. Возникло это образование, очевидно, в результате какого-то древнего геологического сдвига. По карте, найденной в развалинах резиденции Ордена, окружавшие тайную долину четыре горы располагались в форме квадрата, именно туда и стремилась Великая королевская дорога.

Северины быстро зашагали по дороге, подгоняемые желанием поскорее добраться до цели. Там вздымались к небу три гигантские фигуры, настоящие колоссы, видневшиеся у подножия одной из скал: словно восседали три огромные статуи, две мужские и одна женская. Андрей поднял бинокль. Нет, не статуи, а три огромных башни, сильно изъеденные временем, но до сих пор величественные. Тени от зарослей кустарника, выросшего прямо на каменных блоках, издали придали им видимость человеческих фигур.

— Молчаливые, — пояснила Шоннах. — Три сторожевые башни зовутся Молчаливые. Крепость считается образцом фортификации до сих пор. А уж какие туда чары вложили… жуть. Даже отсюда чувствую, как эфир фонит и звенит.

Внезапно откуда-то сзади, примерно там, где час назад они пересекли широкую и спокойную речку, донесся шум отчаянной схватки, а в следующее мгновение послышался ужаснейший рев. Потом топот, от которого завибрировала земля. На мгновение задумавшись, девушка рискнула и бросила вверх наблюдательное заклятье собственного изобретения: что-то вроде сотканного из магии квадрокоптера. Летала эта штука совсем недалеко, действовала очень недолго, но им сейчас хватит понять, что происходит. Если враг и наблюдал за окрестностями — откат будет слабым и настолько нестандартным, что его примут за колебания фона.

Шоннах глядела сквозь чары, Андрей смотрел глазами жены. К реке на водопой сквозь заросли в километре от тракта шла широкая слоновья тропа… или скорее мамонтовая, если конечно можно назвать так мохнатых животных ростом в полтора раздутых слона, покрытых шерстью и с двумя дополнительными хоботами вместо бивней. Тропу проложили двадцать или тридцать животных, причем большая их часть, судя по разнице в размерах, взрослые самцы. Скрываясь в зарослях, меднокожие приблизились к добыче и подтащили несколько метательных машин для копий. Повернувшись к ним боком, стояли три великолепных самца, им-то и достался залп. Один мамонт лежал замертво, второй катался по земле, ломая древки, третий стоял на коленях и трубил, мелкие самки замерли сбившись в кучу, и по их беспокойным движениям и по тому, как они подымали хоботы, обнюхивая воздух, можно было догадаться, как они испуганы. Самцы беспорядочно топтались вокруг и подпрыгивали.

Но вот раненый мамонт встал на ноги и даже за километры послышался дикий рёв. С воплем боли рассвирепевший зверь кинулся в заросли. Отвагой меднокожих можно было восхититься. Они бросали прямо в морду мамонту копья, несколько штук застряли у того в хоботе. Зверь схватил одного из охотников, швырнул его на землю и, наступив на тело своей огромной ногой, обвил хоботами другого и разорвал его надвое. Меднокожие словно не заметили, продолжая метать копья и что-то ещё, пока не подвели мамонта под новый выстрел: копья утыкали бок словно иголки у ежа. Огромный зверь рухнул и забился в агонии. Несколько животных остального стада тоже ранило. Увидев гибель своего патриарха, стадо бросилось бежать. К несчастью для животных, преградила дорогу река — русло неглубокое, но с достаточно крутыми склонами. В них и упёрлись с разбегу мамонты, в диком смятении, отчаянно пытаясь выбраться на другой берег. Воздух оглашали трубные звуки, движимые эгоистическим инстинктом самосохранения, мамонты в панике отталкивали друг друга. Пользуясь удобным моментом, охотники засыпали их копьями и убили ещё двоих животных, остальных ранили. Меднокожие безусловно перебили бы всё стадо, если бы мамонты внезапно не прекратили попытки выбраться на берег «в лоб», и не выбрались к тракту, где и пустились во всю прыть.

— Мать твою, они же сюда! — выругался Андрей.

Мысленно матерясь — в полной выкладке бегать то ещё удовольствие, он рванул в сторону башен и плоскогорья. За ним, не отставая, мчалась Шоннах, судя по её эмоциям, она тоже костерила охотников, как только могла. Мамонты мчались и по тракту, и рядом, причём растянулось стадо по лесу очень широко — уйти в сторону разведчики не успевали. Вряд ли звери будут разбирать, в чём отличия между «белыми» и «красными». И не факт, что мамонтов с одного выстрела остановит автоматная пуля. Оставалось надеяться, что раз бежит стадо ненамного быстрее человека — видимо, не хотят оставлять раненых сородичей — а местность ближе к горам повышается и вроде в бинокль просматриваются развалины и кучи камней, Андрей и Шоннах успеют найти подходящее укрытие.

Десяток меднокожих выскочил из засады неожиданно даже для Шоннах, хотя она и на бегу щупала пространство далеко перед собой. И тут же ближний попытался достать человека копьём. Андрей увернулся на рефлексах, ударил врага ногой в грудь: тот захрипел и свалился на землю. Второго бойца взял на приём, дальше выхватил пистолет. Тух-тух-тух. С расстояния два-три метра вывести из строя хватило и по пуле на каждого. Сзади тоже раздались выстрелы. Когда Андрей обернулся, жена стояла над врагами с пистолетом, тряся кистью свободной руки: ближнего меднокожего переломало как куклу, остальные ещё хрипели в агонии:

— Точно магиматы. Воздушным кулаком ударила — как голой рукой о стенку…

Шоннах рухнула на землю, почуяв угрозу. Андрей отстал от неё на удар сердца. Только это их и спасло. Над головами, сметая свежий выскочивший на дорогу десяток воинов, пролетело облако копий. Задержись девушка хоть на мгновенье, чтобы оповестить мужа криком — истыкало бы обоих. Андрей метнул в сторону копьеметалки гранату, следом застучали два автомата, изрешетив обслугу из тех, кто уцелел после взрыва.

— Готовы, — хрипло выдала Шоннах. — Но они этих слоников явно сюда гонят. Там ещё.

— Я в бинокль тогда что-то вроде перекрёстка видел. Давай туда.

Боковая дорога уходила почти сразу за разбитой копьеметалкой. Туземцы, бросив охоту, бежали следом за людьми. Дважды Северины устраивали бойню слишком торопливым отрядам, но меднокожих это не останавливало. Местность повышалась, и потому в бинокль хорошо было видно, как в долине и со стороны селений подходят новые и новые отряды. Как муравьи, туземцы готовились задавить врага массой, не думая про судьбу отдельной особи.

Туземцы отставали метров на триста, понемногу сокращая расстояние. А впереди к небу поднималась громада стен крепости. Если прижмут… Андрей и Шоннах успели добежать до старой, наполовину разрушенной башни, зачем-то выстроенной в километре от стены и подходящей для обороны. Лес вокруг давно сменился низкорослым кустарником, множество камней помешают установить лестницы и копьеметалки. Забраться наверх, пользуясь преимуществом в дальнобойности отогнать лучников, лестница внутри таких сооружений тоже одна. А ночью попробовать проскользнуть. Но уже заскочив вслед за женой внутрь, Андрей повернулся… и замер. Меднокожие встали на расстоянии примерно четырёхсот метров от развалин. Новые и новые отряды подбегали и также останавливались у невидимой черты.

— Табу, — попробовал пошутить Андрей, заодно переводя дыхание.

— Скорее программа, — хрипло сипела рядом девушка. — Им запрещено входить на закрытую территорию. Я тут ручеёк чую. Предлагаю обед — и внутрь, в долину.

Андрей выглянул в сторону гор, посмотрел на высокую, выдержавшую напор времени стену. Потом обернулся обратно к туземцам.

— И как ты предлагаешь перебираться? Там плиты подогнаны до миллиметра, верёвку наверху не зацепишь. И сильно сомневаюсь, что нас пропустят вернуться на тракт к воротам.

— Кто у нас любит говорить, что на любой хитрый болт найдётся своя гайка? — загадочно улыбнулась Шоннах. — Я же говорила, что Молчаливые до сих пор во все учебники как образец фортификации входят? Я когда их планы на офицерский патент зубрила, в жизни не думала, что живьём крепость увижу. Зато сейчас я точно знаю, где мы, и где тут есть проходы, секретные и несекретные. Не думаешь же, что нужники через главные ворота вывозили? Короче, обедаем, у меня уже живот узлом. А дальше ищем дверь, что-то стопроцентно должно остаться открытым.

Глава 4. Тайна мёртвого королевства

Прямо перед Андреем и Шоннах поднималась отвесная стена из камня, не менее тридцати метров высотой. Гладкие блоки по-прежнему не имели ни единой щёлочки, внизу огромные глыбы, кверху они уменьшались, а стена постепенно сужалась. Незыблемая мощь, которую пронзали насквозь малые ворота, массивной аркой похожие на вход в галерею шахты. Когда-то ворота прикрывали створки, сливавшиеся со стеной. Их оставили приоткрытыми, время, дожди и смена сезонов сделали своё дело. Каркас из дерева рассохся, частично сгнил, так что левая створка заметно перекосилась. Андрей осмотрел щель, потом заложил туда шарик универсальной пены: после ввода катализатора он раздувался до объёма нескольких кубометров пористого и прочного материала.

Несмотря на внешнюю ветхость, ворота оказались крепкими, створку сначала лишь перекосило. Какое-то время она сопротивлялась, выдавливая пену внутрь тоннеля. Наконец ворота сорвало с петель. Одновременно из глубины тоннеля что-то щёлкнуло. Андрей осторожно подошёл, встал сбоку и ввёл в пену деструктор. Сразу же отскочил в сторону. Шоннах закинула вглубь тоннеля небольшой дрон — пару таких они взяли с собой как раз для подобного случая. Весили приборы мало, работали совсем недолго на магии и управлялись наполовину с пульта, а наполовину чарами Шоннах. По дороге пользоваться дронами не рисковали, как и остальной магией, но стена была настолько пропитана защитным колдовством, что девушка рискнула. Лезть в туннель, наверняка упичканный ловушками от посторонних, без разведки намного опаснее, чем с небольшой вероятностью выдать себя вражескому наблюдателю.

— Я восхищена, до чего хорошо строили. Там стоит десяток арбалетов, и целых два ещё смогли сработать на пену. Одна огненная ловушка до сих пор не протухла. Замаскирована просто отлично, на ходу могла и не заметить. Я её без проблем отключу, устаревшая система. А вот обрушить коридор можно только из караулки, да и то проржавело всё. Проскочим.

В совершенно тёмный проход они вошли осторожно, хотя он был достаточно широк, чтобы вместить двух идущих рядом людей. Фонари выхватывали из черноты такие же гладко подогнанные блоки, лишь в одном месте выделялся небольшой провал, откуда выскочили стрелы. Посередине туннеля, в груде железной трухи, лежали человеческие кости. Но что странно — никаких летучих мышей и им подобных животных, хотя подземные галереи должны кишеть ими.

Пройдя шагов сто, разведчики заметили, что проход стал немного светлее. Ещё минута, и они оказались в совершенно необычайном месте, какого, вероятно, не приходилось в здешнем мире видеть ни одному человеку. Большой зал, когда-то похоже толи вырубленный в скале грот, толи приспособленная для нужд крепости естественная пещера. Несколько столетий назад общее пространство разделяли оштукатуренные деревянные перегородки, сейчас превратившиеся в груды трухи и мусора. Окон не было, но откуда-то сверху лился слабый свет, и никаких признаков затхлости. Вероятно, в своде были проложены шахты, по которым проникал воздух и освещение извне. По всему пространству зала-пещеры располагались гигантские колонны-сосульки, которые казались сделанными из тщательно отполированного камня. Словно огромные сталагмиты, но из гранита и базальта. Невозможно было передать потрясающую красоту и величие этих колонн не менее пяти метров в диаметре у основания. Их грандиозные и вместе с тем изящные контуры уходили вверх, прямо к далёкому своду.

— А вот про это нигде не упоминалось, — удивилась Шоннах. — То есть в планах тут настоящий улей из коридоров, комнаток и служебных помещений. Кайна-хранительница, а что это?!

Шоннах слабыми нервами не страдала, служба в Зелёной страже давно выгнала из неё впитанные в детстве обывательские страхи и суеверия. И всё равно девушка споткнулась, так что Андрею пришлось ловить жену.

Совсем рядом, будто опираясь костлявой рукой на гранитный сталагмит, держа в костлявых пальцах второй руки огромное белое копье, стояла сама Смерть в виде здоровенного человеческого скелета, не меньше двух метров высотой. Весь скелет немного наклонился вперёд, так что его шейные позвонки и ухмыляющийся блестящий череп были напряжённо вытянуты в сторону незваных гостей. Пустые глазницы скелета устремлены на Шоннах, а челюсти немного разомкнуты, как будто он вот-вот закричит, сделает шаг и нанесёт удар. Скелет был не одинок. То тут, то там по залу в разных позах, стояли и сидели… можно их было назвать человеческими телами. Сейчас от них оставались лишь покрытые тонкой стекловидной плёнкой скелеты мертвецов.

— Видел я такое один раз… но этого не может быть.

— Где? — Шоннах справилась со страхом. Да и в мужа она верила, с первого дня знакомства восторгаясь его колоссальным опытом жизни ещё в звёздном будущем.

— Нет, не может быть. Это была очень специфичная авария гиперреактора. Не простой выброс энергии и взрыв, как бывает при перегрузке сердечника. Тогда в брешь между измерениями просочилось гиперпространство. Как бы это объяснить? Обычно разные свойства слоёв Вселенной смешиваются постепенно, медленно проникающими друг в друга субстанциями. А тут как взяли стакан с маслом и водой, и сильно встряхнули. Пространство корёжит и ломает, законы физики летят к чёрту. Но повторюсь, тут мало одной энергии. Чтобы именно так сработало — и сердечник, и накопители Мартинеса должны сдетонировать. Эти накопители используются уже в двигателе, для скачка в гиперпространство.

— Случайное открытие? Сами не поняли, что изобрели. Сам же пересказывал мне, как ваши аналитики предполагали, что Орден научился генерировать гиперпространственный импульс, перенёс к себе какую-то лабораторию. Да вы все живое доказательство, что они пробовали с переходом не раз, и что в итоге ерунда какая-то выходила.

— Тут немного сложнее, — пожал плечами Андрей. — Понимаешь, даже если знаешь полностью теорию — а тут её точно не знали, одной здешней математике ещё пару тысяч лет расти — от гиперпривода до накопителей Мартинеса ещё не меньше столетия инженерной эволюции. Но разбираясь в устройстве гиперпривода, они бы так не лопухнулись во время бегства, чтобы вместо портала на любой кислородный мир в ближайшую систему создать пробой в соседнюю Вселенную. Нет, совпадение… мне кажется.

Из огромного главного зала открывались многочисленные выходы. Соотнеся планы крепости с остатками коридоров, осторожно обходя залитые в каменную плёнку скелеты, Шоннах вела мужа всё вперёд и вперёд к дальнему концу огромной молчаливой пещеры. Там их ждала ещё одна дверь, к счастью раскрытая. Уже без арок наверху и украшений, а самая обычная прямоугольная, из потемневшего от времени дуба. Следующее помещение было освещено гораздо хуже. Единственное, что получилось различить в полутьме фонарей, был массивный стол, вокруг которого сидели явно офицеры — теперь ветхие мумии. Рядом с вычищенными, сияющими, новенькими доспехами и оружием древние покойники смотрелись дико.

Андрей сразу вытащил дозиметр и посмотрел на показания.

— Ничего не понимаю. Нет, там точно не могло быть пробоя гиперпространства. Даже сейчас фон высоковатый, а пять столетий назад он тут был бешеный, особенно если изначально в основном короткоживущие изотопы были. И мумии эти подтверждают. Видно, что покойники мгновенно получили мощный лучевой удар. Но если там всё-таки случился пробой измерений, то он распад ускоряет. По крайней мере, и в той пещере, и во всех ближайших помещениях дозиметр сейчас должен показывать даже меньше уровня природного фона.

— А не может сначала лучевой удар…

— Ага, потом выброс, а потом опять заражение, от которого до сих пор дозиметр потрескивает. Нет, в это я поверю ещё меньше. Так, это ещё что?

Чуть в стороне от стола лежала огромная каменная глыба шириной с дверь. Когда-то поднялась вверх, в специальное углубление скалы, теперь дверь сорвало из креплений. За ней в свете фонарей просматривалась высеченная в массиве скалы комната, размером не более десяти квадратных метров. У дальней стены комнаты находилось несколько сундуков, похожих на ящики для патронов или снарядов примерно середины двадцатого века. Окружающие стены были пропитаны чарами, да и сами были неплохим экраном, потому Шоннах выставила защитный полог, а потом телекинезом осторожно приоткрыла крышку одного из ящиков — он был доверху заполнен искрящимися бледно-голубыми огранёнными в шар камушками размером с детский кулачок — и перенесла пару изделий на стол. В свете фонаря они оказались полупрозрачными, внутри вспыхивали и гасли разноцветные огоньки.

— Мечта любого мага, — вздохнула девушка. — Очи силы. Их немного добывают на севере Великого леса и на юге континента, но главное месторождение было в Тороне. Усиливают запас энергии и возможности, — она с досадой щёлкнула пальцами. — Жалко, такая ценность пропала: эти как резонатор уже бесполезны, они густо синие должны быть. А если голубые — то их почти переполнила остаточная энергия. Или из-за радиации структура нарушилась? Слушай, — неожиданно в голову пришла идея. — А из этой штуки нельзя сделать этот твой самый накопитель?

— Понятия не имею, — пожал плечами Андрей. — Накопители Мартинеса выглядят как литой цилиндр из пластика масляно-чёрного цвета. Если расколоть, то внутри тоже выглядят единым монолитом. Там сложные микроструктуры на самом деле, что-то вроде искусственного камня из полиморфных плёнок. Ладно, идём дальше.

Ближе к выходу фонари отключили. Шоннах двигалась, используя пассивное заклятье ночного зрения, Андрей шёл по её подсказкам и держась за плечо жены, пристально вглядываясь в темноту. Наконец, далеко впереди появилось неясное, тусклое пятно. Свет был очень слаб, только глаза, не видевшие в течение долгого времени ничего, кроме темноты, и могли его рассмотреть. Когда они подошли поближе, пробивавшийся сквозь щель от приоткрытой двери яркий свет полудня выхватил из темноты небольшой зал. Стены, выложенные из камня. Окон, хотя бы плотно закрытых ставнями, не видно. Пол, выложенный мозаикой, выход на улицу перекрывала деревянная, окованная железом дверь с мощными лапами тяжёлых навесов. Рядом с дверью через неширокую щель нанесло песка и мелкого мусора. На потолке целых два шара магической люстры, до половины утопленных в каменные гнезда, один из шаров разбит.

Наружу сначала опять пустили дрона с камерой, хотя короткий полёт и исчерпает остаток заряда, и можно робота выкидывать. Дверь выводила в небольшой двор, а оттуда в самый настоящий средневековый город. Улицы замощены булыжником, причём мелким, дроблёным. Дома сплошь из камня, на фундаментах, на окраинах никаких полуземлянок или деревянных срубов. Если около стены ещё встречались дома одноэтажные, то в большей части города они поднимались в два, три, а иногда и в четыре этажа. Несколько дворцов, занимавших площадь как пять-шесть домов, в остальном, судя по лавкам внизу да вывескам, жили простолюдины.

Если всматриваться уже в детали — улицы встречали пустыми глазницами обезображенных окон и сорванных ставен, хищным оскалом развалин и тишиной. Опытному глазу, несмотря на минувшие столетия, хватало признаков понять, что кипящий жизнью город опустел в один день. Много позже место человека заняла растительность, принявшаяся обратно завоёвывать каменную пустыню. Но что удивительно — все деревья стояли гнутые, кривые, то смыкались в виде арки, то верхушки смотрели вниз. И вообще выглядели деревья чахлыми, больными — хотя развалины той же столицы за прошедшие столетия густо покрыл лес. Но самое главное, в городе стояла неестественная мёртвая тишина, словно стены поедали эхо. И ни птицы, ни зверя, хотя животные должны здесь чувствовать себя вольготно. Не сговариваясь, обоим в голову пришла одна и та же мысль. Шоннах немедленно вывела на дисплей показания дозиметра. Даже сейчас, стоит задержаться в развалинах на три-четыре дня, уровень радиации ничего полезного для здоровья не обещал. На момент аварии излучение на улицах наверняка зашкаливало. И внизу, и наверху люди умерли мгновенно.

Перед тем, как окончательно села батарея, и дрон самоуничтожился, он успел показать, где располагался лагерь первой экспедиции: в километре от центральных ворот. Город был пуст, так что разведчики рискнули не пересекать его побыстрее насквозь, а пройти улицами прямо до ворот. Стоило покинуть дворик, как тишина исчезла, и накатили звуки. Под ногами рассыпался нанесённый ветрами песок, хрустели мелкие камешки. Дышали и будто стонали стены домов и ветви деревьев. Казалось, что город наполнен тенями минувших десятилетий, ещё немного — и вздохнёт, недовольный чужим присутствием, а сам заживёт призрачной жизнью. Где-то на середине пути Шоннах и Андрей пришли к выводу, что в городе имелось что-то ещё: одних мёртвых развалин недостаточно так угнетающе подействовать на психику двух тренированных и опытных бойцов. Разбираться, как это «что-то» работает — инфразвуковые волны, ментальный импульс или нечто иное — не было желания и возможности. Тщательно, но быстро осмотрев окрестности через бинокль и заклятие квадрокоптера, город они покинули как можно быстрее.

Город занимал всю западную часть долины Молчаливых, небольшая гряда то ли естественных, то ли искусственных холмов отрезала кусок на востоке. А между ними когда-то, судя по всему, были поля и постройки. Но то ли сделано всё было намного хуже, чем в городе, то ли дожди хорошо промывали землю, и уровень радиации здесь спал быстрее, жизнь быстро взяла своё. Сейчас от строений оставались лишь с трудом угадываемые развалины, густо заросшие самым обычным низкорослым кустарником, а местами даже небольшими рощицами берёзок, лип и клёнов. В тени одной такой рощицы и стояли палатки цвета хаки. Опытный взгляд ещё мог различить, что от ворот к лагерю натоптали несколько тропинок, но хрустевшая под ногами молодая луговая трава, пушистая и мягкая, как ковёр, уже почти затянула нанесённые людьми ссадины. К весне, особенно если зима снесёт палатки, всё вернётся к тишине и запустению прошедших столетий.

Чем ближе они подходили к лагерю, тем больше появлялось загадок. Согласно отчётам, первичное обследование долины показало, что местность безопасна. При этом самая восточная часть за холмами, где по расшифрованным записям из резиденции располагалась промзона, прикрыта от наблюдения с воздуха каким-то маревом. Видимо, до сих пор действовали оставшиеся от прежних хозяев устройства. Прежде чем туда лезть, начальник экспедиции решил проверить город и убедиться, что оттуда точно не придёт никакой опасности. Заодно поискать в развалинах информацию по промзоне: в расшифрованных документах из резиденции Ордена о ней упоминали вскользь и недостаточно. На небольшом пригорке чуть в стороне, окружённая берёзами, отдельно стояла палатка, больше напоминавшая королевский шатёр — туда складировали найденные в развалинах предметы и документы, там же с ними работали. В стороне кострище и кухня, рядом длинный стол под навесом. Постов не снимали, но руководитель явно понизил уровень угрозы ближе к секретной, но скорее чисто научной экспедиции.

На остатки первого тела они наткнулись метров за сто. Мужчина, из Королевств, человек… и всё. Да и это больше можно было установить по одежде и вещам — тело буквально выдрали из штанов и кольчуги, разорвав кольца. Потом съели. Шоннах, хорошо разбиравшаяся в континентальной фауне, а также иногда выступавшая консультантом по магическим химерам, наклонилась, потом вынесла вердикт:

— Ел не зверь. Похоже, очередная химера. По следам на одежде и костях может хотя бы на время вставать на две ноги, высвобождая передние лапы. Стоя от полутора метров до двух с половиной. Ели уже труп.

Андрей кисло сморщился: только хищных зубастых падальщиков не хватало для счастья. Следующие останки — и тоже в виде обгрызенных костей — нашлись уже в лагере, вперемешку лошади, земляне и люди из Королевств. И не понять, погибли они здесь в бою, или же их притащили потом и просто съели в удобном, защищённом от ветра месте. Закончив поверхностный осмотр лагеря, оба начали делиться впечатлениями. Исходя из своего опыта.

— Люди лагерь не трогали. И тот, первый, и остальные — не новики, лет тридцать в основном, снаряжение и оружие хорошее. Крепкий спаянный отряд профессионалов-наёмников. Я с ними немало работала, бросать так много дорогих вещей они не станут. Даже если идут дальше — добычу аккуратно соберут, упакуют и зароют. Весь беспорядок добавили звери. Но уже потом. Такое ощущение, что сначала что-то собирали ещё люди, бросили, а дальше хозяйничало зверьё.

— Те два пулемёта словно прикрывали отступление на северо-восток. Но обе рации здесь. Мне кажется, первое нападение они отбили, но потеряли обе рации. А дальше отошли к холмам…

Будь Андрей один, или на месте Шоннах простой чародей, пусть с подготовкой и боевым опытом — их всё равно застали бы врасплох. Настолько хорошо враг прятался и от заклятий, и от обычного наблюдения. Но до бывшего офицера Зелёной стражи тварям было далеко. Магию в случае встречи с боевиками Синклита маскировать уже не имело смысла, так что Шоннах оставляла во время осмотра повсюду не активированные плетения. Теперь же чары сработали сначала как тревожные, потом как боевые. Магиматы устойчивы против прямого воздействия колдовства? Но можно заставить полог сработать уже от того, что кто-то слишком осторожно старается раздвигать ветки. А деревья и кусты просто горели, пусть огонь и подстегнуло заклятье. Одновременно те же чары заставляли выбрасывать густой едкий дым, заодно гасивший запахи, гудели и ревели. Андрей же стрелял, ориентируясь на информацию от жены, а она вылавливала цели по маркерам, заранее расставленным по всей округе.

Твари оказались шустрые и живучие, последняя даже успела выбраться из огня, когда её настигла пуля. Зверюга напоминала меднокожих роботов-поселенцев, но фигурой была ближе к горилле, ниже ростом, широкая, мышцы рельефно бугрились. Пальцы заканчивались когтями, а рот был полон острых зубов. Тех самых, которые грызли кости в лагере. Естественным путём, или как побочный продукт древних экспериментов по возрождению природы подобная тварь появиться не могла, слишком узкоспециализирована. А вот как охотник за человеком подходила отлично. И значит, им опять попалась какая-то охранная система.

Шоннах выбросила наверх чары квадрокоптера, заодно запустив сканирование. Твари маскировались отлично, местные маги бы их не распознали. Вот только Шоннах, живя среди землян, несмотря на то, что была в отставке, по настоянию генерала Гальбы прошла курс переподготовки, где в числе прочих получила и навыки работы с аэрофотоснимками. И сейчас благодарила Гая за его паранойю: в разных диапазонах маскировка чуть отличалась. Это позволяло, пусть примерно, засечь тварь далеко на подходе.

— Пятьдесят на север и северо-восток, остальные направления ещё пятьдесят особей всего. Коридор до города полностью свободен.

И тут же оба побежали на север, стараясь обойти группу заросших развалин и выскочить на просторное поле, где автоматы дадут преимущество. Действует аналог охранной киб-системы. И если он так загоняет гостей в город, стараясь не пропустить ровно на восток к холмам — а именно туда отступали люди, которые успели местность разведать — то и Северинам надо пробиваться к холмам. Но сначала отбиться от первой стаи.

Гориллоиды явно знали, что такое огнестрельное оружие, потому ещё на подходе общая масса разбилась на группки. Но именно это их и подвело. С десяток расстреляли на предельной дистанции — пусть не всех убили, но точно вывели из боя. Затем, сменив на магазины с разрывные пулями, принялись отстреливать тварей уже точечно. Но, потеряв ещё полтора десятка, гориллоиды окружили людей, постепенно сжимая кольцо. По одиночке, маскируясь, они подползали на расстояние прыжка. Поле только издали выглядело ровным, мелких укрытий тут хватало. Начиналась игра в кошки-мышки: сумеют ли люди выбить достаточно тварей, пока те подбираются?.. Поднявшаяся над холмами сигнальная ракета и застучавший отсекающим огнём пулемёт заставили промешкать лишь секунду. Дальше Северины атаковали в лоб, пробиваясь к промзоне. Одна из тварей в прыжке едва не зацепила девушку, но промахнулась, на лету подбитая пулей снайпера. И уже поднимаясь по склону холма, Андрей машинально ответил, что, похоже, программа запрещала гориллоидам сюда заходить: после определённой черты твари встали, и явно причина была не в инстинкте самосохранения. Да и люди на гребне стояли, не особо маскируясь.

Первым, за кого зацепился взгляд Андрея, был заместитель командира экспедиции майор Каменев. Невысокий, кажущийся от природы полноватым, этот человек всегда улыбался и излучал жизнерадостность — даже не понять, когда это были искренние чувства, а когда рабочая маска, настраивавшая собеседника на положительные эмоции. Сейчас майор осунулся, потерял привычную улыбку. И первым вопросом стало:

— Рация цела?

— Да.

— Слава тебе Господи, — с неописуемым облегчением ответил майор, и как-то сразу осел, словно сбросил с плеч тяжёлый груз. Остальные тоже заулыбались. — Наша погибла при отступлении, а отсюда можно выбраться разве что вертолётом.

— А вы как всегда и во всех делах — не утонули, майор.

Безопасника Андрей знал ещё по прошлой жизни. И не удержался от небольшой шпильки. Судя по тому, как потемнели гневом глаза Шоннах и укоризненно посмотрел Каменев — оба вспомнили про то, что «не тонет» — укол получился. Но подрывать доверие не стоило, потому Андрей сразу же «поправился»:

— Да нет, Лисонька, я не в этом смысле. У майора просто удивительное чутьё на всякие неприятности. Мы с ним и познакомились… дело давнее, давно не секретное. В общем, меня бросили на зачистку одного объекта. И уже на месте выяснилось, что майор и несколько человек персонала — кто послушался его совета бросать всё и немедленно прятаться — уцелели. Остальные тогда померли не самой лучшей смертью.

Стоять на продуваемом со всех сторон гребне было неприятно, да и домой надо было послать радиограмму как можно быстрее, так что заканчивал объяснять Андрей уже на ходу, спускаясь в лагерь. Здесь, только в продольном направлении, восточную часть долины разделала цепочка холмов, чуть пониже тех, с которых они спускались. В северной части, вдобавок хорошо защищённой от ветра, сохранилось немало построек, которые и заняли под новый лагерь. Уже на месте, хотя их и предупредили, что остатки второго отряда из местных тоже прячутся здесь же, Андрей машинально чуть не потянулся за оружием. Его жена, наоборот, предводителя наёмников узнала. Андрей всегда удивлялся, как ей это удавалось: та же пропылённая одежда, минуту назад из боя — но рядом сейчас стояла высокородная леди.

— Здравствуйте, госпожа Стальная лиса, — капитан сделал глубокий уважительный поклон. — Если кто и мог пройти, то только вы. И ваш муж, как я понимаю. И опять вы нас спасаете.

— Здравствуйте, Мерра. Смотрю, могу поздравить вас дважды. Вы опять живы и вы стали капитаном, — и пояснила для мужа. — Мы с капитаном Меррой сталкивались в Королевствах, я тогда ещё была офицером в одном из Сиятельных полков. Мы искали груз, который как раз сопровождал отряд тогда ещё сержанта Мерры. Оказалось, их заперли разбойники, которых интересовал тот же груз. А Мерра и его товарищи люди слова, они заявили — жизнь на честь и обман заказчика не меняют, и будут сидеть в осаде хоть год.

Капитан Мерра ещё раз уважительно поклонился: такие слова, сказанные благородной гвенъя и, как он знал бывшего Зелёного стража, были очень весомой рекомендацией. Выбраться из ловушки они смогут исключительно с помощью землян. И когда будет решаться судьба Мерры и его людей, эти слова Стальной лисы лягут на нужную чашу судьбы.

Рация немедленно была распакована, ошалевший от счастья радист спешно передавал шифрограммы о помощи в штаб. Каменев же коротко ввёл Северинов в курс дела.

— Как всегда совпадение и случайность не вовремя, которая многим стоила жизни, — щека непроизвольно дёрнулась. — Вы краснокожих долинников видели?

— Да. И даже вблизи наблюдали в природной среде и лучше, чем хотелось бы. Магиматы, что-то вроде самовоспроизводящихся сельскохозяйственных автоматов.

— А мы нет, ранней весной они ещё в спячке. Рядом с трактом ни одного поселения. И пока шли, и пока лагерь обустраивали и мясо заготавливали, не обнаружили ни одного. Да и близко к долине Молчаливых им программа подходить не рекомендует, насколько нам теперь известно.

— Только этим и спаслись, — скривился Андрей. — А здешние охранные магиматы?

— Когда мы пришли, система была в дежурном режиме, ограниченное число особей. Плюс мы сначала начали копать город. А там, в отличие от остальной долины, ещё лет сто назад был смертельный уровень радиации. Три — пять дней поисков, и лучевая болезнь гарантирована, — Шоннах кивнула: Орден исчез чуть больше ста лет назад, все оставленные им охранные системы обновляли программы в то же время. — В любом случае, охранная система начала накапливать силы. Мы теперь уже точно, на печальном опыте, знаем, что система просто захватывает меднокожих вокруг и переделывает в солдат. Сколько их в селениях? Сотни тысяч, мы тут пока сидели, сверху в бинокли много чего увидели. Массой задавят. Нас посчитали не очень-то и опасными, в запретную зону мы не лезли. Система накопила бойцов, но не атаковала, держала наготове. И тут пришли из Королевств.

— Дома уверены, что они шли по вашим следам. А тут засада, все подходы под плотным наблюдением. Ищут утечку, потому и послали скрытно лишь нас двоих.

— На месте господина генерала я бы тоже так решил, — опять поморщился Каменев. — Это у нас профдеформация. Нет, было обычное дурацкое совпадение. Отрядов из Королевств на самом деле было два. Пару лет назад капитан второго отряда нашёл в горах остатки старой дороги. Кроме Центрального перевала через Срединный хребет было ещё несколько переходов, но про них напрочь забыли. Все они были наглухо завалены и разрушены во время Торонской катастрофы, тогда по хребту прокатилась серия извержений и землетрясений. А тут очередное землетрясение перевал расчистило достаточно, чтобы опытные люди пешком его могли пройти. Плюс там почти нет химер, по крайней мере, опасных для крупного отряда при двух магах. Мерра, как человек образованный, сумел в чьей-то библиотеке отыскать старинные карты Торона и вычислить путь от перевала к Молчаливым, где по всем легендам хранилась главная королевская сокровищница. Отряд второго капитана был раза в два больше, но с дисциплиной у них было не очень. А на уровне анатомии здешние девушки-роботы от людей не особо отличаются… Вот по дороге их втихаря ловили и развлекались. В итоге охранная система засекла чужаков далеко на подходе и встала на боевой взвод. А уж когда Мерру отправили разобраться с конкурентами, сами же ломанулись в запретную зону…

Остальное Андрей и Шоннах поняли сами, сложив со следами в лагере. У людей двадцатого века принято снимать шапку, но по привычке своего времени Андрей взял в руку горсть земли и выпустил пылью, которую унёс ветер. Шоннах сложила ладони лодочкой и словно вылила из неё невидимую воду — пусть души погибших за товарищей найдут покой. Первую атаку гориллоидов отбили: незыблемое правило что дома, что в Королевствах — при нападении чудовищ все разногласия в сторону. А дальше те два пулемётчика и трое мечников остались прикрывать отход, чтобы хоть кто-то сумел пробиться к холмам.

— В общем, мы уже отчаялись и думали рискнуть на прорыв. С востока горы непроходимы, их, похоже, ещё и маги когда-то доработали. Из еды только птицы, но и тех мы по большей части уже съели. Но ждали. Надеялись… и дождались. Пойдёмте, побуду экскурсоводом. Покажу, чего тут так охраняли.

Вслед за майором, Северины поднялись на поперечные холмы… и Андрей ахнул. Да, постройки внизу были созданы не человеческими руками, дизайн отличался. Но общий вид всё равно определяли физика и функциональное назначение, вот и сейчас бывший космодесантник видел до боли знакомую картину. Вот полоса для старта орбитальных челноков и межсистемных кораблей курьерского класса. Вот пирамида энергостанции, параллелепипед оранжерей, жилые купола, сферы генераторов искусственной гравитации и даже башня противокосмической обороны, рядом с которой угадываются провалившиеся от времени крышки пусковых шахт.

— Кто они были? — Шоннах и Андрей спросили одновременно.

— Мы не знаем, как они себя называли, но фотографии и голограммы на твёрдых носителях сохранились. В жилых куполах, там многое бросили при эвакуации. Очень напоминали людей, но повыше и более хрупкого телосложения. Судя по кроватям, средний рост у них был два десять. Платиновые волосы и бледно-зелёная кожа. Такая же космическая техноцивилизация, но заметно сильнее, чем мы, увлекались всякими системами управления мыслью. А ещё намного больше нашего развили талант эсперов, причём поголовно. Потому-то они намного легче нас адаптировались к здешней магии. Что касается их появления… Мы тут нашли интереснейшие записи. Началось всё с того, что на основе сознания мага они изготовили что-то вроде вычислительной системы.

Андрей и Шоннах переглянулись, обоих передёрнуло.

— Гиллаэ-обманувший смерть. Я вам потом эту легенду перескажу. Мы тут по дороге убедились, что она — чистая правда. И довольно поганая правда. Этот Гиллаэ так боялся умереть, что создал на основе себя самый настоящий киб-интеллект. И до сих пор работает, но именно как неживая компьютерная система.

— И способная в бешеном темпе перебирать тысячи вариантов. С учётом принятого среди магов метода научного тыка неудивительно, что открытия посыпались как из рога изобилия. Королевство скакнуло вперёд по части технологий, но главное, научилось искусственно создавать очи силы.

— Искусственно? — оторопело поглядела на майора Шоннах. — То есть рудников, которые столько лет искали в горах и ради которых гибли отряды сорвиголов, не существовало?

— Да. Всё производили здесь, в долине Молчаливых. Не физик, но, насколько хватает моих знаний понять записи, на самом деле главное в этих камнях — это однородный изотопный состав. До понятия атома они так и не дошли, но разделять изотопы научились. А отсюда следующий шаг. Трансмутация элементов в золото. Аппетит растёт во время еды, королям Торона захотелось превратить золотой ручеёк от продажи очей силы в полноводную реку. Камней они могли производить больше, чем способен вынести рынок — излишки пошли на строительство накопителей, чтобы побочная энергия преобразования свинца в золото их не выдала. Проблему образовывающейся при трансмутации радиации, как им казалось, тоже решили. Пропускали через фильтр изотопов, стабильные атомы в слитки, остальное в подземные отстойники. Казнь придумали: запирать человека рядом с отстойником, а потом пусть он на глазах у недовольных подыхает от той или иной степени лучевой болезни. Душу виновного обгрызли демоны жадности за то, что позарился на господское имущество.

— Критическая масса энергии, и всё-таки накопители Мартинеса. Мы внизу, в подземельях, видели результат пробоя гиперпространства. Как при взрыве ходовых на «Саранте», помните? Но не поверили своим глазам.

— Ага. Критическая масса и пробой между Вселенными. Как и в нашем случае: эти зеленокожие тоже исследовали гипер на предмет сверхдальних бросков, вынесенная в глухую систему секретная лаборатория. Отсюда и встречный импульс. А здесь — сначала дикий всплеск рентгеновского излучения плюс разрушение одного из радиоактивных отстойников рядом со складом накопителей. Дальше удар смятого пространства и землетрясение. Потом выбросило радиоактивное облако твёрдых отходов, а в почву и в реки потекли могильники жидкой высокорадиоактивной дряни. Восточная часть долины уцелела во многом потому, что в ней жило начальство, стояли мощнейшие стационарные защитные системы и хранился основной запас очей силы — они сработали как поглотители. Системы отразили и излучение, и большую часть радиоактивной пыли, потом не дали протечь сюда жидким отходам.

— А остальное королевство оказалось заражено, — задумчиво подвёл итог Андрей. — А мы-то ещё во время первой разведки столицы гадали, с чего такую огромную территорию накрыло облаком радиоактивного пепла, если атомной бомбы здесь не знают. Значит, уцелевшие сговорились с гостями и основали Орден безграничного знания?

— Веселее. Был такой магистр Бадунот.

— Легендарная личность. В детстве, когда я ещё магию начинала учить, был моим кумиром. Основатель Ордена, ради возможности заниматься наукой без ограничений, единственный за всю историю магистр, добровольно покинувший Синклит и отказавшийся от власти.

— А ещё знатный мошенник, — рассмеялся Каменев. — Магистр Бадунот был в сговоре с королём Торона, помогал королю прятать запрещённую трансмутацию от тогдашнего мастер-магистра. Остался Бадунот жив и в катастрофе. Но дальше с инопланетянами сумел договориться его помощник: у гостей ещё работала техника, способная вывести сквозь зону заражения, он помогал им обустроиться в незнакомом мире. Вместе, опираясь на знаниях чужаков, они потом и создали Орден. Сам помощник присвоил внешность Бадунота, чтобы завладеть нужными на старте деньгами, и скрылся, пока коллеги по Синклиту не распознали подмену. А своего бывшего шефа и остальное начальство бросил здесь, умирать от лучевой болезни: радиация всё равно понемногу просачивалась сквозь барьеры. Те успели много чего написать, целые обвинительные речи в адрес негодяя, потом строчили покаяния, просили у богов прощения и защиты от демонов жадности. Ордену эти писульки были неинтересны, вот архив и сохранился.

— Туда им и дорога, и этому настоящему Бадуноту, и остальным. Вот уж точно сожрали демоны за жадность. Такую страну загубить… надеюсь, что перед смертью они как следует помучились.

Андрей промолчал, но с женой был полностью согласен.

Глава 5. Просьба

Майора Каменева знал Андрей Северин не одно десятилетие, ещё по первой своей жизни. И всегда уважал как крепкого профессионала. Но не любил. Хозяин кабинета был невелик ростом, сегодня румян и жизнерадостен. Весёлая улыбка и одежда, дававшая заметить небольшое брюшко, грамотно подобранный макияж, подчёркивающий морщины и полноту лица, делали его похожим на добродушного безобидного дяденьку: он полжизни проработал вахтёром-охранником в детском саду, за своей конторкой состарился и там же умрёт. Очень располагающая к задушевному общению внешность. Главное не надо знать, что трудился майор всю жизнь в том отделе Службы безопасности, который занимался особо деликатными делами и особо вонючей дрянью.

— И почему всё-таки именно я? — Андрей посмотрел на сидящего по другую сторону стола владельца кабинета. Посмотрел вроде бы вежливо, чуть доброжелательно — но от подобного взгляда собеседник обычно хватался за сердце. Каменев и бровью не повёл: сказалась большая практика ещё в Имперской службе безопасности, где они не раз переглядывались вот так же. — Если не считать, что моя жена и так занята вашими разработками, мы в отставке. Я понимаю, случай с бароном Стор или…

— Если что, я помню нашу предыдущую встречу лучше, чем хотелось бы.

— Тогда будем считать, что я всё сказал. Мне кажется, это более чем достаточно для офицеров запаса.

— Было несколько вариантов. Но генерал Гальба считает, что никто другой не справится вообще. К тому же Корпус психологов тоже рекомендует именно вас.

При упоминании Корпуса Андрей мысленно чертыхнулся. Обычно вот так, в лоб, рекомендации мозгоправов старались не упоминать. Но тут явный намёк от Леночки, ни у кого другого их психологической карты нет. А просто так она просить не станет. Да и Счастливчик ошибался крайне редко. И раз уж все уверены, что другой, скорее всего, не сможет…

— Хорошо. Но прежде, чем дать согласие, мне нужна информация. Полная. И сейчас.

В глазах майора даже на мгновение, даже когда Андрей вроде бы смотрел в совершенно другую сторону, не мелькнуло и тени удовлетворения. И всё же Каменев мог себя поздравить. Уговорить хотя бы ознакомиться с материалами удалось. Задуманный адмиралом, одновременно со штурмом Лина, проект стал на шаг ближе к успеху. Хотя таких неожиданных трудностей, как нынешняя, ради которой пришлось привлекать — пусть и с высочайшим грифом допуска, но посторонних — наверняка ещё немало… Каменев неожиданно для себя почувствовал, как на душе потеплело. За свою жизнь он сделал многое. Никогда не получал от своей работы морального удовольствия, занимался по принципу «кто-то должен» и «выбор из плохо и ещё хуже»… Но именно в этот раз чисто по человечески хотелось, чтобы проект удался.

— Полная подборка ждёт вас, если вы примете участие. Но если коротко… Когда из Лина вывезли детей, оказалось, что в перинатальном периоде в зародыш правки уже давно не вносят. Риск выкидыша и гибели матери-инкубатора. Теперь рождаются младенцы нормальными, а начиная примерно с полугода-года «устанавливают» программу будущих изменений. Причём отменить необходимость модификации уже нельзя, это жёстко прошито — можно лишь переменить программу. Вдобавок, если ничего не менять, у каждого раба в организм заложена смерть в сорок лет. Возможно, как некоторая страховка — если вмешательство даст незапланированную мутацию. А скорее всего, дело в требованиях к рабам. Обратная сторона бездумного форсирования физических данных: организм довольно быстро изнашивается, после чего в тридцать пять-сорок лет стремительно прогрессирует старение. Кормить инвалидов у нас нет ресурсов, их придётся просто усыпить. Причём сразу по достижении пятнадцати-шестнадцати лет, когда старая программа закончит их калечить. Нам удалось перестроить организм на новые изменения, которые полностью отменят старую программу. Теперь эти дети смогут жить нормальной долгой жизнью…

— Вы нашли повод реанимировать проект «Универсальный солдат», — сухо оборвал Андрей, взгляд стал резким и колючим. — И уж вы-то, майор, должны прекрасно помнить, чем это закончилось в прошлый раз. Или… Подстраховываетесь заранее? Вспомнили, что именно я тогда руководил зачисткой?

— Решение принималось на самом верху. И когда врачи выяснили про эту сволочную невозможность отменить модификацию, времени оставалось очень мало. Вариантов возможной корректировки тоже было не ахти. Считайте всё экспромтом. А вот чтобы не повторилась прошлая ошибка, как раз наша с вами задача. Не забывайте, они лишь дети. Хотя и с… возможностями. А у вас немалый опыт по воспитанию подрастающего поколения.

— Чёрт с вами, — сдался Андрей. — Давайте полное описание, чего вы там начудили.

С разрешения майора, Андрей утащил несекретную часть домой, всё равно придётся рассказывать жене. С одной стороны, допуск у неё тоже немаленький, с другой с самого начала понятно, что без Шоннах не обойтись. По мере чтения картина вырисовывалась намного хуже той, которую рисовал Каменев. Степняки воевали ради мести, Лин сожгли дотла вместе с жителями, до понятия гуманизма к постороннему гражданскому населению просто не додумались. Потому-то всех детей младше пятнадцати, ещё не прошедших ритуал верности, после которого особые чары накрепко привязывали волю к управляющему талисману, земляне вывезли к себе. Готовили самые разные варианты реабилитации и социализации, вплоть до обучения диковатых «Маугли» — хотя и были уверены, что до такого не дойдёт: «игрушки» из Лина многое знали и умели, простой животной дрессурой подобного не достичь. И, значит, хоть как-то общаться «заготовки» умеют, останется внедрить в головы мысль, что они больше не рабы. Вот только во всём городе обнаружили одних младших детей да два с половиной десятка насмерть перепуганных мальчиков и девочек постарше. Из «элитной категории удовольствий». Все остальные подростки умерли на алтарях во время создания боевых чар и для укрепления защитных пологов.

Не было и никакого особого ритуала. Просто маги при переделке анатомии на заказ попутно закладывали, что в пятнадцатый день рожденья у рабов ненадолго снижалась естественная устойчивость живого организма к ментальной магии — это и позволяло превратить людей в «биороботов». Особенно если учесть, что с десяти лет шла дополнительная психологическая обработка, в которую входила обязательная демонстрация и процесса, и результата: мол, противостоять воздействию не получается ни у кого. А ещё выяснилось, что полукровок, исключительно которых по законам Синклита и разрешалось переделывать, среди рабов меньше четверти. Спрос давно превысил предложение. Сочетание нэрлих и людей нередко давало выкидыши — не помогала и магия… Вот хозяева Лина и нашли выход. Всё чаще использовали как отцов чистокровных людей, или покупали на рабских рынках детей не старше полутора лет, занимаясь требуемыми переделками, пока организм достаточно пластичен. Превращение человека в химеру — а иначе классифицировать то, что материалом служили здоровые дети, было нельзя — по законам Синклита каралось смертью на месте. Но магам Лина это удавалось «скрывать» многие десятилетия. Выращенные «с нуля» прямо в городе чистокровные люди постепенно «проникали» даже в элитный класс, среди старших подростков таких обнаружилась уже половина — и разоблачения никто не боялся.

За разбором толстой папки с документами рассчитывали засидеться не дольше полуночи. Но устало оторвались, когда на западе заалел несмелый рассвет — слишком уж поганые вещи раскопали на обломках вольного города Лина. Шоннах вообще, едва прочитала первую треть документов, начала ругаться. Вспомнила весь богатый армейский запас, хотя при муже этого делать себе не позволяла никогда. И добавила, что знай об этом в Великом лесу или в Синклите раньше, давно снесли бы гадюшник сами. Андрей хмурился, но молчал, не хотел расстраивать жену. Был уверен: кому по должности положено — знали. Но всех всё устраивало.

Следующим утром Андрей смотрел на свой класс. Всего двадцать. Во время созревания организм подростка начинает испытывать гормональный дисбаланс, а в генетике и биохимии отвечающие за переделку маги разбирались слабо. Проще заложить процент умирающего брака… Пятерых спасти не удалось. Вот только для остальных это стало ещё одним доказательством, что и новым хозяевам на них тоже наплевать. Главное — результат. Психологи очень надеялись на обряд крещения, ведь в Королевствах верят, что с богами может общаться лишь имеющий душу. Дети восприняли церемонию равнодушно: подумаешь, ну приподняли их на одну социальную ступеньку выше. Особо на судьбу это не повлияет, раб до самой смерти останется рабом… Каждый из этих мальчиков и девочек так и остался замкнут внутри своего маленького душевного ада.

Чтобы выиграть время, Андрей начал перекличку. Подростки вставали и отвечали — привыкли они к именам вместо прозвищ и номеров питомника быстро. Северин машинально фиксировал в памяти соответствие имён и лиц, вычленял лидеров, оценивал в первом приближении склонности и возможности. А в душе трепетала жалость: если бы не штурм Лина, какая этих детей ждала бы судьба? Все как один красивы, даже очень. И для каждого вполне чётко просматривается «техническое задание» от заказчика. Вон ту бойкую девочку наверняка оплатил любитель гвенъя. А изящного женственного мальчика — кто-то из богачей с юга континента, в тех краях есть пара стран, где таких любят класть «довеском» в супружескую постель. А вон те близняшки… рассуждать можно долго. Ясно главное: психологи не зря забили тревогу. Шизофрения будущим суперменам не грозит — ошибку, когда избыточные возможности тела не соответствовали отшлифованному природой мыслительному аппарату, учли. Но едва исчезнет первый шок от жизни на воле, а не в питомнике и не в четырёх стенах лаборатории, едва эти мальчики и девочки осознают свои возможности и место среди землян — смыслом их жизни станет месть. Архивы Лина сохранились, и вряд ли там есть что-то особо важное. Документы будут лежать под статусом всего лишь «секретно», а может и вообще «для служебного пользования». Допуска бывших рабов, которые после учёбы станут офицерами элитных подразделений, хватит с лихвой. Выяснить имя того или иного заказчика легко, возможностей отомстить — с их подготовкой сколько угодно. А чем заканчивают люди, живущие одной ненавистью, Андрей знал даже слишком хорошо. И чем всё это аукнется для окружающих — тоже опробовал на себе в полной мере. Но как перекос исправлять, несмотря на богатую и долгую жизнь, генерал Северин пока не представлял.

Вводное занятие закончилось, класс ушёл на обед. Андрей остался размышлять. Внезапно его осенило. Та похожая на гвенъя девочка, Настя! Бойкий характер, острый язычок, одна из неформальных лидеров. Словно невзначай она бросила фразу: «У нас всё равно нет выбора. Вы уже решили за нас». Девчонка явно хотела его разозлить, проверить предел, за которым последует наказание. Андрей потому «оговорку» и запомнил — если уж характер не сломали в питомнике, и она рискует дерзить «воспитателю-надсмотрщику», такой ученик многого стоит. А сейчас именно за эту фразу и можно уцепиться, чтобы проделать брешь в ледяном показном равнодушии и попытаться добраться до детских душ. Главное — не терять времени! Вернувшись с обеда, воспитанники обнаружили, что следующие полтора часа они предоставлены сами себе, а наставник ушёл о чём-то договариваться.

Вернулся Андрей вместе с работниками интерната, которые тащили две стопки одежды. После чего прозвучала команда:

— Молодые люди, вышли из класса. Дайте девушкам переодеться.

На Андрея уставились двадцать удивлённых взглядов: зачем? В питомнике товар сначала воспитывают как обычных слуг-людей, а с одиннадцати заставляют жить в общих комнатах и от ненужной рабам стеснительности жестоко отучают — эдакая демонстрация будущего места в жизни как часть психологической ломки. В ответ Андрей прочитал коротенькую лекцию, что любой офицер — это образец для окружающих, особенно по части поведения. И, если уж у молодых людей есть шанс стать офицерами, пусть с самого начала приучаются вести себя соответственно. После чего вытолкал мальчишек в коридор, оставив десяток девочек примерять платья.

Шоннах, наблюдавшая вводное занятие из другой комнаты, за полтора часа совершила настоящее чудо. Не просто выбрала в запасниках подходящую для городской прогулки одежду, но и сумела подобрать именно то, что больше всего подходит тому или иному подростку. Когда переодевание закончилось, серая безликая казённость государственного заведения исчезла — возник самый обычный класс вместе с учителем.

Дальше ждал новый сюрприз. Воспользовавшись нехарактерной для начала мая по-летнему жаркой и ясной погодой, Андрей не стал заказывать автобус. Просто вывел подопечных за ворота — пройти квартал до остановки, а дальше на троллейбусе до нужного места. Первое время воспитанники дичились, потом взяли себя в руки, напустили равнодушный вид… смятение выдавал лихорадочный блеск в глазах. Когда же какой-то мужчина на остановке галантно помог одной из девочек, которая за десять минут ходьбы умудрилась натереть себе ногу и хромала, залезть в троллейбус, Андрей незнакомца готов был расцеловать — в этот миг бывшая рабыня вдруг ощутила себя девушкой. А почувствовав себя хоть раз человеком, в прежнее бездушное состояние возвращаться уже сложно.

Целью поездки стал шестиэтажный серый куб новостройки. Прилепленная на стене рядом с крыльцом табличка информировала: «Центральное управление погранслужбы». Когда предупреждённая охрана пропустила гостей через турникет, все оказались в просторном холле. На боковой стене висели несколько рядов портретов. Под каждым — имя золотыми буквами. Почти на всех люди в зелёной форме со знаками различия погранвойск, но в самом нижнем ряду затесались несколько мужчин и женщин в гражданской одежде. С самого края висел портрет светловолосой девчушки-ровесницы сегодняшних посетителей.

— Кто это? — рискнула спросить Настя.

— Это те, кто погиб на заставах, — негромко прозвучал ответ. — Ты сегодня сказала: за вас уже выбрали. Остальные, наверняка, подумали также? — воспитанники потупили глаза. — Потому я и привёл вас сюда. Пойдёмте.

Андрей вышел на улицу, дождался, пока вокруг него соберутся остальные, после чего продолжил.

— Несколько лет назад мы воевали с гвенъя. Нападение произошло неожиданно. Люди с фотографий в нижнем ряду — они встретили врага первыми. Задержали, пока весть дошла до остальных. Не все среди них давали присягу защищать страну до последней капли крови. Та девочка, на которую ты, Настя, так смотрела… Она случайно оказалась на заставе. Наверняка успевала сбежать, спастись. Но каждый способный держать оружие — это минута, две или три, которые застава будет сражаться. А каждая минута, на которую застава остановит врага на границе — это десятки и сотни тех, кто останется жив в тылу.

— А… а она? — прошептала Настя.

— Посмотрите, — Андрей показал на улицу, по которой потоком сновали, беспрерывным потоком машины и двигались пешеходы. Затем махнул в сторону школьного двора напротив — там, судя по всему, закончился очередной урок и на улицу высыпали десятки шумящих и галдящих школьников. — Она могла уйти, и тогда все, кого вы видите сейчас — погибли бы. Та девочка осталась. Сделала свой выбор. И вы запомните: никто не может решить судьбу за вас. Вся ваша учёба, все ваши способности — это только возможность узнать, какая она — жизнь. Чтобы, если придёт именно ваш черёд, вы смогли выбрать правильно.

Обратно дети ехали молча. А через несколько дней Настя, стесняясь, подошла к наставнику и попросила помочь им разобраться в окружающем мире. Вдруг и правда придётся его защищать. А для этого нужно понять, стоит он того — или нет?

Кафе на Лесной улице — необычное кафе. И тем, что кроме него других зданий в Большом парке нет, да и вообще вся Лесная улица состоит из единственного двухэтажного дома с пристройками на окраине большого парка, отделившего «хрущёвки» прежней застройки от пеноблочных высоток последних лет. Посетители в кафе заглядывают самые разные. И родители-бабушки-дедушки, решившие устроить ненаглядному чаду маленький праздник — вазочку с холодными разноцветными сладкими шариками. Парочки влюблённых школьников да студентов: в таких случаях парень чинно заведёт свою спутницу, попросит чая, кофе, десерт… И обязательно один-два напоминающих цветное желе шарика из холодильника. Ходит и поколение постарше… вот только и в их заказе обязательно будет мороженое. Секрет желейного мороженого принесли из будущего, и кроме небольшого кафе на Лесной улице подают его в городе пара ресторанов, и всё. Завсегдатаи же смело утверждают, что даже ресторанам далеко до искусства повара и владельца кафе. Да и волшебный сюрприз вместе с мороженым можно получить лишь здесь: и жена господина Северина, и оба помощника — гвенъя, а дети Великого леса от природы талантливые маги. А ещё заказы помогают разносить очень серьёзные мальчики и девочки, которые учатся жить.

Глава 6. Ваше Высочество младший принц

Отряд торжественно мчался по тракту к воротам столицы королевства Келти, громким рёвом труб возвещая о подъезде очень важной особы. Именно торжественно и именно мчался, на ходу глотая пыль — июнь выдался жаркий, последнюю неделю по всей округе не упало ни капли. Кинехеах постоянно морщился от звуков особой геральдической трубы, в которую постоянно дул один из эскорта гвардейцев, но поделать ничего не мог. Сейчас он не капитан пограничного отряда и не заместитель коменданта крепости, а Его Высочество, причём официально возвращается к отцу в столицу. Приходится соответствовать. Зато друзей происходящий вокруг балаган явно забавлял: ближний круг принц собирал в основном из неродовитых сыновей и проверял общей службой по гарнизонам и стычкам, так что привычки к торжественным парадным выездам почти ни у кого из них не было. Ему же оставалось сосредоточенно править конём — боевой жеребец чувствовал нервозность и недовольство хозяина, и запросто мог ударить копытом любого незнакомого человека, приняв его за врага. А ещё от постоянно рёва трубы уже начала болеть голова: вроде ехал гвардеец далеко впереди, но звук такой, что уши закладывало у всех.

Крестьяне, купцы, даже дворяне, все торопливо сходили с дороги к обочине и услужливо уступали дорогу процессии. Геральдические трубы звучали, только если в столицу официально ехал кто-то не ниже герцога. Звук труб строго регламентировался и был уникален. Любой подданный королевства за несколько перестрелов мог сказать, кто именно едет и какие ему положено отдавать почести при встрече. Вот и сейчас карета графа — Кинехеах поленился всматриваться в вычурную резьбу на боку, разбирая герб — покорно прибилась к обочине, а хозяин вышел и легонько поклонился проезжавшему мимо принцу.

Городские ворота начали раскрываться раньше, чем к ним подъехал первый всадник. На мост выскочило с полсотни солдат в начищенных до блеска доспехах, офицер, едва показались развивающиеся штандарты, махнул рукой. Гарнизонная стража мгновенно выстроилась в почётный караул коридором с двух сторон от ворот. Кинехеах, проезжая, махнул рукой, отдавая честь, солдаты подтянулись и вскинули в приветствии копья. Лишь немного снизив скорость, кавалькада теперь понеслась по мостовым. Стоило углубиться в переплетения улочек Внешнего города, трубач смолк — здесь хватало пары гвардейцев, ехавших перед отрядом принца. Горожане высыпали из домов, прижимаясь к стенам, жадно глазея на редкое зрелище: официальный въезд младшего принца, со всеми штандартами и при параде. Понимающие люди провожали отряд и рослую широкоплечую фигуру Его Высочества ещё и с удовлетворением: судя по значкам на древках, почти всю свиту принца составляли младшие сыновья и даже несколько безродных, получивших личное дворянство своими заслугами. Возрастом ровесники или немного старше принца Кинехеаха. И заметно, что парадные одежды им в тягость, они привыкли к доспеху, а в жестяных разукрашенных шлемах и куртках тонкой кожи чувствуют себя голыми. Значит, правдивы слухи, что младший принц выбрал воинскую стезю не просто согласно обычаю, а сражаться умеет и любит. Его люди пойдут за господином в огонь и воду, а когда старший брат наденет корону — у него в руках окажется надёжный меч, способный окоротить слишком уж наглых соседей вроде того же короля Эдфельда.

В королевском дворце из друзей принца не бывал почти никто. Товарищи хоть и старались бросать взгляды незаметно, всё равно свита ошеломлённо смотрела по сторонам, тем более смотреть было на что: королевский сад не мог не вызвать чувство благоговения перед миром прекрасного. В этом парке можно было полюбоваться самыми диковинными в мире деревьями — у каждого написано на специальных табличках название, и для каждого с помощью магии и труда садовников обогревали и увлажняли почву, создавали климат как на родине. Экваториальная пальма здесь запросто могла соседствовать с северной лиственницей. Вокруг деревьев красовались на клумбах и просто на газоне «в природном беспорядке» самые разные цветы, парк украшали гигантского размера фигуры-скульптуры из деревьев-цветов-лиан. Чуть в стороне, под окнами королевской спальни, радовал глаз не скучный пыльный плац, а покрытая травой площадка для игр. Рядом лабиринт из кустов, где можно побродить, а то и уединиться в одной из многочисленных беседок.

Сын графа Брандон бросил на командира вопросительный обеспокоенный взгляд. У ворот Верхнего города младшего принца встретил герольд, а не отец и не кто-то из братьев. Не вышел навстречу сыну король и на пороге дворца. Кинехеах жестом дал понять: так надо, не беспокойся. Про себя же подумал, что, казалось, отвык за пару лет на границе от столичного гадюшника — ан нет, вернулись навыки придворной жизни мгновенно. Похоже, дядя Редвалд опять проворачивает какие-то свои интриги по безопасности семьи. Пользуется возвращением племянника как наживкой. И для этого ему надо, чтобы младший принц в чьих-то глазах выглядел на грани опалы. Плюнуть бы на весь этот этикет — как-никак для всех он на границе огрубел, отвык. Сразу бы направиться в покои к родителям, рассказать всё, что за эти два года не вместилось письма… но Мудрый змей просто так ничего не делает. Придётся и дальше вести игру по дядюшкиному рисунку.

Принимал король вернувшегося младшего принца в Большом тронном зале. Грандиозное пространство свободно вмещало и придворных, и Его Высочество вместе со всей свитой — всё равно зал казался полупустым. Ряды белоснежных колонн вдоль стен, блеск и тяжесть золочёной бронзы, никаких цветных мраморов в отделке — только белый мрамор, золотая роспись орнаментов и позолота — создавали ощущение торжественности и великолепия, подавляли. Тронное место, где сейчас восседали король и королева, представляло собой ступенчатый подиум с троном, стоящим на фоне королевского герба под золочёным балдахином. Алый бархат балдахина, увенчанного короной, золотошвейные геральдические и орнаментальные композиции в сочетании с белым мрамором отделки зала ещё больше усиливали эффект: владыка приветствует своих подданных. И опять Кинехеахе пришлось давать Брандону осторожный знак, что всё идёт как задумано. Это для неродовитых друзей парадный приём аж в Большом тронном зале — честь. Для придворных король сейчас фактически приравнял сына к одному из герцогов.

И по воинской привычке последних лет, и просто соскучившись, Кинехеах, когда преклонил колено перед троном, всмотрелся в родных, пока язык сам выписывал положенные словесные кренделя этикета. Родители вроде и не постарели, по крайней мере, ни в отцовской золотой шевелюре, ни в льняных прядях матери седых волос не прибавилось — но прибавилось морщин, последние годы явно были для родителей тяжёлыми. Стоявший по правую руку Кенелм, даром что как был в их отца медведь-медведем, таким вроде и остался, но за эти несколько лет слегка обмяк и пополнел, похоже, мечом пренебрегает, больше проводит за письменным столом — намётанному глазу заметно. Зато Саварда опять нет, видимо, среднего брата снова услали куда-то с посольством. А стоявшая по левую руку от трона младшая сестрёнка выросла, уже не девочка, самая настоящая девушка. Но всё-таки пошла Лефлет в итоге в мать, будет такой же невысокой и худощавой.

После принца торжественные речи, как положено, отбарабанила свита, дальше начались протокольно-занудные церемонии… Вечером идти к отцу не пришлось: когда принц разместил всех своих людей и пришёл к себе в покои, родители уже ждали там. Отец прямо с порога обнял сына так, что затрещали кости:

— Вырос. Мужчина. Мне докладывали о твоих успехах, но давай сам, рассказывай.

Принц говорил долго, родители вроде бы слушали, задавали вопросы, кивали и поддакивали, но их мысли — как показалось Кинехеахе — витали где-то далеко. А когда история была закончена, отец спросил:

— Ты имел дело со степняками. Как они тебе показались?

— Они изменились. Не только намного лучше стало оружие, у них теперь даже простой нукер имеет доспех и клинок не хуже нашего сотника. Я разговаривал с капитанами нашей пограничной стражи. Меняется тактика. Если сложить с отчётом графа Рединга о штурме замка Стор… То новое оружие — это не для гвардии и отборных королевских полков. Нэрлих готовятся массово на него перейти. Точнее, пока не хотят лишнего внимания, но воинов под него готовят. В нужный день в Альянсе каждый нукер в дополнение к клинку получит новое оружие. Земляне? Это связано с ними, потому мы сегодня и встречались именно в Большом зале?

Король и королева переглянулись, но заговорил Турстан Второй.

— Да. Но немного иначе. Воевать с нами они не будут. Зачем? Ещё лет пятнадцать — и нас просто купят. Пряником в виде торговли — и кнутом угрозы её прекратить. Наши подданные богатеют, вот только наши мануфактуры всё сильнее зависят от Альянса. Именно для этого мы с твоим дядей всё и затеяли, — лицо короля разом осунулось, но одновременно в нём проявилась жёсткость. — Для остальных Редвалд обнаружил очередную группу недовольных из старшей аристократии. На самом деле сплошь пустозвоны из золотой молодёжи. Привыкли к безнаказанности и считают, что им можно трепать языками — их в Свинцовую башню отправить не посмеют. Но фамилии замешаны и впрямь знатные… — король позволил себе криво усмехнуться краешком рта. — Будем считать, я сильно испугался.

— Савард? Его не было сегодня.

— Он неделю назад уехал с посольством к лорду Херебарду, тот обещал устроить ему встречу с кронпринцем Великого леса. Это надолго, двойное дно видно всем. Особенно когда и тебя мы тоже спрячем надолго и подальше от заговора… у землян. Сколько людей твоей свиты готовы будут последовать за тобой? Надолго. На несколько лет.

— Все. Они, как и я, служат королевству. И с самого начала знали, что служба эта может быть не только с мечом в руках.

— Хорошо. Вы поедете учиться. Как обычные студенты, договорённость с землянами уже есть. Ничего секретного вам не покажут, сам понимаешь. Но они знают настолько больше нас… Вы должны будете учиться и собирать знания. А когда вернётесь, ваши знания помогут нам пусть не догнать, но хотя бы не отстать и не превратиться в безропотных вассалов. Тогда можно будет и подумать, чтобы понемногу сначала догнать, а потом и перегнать Альянс. Вот только… Нужно, чтобы с вами отправился графа Тунора. А насчёт него договорённостей нет.

Принц внешне остался невозмутим, хотя внутри себя расхохотался. А он-то весь день гадал, зачем устроено сегодняшнее представление. Пока дети королевской семьи не пройдут церемонию Венца и короны, формально они не включены в список законных наследников трона. И по ряду пунктов считаются несовершеннолетними. Значит, с опальным принцем, которого король считает пока недостойным статуса взрослого, обязательно поедет опекун. И пусть земляне наверняка знают, кто такой граф Тунора, и за что он носит прозвище Хитрого королевского лиса — отказать не смогут. И родители переживают: незаслуженно обидели сына. Не объяснишь, что хотя как сын короля Кинехеах всегда останется частью политики — на власть и возможность сесть на трон ему наплевать? Его стихия и его призвание водить в бой полки. Потому принц лишь сказал:

— Я солдат. И раз этого требуют интересы королевства — поеду вместе с графом Тунора.

Глава 7. Иностранный студент

Университетское кафе сегодня гудело.

— Поз-дра-вля-ем! Тер-ми-на-тор! Се-ре-ди-на! Ур-ра! — зал кафешки заполнили до краёв звон бокалов пива и стаканов сока, крики студентов и шум весёлой толпы.

— Чтобы следующие сессии были халявой! — крикнул кто-то.

Новый тост дружно подхватили семьдесят глоток:

— Ни пуха!

— К чёрту!

— Ура!

Тосты и пожелания сыпались как из рога изобилия, бокалы и стаканы звенели, стулья и столики с тоской поскрипывали и боялись развалиться, когда студенты вскакивали в ответ на очередной вопль. Но большая толпа долго единым организмом быть не может. Шум постепенно приутих, а парни и девушки помаленьку начали разбиваться на группки и парочки, собираться за разговорами возле какого-нибудь столика или выбираться на крыльцо, глотнуть морозного декабрьского воздуха.

Возле столика в углу, где с десяток однокурсников сели обсудить планы на зимние каникулы, неожиданно для всех, вспыхнул первый за вечер скандал. Тщедушный «ботаник» в очках не рассчитал своих возможностей, и, пусть внешне это было почти незаметно, алкоголь явно перемкнул ему сознание. В ответ на сожалеюще-извиняющееся восклицание Кинехеаха, что он, хотя и договаривались, поехать за город не сможет, у пьяного вдруг проснулся «героизм». Парень резко вскочил. Попытался схватить за грудки «отказывающего негодяя, который остальных не уважает», или вцепиться «гадине» в пшеничную бороду. И при этом чуть не опрокинул на сидящую между ними девушку кувшин с соком. Выглядело забавно, со стороны напоминало моську, которая пытается укусить слона. «Жертва» была на голову выше «агрессора», в плечах косая сажень — не то что виновник ссоры, сублимировавшийся за компьютером дохляк, даже зачёты по физкультуре сдававший с трудом. Всем было не до смеха. Ещё на первом курсе принц Кинехеах дал понять, что стерпит слова, но оскорблять себя действием не позволит. Для наглядности завязал узелком пару стальных ложек. В обычной ситуации он поставил бы балбесу фонарь под глазом, дело житейское… Вот только пусть Его Высочество и приехал учиться неофициально, он всё равно обладал дипломатическим иммунитетом. Принц никогда этим не злоупотреблял, быстро стал своим парнем… Но вызови сейчас директор кафе или кто-то из официантов милицию — у Володьки образуются серьёзные проблемы. Особенно когда в отделении всплывёт, что виновник ссоры невзлюбил «чужака» с первого курса и вечно цеплялся к нему по мелочам, а сейчас вообще пьян. Понимал это и Кинехеах, так что ловко перехватил кулаки и резко усадил задиру обратно, слегка надавив на плечи так, что стул отчётливо скрипнул.

— Графа Тунора нет в городе, и вернётся он не раньше, чем в конце января. А без его сопровождения или хотя бы разрешения я уехать не имею права.

— Сопля, испугался! — попытался взять реванш Володя. — Да кто узнает-то?!

— Я буду знать, — спокойно ответил Кинехеах. — А как я могу требовать соблюдения закона от подданных, если сам буду его нарушать? Так что, извини. Как-нибудь в другой раз, — принц встал. — Я, пожалуй, пойду. Хороших каникул и хорошо съездить.

За столом аккуратно, но с долей ехидства начали переглядываться. Идею провести зимние каникулы шумной компанией за городом все приняли на «ура». При этом ни для кого не было секретом, что организовывал всё Володя из-за Лиды. Последние месяца три он как бы случайно оказывался около неё с предложением проводить до остановки, чем-нибудь помочь, старался подсесть рядом — и, наконец, отважился поухаживать. А лучше всего это делать в романтической обстановке, например, когда они все будут целую неделю жить в деревенском доме, который оставила родителям Володи бабушка. Проблема была в этом самом «все»: Лида заявила, что если кто-то не сможет поехать, то она тоже ещё подумает. И теперь грандиозные планы рушились — отменить поездку и тем самым вслух признать, что остальные приятели только ничего не значащий антураж, Володя не мог.

Внезапно встала Лида, сидевшая рядом со «спорщиками»: несколько капель сока всё же попали ей на блузку, и теперь на белой ткани расплывались апельсиновые пятна.

— Я, пожалуй, тоже пойду. Извиняюсь, но застирывать прямо здесь — время года не то. Кинехеах, проводишь? Темно уже, да и скользко.

Лида подхватила парня под руку и пошла вместе с ним в сторону гардероба. Глядя на удаляющегося богатыря и стройную, гибкую девушку, приятели восхищённо зацокали: из этих двоих неожиданно получилась красивая пара. Даже ростом — Лида была ровно на пол головы ниже принца, и цветом волос — толстая медовая коса лихо покачивалась в такт пшеничному хвосту до плеч. Неприязненно вслед посмотрел лишь Володя, но сказать хоть что-то не осмелился.

Когда Кинехеах и Лида отошли от кафе примерно квартал, принц остановился и спросил:

— И зачем нужен был этот спектакль? Не спорю, ты удачно воспользовалась моментом, чтобы запачкать блузку, и теперь он больше в твою сторону не взглянет. Да, Володя в своих мечтах дошёл до момента, когда запросто может полезть целоваться силой. Неужели твоя охрана не справится?

С лица девушки мгновенно пропало весело-дурашливое выражение, милое большеглазое лицо перестало казаться чуть детским, взгляд наполнился стальной холодностью.

— Откуда ты знаешь про охрану? — резко бросила Лида и сделала маленький шажок чуть назад.

— Да брось, — усмехнулся принц, — не строй из себя наивную девочку. Это для них, — Кинехеах махнул рукой в сторону кафе, — мой титул — что-то вроде бутафории из сказок или мультфильмов. Ты-то всё понимаешь.

— Что я должна понимать?

— Некоторые издержки общественного положения. Ты ведь не просто дочка состоятельных родителей. Ты — двоюродная сестра господина Гальбы, а слово твоего отца, хоть он больше не сенатор, до сих пор весит в правительстве очень и очень много. Не обеспечить тебе охрану было бы, скажем, недальновидно. Да что ты, в самом деле, — рассмеялся Кинехеах. — Я пока жил в столице — с пелёнок под точно таким же колпаком, иначе рисковал не дожить и до второго дня рождения. А дядя Редвалд, он у нас занимает примерно ту же самую должность, что и твой двоюродный брат, учил не только замечать свою охрану, но и видеть чужую. Потому-то на твоих я и обратил внимание почти сразу. Это если не считать фамильного сходства с господином Гальбой. Узнаваемо, если знаешь, куда смотреть.

— Для остальных — не очень, — недовольная раскрытым инкогнито, ответила Лида. — Гай для них личность далёкая и страшная. В лицо именно генерала Гальбу, сам понимаешь, мало кто видел. Для всех Гай просто мой брат и всего лишь помогает отцу с бизнесом — так его в университете и мои знакомые знают. Репутация именно у генерала…

— Репутация у руководителя Управления безопасности та ещё. Должность обязывает. Не переживай, про дядю Редвалда слухи ходят не менее интересные. Он их даже коллекционирует. А про тебя не бойся, не скажу.

— И на том спасибо. Но проводишь всё равно до самого дома. Володьку и права жаль, не дай Бог рискнёт увязаться. Года три с небольшим назад через меня то ли пытались надавить на папу, то ли денег хотели выманить за снимки. Не знаю уж, зачем тебе рассказываю. Я тогда познакомилась с шикарным мужиком, улизнула от телохранителя, которого мне папа навязал. Гордая собой была — до идиотизма. Парни Гая ворвались, когда я уже сидела на кровати и расстёгивала блузку… ну и ревела я, когда мне показали аппаратуру в соседней квартире. Отец с Гаем тогда, помнится, орали на меня здорово, и дурь выбивали вместе. И рассказали про охрану. Но с тех самых пор внешнее наблюдение, — Лида усмехнулась, — нервное. Всё! Хватит с нас рассуждений, — девушка переступила с ноги на ногу, — хорошо вам, мужикам. А у меня поверх капронок хоть и шерстяные, но тоже колготки. На улице же, между прочим, если верить градуснику, уже минус пятнадцать. Так что бегом, пока я не закоченела окончательно.

Когда они почти дошли до дома, Лида пригласила спутника к себе.

— Пошли, рыцарь, хоть погреешься. Чаю налью, с блинчиками и с мёдом.

— Не глупи.

— Папе всё равно доложат, — махнула рукой девушка. — А ты приставать не будешь. Я в тебя верю. К тому же, спорю — ты замёрз. Дубак на улице знатный, вон у тебя аж нос посинел.

— Всё равно не стоит. Я считаю, это несколько неразумно. Да и не так уж холодно. Когда я первый раз ушёл в поход — а было это десять лет назад — было куда тяжелее. Вы просто слишком привыкли к удобствам и комфорту.

— Не спорю. Но всё равно пошли. Просто так, без повода. Вот не хочется сидеть одной, — Лида вздохнула. — Мама сегодня у старшей сестры, к племяшкам уехала. Папа допоздна… и, может, тоже к Надьке уедет потом. Если бы не дурацкая Володькина выходка — я бы сегодня тусовалась до утра. А так хоть ты компанию составишь. Пошли, — девушка решительно схватила Кинехеаха за руку и потащила за собой.

За три года жизни среди землян принц уже привык, что в открытую кичиться богатством, отгораживаться от остальных высоким забором и охранниками с собаками, считается признаком дурного тона и полного отсутствия вкуса. Уже не показалось странным, что семья Коржевых жила в обычной многоэтажке. К тому же двор отделяла двухметровой высоты загородка плюс будка вахтёра, который проверял кто, куда и к кому идёт. И наверняка высотка находилась под негласным наблюдением каких-то охранных служб. А вот то, что комнат насчиталось всего пять, хотя отец Лиды, не заметив трат, мог купить хоть весь дом, Кинехеаха удивило. Девушка в ответ на вопрос пожала плечами: «А куда нам больше? Обе сестры давно замужем. На троих хватит две спальни, гостиная, библиотека и кабинет». Дальше принц расспрашивать постеснялся, хотя слова Лиды и поставили его в тупик.

За разговорами они засиделись почти до трёх ночи, когда Кинехеах всё-таки собрался и ушёл. Лида попробовала его отговаривать тащиться через полгорода ночью в мороз. Да и возможность заночевать была — отец позвонил и сказал, что уехал к старшей сестре, а в гостиной имелся неплохой диван. Принц категорично отказался, заявив, что вот «это» точно окажется шагом неблагоразумным. После чего, как было принято на родине с равными по положению дамами, вежливо поцеловал на прощание руку — в полумраке лестничной площадки не заметив, как непривычная к таким «комплиментам» девушка густо покраснела.

А через три дня Лида неожиданно позвонила.

— Приветище. Все уехали, я осталась дома. Сижу и скучаю, и неплохо бы кое-кому составить ей компанию покататься на лыжах.

— У меня вообще-то были планы на сегодня…

— Точно знаю, что ничего срочного. А я, между прочим, из-за тебя осталась. Ты не поехал — я не поехала. Так что собирайся, через полчаса с лыжами буду у тебя. Где живёшь знаю, рядом, если помнишь, Центральный парк. Там есть шикарная горка.

Не дав возразить, девушка бросила трубку. Принц несколько секунд слушал гудки, потом со вздохом принялся искать лыжи. Зная Лиду — сейчас проще сдаться и согласиться.

Была середина рабочей недели, детей и бабушек отпугнул ударивший с утра крепкий морозец. Поэтому, забитый в обычные дни лыжниками, склон оказался совершенно безлюден. Приятно пахло зимней тишиной и свежим снегом. Какое-то время парень с девушкой весело катались по очереди, хохоча, когда ледяная пыль из под лыж залепляла лицо, или тормозя на спуске в сугроб. В какой-то момент съехали вниз один за другим. Едва принц остановился рядом, Лида вдруг встала между Кинехеахом и подъёмом наверх, с лица пропала счастливая улыбка, и девушка сухо спросила:

— Мне хотелось поговорить. Без свидетелей. Хочу, чтобы ты ответил мне на один вопрос. Только честно. Зачем ты спровоцировал Володю? Никто не догадался, даже он сам. Перед отъездом Алинка мне кое-что рассказала, хотя и сама не поняла, что видела. А потом я у Леськи из третьей группы уточнила, они как раз чуть дальше сидели. Бокалы рядом стояли, что внутри и где чей — не разберёшь. Ты этим воспользовался и смешал Володьке пиво с шампанским. А когда его повело, аккуратно довёл дело до ссоры.

— Ты не хотела ехать. Но найти повод отказаться не могла.

— Ах ты… — девушка хотела высказать всё, что думает о нежданном воздыхателе-защитнике, но неожиданно наткнулась на осуждающий взгляд прозрачно-зелёных глаз.

— Похоже, я тебя несколько переоценил. Подумай. Ты всё-таки поехала. Хорошо, если дело просто кончилось скандалом, и ты бы сбежала домой. Скорее всего, кончится тем, что Володя тебя оскорбит, и серьёзно. В его состоянии безмозглой ревности — запросто. Не думаю, что ты сумеешь удержаться, и не доставить потом парню неприятностей. Возможности у тебя для этого есть. А следом обязательно раскаешься, сделаешь ещё какую-нибудь глупость… Я вообще не должен был тебя провожать, это случайность. И вторая — что ты сумела меня уговорить не просто дойти с тобой до дома, но и зайти. А насчёт моих «планов по ухаживанию», да ещё заподозрить, что я «отбиваю тебя у почти-кавалера» — меньше читай слезливых девчоночьих романов. Ты всё выяснила? Задача прогулки выполнена? Тогда счастливо, до встречи. У меня на сегодня и в самом деле запланированы определённые дела.

Кинехеах аккуратно обошёл девушку, поднялся по склону до лыжни и уехал. А Лида так и осталась оторопело стоять внизу.

К удивлению принца, девушка не стала перезванивать ни завтра, ни на следующий день. Хотя, насколько Кинехеах успел изучить характер Лиды, когда та понимала, что не права, извинялась любыми способами, временами не замечая — «пострадавшему» это не особо и нужно. Видимо, наконец, повзрослела и хоть что-то поняла… Принц заставил себя выбросить случившееся из головы. Времени не хватало и на более важные дела, чем пустые размышления. Он и его спутники приехали сюда не только за университетскими дипломами, нужно было изучить и познакомиться с множеством вещей и разобраться, какие из здешних знаний пригодятся дома: даже то, что имелось в открытых источниках и общедоступных энциклопедиях, обещало для мануфактур и мастерских Келти очень и очень многое. Когда по квартире неожиданно разнёсся звонок в дверь, и на пороге оказалась стряхивающая снег с пальто Лида, Кинехеах к визиту оказался совсем не готов.

— Ты сейчас как, свободен? — девушка ненадолго прервала своё занятие. — Тогда собирайся, — на парня полетела очередная порция брызг. — Давай-давай.

— Вообще-то…

— И вообще, и в частности! Я тут для него, между прочим, стараюсь! Слышал, что в политехническом музее открывается история воздухоплавания? А кое-кто к этому вопросу, знаю, неравнодушен. И этот кое-кто имеет шанс увидеть всё на неделю раньше и экскурсию проведёт один из организаторов выставки.

Против такого соблазна Кинехеах устоять не смог. Дела были мгновенно отложены в сторону, и уже через сорок минут молодые люди стояли на входе в тихий музейный зал, где их встретил высокий и крепкий старик. Принц про себя отметил, что если бы не лёгкая хромота — этого экскурсовода хоть сейчас в седло и в конную атаку, очень уж напомнил ему старик отцовских гвардейцев-ветеранов… Впрочем, едва начался рассказ, посторонние мысли были выброшены в сторону. Гид неторопливо вёл гостей от экспоната к экспонату, от первых монгольфьеров к винтовым, а потом и реактивным самолётам. По ходу дела старик касался интерактивного дисплея над тем или иным стендом и комментировал запускающийся видеоролик — причём не коротко, как на обычных экскурсиях, а подробно, с деталями, которые большинству посетителей совсем не интересны. Когда все дошли до стенда с Ту-144 и «Конкордом», Кинехеах замер, восхищённый и заворожённый великолепием и изяществом гордости сверхзвуковых авиалиний. Как-никак единственные в мире сверхзвуковые лайнеры, которые использовались авиакомпаниями для пассажирских и коммерческих перевозок.

— Нравится? — понимающе покачал головой экскурсовод. — Я на этих красавцах даже полетать успел. Правда, пассажиром, за штурвал на них не то что нас, курсантов, и обычных пилотов-то не сажали. Боюсь, ещё раз не удастся полетать даже пассажиром. Не доживу.

— Почему? — удивился принц. — Вы знаете, как такая машина устроена. Что мешает повторить? Пусть не сейчас, а через год или два?

— Вы, молодой человек, кое-что не учитываете, — усмехнулся старик. — Мало знать, как нужно делать ту или иную деталь. Сначала нужно построить для этого станок, а чтобы изготовить этот станок — придумать и построить с десяток других. А у нас для этого нет ни людей, ни ресурсов. Ближайшие лет двадцать на дозвуковых машинах будут летать все вплоть до военных, вы уж поверьте.

— Жаль…

— Ну, не расстраивайтесь. Ваше поколение этих красавцев обязательно увидит и потрогает.

Экскурсия пошла дальше, но было понятно, что мысли Кинехеахи уже далеко. И домой парень возвращался задумчивый.

Подарок девушка сделала царский, куда больше, чем нужно для простого извинения. После мучительных раздумий принц, решил сделать ответный жест вежливости. Пригласить девушку на закрытую тренировку соотечественников из Келти, где молодые дворяне танцевали с клинками, чтоб не потерять за время жизни среди землян навыки мечного боя. Но для этого нужно было кое-что уточнить, поэтому Кинехеах позволил себе сначала напроситься позвать девушку в кафе. А когда официант принёс обоим по мороженому и чашке шоколада, и ушёл, принц поинтересовался:

— Лида, извини за бестактный вопрос, но надо. Для одного сюрприза. Сколько тебе лет на самом деле, а не по документам.

— Сообразил посчитать? — фыркнула девушка, хотя вопрос её, судя по румянцу, и смутил. — В конце месяца будет семнадцать. Я, так сказать, дитя науки во всех смыслах. Да не секретная она, информация про эксперименты по продлению жизни. Мог бы и сам поискать в старых номерах «Вестника науки». Просто не любят у нас вспоминать, потому что с треском провалилось всё. Да-да, моим родителям на самом деле именно столько, сколько в паспорте написано. Они были среди небольшой группы добровольцев, тогда казалось ещё немного — и лет до ста пятидесяти будут жить все. А получилось, что пока операция удачно проходит исключительно на людях, которые на грани смерти — болезнь там, или что-то вроде. И то результат гарантирован пятьдесят на пятьдесят. Какой-то там институт над этим до сих пор работает, но пока не станет стопроцентно безопасным, метод списали в архив.

Лида выпила разом полчашки шоколада и хихикнула своим воспоминаниям.

— У Гая и у старших сестёр тогда дети тоже родились, мы вмести росли. Лет в девять я сообразила, что вроде я им тётя и пыталась командовать. Потом ревела, когда они вместе собрались и меня отколотили. А вообще я как бы вундеркинд, замученный наукой. В том смысле замученный, что не только умная была, но и в какой-то момент расти начала быстрее. Все боялись, что состарюсь и умру к сорока. Потом наладилось, сам великий шаман Мэрген смотрел и вынес вердикт, что это был небольшой локальный откат, дальше ничего даже в наследственности не проявится. Так что биологически мне двадцать. Такой ответ тебя устраивает?

— Отлично. Тогда допивай шоколад, и приглашаю тебя к нам. Ты вроде очень интересовалась историческим фехтованием?

— Ну да, а ещё я вдобавок в театре играю. Там тоже надо как в настоящем…

— Там сцена и лишь «по-настоящему», а я тебе покажу, как происходят поединки на самом деле. Хочешь?

— Спрашиваешь! Хочу!

Тренировочный зал занимал большую часть первого этажа одного из домов. Внутри он тоже оказалось вытянулся единой комнатой. Стоило войти, в нос немедленно ударил запах железа и смазки. Ближняя к двери часть была отведена под кордегардию, здесь лежали и стояли учебные мечи, кольчуги, шлемы и прочая амуниция. Вторую половину занимала тренировочная площадка и установленные возле торцевой стены разнообразные спортивные снаряды. Там уже расположились и товарищи Кинехеаха: кто-то ещё разминался, другие уже надевали доспех. Возле двери принца и его спутницу встретил немолодой седой мужчина.

— Граф Тунора, — представил его принц. — А это леди Лида.

— Очень приятно, леди, — девушке показалось, что граф просветил её насквозь. — Позволите на сегодня побыть вашим гидом в будущих поединках?

— Очень приятно, граф. Да, конечно же, — про себя же подумала: понятно, что притащить непонятно кого и без предупреждения принц не мог. Но что он сказал на самом деле?

Тем временем принц скинул верхнюю одежду — Лида аж залюбовалась рельефом мышц, затем подошёл к спортивным снарядам и начал разминаться. Потом Кинехеах облачился в тренировочный доспех: шлем с забралом, толстую войлочную куртку на стёганой вате и поверх кольчугу. Его напарник уже был готов к спаррингу и держал в руках меч и щит.

— Магические, при этом тяжелее настоящих, — тут же пояснил граф. — Поранить с ними нельзя, но защитный доспех всё равно надевать положено.

Зрители отошли в сторону и расселись на длинной скамейке вдоль стены, дуэлянты встали напротив друг друга.

— Обратите внимание, леди. В спортивном и сценическом фехтовании учат красивым движениям: ударам, уколам и так далее. Но в спорте главная задача — набрать очки, а на сцене — показать внешнюю красивость боя. Мы же сражаемся максимально приближённо к настоящему сражению и наша задача — добиться, чтобы противник не мог продолжать поединок. На тренировочном поле в пределах разумного, конечно. Но максимально близко к настоящему бою. К слову, барон Кроли и принц достойны друг друга.

— К бою, господа, — подал знак один из парней, выступающий наблюдателем-судьёй.

Первый удар в грудь принц парировал. Второй наискось в левый бок оказался неожиданным, к тому же барон попытался достать противника ногой в щит — Лида охнула, ведь на Кроли была кольчуга до колена. Это какая же силища так ногами дрыгать? Принцу пришлось уходить на шаг назад, ответный финт, когда клинок вроде летит вправо, а на самом деле уходит в левое бедро, уткнулся в защиту барона. Снова пришлось отступать… И тут барон попался. Кинехеах направил меч в грудь противнику, и тот готовился парировать удар. В это мгновение принц сделал молниеносный поворот руки в запястье, клинок описал полукруг вниз, с огромной силой, уже снизу, ударил по вражескому мечу и выбил из руки.

— Сдаюсь, — сняв шлем, барон потёр барон запястье. — И радуюсь, Ваше Высочество, что у вас в руках не булава.

С импровизированной зрительской трибуны раздались рукоплескания.

— И всё? — расстроенно спросила девушка. — А я-то ждала как в кино, долго будут махать и рубиться…

— В этом и состоит искусство, — улыбнулся граф Тунора. — Барон проиграл, в бою ему оставалось бы погибнуть или сбежать. А красивые взмахи оставьте кинофильмам. Впрочем, не расстраивайтесь. Будут и более зрелищные поединки, когда чуть позже начнутся именно фехтовальные спарринги. Там можно действовать только клинком и без ударов ногами.

Домой Лида ушла в полном восторге, причём так получилось, что Кинехеах её снова провожал. А через неделю Лида позвала принца на представление того самого любительского театра, где играла по выходным… Перед летней сессией Кинехеах попросил выйти Лиду за него замуж…

Глава 8. Наша дорога вместе. Часть I — Келти

Королевский кабинет сегодня казался тесным. Кроме Турстана и королевы, в срочно принесённых креслах расположились и Змей Келти, и оба старших принца.

— Нет, вы только посмотрите, что он учудил! — принц Кенелм бросил на стол письмо от младшего брата. — Интересно, он хоть подумал, что его брак принесёт королевству?

Король и Редвалд молчали, намекая, что, пока молодёжь не выскажется до конца, они вмешиваться не будут. Затянувшуюся паузу нарушил ответом принц Ордрик.

— Обскакал он тебя, братец. И Саварда. А вот быстрее свататься надо.

— На себя посмотри. Сам такой.

— Ладно, ладно. Ну, опередил, и что с того? Вообще, на мой взгляд, выгода очевидна. Молодые приедут сюда, мы намекнём, что в качестве приданного хотим помощь в строительстве кое-каких заводов…

— Ну а дальше — договор о дружбе, вплоть до закупки вооружения? Ордрик, тебя так впечатлил штурм замка Стор, что ты всё ещё преклоняешься перед этими землянами и мечтаешь об игрушках, сделающих нашу армию непобедимой?

— Да ладно тебе. Я тогда почти сразу согласился, что наша гвардия сработала бы не хуже. Но согласись, вышло у землян красиво. Хотя даже боюсь представить, сколько денег они угрохали на этот спектакль.

Турстан на мгновение позволил себе мысленно улыбнуться: кузены начинали шутливую перепалку в начале каждого обсуждения всех дел, связанных с Альянсом. И король мог без труда предсказать все их фразы на последующие пять-семь минут. Вот только сегодня у него не было на это ни настроения, ни времени: проблема оказалась много серьёзнее, чем пока видится младшему поколению.

— Кенелм, Ордрик. Если вам так хочется поругаться, будьте добры, делайте это не в моём кабинете. А сейчас жду от вас мыслей по существу.

Оба принца тут же перестали спорить и переглянулись. Первым начал наследник престола.

— На самом деле, Кинехеах прав, что торопится и готовится заключить весьма выгодную для нас сделку. Конечно, могут пойти слухи насчёт мезальянса…

— Не пойдут, — поправил Ордрик. — Да, с одной стороны — она вроде бы дочь торговца. Но я заранее всем напомню, что структура власти там напоминает Степь, отец этой Лиды одно время был сенатором — а туштаи, как известно, бывшими не бывают. Её двоюродный брат — один из знатнейших и влиятельнейших людей страны. Её крёстный — тот, кого глава Сената видит наследником. Почётными гостями на крестинах выступали Великий шаман Мэрген и сам каган. Заикнуться о неравенстве никто не посмеет. Нет, даже без прочих соображений, для младшего принца и для королевства партия политически очень удачная. С этой стороны всё просто идеально.

— Тогда я вижу для нас сплошную выгоду. Помимо укрепления политических связей с Альянсом, через эту Лиду можно приглашать к нам специалистов, с её отцом договариваться о строительстве заводов уже на нашей территории. И… — принц ненадолго умолк, потом решительно продолжил: — Мы можем воспользоваться свадьбой как поводом для переговоров. Я считаю, Келти должно вступить в Альянс.

— Это может вызвать некоторые дипломатические осложнения, — покачал головой Редвалд. — В частности, Альянс не обещался соблюдать Томарских договорённостей.

— Ерунда, — поспешил ответить Ордрик, хотя и вышло резковато. — Томарские договорённости — лишь обещания перед кругом богов, никаких клятв наша династия не приносила. Соблюдают их только по взаимному соглашению. Меч отменяет любой договор, а вместе с нами — равных Альянсу по силе не будет.

Король и Редвалд незаметно для младших переглянулись… Вот оно то, что они обсуждали с придворным магом Гармундом ровно две недели назад.

В тот день королевский дворец казался неживым: в коридорах стояла мёртвая тишина, а слуги и стражи появлялись и исчезали в переходах, коридорах и комнатах, словно невесомые бесплотные тени. Их Величества изволили поссориться, а королева была просто в бешенстве — и попасть под её гнев боялись все. В обычные дни именно супруга выступала заступником перед мужем, могла помочь загладить незначительную оплошность лакея или небольшую неаккуратность гвардейца. Но нынче уже пятеро молодых офицеров из очень хорошего рода получили указание уехать в дальний гарнизон — и плевать разгневанной женщине, что их отцы и так без восторга относятся к династии, а теперь будут негодовать ещё больше. Три десятка лакеев отправились на конюшню для порки, причём большая часть во дворец наверняка не вернётся: гневаться королева изволила редко, но запоминали каждую её вспышку при дворе отлично. Отлично все помнили и то, что случаев, когда Её Величество свои решения по поводу прислуги отменяла — по пальцам пересчитать можно. И если остальных молодых гвардейцев начальник стражи на время просто убрал подальше во внешние караулы, не собираясь разбрасываться благородными воинами из-за начальственной придури — то за слуг заступиться было некому.

Несколько раз в течение дня король пробовал мириться, но супруга разбушевалась, последний разговор закончился на повышенных тонах. Разъярённый король, подхватив какую-то подвернувшуюся под руку девчонку из фрейлин, демонстративно удалился в одну из спален. Вслед невезучей девушке полетели сочувственные шепотки и взгляды. И отказать королю не посмела — но супруги потом помирятся, а незадачливую фрейлину королева вгонит в гроб. Или выкинет из столицы и загонит в самую глушь. Даже непонятно, что хуже: сразу помереть или до самой смерти вспоминать придворную жизнь и рыдать над запретом вернуться.

Едва тяжёлая дверь спальни захлопнулась, и лёг тяжёлый засов, фрейлина тут же заняла позицию напротив входа, а в руках слово из воздуха появился небольшой арбалет. Турстан вздохнул: хорошая девочка, жаль будет переводить её из придворной охраны. Но Редвалд прав, засиделась, от этого и нюх теряется, да и карьеру тяжелее на одном месте делать. А супруга у него золото, в чём Турстан очередной раз убедился. Так лихо и между главным делом заодно «мусор» из дворца вымести — король не переносил, когда дворянские сынки из «золотой молодёжи» пытались крутить свои дела, пользуясь службой при дворе и в полной уверенности, что их-то из-за знатности родителей из гвардии никогда не выкинут. И пропажа фрейлины никого завтра не насторожит. Но главное, теперь при дворе все абсолютно уверены, что точно знают, чем именно король будет заниматься всю ночь. Жаль, супруга не сможет присутствовать на совещании, её острый ум был бы полезен… Но придворный маг Гармунд настаивал на всех мыслимых и немыслимых предосторожностях, поэтому королева ещё долго будет ходить по дворцу, шуметь и скандалить: «пусть супруг и носа не смеет казать из спальни».

Когда Турстан пришёл тайным ходом, Редвалд уже ждал вместе с Гармундом. Мудрый змей был в покоях придворного мага нередким гостем, для всех они сегодня ещё до начала ссоры затеяли очередной эксперимент, и потому наглухо экранировали лабораторию. Заметив входившего брата, Редвалд улыбнулся:

— Как скандал?

— Летят пух и перья, аж самому страшно. Завтра будешь делать круглое лицо, когда услышишь, как Кларисса вычистила из дворца всю шваль.

— Это хорошо. А мы тут чай пьём. Всё-таки этот напиток землян вкуснее травяного сбора.

Его Величество пожал плечами, его и традиционные настои устраивали, не такой гурман. Но чашечку чая себе налил, чтобы успокоиться и настроиться на деловой лад. Гармунд тем временем ставил дополнительные завесы и смыкал защиту.

— Итак, мессир, — начал король, едва опустился последний защитный полог, — что необычайно важного вы узнали, если потребовалась такая секретность?

Придворный маг чуть помолчал, глядя на сидящих напротив братьев, потом негромко ответил:

— Примерно четыре года назад я по просьбе Редвалда смотрел хроники, записанные магами. А когда вопрос был уже решён, как-то так получилось — я увлёкся. Никогда особо не вчитывался, там море скучной информации… В которой, как оказалось, похоронено нечто важное. Вы же знаете, что летописи Синклита куда полнее, чем в Королевствах. Дальше вглубь веков, наверное, уходит только история Великого леса. Но гвенъя мало интересуются людьми. Опуская подробности… Келти не первое! За последнюю тысячу лет я обнаружил, по меньшей мере, три случая, когда находился правитель, подобный вашему деду. Человек, который понял, что деньги — это кровь государства, а истинный владыка по-настоящему силён не одними мечами своих вассалов, но и богатством своих купцов и ремесленников!

— А при чём тут мы?

— Мы? — голос мага прозвучал неожиданно устало. — Я нашёл три случая, остальные просто побоялся искать. Хотя ничего тайного в летописях вроде и нет, но всё же. Две страны на Юге, одна на побережье Восточного океана. Но мы о них даже не помним! Ибо каждый раз их губила катастрофа или гражданская война, за которыми следовало нашествие соседей. После чего оставались безлюдные выжженные развалины.

— А как же Томарские договорённости? — почти хором удивились король и его брат.

— Да, если вспомнить нашу войну с Лозадским союзом, — добавил Турстан. — Помнится, в самой Лозаде, в отличие от вольных городов вдоль берегов Трони, посыпать солью поля и засыпать колодцы отцу не дали. Хотя после бойни в Халле мы имели на это полное право.

— И остановил вашего отца представитель мастер-магистра, — отрезалмессир Гармунд. — Как всегда в таких случаях. Именно Синклит следит за соблюдением Томарских договорённостей. Формально беспристрастно, ведь он не связан ни с одним королевством. Формально… до тех пор, пока не затронуты интересы мастер-магистра.

— А Келти от Синклита уже почти не зависит, — негромко произнёс король. — Недавно мне принесли предложение открыть в столичном университете отделение подготовки магов. Мол, это обойдётся дешевле, чем нанимать выпускников Академии. И вообще, придумали готовить магов у себя мы, проект так и лежит на обсуждении, а соседи — эти земляне — нашей идеей уже вовсю пользуются.

— Больше того, — продолжил мессир Гармунд, — я уверен: те природные катастрофы, с которых начинался крах очередной попытки, были вызваны магами. Да, такое чародейство строжайше запрещено… А следит всё тот же Синклит.

— А я-то удивлялся, — подал голос Редвалд, — с чего это, ни с того ни с сего, осмелели представители Старших семей. Ведь боятся, что, если архив барона Стор попал ко мне в руки, лордов на плаху я отправлю через одного. Но вот снова полезли в Королевском совете со своими требованиями, хотя пока и маскируют их под просьбы.

— И не только они. Эдфельд всё настойчивей намекает на помолвку Лефлет со своим сыном. Каждый раз получает категоричный отказ, и всё равно шлёт посольство за посольством. А герцог Аллардис недавно заявил, что если мы примем предложение, то наши купцы смогут сбывать в его державу товары без пошлин. Да и сильный союзник не помешает.

— Этим? — фыркнул Редвалд. — Да им не на что покупать. Эдфельд ради своей латной кавалерии обобрал страну до нитки.

— А когда трон под Эдфельдом зашатается, ты сам мне сообщал, что недовольные начали появляться даже в армии… После помолвки неизбежно втянут в усобицу и нас. Мне, помнится, стало любопытно, у герцога Аллардиса-то какой интерес? Но если ему пообещали за помощь, скажем, особый статус именем Синклита хотя бы для родового домена… После этого герцогу и до королевства Аллардис рукой подать.

— Нас сомнут. Турстан, нас сомнут, — побледнел Редвалд. — И счёт уже пошёл на годы. Спасибо мессир. Я подыму своих людей, наверняка будет покушение. И не одно… это отсрочка. Если не удастся убрать тебя и меня вместе с сыновьями, то дальше мятеж и вторжение. Под видом помощи какому-нибудь «законному самозванцу».

— У нас есть шанс. Этот Альянс, они идут нашим путём. И судя по всему — поняли тоже самое. Не зря ищут друзей. Любых. И готовятся к войне за выживание. Надо отправлять посольство и договариваться о союзе. Ордрик и Кенелм давно уже пытаются завести разговор насчёт вступления в Альянс. После Лина и замка Стор мальчикам хочется военных побед с новым оружием. Когда в следующий раз я опять услышу их просьбу, то отправлю Кенелма с посольством в Сенат.

— Почему не…

— Почему не сам? Да, ты не раз говорил, что я лучший в нашем роду дипломат. Вот только… Сейчас я знаю, что пути назад у нас нет. А Кенелм… мальчик верит, что Альянс — это наше желание, почти прихоть, от которой мы можем и отказаться. Потому будет торговаться. И добьётся для Келти приемлемых условий. У него всё получится, я уверен.

Глава 9. Наша дорога вместе. Часть II — Великий лес

Столичную резиденцию Изумрудных рысей строил ещё отец нынешнего лорда, строил, не считаясь с расходами. Величием и роскошью дворец поражал воображение любого, кого удостаивали приглашения. Первым гостя встречал огромный парк, обустроенный по стройному и симметричному рисунку. Везде мраморные статуи, изображавшие сцены из истории Великого леса. Причём в парке эти каменные истуканы не казались пошлым подражанием людям. В центре парка огромный восьмиугольный бассейн, а рядом шумел фонтан, изображающий выползшего из пещеры дракона. Главная аллея выводила сразу на широкую набережную, где, отражаясь в реке огнями, сиял дворец. Изящные шпили, стрельчатые окна, многоцветные витражи и ажурные балконы создавали ощущение воздушной лёгкости, не свойственной камню…

Главный садовник проводил кавалькаду приехавшего в столицу молодого лорда печальным взглядом. Какие пышные празднества устраивал прежний хозяин, какие невероятные редкости собирал и лелеял в парке. Гвенъя мастера по живому, но старый лорд в своём парке превзошёл всех. А уж при королевском дворе прежнего Рысь, несмотря на слухи и репутацию бабника, всё равно считали образцом изысканности и куртуазности. Молодой лорд Херебард, к огорчению старого садовника, был совсем иным. Занимался словно купец обустройством Большого торгового тракта, знался не только с людьми, но и с дикими волосатыми степняками. Стал богаче короля, но, к негодованию старых соратников, даже одевался неподобающе просто, не говоря уж о том, чтобы чего-то прибавить к роскоши столичной резиденции. Одна надежда на второго брата: тот, едва полтора года назад приехал в столицу, принялся вести себя как подобает настоящему наследнику великого лорда. Жаль, у старшего брата на этот счёт иное мнение, и печально, если в столицу он приехал как раз из-за младшего. Отошлёт из столицы подальше — и пропали все надежды.

Дворец вместе с пристройками напоминал обращённую к реке подкову. Из-за этого дорога тоже делала небольшую петлю, чтобы через большие ворота с фронтоном, украшенным серией скульптур, изображающих четыре стихии и четыре времени года, закончиться на большом мощёном дворе. Во время официальных приёмов здесь гостей сразу же встречали лакеи, услужливо помогали выйти из кареты или спуститься с седла и вели в бальную залу, занимавшую весь первый этаж центрального здания. Сегодня лорда, его свиту и сопровождавшую охрану встречали лишь мажордом столичного поместья и несколько его помощников. Сразу у ворот один из лакеев помог спешиться, но принял оружие и лошадь лорда мажордом — именно он, пока глава клана не переступил порог, считается хозяином.

Едва слуга протрубил в рог и объявил, что лорд Рысь вступил в поместье, старик подал красивый и дорогой расписной эмалированный таз освежиться с дороги. Несколько парней из свиты посмотрели на согнутого годами управляющего столичным поместьем снисходительно и жалостливо. Крепок старик, но тем, кто в этом разбирается, заметно — сдаёт управитель, уходит сила тела и ясность ума… Решение лорда незыблемо: он многим обязан мажордому, ещё когда лордом был отец — и потому на своей должности управителя старик останется до самой смерти, даже если будет лежать в постели и не вставать.

Обедать лорд Рысь не стал: дорога затянулась, он устал, отправляется отдыхать. И горе тому, кто осмелится его побеспокоить. Глядя в спину лорда Херебарда, главный повар вздохнул, сам не зная, повторил про себя все печальные мысли главного садовника. Не ценит новый лорд настоящего комфорта и столичного искусства. Каких трудов стоило сделать так, чтобы к приезду молодого хозяина все блюда были не просто горячими, а прямо из печи — а теперь всё остынет…

Дверь негромко скрипнула, пропуская Херебарда в полумрак небольшого кабинета, затерянного в глубине личных апартаментов. Изумрудного владыку уже ждали: возле камина, несмотря на августовскую жару весело играющего огнём, свободным осталось только крайнее кресло. В нарушении этикета остальные двое не встали поприветствовать своего повелителя. Но Херебарда это не смутило ни на мгновение. Да, за пределами тайной комнаты лорд Рысь будет с благодарностью относиться к своему наставнику по фехтованию, с уважением перед преклонными годами внимать занудным нравоучениям мажордома столичной резиденции, а подданные будут почтительно слушать приказы главы Дома… всё снаружи. Здесь — они равны. Великий лорд, настоящие глава тайной стражи и сенешаль-казначей. Истинному правителю нужны советники, которые не побоятся указать на ошибку, иначе дом Изумрудной рыси окажется на грани гибели, как это произошло во время правления отца Херебарда. А настоящим владыкам не обязательны внешние атрибуты власти, для этого есть официально назначенные на должности пустышки. Собравшимся в комнате важна сама власть.

— Есть что-то срочное в столице? — лорд задал вопрос, едва упал в кресло. — Мост через Клашоли снесло, пришлось тащиться к северным бродам. Так что ваш доклад, Фэрхар, я посмотреть не успел. И не успею, едва с коня слез, как мне натащили приглашений. Причём от двух отказаться не могу, и на один бал ехать придётся уже сегодня вечером.

— Из важного только то, — ответил глава тайной стражи, — что прикрытие нашей последней аферы с лордом Полозом столичный свет проглотил не раздумывая. Ходят две основных версии. Первая — вы до сих пор мстите лорду Фахтне за гибель своих Зелёных стражей. Вторая — вы с самого начала сошлись с Ястребами и ради этого даже подставились в войне с землянами. А поражение лорда Полоза целиком ваша задумка, помноженная на стратегические таланты. Спасибо вашему брату, мой лорд. Он достоин вас. Мало того что умудрился ненавязчиво скормить обе версии девицам, которых под него подкладывают, так ещё в качестве взятки за «тайны дома» получил двух жеребцов шанонской породы. Тех самых, которых Рубиновые медведи не соглашались нам продать ни за какие деньги. Я уже отправил жеребцов на конезавод в Таллоу.

— Молодец, — усмехнулся Херебард. — Но с карьерой светского повесы ему пора заканчивать. Предупреди, чтобы, скажем, завтра или послезавтра Элейас мне попался в неподходящей компании. Я устрою скандал и загоню его… Скажем, в один из наших гарнизонов на границе со степняками. Пусть приобретает нужный опыт, именно ему потом придётся вести наши дела с Альянсом. А через два-три года Элейас вернётся в столицу как образцовый молодой военный, с полевым опытом — старшее поколение таких любит. Раз уж у меня вдруг увидели талант стратега, надо пользоваться. Отец и так разругался со многими.

— Ваш отец, — вступил в разговор сенешаль-казначей, — разругался со всеми нужными людьми. Зато водил дружбу с теми, от кого стоит держаться подальше. Хорошо, лорд Полоз так и не сообразил, что за «услугу» он нам оказал и насколько крепко держал нас за горло. И пусть теперь руки мы ему укоротили, если дело всплывёт… неприятностей мы всё равно получим слишком много.

У Херебарда непроизвольно дёрнулась щека. В своём беспутстве отец продвинулся куда дальше, чем все подозревали. Не только ходил к человеческим шлюхам, но и связался с поклонниками Сета. А когда потерял талисман-пропуск на их оргии, в страхе покончил с собой. Знай Полоз, что тот перстенёк, который он передал в обмен на участие Рысей в войне с землянами, не просто печатка с именным вензелем, потерянная в борделе людских шлюх… Тайна жглась до сих пор, пусть без материальной улики она и не сможет лишить Херебарда места в королевском совете лордов. На какое-то время пришла тишина, негромко трещали в камине поленья, да чуть слышно гудел воздух в каминной трубе. Молчание нарушили задумчивые размышления вслух лорда Рыси.

— Если удастся лишить лорда Полоза места в королевском совете… Но как? В принципе, можно попробовать опять разыграть карту с этими землянами. Скажем, поднять вопрос о полноценном мирном соглашении и торговом договоре. Лорд Фахтна неизбежно выступит против. А мы втянем в дело кронпринца, наследник престола спит и видит, как бы получить кусок настоящей власти — а не одной видимости, как у нынешнего короля. Если убедить остальных, что союз с землянами очень важен для Леса, а кронпринцу пообещать, что в итоге вся торговля и дипломатия с землянами пойдут под его покровительством и с его одобрения… А когда обязанный нам наследник наденет корону, он не раздумывая раздавит Полоза с концами.

— У меня есть выход на кронпринца, — быстро что-то прикинув в уме, продолжил мысль глава тайной стражи. — Я могу передать намёк, а потом обеспечить негласную встречу. Лорд Ястреб нас поддержит, он согласится на всё, лишь бы похоронить своего соперника. Даже на мирный договор со Степью. Золотой олень и Рубиновый медведь или в худшем случае примут нейтралитет, или, скорее всего, нас тоже поддержат. Особенно если заранее узнают, что кронпринц заодно с нами и против лорда Фахтны. Тем более что их интересы мир со Степью не затронет.

— Принц Савард из Келти приехал свататься к лорду Гранитного барсука, — продолжил вслух размышлять над идеей сенешаль-казначей. — Отец девушки артачится, хотя спеси у него намного больше силы. Если кронпринц сватовство поддержит, а лучше вообще устроит, чтобы свадьбу сыграли прямо здесь — для него это станет удачным поводом ничем не рискуя показать, насколько он поддерживает идею союза с людьми.

— Когда лорд Полоз лишится места, мы можем всерьёз разругаться с Синклитом, — мгновенно отозвался глава тайной стражи. — Магистры ведут дела через род Полозов уже четыре века, и других посредников не потерпят. Готовы ли мы к ссоре с ними?

— Плевать, — резко отозвался сенешаль-казначей. — Мы создавали Синклит, мы! И он должен был служить интересам Великого леса. А теперь власть там захватили люди, гвенъя среди магистров всего двое. Но мы по-прежнему соглашаемся со всеми просьбами и ведём политику с оглядкой на репутацию и интересы мастер-магистра. Давно пора признать, что пользы от Синклита нам никакой, но не хватает духу отказаться от ненужного дела предков.

— Тогда решено, — подвёл итог лорд Рысь.

Обсуждение деталей длилось больше часа, после чего глава тайной стражи Дома торопливо ушёл. Лорд Рысь «после отдыха» должен будет уехать на бал, потому необходимо подготовить для него гвардейцев сопровождения: «внешние» обязанности командира столичной стражи с капитана Фэрхара никто не снимал. Херебард остался, а едва дверь закрылась, негромко спросил:

— Учитель. Вы же понимаете, что простой ссорой с Синклитом дело не ограничится. Но поддержали мою идею.

— Мой мальчик, — последовал короткий смешок, — когда я наставлял тебя в искусстве политики, то ни на мгновение не сомневался, что когда-нибудь ты превзойдёшь меня. Но и твой учитель далеко ещё не тот старый маразматик, каким меня видят молодые волки из твоей свиты. Синклит при нынешнем мастер-магистре стал силён… Слишком силён. Хорошо, что наши Высокие лорды, да и не только они, пока смотрят на людей свысока. Но рано или поздно кто-то откинет предрассудки и во время очередной свары догадается пригласить Синклит себе в помощь.

— Дом Изумрудной рыси всегда стоял за невмешательство во внутренние дела Леса. Мы выступим против, и тогда нас уничтожат.

— Этого не должно случиться. Альянс неизбежно сцепится в драке с Синклитом. Два медведя не уживутся в одной берлоге. Мы сейчас поможем слабейшему, но сами останемся в стороне. А потом продиктуем свою волю победителю.

— Королевства людей расцветают и рассыпаются в прах, Великий лес — вечен! Да случится по вашим словам, наставник.

Глава 10. Свадьбы и заботы

Чем ближе был день свадьбы, тем чаще генерал Гальба ловил себя на мысли, что скорей бы всё закончилось. И вроде надо радоваться — любимица семьи и младшая сестрёнка выходит замуж, жених у неё человек во всех отношениях хороший, любящий и любимый. А ведь нередко людям их статуса и положения при выборе семейной половины в первую очередь приходится смотреть на политику. Особенно в нынешней ситуации неизбежной войны с Синклитом. Но неожиданных проблем, попутно со свадьбой, навалилось столько, что хотелось волком выть на Луну.

К обеспечению безопасности мероприятия головной боли добавлял не только визит наследного принца Кенелма, который, пользуясь торжествами, доставил Сенату секретное предложение о полноценном союзе. Ещё когда к землянам приехало посольство Его Высочества и графа Тунора, было понятно, что самое сильное государство Севера на самом деле присматривается и подумывает, не присоединиться ли к Альянсу, чтобы, опираясь на его мощь, попробовать раздвинуть свои границы. И не так как соседский король Эдфельд, который расширял страну по принципу «армия должна себя кормить сама» — и чья держава неизбежно рассыплется со смертью полководца. Турстан Второй, как рачительный хозяин, присоединять к себе новые земли будет, чтобы они вросли в Келти сразу и навсегда. Ну а потом, когда начнётся война с Синклитом, Келти вынуждено встанет плечом к плечу с нэрлих и землянами. Злопамятные магистры попросту не оставят им выбора: врагов в здешнем обществе принято вырезать под корень без возможности переметнуться на свою сторону.

Но за неделю до свадьбы, неожиданно для всех, с поздравлениями приехали ещё и гости из Великого леса. Делегация представительная — официальное письмо от короля гвенъя привезли сразу трое сыновей великих лордов Леса. Неофициально же делегация привезла «предложение о сотрудничестве». Партия реформаторов решила и дальше опираться в борьбе со своими противниками на Степь и землян, вот и предлагала, к ранее заключённому торговому договору, наладить обмен разведывательной информацией. Если гвенъя узнают что-то касающееся безопасности и врагов Альянса, они готовы передавать новости в обмен на аналогичные сведения про Великий лес. Заодно предлагали оформить «Клятву земли» — по ней преступник, нарушивший закон у соседей, не мог укрыться от преследования на всех территориях, закреплённых в клятве, и подлежал выдаче. И пусть формально это была «частная инициатива» великих лордов Изумрудной рыси, Серебряного ястреба, Золотого оленя и Рубинового медведя, гвенъя привезли с собой послание кронпринца. «По некоторым причинам наследник престола пока не может поддержать партию реформ открыто, но предложение с ним согласовано и нашло его безоговорочную поддержку».

В день перед свадьбой Гай ночевал дома: и выспаться, и не стоять над душой у подчинённых. Да и на празднике он будет вместе с семьёй, как двоюродный брат невесты. Выглянув утром за окно, Гай подумал, что, несмотря на лето, погода прямо угадала под настроение. Низкие тучи глыбами неслись, едва не задевая крыши небоскрёбов, ветер заставлял дрожать листья деревьев. И по позвоночнику гулял холодок, что просто так без неприятностей мероприятие не обойдётся.

Свадебный церемониал принёс головной боли всем: по законам Королевств ритуал в храме обязателен — но Лида православная, а принц Кинехеах верит в своих богов и веру менять не станет. Хорошо хоть митрополит предложил воспользоваться найденной ещё в первые годы после перемещения лазейкой в местных обычаях. Сначала гражданский брак зарегистрирует председатель Сената. Короли на остальном континенте общаются с небесами почти как верховные жрецы — вот заодно генерал Белозёров и «даст разрешение» на остальную часть церемонии. Дальше венчание в церкви проведёт лично митрополит, а в столице Келти повторят обряд уже в главном храме под присмотром старших жрецов королевства. И тогда брак будет считаться освящённым всеми сторонами и по всем законам.

Начиналось же всё со встречи жениха и невесты в Центральном загсе. И к этому, самому опасному на взгляд Гая моменту, когда подопечные лица разделены и едут через весь город, отнёсся он самым тщательным образом. За руль машины Лиды сел Агенор Серебряный янтарь: дополнительная честь, ведь он носил титул младшего лорда гвенъя… А что Агенор являлся сильнейшим магом колонии — про это на празднике можно и не вспоминать. Как и про то, что сопровождавший сестру на правах родственника генерал Гай Гальба в бытность свою лейтенантом лихо резал глотки вражеским часовым и навыков не растерял. Точно также Кинехеаха сопровождала чета Северинов.

Свадебный зал Центрального загса сегодня преобразился. Ведущую на второй этаж лестницу застелили идеально белым ковром — так положено на свадьбе наследного члена королевской фамилии. Стены завесили гобеленами. И горели свечи. Множество свечей, две широкие свечные линии бежали от двух входов в зал бракосочетания, образуя огненную дорожку, и сходились к столу. Вошедший через свои двери, Кинехеах сначала даже не понял, что видит: мерцающее и переливчатое снежно-искрящееся и серебристое облако бросилось в глаза, затмевая все вокруг. Жених запнулся, взгляда не мог оторвать от девушки. Но всё же взял себя в руки и медленно пошёл по своей дорожке.

Полтора десятка шагов показались всем неимоверно долгими, почти бесконечными, но вот серебряное облако оказалось вблизи. Платье обливало изящную фигурку невесты, подчёркивая высокую грудь, узкую талию и гордые плечи, ниже оно колыхалось пышным снежно-белым цветком. У всех в зале дыхание перехватило — несокрушимая богатырская стать жениха, на котором даже костюм сидел словно доспех, рядом с хрупкостью и нежностью невесты. Принц шагнул, преодолевая последний метр. Стоявший за столом председатель Сената улыбнулся, где-то вдалеке всхлипнула мама невесты. Белозёров зачитал положенные слова, жених сдёрнул длинную, до самого локтя, белоснежную перчатку невесты и бережно надел первое из сегодняшних колец, сам подставил палец, чтобы другое на него надела невеста.

— И сим объявляю, что по нашим законам вы считаетесь мужем и женой.

Следующее часть сегодняшнего праздника торжественно перетекла в церковь. Сначала туда перебрались гости, прижались к стенам храма, оставляя широкий проход по центру. Жених и невеста, держа в руках зажжённые свечи, изображающие духовный свет таинства, торжественно переступили порог. Их встретил священник с кадильницей и указал положенное место на разостланном на полу опять же идеально белом платке перед входом в алтарь.

— Жених и невеста, перед лицом всей Церкви скажите, свободно и непринуждённо ли ваше желание вступить в брак, отсутствует ли в прошлом со стороны каждого из вас обещания третьему лицу? — загремел голос митрополита.

— Свободно.

— Свободно.

Дальше священник старательно выспрашивал жениха и невесту, хотят ли они жениться, вопрошал остальных, нет ли у них возражений или препятствий. Затем прозвенело «Благословенно Царство…», и началось таинство освящения супружества Божественною благодатью. Гай слушал вполуха. Отпустившее было в загсе нехорошее предчувствие накатило вновь. Хотелось побыстрее всё закончить… но после краткой ектении о благосостоянии душевном и телесном жениха и невесты митрополит принялся произносить три обязательные, но очень пространные молитвы, в которых просил у Господа благословения, счастья и богатства для брачующихся. Не подавая вида, Гай застыл вместе с остальными гостями, старательно отгоняя бегающие вдоль позвоночника мурашки.

Вот, наконец, отгремели слова: «Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!» Отзвучала коротенькая завершающая молитва, новобрачные целомудренным поцелуем засвидетельствовали святую и чистую любовь друг к другу, перед царскими вратами жених поцеловал икону Спасителя, а невеста — образ Божией Матери, священник вручил им две иконы… и генерал Гальба мысленно вздохнул с облегчением. Ещё один этап пройден без эксцессов, так что может быть в этот раз интуиция вопила зря?

Уже на входе в банкетный зал Гай поймал чуть насмешливый взгляд принца Кенелма, и ответил неопределённым жестом: ну да, я понимаю. И молодожёнам, и родителям, и нам с вами эта роскошь не нужна. Да и давит интерьер своей грандиозностью и пышностью. Все эти колонны с золочёными капителями, тяжёлые шитые золотом и серебром портьеры и гобелены, массивная резная мебель, вышитый бархат обивки стульев… Но короля делает свита. И раз положено по статусу — новобрачные будут мысленно ругаться или хохотать над безвкусной помпезностью и при этом улыбаться, нахваливая перед гостями и придворными своё богатство.

В остальном праздник двигался чинно, гости один за другим поднимали бокалы и произносили здравицы. Поначалу Гай ещё немного опасался — всё-таки нэрлих и гвенъя враждовали не одно поколение… но лорд Херебард делегацию подобрал хорошо. Родовитая молодёжь, посланная для солидности и представительности, взрослела уже после окончания последней войны со Степью. Вдобавок все последующие годы Изумрудная рысь не только сумел удержать мир на границах, но и наладил через нэрлих торговлю. Старшее же поколение гвенъя из партии реформаторов своё политическое влияние строило именно на замирении со Степью, поэтому даже сейчас гости из Великого леса пользовались моментом, чтобы обсудить с приближёнными кагана некоторые моменты на будущее. Страхи окончательно отпустили. Внешняя охрана работает как часы, на кухне — хотя отравления всерьёз никто не опасался — контролирует Андрей Северин. Официанты сегодня действовали профессионально-вышколено, красивы как на подбор… При этом исключительно из воспитанников Андрея. И не просто так их уже прозвали «волчата Северина».

В перерыве между супом и вторым блюдом Гальбу поймал принц Кенелм, и стало совсем не до беспокойства. Его Высочество отлично знал, что Гай занимает высокий пост в правительстве, потому способен обеспечить все нужные разрешения. Вдобавок он двоюродный брат невесты и племянник одного из влиятельнейших бизнесменов. А дальше оставалось восхищаться, как, ни разу не надавив и не предложив в лоб, принц стал подводить собеседника к мысли, что Лида наверняка привыкла к тому, что дома комфорт будет повыше, чем в Королевствах. И неплохо бы вместе с ней прислать людей, которые помогут во дворце наладить современную канализацию, сантехнику и отопление. А там, глядишь, земляне получат новый рынок сбыта — наверняка за королём что-то подобное захотят сделать многие состоятельные люди. При этом дешевле производство большинства деталей локализовать уже на территории королевства… Гай соглашался, сравнивал, обсуждал — и мысленно похохатывал. С учётом нынешней разницы технических уровней Альянса и Келти, даже такое ерундовое производство всего-то труб, кранов и всяких ванн, а с ней и неизбежная передача ряда технологий, позволит королевству сделать рывок вперёд. И при этом Кенелм настолько аккуратно обводил собеседника мимо этой самой важной мысли, что не будь у генерала Гальбы изрядного опыта политических интриг, двойное дно у разговора мог бы и не заметить.

Кенелм на секунду отвлёкся от дипломатических кружев, чтобы взять у очередной проходившей мимо официантки бокал вина. И замер как вкопанный.

— Лефлет, ты что здесь делаешь? И как ты здесь оказалась? Да ещё…

— Извините, — девушка слегка поклонилась. — Но вы ошибаетесь. Меня зовут Анастасия. И я ниоткуда не приезжала, я здесь живу и работаю.

— Не может быть… — принц замотал головой, сбрасывая морок. — Не может быть. Это же моя младшая сестра. Ты не просто похожа, ты самая настоящая Лефлет.

Гай сориентировался мгновенно, на ходу мысленно костеря судьбу: только поверил, что всё обойдётся — и на тебе. Девушка-то из тех, спасённых в городе Лине. Вероятность простого совпадения исчезающе мала.

— Анастасия. Немедленно идёшь к генералу Северину. Доложишь ему ситуацию. Дальше согласно его приказам, но в зал сегодня ни ногой, пока ещё кто-то не заметил. Ваше Высочество, предлагаю предупредить, что мы покинем праздник, сами продолжим разбираться уже в моём кабинете.

Пока принц и начальник СБ добирались до здания управления безопасности, на стол уже легло досье на девушку. К сожалению, перевод подготовить не успевали, а хотя Кенелм достаточно бегло говорил на русском и койне, читать на этих языках почти не умел. Пришлось пересказывать выжимку.

— Перевод досье этой девушки вам подготовят к утру. Пока коротко основное. Имя — Анастасия. Биологический возраст, на сегодняшний день, семнадцать лет. Спасена из рабских бараков во время штурма Лина. Дальше обследование показало, что у всех детей программирована постепенная модификация тела под желание заказчика. Причём отменить саму программу невозможно, а вот подменить параметры получилось. Теперь к шестнадцати годам все дети будут становиться обычными подростками, но с усиленной реакцией, мускулатурой и так далее. Анастасия — из самой старшей группы, чистокровная Хомо, а не полукровка. Оба родители люди, скорее всего, рождена на территории города, ибо по ряду признаков модификация началась примерно в возрасте три — пять месяцев, а не в год, как в случае покупки на рынке.

Кенелм непроизвольно на этом месте поморщился. Келти имело ряд пограничных разногласий с Лином, потому и торговлю в том направлении вела сильно ограниченную. Да и покупка модифицированных для секс-удовольствий химер в королевстве считалась дурным тоном. Генсканирования местная наука до землян не знала, правителей людских Королевств о некоторых «особенностях технологии» в известность никто ставить не собирался. Информация, что в вольном городе уже давно потоком и в нарушении всех законов переделывают в химер чистокровных людей, стала для правящей династии новостью крайне неприятной. Заодно выяснилось, что некоторая часть торговли детьми шла в том числе и через Келти. Удобных дорог, по которым можно перевозить столь нежный груз, в вольный город шло немного и большая часть сквозь владения Турстана.

Рабство же в Келти было запрещено ещё во времена войны с Лозадой… Да и воровство детей на территории королевства теми же скупщиками рабов добрых чувств никому не добавляло. Два рода из старшей аристократии принц Редвалд, сразу после штурма города получив доказательства от землян, вырезал до последнего человека. Король немедленно, уже на уровне закона, отменил привилегии старого дворянства, которые позволяли им ограничивать в родовых доменах деятельность королевских следователей, если не было доказательств политической измены. Сейчас принцу Кенелму пришла в голову мысль, что факты торговли королевскими подданными ещё сильнее разделили старую аристократию и третье сословие. А если та девушка в зале, вдобавок, окажется связана с заговором против королевства, давно нарывавший политический гнойник может прорваться немалой кровью.

— Анастасия хорошо прошла новое изменение, год назад оно завершилось без каких либо нареканий со стороны врачей. Наследственных нарушений не зафиксировано. Вместе с остальными поступила в офицерское училище. На приёме вместе с сокурсниками обеспечивала внутреннюю безопасность. Исходный фенотип девочки, запрограммированный при рождении — гвенъя, год назад понемногу начал меняться в сторону светловолосой девушки-человека. Медики после обследования предположили, что так, с учётом отмены старой программы, организм пытается вернуться к своим исходным параметрам. В остальном замечаний по здоровью нет. Более подробную информацию — кто был заказчиком ребёнка и остальное — смогу предоставить не ранее завтрашнего утра. Документы из Лина подняты из архива, с ними работают.

— Вот значит как, — Кенелм потёр переносицу. — Вольный город Лин. Не удивлён, мы им в своё время неплохо прищемили хвост, замирившись с нэрлих и закрыв свою территорию для их рабских караванов. Нам всегда нужны были люди, и во время войны с Лозадой, и после: любой раб, который пересёк границу королевства, сразу становился свободным. Одно время даже караваны из Лина и в Лин начали грабить так, чтобы потом с рабами и на нашу территорию бежать. Мол, мы живой товар освобождали, а остальное не добыча, а военный трофей, с которого мы готовы уплатить положенный налог. Отсюда предлагаю считать приоритетной версию, что интрига была задумана в первую очередь против нашей семьи. Возможно с участием кого-то из герцогов. Эта Анастасия не просто внешне похожа на мою младшую сестру. Мимика, жесты, манеры. Совпадает слишком точно. Я обратил внимание, что у этой Анастасии есть привычка во время нервного напряжения или сильного удивления чесать большим пальцем мизинец — а Лефлет так стала делать совсем недавно. Словно близнецы, но у сестры никогда близнеца не было.

— Тогда предлагаю уже послезавтра, сразу как закончат проверку вывезенных из Лина архивов, собрать повторное совещание. Заодно, пользуясь тем, что вы и ваш брат здесь, прошу разрешения на генетический анализ возможного родства.

— Согласен.

Два дня спустя, в кабинете генерала Гальбы, кроме хозяина, сидели не только оба принца, но и генерал Белозёров, и адмирал Рот.

— Сначала результаты генсканирования. Анастасия — ваша родственница, примерно двоюродная сестра.

— Не может быть! — ахнули оба принца разом. — Эдгит жива!

Дальше братья переглянулись, и объяснял уже старший.

— Анастасия действительно наша кузина, точнее, дочь дяди Редвалда. При рождении она должна была получить имя Эдгит — в честь нашей бабушки. Она ровесница нашей сестры Лефлет — ей скоро будет восемнадцать. И до сегодняшнего дня все были твёрдо уверены, что Эдгит даже не родилась. Хидда поджигатель… — Кенелм сглотнул. — Я до сих пор это помню. Удачливый купец, безумно разбогатевший и с чего-то решивший, что его дочь достойна стать королевской фрейлиной, а сам он может сразу получить графское достоинство. Попытка влезть в политику на таком уровне кончилась для него плохо, — земляне переглянулись: до эпохи, когда разбогатевший нувориш может попробовать купить правительство своей страны, Королевствам ещё много столетий. — Опозоренная дочь покончила с собой, сын и жена умерли, сам он оказался на грани обвинения в измене. И Хидда решил мстить. На беду нашёлся человечек, решивший дурака использовать. «Смотрите, Ваше Величество — вы не помните про нас, дворян, опору трона, дали простолюдинам права — а они хотят вас убить». Интриган помог Хидде и его помощникам пробраться в Верхний город незамеченным. Рассчитывал, что убийц неизбежно схватит гвардия уже во дворце. А вместо этого, Хидда и его люди пронесли и разложили по всему Верхнему городу алхимические составы и амулеты, подожгли их. Я… — принц опять сглотнул. — Я помню, как на дворец шла стена огня, как лицо мэтра Гармунда и его помощников залило кровью от напряжения, а меня, испуганного и ничего не понимающего, силой закинули на коня, чтобы вывезти через дальние ворота и небольшой чистый от пламени коридор, который усилием держал придворный маг. Тогда выгорели половина Верхнего города и четверть столицы, если бы не самоотверженность людей и усилия магов — сгорело бы всё. Ордрик и дядя Редвалд уцелели, потому что по долгу службы большую часть времени проводят во дворце. Его жена была на последнем месяце беременности и по некоторым причинам жила тогда в городском доме. Все были твёрдо уверены в её смерти. Даже труп, хоть и сильно обгорел — опознали.

— Теперь можно не сомневаться, — с плохо сдерживаемым бешенством добавил Кинехеах, — что Лин тут был посредником. Как и то, что этого Хидду использовали. А заказчиком выступал…

— Мастер-магистр, — адмирал Рот сказал то, что по вбитому веками благоговению перед Синклитом оба принца не стали произносить вслух. — Это уже можно считать твёрдо доказанным. Непосредственно с Лином работал граф Силби, — на этом имени оба принца зло ощерились, — но без одобрения мастер-магистра в Лине на создание двойника принцессы не пошли бы. Кроме того, выяснилось, что Анастасия не единственная. На основе её биоматериала, собранного во время родов, были созданы ещё две девочки. Подобная технология может быть исключительно у Синклита. Но в возрасте семи лет обнаружилось, что у полученных таким образом клонов повышенная сопротивляемость к ментальной магии. Подавить их волю и превратить в управляемых кукол невозможно. Линцы были очень дотошными людьми, — адмирал Рот скривился. — Старательно описали, как граф Силби резал девочкам глотки на глазах у принцессы, и как она на это отреагировала. Заполняли карту психических реакций для будущего программирования. Гай, дальше лучше вы, поскольку проверку делали в вашем присутствии.

— Вчера срочно приехал сам Глава тонкого письма степи Мэрген. Лорда Агенора вы знаете, третьим работал мэтр Манус, из людей, глава факультета магии университета, — принцы синхронно кивнули: эти могли обнаружить любое скрытое волшебство. Вряд ли кто восемнадцать лет назад мог предположить, что вместе станут работать могущественные чародеи трёх враждовавших тогда народов. — Им удалось обнаружить… Они пока сами с трудом понимают, что и как это работает, похоже, делал какой-то гениальный самородок. Между Анастасией и Лефлет и в самом деле, полтора года назад, включилась связь как между близнецами. Отсюда и изменения внешности, и совпадение привычек. Можно однозначно считать, что девушку, после того как её вволю прикуют к управляющему талисману, планировали для подмены принцессы.

— Надо сообщить домой и срочно вызывать дядю Редвалда сюда, — подвёл итог принц Кенелм. — Пусть он решает, как поступить со своей дочерью и стоит ли ей что-то говорить.

Принц Редвалд примчался к землянам всего за несколько дней. По территории королевства без отдыха гнал лошадей, на границе Альянса его уже ждали машина и зелёный коридор по всем дорогам. Приехав, он, прежде чем общаться с дочерью, сел знакомиться с материалами, оставшимися после Лина. Вроде бы читал спокойно, равнодушно… Лишь на подробном описании, как убивали близняшек, лицо на секунду сложилось в страшную маску, а в глазах полыхнула бездушная и безжалостная смерть. Закончив, принц уточнил:

— Когда и как я смогу встретиться с дочерью?

— В любое удобное вам время. Хоть сейчас.

— Тогда завтра с утра.

На встрече, на первый момент, присутствовали Андрей и Шоннах. Формально, как опекуны всех своих воспитанников. Пока принц Редвалд не признает девушку своей дочерью, они обязаны находиться рядом. На самом деле Северины опасались нервного срыва, а физические возможности у «волчат» потрясающие. Принц хоть и крепкий мужик с немалым опытом, но может и не справиться.

Девушка вошла, щёлкнула каблуками и доложилась:

— Курсант Анастасия Железнова по вашему приказанию прибыла, — и как ей показалось незаметно, посмотрела на присутствующего в кабинете незнакомца.

— Здравствуй, дочка, — принц сделал два шага вперёд и обнял девушку.

Та растерялась, то ли от неожиданных объятий, то ли от слов, ошеломлённо переводила взгляд то на смолкшего гостя, то на Андрея с Шоннах. Те подтвердили:

— Это не ошибка. Там, на празднике, тебя узнал один из гостей из Келти. Та часть архива Лина, где содержались сведения о твоих биологических родителях, не сохранилась. Но мы провели генетический анализ, и он подтвердил, что перед тобой твой отец.

— Мы думали, что ты погибла. Восемнадцать лет назад случился страшный пожар, в огне было полгорода. Мы тщательно искали, но ты и твоя мама были в самом центре огня. Никто и подумать не мог, что нам подкинули чужое тело, а вас двоих вывезли в Лин и там…

— Совершенно верно, — подтвердила Шоннах. — Пока город не взяли штурмом, никто и не предполагал, что с ведома и покровительства Синклита химер на продажу в городе не выращивают, а делают из обычных детей.

Девушка несколько мгновений смотрела на отца, а потом разревелась. То, о чем маленькие рабы мечтали в загонах: это ошибка, родители их потеряли и найдут, их не отправят на переделку сознания — и знали, что всё это пустые мечты… вдруг оказалось правдой.

Принц Редвалд прижал дочь к себе, дождался, пока всхлипы немного утихнут. Потом сказал:

— Господа, я думаю, дальше мы поговорим наедине. Но перед этим — я знаю, полномочия у вас есть — передайте Сенату. Война объявлена. Правящая династия Келти предлагает Альянсу клятву на крови: пока существует Синклит и жив хоть один из магистров, мы клянёмся защищать друг другу спину и сражаться против общего врага.

Глава 11. Мечты младшей принцессы

Принцесса Лефлет проснулась от того, что из открытого окна вместе с жарким дыханием утреннего ветерка — несмотря на первую декаду осени, пекло до сих пор по-летнему — опять донёсся шум стройки. Или её разбудили девушки-фрейлины в комнате рядом со спальней? Слишком уж громко шушукались, ожидая, пока госпожа соизволит встать? Лефлет прислушалась… точно. Опять обсуждают жену брата. И опять злословят: приехала к мужу — а местные обычаи ни во что не ставит, корсет носить отказывается, вышивать тем более. Избалованная чужачка, на которой женились исключительно из-за её политических связей. Кроме родовитости и влиятельной родни дома, своего ума нет совсем. Капризная, сразу заявила, мол, личная дворцовая купальня — это здорово, но она привыкла по утрам душ принимать, ей нравится современная канализация, а к зиме обязательно надо протянуть по всем комнатам новое отопление с батареями. И так допекла мужа, что тот убедил отца — и теперь по всему дворцу кипела стройка, пылили каменщики, воняло штукатуркой и сваркой железа.

Некоторое время Лефлет валялась в постели, забавляясь над сплетнями. И душ, и остальные удобства девочки из свиты оценили первыми, да и от корсетов мечтали избавиться… Лида у них всё равно выходила зазнайкой, нахалкой и невоспитанной дурой. А ещё довольно неожиданно и почему-то только сейчас в голове возник вопрос: а с чего это Лиде всё разрешили? Ну что брат готов носить любимую жену на руках — и слепому видно. Запросто мог пойти к отцу с любой самой дурацкой просьбой. Почему отец отнёсся к идее настолько снисходительно и разрешил, а Кенелм траты вообще поддержал? Наследный принц был известен своей скупостью по части ненужной роскоши. И не просто так про старшего из детей короля шутили, что утверждение сметы ежегодного празднования победы над Лозадой для него каждый раз хуже зубной боли. Да и мама… Она не раз осаживала дочь и говорила, что вульгарные знакомства принцессе заводить не подобает, даже если это дети из знатных семей. А тут и Лиду одобряет, несмотря на временами довольно шокирующее поведение, и за последний месяц дважды намекала, что дочке стоит с новой родственницей сойтись поближе.

Перекрывая остальные звуки, из-за окна раздался бой главных дворцовых курантов. Лефлет посчитала удары и со вздохом поняла, что всё-таки придётся вставать. И тут же, стоило подняться с кровати и пройтись по комнате, как заскочили фрейлины. Множество рук сняли с принцессы ночнушку, затянули корсет и надели платье. Хорошо хоть родителей сегодня не было во дворце вообще, потому немолодая и считавшая, что «знает лучше всех» статс-дама, командовавшая юными фрейлинами, не стала настаивать «завтракать при короле необходимо при параде». Да и всё одевание заняло меньше получаса. В столовой же выяснилось — вместе с королём уехал и Кинехеах, а старший брат настолько занят, что ради традиции совместных трапез наспех что-то в себя закинул, и, дожёвывая на ходу, умчался обратно в кабинет. Дядя Редвалд и Ордрик не приходили на официальный завтрак принципиально, Саварда опять услали на полгода с какими-то дипломатическими манёврами., Все четыре перемены блюд, за огромным столом Лефлет и Лида сидели вдвоём.

— Слушай, ну что ты нахохлилась букой? — от внезапно прозвучавшего вопроса Лефлет вздрогнула. — Если что — я не кусаюсь, даже если никто не видит.

— К-кем?

— Букой. Это…

Лида достала из внутреннего кармашка платья блокнот и ручку, причём не магическую самописку, а привезённую из дома, и быстро набросала шарж. Лефлет невольно бросила завистливый взгляд, у неё-то в платье не то что ручки, карманов нет и не положено. Потом посмотрела на рисунок. Рука у Лиды была поставлена хорошо, на принцессу хмуро взглянул лохматый, волосы и борода аж до колен, мужичок в лаптях и крестьянской рубахе.

— Это Бука. У него только что Ёшкин кот, по совету домового, стащил сметану.

— К-какой кот? В какого домового?

— А, да ты же не знаешь. Это наша, местная живность. Потом объясню. Вот что. Раз никого нет, и мы обе ничем не заняты, хочешь, пойдём, посмотрим, что там строят? Обещаю заодно рассказать, будешь первой, кто узнает. Или тебе больше вышивать нравится?

— Н-нет. То есть да. То есть я хотела сказать, что я с тобой пойду.

Принцесса ощутила, как гулко забухало сердце от неожиданности и от того, что она решилась вот так отказать статс-даме с её занудным требованием, что благородная девушка хотя бы час в день обязана вышивать. И лучше этим заниматься с утра после завтрака: такое занятие укрощает ненужную резвость, и та не мешает остальной день проводить чинно и благопристойно. В одиночку Лефлет протестовать не решилась бы и не смогла, но сейчас Лида вроде по статусу старше, а она как бы подчиняется её решению?

Статс-дама ждала чуть ли не за порогом столовой. Поклон был глубокий, по этикету, но в голосе звучали командные нотки:

— Ваше высочество, девушки вас ждут, вашу вчерашнюю рубаху уже принесли.

— Позже. У меня на сегодня другие планы, вышивкой займёмся вечером, — сердце у Лефлет опять забухало, и не понять: от страха перед суровой статс-дамой или от гордости за себя, что получилось сказать «нет».

Придворная грозно зыркнула и открыла рот, чтобы по всем правилам этикета, с похвальбой и лестью устроить принцессе суровую выволочку за поведение, недостойное благородной леди.

— Вам что приказано? Вы, смотрю, забылись, что служите Его Высочеству, а не наоборот, — голос Лиды источал в адрес статс-дамы холод и яд. — Вон. Пока, как я вижу, вы не наговорили лишнего. И пока я это не запомнила и не передала кому следует. Да, а вы, раз уж положено, — взгляд как бы случайно зацепился за четырёх сопровождавших статс-даму фрейлин и сейчас дрожавших от страха оказаться между молотом и наковальней ссоры жены принца и прямой начальницы, — вы пойдёте как свита. А ты — вон, я сказала.

Лида взяла принцессу Лефлет за руку и широким быстрым шагом повела за собой, не глядя, бегут ли за ними перепуганные девочки-фрейлины и оставляя за собой красную и натужно дышащую статс-даму. К удивлению Лефлет, сначала они зашли переодеться. Принцесса так забавно хлопала ресницами, что Лида не выдержала и рассмеялась:

— Ну не пойдём же мы по стройкам в парадном платье. Даже не в парадном, всё равно споткнёшься о подол, свалишься — и мне потом объясняться. Надевай костюм для конных прогулок и пошли.

— Н-но это не очень…

— Что не очень? Если про неприлично женщина по дворцу в штанах, то во-первых, если бы в штанах было ходить девушке неприлично — у тебя бы вообще не было такого костюма в гардеробе. И во-вторых, я внимательно изучала свод дворцовых правил. Нигде нет запрета гулять по дворцу и территории в костюме для конной езды. Давай быстрее, я пока тоже переодеваюсь.

Лефлет опять удивлённо захлопала глазами, потом решила — не останавливаться же на полдороге? И быстро сменила платье на костюм. К её удивлению, одна из фрейлин догадалась сделать то же самое — хотя и стояла теперь, смущённо краснея под осуждающими взглядами остальных. Но когда принцесса вышла в коридор, девушка твёрдо ответила на невысказанный вопрос:

— Госпожа, я обязана сопровождать вас, что бы ни случилось.

— Баронесса Сандак, я ценю вашу преданность. Вам же, — на остальных фрейлин полетел царственно-недовольный взгляд, — выражаю своё неудовольствие. Как и тем, что вы осуждали ту, которая в отличие от вас исполняет свой долг.

Очень скоро стало понятно, что в платьях и в самом деле по стройкам ходить неудобно. Три остальные фрейлины мгновенно извозились, несколько раз, боясь испачкать наряд, едва не свалились. Когда очередная недотёпа чуть не опрокинула на себя бадью с раствором, Лида вскипела и прогнала их вон. А дальше повела спутниц в подвал, где готовили помещение для котельной. Лефлет уже не стесняясь завидовала — жена брата, оказывается, училась на инженера, и потому сейчас со знанием дела рассказывала, какие тут будут машины, как они станут греть и качать воду, заменяя печи, требовавшие много угля, и как будет устроен пункт диспетчера. После чего показала на штукатуривших стены рабочих и предложила попробовать: «Когда ещё случай подвернётся». Даже сама взяла в руки шпатель, умело положила и разгладила несколько порций раствора. Дальше и принцессу, и фрейлину уговаривать было не надо. Под одобрительные и восхищённые взгляды и советы мастеров — принцесса вся в своего великого деда, тот тоже не стеснялся за молот в кузне становиться — Лефлет и её фрейлина принялись учиться штукатурить. А ещё, случайно услышав обрывок разговора Лиды с одним из приезжих инженеров про «накладку совмещения контуров», Лефлет окончательно убедилась, что её догадка верна. Стройка не только заменит отопление на более современное и экономичное, но и призвана скрыть какие-то секретные переделки во дворце. И связано это как раз со страной, куда Кинехеах уезжал и откуда привёз жену.

К вечеру дворец гудел, обсуждая вызывающе-неприличное поведение членов королевской семьи. Сопровождавшую принцессу фрейлину Сандак, на всякий случай, Лида спрятала на своей части дворца, опасаясь, что статс-дама её съест. Особенно после доноса трёх остальных девушек. На ужин, ведь как раз вернулись родители, Лефлет шла как на эшафот и с замирающим сердцем, пока ела первое блюдо, пыталась придумать, как отвести от Лиды гнев короля. И тем неожиданнее стал громкий смех отца, едва лакеи внесли второе блюдо и покинули столовую.

— Не могу, ой, не могу. Кинехеах, цени, какое ты себе нашёл сокровище.

— Я знаю. И ценю.

— А Лефлет у нас вон до сих пор дышит через раз от страха. Но защищать тебя, Лида, смотрю, готова. Нет, я не могу. Статс-дама на грани инфаркта, у фрейлин истерика, двор похож на осиный рой, в который кипятка плеснули. И всё по закону, придраться не к чему. Ведь точно день в день, когда надо, смогла. Дня три ещё шуметь будут, не меньше.

— А если ты, отец, завтра ещё и гневаться изволишь — тогда не меньше чем на неделю разговоров хватит, — добавил старший принц.

— А это мысль, — Лефлет рискнула поднять глаза от тарелки и уткнулась в широкую улыбку отца. — Ты молодец, Редвалду уже доложили, что каменщики от тебя в восторге. А уж Редвалд позаботится, чтобы и дальше слухи пошли в нужном направлении. Но завтра я всё равно изволю гневаться, так что ты отправляешься в самое захолустье. На родину Лиды, учиться. С тобой поедет граф Тунора, с ним жена и младшая дочь. Та девочка, баронесса Сандак, тоже поедет с тобой. Светлая голова, а сегодня она доказала, что клятва верности для неё дороже придворной репутации. Они составят твою свиту.

Лефлет замерла с открытым ртом, даже не думая, что вот это уж точно не очень прилично. Она! Поедет! Учиться на родину Лиды!

Путешествие стало для Лефлет настоящим испытанием, особенно для её гордости. Как она, оказывается, привыкла полагаться на служанок! Фрейлина Сандак — и та могла о себе позаботиться в дороге, не говоря уж про семью графа Тунора. Со многими вещами пришлось разбираться на ходу. Испугалась Лефлет и первой в своей жизни машины, в автобус на границе Альянса залезала, закусив губу от страха. Но очень быстро оценила удобство и комфорт нового способа передвижения. Когда они подъезжали к городу, под насмешливые взгляды графа Тунора, все прилипли к окнам.

Лефлет ожидала, что сквозь молочную кисею осеннего тумана сначала появятся окраины предместий столицы, где будут таять в белизне упавших облаков одноэтажные домишки ремесленников. Или ветер раздует влажное молоко, над дорогой повиснет прозрачно-голубое небо, по бокам на обочинах встанут уже наполовину жёлтые полосы лесов, защищавших поля от суховеев. Покажутся крепостные стены, а за ними выглянет город, зябко укутавшийся в промозглый туман. Но ветер, почти сразу, прогнал призрачно-белые клочья, от расшалившегося солнца миллионы капель отливали то тёплой желтизной, будто бесчисленные осколки развеянной по крышам золотой монеты, то холодным серебряным блеском на крышах и заборах… предместий? Уровень шоссе как раз оказался выше домов, позволив внимательно разглядеть квадратики участков, и это были не жилые дома, а обычные дачи для отдыха! Но тогда насколько же богаты земляне, если сотни и тысячи городских жителей могут себе позволить удовольствие — вокруг города никаких крепостных — содержать отдельный дом для летнего отдыха?

Долго удивляться не получилось. Разогнав туман над дорогой, ветер потерял задор, на облака его уже не хватило. Впереди до половины небосвода возвышалась как бы некая гора, состоящая туч, в которую ныряли разноцветные серо-чёрные, ярко-белые, рыже-коричневые, аметистовые, красные, оранжевые башни. Иначе дома, состоявшие из десяти, пятнадцати и двадцати этажей, назвать не получалось. А вообще, на взгляд Лефлет, люди здесь жили странные. От границы они ехали сквозь поля, в окне часто мелькали деревни — самые настоящие крепости, всегда дома и часть построек были огорожены самой настоящей крепостной стеной. А по людям не скажешь, что живут под угрозой постоянных набегов. Слишком весёлые и беззаботные, в полях полно детей, и никто их не гонял, если слишком далеко от укреплений ушли. Но при этом, вокруг города никаких крепостных сооружений. Только на обочине большой белый плакат, сообщавший, что автобус въехал в Верхний город.

Дорога побежала через двухуровневую развязку, поднырнула под шумевшую десятками автомобилей кольцевую трассу. И вот уже автобус потерялся в лабиринте улиц, состоявших, как показалось принцессе, из тысяч зеркальных окон и тысяч деловито спешивших в разные стороны пешеходов. Сквозь открытое окно в салон затекали запахи дерева, бетона и асфальта, смешанные с бодрящим влажным ароматом ранней осени — ночью прошёл дождь. Но подъезжать к какому-то из высотных домов автобус не стал, пронзил город насквозь, и снова потекли бесконечные поля и лесозащитные полосы. Лишь к вечеру машина нырнула в самый настоящий густой лес, проехала через ворота с КПП и остановила свой путь возле небольшой группы уютных одноэтажных построек: жилых и хозяйственных. Очень похоже на их загородный охотничий домик. Лефлет же ещё раз удивилась разнице с родиной. Пусть граф Тунора по дороге и объяснял, что здесь не принято отделяться напоказ — дома бы такое королевское поместье было огорожено высоким глухим забором, вдоль которого ходили патрули гвардейцев с собаками. Здесь всё наверняка охранялось не хуже, по крайней мере, четверо в камуфляже и с оружием стояли рядом с воротами не скрываясь. Но формально территорию от остального леса отделала ажурная металлическая ограда высотой в полтора роста.

Каждой из девушек и графу Тунора с женой выделили по личному домику, объяснив, что здесь они будут жить, пока не выучат язык и местные обычаи, чтобы потом продолжить обучение уже в городе. Для принцессы экскурсию внутри дома вызвался вести лично граф Тунора. Это оказалось нелишним, что-то из предметов обихода Лефлет знала, но многие приспособления оказались незнакомы. Закончив, уходить граф Тунора не стал, расположившись в гостиной.

— Что-то старая рана разболелась.

Лефлет внутренне напряглась. Сейчас случится то, ради чего граф и остался с ней наедине. Наверняка отец передал с ним какие-то секретные инструкции. В это время раздался звонок в дверь.

— Лефлет, девочка, открой, пожалуйста. Что-то мне вставать тяжело.

Принцесса сумела сохранить внешнее спокойствие, хотя в душе и ёкнуло. Она выше по титулу, граф Тунора старше по возрасту и сейчас исполняет роль опекуна. Но до этого он никогда про это вспоминал и так не делал. Зачем ему нужно, чтобы дверь открыла именно Лефлет? Принцесса ровным, хотя и медленным шагом, ноги словно свинцом налились от предчувствия, подошла к двери, надавила на ручку…

— Ой, мамочка! Что это?!

Обе девушки воскликнули одно и тоже и абсолютно одновременно. На пороге стояла… Лефлет! Только платье другого фасона, а в остальном даже духи любимого вишнёвого оттенка.

— Проходите, девочки. И садитесь, — сказано было настолько властно, что обе девушки повиновались не раздумывая. — Знакомьтесь. Это принцесса Лефлет, а это принцесса Анастасия. Вы двоюродные сёстры, но одновременно близнецы. Так получилось. Враги готовили заговор и рассчитывали воспитать из Анастасии послушную куклу, а потом подменить тебя, Лефлет. У них не получилось… но скверну необходимо выжечь раз и навсегда. Вы поможете друг другу. Анастасия, ты поможешь освоиться сестре здесь и поможешь с учёбой. Лефлет, ты расскажешь о жизни дома. Пусть, когда мы вернёмся, гадают, кто из двух настоящих принцесс — настоящая.

Часть II. Великий Синклит

Глава 1. Мастер-магистр

В безмолвии ничто не существовало ни времени, ни пространства, ни жизни, ни смерти, ни тела, ни материального мира. Только чистое сознание парило в пустынной черноте блаженного покоя. Так можно провести вечность… Если бы не мешала непонятная, вспыхнувшая ослепительным светом звёздочка. Стоило раздражённому сознанию сосредоточиться на наглой пришелице, выпасть из нирваны, как появилась мысль: «Кто я?». И сразу пошёл водопад воспоминаний.

«Я мастер-магистр Синклита магов». Перед внутренним взором тут же возник рослый златогривый красавец-атлет, но, несколько ударов сердца спустя, мысль с лёгким сожалением исправила картинку: рост небольшой, волосы тёмные. К тому же чуть наметилось брюшко, мышцы не такие тугие — немалую часть времени мастер-магистр проводил с бумагами и делами, никакая лечебная магия не вытягивала. Да и лицо… нос горбинкой, губы пухловатые, зато щёки наоборот — слишком худые. Когда сознание было человеком, то в молодости не хватало денег на косметическую магию, а когда появилась возможность — возраст оказался уже не тот, чтобы переделывать лицо и фигуру без последствий для здоровья.

Что-то было не так… «Сердце стучит! — пришла следующая мысль. — И мускулы, и тело ноет. А откуда у чистого сознания тело? Да! Я ещё человек. Я маг. Но если есть тело, значит, есть…» По глазам ударил тусклый, щадяще-синий, после долгого сна всё равно болезненный свет. Какое-то время мужчина щурился, старался закрыться от света веками, потом зрение привыкло, и получилось осмотреться. Он лежал обнажённый, на удобном ложе в небольшой комнатке. Голые синие стены были пусты, возле двери горел календарь. «Четвёртое число месяца вьюжня две тысячи сто семьдесят седьмого года эпохи Синклита, — лениво заворочалось в голове. — Всё правильно. Прошло ровно двадцать лет… двадцать лет после чего?» В ответ закружился новый водоворот воспоминаний.

Будущий мастер-магистр родился вторым сыном барона: достаточно богатого, чтобы дать всем детям хорошее образование, но не настолько состоятельного, чтобы младший сын получил заметное наследство. Поэтому, едва у мальчика обнаружили неплохие магические способности, выбор был однозначен: поступать в Академию. Прославленное учебное заведение отпрыск закончил не среди худших, но и не среди лучших — добротный крепкий середнячок. Но карьеру в секретариате Синклита сделал именно он, а не обладатели золочёных дипломов с отличием. Ибо у юноши обнаружился другой талант, куда более важный — задатки хорошего администратора. А ещё молодой человек нашёл у себя вкус к политике и замечательные способности плести интриги. Не зря уже всего к пятидесяти годам он стал кандидатом в магистры Синклита… Дальше всё упиралось в тупик. Лишить статуса кандидата нельзя, его меняют либо на белую золочёную хламиду магистра… Либо на поминальную службу в храме Дэса: должность магистра пожизненная и заполнялась кандидатами по «сроку выслуги-ожидания» после смерти очередного старикана. Конечно, и у кандидата власти немало — но это тень власти магистра.

Решение пришло неожиданно. Тогда только-только набирал силу Орден, ещё не запретного, а безграничного знания. Возможности и открытия полились рекой, все кричали о магической революции, о новых горизонтах. Среди чародеев бушевала настоящая буря. Магистр Бадунот, который за несколько десятилетий до этого, впервые за всю историю добровольно отказался от членства в Синклите, вернулся. И не просто вернулся — а как основатель Ордена безграничного знания! Про «классические» исследования забыли… Один из ненужных теперь изобретателей пришёл к свежеиспечённому кандидату с просьбой дать хоть немного денег на завершение дела всей своей жизни. Будущий мастер-магистр сразу увидел в идее непризнанного гения главное, хотя изобретатель до самого последнего дня считал разработку колдовского омолаживающего сна лишь побочным направлением в создании многофункциональных кристаллов-артефактов. Проект длился долгие восемнадцать лет, после чего создатель методики получил в награду два квадратных метра земли, а кандидат в магистры погрузился в свой первый колдовской сон. Минимальный период между двумя снами составлял десять лет, и после долгих раздумий будущий мастер-магистр решил, бодрствовать стоит по пятнадцать-двадцать лет, а спать по двадцать. Этого достаточно, чтобы, с одной стороны, не упустить властные нити в неторопливом и косном правлении Синклита, а с другой — отыграть большую часть старения организма за те самые двадцать лет. После второго сна он стал магистром, а спустя ещё два сна удачно обошёл всех конкурентов во время выборов нового главы Синклита.

Воспоминания улеглись, и мысли обрели привычную ясность. Итак, если его не разбудили раньше срока, значит, ничего особого не случилось. Впрочем, мастер-магистр тут же усмехнулся. Чем старше чародеи, особенно привыкшие к всевластию и безнаказанности магистры, тем чаще среди них случаются выверты сознания. Один ради дегустации нового экзотического блюда откажется от встречи даже с королём, другой каждую неделю будет таскать к себе в постель девственниц, веря, что продлевает этим жизнь. Правящий мастер-магистр был старейшим из магов-людей, потому и вывих разума для всех у него был особый. Периоды активности лет по пятнадцать-двадцать, когда он выезжал с осмотрами подвластных территорий, посещал Академию, менял планы и кроил политику континента по своему разумению, сменялись апатией. На следующие пятнадцать-двадцать лет мастер-магистр запирался в своём замке и вёл дела по решениям периода активности. О том, что глава Синклита на самом деле не просто так, не из прихоти и чувства собственного величия половину времени правит из своего замка, знали считанные особо доверенные люди. Как знали помощники, и что пути у них всего два — либо в кандидаты в магистры, либо на специальное кладбище в подвалах замка, откуда труп не достанет и не разговорит никакой некромант или заклинатель духов. А ещё эти доверенные лица знали, что если разбудить хозяина из-за пустяка, то путь на кладбище пройдёт через пыточную. Фантазия же у мастер-магистра, которого прерванный раньше положенного срока сон зазря лишит омоложения, окажется богатая.

Едва прошла обычная после сна слабость, мастер-магистр заставил себя встать, надел в соседней комнате приготовленный заранее халат и начал подниматься наверх в апартаменты сквозь подземные уровни. Сначала через анфиладу залов с установкой омоложения, полных высоких хрустальных цилиндров, разнообразных, светившихся разными цветами, артефактов, всполохов и молний. Затем через узкие каменные коридоры, абсолютно пустые и полутёмные, за двадцать лет, пусть и выключенные, светильники понемногу разряжались. Никаких людей кроме хозяина здесь не было много десятилетий, лишь раз на секунду в боковом коридоре мелькнула лысая голова карлика-химеры, одного из магиматов, обслуживающих секретные уровни.

День пробуждения был известен заранее, поэтому, едва мастер-магистр прошёл последний ярус, а толстенная каменная плита, маскирующая вход в подземелье, встала на место, из соседней комнаты потянуло вкусными запахами. Там уже ждал стол — яства принялись расставлять, едва помощники получили сигнал, что повелитель добрался до последнего уровня защиты. Между второй и третьей переменой блюд, на несколько мгновений, рядом со столом безмолвно возник слуга и положил перед владыкой небольшую кожаную папку. Тоже ещё одно правило-традиция. Сообщать во время первого обеда новости, причём исключительно приятные новости. Верная примета, что тогда весь срок бодрствования настроение будет хорошим.

Едва прочитав самый верхний листок, мастер-магистр радостно хлопнул по колену: ну и удружил рыжий покровитель везунчиков Эбрел. Помер магистр Джауме, который уже полвека портил мастер-магистру кровь! Увы, даже могущества хозяина Синклита не хватало, чтобы полностью взять под контроль выбор кандидатов в магистры, потому-то время от времени подобные типы и проникали. А этот Джауме не успел освоиться с бело-золотой хламидой, как стал претендовать на алмазную тиару мастер-магистра. Постоянно всем напоминал, что в отличие от пожизненных магистров, глава Синклита со своей должности может и уйти. Заодно раскопал какой-то замшелый закон первых веков, дескать, раз в шестьдесят лет, положено проводить выборы мастер-магистра, на которых может победить старый мастер-магистр, а может и новый. И прибить поганца никак не получалось, слишком уж берёгся. Очередной шестидесятилетний срок истекал в нынешнее пробуждение, мастер-магистр предвидел нешуточную драку в магистериуме… И вот надо же — конкурент помер! После такого остальные новости можно было не читать, а приступать сразу к «десерту».

По приказу, в обеденную залу ввели два десятка девушек, дотоле не знавших мужчины. Мастер-магистр выбрал сначала двоих — попутно слегка удивившись, почему в этот раз помощники не привезли парочку свеженьких из Лина — и удалился в спальню. Там сдёрнул с обеих девчонок платья, несколько секунд полюбовался, как они наливались краской смущения, хотя и знали, зачем их привели. Повинуясь толчку, одна из девушек упала на колени, и тут же хозяин ткнул её лицом в свой пах. Сам же бросил вторую девушку на кровать, несколько минут наслаждался, как одна его возбуждает, а вторая болезненно постанывает от пальцев, грубо исследовавших промежность. Дальше также резко, грубо, чтобы крики ласкали слух, обе девушки лишились невинности и были изгнаны. Разрядившись, с минуту мастер-магистр лежал на кровати, но возбуждение накатило снова, и по сигналу в комнату вошли ещё три девушки. Впрочем, настроение уже сменилось, и с новыми любовницами хозяин наоборот был ласков и нежен, чтобы и они получили удовольствие.

Утром пришло время дел, которых за годы сна набралось изрядно. Но всё же в небольшой поблажке-удовольствии мастер-магистр себе не отказал, начав с подробностей смерти магистра Джауме. В отчёте говорилось, что к покойному в дом наведался сам Хранитель мира и лично оторвал магистру голову, после чего спалил резиденцию дотла. Мастер-магистр поднял взгляд и посмотрел на секретаря. Тот, даже почтительно стоя возле двери, видел, какой документ читает хозяин, и сейчас ждал реакции. Ведь магистры неприкосновенны! Мастер-магистр мысленно усмехнулся: дурак. Когда-то и сам глава Синклита тоже мечтал накинуть на Хранителя узду, но как умный человек быстро понял — это то же самое, что пытаться оседлать ураган или наводнение. Великий друид просто часть природы, и как лесоруб должен вовремя отойти от падающего дерева, так и любой маг держаться от сомнительных исследований. По крайней мере, убедительно демонстрировать, что ничем запретным он не занимается. «Эх, знал бы про Джауме раньше, — мелькнула мысль, — и Хранителю оказал бы услугу, и копию его занятий в архив Синклита спрятал». Увы, повторения удачи столетней давности — когда и химер уничтожили, и создавшего их мага казнили… и отыскали решение, которое позволило создавать весьма полезных магиматов, но одновременно не вызвало недовольства Хранителя — в этот раз не получилось. Проще выкинуть всё из головы и перейти к остальным новостям.

Первоочередных проблем, требующих личного решения мастер-магистра, скопилось немало. И самой неприятной было Келти. Королевство развивалось слишком бурно, обещало вскоре подмять под себя всю северную часть континента — особенно в союзе с нэрлих. Грозила развалиться стабильность и безопасность политического устройства, которые и призван оберегать Синклит. «Как не вовремя у нэрлих появился новый каган, — мысленно ругался мастер-магистр, читая отчёт о гибели Лина, — ну вот что ему стоило взять город лет на десять-двенадцать попозже?!» Увы, судя по всему, в Лине вырезали всех под корень. В итоге весь план, по которому в Келти сменится правящая династия, и страна спокойно разделится на два или три королевства, можно выкинуть в мусор. Мастер-магистр поморщился: Турстану везло, словно сговорился с владельцем удачи рыжим Эбрелом. В итоге проблему придётся решать радикальным способом — с помощью вторжения соседей. С одной стороны это, конечно, удачный повод зацепить потом степняков и в итоге заставить соблюдать правила Синклита в полном объёме. Но тогда от процветающей страны Келти останутся одни развалины. А людей, в отличие от нэрлих, мастер-магистру было жаль. Нет, если понадобится, приказ он отдаст без колебаний… всё равно неприятно. Какое-то время мастер-магистр продумывал варианты, затем красивым почерком, которым всегда гордился, набросал указания.

«Задействовать план „борн“, вместо подмены принцессы организовать её похищение. Дозволяю в отношении принцессы Лефлет применение ментальной магии до первого уровня, с возможностью уничтожения личности для организации регентства. Одновременно начать подготовку вторжения, с учётом продолжения войны на территории Великой степи. Разрешаю использование зародышей магиматов из хранилища. Обеспечить секретность участия Синклита в мероприятии. После окончания этапа „Келти“, не более чем в течение шести месяцев, обеспечить начало войны с кругом туштаев».

Участь Келти была решена, можно было переходить к менее срочным делам, но тоже требовавшим личного рассмотрения. Вопросов и проблем набралось много, так что до документов с новостями «низкого приоритета» и текучкой мастер-магистр добрался только через неделю. Первой в стопке лежал краткий отчёт о том, что вскоре как хозяин заснул, Белая стена исчезла, вместе с ней пропал и Орден. Вместо мятежников на землях Ордена появилась новая небольшая страна людей. Закончив читать отчёт, мастер-магистр поднял взгляд на секретаря и под холодным демоническим взглядом хозяина румянец на щеках помощника сменился алебастровой бледностью.

— Почему я узнаю новость об Ордене в числе последних?

Сбивчивые оправдания секретаря мастер-магистр не слушал. С одной стороны, в чём-то помощник прав. Если в своё время Орден стал настолько большой неприятностью, что даже удалось воспользоваться поражением во время штурма горной резиденции мятежных магов и свалить предшественника — то исчезновение мятежников из расклада сил, причём исчезновение, не изменяющее текущего баланса, до планового пробуждения могло и подождать. Но вот то, что эта новость не попала в число важных… Никого не удивит, если за подобный промах секретарь закончит службу не отъездом в личное поместье, применять одеяние кандидата в магистры, а отправится в пыточные подвалы.

— Информацию мне. Быстро.

Испуганный секретарь доставил всё уже через четверть часа, и мастер-магистр углубился в чтение. Когда папка с документами закончилась, владыка Синклита откинулся на спинку кресла и устало потёр глаза. В помощниках — одни идиоты! Проморгать такую интригу. Это новое королевство, оно не входит в Томарские договорённости. А нынешний король Келти чересчур умён, увидел лазейку сразу. И к тому же, похоже, понял — слишком быстрый рост могущества Келти обеспокоит остальной континент раньше, чем Турстан Второй накопит достаточно сил для захвата соседей. В то, что новая мелкая страна сама по себе может достичь таких выдающихся успехов, как было написано в отчёте, мастер-магистр не верил. Значит, Турстан перенёс туда большую часть мануфактур и собирает в этой Земле армию из каторжников. Не зря серьёзной войны с гвенъя не получилось, и Лес потерпел поражение. Знать бы, почему гвенъя ограничились всего одним корпусом вторжения, и не использовали в конфликте Зелёную стражу? Хотя бы потревожить границы Келти… Но что творится среди Великого леса и ураганы внутренней политики Великих домов для людей всегда оставались малопонятны. Зато теперь очень даже ясно, как захватили Лин — помогая в штурме, Турстан Второй получил в союзники обязанного ему кагана. Вроде бы хорошо, не надо искать повода для войны со Степью — круг туштаев неизбежно вынужден будет вмешаться в смуту в Келти, которую раздуют агенты мастер-магистра. Но в итоге война получится долгой и сложной, и не факт, что участие Синклита тогда удастся скрыть. Как бы не пришлось в помощь соседям Келти посылать свои войска открыто. Мало, мало информации — что скрывает, загородишись Степью и горами, король Турстан.

Мастер-магистр хлопнул в ладоши. На пороге кабинета появился секретарь, молча выслушал задание выяснить происходящее на территории королевства Земля… Менять секретаря хозяин пока не собирался, но можно было не сомневаться: поверив, что него остался единственный шанс сохранить голову на плечах, сделает секретарь всё возможное и невозможное.

Глава 2. Тайная операция

Слабый ночной ветерок далеко разносил запахи влажной земли, тины и хмельных весенних соков, гнал по пепельно-мглистому полуночному небу большие чёрные тучи. Лодка, отчалившая от берега Нижнего города, медленно скользила по реке, рассекая масляно-блестевшие воды. Тянуло промозглой сыростью. Если вспотевший на вёслах лодочник сбросил даже рубаху, то пассажир на корме старательно кутался в длинный плащ-шаперон, закрывая лицо просторным капюшоном.

— Ну и погодка нынче, — начал перевозчик, теперь неторопливо орудуя вёслами: лодка шла по середине реки, силы прилагать не надо. Ночь стирает сословия, да и по честным делам и за тройную плату лодку в полночь не нанимают. Но на закон лодочнику было плевать, а вот поговорить можно. — Проснёшься утром — туману, туману, в двух шагах не видать. А как только колокол в храме Кайны ударит, тут тебе и солнышко. Весна идёт. И добрая скажу весна. Баяли, что от поминального дня две седьмицы дожди будут лить. А сейчас, гляди, ветер поднялся, и ещё покрепчает, это поверьте моему слову. И облака сдует на раз.

— Поторопитесь, почтенный, — угомонил его пассажир.

— И так уж стараюсь. Хоть и стар становлюсь: шутка ли пятьдесят три лета стукнет, хоть и не с вами сравняться, молодыми, а только ночью окромя меня в Старший город через реку никто не доставит, мой господин. А уж к башне Отли — туда нам держать путь? Так вот, ночью туда вас и за пятерную плату никто не повезёт, — и лукаво посмотрел на пассажира. Тот был редкой для королевства светлой масти, и в остальном весьма хорош собой. Такие нравятся женщинам. А что пассажир едет ночью в Верхний город, да ещё просит высадить его в самом глухом месте — точно к даме на тайное свидание. — Вы-то сразу видно, не отседова. А я вам скажу, страшное место. Там Отли своих полюбовниц держал, а сколько надоевших из них в реку у подножия спустил, одна Кайна-хранительница знает. До сих пор, говорят, души замученные не спят да ночами праздник себе устраивают. И кто туда, значится, ночью попадёт, тот все блаженства познает, да только последний это рассвет в его жизни потом наступит. Правду говорю.

— А место-то там для причала найдёшь?

— Да найду, не боитесь, господин хороший, — лодочник замахал руками так, что пассажир испугался: сейчас вёсла упустит. — Мало кто туда и днём заглядывает, безлюдное местечко. А я всё в городе знаю, каждый камень на реке.

Слева было видно, как в Торговом квартале перебегают огоньки: финансисты не спали и ночью. Даже затемно к ним ходили люди и там горели фонари — разве что после заката заглядывали те, кто не хотел показывать днём своё лицо в этих местах. Дальше река, рассекавшая город надвое, расширялась и выпрямлялась, потому было хорошо видно, что в километре ниже по течению, сразу за стенами, на воде светилось множество огней, десятки лодок устремлялись в том направлении. С ночи готовились занять хорошие места напротив Поля правосудия, где завтра будут пытать и казнить печально известную в городе и окрестностях банду Шрама.

— А вас потом подождать? — в голосе лодочника прозвучала надежда. Клиент попался тихий и денежный, наверняка и за ожидание монет отсыплет вдвое против обычного.

— Нет.

— А разве вы, господин хороший, не желаете полюбоваться, как душегубов припекать будут? — не унимался гребец. — Говорят, в этот раз сам король туда пожалует с обоими сыновьями.

— Конечно, будут, — невпопад буркнул занятый своими мыслями пассажир. — И припекать, и потом жарить. Раз уж самого Шрама словили и жечь станут, — и сердито отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Старик Димитру не нравился, уж слишком болтлив. Но никто другой к башне ночью везти его не согласился, а попасть туда надо сегодня и до утра.

Лодка пристала к откосу, весь он оказался покрыт слоем жирной тины, принесённой недавним паводком. Лодочник помог выйти на берег, там высилась огромная стена башни. Сам, не скрывая страха, посмотрел вверх, где на фоне чёрного ночного неба угадывались ещё более чёрные провалы окон. Димитр на мгновение задумался. Уходить он собирался сушей, но если лодочник подставной…

— Значит, вот что, почтенный. А подожди-ка меня здесь. Далеко не отплывай и смотри, чтобы тебя не увидели.

— Как прикажете, господин, хоть всю свою жизнь буду вас поджидать, только бы денежки шли.

— Хватит и до утра. Лови, — в протянутые ладони лодочника полетела мелкая серебряная монета. — Дождёшься, получишь ещё одну такую же.

Старик низко поклонился: вместе с этой монетой он уже получил за перевоз плату, раз в шесть превышающую ту, что обычно зарабатывал за ночь. За вторую серебрушку он просидит у башни хоть до рассвета. И никаких духов не испугается. Стараясь не поскользнуться и не забрызгаться, Димитр осторожно пробрался через отмель и наконец благополучно добрался до потайной двери, находившейся, к счастью, неподалёку от берега. Перед тем как постучать условным стуком, он сунул руку в потайной карман и проглотил таблетку. Димитр, конечно, красив, а хозяйка любит красивых мужчин… зато и меняет их как перчатки. Чтобы удержать её внимание, нужно нечто совсем выдающееся, и без химии тут не обойтись. Особенно сегодня.

Принцесса Бейю была замечательно осведомлена… и при этом легко выбалтывала именно то, что нужно разведке Альянса, не понимая ценности информации. В Димитре же девушка ценила не только отменного постельного жеребца, но и то, что местной политике и тайнах двора он никогда не выспрашивал и никогда ни за кого не просил. Ну а рога, которые молодая жена наставляла мужу, среди придворных особым секретом не являлись. Как все знали и то, что мужу на измены наплевать: старый и страшный, импотент, у которого встаёт хорошо если раз в месяц и то с помощью магии и алхимии, да и в постели предпочитает мальчиков. На принцессе старик женился исключительно ради поста казначея, король одобрил брак с племянницей, чтобы протащить на ключевой пост нужного и преданного человека. Прежний король Отли отличался не только тягой к роскошным показательным казням и распутством, но и полным наплевательством к государственным делам. Чем и воспользовалась аристократия, связав правящую династию по рукам и ногам, заставив согласовывать с ней назначения на самые важные посты.

Но внешне, особенно для черни, всё должно выглядеть благопристойно, пойманного любовника казнят. Отсюда и башня Отли как место для свиданий, особенно сегодня, когда город гудит из-за поимки и казни известной городской банды. Всех разбойников станут пытать, главаря и подручных сожгут, остальных заклеймят особой меткой Синклита и отправят на рудники. Но вместе с бандой, причём скорее для количества и показательности казни, стража не глядя загребла ещё с полсотни человек, среди которых попались два разведчика из Альянса. Организовать им побег возможно — но для этого необходимо знать о порядке охраны. Принцесса обожает казни, обязательно вызнала всё, что можно о заключённых и завтрашнем зрелище. И с удовольствием похвалится любовнику: Бейю, вся в двоюродного дедушку Отли, обожала сочетать ночью бурный секс, а утром кровь.

Стоило таблетке провалиться в желудок, как в крови закипели с трудом сдерживающиеся, рвущиеся через край радость и нетерпение. Все горести забыты, все трудности показались нелепыми и пустыми. Ведь сама Бейю позвала его сегодня в свои покои. Через несколько минут он будет держать её в объятиях, ради него она подвергает себя опасности, ведь ни один мужчина на свете не сравнится с ним в нежности, в пылкости, в беспечной весёлости.

Дверь бесшумно распахнулась.

— Да пребудет с вами улыбка Эбрела, господин, — приветствовала гостя камеристка. — Госпожа ждёт.

В руке камеристка держала огарок свечи и, впустив гостя в прихожую и снова заложив засов, жестом пригласила следовать за собой по винтовой лестнице. Огромные покои, помещавшиеся на предпоследнем этаже башни, окутывал полумрак, и только в небольшой жаровне с навесом жарко пылали куски угля, разливая вокруг дрожащий свет. Однако отблески пламени не могли побороть мглу, которая притаилась под куполообразным потолком, опиравшимся на двенадцать стрельчатых арок окон — сейчас прикрытых ставнями. Повсюду безраздельно царил запах дорогих благовоний и приторно-сладких духов: он исходил от затканных золотом тканей, драпировавших стены, от ковров, от шкур редких животных, накинутых на низкую, по южной моде, кровать. Хозяйка ещё не сошла вниз, и камеристка отправилась предупредить, что гость прибыл. Димитр скинул плащ, затем начал снимать кольчугу: она была с секретом, вместе с поддоспешником собираясь в двухкомпонетную мину. Если снять доспех неправильно, химические компоненты смешаются, и взрыв не оставит от тела ни одного целого куска. Неприятно постоянно носить на себе такую штуку, но резидент в случае провала не должен попасть в руки магов-ментоскопистов.

В одной рубахе, конечно же самого дорогого полотна, но очень тонкой, оказалось прохладно. Димитр встал рядом с жаровней и протянул руки к пылающему огню. В коридоре, где была лестница, соединяющая этажи башни, раздались лёгкие шаги и приглушённый шёпот. В дверях показалась леди Бейю, двусмысленно одетая в полупрозрачное шёлковое платье. Димитр бросился к девушке, но тут же остановился как вкопанный от захлестнувшей тело бури вожделения, повалить на кровать и овладеть немедленно, грубым зверем!

— Что с тобой, мой, милый? — спросила хозяйка, протягивая к нему руки и подставляя для поцелуя своё хорошенькое личико. — Разве нынче вечером ты не чувствуешь себя счастливым со мной? — было видно, что она реакцию на свою полуприкрытую наготу заметила, и это ей понравилось.

— Это чтобы меня подразнить?

Бейю рассмеялась воркующим смехом.

— До чего же ты глуп, до чего же ты ревнив, до чего же ты восхитителен в своей ревности! Неужели ты до сих пор не понял, что я твоя и только твоя?

Димитр повалил девушку на кровать и, опустившись на колени, осыпал поцелуями её шею и руки. «Какая она удивительная, — подумал пьяный от химии и гормонов разум. — Ни понять, ни разгадать своей любовницы». И это та самая Бейю, жестокая, кокетливая, вероломная, что ещё вчера во время визита на официальный приём, устроенный её мужем, потешалась над ним, а сейчас замерла в его объятиях, нежная, трепещущая, покорная.

— Иной раз мне кажется, что я так сильно люблю тебя, потому что не понимаю, — шепнул Димитр.

Ни один даже самый искусный комплимент не мог так польстить самолюбию Бейю, и она отблагодарила мужчину, припав к его губам долгим поцелуем. И вдруг вырвалась из его объятий и воскликнула:

— А слыхал? Шрама и всех подручных отправят на костёр! — глаза Бейю оживились, заблистали почти болезненным любопытством. Схватив Димитра за руку, она увлекла его к окну — высокой бойнице, прорезанной в толще стены, и распахнула ставни. В комнату ворвался оглушительный шум. — Вон там их жечь будут, уже место выбрали. Сначала пытать, потом жечь. Ты зря не ходишь.

— Я слишком много воевал, чтобы смотреть на эти глупости. Чего я не видел? И вот что скажу, у нас не развлекались пытками, а резали глотки сразу. Сколько раз бывало, что жертва вырывалась — ей уже всё равно только сдохнуть, зато теперь получится уйти к Дэсу не одной.

Учителя, маги и фармацевты в своё время хлеб ели не зря. Оставаясь внешне прежним, Димитр перешёл в «другой режим», жадно впитывая информацию. Где содержат банду, когда и откуда поведут на площадь, сколько охраны. Шанс вытащить товарищей был. Теперь предстояло «расплатиться» за сведения. Знали бы менестрели, воспевающие чистоту и целомудрие королевской родственницы, какова она на самом деле. Уже давно и прочно девушка отбросила всякую стыдливость. Вплоть до привычки под настроение предаваться любовным играм в присутствии служанки, в какой-то момент вовлекая ту в секс, или заставляя рядом совокупляться служанку и кого-то из лакеев. Причём никогда не отводила взор, не старалась укрыть свою наготу в тёмных углах залы. Наоборот, вдвойне наслаждалась любовью, созерцая чужую любовь и творя свою на глазах у других.

Но сейчас Бейю хватало рассказа о завтрашних пытках. Глаза её блестели, вокруг выпуклого лба развевались заботливо уложенные кудряшки. Быстрым движением она спустила лиф платья, показав свои великолепные смуглые плечи, затем сбросила одежду прямо на пол и, обнажённая, осталась стоять перед окном. Взяв руки Димитра в свои, она положила их себе на бедра, дальше ткнула его ладонь в промежность, требуя ласкать. Откуда-то издалека в раскрытое окно донёсся рёв толпы: вокруг места казни лучшие места занимали с ночи. Бейю повернулась к жаровне, поглядела на горящие угли, всем телом впитывая их тепло, чуть отступила под горячей лаской огня. Языки пламени бросали на её кожу дрожащие багряные отсветы.

— Их завтра сожгут, они сгорят, — произнесла она хриплым, чуть задыхающимся голосом, — а мы и сегодня, и завтра… иди ко мне, — она дёрнула шнурок, стягивавший ворот его рубахи.

Димитр быстро скинул с себя одежду, втянул носом воздух и коснулся губами шнурка, будто слизывал прикосновение ладоней девушки. Бейю засмеялась. Особенно когда любовник надкусил шнурок… впитывая ртом пропитку, которая усилит действие таблетки. Сегодня Димитр должен быть в ударе, измотать хозяйку так, чтобы она его отпустила побыстрее. Время дорого. Губы нетерпеливо отыскали губы, от поцелуев в шею и ниже девушка словно сошла с ума, они заводили её всё сильнее. А руки ласково касались тела, лёгкими прикосновениями и, поглаживая вверх-вниз, нежно сжимали грудь, губы ласкали разгорячённое тело. И вот уже на всю комнату раздался стон наслаждения, когда мужчина резко вошёл в жаждущую плоть.

Покинув кров башни Отли, несколько секунд Димитр размышлял, стоит ли рискнуть, и вернуться к отмели и добраться до нужного места на лодке. Решил придерживаться первоначального варианта и осторожно побрёл по скользкой грязи, покрывавшей булыжник мостовой приречной улицы. Издали раздался стук весел в уключинах — лодочник ждал, ещё послышались негромкий плеск волн да отдалённый гул толпы, который принесла река. Ветер потянул приторно-водянистой сыростью, заставляя Димитра закутаться в плащ. Зябко, и каждый раз не поймёшь: толи антидот так действует, толи чувство незащищённости. Сколько угодно можно убеждать себя, что Верхний город, где живёт старшая аристократия и богатейшие купцы, самое безопасное место королевства. Здесь мужчина может гулять ночью, не опасаясь за кошель, а девица, даже одна, может не опасаться за свою честь. Ещё король Отли начал, а его сын продолжил — любого, пойманного на разбое в Верхнем городе, варили живьём на медленном огне, невзирая на родовитость. Всё равно без огнестрельного оружия Димитр чувствовал себя голым. Но Бейю один раз уже наткнулась на пистолет, с огромным трудом тогда удалось её отвлечь. В следующий раз она вцепится как клещ… А информацию про огнестрельное оружие пока старались за пределами Альянса распространять как можно меньше, обязательно путая слухами и небылицами. Принцесса же не ночная банда, где с магией знакомы на уровне побасёнок и ведуна-самоучки, и потому готовы додумать самую дикую историю про артефакт, украденный у кого-то из чародеев-академиков. Узнай девушка лишнего — пропасть, как излишне любопытный обитатель трущоб, она не может. Но это были аргументы для ума, а внизу спины каждый раз, выходя от Бейю, свербело.

Сколько ни вглядывайся в ночной мрак, словно ища у него ответа — с чего это у запоздалого любовника так лихорадит душу, тот вежливо промолчит. Время же неумолимо отсчитывало песчинки до утра. Димитр осторожно пошёл вдоль улочки, стараясь не поскользнуться и не упасть. Впереди раздался негромкий свист. Землянин вздрогнул от неожиданности и одновременно машинально схватился за рукоять меча, спрятанного под плащом. Любая встреча в здешних местах и в столь поздний час могла обернуться плохо. Хотя бы задержкой, которая стоит жизни товарищам.

— Эй, кто там идёт? — окликнул Димитр.

Снова раздался свист, и скорее на рефлексах, чем опасаясь разумом, разведчик занял оборонительную позицию спиной к стене. Шесть… нет, девять человек выступили из тьмы, словно призраки, и также неожиданно напали. Сразу трое набросились на Димитра, пытаясь схватить его за обе руки так, чтобы он не мог действовать открыто висевшим на поясе кинжалом. Землянин единым слитным движением выхватил из-под полы скрытый дотоле клинок и рубанул врага в горло. Удар швырнул на землю среднего из грабителей, тот захлебнулся кровью, левый грабитель упал, чтобы избегнуть следующего удара. Третий, самый рисковый, наоборот схватил за пояс и за свободную руку, чтобы землянин оторвался от стены.

Мозг Димитра сейчас работал как автомат, просчитывая варианты. В другое время он вступил бы с разбойниками в сделку: пусть берут всё, что угодно, лишь бы его оставили. Но в Верхнем городе если и грабят, то исключительно ради запредельного куша — например, если уверены, что цель имеет с собой нечто донельзя ценное. Живым его в любом случае не оставят, а, ограбив дочиста, бросят в реку. И поди докажи завтра, откуда взялся всплывший на поверхность изуродованный труп. Что плохо — нельзя позвать на помощь. На крик непременно явятся стражники, но в этом случае не оберёшься вопросов: зачем кто-то пожаловал ночью к башне Отли? Бейю запросто удавит даже самого обожаемого любовника, чтобы её развлечения не стали публичным достоянием. И потому либо он выберется из беды без посторонней помощи, или… А вот такой исход не рассматривается.

Размышления не мешали телу действовать. Рисковый грабитель получил рукоятью меча в лицо почти одновременно с тем, как кинжал вспорол плоть другого разбойника. И тут же землянин ворвался в самый центр остальной банды, блеснуло, вихрем завертелось лезвие меча. Таких наглости и искусства владения оружием от жертвы не ждали. Под градом ударов грабители разлетелись во все стороны, двое хрипели на мостовой. Димитр прорвался на свободную часть улицы, на ходу охнув — один из бандитов успел ткнуть кинжалом. Булатная кольчуга выдержала, хотя синяк останется знатный.

Луна выглянула совсем ненадолго и опять спряталась за тучи. С трудом переводя дыхание, Димитр замер и вслушался. Слышен был только торопливый топот ног, который затихал по мере того, как грабители уходили вдоль берега, потеряв жертву. И хотя инстинкты твердили тоже бежать, Димитр двинулся вперёд как можно осторожнее. Очень странное было нападение. Дилетанты, уличная шваль трущоб. Опытные наёмники не растерялись бы и он бы так легко не прорвался. Но ведь рискнули же? Хорошо если разбойники уверены, что жертва сообщит в стражу немедленно или утром — в этом случае они сейчас садятся в лодку, чтобы вообще скрыться из города. Если же откуда-то знают про башню Отли… тогда лучше поостеречься. Как раз в этот момент из ночной мглы выступила очередная тень. Димитр бросился ничком. Хотя заклятие всё равно зацепило его краем, защитный амулет выдержал. Когда шесть теней обрели материальность и отделились от стены связать беспомощного пленника, землянин вскочил навстречу, ткнув ближнего мечом. Следом выхватил кинжал, и пока агонизировавший труп мешался товарищам, успел располосовать ещё одного бандита. Дальше сказался профессионализм нападавших. Они разорвали дистанцию и слажено навалились на жертву, а показавшийся из-за угла маг из-за спины мечников точечно в цель принялся метать разнообразные чары.

Страх скулил где-то на задворках сознания, придавленный тренировками и волей. Разум лихорадочно просчитывал ситуацию. Не случайная встреча с грабителями. Охотились именно на него и именно Синклит. На плащах шестёрки знаки королевской ночной стражи — но стража фальшивая. Будь это настоящие королевские солдаты, они бы не таясь громко оповестили соседей и схватили бы чужака в открытую. Значит, настоящую стражу усыпили или подменили. Да и маг за спинами наёмников явно не местный, не из тех, кто учился у своего наставника, а потом сдавал экзамен на диплом в одном из представительств Синклита. Столкнувшись с многофункциональным амулетом землянина, чародей не бездумно расходовал силы — а методично подбирал ключ, анализируя каждый свой отражённый удар. Чувствовалось в этом систематическое и широкое образование, которое могла дать лишь Академия.

Пока спасало то, что наёмникам он нужен живым и по возможности целым, да и школа фехтования мечом и кинжалом им не знакома. Но атакуют профессионалы. Скоро они разберутся в рисунке боя. Сообразят, как противодействовать неизвестным приёмам. Пользуясь числом, неизбежно землянина скрутят. Вдобавок, защитный амулет против магии завибрировал и нагрелся, давая понять, что работает уже на пределе. Димитр решился. Сорвал с шеи амулет и раздавил в кулаке. Для всех, кроме хозяина, сверкнула яркая вспышка, и ударила звуковая волна. Димитр тут же торопливо добил наёмников, затем перерезал горло магу. Быстро обшарил тела — нормальных амулетов нет, но раз он теперь беззащитен, то сгодится любая ерунда. А десяток метательных ножей и три кинжала стали настоящим подарком…

Димитр почти выбрался за район облавы — где тайком, где оставляя за собой кровавый след из наёмников… когда удар заклятия снёс хлипкую защиту из местных амулетов. Последняя мысль, перед тем как сознание провалилось в чёрную бездну, была о том, что мина на теле всё равно поставлена на боевой взвод, и снять её можно только дома в подвальной лаборатории. Но это если потрошить станут местные. С магов Синклита станется на всякие пакости.

К бездыханному телу наёмники подходили аккуратно. И лишь убедившись, что цель без сознания, расслабились. Кто-то восхищённо — знатная добыча прибавит отряду славы и репутации, а значит нанимателей — сказал:

— Силён мужик. С трудом взяли.

— За это вам и платят. Пакуйте его.

Капитан наёмников поморщился. Белобрысый тип с водянистыми глазами и тонким, словно у девчонки в таверне, голосом вызывал неприязнь. Особенно если вспомнить, что заказчик был академиком, а таких магов капитан и боялся, и ненавидел. Но платил наниматель донельзя щедро и золотом, честно предупредил, что жертва опасна и поднял ставку втрое против обычного.

— Прошу прощения, глубокоуважаемый господин. Но как мне кажется, ловля живого товара и благополучная доставка его к нанимателю является нашей прерогативой как профессионалов, да вдобавок людей простых и в остальном ограниченных. Если позволит милостивый государь напомнить, то две предыдущие цели, которых мы, по вашему непременнейшему настоянию, не стали раздевать и осматривать, как очнулись, успели прекратить свою жизнедеятельность, то есть иными словами отравиться. А платят нам именно за живых.

Маг-заказчик поморщился. Шпилька, что он в прошлый раз влез не в своё дело и оконфузился, попала в цель. Вдвойне обидно было, что капитан сейчас говорил, специально подражая учёной речи, открыто надсмехаясь: ты, крыска-академик, белоручка, вот и сиди за книжками, а ловлю людей оставь нам. Грубым и простым — зато с руками из правильного места.

— Хорошо. Магии на нём нет, я уже посмотрел. Раздевайте его. Догола.

Раздавшийся взрыв сорвал с домов ставни и заставил стены поблизости содрогнуться. Перемолол в кровавую кашу и Димитра, и мага-заказчика, и всех стоявших рядом наёмников.

* * *

Секретарь мастер-магистра было успокоился, но тут взгляд его упал на письмо, и опять захотелось кого-нибудь ударить. Четыре попытки — и все не удались. Один сбежал, остальные погибли или покончили с собой. И пусть каждый раз всё выглядело абсолютно случайным стечением обстоятельств, вдобавок в разных местах континента, ещё один повтор насторожит Мудрого змея. А этого допустить нельзя.

Секретарь, словно тигр в клетке, принялся ходить по кабинету. Потом вдребезги расколотил о стену набор дорогих чернильниц, но осколки и грязные синие потёки на стене не принесли облегчения, а наоборот разозлили ещё сильнее. Он так надеялся на последний случай. Выследить агента. Взять, когда тот пойдёт от любовницы и не ожидает нападения. Попутно глубокий допрос девчонки, в постели мужчина всегда что-то выбалтывает, красуясь перед женщиной. Но чужак мало того что покрошил уйму наёмников — этих не жаль, перед тем как сдохнуть, умудрился прикончить двух доверенных помощников. И это была серьёзная потеря. Особенно если учесть, что Бейю явно была информатором покойника и вообще плотно с ним связана, наверняка даже помогала при дворе, передавая королевские секреты. И на допросе не сказала ничего. Умерла под пыткой и ментальным сканированием. Неужели настолько сильно любила, что предпочла сдохнуть на дыбе, неся бессвязную чушь и «не знаю ничего», чем выдать тайны чужака? А сколько денег и сил пришлось угрохать, чтобы представить смерть принцессы как разборки внутри старшей знати королевства… Главное, без толку.

Секретарь вспомнил голос хозяина и слова: «Так пойди и разберись, иначе зачем ты нужен на этом месте?» — и его прошиб ледяной пот. Придётся пожертвовать главным козырем. Этот человек уже не раз выполнял самые щекотливые дела, выручит и сейчас. Но потом мастер-магистр наверняка шпиона захочет допросить лично и заберёт себе. В этом, зная хозяина, секретарь был уверен: тот ценил редкие таланты и предпочитал с ними работать напрямую. Без услуг Диори проворачивать кое-какие щекотливые дела станет намного сложнее.

«Плевать. Своя голова на плечах важнее».

Секретарь позвонил в волшебный колокольчик на столе. По кабинету поплыл мелодичный звон. Точно такой же звон раздался в голове слуги. Уже через минуту лакей стоял на пороге, подобострастно согнувшись, и слушал приказ:

— Поедешь в Тэйм. Хоть все гостиницы и таверны оближешь, но отыщешь Диори, он точно сейчас там. Скажешь — жду его немедленно. Но не здесь. Он знает где.

Глава 3. Шпион

Господина Диори, как профессионального шпиона и пронырливого охотника за чужими секретами, секретарь мастер-магистра ценил чрезвычайно высоко. Время от времени вместо золота даже платил ему ответными услугами. Ведь этот человек отлично распутывал самые деликатные дела. Но всё равно каждый раз, общаясь с Диори, секретарь испытывал какую-то неловкость, зависть и холодок. Средний рост, абсолютно заурядная внешность — на улице таких двенадцать из десяти. Такие же средние одежда и украшения: камзол не самой дорогой, но добротной ткани, тонкая посеребрённая цепочка на шее и перстень с хрусталём могли принадлежать ремесленнику средней руки, небогатому торговцу или не очень состоятельному дворянину. Без какой-либо магии, одним лишь гримом, Диори легко мог поменяться настолько, что столкнёшься с ним нос к носу, четверть часа спустя он снова пройдёт мимо — ты его не узнаешь. И при всей простоватой внешности, острый как бритва ум и абсолютная память. Ни разу ещё Диори не вынес от заказчика ни одного листочка и не попросил что-то объяснить дважды. Ему было достаточно прочитать, выслушать, а потом даже через месяц повторить содержимое. Вот и сейчас, едва заказчик закончил с пожеланиями и вознаграждением, Диори быстро просмотрел стопку документов и уточнил:

— Сроки?

— Не ограничиваю. Но и не затягивайте. К осени.

— Хорошо. Позвольте откланяться?

— Идите. И жду вас с хорошими новостями.

Ни на пороге резиденции секретаря, ни по дороге к себе домой, Диори не позволил себе улыбнуться, чтобы не обидеть ценного клиента. Хотя внутри его просто распирало от хохота. В своё время, когда он брал у секретаря мастер-магистра ещё первый заказ, Диори выяснил о нанимателе всё. Включая, к примеру, то, что, будучи хорошим администратором, память на цифры и даты секретарь имел дырявую, для чего постоянно и очень тщательно вёл архив. Именно поэтому Диори сразу постарался впечатлить нанимателя своей «абсолютной памятью»… Вот надо же, за столько лет зависть пополам с пиететом у клиента так и не выветрились.

Выйдя от заказчика, Диори не сразу направился в дом, который они с отрядом сняли по приезду. Решил немного попетлять по улицам и проверить, нет ли слежки — хотя именно сегодня сделал так больше по привычке. Город, где назначил встречу господин секретарь, был стар, вдобавок внешние стены по каким-то причинам давно не расширяли, а население росло. Дома росли в высоту, многие уже по четыре-пять этажей, и при этом улицы настолько узки, что солнечный свет проникал до мостовых с трудом. К тому же довольно далеко выступали вперёд верхние этажи с балконами, смыкаясь над улицей и почти превращая её в тоннель. Диори порадовался, что последние дни погода стояла сухая. Булыжную мостовую по городу проложили только перед домами знати, даже в кварталах мастеровых была простая утоптанная до твёрдости камня земля. И если бы Диори заглянул в город после дождей, то гулять бы пришлось по уши в грязи. Не просто так по стенам опускались желоба, оканчивающиеся разинутыми львиными пастями — их тут лепил каждый второй мастеровой или лавочник. В дождливую пору вода из желобов потечёт не по стене, подмачивая фундамент, а выплеснется на самую середину улицы. Дому-то и хозяину хорошо, зато улицы превратиться в огромную грязную лужу. На этих рассуждениях о дурацком отсталом устройстве некоторых городов, где магистрат экономил на канализации и мостовых, и, глядя на ставшее хмурым небо, Диори прогулку решил закончить. Да и остальной отряд должен будет собраться вечером, обсудить заказ. К этому времени надо осмыслить и слова нанимателя, и что и как рассказывать товарищам.

Дом они сняли на самой окраине, всего трёхэтажный, зато целиком, а не пару комнат, как обычно делали подобные наёмные ватаги. Лишние уши в их делах ни к чему. Войдя в дверь, Диори попал в обширные сени со сводами, опирающимися на толстые круглые столбы. Тут стояли всевозможные сундуки, тюки с товаром и бочки — выносить их хозяин не захотел, хотя содрать залог и не забыл. Диори тогда согласился, не особо торгуясь: на бочках и тюках он незаметно «развесил» сигнальные чары. На тот случай, если в дом наведается посторонний, не имеющий ключа от «охранки» — ключи же эти делал сам Диори и заклинал на кровь каждого товарища. В руках вора амулет будет бесполезен. Быстрая проверка показала: всё чисто, чужих в доме не было. Диори сразу поднялся на третий этаж в комнату, отведённую под кабинет. Закрыл дверь на засов и активировал дополнительную магическую защиту. Затем вытащил из перстня камень, положил на стол, проколол кинжалом палец и капнул на талисман немного крови. Главное сокровище и половина успеха всех его дел. Кристалл хрусталя засветился неярким тёплым светом, окутался радужными искрами и превратился в бриллиант чистой воды. Диори невольно улыбнулся: сколько раз видел, как камень сбрасывал маскировку — но до сих пор зрелище завораживало. Наконец свечение погасло, а на столе появился дух камня. Ростом едва ли с две ладони взрослого мужчины, сегодня в облике кузнеца, минуту назад из мастерской, даже копоть не смыл. Диори опять улыбнулся: чародей, который расплатился с ним за услугу изделием кого-то из великих магов древности, объяснил, что дух — это отражение скрытой от разума части души. А хозяин талисмана сейчас и в самом деле кипит энергией, рвётся в работу. Засиделись они без дела… Диори пододвинул к себе перо и стопку чистой бумаги. Артефакт, повинуясь приказу, отобразил первый из «прочитанных» у секретаря мастер-магистра документов.

Команда собралась, как и было назначено, на закате. Полтора десятка, от старика Хромого до ещё почти мальчишки Теода расселись кругом равных, не выделяя даже командира. Немалая часть успеха их работы была именно в том, что правило «вместе побеждать — и вместе погибать» соблюдалось у них с первого дня. По кругу прошла чаша с вином, из которой каждый пригубил по глотку. Тоже давняя традиция. Отпив последним, Диори заговорил:

— Дело нам предложили сложное и опасное, и пройти нам придётся по лезвию ножа. Вытащить секрет из-под носа самого Мудрого змея. Сразу предупрежу: на секретах Турстана Второго уже сложили голову немало излишне любопытных. Причём кое-кого достали не только на территории Келти, но и по соседям. Про половину из этих покойничков, по идее, никто кроме нашего заказчика знать был не должен. Наградой будет по тысяче золотых на каждого и полное прощение любых прежних грехов именем мастер-магистра. Прежде чем сказать что-то ещё, я хочу услышать от каждого: согласен он или нет. Если кто откажется… Зла держать не буду. Принц Редвалд будет пострашнее демонов ночи, поэтому отказ я пойму.

— Давно мечтал натянуть нос самому Змею, — первым ответил Хромой.

Диори мысленно кивнул: в своём старейшем друге он и не сомневался. Кличку Хромой тот когда-то получил как раз из-за Редвалда, чудом сумев улизнуть после неудачного покушения. Телохранители гнали убийцу по болотам больше недели, раны загноились. Если бы не целительское искусство случайно встреченного мага, невезучий наёмник подох бы от заражения или гангрены. Но и так на всю оставшуюся жизнь охромел.

— Я с вами.

— И я.

— Рискнём…

Голоса отзывались один за другим. Когда своим недавно начавшим ломаться голосом согласился и Теод, командир продолжил.

— Как все, думаю, уже поняли, заказчиком у нас выступает опять господин секретарь. И кажется, самими богами назначено, чтобы в этом деле именно мы переиграли самого Змея. Кабан, помнишь того болтуна, который рассказывал, что видел покойного штурмана самого Золотой бороды в Хаэне и живым? Хотя того вроде бы поймали под Балвином и там же сослали на каторгу именем Синклита?

Кивнули все одновременно. Кабан своё прозвище получил не только потому что в бою был силён и быстр как лесной вепрь. Он и выглядел похожим на откормленного хряка. Эдакий здоровенный лопоухий деревенский простофиля выбрался в город и готов в трактире наливать и болтать с кем угодно, лишь бы в нём видели «настоящего горожанина». А ещё, благодаря массе тела, природной устойчивости к спиртному и соответствующим амулетам Кабан не раз подпаивал нужного человека и выуживал у пьяного важные сведения. Когда же отряд сидел без дела, Кабан время от времени шлялся по трактирам, просто собирая слухи — это помогало ватаге держать нос по ветру событий на континенте. А иногда, как например с недавним купчиной, полученная в свободном поиске информация донельзя удачно ложилась на очередной заказ.

— Теперь можно быть уверенным, что этот «покойничек» и впрямь живой, а на каторгу вместо него попал кто-то другой. Но под его именем и возможно внешностью, ибо метки на нашем пирате и нет. Все, думаю, слышали, что на месте бывшей резиденции Ордена в горах поселились люди. Места до сих пор глухие и довольно гиблые. Но именно там Турстан и Редвалд спрятали что-то донельзя ценное. Что — это и хочет выяснить заказчик. Через Степь или Лес идти — дураки все уже по два метра земли получили. К Змею за бумагами дурни уже тоже совались. К сожалению.

Товарищи, не сговаривались, поморщились все как один. Да, и гвенъя, и нэрлих последние годы в большой дружбе с Келти, потому без вопросов прикопают любого врага короля Турстана. Но если умеючи, то можно войти за нужной бумагой хоть через парадный вход и там же обратно выйти. Да ещё вдогонку тебе раскланяются и пожелают счастливого пути. Теперь же из-за дилетантов северная часть континента наверняка напоминает осиное гнездо, куда плеснули кипятку. Все обычные дороги стерегут вдвое, не пройти даже им.

— Тут я и вспомнил про твою находку, Кабан. Турстан на этих землях вокруг своей тайны собирает отчаянных людей со всего континента. Похоже, этот пират в итоге с новым хозяином не поладил и как-то сбежал. Для начала нам надо его поймать и выпотрошить раньше, чем это успеют люди Змея. Хромой, Кабан, Теод. Вы едете в Хаэн первыми, но осмотреться и не спугнуть. Брать и потрошить его буду я сам.

Хромой кивнул за всех. Командир был в команде единственным магом, потому только он сумеет и расколоть жертву без пыток, и обставит всё потом так, будто цель померла естественным путём.

* * *

Вечер в трактирах время горячее. Идут домой работяги, и каждому надо утолить голод, пропустить кружку-другую пива. Если же водится несколько свободных монет, можно пригласить в укромный уголок сговорчивую разносчицу, посудомойку, а то и одну из сидевших то тут, то там в зале пёстро разодетых и накрашенных девиц, которые своих занятий не скрывают. Шум, крики, пропахшие потом и ремеслом мужики толпятся у стойки, пихаются локтями на лавках возле столов. Выкрикивают в душный, пропитанный запахами чада и пригоревшего жира воздух очередной заказ, а когда официантка несёт кружки, норовят её ущипнуть. Следить за нужным человеком в таком хаосе, особенно если трактир средней руки и экономит на шарах-светильниках, довольно трудно. Но Диори к подобному было не привыкать, да и клиент сегодня попался удобный. Сидел бородатый здоровяк в «белом» углу трактира, стол хоть и небольшой, но отдельный. Да и заказ официантка носила из кухни ему лично, а не на одном подносе с ещё тремя-четырьмя мисками, как остальным посетителям. За взятку помощница кухарки наложит всё сначала именно в тарелку, потом нальёт вино в тоже особую кружку, которые получила от Хромого. Сегодняшняя цель осторожна, обвесилась защитными талисманами. Даже во вроде бы знакомом и надёжном месте еду бородач проверял амулетом. Но не сообразит: Теод, даром что был самым младшим в ватаге, по части разнообразных алхимических средств и их применения мог дать фору даже выпускникам Академии. Пропитка из глиняных стенок начнёт поступать в пищу не сразу, да и ядом компоненты не являлись. А кухарку сегодня же вечером найдут с перерезанным горлом. Никого в припортовом районе этим не удивишь — подцепила неудачного клиента, бывает.

Едва сопротивляемость ментальной магии упала, Диори бросил импульс заклятья: пусть Академию он так и не закончил, способностей и умений на час-полтора убедить цель, что она встретила давнего знакомого, ему хватит с лихвой. Тут главное не сила, а точность и мастерство. Когда заклятие впиталось, Диори выждал несколько минут, после чего двинулся через весь зал якобы к бочонкам, возле которых хозяин торговал пивом.

— Здорово! — увидев Диори, крикнул бородач. — Сколько вёсен, сколько зим! Падай рядом!

Пока всё шло удачно. По смуглой коже и характерной горбоносости сразу понятно, что бывший пират родом с самого юга континента. От Срединного хребта и Хаэна до южного океана много лиг. Никого не удивит, что если он увидит земляка, да ещё давнего знакомого, то пригласит распить чарочку-другую, а потом оба вместе уйдут продолжать. И пусть для южанина Диори низковат ростом да худоват, так люди разные бывают. Лишь бы не вмешался со своими шутками Эбрел, но рыжий хозяин воров и шпионов к Диори всегда был благосклонен.

Прошло всё как по маслу. Кружка за кружкой, потом взяли у хозяина ещё пару бутылок и пошли в домишко неподалёку, где и жила цель. Дальше, едва закрылась входная дверь, последовал жалящий укол иглой в шею, и здоровяк рухнул на пол без сознания. Диори облегчённо вытер со лба пот: получилось. Не дом — а настоящая крепость. Да и на улице этого параноика просто так без шума не возьмёшь. Зато теперь осталось дотащить до кровати, и можно спокойно допрашивать. Когда Диори уже активировал путы, сквозь забытье мужчина что-то почувствовал, замычал и задёргался. Шпион усмехнулся: бесполезно. Ему не зря нравилось работать на секретаря мастер-магистра, тот всегда давал самое лучшее снаряжение, которое только можно найти в мире. Разорвать спутавшие ноги, руки и тело верёвки не смог бы даже легендарный дракон, но следов от них, сколько не старайся, не останется. Очень удобно.

Дальше всё шло привычным путём. Ещё пара уколов иголками со снадобьем, после чего кропотливая работа по ломке воли и защитных блоков. Но время было, хватятся мужика не раньше утра. Но вот бородач осмотрел комнату мутным взглядом и прозвучал первый вопрос.

— Ты меня слышишь? Отвечай, как ты жил, когда Пресветлая Кайна привела твою душу в мир.

— Меня зовут…

— Знаю. До того, как вас схватили возле Балвина, можешь пропустить.

— Я плавал уже вторым штурманом на флагмане самого Золотой бороды, когда возле Балвина нас захватила королевская эскадра…

Последовал подробный рассказ, как уцелевших пиратов заклеймили меткой Синклита, как странный покупатель отобрал себе часть предназначенных для ртутных рудников рабов. После чего через Степь их доставили на постоялый двор на границе необычного королевства Земля, где правит Его величество Сенатор… На описании, как снимали клеймо Синклита, Диори подумал, что вот про это он вообще никому, включая товарищей, рассказывать не станет. Всем известно — убрать клеймо может исключительно наложивший заклятие маг и обязательно лично. Диори же до сих пор был жив, несмотря на род занятий, ибо давно усвоил — именно информация правит миром. Если нечто особо ценное слышало больше одного человека — слышали все. Если же что-то знаешь только ты, драгоценные сведения способны вытащить твою шею из любой петли. А бывший пират всё говорил и говорил…

— Почему ты решил бежать? Если жизнь там так хороша?

— Да чтобы без пяти минут капитан с корабля самого Золотой бороды киркой да пилой себе на жизнь зарабатывал?

— Связаться с Ночными отцами там? Предложить свои услуги и связи на побережье.

— Начинать мальком? И знать, что до конца мальком и останешься? Наших они за навоз держат, а дела только со Степью ведут. В лес и Королевства и не суются.

— Не может быть, — удивился шпион: чтобы хозяева преступного мира и отказались от возможности расширить дело? — И Гильдия своего голову до сих пор за это не укоротила?

— Не хотят. Они за своих горой, а с Королевствами дело иметь брезгуют. И нет у них Гильдии. И главы нет. Раньше всё как положено было, говорят, но появился страшный человек по имени генерал Гальба. Когда дворец главы Ночной гильдии взяли, лично, говорят, ходил и головы отрезал, чтобы никто оттуда живым не ушёл. Боятся его. И этот Гальба с Ночными отцами договор заключил: тех, кто в Королевства поперёк его слова не лезет, дома пусть что хотят делают, трогать не будет.

Диори покачал головой — это же надо, нет Ночных гильдий. Чудно.

— Как ты сбежал?

— В горах стройку затеяли, я туда записался. А там дорожку нашёл. Кроме меня её никто не знает.

— Уверен?

— Да… хр-р… — странным звуком засмеялся допрашиваемый. — Даже люди этого Гальбы там каждый день смотрели — не нашли. А ещё нас не поймали, хотя перед нами ещё двое пытались уйти. Догадались, что видевших секреты правителей там же на стройке всегда и закапывают.

— Ты не один? Где остальные?

— А я умный. Пайку давали на день, так мы третьего за телка взяли. Молоденький, толстенький. Дальше не сразу на юг, а через Проклятые земли надо идти.

— Третьего?

— Да. Со мной работал один. Он был в отряде капитана по имени Мерра, а потом бросил их, когда узнал, на какое дело отряд пошёл. А тут увидел, что его капитан на стройку приехал. Мерра теперь у этого короля Сенатора важным человеком стал. Испугался.

Диори на слова пирата опять кивнул: предателю было чего бояться. В наёмных отрядах всегда дают клятву «один за всех». Оставить товарищей можно только исполнив текущий заказ и получив расчёт. В следующий раз вы можете встретиться с разных сторон и без вопросов сойтись в бою — но бросившую товарищей посреди дела крысу прирежут на месте как увидят.

— Он, когда к последнему делу готовились, карты видел, с капитаном вместе добывал. Никому не сказал, что ещё один путь нашёл, — пират даже сквозь наркотический дурман брезгливо поморщился, и Диори опять с ним согласился: точно крыса помойная был, а не человек. — Там летающие звери, вроде как у светловолосых, но больше. Эти звери много людей разом тащат, а люди за границей следят. Боятся стражники Сенатора демонов Проклятых земель. Туда совсем не летают. Надо сначала в горы, по тайной тропе идти, а потом через Проклятые. Этот, второй. Думал умный, меня демонам скормит, а сам жив. Только я быстрее.

— Где тропа начинается с нашей стороны?

— Возле Реуса тропа.

— Ориентиры. Все. От города Реуса, через Проклятые земли до твоего лаза.

Когда мужчина закончил, Диори вылил ему на лицо жидкость из фляги. Та сразу начала испаряться, рот и голову мужчины окутал пар, в комнате заметно похолодало. Даже стоявшему в отдалении Диори стало тяжело дышать. Бывший пират захрипел, задёргался, и через какое-то время затих. Диори выждал ещё четверть часа, убедился, что «клиент» отошёл в мир иной, после чего аккуратно собрал путы, добавил следов дружеской попойки и ушёл. Если кто-то смертью заинтересуется, то увидит: от обильной пьянки у бывшего пирата прихватило сердце. А собутыльника к тому времени он уже выгнал, и позвать на помощь оказалось некому.

Вернувшись в дом, который Хромой арендовал на всё время пребывания в городе, Диори первым делом сорвал с головы тёмный парик и восковые накладки для носа. Слишком уж под ними чесалась кожа, а перекрашивать волосы или бриться наголо под парик из-за разовой акции не было смысла. Всё равно уже утром, сразу как вернутся помощники, все четверо из города уедут. А пока следовало упорядочить в голове рассказ бывшего пирата. Закрыв дверь и активировав защиту, Диори вытащил из перстня камень — сегодня это был невзрачный кусочек малахита, годный разве что для дешёвых поделок — положил на стол, проколол кинжалом палец и капнул на талисман крови из пальца.

Камень сбросил маскировку, свечение погасло, а на столе появился дух камня. В этот раз в облике игривой девушки-кошки, почему-то одетой в строгую юбку и соблазнительный, едва прикрывающий грудь, топик-лиф. Девушка сразу же замурлыкала, потребовала её погладить, рассказать какую-нибудь смешную историю, только тогда она согласна будет сделать для хозяина то, что он просит. Диори мысленно вздохнул: вот как не хочется тратить лишнее время, но нельзя. Раз дух — это отражение скрытой от разума части души, то можно, конечно, идти наперекор своему настроению, но ничего хорошего из этого не выйдет. И, хотя на память шпион никогда не жаловался, сегодня были важны даже самые мельчайшие подробности разговора — без камня тут не обойтись. Придётся ублажать капризный артефакт.

Провозился Диори до полуночи, тщательно, раз за разом, слушая от камня свою беседу с пиратом, и перенося пометки на карту и на бумагу. Когда вернулись Теод, Хромой и Кабан, сообщив, что «с девчонкой дело улажено», работа была завершена. С рассветом они покинули Хаэн. Их ждал Реус, а потом в самое сердце покинутой всеми богами страны.

* * *

В Реусе трактир казался совсем иным, хотя и здесь вечера были временем горячим. До города уже добрались вечерние сумерки, в зале было дымно, тесно и чадно, но светло — на лампах хозяин не экономил. Трактир гудел от шума и гама множества людей, тянуло жаром печей, сквозь дверной проём на кухню виднелись потные, оголённые до пояса повара, которые спешили, кричали, толкали друг друга и раздавали подзатыльники поварятам. Булькали огромные котлы, накрытые деревянными пляшущими кругами, сытный пар от бараньего плова сгущался под потолком, в сизом чаду яростно шипело масло, светились стенки накалённых жаровен, и жир, капая с вертелов на угли, горел синим душным огнём и бросал вспышки странного «колдовского» света. Но ни одной гулящей девицы в трактире не имелось, и служанок никто не лапал. Тут утоляли голод или заглядывали пропустить кружку-другую пива не работяги, а охотники и наёмники из тех, кто ходил в горы или на границы бывшего Торона. Местные давно разбирались, что если подготовиться и не забираться слишком глубоко к мёртвой столице и вообще вглубь Торона, то риск встретить по-настоящему опасную, для хорошо вооружённой группы, тварь невелик. Зато платили маги что за химер, что за туши и шкуры на снадобья бешеные деньги. Вот и стекался в город рисковый люд. Особо бесшабашные быстро оказывались в желудках чудовищ, остальные превратили добычу химер в рискованный, но отлаженный бизнес.

Повар в заведении был хорош. Диори даже заказал ещё одну тарелку плова, но вскоре сообразил, что пожадничал и доел его уже через силу. Потом жестом подозвал служанку:

— Рому мне. И два бокала, — и мысленно вздохнул. Ром он не любил.

— Удачного найма, господин, — сказала официантка.

Разумеется. Проработав в трактире хотя бы день, любая девчонка знает, когда посетители пьют ром из бокалов, а не пиво из кружек. Понятный каждому наёмнику сигнал — гость ищет себе отряд.

— Позвольте?

Диори оценивающе посмотрел на претендента. Первым рискнувшим спросить капитаном был вроде молодой ещё мужчина. Но если присмотреться, он скорее только выглядел молодым. Морщинки вокруг глаз и взгляд много повидавшего человека могли принадлежать и сорокалетнему, и пятидесятилетнему. Капитан налил себе на два пальца рому и пригубил, показав, что готов выслушать предложение.

— Мне нужен отряд, который сопроводит меня и моих людей до долины в горах. Заказчику нужна строго определённая химера, ловить её будем мы. У нас есть снаряжение и инструкции. От вас потребуется обеспечить нашу безопасность по пути туда и обратно. Оплата… — Диори сделал вид, что задумался: на самом деле в этот раз за всё платил секретарь мастер-магистра. — Оплата по верхней ставке.

В глазах капитана наёмников мелькнула искорка любопытства. Секунду он колебался, потом покачал головой:

— Нет… не стоит. Это не для нас.

— Какие-то дополнительные условия не интересуют? — всё-таки попытался Диори. Наёмник ему понравился.

— Спасибо, не стоит, — капитан сухо улыбнулся. — Не хочу искуса, — резко кивнул и вышел.

Следующим был светловолосый, моложе тридцати, голубоглазый красавец-северянин, наверняка по нему скучала не одна девушка. Диори позволил себе улыбнуться краешком рта: на пальцах тускло сияли ободками два серебряных кольца без украшений. Просто так подобные игрушки не цепляли, узнают про ложь — убьют. Этот человек лично одолел два десятка равных противников, в общем сражении или поединке. Причём каждый бой должен иметь свидетелей, иначе не засчитают. Да и капитанами наёмного отряда просто так в таком возрасте не становятся. Северянин выслушал условия и отхлебнул ещё глоток рома: ему интересно, он готов обсудить условия. И принялся торговаться. Диори набавлял цену, «сдаваясь под умелым напором» — иначе не поверят. Наконец сошлись на том, что, помимо оплаты по верхней ставке, заказчик обязуется выплатить половинную долю каждому получившему ранение и двойную долю семье каждого погибшего. После чего оба допили ром и перевернули бокалы. Знак того, что сделка заключена.

До нужной долинки в самом начале широкого Срединного хребта они добрались на удивление легко. По-настоящему опасные химеры нападали всего трижды, и стоило это жизни всего одному наёмнику. Причём Диори был уверен, что иди он в одиночку и не в конце, а в середине лета, пока зверьё не начало набирать жирок на зиму, был шанс проскочить, вообще ничего по-настоящему опасного не встретив. В долине разбили базовый лагерь, причём так, чтобы его нельзя было заметить с воздуха. Наёмники подчинились приказу без вопросов. Заказчик платит, да и никакие меры предосторожности в здешних краях лишними не бывают. Хромого и Теода оставили в лагере: присмотреть, к тому же, по горам оба были отвратительные ходоки. Остальные, собрав вещи, ушли «на ловлю заказанного зверя».

Потайная тропа началась незаметно. Даже зная вычитанные в книге ориентиры, без рассказа покойного пирата, её легко можно было пропустить. Надо было уйти не на перевал, а в сторону, на осыпь. И только там, с определённой точки, становилось заметно, что среди камней шла ещё одна удобная тропа, которая на очередной петле скрывалась в туннеле, пробитом в горе. Когда-то вход дополнительно прикрывала иллюзия, но и сейчас, стоило уйти с тропы, вход казался очередной тенью от очередного гигантского валуна на курумнике. Выныривала потайная тропа по другую строну отрога, причём туда, куда ни один нормальный горец не пошёл бы.

Время не пощадило дорогу, из-за этого шли медленно. Несколько раз их выручал немалый опыт переходов по горам, дважды спасало магическое чутьё Диори. На середине пути пришлось ночевать, хотя когда-то гонцы преодолевали весь переход за полдня. Заканчивалась тропа в небольшой, уютной потайной долинке. Здесь сохранился сложенный из каменных блоков колодец, окружённый рощей одичавших груш и яблок. После короткого отдыха, Диори собрал своих помощников на последнее совещание. Дальше они должны будут идти без него. Тренированному чародею, особенно бывшему академику, почти невозможно гасить в себе магию — слишком привыкаешь ей пользоваться. Фон же в местных горах на редкость чист. Когда Диори на инстинктах на очередной осыпи попробует себя подстраховать чарами, их обязательно заметят — если, конечно, покойный штурман не прихвастнул насчёт того, как строго стерегут границу. Командир останется здесь, в потайной долине.

— Похоже, карты не врут, — Диори усмехнулся уголком губ: самым свежим планам местности в архивах Синклита было четыреста лет. — И мы сейчас вот здесь, недалеко от перевала Холка медведя, — палец ткнулся в нижний угол расстеленного на большом плоском камне листа особой, не боящейся воды, бумаги. — Напоминаю. Если хоть одна из сигналок пожелтеет, каждый немедленно выбирается самостоятельно.

Товарищи кивнули. Сигналками назывались особые бусины, сделанные на основе симпатической магии, которую не засечь никакими способами. Шарики сработают, если хоть кого-то из отряда возьмут живым.

— Бальдерик, Лисица и Мунд идут в одиночку. Остальные идут парами, — идти по горам всего вдвоём — уже рискованно. Но большую группу неизбежно заметят с воздуха, по рассказу покойного пирата летающие звери патрулировали границу постоянно. — Разбирайте маршруты.

Диори выложил веером два десятка сложенных листов бумаги с примерным описанием дороги. Кроме старшего группы, что написано на этих листах, остальные не знали. Ещё одна предосторожность: если кто-то попадётся, он и под пыткой не сможет рассказать, каким путём двигаются товарищи. Троп же из долины в нужном направлении шло много, одних перевалов через северную часть хребта больше десятка. С воздуха долину не найти — об этом позаботились ещё строители, опасаясь гвенъя. А по земле одиночка идёт быстрее отряда, все успеют отступить.

В потайной долине Диори задержался почти на сутки. После чего двинулся не на северо-запад, как товарищи, а прямо на север. Конечно, и у остальных был шанс уцелеть, причём высокий — на смерть своих людей Диори посылать бы никогда не стал. И сейчас он надеялся и молился, чтобы все из отряда сумели вернуться. Не просто так Диори приказал при малейшем риске поворачивать обратно. Но в любом случае, свою задачу отвлечь внимание на себя, помощники выполнят. Сам же Диори шёл к тайному проходу, который указал старый пират. Причём, в отличие от помощников, при себе из магических вещей был только кристалл запоминания. Из остального снаряжения Диори не взял вообще ни одного предмета, в котором имелась бы хоть капля чар.

Бросив последний взгляд на долину, Диори расправил плечи и улыбнулся, словно сбросил прожитые годы. Он снова один и в горах: вечных и неизменных, столь же непонятных сознанию и столь же всеобъемлющих, как боги. Вокруг лишь камень, иногда спрятавшийся под ослепительными снежными шапками, и ледники, которые махрились нитками текущих вниз ручьёв. На высоте вода текла как бешеная, вровень с берегами, плоско-плоско, хотя и бурно, с перекатами и бурунами, но не выплёскивалась. После городов и долин, навозных запахов дороги и клубов пыли, здешний воздух обжигающе резал лёгкие своей чистотой. Даже внизу, у подножия пиков ощущался резкий запах снега. И это в последний месяц лета! Диори шёл, словно нищий горец с далёкого востока, где хребет заканчивался и врастал в равнину, не доходя до океана. Шёл, будто он опять изгнанный из Академии паренёк, решивший спрятаться от возможного гнева преподавателей там, где чародеев боятся и не любят. Среди горцев Диори научился полностью смирять свою магию, прикидываясь обычным целителем, таланта в котором не больше, чем в хорошем деревенском ведуне или шептуне. Гордые обитатели каменистых долин ценили пусть с равнины, но хорошего травника и ведуна, а взамен снисходительно наставляли городского неумеху, как надо ходить по горам без магии.

Дважды за время пути над ним проходили неведомые создания — не звери, Диори сразу понял, что они навроде воздушных колесниц — но шпиона летуны не заметили. Не увидели его и стражники, когда расселина вывела Диори к бывшей стройке, где теперь, на специально подготовленных местах, тренировались солдаты, ездили и метали снаряды железные колесницы. В подзорную трубу, которую он рискнул захватить с собой, занятия людей и нэрлих можно было увидеть хорошо. Новости, которые шпион принесёт своему нанимателю, будут неутешительные. Если сложить увиденное с рассказом бывшего пирата… Нашлась ли сокровищница знаний Ордена, или была иная причина — Степь и Келти воспользовались этим с лихвой, и готовятся бросить вызов власти мастер-магистра. Война будет страшной. А самому Диори теперь важно унести отсюда ноги. Если его заметят — узнавшего столь важный секрет даже не будут пытаться взять живым.

* * *

Когда, всего через неделю после того, как шпион отчитался секретарю, последовал приказ явиться на аудиенцию к самому мастер-магистру, Диори не удивился. Этого он ждал — слишком уж важные и тревожащие сведения принесла разведка. Хозяин Синклита наверняка захочет уточнить какие-то детали лично. Но сердце всё равно предательски забухало. Шанс, к которому он стремился многие годы! Если удастся произвести нужное впечатление на владыку, это не просто новые награды — а возможность войти в свиту, получить власть, равную власти иных герцогов и королей. Не только будущую речь, но и внешний облик для встречи Диори готовил очень тщательно. Изумрудный с серебром камзол выглядел нарядно — со вкусом и не крикливо. Украшения из золота к нему не годились, да и вряд ли такого могущественного человека можно удивить богатством. Но и совсем без украшений нехорошо. Нельзя использовать драгоценные и полудрагоценные камни, их наверняка отберёт стража: не настолько пока важный Диори гость, чтобы тратить на него силы и проверять, не являются ли камни какими-нибудь шпионскими устройствами или амулетами. После долгих раздумий Диори остановился на янтарном ожерелье и серебряных перстнях с тем же янтарём. Янтарь для магии непригоден совершенно, его отдать не потребуют… В последнее мгновенье привычка помимо сознания заставила добавить в ожерелье следящий камень, послушно принявшего форму ещё одной медовой капельки.

Мастер-магистр принял Диори в рабочем кабинете. Помимо секретаря, присутствовал один из помощников — причём явно высокого ранга, потому что мужчина сидел в гостевом кресле, а не стоял. Да и самого шпиона пригласили расположиться во втором гостевом кресле. Затем начался допрос… И Диори порадовался своей привычке даже самую незначительную информацию сортировать для доклада заранее. Хозяин выспрашивал всё, от того, как Диори нашёл столь ценного свидетеля, до мельчайших деталей увиденного в дороге и по ту сторону гор. Хотя, например, зачем мастер-магистру знать характер растительности и соотношение лиственных-хвойных деревьев в предгорьях, Диори не понимал совершенно.

Едва отзвучал последний ответ, всё звуки пропали, а кабинет погрузился в дымку. Шпион почувствовал, как его окутала магический полог. Это тоже было хорошим знаком. Из-за искажений, слов по губам не разобрать, но похоже, что обсуждали именно его — а раз Диори на время разговора не выгнали, значит, шансы у него… Додумать мысль шпион не успел, завеса исчезла. И зазвучал голос мастер-магистра.

— Поздравляю. Вы проделали замечательную работу. И не побоюсь сказать — кроме вас это оказалось никому не под силу. Остальные погибли. Потому я предлагаю вам поступить на службу лично ко мне. Но предупреждаю сразу — пока не докажете, что я могу вам доверять, я повешу особое заклятье. И если надумаете меня предать — найду даже в чертогах Кайны.

— Согласен и отдаю свою жизнь в ваши руки.

Диори не раздумывал ни мгновения. Такой шанс выпадает раз в жизни. И можно поклясться хоть Пресветлой Кайной, хоть Рыжим Эбрелом: через пятнадцать-двадцать лет он будет вот так же сидеть в кресле рядом с Хозяином на правах ближайшего помощника. А заклятье… И этот вариант предусмотрен. Шею на мгновение сдавило, обожгло лентой фиолетового огня, в груди кольнуло. Только то, что Диори ещё сидел в кресле, не дало ему упасть. Насколько он разбирался в подобных заклятиях, болеть и мутить будет ещё несколько дней, не меньше, да и ошейник… Пусть его не видно, всё равно знаешь, что он есть. Но это ерундовая плата за перстень с личным оттиском самого главы Великого синклита.

— Идите. Даю вам месяц отдыха.

Дом в городе при замке мастер-магистра, где квартировал отряд, встретил Диори тишиной. И хотя именно этого он ждал, знал — так и случится, сердце всё равно нехорошо кольнуло. Угадал он и то, что останется дожидаться его именно Хромой.

— Ты принял предложение? — о том, предлагали ли вообще Диори поступить на службу, старый друг не спрашивал. В этом он был уверен, как и остальные в отряде.

— Да.

— Тогда ты нас поймёшь. Близко к огню власти — можно спалить себе крылья. Нам хватит и того, что мы получили с этого дела. Но если лично тебе понадобится помощь — свистни, командир. Мы придём.

Хромой ушёл, а Диори захотелось выть. Даже для Хромого он больше не друг. Знал, что за власть будет именно такая цена. Был готов заплатить… Но не представлял, что ему всё равно станет настолько плохо вот от этого: «Командир». Диори отыскал в доме медицинского спирта — уходя, запасы отряда товарищи не тронули. Плеснул в кружку, выпил, и ничего не почувствовал. Словно глотнул воды.

И Диори позволил себе расслабиться. Раз уж цена заплачена и прошлого не вернуть. Едва прошла вялость, и ослабли неприятные ощущения от заклятия мастер-магистра, Диори тут же сел перебирать стопку карточек-приглашений, которые ему нанесли за последние дни. Нигде и никаких официальных указов мастер-магистр не издавал, но умные люди уже прознали, что «вот этот человек» вошёл пусть пока в дальний круг, но в свиту самого Хозяина. И получил перстень с его оттиском. К такому новому слуге мастер-магистра стоит присмотреться заранее.

Первым Диори нанёс визит к бургомистру. Это было и полезно на будущее, и хорошо вписывалось в неписаные правила и табели о рангах. Гостей на крыльце дома встречал лакей, тут же вёл к заранее назначенному месту возле стола в трапезной. Рассаживали гостей на скамьях, окружающих стол, по степеням знатности и значимости — Диори пока усадили не возле устроителя пира, но и не в конце, а чуть ближе середины. Как только все гости собрались, загремели рога, призывая к парадному обеду, в залу вошли прислужники. В руках у каждого кувшины с водой умыть гостям руки, на шеях висели полотенца.

К удивлению Диори, ни супа, ни бульона на пиру не подавали — начали прямо с мяса. На первое блюдо внесли жареного оленя: искусный повар разрезал тушу на куски, отварил и залил соусом, а потом «собрал» обратно так, будто зверя приготовили целиком, даже не отрубив рога. Второе блюдо напоминало первое — «цельный» жареный кабан под острым соусом. В небольшой перерыв были поданы яблоки, гранаты, финики. За ним внесли жареных лебедей. Потом подали отведать зайцев и кроликов, всевозможных птиц, пироги с мясной начинкой и рыбно. И всё время, пока одни прислужники разносили кушанья, другие обходили стол с кувшинами и наливали в кубки вино. Домой, хотя и старался пить поменьше, Диори пришёл пьяный от вина и обилия еды.

Также продолжилось и на следующий день. Диори пировал, ходил на скачки и соревнования борцов, менял женщин одну за другой — каждую ночь обязательно новая. Кроме желания сбросить нервное напряжение, в буйном загуле был и свой расчёт. Иначе теперь ему нельзя. Человек без слабостей выглядит подозрительно, так пусть наниматель увидит именно те слабости, которые всем покажет Диори.

К концу третьей недели ему стало противно от самого себя. К тому же, посмотрев на себя очередным утром в зеркало — рожа там была на редкость мятая и похмельная — Диори решил, что показал достаточно и пора приводить себя в порядок. Приглашения на вечеринки и любовные письма отправились в мусор, а из тайника появилось янтарное ожерелье, в котором по-прежнему прятался артефакт. Хранить свои размышления на будущее и заметки на бумаге Диори опасался, потому без камня памяти не обойтись.

Сегодня дух камня принял облик профессора из Академии, в мантии и украшенной звёздами шапке. Ещё до того, как Диори успел дать хоть одну команду или задать хоть один вопрос, прозвучало:

— Какой из ярусов вас интересует в первую очередь, милорд?

В воздухе тут же появилась объёмная модель замка мастер-магистра. Вместе с подземными уровнями… И этих уровней было слишком, слишком много! По спине пробежал ледяной холодок.

— Карту и назначение сначала минус первого уровня, — скомандовал Диори.

Через десять минут мужчина упал в кресло и негромко завыл от отчаяния. Под замком оказался артефакт, который создал тот же самый древний маг, что сотворил камень памяти. Проклятый булыжник, оказывается, был, вдобавок, одним из ключей к этому артефакту. А мастер-магистр совсем недавно пользовался спрятанным под землёй устройством, поэтому, едва камень почувствовал в ауре хозяина замка знакомые обертоны, то проснулся и начал обмен информацией с артефактом… И не только про секретные ярусы. Ещё он впитал некоторые мысли и знания самого мастер-магистра, из тех, что маг оставил во время волшебного сна. И сохранить это в тайне от нанимателя не удастся.

«Эбрел, сволочь ты рыжая! — беззвучно заорал Диори, уверенный что бог воров и удачи обязательно подсматривает, довольный своей шуткой. — Ты специально так сделал именно сейчас, когда я добился именно того, к чему шёл все эти годы!» Хотелось биться головой об стену… Не время! Диори заставил взять себя в руки. Рыжий покровитель воров и шпионов всегда оставлял своим почитателям шанс, даже в самых безвыходных ситуациях. Надо этот шанс лишь увидеть и суметь воспользоваться. Четыре-пять дней в запасе ещё есть. Ингредиенты и инструменты, чтобы заглушить заклятие мастер-магистра и сбежать куда-нибудь на Южные острова, припасены заранее. Экранированное помещение для ритуала тоже неподалёку. Он успеет. Первым делом необходимо, причём незаметно для всех, хоть ненадолго выпасть из поля зрения приставленных за ним соглядатаев. Будь здесь его товарищи по отряду — в задуманный спектакль никто бы из них не поверил вообще. Но шпики и собутыльники настоящего Диори не знали, потому будут сомневаться, перепроверять — это даст нужную фору по времени.

Получилось всё намного удачнее, чем Диори планировал. Утром он заглянул к знакомому — мальчика из золотой молодёжи направил в город мастер-магистра отец, но вместо того, чтобы обзаводиться полезными знакомствами, парень кутил день и ночь напролёт. Диори парень и позвал-то в компанию исключительно чтобы отчитаться перед отцом, дескать, обиходил и обзавёлся связями с очень нужным человеком. У Диори заглядывать к этому прожигателю жизни был свой интерес: компания золотой молодёжи, сама не подозревая, оказалась ценнейшим источником информации. Вот и сегодня всё началось, как и всегда. Сначала Диори и хозяин дома сидели и пили вдвоём, причём парень жаловался на отца, который не понимал его увлечений. Вскоре подтянулся ещё с десяток приятелей, появилось несколько девиц: вроде приличных девушек, но подозрительно быстро «хмелевших». «Пьяные» девчонки вели себя развязно, как бы само собой у них расстёгивались крючки на платьях, и время от времени то одну, то другую девицу кто-то из мужчин провожал «подышать свежим воздухом и развеяться». Но уже через пару часов всем пьянка и гулящие девки надоели, хозяин дома громко высказался — каждый день одно и тоже. И тут один из постоянных собутыльников парня озвучил мысль поохотиться — Диори старательно подводил дурачка к этой идее с самого начала. Кто-то заспорил, «автор предложения» горячо и искренне начал всех убеждать и намекать, что кто откажется, тот трус и их компании не подходит.

Пьяным было море по колено. Хотя до сумерек осталось не так уж и много времени, поехали, как и нужно было Диори, в дальний лес. Солнце вроде бы светило, но его всё время заслоняли серебристо-белые облака, отчего под кронами деревьев всадники превращались друг для друга в полуразмытые тени. Зато собачий лай звонко раздавался со всех сторон. Сегодняшний заводила, стремясь всем показать свою удаль, бешено погнал лошадь вперёд. За ним помчались остальные, и в какой-то момент Диори, который всё время изображал наполовину пьяного, «не справился». Лошадь как бы сама по себе понесла его не совсем в другую сторону. Вскоре деревья постепенно пошли на убыль, великанов-елей понемногу сменили низкорослые карлики. Показалось болото. Сырость в воздухе, чахлая, бурая от первых заморозков трава, пятна ряски в такой же бурой воде. Пригоршней камушков рассыпались островки-кочки, на которых прилепились совсем уж худосочные облетающие берёзки. Те, кто станет его искать, по следам неизбежно придут к выводу, что лошадь вынесла всадника в тину, а там он или утонул вместе с ней, или вылез на кочку. Но обратно на берег перебраться уже не смог, и попробовал пройти болото насквозь. Надёжнее было бы оставить следы, как лошадь билась, пытаясь выбраться на берег и всё равно ушла в топь. Но Диори не смог заставить себя, вот так изуверски, мучить ни в чём неповинное животное. Поэтому сначала лишил лошадь сознания, и лишь потом столкнул в воду.

Полянку по ту сторону болота, где Диори заранее спрятал нужные ингредиенты, со всех сторон окружали высокие ели, прятавшие маленький, наполовину вросший в землю дом. Ветви нависали над прохудившейся крышей, подслеповатые окна, разбитое крыльцо. Внутри дом был сух, а ветхая с виду дверь на самом деле могла выдержать не один удар топора. Диори разжёг в очаге специальные, не дававшие дыма и создававшие сильный жар дрова. Хотелось начать избавляться от ошейника немедленно, но работа требовала аккуратности. Любая ошибка мгновенно активирует заклятье. Диори заставил себя отогреться после ледяной болотной воды, поесть и вздремнуть пару часов. И только когда почувствовал себя достаточно отдохнувшим, достал из тайника инструменты. Погасить метку — и можно бежать на Южные острова.

Час спустя опять захотелось выть и биться головой об стену, поминая нечистыми словами Рыжего Эбрела: мастер-магистр предусмотрел даже такое вот бегство. Заклятье уснуло, но испортился лишь маяк, а вложенное проклятье рано или поздно всё равно сработает. Диори заставил себя сесть и успокоиться. В петлю он забраться всегда успеет. А до этого надо искать шанс, который обязательно ему оставила судьба. Ещё понять бы, где он…

* * *

Граф Рединг вздрогнул, когда одна из вечерних теней в его кабинете внезапно обрела плотность, объём и материализовалась в человека. По привычке успел положить руку на рукоять кинжала, хотя в кобуре был пистолет. И подумал, что сигнализация на магию не сработала, визитёр прошёл обычным способом — но дом тщательно охранялся! И тут гость заговорил.

— Не стоит, граф. Если бы я хотел вас убить, то вы бы меня не увидели вообще. Как не увидела охрана внизу. Тело отыскали бы только утром. Кроме вас в доме сегодня больше никого, потому я и решил поговорить именно сейчас и здесь.

— Что вы хотите?

— Встречу с принцем Редвалдом и генералом Гальбой. Я знаю, кто это. И у меня есть, что им предложить. Из тех тайн мастер-магистра, про которые вы не подозреваете. Но говорить я буду только с ними обоими. А пока, для аванса, позволите? — граф Рединг кивнул, и гость медленным движением положил на стол несколько листов. — Это рассказ о том, что на самом деле произошло возле башни Отли и как именно, по-настоящему, погибли ваши люди.

— Хорошо. Не обещаю, но попробую устроить вам встречу.

Принц Редвалд и генерал Гальба смотрели на невысокого худощавого человека перед собой с любопытством. Не каждый день от Синклита перебегают шпионы, да ещё с интересной информацией и просьбой о встрече с руководством. Убийцей мужчина быть не мог, проверили его тщательно, значит, стоит выслушать. Хотя бронированное стекло, разделяющее комнату, поднимать всё же не стали. По договорённости начальников разведок, допрос должен был вести принц Редвалд. И первый вопрос прозвучал именно от него.

— Итак, господин…

— Диори.

— Господин Диори. Почему вы пришли к нам? У вас одна попытка, чтобы я поверил. Сразу скажу: варианту, что мы вам понравились, а вы ненавидите Синклит, я не поверю.

Диори усмехнулся, расстегнул воротник и показал на тонкую красную полосу на шее.

— Вот из-за этого. Заклятие напоминает клейма Синклита. Когда я случайно проник в одну очень важную тайну мастер-магистра, я думал, что ошейник только следит. Погасить сигнал можно, я был готов к такому развитию событий. Но оказалось, что есть и вторая половина. Вложенное проклятье. Пока я заставил его уснуть, но ненадолго. Через год-два ошейник проснётся, и меня ждёт рак горла… в лучшем случае. Зато я знаю, что вы умеете магические клейма снимать, причём в обход того мага, который их ставил.

— Что вы ждёте от нас, мне понятно. Чем вы собираетесь платить за свою жизнь? Той самой тайной мастер-магистра, про которую говорили графу Редингу?

— Нет, что вы. Насчёт тайн мастер-магистра мы будем договариваться отдельно. Я хочу обменять их на убежище в ваших землях. За жизнь я готов расплатиться резервной сетью агентов Синклита на территории Келти, — Редвалд и Гальба, не скрывая заинтересованности, переглянулись. — Не знаю, слышали вы или нет. Но кроме той сети, которая вам известна, есть ещё одна. В ней состоят некоторые маги, завербованные ещё в Академии. Кое-кто из прислуги — причём хозяин в таких случаях, как правило, даже не знает о втором занятии какого-нибудь конюха или лакея. Главное, что пока сеть не активна, пока эти люди не получат приказ, вычислить их вы не сможете. Агенты ведут самую обычную жизнь. И с повседневной сетью эта вторая не связана никак. А когда они начнут действовать, будет поздно. И ещё. Пытками из меня вы это узнать не сможете, всё хранится в магическом артефакте, откуда я могу достать информацию лишь добровольно.

Стекло потемнело, микрофоны выключились, а на разделяющем комнату барьере Диори почувствовал магическую завесу. Он заставил себя замереть без движения, хотя сердце бешено стучало. Сколько прошло минут, Диори не понял, врождённое чувство времени в этот раз отказало. Наконец, спустя вечность, стекло снова просветлело и прозвучало спасительное:

— Согласны. Мы принимаем ваше предложение.

Глава 4. Ваше Высочество наследная принцесса

Ноябрь пришёл как-то незаметно. Вот, вроде бы, ещё совсем недавно жёлтые листья октября падали на тротуары, прохожих и автомобили — и уже остались лишь голые ветки, заморосили дожди, лужи по утрам начали покрываться корочкой льда. А с первым снегом к землянам приехал принц Кинехеах, забрать сестру домой. Настало время и ей пройти церемонию венца и короны, после которой она станет совершеннолетней и одной из официальных наследниц.

Особого секрета из отъезда не делали, но и лишний шум был ни к чему. Принц остановился в небольшом, принадлежащем правительству, закрытом посёлке, где все приезжие из Келти обычно готовились к жизни среди землян. Но поскольку сестра должна была выехать из города, когда узнает, что брат на месте — ждать пришлось долго. Кинехеах сел в гостиной, перед телевизором… И сам себе улыбнулся: как он, оказывается, соскучился, что можно вот так развалиться на диване, включить телевизор, выбрать в сети кино по вкусу — и просто смотреть.

Когда в прихожей раздался шум, Кинехеах не сразу оторвался от увлекательного фильма. Потому встретил сестру и остальных гостей — принцессу Анастасию, баронессу Сандак, графа Тунора и его дочь — уже на пороге гостиной. Девушки успели скинуть пальто, вдобавок специально надели сегодня одинаковые платья. Кинехеах на пару секунд задумался, какая из них его сестра, а какая — кузина. Близнецы постарались вести себя одинаково, но опытный воин всегда оценивает не только по внешности. В одной из девушек чувствовался след военной выправки, хотя она и старалась от него избавиться. Зато вторая, хоть и старалась держать шаг почётче, явно именно старалась, а не двигалась, как привыкла.

— Ты выросла сестрёнка, — принц обнял Лефлет. — А ты на неё здорово похожа, Настя.

— Ты продула, с тебя торт, — фрейлина Сандак торжествующе посмотрела на дочь графа Тунора. — Он перепутал.

— И я тебя рада видеть, Кинехеах, — рассмеялась та девушка, которую принц посчитал кузиной. — Здорово мы тебя провели?

— Да уж. Если даже я, и зная про близнецов, ошибся… Вы молодцы.

* * *

В прихожей раздался шум, и принцесса Лефлет оторвалась от падающих снежинок за окном. Ну, хоть кто-то пришёл скрасить её добровольное затворничество! Конечно, квартира на верхнем этаже небоскрёба, с книгами, фильмами и Интернетом — Служба безопасности решила, что в городском муравейнике одного человека незаметно прятать проще — это совсем не наглухо закрытые покои отцовского дворца и не изолированный лесной посёлок. Но месяц, не выходя за порог, сидеть в четырёх стенах всё равно тяжело. Пусть делаешь это по собственному желанию и твёрдо знаешь, что так надо. Увы, официально принцесса уехала домой. И пусть закон, по которому отпрыск королевской крови в заграничной поездке не имеет права, до церемонии возложения венца наследования, оставаться без опеки, формально обойти сумели: место графа Тунора заняла Наталья, жена вице-председателя Сената… Рисковать жизнью сестры, если подмена раньше времени выйдет наружу, Лефлет не собиралась. А на улице её легко могли узнать, за последние годы гости из Келти среди землян редкостью быть перестали.

Оказалось, пришла Наталья. Если в первую пару недель женщина тактично старалась не надоедать, то теперь, когда скука и безделье грызли принцессу изо всех сил, заглядывала по возможности каждый день, чтобы хоть как-то отвлечь общением. Вот и сегодня, официальный разговор в гостиной незаметно превратился в дружеские посиделки в спальне, где небольшие размеры не давили, принцесса могла с ногами забраться в любимое кресло, а гостья с удобством рассесться на кровати.

— Скучаешь? Смотрю, даже свои игрушки бросила, — Наталья махнула рукой туда, где на письменном столе лежала оставленная на середине работы, не доклеенная моделька парусника. — Хотя совсем недавно, пока не закончишь собирать очередную модель — ничего вокруг не видела.

— Скорее волнуюсь, — вздохнула Лефлет. — У меня в братьях одни мальчишки, у дяди Редвалда тоже сын. Я всегда так мечтала о сестре, что была дико счастлива, когда нашлась Настя… А теперь она там и рискует из-за меня.

Наталья мысленно покачала головой: счастье — это кому как. Лефлет и правда была безумна рада, она как раз приехала учиться, а тут появилась не просто близкая подруга — сестра. Зато остальным нервов находка попортила изрядно.

— Ты сама согласилась, что раз есть заговор, то тебя наверняка попытаются похитить после церемонии возложения венца наследницы. А у Анастасии и подготовка лучше… Да и физические возможности, чего греха таить. Слышала я, как волчата Северина девочкам, ради сувениров, ложки узелком завязывают. Говорят, после каждого кадетского бала генерал своих воспитанников костерит на все корки и наряды вне очереди раздаёт щедрой рукой. Но поделать ничего не может, традиция сильнее. Ладно, это мы чего-то в сторону ушли. Ты лучше объясни, почему вы все в Келти так уверены, что похищение будет именно сейчас? Если тебя не трогали до самого отъезда сюда, даже не пытались.

— Понимаете, Наталья, у нас довольно необычная система наследования. Пока на сына или дочь даже правящего монарха не ляжет венец наследника — по закону наследником он не считается. Потому, кстати, когда пятьдесят лет назад кузен короля организовал заговор, несмотря на помощь Лозадского союза мятеж провалился. Страна узурпатора не признала, и дворяне, и города — все встали за дедушку. А ещё есть порядок старшинства. И если для мужчин на него обычно не смотрят, то у женщин строго. Наследует сначала та принцесса, которая получила диадему первой, и не важно, что Настя младше меня по годам. А с дядей Редвалдом связываться побоятся… я надеюсь.

Наталья кивнула. Если бы план заговорщиков удался, они бы подменили Лефлет покорной куклой, и никто ничего бы не сообразил: талисманы династии отзывались на кровь любого близкого кровного родственника короля.

— Пусть меня сюда спрятали, и на два года церемонию оттянули — вечно так продолжаться не может. И всё равно переживаю. Как раз примерно в эти дни они домой приехать должны. Потому сижу, вот, и думаю, чем сейчас Настя занимается?

* * *

Анастасия внимательно изучала жизнь Королевств, её тщательно готовили к подмене. Но когда сразу после отъезда вместо земных брюк и блузки пришлось надевать платье из Королевств… Анастасия, конечно, до этого обязательно носила корсет и платья, тренировалась — но таскать всё это не пару часов, а с утра до вечера оказалось тем ещё испытанием.

На границе Степи и Келти их встретила большая официальная делегация. Кинехеах перепоручил сестру отряду гвардейцев, сам умчался по срочному вызову короля вперёд в столицу. Анастасия сразу обратила внимание, с какой откровенной ненавистью и завистью на баронессу Сандак глядела свита из двух десятков фрейлин. Когда обе девушки уезжали из столицы «в какую-то глушь», девчонки из свиты все как одна радовались, что их-то опала не коснулась. И вдруг свиту при отсутствии принцессы во дворце не распустили: то есть Лефлет не наказали, а отправили куда-то от лица семьи. И теперь Сандак вернулась доверенным лицом и наперсницей принцессы, её отец за эти годы сделал блестящую карьеру в гвардии. А остальные фрейлины свой шанс упустили — и второй такой судьба им вряд ли предоставит.

Предводительствовала над свитой всё та же статс-дама, хорошо знакомая по рассказам Лефлет. Глядела она на принцессу, метая глазами молнии, и явно была готова с первого же дня и всю дорогу до столицы «приводить в чувство одичавшую в глуши девчонку». Даже наверняка заготовила речь, которая должна была принцессу заранее раздавить и пристыдить за не очень подобающий вид: как она могла путешествовать в таком простом и бедном платье. Памятуя, как статс-дама третировала сестру во дворце, Анастасия сразу же предупредила:

— Только заикнитесь мне про вышивание.

— Но Ваше Высочество!..

— Именно Ваше высочество. Хоть раз увижу вышивание — как мы приедем, из столицы на следующий же день вы отправитесь наставлять благородных девушек где-нибудь на южных границах. Это я обещаю.

Статс-дама демонстративно поджала губы: молчу и подчиняюсь высокородной придури. Но в глубине взгляда мелькнул страх, и Анастасии её стало жалко. Женщина и в самом деле искренне старалась. К счастью, напоминать про вышивание, смиряющее резвость, она ни разу не рискнула — и Анастасии не пришлось проверять, хватит ли у неё духу выполнить угрозу. Зато на остальном статс-дама буквально «оторвалась», загнав принцессу в парадные одежды. Каждое утро и вечер теперь Анастасия мысленно ругалась, что научиться за отведённое число секунд одевать снаряжение по боевой тревоге было намного легче, чем сладить со всеми хитроумными застёжками, крючками и завязками здешних парадных нарядов. С первого дня начинаешь понимать, зачем принцессе столько фрейлин, и что служанка для местных богатых дам не роскошь, а жизненная необходимость. А ещё начинаешь бояться исполнения желаний. Когда она была рабыней в питомнике, страстно мечтала — это ошибка, вот найдутся родители!.. И вот, нашлись не только отец, но и много по-настоящему любящих её родственников, братья и сёстры. Уже в кадетском училище любила читать книжки и сказки про всяких принцесс. Как любая девчонка представляла себя на месте героинь романов… И вот нате, пожалуйста. Она теперь самая настоящая принцесса таких благородных кровей, что благородней некуда. Заодно всё остальное — в довесок.

В следующий раз статс-дама «обошла» строптивицу, мягко напомнив, что по статусу и раз домой она прибывает официально на церемонию совершеннолетия, принцессе желательно ехать в карете. Анастасия согласилась, до сих пор на лошади ей было психологически не очень комфортно. Всё-таки она больше привыкла к машинам. Вдобавок климат в Келти был резко континентальный, в начале декабря уже ложился снег, пусть температура и держалась не сильно ниже нуля. Да и кареты за последние несколько лет преобразились, получили современную, скопированную с автомобиля, подвеску. Намёки фрейлины Сандак принцесса проигнорировала… оказалось зря. Ход у кареты и в самом деле был мягкий, ехать тепло и комфортно. Но статс-дама, пользуясь моментом, начала вести нравоучительные и душеспасительные беседы. И не прервать, она «просто выполняла обязанности», информируя отсутствовавшую несколько лет принцессу о столичной и дворцовой жизни.

На это Анастасия быстро привыкла или дремать, делая вид, что слушает, или с открытыми глазами впадать в прострацию. Вроде смотришь, поддакиваешь, но мысли гуляют далеко. Звукоизоляция в салоне кареты была отличная, громкие трубы, которыми всю дорогу кортеж оповещал о себе, тоже быстро стали привычными. В результате въезд в город Анастасия проспала. Очнулась только когда кортеж уже подъезжал к дворцу. И от этого стало донельзя обидно: хотелось посмотреть столицу. На статс-даму девушка зыркнула самым злобным каким могла взглядом. Из кареты вышла с другой стороны, хотя статс-дама специально для неё первой выбралась наружу и замерла, придерживая дверцу. И тут же Анастасия себя обругала: пусть по мелочи и в границах допустимого, она мгновение назад нарушила этикет. Если это повторится, могут возникнуть подозрения.

Страх принялся нехорошо щекотать вдоль позвоночника, упорно забираясь всё выше и выше. Потому дальше Анастасия старалась делать всё как можно точнее. Не зря же она до зубовного скрежета не только учила этикет и лица придворных с биографиями — дома специально разметили и подготовили условные копии залов и комнат дворца, чтобы принцессу не выдала привычка тела, впервые шагающего по незнакомому помещению. Не обращая на красоты парка и отделку залов и лестниц, Анастасия величаво ступала, улыбалась, расточала комплименты, в мыслях, словно на макетах, расставляя маркеры: здесь повернуть, там будет ступенька. И всё равно, войдя в тронный зал, девушка споткнулась, раздавленная его размерами и парадной, давящей роскошью. И тут же настрой, который она в себе тщательно лелеяла все дни путешествия, чуть не потерялся — стоило увидеть десятки смотревших на неё «зрителей», как захотелось повернуться и бежать куда глаза глядят.

Анастасия сделала глубокий вдох и заставила себя шагнуть вперёд. Хорошо хоть не надо было прилюдно расцеловываться с «родителями» — на официальном приёме в честь приезда по поводу совершеннолетия каждый шаг, жест, слово или улыбка расписаны в соответствующей главе дворцовых правил как в сценарии занудной пьесы. В большинстве случаев Анастасия не понимала, о чем её спрашивают, до того вычурно говорили церемониймейстер, придворные или король с королевой. В половине случаев не понимала даже собственных ответов, хотя дома гордилась знанием языка — оказавшись в земной колонии, она, в отличие от многих, наречие Королевств не забывала. Анастасия просто механически вызубрила, где, когда и как её должны спросить и что она на это должна ответить. Наконец дождалась, пока ей дозволят удалиться отдыхать с дороги. И медленно двинулась в свои комнаты, ощущая себя выжатым лимоном: так она не выматывалась даже во время марш-бросков в полной выкладке.

В покоях неожиданно обнаружился принц Редвалд. Он сразу поймал дочь в объятия, погладил по волосам.

— Молодец, девочка. Всё прошло лучше, чем мы надеялись. Цени Сандак. Представь, она за время дороги сообщила мне, кто из фрейлин, по её мнению, шпионит и стучит на тебя оппозиции — и ни в ком не ошиблась. Я тебе завтра дам список и что в присутствии кого надо сболтнуть, — Анастасия невольно улыбнулась. Отец к землянам ездил нередко, и они друг для друга давно сумели стали родными людьми. Но характер не переменишь, даже сейчас первым делом он заговорил о безопасности. — В остальном в нашу игру поверили все. А сейчас передохни, и ждём гостей.

— Кого?

— Ну… остальная семья просто жаждет с тобой познакомиться. Саварда с женой не будет, к сожалению. Он дольше, чем нам хотелось, возился с одним делом. Его посольство уже выехало домой, но к празднику Венца и короны они, скорее всего, не успеют. Хотя на церемонию по традиции собирается вся семья, — Анастасия кивнула: поняла, удар заговорщики нанесут сейчас, когда есть возможность убить всех разом. — Ладно, о делах потом. А пока давай, знакомься с родственниками.

Захотелось спрятаться как ребёнку куда-нибудь под кровать, но даже додумать эту привлекательную мысль до конца Анастасия не успела. Послышались шаги, и в комнату сначала вошёл король, за ним все остальные.

— Ну, давай, знакомь меня с племянницей.

А Ордрик девушку крепко обнял и шепнул:

— Ты дома, сестрёнка.

* * *

Никого не удивило, что король решил сделать из церемонии совершеннолетия любимой дочери и единственной принцессы в роду целое шоу. Желающих увидеть возложение венца, а потом напроситься на бал тоже набралось неимоверное количество. Из-за этого возложение венца и бал в честь совершеннолетия было решено провести в королевском парке. Правда, злые языки шептали, что на самом деле дядю уговорил принц Ордрик, так ему проще — не будет болеть голова насчёт того, что по дворцу шастают толпы посторонних гостей. На «умников» шикали: да какая разница, кто уговорил короля. Зато теперь саму церемонию смогут увидеть не только избранные дворяне из старшей аристократии, но и члены городского магистрата, главы гильдий — причём не только из столицы, самые именитые мастера и богатые купцы страны.

Многие гости начали прибывать загодя, хотя церемония начиналась с рассветом. Но и просто так в парке было чего поглазеть. Стараниями магов зима отступила, можно скинуть шубы и щеголять в камзолах и платьях. Повсюду висели украшения, полотна с гобеленами и рисунками, вазы с цветами, живыми и искусственными, созданными умелыми ювелирами. Статуи из камня и дерева, места для гостей разного ранга и из разных областей страны делили ажурные кованные решётки, каждая — настоящий шедевр. Иностранные послы удивлённо вертели головами и цокали языком, потрясённые богатством Келти. Подданные Турстана смотрели на иностранцев горделиво и свысока. Со всей страны мастера соревновались, присылая подарки — и теперь, вернувшись домой, главы гильдий расскажут: «Своими глазами видел, и наш подарок признали достойным самого короля».

Но вот людское море заполнило парк, оставляя широкий проход по центру. С первым лучом солнца принцесса в белом платье, сопровождаемая королём и наследником престола, держа в руках зажжённые свечи, изображающие духовный свет таинства, медленно двинулась к алтарю в честь Пресветлой Кайны-ведущей-души-в-мир. Торжественно заиграл оркестр. На середине пути их встретил жрец Эбрела с кадильницей, преграждая путь клубами дыма. Принцесса и сопровождающие шли ровно и не сбиваясь, под одобрительный рёв толпы. Никакая случайность не может совратить с пути истинного, не властен над принцессой Рыжий хитрец. Жрец отошёл в сторону, а принцесса заняла положенное место на разостланном на земле около алтаря золотом платке с вышитой короной. Сопровождающие замерли у неё за спиной справа и слева.

— Перед лицом Пресветлой Кайны, пусть скажет любой из присутствующих, есть ли причины, почему член королевского рода не может надеть венец наследника, а если будет на то воля богов, и возложить на себя корону? — загремел голос верховного жреца храма Кайны.

Минуту царила тишина, все затаили дыхание.

— Нет тому препятствий, — провозгласил король.

— Она достойна венца, — подтвердил наследник престола.

Но жреца Кайны этот ответ «не удовлетворил». Он старательно выспрашивал у принцессы, готова ли она исполнять законы и думать сначала о благе народа и королевства, а потом о себе, опять вопрошал остальных, нет ли у них возражений на слова принцессы или иных препятствий. Но вот прозвенело «Благословенна дочь сия…», опять заиграл оркестр. Верховный жрец коротко попросил богиню о благосостоянии душевном и телесном принцессы, дальше принялся произносить пространную молитву, в которой просил у повелительницы судеб благословения, счастья и богатства для наследницы и королевства.

Наконец, загремели слова:

— Госпожа наша, славою и честью твоей перед лицом людей и богов нарекаю!..

Одновременно «случайно» грянул маршем оркестр, а сопровождавшие принцессу Кенелм и Турстан широкими спинами загородили вставшую на колени девушку и склонившегося над ней жреца. Никто не услышал и не прочитал по губам, что, увенчав макушку венком из золотых листьев, жрец Кайны произнёс не «Лефлет», а «Анастасия».

После церемонии должен будет начаться бал, но туда пустят одних дворян, да и то не всех. Зато обильные столы предназначались для каждого из гостей, здравицы за принцессу и короля звучали так, что окна во дворце дребезжали. Анастасия слушала крики с завистью, ибо сама поесть не успевала — к началу бала надо переодеться в парадное платье. Девушка степенно покинула парк и вошла во дворец, там бежала уже рысью. Скинув церемониальные одежды, ругаясь сквозь зубы, попыталась расчесать волосы. Спутавшиеся в заумной причёске пряди плохо поддавались даже усилиям опытной служанки. А ведь, по меркам здешних дам, парадная конструкция была совсем простенькая, за последнее время хитрые башни из волос делать перестали — спасибо принцессе Лиде, которая, переехав в Келти, издеваться над собой категорично отказалась. Наконец непослушные пряди поддались. Девушка на ходу сбросила корсет и нижние юбки и побежала в ванную, заодно неизвестно какой раз мысленно поблагодарив Лиду. «Быстро в душ, пока перерыв» до перестройки дворца можно было и не мечтать. Вместо нормальной ванной настоящий ритуал мытья в бадье, в окружении служанок и кувшинов с горячей водой за полчаса перерыва до начала бала вещь совершенно нереальная. Ну или мыться раз в неделю-две и в остальное время забивать запах пота дорогим парфюмом, как это делали многие.

Когда служанки начали облачать девушку в парадное платье, в голове кровожадно забилась мысль срочно сменить моду. Ну, вот что стоило сохраниться идеалу красоты хотя бы времён деда Турстана Второго? Сто лет назад воспевали девушек крупных и пышных, из-за этого платья были свободные, со складками и буфами. Не то, что нынешняя тяга к суповым наборам осиная талия/узкие бедра/хрупкие плечи. Из-за этого приходилось шнуровать тугой корсет и затягивать талию, после чего залезать в каркас, выполненный из ивовых или стальных прутьев, а на него надевать пышные юбки, создающие эффект «перевёрнутой рюмки». Опять спасибо Лиде, которая носить конструкцию двухметрового диаметра отказалась, и потому мода «схлопнулась» до сносных габаритов. Заодно сократилась экзекуция одевания — но едва на волосах затянули последнюю ленту, Анастасия поспешила в бальный зал, пока парикмахер не решил, что причёска недостаточно красивая и пышная для принцессы, и не принялся переделывать. На второй день после приезда, по незнанию, Анастасия уже согласилась и до сих пор вспоминала про тот день с содроганием. Особенно вечер, когда распутывать всё пришлось чуть ли не по волоску, не помогла даже магия.

На выходе из дворца девушка на несколько секунд замерла. Возвращаться обратно к придворным не хотелось вообще. Все эти фальшивые улыбки, поклоны, попытки втереться в доверие — а ты смотришь и думаешь, кто из них просто мелкий подхалим, а кто через несколько дней, когда приедет Савард и вся семья окажется в сборе, ударит тебе в спину. Но не явиться нельзя, выйти с кислой миной подозрительно… Нацепив на лицо самую радостную улыбку и ощущая себя полной дурой, Анастасия вышла на площадку для бала. Танцы ещё не начались, и принцессу окружила толпа народа, торопившегося засвидетельствовать своё почтение. Анастасия расточала вежливые улыбки и лёгкие ничего не обещающие намёки, и тут же про них забывала. Но вот церемониймейстер объявил о начале самого бала, заиграл оркестр. Распорядитель громко объявил первый танец, что-то вроде полонеза. Танцем это выглядело больше условно, скорее, похоже на прогулку под музыку: мужчины предлагают руку дамам, и пары степенно обходят праздничную «залу».

А дальше Анастасия люто позавидовала родственникам. Для остальной родни присутствовать на балу в честь совершеннолетия — не закон, а всего лишь традиция. Король и королева по обычаю в честь праздника вторую половину дня принимали просителей из третьего сословия. Отца и брата Ордрика на балу вообще никто не ждал, спасибо жутковатому образу главных сторожевых псов королевства. Кинехеах с Лидой давно заработали репутацию одичавших по гарнизонам провинциалов, им простят и не такое пренебрежение обычаями. Да и наследник престола наверняка отыщет какие-то «неотложные дела». Ей же с перерывами делать реверансы до самого вечера.

А ещё от придворных, словно иллюстрируя размышления про душ, шёл слишком уж сильный, мёртвый, неестественный запах — и это очень раздражало. Обычный человек, может, и не заметил бы разницы, но модифицированное обоняние не могло ошибиться. Шоннах тренировала воспитанников так, как готовили Зелёных стражей. Сейчас Анастасия могла точно сказать, кто просто облился духами, а кто ещё и добавил магический аналог дезодоранта — от таких собственного запаха не было вообще.

Сегодня впервые на балу применили электрические галогенные лампы. В отличие от внутренних помещений, где магические и электрические светильники были примерно равны по яркости, на улице галогенные лампы с рефлекторами светили в несколько раз сильнее. Дамы высшего света на это не рассчитывали, даже у молоденьких девушек на лицах лежал слой косметики. А уж о солидных дамах постарше и говорить нечего — хоть гвозди в «штукатурку» забивай. На появившуюся благоухающую свежестью принцессу, к тому же с «естественной» кожей без макияжа, обратили внимание сразу. Молоденькие девушки глядели с завистью, мужчины все как один с интересом прилипали взглядами. А вот старшее поколение дам смотрело с явным неодобрением. В глазах читалось: «Ужас! Как она могла!» Анастасия опять расточала направо и налево улыбки и реверансы, в мыслях же посмеиваясь: давайте-давайте, столпы королевства. Негодуйте, ещё выскажите королю, дескать, из-за вызывающего поведения дочери в такой важный день он теряет репутацию и поддержку среди родовитой аристократии. Чем больше шумите, тем позже заметите, что силой в стране давно стали не лорды, а купцы, мастеровые и мелкое дворянство. И этим простота нравов наоборот окажется по душе. Ведь тогда им по карману вести себя почти также как королевская семья. А удовлетворённое самолюбие дорогого стоит.

Король ушёл, распорядитель объявил новый танец. К принцессе немедленно подошёл сын герцога Аллардиса с приглашением. Уверенный в неотразимости своего внешнего вида, помноженного на богатство и влияние отца, парень даже духами облился для формальности. К тому же, как подсказывало обоняние, в перерыв между церемонией и балом Аллардис-младший успел выпить вина, отчего и вёл себя довольно смело, хотя никаких других признаков опьянения не было. Но от «букета» из духов и алкоголя девушку чуть не стошнило, и она резко отказала. Парень скривился как от удара, демонстративно-брезгливо посмотрел на «дурочку» и ушёл. Анастасия успела подумать, что вёл себя парень, если быть строгим, на грани хамства — и это перед любимой дочкой короля. И за меньшее можно получить неприятностей в виде офицерского патента на службу в пограничном гарнизоне. Но вот посмел… не просто так. Отец про это должен будет узнать сразу после бала.

— Вы зря обидели молодого человека, Ваше Высочество, — голос за спиной заставил вздрогнуть. — Между прочим, Аллардисы всегда были опорой трона. И сын герцога был бы для вас очень хорошей партией. Учитывая их влияние, вы бы оказали своему отцу большую услугу.

Анастасия повернулась, стараясь, чтобы это выглядело плавно, естественно — слишком уж неожиданными были слова. После чего внимательно пригляделась к говорившему. Один из членов Королевского совета, граф начинал службу ещё при деде принцессы. Безвредный, в общем-то, старик, фанатично преданный короне, но недалёкий, хотя и считал себя весьма умным. Чем нередко и пользовался кое-кто в Совете. Вот и гадай теперь: сам граф додумался о браке с наследником дома Аллардис, или эту мысль в его голову аккуратно вложили. Впрочем… самое правильное — и поведение сына герцога, и слова графа передать отцу и Ордрику, пусть они и разбираются. Её же учили воевать, а не играть в шпионские игры.

Бал тянулся бесконечно, и никого не удивило, что в какой-то момент принцесса его покинула, сославшись «ей надо передохнуть». Уже на выходе Анастасия подумала: по залу наверняка пойдут шепотки, мол, причина бегства в том, что с ней почти никто не танцует, слишком уж придирчиво она весь бал выбирала кавалеров. Но сейчас ноги гудели, голова напоминала чугунный котёл, по которому долго и гулко стучали кирпичом, потому на слухи девушке было плевать. Всё равно подобное пустое времяпровождение ненадолго. В ближайшую неделю «принцессу Лефлет» наверняка попытаются выкрасть, и сразу после отлова заговорщиков принц Редвалд официально объявит о своей дочери. А когда маскарад окончится, и она перестанет изображать кузину, балы может не посещать вообще. Да и обязательные по статусу светские приёмы устраивать так, как ей заблагорассудится. Сейчас все мысли были исключительно о том, как бы поскорее избавиться от корсета и остальных «пыточных» приспособлений, которые, по какому-то недоразумению, в Королевствах называли парадным одеянием.

Анастасия уже сидела в одной нижней рубашке, служанка расчёсывала принцессе волосы, пока вторая готовила повседневное платье, когда в комнате появился посторонний запах — его уловили модифицированные рецепторы. Рефлексы заставили тело действовать раньше разума. В голову ещё только добиралась мысль: «Покушение! Газ!» — а принцесса уже оттолкнула навалившуюся без сознания служанку и ударила, разбивая горло, вторую девчонку, которая прижимала к лицу платок и держала в руках флакон, сочившийся алхимией. Мгновенный взгляд на столик: все амулеты защиты испорчены служанкой. Искать новые по ларцам нет времени. Платок тоже залит кровью. Анастасия выскочила в соседнюю комнату-прихожую. Конечно, модифицированный организм кислорода запасал больше обычного, но без подготовки и предварительной вентиляции лёгких воздуха надолго не хватит.

В прихожей уже ждали трое с шарфами, закрывавшими нос и рот — амулеты против яда защита дворца заметила бы, но не стала поднимать тревогу насчёт куска ткани, пропитанного всякими духами — и лежало тело гвардейца. Судя по всему, солдата заколол напарник. Похоже, что ближайший караул постигла та же участь — второй похититель тоже в форме гвардии, и на синем камзоле у него выделялось пятно крови. Кстати, видела предателя Анастасия как раз на ближайшем посту, как раз когда входила. Зато третий, который держал в руках мешок — по размеру как раз, чтобы спрятать девушку без платья — носил рыже-пурпурные цвета Аллардисов. Появление принцессы стало для похитителей неожиданностью, но опытные воины не растерялись. Девушке в ноги полетел мешок, сразу двое кинулись схватить и зажать рот, пока не закричала… Медленно, для вошедшей в форсированной режим «волчицы Северина». Слишком медленно! Предателей не спасли даже обязательные для стражников ускоряющие реакцию эликсиры. Ближайший гвардеец получил страшный удар в пах, на тренировках таким «волчата» ломали доски. Второму достался удар в лицо: шлемы у стражи открыты, потому лицевые кости превратились в кровавую кашу, а носовые хрящи вошли в мозг. Наёмнику Аллардисов воткнулся в горло кинжал, девушка успела выхватить его у первой жертвы. Почти победа, если не подоспеют новые враги — но воздух заканчивался. Сил хватило выскочить в коридор и крикнуть во весь голос: «Измена!». Анастасия ещё успела увидеть, как в коридор забежали гвардейцы под командованием хорошо знакомого ей барона Сандак — фигуры стражников сразу охватывало сияние защиты. Но тут требовавшие воздуха инстинкты взяли верх, девушка сделала глубокий судорожный вдох и рухнула без сознания.

Глава 5. Мятеж

День уже перевалил за середину и близился вечер. Край площади, на которой Его Величество принимал ищущих монаршей справедливости, укутала тень. Всем было понятно, что король долго на площади не задержится, не зря шталмейстер спрятался за линию стражи. И, значит, сегодня Его Величество выслушает исключительно тех счастливчиков, кто успел отдать свои прошения в руки шталмейстеру и сейчас стоял на краю свободного пространства в отдельном «загончике» из стражи. Толпа, больше по привычке, ещё шумела, но напирать на плотную цепь латников перестала. Да и состояла толпа в основном из зевак, которые пришли просто поглазеть. Дальняя часть площади, за спиной гвардейцев, была пуста. Магический полог для тепла, а также против стрел и заклятий смотреть почти не мешал, а всякие бинокли и подзорные трубы в Келти по карману почти любому. Потом, когда празднования в честь совершеннолетия принцессы закончатся, можно будет прихвастнуть перед приятелями в таверне, что «вот я-то видел самого короля».

Шталмейстер пришёл на площадь задолго до короля. Поначалу он ещё вчитывался в текст и всматривался в лица. Но ближе к концу уже принимал прошения из рук жаждущих справедливости, не глядя на лица и не вчитываясь в текст. Как только заговорщики получили сигнал, что принцесса Лефлет ушла с бала, нужного человека, с помощью агентов в толпе, подвели к оцеплению. Толстяк трясущимися руками сунул шталмейстеру бумагу с прошением в руки и отправился в «загончик». Едва гвардеец Аллардисов пустил газ, а посты гвардии на всём пути к выходу оказались выведены из строя, один из мятежников раздавил особый шарик. В кармане помощника шталмейстера завибрировала симпатическая горошина — сигнал, что принцесса захвачена. Помощник сортировал очерёдность просителей, потому следующим аудиенцию получил убийца. Дежурный маг из службы безопасности просканировал невысокого толстячка и ничего подозрительного не нашёл. Оружия нет, хромота и сильная одышка настоящие. Подпустили мужчину на целых двадцать шагов. А охрана, хоть и привычно взялась за мечи, подвоха не ждала.

Мужчина подошёл на разрешённое расстояние, начал мямлить прошение… И неожиданно для всех стремительно метнулся вперёд, выставив руки с острыми, как бритва, ногтями. Пусть гвардейцы тоже накачаны ускоряющими эликсирами, пусть убийцу потом истыкают мечами и стрелами — ему достаточно одной царапины, чтобы яд и блокирующее лечение проклятие попали в кровь тирана! Стражники не успеют, движение они начали на долю секунды позже, и законы инерции никто не отменял… На самом деле защитный полог начинался на высоте полутора метров. Всё, что ниже, то, что все принимали за поток тёплого воздуха, оказалось загородкой бронестекла. А винтовочные пули снайперов мчались быстрее, чем любой упившийся снадобьев убийца. Всего одна пуля щёлкнули мимо, две ударили толстяка в грудь, а четвёртая в ногу. Тело перекувыркнулось через загородку, снова грянули выстрелы. До возвышения, на котором стоял трон, добралось уже агонизирующее тело. Толпа замерла, потом зашумела и заревела. Турстану хватило выдержки встать, поднятой рукой утихомирить толпу, а едва люди замерли, громко заявить:

— Покушение провалилось. Обещаю, виновные будут наказаны.

После чего король взял под руку жену, развернулся и в звенящей тишине неторопливо ушёл с площади.

* * *

Для принца Редвалда мятеж начался с того, что в кабинете мгновенно погасли все лампы. Сразу стало темновато, на улице уже подступали зимние сумерки. И тут же тонко запиликала сирена тревоги, работавшая от автономного электрического аккумулятора. Почти сразу в кабинет вошли охранявшие принца гвардейцы:

— Ваше высочество, тревога по уровню «фех».

Одновременно двое гвардейцев захлопнули массивные, обитые изнутри железом, двери и придвинули стол и шкаф. Редвалд сдвинул висевший на стене гобелен и нажал секретный рычаг. Кусок кирпичной кладки повернулся в сторону, открывая чёрный провал туннеля — лампы не работали и тут. Маскирующий амулет, призванный имитировать стену, когда проход открыт, тоже отказал. Оставалось радоваться, что потайная дверь сдвигалась на пружине и системе блоков, и у входа лежали заранее приготовленные электрические фонари. Уже когда стена встала на место, дверь в кабинет сотряс первый удар.

— Шустро, — поморщился Редвалд.

Потайной ход вывел в ту часть дворца, которую недавно перестроили, как раз на случай нападения. Оказавшись в коридоре, Редвалд торопливо пробежал мимо отряда гвардейцев, под командованием принца Кинехеаха возводивших, поперёк длинного и широкого коридора, оборонительные сооружения. Конструкция должна будет укрыть от арбалетных стрел и магических снарядов пулемётчиков и автоматчиков. Чуть дальше вторая группа гвардейцев, негромко ругаясь, вместе с принцем Ордриком спешно восстанавливала защитную сеть амулетов.

Лестница в подвал привела Редвалда к бомбоубежищу, где заодно располагалась диспетчерская. И здесь пришлось задержаться, пусть и изнывая от нетерпения. Но тревога по уровню «фех» означала в том числе и то, что бомбоубежище переходило на замкнутый режим работы. Воздух через фильтры или от внутренних запасов, вход и выход через шлюзование и цикл санобработки и детоксикации, пусть пока и упрощённый.

В диспетчерской Редвалд нашёл Лиду — она, вместе с ещё тремя техниками, сейчас руководила защитными системами дворца, мэтра Гармунда и принца Кенелма.

— Ситуация.

— Когда я делал амулеты защиты разъёмными, — растеряно ответил Гармунд, — то просто хотел облегчить себе жизнь. Не бегать постоянно по дворцу, обновляя запасы энергии. Участие Синклита можно считать доказанным, кроме них такое никому не под силу. Неизвестное устройство заставило полностью потерять энергию все магические предметы по всему дворцу. Уцелели только накопители в защищённой лаборатории. Сейчас ими заменяют разрядившиеся.

— Можно сказать, тактически нас переиграли. Я, если честно, был уверен, что они дождутся, пока приедет Савард. Дворец атакован с четырёх постов, — заговорил Кенелм, понимая, что амулеты сейчас дядю не интересуют. — Мы знали, что Младшая гвардия не особо надёжна… Но не до такой степени. Один пост полностью перешёл на сторону мятежников, ещё на трёх сохранившей верность части стражи ударили в спину. Кадры с камер наблюдения для суда записаны. Кроме того, похоже, наш источник по тайной сети мастер-магистра знал не всё. Несколько человек во дворце мы упустили, в том числе одну из служанок при Насте. — Редвалд изменился в лице, и Кенелм торопливо его успокоил. — С ней всё в порядке. Попытка похищения провалилась. С Настей сейчас барон Сандак, два десятка из Старой гвардии и сохранившие верность из Младшей. Они забаррикадировались в Южном крыле. Я уже их предупредил, чтобы не проявляли ненужного героизма и не пытались пробиваться к нам, а сидели в обороне. Их пока трогать не рискнут. А вот нас боятся. Идут по шестеро на одного. С масштабом и нагло.

Редвалд хищно ухмыльнулся. Личную гвардию Его Величества набирали сплошь из ветеранов и глядели на опыт и таланты, а не на родовитость. Старая гвардия была известна как отменные рубаки, но шестикратный перевес со стороны нападающих им не переломить… если не знать про пулемёты.

Рассеянные по дворцу видеокамеры равнодушно показали, как мятежники разгромили личные покои королевской семьи, но никого там не нашли. Изредка отвлекаясь на сопротивление сохранивших верность прислуги и Младших гвардейцев, масса мятежных солдат устремилась в сторону крыла, про которое ходили слухи, что там у короля убежище. Одновременно дворец чуть вздрогнул: это в парке сработало какое-то устройство, которое должно было обрушить все подземные потайные ходы. Кенелм, глядя на вывороченные деревья и изуродованный парк, поморщился и раздражённо сказал:

— Своими руками передушу. Как только прочитаю смету на ремонт, так сразу пойду в пыточную помогать палачу.

И тут мятежники вышли в коридор, ведущий к убежищу. Они здраво рассудили, что устроено всё так, чтобы путь до короля густо простреливался из арбалетов. Потому озаботились стальными щитами в рост человека. Даже выпущенная в упор арбалетная стрела такой или не пробьёт, или потеряет убойную силу. Строй щитоносцев ровной чёткой линией вошёл в коридор, по защитникам дали пару залпов из арбалетов. Потом бросили несколько магических огненных шаров, бессильно расплескавшихся по восстановленной защите. И двинулись в атаку. Кинехеах подпустил их до середины коридора, после чего приказал:

— Огонь.

И тут же затрещали пулемёты. Семи с половиной миллиметровая пуля из пулемёта Калашникова пробивала современную стальную каску за километр, а на расстоянии в три десятка метров прошила щиты и доспехи как масло. К тому же, в отличие от стрелы, пуля убивала с одного попадания. Бойня вышла короткой и безжалостной. И тут же, пользуясь тем, что они врага через скрытые камеры видят, а враг ничего не знает, деморализован и растерян, гвардейцы стремительным броском преодолели коридор. Одновременно рухнула решётка, не давая мятежникам отступить, и за угол полетели гранаты.

Вернувшийся к тому времени в диспетчерскую Ордрик довольно потёр руки:

— Сейчас дождёмся подкрепления, выловим по дворцу оставшихся крыс и на этом можно считать всё.

— Они отступают, — сообщила Лида, последовательно перелистывая на мониторе изображения с камер.

— Так даже лучше, — мстительно улыбнулся Редвалд: лица самоуверенные мятежники закрыть не догадались, на серверы изображение записывалось с начала и до конца. — Пусть бегут по городу и прячутся по сообщникам. Сэкономят время мне и палачу на допрос.

* * *

Два часа спустя в королевском кабинете собрались люди, от которых зависела судьба страны: кроме Турстана, Редвалда, Анастасии и принцев присутствовали канцлер и командующей армией лорд-сенешаль. Турстан подумал, что хорошо бы ещё пригласить пару лордов Королевского совета, из тех, кто сохранил верность короне. Ведь именно они станут примером чести и официальной карающей десницей, это создаст пропагандистский фон: затеяла всё кучка отщепенцев, все остальные за короля. Увы, нельзя. Канцлера и сенешаля призвал на службу ещё отец Турстана, и потому, в отличие от лордов Совета, они принадлежали к тем немногим, кто владел даже самой секретной информацией.

Первым начал принц Ордрик:

— Мы сумели связаться с Савардом. Они бросают весь обоз и прорываются к нашей границе. Это примерно шестнадцать часов форсированного марша. Надеюсь, радио быстрее голубя, и запас по времени у нас есть. Один отряд стражи берёт под контроль границу, второй спешит навстречу. Так что ждём ноты протеста от Верестана, — Турстан досадливо отмахнулся: наплевать. Если сосед-король не дурак, то сделает вид, что ничего не заметил, не та у него весовая категория спорить с Келти. Если окажется балбесом и потребует извинений, ему укажут его место. — С учётом того, что поблизости находится домен герцога Аллардиса, с ближайшего степного аэродрома срочно перебрасываем три звена штурмовых вертолётов. Оба ближайших аэродрома подскока готовы их принять. Дальше. Мне уже доложили предварительные результаты по поводу попытки вывезти принцессу Анастасию. Охрану принцессы помог вывести из строя предатель тоже из внутренней сети мастер-магистра. Взяли живым, допрос идёт. Остаток агентов внутри дворца нейтрализуем в течение суток.

— Человеческий фактор, — усмехнулся Редвалд, — не переживай.

Анастасия положила руку на плечо брата: всё в порядке. Мы же специально не стали вводить дополнительные перепроверки для открытой охраны принцессы, как раз в расчёте на похищение.

— Можете гордиться с полным правом, Ваше высочество, — прогудел канцлер. — Пусть на вашей стороне была неожиданность, но голыми руками одолеть троих… Не отказались бы взять под своё начало, сенешаль?

— Не отказался.

Анастасия смущённо покраснела, Турстан демонстративно покашлял, все извиняющее посмотрели на короля, и принц Ордрик продолжил.

— С покушением на короля сложнее. Дежурный маг ничего не почувствовал до самого начала, ещё трое экспертов подтвердили его слова. Способ скрыть проклятие на ногтях и ускоряющие эликсиры применён совершенно незнакомый и необычный. Но есть веские основания судить, что и здесь вмешался Синклит. Тайная разработка подобных средств в обход законов Синклита доступна только магистрам.

— Я считаю, что нам нужно не просто подавить заговор, пора начинать «Чистое небо», — вступил в разговор принц Кинехеах.

Король взглянул на лорд-сенешаля: после возвращения Кинехеах снова стал его заместителем. И судя по всему, командующий армией думал также, как и принц. Но «Чистое небо» означало полный разрыв с Синклитом, уничтожение под корень вражеской сети агентов: как обычной, так и резервной… Дальше начало открытой войны неизбежно.

— Я понимаю, — тем временем продолжил принц, — что это станет объявлением войны. Но война уже началась. Час назад пришла депеша от кагана и адмирала Рота. В степи появилась необычная болезнь, которая поражает исключительно нэрлих и не поддаётся лечению обычными магическими методами. Помогают антибиотики, но и с ними на две-три недели больной прикован к постели. Причём, якобы, распространяли её наши агенты, из Келти.

Все присутствующие, не сговариваясь, усмехнулись. Тот, кто организовал провокацию, не знал, что последние несколько лет вся разведывательная сеть Мудрого змея на землях кагана, как и разведка степняков в Келти — одна большая приманка. Якобы даже готовясь соперничать с Синклитом, они не доверяют друг другу и потому шпионят за соратником. Для обычных союзов между Королевствами поведение более чем привычное…

— Едва мастер-магистр поймёт, что с болезнью и заговором не сработало, — закончил Кинехеах, — немедленно начнётся открытое вторжение войск Синклита. А нэрлих в ближайшие пару месяцев нам помочь не смогут. Да и войска землян будут частично заняты — блокировать заражённые места могут только люди. Нас разгромят поодиночке. Но если вызвать недовольство лордов и создать иллюзию, что Келти на пороге гражданской войны, да к тому же спровоцировать Эдфельда на вторжение… Открыто Синклит пока не станет вмешиваться. А мы выиграем время, и, к началу прямой войны, успеем уничтожить всех внутренних врагов. Я разговаривал с адмиралом Ротом и с каганом, они пришли к тем же выводам.

— Согласен, — подвёл итог король. — Приказываю. Начинаем «Чистое небо». Причём по варианту «юр», с зачисткой Ночных гильдий.

Глава 6. Это время — наше

Если с вечера сильный западный бриз разметал по небу плотные тучи, в просветах заиграла ярким светом луна, то ближе к полуночи студёно потянул ветер-северяк. К рассвету он нагнал на столицу низкие свинцовые тучи. Сквозь них даже солнце вместо жёлтого или белого светило каким-то блёкло-серым цветом, отчего дома казались чёрно-белыми и смотрелись как нахохлившиеся на морозе птицы. А ещё что по улицам Нижнего города и лавкам мастеровых да купцов, что среди особняков Верхнего города со вчерашнего дня гулял страх. Нервное напряжение проскакивало беспокойными искрами, обещая сорваться на жителей штормом королевского гнева. Привычные возгласы ночных сторожей, разливавших по фонарям масло и кричавших: «Спите спокойно, всё в порядке», — только добавляли беспокойства. Все, от благородного лорда до последнего нищего, знали о покушении на короля и о попытке штурмовать дворец.

Слухи гуляли самые дикие. Одни шёпотом рассказывали «королевская семья погибла», другие с жаром отвечали, что и принцесса, и оба сына уцелели. Твёрдо сходились в одном. Король жив, слишком многие видели провал убийцы на площади. Принц Редвалд жив, слишком многие видели его и возле казарм гарнизона, и потом в пригороде. Все понимали: братья начнут мстить. Их отцу было всего шестнадцать лет, когда, после попытки переворота на деньги Лозады и гибели родителей, он заработал прозвище «Кровавый волк». И хотя обычно именно Змея Келти боялись, а Турстана, наоборот, считали душевным и отзывчивым повелителем, сегодня умные люди клали перед алтарями богов подношения, чтобы заговорщиками занимался исключительно принц Редвалд. У него хотя бы голова будет холодной. Но то, что в ближайшие дни многие знатные люди познакомятся с мечом палача, не сомневался никто. Не зря, ещё с вечера, город окружило двойное кольцо из солдат королевской армии и дружин самых верных короне дворян. Но в город солдаты ночью так и не вошли, не последовало и арестов. И это пугало сильнее всего.

Рассвет город встретил настороженно, закутавшись в гулкую тишину. Сегодня не скрипели телеги доставлявших продукты крестьян и лавочников, не шумели торопившиеся на рынок ремесленники и купцы с товаром — их всех заворачивали на полдороге. Пусть ночь прошла тихо, это лишь означало, что с утра всё и начнётся. Когда громко скрипнули ворота, и со всех сторон по улицам города гулко затопали солдатские сапоги, кто-то из жителей торопливо старался покрепче запереть ставни и двери, а кто-то занимал места, с обзором получше, возле домов заговорщиков. Разве что городская резиденция Аллардисов уныло скучала в одиночестве. Старого герцога в столице не было, молодой хозяин сбежал, а за ним и прислуга. Не спешили навещать оставшийся без охраны особняк и ночные грабители: прихватишь какую-нибудь побрякушку, а потом она окажется нужна принцу Редвалду.

В посольстве короля Эдфельда визитёров не ждали вообще. Хотя отряд графа Рединга встретили запертые ворота, стража вдоль забора не стояла готовая к бою, а ставни особняка вообще были распахнуты настежь, словно приглашая полюбоваться новенькими витражами. Но ограда была не решёткой, а из кирпича и высотой больше роста взрослого мужчины. Поверху шла колючая проволока — эту новинку фабрик Келти в королевстве Эдфельда оценили одними из первых. Ворота и калитка тоже из толстых досок, без шума не выбьешь.

Граф, в отличие от своих бойцов, поверх бронежилета накинул плащ из недорогого сукна, а вместо каски нацепил обычную меховую шапку из овчины. В сопровождении троих таких же ряженых, он подошёл к калитке и что есть силы застучал подвешенным к двери на цепочке молотком. На пятом визгливом «бам-м-м-м» калитку открыл сонный мужичок, промямлил: «Господин не принимает…» Пистолет с глушителем издал негромкий хлопок, привратник мешком рухнул на землю. Тут же солдат просунул в окошко руку и второй пулей сбил щеколду. В калитку один за другим стали забегать гвардейцы. Кто-то начал сбивать запоры с ворот. Несколько человек сноровисто выбили стёкла и закидали газовыми и светошумовыми гранатами помещения на первом этаже, где располагалась прислуга и жила охрана. Одновременно два чародея заблокировали магическую защиту посольства, а затем привели в негодность вплетённые в двери и стены охранные заклятья. Остальные бойцы окружили дом, готовые огнём из автоматов по окнам прикрыть товарищей. Закончив с охранными чарами, один из магов дал отмашку рукой — готово, газ тоже начал рассеиваться. Но какие-то ловушки против воров, вплетённые непосредственно в оконные рамы, всё равно могли сохраниться. К тому же большую часть окон первого этажа закрывали решётки. Поэтому сапёр приладил к дверям вышибной заряд. Грохнуло так, что вороны тучей взвились с веток по всей округе, а массивные двери превратились в облако дыма и щепок. Сразу же в дом хлынули солдаты. У кого-то из охранников или прислуги могли быть амулеты против газа: таких надо схватить и связать, пока они не пришли в себя после взрыва светошумовых гранат.

Разбуженный шумом посол успел прямо в ночном халате высунуться из окна и заорать:

— Что это значит? Да вы хоть понимаете, что этот дом под защитой меча самого Эдфельда Непобедимого?!

Договорить посол не успел, его грубо вдёрнули обратно. Когда граф Рединг вошёл в дом, посла как раз сволокли по парадной лестнице на первый этаж.

— Что это значит? Да вы хоть понимаете, что вы объявили войну самому Эдфельду Непобедимому?! — брызгая слюной, опять заорал посол.

— Уймитесь, барон, — голос графа источал лёд. — Вы укрыли в своём доме некоего Шавьера, мага, обвиняемого в организации покушения на Его Величество Турстана Второго. Если вы немедленно выдадите преступника, принесёте официальные извинения от лица короля Эдфельда и гарантируете компенсацию, инцидент считаю исчерпанным.

— Да что вы себе позволяете! Вы хотите войны? Вы её…

Граф пнул посла сначала в живот, потом носком сапога в лицо. Тот захрипел и выплюнул кровавый сгусток на ковёр.

— Получим, получим. Если ваш король настолько глуп. И даже отпустим вас, барон. Чтобы вы передали. Один раз Лозада попробовала вмешаться. Вы помните, чем она кончила? К следующему врагу мы столь снисходительны не будем. А я вот старею. Всего четыре штуки.

— Мы не молодеем, Ваша светлость, — усмехнулся стоявший рядом помощник. — У него просто зубы крепкие. Но до чего подлец самоуверен, а? Думает, что тайник не найдём?

В это время к графу подошёл один из гвардейцев.

— Ваша светлость, там глава Гильдии строителей. Просит вас его принять.

— Веди, — согласился граф Рединг, удивлённо переглядываясь с помощником. А главный архитектор и строитель столицы чего тут забыл?

— Ваша светлость, — старик в мантии Главы гильдии поклонился. — Мы тут слышали, что эта падаль в заговоре против короля участвовала? Наверняка всё попрятала. Это, я тут людей привёл. Дозволите, так мы к вечеру домик по камушку разберём. Всё найдём.

Граф посмотрел на побелевшего посла. Слава главы столичной гильдии строителей как непревзойдённого архитектора гремела по всему континенту. И помощники у него наверняка под стать. Если эти пообещали разобрать и найти — разберут и найдут.

— Добро. Готам, возьмёшь десяток и Сигрейва. Это наш маг-специалист по ловушкам, — пояснил он для архитектора. — Поможете мэтру разобрать всё до подвала.

Тут с улицы послышался взрыв, и затрещали автоматные очереди. Граф Рединг тут же забыл о незадачливом после. Стреляли в соседнем квартале, оттуда же поднимался столб дыма. Там располагалась резиденция графа Силби — и он-то к визиту был готов наверняка. К особняку Силби ушло вдвое больше солдат, чем к посольству, вот только руководить штурмом была назначена принцесса Анастасия. Пусть у неё отменное образование, пусть ей в помощь дали самых опытных офицеров гвардии: командует в настоящем бою девушка первый раз. Но принц Редвалд был непреклонен. С одной стороны, это его подарок дочери — захватить негодяя своими руками, с другой пусть зарабатывает репутацию. Всё было рассчитано, всё должно было пройти нормально… На сердце у графа Рединга всё равно было неспокойно.

— Кинред, берёшь два десятка, доставишь Шавьера и этого слизня. Скажешь, чтобы прислали людей и потом отволокли всё, что мэтр найдёт в доме. Остальные — за мной!

Когда граф Рединг подоспел к резиденции мятежника, всё уже было закончено. Ограда развороченными обломками валялась по округе, дом графа стоял посечённый осколками и взрывами, с закопчённой стеной. Два мага как раз заканчивали вместе с жителями тушить пожар, который вызвали огненные заклятия оборонявшихся. Принцесса Анастасия встретила на улице — граф Рединг с удовлетворением отметил, что лезть в первых рядах девушка не стала.

— Ваше Высочество.

— Ваша светлость, вы вовремя. Приглашаю вас с нами доставить птичку в клетку. Целых две. Оказывается, здесь прятался младший Аллардис. Силби бросил его нам, сам чуть не ушёл: у него аж целых три хода из норы вело. Не думал, что мы так быстро возьмём дом. О! Вот и они.

На улице показались гвардейцы. Первым, заломив руки, вели сына герцога Аллардиса. Парень пытался смотреть привычно-высокомерно, но получалось жалко и плохо. Слишком сильно ощущалась ненависть, с которой на него глядели горожане. И не только из-за покушения на короля. В глазах жителей — гвардейцы рисковали ради них жизнями, прикрывались пологами, но не бросали опасных заклятий. Мятежники, в ответ, плевались огненными чарами вовсю, чуть не вызвав пожар. И уже за это их с удовольствием растерзали бы на месте. Следом тащили графа Силби. Увидев рядом с Редингом принцессу, причём в бронежилете и каске, мятежник невольно споткнулся, никак не ожидал. Анастасия же улыбнулась так хищно и во взгляде промелькнуло нечто настолько жуткое, что мороз по коже пробежал даже у Рединга.

— Здравствуйте, Силби. Давно не виделись, а? Очень давно. Вы меня теперь и не узнаете. Зато я вас хорошо помню. Особенно как вы у меня на глазах резали горло моим сёстрам. И как убивали мою маму. Не забыли? В таком чудном месте, как город Лин. Ваша светлость, — с усмешкой обратилась принцесса к графу Редингу. — Когда по дороге в Свинцовую башню ваши люди будут объяснять вот этим господам их новый статус, — Анастасия не очень сильно ткнула кулаком в живот Аллардиса-младшего, — большая просьба, зубы им не выбейте. Мы с папой их сами удалим. Напильником.

Во взгляде Силби отразилось понимание, затем ужас. Не стесняясь, он завыл от страха. А граф Рединг, оставаясь внешне бесстрастен, в мыслях досадливо поморщился. Сам виноват, не досмотрел. Теперь про дочь принца Редвалда узнают чуть раньше, чем хотелось бы.

* * *

Несколько дней город гудел от слухов и пересудов: слишком часто солдаты и гвардейцы арестовывали отнюдь не тех, кого ждали. Когда на площадях запели трубы глашатаев, созывая подданных заслушать указ короля, возле каждого из вестников собралась огромная толпа. Главная площадь перед дворцом вообще превратилась в людское море.

— Слушайте подданные королевства и не говорите, что не слышали! Все знают о печальных событиях, что случились недавно по вине злоумышлявших против короля и королевства. Отныне провозглашается. Король есть зримое воплощение королевства, но разделять страну и короля нельзя. И значит, злоумышление против любого из честных подданных есть злоумышление против короля, а преступление против короля — это и преступление против подданных. Отныне любой преступник, невзирая на родовитость и происхождение, казнён будет единым способом через повешение. Отныне каждый, от крестьянина до лорда да будет равен перед законом королевства!..

Турстан, глядя на дворцовую площадь из окна, усмехнулся. Не поворачиваясь, услышал, как за спиной перешёптывались лорды Королевского совета — тот изрядно поредел, остались лишь те, в ком король был уверен. Хотя и эти пока ещё не знали полного текста указа… А толпа на мгновение замерла, потом взревела так, что слышно стало даже сквозь закрытые рамы. И судя по шуму, также сейчас ревела вся столица. Да и остальные города наверняка тоже, указы были переданы по радио и читались одновременно по всей стране. На площадях стояли и слушали мастеровые, купцы да мелкие дворяне: об отмене привилегий старой аристократии они мечтали давно. Особенно многочисленное младшее дворянство, получившее титулы во время Лозадской войны и позже. И теперь-то уж старые роды не смогут задирать перед ними нос. А глашатай дождался, пока люди смолкнут, и зачитал, что раз привилегии лордов отменены, то отныне они не имеют требовать, чтобы в магистратах городов был их представитель, перед которым магистраты отчитывались.

— Отныне право издавать законы принадлежит только королю. Отныне города и сельские общины сами решают, вести ли свои дела перед королём самим или через своего графа. Но если они решат сами вести дела, то сами и несут ответственность перед королём.

Толпа на площади молчала гораздо дольше, переваривая новости, а потом заревела и засвистела так, что аж задрожал дворец. Лорды Совета за спиной короля, уже не стесняясь монарха, посмеивались и что-то весело обсуждали. Они давно поняли, откуда дует в королевстве ветер, на своих землях вели хозяйство во многом близко к нынешним указам короля. Вдобавок единый свод законов по всей стране, вместо лоскутного юридического одеяла графств и герцогств, для умных людей намного выгоднее. И теперь своих конкурентов, застрявших в дедовских временах, они попросту сожрут: те не успеют приспособиться. А что касается отмены «благородной казни мечом»… Ради наступления новых времён, к своей выгоде, такой мелочью можно и пожертвовать. Толпа же на площади всё ревела и безумствовала от восторга. Но постепенно смокла. Глашатай не ушёл. Ещё не всё?

— Слушайте подданные королевства и не говорите, что не слышали! Разделять страну и короля нельзя, потому нельзя разделять закон. Его Величество Турстан Второй провозглашает. Ровно через шесть месяцев да соберётся Всекоролевский собор земель, куда прибудут лучшие люди и от дворян, и от мастерового люда, и от…

Шепотки за спиной короля тревожно смокли. Турстан обернулся и широко заулыбался: лица у лордов Совета были настороженные.

— Мои советники, ну что же вы? Глас народа, говорят, глас Божий. Реформы, которые мы с вами тут затеяли, должны быть одобрены всеми подданными королевства. На соборе будут две палаты. Дворяне, как лучшая часть наших подданных, будут иметь свой, отдельный голос. С особым весом.

Дальше Турстан еле удержался, чтобы не захохотать. Кислые мины лордов мгновенно просветлели, они тут же начали просчитывать выгоды — все как один уверены, что во главе дворянской палаты станут именно они. Разочаровывать их Турстан не собирался, даже наоборот, кто-то из стоявших перед ним лордов и в самом деле станет председателем парламента. Впервые в истории континента король прямо делился с подданными своей властью и приносил в этом клятвы: за такое и дворяне, и простолюдины будут драться как сумасшедшие. И никто ещё долго не сообразит, зачем последние пару лет лучшие законники королевства сидели у землян, изучая их историю и юриспруденцию. Конституция, которая обязательно будет принята, на самом деле даст королю широчайшие права. Намного больше прежнего, когда власть монарха оставалась скованной системой родовых традиций и привилегиями аристократии. И одновременно, вместе с парламентом, конституция не даст королю стать всевластным самодержцем. Турстан на примере той же земной истории внимательно изучил, насколько быстро приводит страну к деградации система абсолютной и вообще ничем не ограниченной власти монарха. И хотел оставить своим потомкам спокойное наследство.

А глашатай на площади понемногу заканчивал свою речь, сообщая, что отныне преступные гильдии, поддержавшие мятежников, объявляются вне закона. На это уже никто не обращал внимания… Кроме стоявших вместе с королём лордов.

— Ваше Величество, — начал один из них. — Я согласен, Ночные гильдии — это гнойник на теле королевства. Но уверены ли вы, что нам хватит сил… Особенно Гильдия убийц.

— Вы правы, герцог. Гнойник. И его давно пора прижечь. Мой брат, принц Редвалд, последние два года собирал досье на тех в страже городов, кому можно верить. А в специальных школах готовили молодых стражников. Отныне стража в городах служит за королевское жалование. Будет создан отдельный департамент стражи, во главе которого встанет доверенный человек не из моей семьи. Думаю, этим честным и преданным людям хватит сил. Особенно если им помогут честные граждане нашего королевства. Отныне вводится новый закон, предусматривающий казнь «за организацию преступного сообщества». Петля будет грозить лишь смотрителям районов, старшим банд и главам Ночных гильдий. А остальные, кого в плохие дела втянули обманом, особенно если они помогут следствию, получат пару лет каторжного труда на строительстве дорог. Даже без конфискации имущества. Заодно любой, кто сообщил достоверные сведения о члене преступной гильдии, получит исключительное право выкупить у короны имущество виновного за пятую часть цены.

Лорды один за другим с усмешками поклонились. Все они были хорошими знатоками человеческих душ. Едва страна переварит новый указ, департамент стражи и городские магистраты затопит волна доносов. Король благосклонно принял выражения похвалы своей мудрости, попутно размышляя, что скажут эти люди, когда увидят второе дно? В то, что молодое поколение стражников раздавит Ночные гильдии, причём быстро, король не сомневался. Искренне верящие в закон и справедливость фанатики под руководством надёжных и опытных следователей из стражи, в помощь которым генерал Гальба уже прислал своих специалистов по борьбе с терроризмом. А дальше созданное по земному образцу Министерство внутренних дел никуда не исчезнет. Суды, сбор налогов… Лорды ещё заплачут, почувствовав на шее его стальную хватку. Но всё — потом. А пока пусть радуются и подсчитывают будущие барыши от уничтожения организованной преступности.

* * *

Утро у короля Турстана началось с визита испуганного церемониймейстера.

— Ваше Величество. Там пришли лорд Гвинф, герцог Тамбл, лорд Мертир…

— Довольно. Я понял. Чего они хотят?

— Он-н-ни тр-реб-буют встр-р-речи…

— Да перестаньте вы заикаться. Ах, они требуют? Можете не цитировать, я знаю, на какой параграф они ссылаются. Да, этот параграф пока, не отменён, — Турстан хищно ухмыльнулся: он просчитал всё правильно… хотя и жалко, что ему не дали позавтракать. — Скажите, я приму их в Большом зале.

Что-то на бегу перехватить король успел, но всё равно желудок недовольно бурчал. И в Большой тронный зал Турстан входил в отвратительном расположении духа. Заодно подумал, что, за последнее время, привычный для аудиенций Малый зал наверняка паутиной зарос. Но увы, размерами он не подходил. Зато в пустом Большом зале — сейчас там не было вообще никаких придворных — полтора десятка представителей старой аристократии смотрелись жалко, подавленные величием помещения. Первыми вошли и встали возле трона шестеро гвардейцев в броне и с мечами наголо. В свою очередь, особенно с учётом недавних событий, король на подобную демонстрацию о своей безопасности имел право. Но сейчас это воспринималось как ответная пощёчина. Вы мне старинный обычай — а я вам не доверяю и больше не считаю опорой трона.

— Его Величество Турстан Второй. Её Высочество наследная принцесса Анастасия, — провозгласил герольд.

Лица посетителей вытянулись, лорды, не скрываясь, начали обеспокоенно переглядываться. Кто-то пристально всматривался в лицо принцессы. Они, конечно, знали все ходившие по городу слухи, но сейчас король открыто признавал, что всё это правда. Венец лёг совсем на другую девушку, она его племянница и дочь принца Редвалда. И именно её пытались похитить заговорщики. В этой ситуации можно не надеяться, что, как опытный следователь, принц останется с холодной головой и умерит кровавый пыл царственного брата. Скорее наоборот.

— Я вас слушаю, мои подданные.

Двое гостей вздрогнули, открыли рот и еле сдержались: король никак не указал на их особенный статус, а приравнял чуть ли не к простолюдинам. Оскорбление и одновременно намёк, что отказываться от своих указов король не собирается. У остальных выдержка оказалась покрепче, они остались стоять с каменными лицами. Лорд Гвинф начал витиеватую речь, смысл которой можно было свести к двум пунктам. Первое — дворян нельзя вешать как сброд, они на особом статусе в королевстве. И второе — отмена привилегий старой аристократии королю дорого обойдётся, вплоть до угрозы мятежа. И выступят они против монарха единым фронтом.

Речь длилась минут десять, потом по заранее оговорённому сигналу короля Анастасия пару раз зевнула и громко спросила:

— Дядюшка, я пойду? Ничего стоящего. А отсутствие завтрака вредно для моей фигуры.

Лорд Гвинф поперхнулся на полуслове от подобного хамства, чем тут же воспользовался король.

— Хорошо, я всё понял. Я, Его Величество Турстан Второй, ваш сюзерен, официально приглашаю завтра на рассвете вас, своих честных подданных и верных вассалов, прогуляться к Свинцовой башне. Там будут вешать первую пару десятков злодеев. А сейчас вы свободны, не задерживаю.

Король встал, подал руку племяннице, и оба демонстративно ушли.

* * *

Ночью прошёл густой снег, укрыв столицу и окрестности светло-пушистым молочно-белым покрывалом. К утру лохматая снежная стена поредела настолько, что стала почти невидима. Хотя в бледно-розовых лучах рассветного солнца всё равно поблескивали последние немногочисленные хлопья. Заодно снегопад принёс потепление, воздух наполнился сыростью, отчего на открытом всем ветрами Поле последнего приюта возле Свинцовой башни стоять выходило зябко. Всё равно, ещё до рассвета, тут яблоку негде было упасть: чуть ли не вся столица пришла посмотреть, насколько правдивы были слова указа, и станут ли дворян и глав преступных гильдий вешать.

Вот над королевской ложей взвился штандарт монарха — Турстан Второй изволили прибыть. Загудели трубы герольдов, глашатаи огласили слова приговора. Отдельные смешки людского моря вызвали слова, что, по личной просьбе принца Редвалда, графу Силби повешение заменили пожизненным заключением. Никто не сомневался, что об этой «милости» убийца жены и дочерей Мудрого змея пожалеет ещё не раз. Дальше забили барабаны, на помост вышел палач. Но первым делом вынесли щит с гербом герцогов Аллардис.

— За покушение на убийство короля герцогом Аллардис. За преступное небрежение своим долгом сыном и наследником герцога Аллардиса: люди его свиты участвовали в покушении, а позже он пытался скрыть их участие и помогал графу Силби. Объявляем. Лишение рода дворянства.

Палач разрубил щит огромным топором, маг сжёг обломки. Толпа ликующе завопила. Представители старой аристократии, которые всё-таки последовали приглашению, и пришли, смотрели на короля хмуро. С лишением рода дворянства, герцогство по закону отходит короне. Но пока открыто возмущаться не торопились: Турстан действовал ещё в рамках обычаев и прежних законов, а с участием Аллардисов не поспоришь. Уже пришли новости, что солдаты герцога пытались убить ехавшего домой принца Саварда. Немногих выживших после боя на границе принц привёз в столицу, их повесят завтра.

Снова ударили барабанщики. Из Свинцовой башни вывели два десятка приговорённых. В одних рубахах, но маги специально вдоль дороги создали полосу тёплого воздуха: пусть идущие к эшафоту преступники не дрожат от холода и не портят зрелище слишком жалким видом. Хронист записал, что сын герцога Аллардиса «принял свою участь достойно», хотя король был уверен, что парень просто так и не понял, что всё по-настоящему, до момента, когда палач выбил скамейку у него из-под ног. Следом деловито, без лишних церемоний, вздёрнули остальных. Полчаса спустя, маг громогласно зафиксировал смерть. Тела сняли, и объявили:

— Захоронить в безымянной яме.

Король скосил взгляд на ложу высокородных гостей. Те молчали, но было заметно, что приказ о захоронении представителей знатнейших семей как безродных бродяг стал последней каплей. На следующий день, едва убедившись, что их, оказывается, не собираются задерживать, один за другим лорды, графы и герцоги начали покидать столицу. И провожали их всё дорогу до ворот и через предместья насмешки и улюлюканье толпы.

Глава 7. Война на пороге

Тяжёлая штабная машина шла ровно, почти без тряски. Дороги во владениях герцога Тамбл, хотя и уступали королевским трактам, в целом были вполне себе неплохи и проходимы даже зимой. Пусть герцог и считал торговлю и ведение хозяйством недостойными занятиями для настоящего аристократа, отлично понимал важность денег для войны и политики. Умело подбирал на соответствующие должности грамотных людей из третьего сословия. Контролировал и правил, но не вмешивался слишком глубоко в то, в чём не разбирался. Да и с крестьян по три шкуры не драл. Колонна как раз проезжала через очередную, засыпанную снегом по самые крыши деревню, и было хорошо заметно, что дома сплошь добротные, амбары и хлева большие, а на столбе для указов доска с именами должников и неплательщиков пуста. Разорять гражданской войной здешние ухоженные земли не хотелось, и принц очень надеялся, что с герцогом удастся договориться миром.

Жителей деревни не было видно, но это скорее не из страха перед королевской армией. Действовать Кинехеах собирался исключительно на своей территории, мобильность и огневая мощь ему была важнее, потому конница осталась в казармах. Под стягом принца шли сплошь грохочущие стальные коробки на колёсах, пушки и мотопехота. Но если перепуганные машинами семьи пейзан сидели по подвалам, то мальчишки одинаковы всегда и везде. Наверняка был строгий запрет от родителей, но всё равно то спрятавшись за сугробом или забором, то из приоткрытого окна выглядывали любопытные головы. Замечая их горящие восторгом взгляды, принц Кинехеах чувствовал себя каким-то очень старым, хотя вроде бы рановато: только третий десяток идёт. Но слишком много перемен уже прошло на его глазах и через его руки. Когда ему было столько же, сколько этим мальчикам — в свой первый поход он вот с точно таким же восторгом смотрел на стройные ряды конницы, на блестящие щиты пехоты. А для этих мальчишек военная романтика будет состоять из надрывной ярости моторов, гула самолётов и грохота танков…

Стоило деревне остаться позади, как посторонние мысли были отброшены в сторону. Полчаса спустя, колонна встала напротив родового гнезда герцогов Тамбл. Кинехеах вылез из машины на улицу. Подхватил с земли пригоршню белого пушистого снега, смял в руке холодный комочек, глубоко вдохнул морозного воздуха. Потом расчехлил бинокль и всмотрелся в стены и башни замка. Сквозь оптику и в солнечный день люди и постройки казались ненастоящими. Яркий блеск полуденного солнца слепил глаза, съедал цвета и делал предметы какими-то неживыми. Воины на стенах замка вообще казались серебряными солдатиками тонкой литейной работы, очень похоже на набор, который принцу в детстве подарил отец. Вот только если он не договорится, боль и смерти грядущего сражения будут настоящими — оставлять герцога за спиной, как противника, смертельно для королевства. Но шанс решить дело миром, кажется, есть: ворота хотя и закрыты, подъёмный мост опущен, на стенах не готовые к бою защитники, а, всего-то, просто усиленная стража. Да и на главной башне, вместе с флагом герцога, развивался флаг королевства.

К мосту как парламентёр Кинехеах отправился сам. Взял с собой троих автоматчиков и мага, да ещё давнего друга графа Брандон. Так больше шансов на разговор, особенно если учесть, что три бойца с точки зрения хозяев замка — эскорт, но не охрана. Стоило ступить на мост, как ворота распахнулись, и навстречу вышел герцог в сопровождении тоже всего трёх солдат. Он был уже немолод, но шёл твёрдо, несмотря на доспех. Возраст выдавали разве что совсем седые волосы, которые развивались на ветру — шлем герцог Тамбл надевать не стал.

— Доброго здоровья и рад вас видеть на моей земле, — лёгкий поклон со стороны герцога.

— Доброго здоровья и рад ступить на вашу землю, — ответный такой же поклон равному.

— Вы храбры, принц. А если бы я вас захватил или убил?

— Тогда к вечеру в замке бы не осталось живых. Как и в случае, если бы вы подняли флаг мятежа. Когда страна воюет, я не могу оставлять позади того, кто может ударить в спину.

Герцог позволил себе легонько улыбнуться: я оценил. Замок Тамбл ещё ни разу не пал под натиском штурма или осады, но принц твёрдо обозначил свою позицию сразу как сюзерена и вассала, а не как равных. Развеивать заблуждения герцога о неуязвимости стен Кинехеах не спешил.

— Тогда вы, Ваше Высочество, и сами всё понимаете. Я уже знаю, что Эдфельд перешёл границу. А наши разногласия мы уладим потом.

— Всё несколько сложнее, Ваша светлость. Но прежде позволите побыть вашим гостем. А перед этим отдайте, пожалуйста, приказ, чтобы капитан вашей стражи вместе с вашим магом и самыми надёжными людьми проверили кое-кого в замке. Из тех, на кого им укажет граф Брандон.

Герцог удивлённо поднял бровь, но соответствующие приказы отдал.

Час спустя, красный от ярости, герцог вместе со старшим сыном, принцем и графом Брандон расположился в кабинете. У одного из учеников личного мага нашёлся порошок с наведённым проклятием, у помощника повара — яд. Ещё два лакея должны были по сигналу доставить отравленное кушанье и питьё домочадцам герцога, капитану и офицерам.

— Негодяи. Я правильно понимаю, что Аллардисы заранее сговорились с Эдфельдом и…

— Нас должны были отравить, — тихо продолжил сын, — а потом обвинить короля, что он даже не стал с нами разговаривать.

— А потом Эдфельд… Ваше Высочество. В присутствии графа Брандон, официально прошу передать принцу Редвалду мои извинения за те резкие слова, которые я ему сказал при нашей прошлой встрече. Я был неправ.

Кинехеах остался внешне невозмутим, хотя герцог сейчас его изрядно удивил. Особенно учитывая его непримиримую позицию в отношении новых законов.

— Ваша светлость. К сожалению, у стен бывают уши. Не соблаговолите ли вы с вашим сыном нанести ответный визит в мой лагерь?

— Немедленно и с удовольствием, Ваше Высочество.

В лагере герцог и его сын с удивлением смотрели по сторонам, вообще не увидев лошадей. С опаской трогали бронемашины и пушки. Герцог показал на гаубицу и спросил у Кинехеаха, что это — а услышав ответ, задумался. Восхитился придумке насчёт консервов и вакуумированного мяса, из которого солдаты варили себе ужин. В походе брать фураж на чужой земле зачастую опасно, приходится его проверять на проклятия и яды. А тут всё своё с собой, и занимает немного места. Наконец они оказались в палатке принца. Кинехеах сразу же разложил карту, дал посмотреть ряд заранее приготовленных фотографий и докладов. Попутно рассказывал ситуацию.

— Значит, вы считаете, что Эдфельд выступает как наёмник?

— Не совсем, он искренне считает себя непобедимым, а тут под боком большой жирный кусок. Его используют, чтобы измотать нас и заодно проверить силу обновлённой армии.

— Мастер-магистр… — Тамбл побарабанил пальцами по столешнице. — В ночь Большого пожара у меня погиб младший брат. И это не тот долг, который можно списать и забыть. Да и попытка моей смертью развязать гражданскую войну… Пусть я не согласен с Его Величеством, но сейчас он прав. На войне иначе нельзя. Командует один. Передайте, что я готов прилюдно поддержать Его Величество. Я и мои вассалы готовы немедленно выступить против Эдфельда и остальных врагов нашей земли.

Кинехеах искренне сделал глубокий поклон. Сейчас старик ради страны переступил через своё упрямство и взгляды — а на такое способны немногие.

— Ваша светлость, я благодарю вас от лица короля и страны. Но Эдфельд сейчас не самый страшный наш враг. Нам тоже стоит опробовать, насколько мы готовы. Пошла только моя, особая часть армии. Хорошо бы, если ваши солдаты сейчас, как можно быстрее, освоили новое оружие. Всё готово, в лагерях мы собираем дворянские дружины… Потом ваши солдаты возглавят десятки и сотни ополчения.

В этот раз пауза затянулась надолго. Герцог и сын вели молчаливый разговор одними взглядами. Своими словами Кинехеах дал понять: вторжение ожидается настолько страшное, что сенешаль с самого начала уверен — придётся созывать народное ополчение. Причём настолько большое, что как обычно одних королевских солдат в сержанты и офицеры не хватит. И потому заранее надо готовить командовать профессиональных военных из дружин дворян. Наконец Тамбл спросил:

— Всё так плохо?

— Всё хуже, чем можно представить. По союзникам уже нанесли удар, и раньше, чем все думали. Теперь мы боимся, что уже нас мастер-магистр попытается раздавить быстрее, чем Степь и земляне смогут подойти на выручку. Причём нас будут не захватывать, а убивать. Под корень, сжигать дотла. Чтобы даже когда подойдёт помощь, мы не смогли подняться и встать в общий строй.

— Вы уверены, Ваше Высочество? — сын герцога всё-таки не смог сдержать удивления. — Синклит не вмешивается в обычные дела. Так было с самого начала.

— Вмешивается, ещё как. Мэтр Гармунд нашёл доказательства, магистры постоянно лезут в наши дела. Просто раньше им удавалось оставаться в тени. И побеждать. Зато нынешнему мастер-магистру мало тайной власти, он хочет всех нас открыто обратить в своих рабов. И Келти ему как кость в горле, потому что мы перед ним не согнёмся, и мы — сила, способная его остановить. Дядя Редвалд, после Большого пожара, раз за разом срывал покушения. Это стоило жизни его жене и двум моим кузинам. Да, слухи верны. Третья моя кузина, Анастасия, была похищена. Осталась жива чудом да исключительно милостью Кайны, не иначе. И то ей при этом пришлось пережить такой ад… А теперь, когда стало ясно, что нож в спину и яд бесполезны, на нас пойдут войной.

— Я помню Лозаду, я тогда был мальчишкой в войске вашего деда, принц. И я повторю его слова. «Они пришли к нам с мечом — и получат на своей земле огонь». Мой сын поведёт солдат, куда скажете вы и сенешаль. А я еду с вами. Слух о моей смерти уже наверняка побежал впереди вас? Вот и стану доказательством лживости тех, кто посягнул на нашу землю.

* * *

Ветер гнал свинцовые тучи, так и норовил забраться под одежду, выстудить, заморозить. А под ногами была каша из подтаявшего снега и грязной земли. Замок лорда Гвинф тоже словно замёрз или у него испортилось настроение от промозглой погоды. Королевскую армию он встретил поднятым мостом и гарнизоном на стенах. Флаг королевства на флагштоке был спущен. Лорд Гвинф открыто поднял мятеж.

— Он с ума сошёл! — не выдержал граф Келлет. — Ваше Высочество, другого объяснения я не вижу. В жизни не поверю, чтобы лорд Гвинф продался Эдфельду и ждёт его.

— Или мы опоздали, — глухо ответил герцог Тамбл. — И ему не повезло как вам, граф.

Келлет отвёл взгляд и грубо выругался. Он тоже заперся в замке, поверив слухам, что королевская армия берёт штурмом родовые гнёзда несогласных и вырезает семьи под корень. Герцог Тамбл смог своим примером убедить его в самый последний момент. Агенты мастер-магистра успели отравить жену и младшего сына, но подоспел врач полевого госпиталя с капельницей и лекарствами. А дальше пострадавших — семью и несколько человек прислуги — вертолётом вывезли в реанимацию, в одну из клиник земной колонии. Шансы выжить им давали весьма неплохие…

— Ваша светлость, — попробовал герцога отговорить принц. — Возможно, вам не стоит вести переговоры лично.

— Вы сами сказали — мы на войне, — усмехнулся Тамбл. — Пойдёмте господа.

— Может быть ещё не поздно, — добавил граф Келлет, когда-то начинавший у старого лорда Гвинф оруженосцем.

Отряд переговорщиков, неся знак королевства и зелёный венок на шесте, остановился на границе обстрела со стен замка. Тамбл скосил взгляд направо. В последних рядах их отряда развернул оборудование техник, а стоявший рядом маг копировал картинку с монитора и проецировал герцогу Тамбл и его спутникам. Вместо зубцов стены в подзорную трубу они могли видеть с беспилотника любую точку замка.

— Почему вы встречаете своего сюзерена закрытыми воротами? Разве вы мятежники и враги своей стране? — загремели усиленные магом слова герцога Тамбл.

— Мы не ведём разговоров с подлыми убийцами! Мы не подчинимся королю, который попирает древние обычаи, а сам сыплет яд! — со стены ответил недавно начавший ломаться юношеский голос.

— Мальчишка говорит, словно имеет право командовать, — констатировал герцог Тамбл.

— Младший сын, — уточнил граф Келлет, хорошо знавший семью Гвинф. — Рядом Валда, капитан замковой стражи. Плохо, — и резко, с силой сжал кисть в кулак.

— Лорд Гвинф. С вами говорит ваш сюзерен герцог Тамбл и знатнейшие люди королевства. Мы своей волей пришли под стягом принца Кинехеаха, голоса короля. Почему вы встречаете нас как враги? — и кивнул графу Келлету: ваша очередь.

— Келрик, ты меня видишь и узнаёшь? Валда, да уймите же вы его, — на мониторе было видно, как паренёк и капитан о чём-то заспорили. — Вы тоже меня знаете. И если сейчас вы в нас запустите чем-нибудь, случится непоправимое. Впустите хотя бы меня, и поговорим.

— Граф, они могут взять вас в заложники.

— Ваша светлость, вы полчаса назад говорили Его Высочеству, что у нас война. И я тоже солдат. Если меня убьют… печально, что тогда придётся сровнять замок с землёй. Он нам ещё пригодится, как и его храбрые защитники. Я пойду.

Тут капитан, похоже, наконец-то сумел убедить своего господина, и раздался ответ:

— Мы кинем вам верёвку.

Два часа спустя парень неполных шестнадцати лет, со слезами на глазах, рассказывал в лагере принца о том, что случилось в замке. Его отец получил от заслуживающих вроде бы доверия источников подтверждение слухов: королевская армия не просто берёт штурмом замки, но преследует и убивает даже тех, кто пытается уйти без боя, покинуть страну. Гарнизон тоже готовился сражаться с отчаянием загнанных в угол крыс. По тем же слухам кровожадный принц, мстя за покушение, резал и прислугу с дружинами. Но появление под стенами живого и невредимого герцога Тамбл, в сопровождении остальных «казнённых», могло всё испортить. Вряд ли твердолобый Гвинф согласился бы вслед за герцогом встать под королевские знамёна, но и открыто поднимать мятеж он тоже не стал бы. Особенно узнав, как его обманули. Зато в случае смерти лорда и его семьи у гарнизона точно не оставалось бы выбора, кроме как умереть, забрав с собой побольше врагов. Ибо открой они после всего ворота — на них останется клеймо предавших и отравивших своего господина ради спасения собственной шкуры. Во время войны таких вешают как дезертиров.

Младший из детей лорда уцелел случайно. Он бредил военными подвигам, старался быть настоящим воином, жил в казарме и ел вместе с простыми солдатами. Остальную семью поразил не просто яд, а проклятье, вызывающее превращение в химеру. Но мгновенной трансформации организм перенести не мог. Зато в итоге трупы выглядели настолько жутко, что от их вида не по себе становилось даже привыкшим ко всему воякам и магам.

— Убийц взяли, спасибо вашим людям, мой принц, — в голосе мальчишки прозвучал неприкрытый вызов. Ведь по новым законам их полагалось просто повесить.

— Лорд Гвинф, — парень вздрогнул, он ещё так до конца и не осознал, что отцовский титул теперь принадлежит ему. — Преступников положено повесить. Но учитывая ваш гнев и горе, вы могли и не дождаться прибытия королевского судьи. Который посетит замок завтра во второй половине дня. За это я разгневаюсь и дам вам офицерский патент в нашу новую армию, которая… Вы меня понимаете?

— Конечно, мой принц, — парень просветлел лицом и отвесил поклон. — Думаю, завтра в обед я приму ваше порицание и патент. — А пока дозвольте отбыть, подготовить отца и семью к похоронам?

— Идите, лорд Гвинф.

Кинехеах перехватил одобрительные взгляды герцога Тамбл и остальных представителей старой аристократии. Их предложенное принцем решение тоже устраивало. Все как один они подумали, что это знак — новые законы введены на время войны, потом всё вернётся обратно. Не зря же «голос короля» сейчас изящно обошёл закон в пользу нового лорда Гвинф? Кинехеах словно невзначай кивнул, мол, так всё и есть. Сам же подумал: как ни цинично звучит, но круг богов, похоже, и в самом деле за их семью. Не только наполовину удачная попытка отравить семью графа Келрика, после которой несколько колеблющихся, но очень влиятельных семей, связанных с Келриками родственными узами, загорелись местью и поддержали короля. Лорд Гвинф пользовался огромным уважением, но не отличался гибкостью ума. Вокруг него неизбежно начала бы собираться оппозиция из колеблющихся. Теперь же все сомневающиеся получат отличный пример, и будут не спорить и драться за привилегии, а сражаться под королевскими знамёнами за собственную жизнь.

* * *

Солнце медленно катилось к закату, побагровело, но ещё не коснулось горизонта. И всё равно близость ночи уже чувствовалась, подул ветер и похолодало. Зато ветер сдул запахи железа, смазки и бензина, принёс морозную свежесть и аромат свежего снега. Выйдя из палатки, Кинехеах с наслаждением вдохнул воздух полной грудью. На краю лагеря заржала лошадь, и принц невольно улыбнулся этому звуку как старому знакомому. Гостю из далёких времён первых походов. И порадовался, что, несмотря на машины, кавалерия себя не изжила. Перед столкновением с армией Эдфельда к королевской армии присоединились отряды пограничников и местных дворян, хорошо знавшие местность. Скорость Кинехеаху теперь была не нужна. Скорее наоборот, каждый лишний день играл на руку Келти. Это и время, которое враг бездействует, давая справиться с болезнью в степи. Это и сложности со снабжением у короля Эдфельда. Разграбить ему удалось только несколько приграничных деревень, дальше предупреждённые жители успели бежать. Пара небольших городов врагу, конечно, досталась — но пустые. Голые стены без еды и дров мало помогут, а захваченные дорогие вещи задержат обоз. Плюс армия вторжения была в несколько раз больше королевской, с ней шла уйма лошадей. А боевой жеребец знаменитой тяжёлой кавалерии на подножном корму долго не протянет. Вторым соображением было то, что всадники в боевом охранении хорошо обеспечивали скрытность: пусть враг не знает о машинах как можно дольше. Но это всё были соображения для ума, а сердце радовалось, заслышав ржание лошадей очередного вернувшегося патруля.

Стоило войти в штабную палатку, как посторонние мысли были отброшены прочь.

— Вольно, господа. Докладывайте.

Преимуществом Эдфельда был огромный боевой опыт именно полномасштабных кампаний. Намного больше, чем у Кинехеаха и его офицеров, воевавших, но малыми отрядами. К тому же, как атакующая сторона, Эдфельд имел преимущество в манёвре. Мог сам выбирать, где ему удобнее дать генеральное сражение. Принц решил противопоставить агрессору не только технику, но и штаб: каким бы гениальным полководцем не был Эдфельд — он один. И соревноваться с ним станут сразу несколько десятков аналитиков и офицеров штаба. Вот уже который день они высчитывали, где может оказаться армия противника. Складывали данные по логистике, донесения патрулей и результаты наблюдений с воздуха. И наконец были готовы представить результат.

— Ваше Высочество, — начальник штаба улыбался. — Мы их нашли. Девять из десяти, что они в шестнадцатом квадрате. Остальное — что в семнадцатом. Разрешите воздушный поиск с воздуха по полному профилю?

Принц ненадолго задумался. Текущую разведку вели лёгкие машины, которые работали в видимом и инфракрасном диапазоне. Стоит ли рискнуть? Если они ошиблись, на двенадцать часов они останутся без тяжёлых беспилотников и возможности отслеживать магов. А если нет, и Эдфельд на расстоянии одного броска?

— Хорошо. По всем подразделениям готовность два. Начинайте разведку через час. И пригласите на пункт наблюдения герцога Тамбл и остальных.

Несколько толстых сигар беспилотных дирижаблей поднялись в воздух. Принц тем временем комментировал происходящее для герцога и остальных из свиты. Чтобы не мешать, они расположились не на пункте управления, а чуть в стороне возле отдельного экрана, куда дублировалась картинка с контрольного поста.

— Наверняка противник наложит маскирующие чары. Вполне вероятно, что он может быть осведомлён о возможностях воздушной разведки. Мы будем вести поиск по нескольким признакам. Во-первых, нестыковки по краям фальшивого изображения местности и ночного леса. Во-вторых, несоответствие изображений видимого диапазона, инфракрасного и ультрафиолетового, показания радара и сонара. И третье — пиковые выбросы вражеские маги будут рассеивать, но это вызовет смещение среднего показателя магического фона. Мы ещё в прошлый облёт сделали карты энергетического фона эфира возле лагеря. Сейчас техник на крайнем левом мониторе сводит два градиента с разницей в сутки.

Около часа несколько дирижаблей вели наблюдение, неторопливо прочёсывая сектор. Сигнала всё не было, граф Келрик даже позволил себе отпустить деликатную шутку про «новые способы лучше старых». И тут сообщения пошли один за другим.

— Обнаружен противник.

— Квадрат шестнадцать-три.

Граф Келрик виновато отвёл взгляд в сторону. Армия врага находилась всего в пятнадцати километрах, но ни один разъезд их не обнаружил. В это время старший смены наблюдателей подошёл к принцу и сделал негромкий доклад так, чтобы слышал только командующий. Когда офицер закончил, Кинехеах отдал приказ:

— К бою. Готовность один.

Лагерь почти сразу стал напоминать растревоженный муравейник. Солдаты расчехляли орудия и системы залпового огня из походного положения в боевое, другие солдаты спешно разворачивали линию обороны с учётом данных авиаразведки. Хмурый принц обратился к герцогу Тамбл.

— Его Величество владыка Великого леса будет просто счастлив узнать, что кто-то продаёт его секреты мастер-магистру. Армия Эдфельда готовится атаковать нас по тактическим схемам, созданным когда-то Зелёной стражей. Ночью они выдвинутся в нашу сторону. В лагере сейчас заканчивают стационарные пентаграммы. Опираясь на них, они надеются защитить от первого удара тяжёлую кавалерию и ослабить огонь наших орудий по пехоте. А дальше врукопашную, и сыграет численное превосходство.

— А Великий лес не мог заключить тайного договора с Эдфельдом? — осторожно уточнил герцог.

— В том-то и дело, что это точно не Зелёная стража и армия гвенъя. Несколько лет назад неофициально, но с одобрения Его Величества и под руководством кронпринца, ряд старших лордов заключили несколько договоров с Альянсом, — Тамбл, не скрывая сарказма, усмехнулся: давайте уж будем честными — такой «частной инициативой» король просто не хотел ставить в известность своих недругов. — В том числе в порядке обмена опытом офицеры и маги Зелёной стражи совместно с армией Альянса занимаются зачисткой химер на землях Брошенного королевства. А здесь именно старые схемы и устаревшие системы маскировки. Но вы правы, Ваша светлость. Возможно, нас потом попробуют столкнуть лбами, предъявив «доказательства» участия гвенъя. Больше того, сам того не зная, Эдфельд, похоже, выступает наживкой. Чуть в стороне, мы обнаружили группу магов, замаскированных намного более тщательно. Как им кажется, они спрятались даже от нашего обзора с воздуха. Полагаю, они планируют наблюдать, как именно мы будем уничтожать армию Эдфельда.

— Я понимаю, вы хотите нанести удар артиллерией, — уточнил герцог. — А почему вон та батарея стоит сильно в стороне?

— Нам тоже интересно и надо тренироваться на мышках, — хищно ощерился принц. — Та батарея будет стрелять снарядами с зарином. Это сильно ядовитый газ. Маги точно после первого же налёта будут вне игры. Но интересно, как поведут себя амулеты?

Тамбл с такой же хищной усмешкой кивнул. Алхимические яды на войне давно уже не использовались. Навесить каждому солдату амулет от низкой концентрации яда может себе позволить даже небогатый полководец. Чтобы пробить защиту, нужна высокая концентрация яда, но тут рискуешь потравиться сам — сейчас или потом. К тому же, высокая плотность отравы, способная пробить амулеты, требует больших затрат энергии и материалов, «на ходу» и в поле провернуть это очень сложно. Потому-то ядовитые облака или реки использовались лишь в немногих крепостях и применялись для этого стационарные пентаграммы: заодно после сражения они очистят яд. Зато если от взрыва фугасных снарядов защитные амулеты против яда выйдут из строя, это может стать настоящим прорывом в военном деле.

Орудия и ракетные установки рявкнули раз, потом второй.

— Можно поздравить, господа, — удовлетворённо подвёл итог принц. — Стационарные системы магов-наблюдателей не вынесли и одного удара, зарин подействовал отлично. С армейскими амулетами несколько хуже, их вышло из строя после двух налётов около половины. Но и это можно считать успехом.

* * *

Официально о вторжении Эдфельда никто не объявлял, но и слухи не пресекались. Поэтому новости, доставленные королю гонцом, уже через час гуляли по всей столице. Знаменитая тяжёлая конница жжёт приграничные города и деревни. И мгновенно даже те, кто ещё вчера недовольно высказывался против нововведений, стал горячим сторонником короля. Дескать, когда сами спорим — хоть носы друг дружке поразбиваем. И другое, когда, под шумок, в дом разбойники полезли. Во дворец одна за другой зачастили делегации от гильдий и магистратов: дворяне и города начали собирать ополчение в помощь королю, сообщали, что за свой счёт закупают в кладовые продовольствие и куют оружие. Страна готовилась как один встать против врага.

Очередной гонец, промчавшийся по улицам ранним утром, вроде бы ничем не отличался от десятков себе подобных. Но по столице мгновенно разошлась весть: королевская армия под командованием принца Кинехеаха наголову разгромила латников Эдфельда. Непобедимый полководец проиграл вчистую, его армия перестала существовать. И мгновенно по городу начались стихийные гуляния. Трактирщики бесплатно выкатывали бочки с вином, а маги устраивали фейерверки… Турстан, глядя из окна на разноцветную ликующую толпу на дворцовой площади, молча покачал головой: пусть радуются. Война только началась и обещает быть долгой и страшной. Горе ещё успеет собрать обильную жатву с каждой семьи. Потому — пусть пока радуются.

Глава 8. Ответный ход

Бункер на берегу реки, которую до сих пор по старой памяти многие называли Волгой, спал много лет. Но несколько месяцев назад, едва начали поступать сообщения о биологической атаке в Степи и попытке мятежа в Келти, главный командный пункт земной колонии очнулся. Снова заработали экраны видеостен и мониторы, в контрольных центрах и залах совещаний зазвучали срочные и не очень доклады, а штабисты, аналитики и генералы перебрались из уютных кабинетов небоскрёбов на подземные уровни. Они должны быть готовы в любой момент, не теряя времени, взять в руки нити управления огромной паутиной эскадрилий, полков и бригад. Почти как перед Катастрофой… Разве что в этот раз в коридорах встречались не только люди, но и бородатые нэрлих. А едва в Келти закончат усмирять последних мятежников и разберутся с Эдфельдом, от короля Турстана должен будет приехать принц Кинехеах, вместе со своими офицерами.

Первые недели, на взгляд адмирала Рота, шли очень удачно. Противник действовал словно по одному из сценариев, заранее разработанных аналитиками. Болезнь отступала. Ни в исходных расчётах, ни в дальнейших планах, ослеплённые разгромом разведывательной сети, магистры Синклита не могли предположить и учесть, что с одной стороны заражённые районы быстро изолируют люди, а с другой каждый заболевший не будет покупать лекарства за свой счёт, а получит их от кагана бесплатно. Хорошо всё складывалось и в Келти. Мятеж угас сам собой, но не слишком быстро. Враги короля удерживали лишь несколько замков и городов на границе бывшего герцогства Аллардис. А под предлогом отражения агрессии со стороны Эдфельда, по образцу королевской армии, спешно перевооружали дружины дворян. И такая «благодать» Александра Рота беспокоила с каждым днём всё сильнее и сильнее. Не бывает, чтобы судьба решила играть исключительно в одни ворота.

Когда, в конце мая, адъютант разбудил командующего посреди ночи, по его встревоженному лицу Александр понял, что спокойная жизнь закончилась.

— Господин адмирал. Вас в узел связи. Срочно просит Хранитель.

За минуты, которые занял путь по коридорам до комнаты спецсвязи, Александр успел прокрутить в голове с десяток сценариев, но так ничего и не придумал. Судя по картинке на заднем плане монитора, Лахлан находился в Степи. И едва Рот занял своё кресло, Хранитель тут же начал:

— Извиняюсь, что пришлось будить вас посреди ночи. Но каждая минута на счету. Синклит готовит по вам удар.

— Вы решили вмешаться на нашей стороне открыто?

— Я должен. Мастер-магистр уже нарушил равновесие своей новой болезнью. Так что теперь он легко пойдёт дальше. И если ему удастся задуманное, нас всех ждёт чудовищная катастрофа. Я не смог выяснить точно, побоялся, что, если про мой интерес узнают — начнут немедленно и не будет времени на подготовку. Но болота севернее Келти бурлят искусственно выведенной жизнью. Думаю, это будут какие-то насекомые. Я уже предупредил друидов и Мэргена, но остальных через вас получится быстрее.

— Принято. И спасибо.

Едва монитор погас, адмирал приказал:

— Линию спецсвязи с Турстаном.

И в который раз пожалел, что у них нет спутников, связаться с принцем Кинехеахом напрямую. Ибо обычную передачу от землян к армии принца пусть не расшифруют, но могут засечь — магистры уже могли догадаться про радио. Придётся сначала передавать информацию в столицу Келти, а уже там они включат её в повседневный обмен между королём и армией. Оставалось надеяться, что полученное от Хранителя предупреждение достигнет Кинехеаха вовремя.

* * *

Колонна тащилась ужасающе медленно. Дороги в герцогстве Аллардис оставляли желать лучшего, а сейчас вообще раскисли по весенней распутице. Колёса бронемашин и грузовиков месили грязь и булыжник, оставляя за собой вместо тракта похожее на болото «направление движения». Но принца Кинехеаха куда больше волновала последняя шифровка из столицы. Хотелось бы радоваться: большая часть городов в герцогстве или открывала ворота без боя — грозная слава победителя Эдфельда летела впереди королевской армии, либо бросала сопротивляться после первого же артналёта. Однако ещё оставалась столица герцогства — и там будут драться до последнего. Не только потому, что в городе укрылся сам Аллардис и его сторонники. Жителям тоже терять нечего. Они громко и публично разорвали вассальную присягу перед королём, надеясь стать новой столицей страны… И теперь их всех ждала каторга, а стены города сровняют с землёй. Если Синклит задумал ударить, то он нападёт именно сейчас.

В салоне машины было душно, но никто не жаловался. Получив новость Хранителя, теперь они двигались так, словно находились в зоне химического загрязнения. И уж лучше находиться в душном салоне, чем в грузовике париться, сидя в костюме химзащиты и изолирующем противогазе.

Небольшая ферма в десяти километрах от города встретила пустотой, в хлеву жалобно мычала корова. Хотя разведка с воздуха показывала, что люди тут есть. Крестьянам было всё равно, мятеж они не поддерживали и не осуждали. Да и королевской армии, славившейся дисциплиной и отсутствием мародёров, никто не опасался. Попрятались пейзане, завидев непонятные грохочущие повозки. Но далеко уйти не успели. Вскоре семья тряслась от страха в руках «чудовищ с хоботами». Принц дал указание магу, чтобы тот сформировал его изображение снаружи перед пейзанами: хотелось лично уточнить некоторые детали про город.

— Ваше Высочество! Тревога!

И тут же на монитор принца пошло изображение от висевшего над городом беспилотника. Сначала в объектив камеры закрыли тучи, такие массивные и тёмные, каких до сих пор людям видеть ещё не приходилось. Небо почернело. И тут же в объектив стукнулось первое насекомое, овод, но с каким-то металлическим отливом. Тучи состояли из видоизменённых комаров, оводов, мух, слепней. Немедленно качество радиоприёма начало ухудшаться, словно дирижабль попал в облако металлической взвеси. Беспилотник ещё успел передать, как туча достигла города, и там начался настоящий ад. Ядовитые создания сотнями и тысячами облепляли людей и животных, по улицам метались и падали фигуры, мгновение назад бывшие людьми. Лишь над дворцом герцога и ещё в некоторых местах загорелись купола защитных пологов. И тут же облако облепило защиту, насекомые сгорали тысячами и продолжали наседать миллионами. Для людей под куполами отсрочка случилась ненадолго — дежурный маг в штабной машине по расходу энергии мгновенно подсчитал, что дольше всех продержится дворец: примерно минут сорок. Барьеры иссякнут раньше, чем закончится нескончаемое облако. И тут экран замерцал белым: окончательно потеряв сигнал, беспилотник самоуничтожился.

— Людей с фермы в машину, — приказал принц Кинехеах. — Лёгкие машины разведки пошлите вперёд. Предупредить, пусть начинают эвакуацию. И открытым текстом передавайте в эфир, чтобы в полосе движения насекомых тоже начинали эвакуацию.

Сам же Кинехеах жарко зашептал молитву, чтобы модифицированные комары не прогрызли костюмы и вообще, за выхлопами двигателей, потеряли людей. А ещё были заточены именно под убийство живых существ и не станут набиваться в двигатели. Туча двигалась достаточно медленно. Армия успеет выйти из-под удара основной массы тварей.

* * *

Смертоносное облако медленно ползло по закатному небу от границы вглубь страны, оставляя за собой безжизненную пустыню: за кровососущими насекомыми двигалась переделанная магами саранча, доедая не только растения, но и трупы. Причём насекомые были ядовиты, умирая, отравляли землю — без очистки поля бывшего герцогства Аллардис не родят ещё с десяток лет, не меньше. Лахлан, глядя на рой, досадливо поморщился. Потом посмотрел на помощников из Круга друидов, собравшегося по его зову. Стариков выдавал гнев в глазах, молодых же самым настоящим образом трясло от того, что им сейчас предстояло. Облако смерти встретит армия защитников-птиц. Вот только аргумент, что все эти птахи всё равно погибнут, когда туча доберётся до гнёзд — он для разума, душа протестовала против такого массового убийства. Но Лахлан в своих помощников верил. Ибо друиды лучше других понимали, как сейчас задрожало хрупкое экологическое равновесие континента. И какая бездна разверзнется, если опыт мастер-магистра по наказанию несогласных окажется успешен.

— Начали.

И тут же друиды один за другим присоединяли свою силу к импульсу Хранителя. Собранная за десятки километров по всей округе, навстречу чёрной туче устремилась многоцветная туча птах. И пусть насекомые были несъедобны для птиц, выкованный миллионами лет эволюции инстинкт звал их прятаться от хищников. При этом неумолимый приказ магов гнал насекомых вперёд. Смертоносное облако замерло, заколебалось, когда в него врезались птицы. И тут Лахлан ощутил чудовищную боль. Он умирал сейчас с каждой птицей. В ответ сжал зубы и послал новый импульс. Пусть насекомые были ядовиты, несокрушимая воля друидов и Хранителя звала птиц нападать и поедать… Авангард воздушных воинов бездыханными упал на землю, но к их место занимали всё новые и новые «солдаты».

Ночь и день слились в беспрерывную боль и медленное отступление назад, туда, где зов дотянется до новых птах, чтобы и их бросить в чудовищную мясорубку. Солнце снова медленно катилось к закату, когда рации на поясах Хранителя и друидов заголосили:

— Мы готовы. Отступайте.

Отчаянным усилием они выиграли день, пока трудились чародеи, управляющие погодой: на пути насекомых встанет полоса дождей и ураганов. Глядя на разгорающееся буйство стихии над горизонтом, Хранитель Лахлан думал, что прилагательное «грозный» в русском языке образовалось от слова «гроза» неспроста. Величественное, потрясающее по красоте явление природы — даже если оно вызвано руками человека. Не зря же гроза во все времена вызывала священный ужас, ибо последствия её были непредсказуемы. В землю ударили тысячи молний, расцветив небо. Загрохотало так, что заболели уши. Резко похолодало, а на землю хлынули потоки дождя.

Судя по тому, что никаких новых действий врага не последовало, маги Синклита отнеслись к задержке спокойно. Искусственно выведенные насекомые гибли в непогоду хуже обычных, силы же защитников не бесконечны. А на стороне Синклита естественный процесс воспроизводства, болота исправно будут давать партию за партией. Гроза же грохотала неделю, реки выходили из берегов, смывая опустевшие дома и постройки, трупики насекомых и обглоданные скелеты. Лахлан и главный друид Круга все дни находились у самой границы шторма, с тревогой высчитывая время. Вот небо начало проясняться, смертоносная туча поднялась обратно в воздух. Друид открыл было рот что-то сказать… и закрыл, потому что увидел то же, что и Хранитель. В небе басовито загудели точки самолётов. Один за другим они снижались и сбрасывали на облако свой груз. Тысячи тонн инсектицидов. Промышленность, уже переведённая на военные рельсы, готовила химикаты все дни, пока чародеи и друиды сдерживали натиск. И тут же запахло озоном.

— Пойдёмте подальше, друг мой, — Лахлан взял за руку старшего друида. — Теперь нам тут находиться вредно.

— Но Хранитель!.. Погибнут не все мутанты.

— От яда не все. Уцелевших мух и саранчу уничтожат с помощью электромагнитного излучения. С крупными животными и большими скоплениями ничего бы не получилось, велика масса. Но единичные насекомые и небольшие рои сгорят. Болота жалко, — вздохнул Лахлан. — Зная мастер-магистра, и примерно представляя, сколько он вложил в свою идею…

— Они попробуют вывести новые устойчивые к химикатам породы.

— Да. Но не успеют. Как только покончат с первой волной, болота зальют напалмом, засыплют всевозможными ядами. Не только алхимия, но и синтетические яды землян. Знаете, друг мой, никогда даже подумать не мог, что мне придётся вот так. Полные жизни места превращать своими руками… Да-да, исполняют они с моего одобрения, и значит по моей воле. Своими руками я превращаю эти места в мёртвую на десятилетия пустыню. Но лучше так, чем гибель Келти и Великой степи, чем катастрофа на континенте. Ведь если мастер-магистр победит, он попробует ещё раз. И ещё. Удобный и страшный способ для несогласных.

— Вы вмешаетесь. И примете чью-то сторону. Впервые, — друид не спрашивал, он утверждал.

— Да. Действия мастер-магистра поставили мир на грань катастрофы. И я должен сказать про это миру.

* * *

Дни, пока шло сражение с насекомыми, адмирал Александр Рот не вылезал из подземного бункера. Командовал авиацией и магами — одновременно в королевствах началась информационная война. Друиды и сеть агентов Альянса разнесли повсюду слова Хранителя. Люди пересказывали слухи один страшнее другого. И пусть на южной половине континента Синклит сдержать неприятные для себя пересуды сумел, северные страны одна за другой заявляли о нейтралитете. Мол, торговать с Альянсом, подчиняясь воле мастер-магистра, они не будут, только и давать войска и припасы для войны тоже отказываются. Это была победа не меньше, чем уничтожение насекомых. Но при этом, уже через пару месяцев такой напряжённой работы координатором, чувствовал себя Александр выжатым лимоном. И потому в текст срочной депеши от председателя сената Белозёрова пришлось вчитываться дважды.

— Если это шутка, то не смешно, — буркнул адмирал сам себе под нос и принялся натягивать уже приготовленный ординарцем мундир. «На поверхность» выходить придётся официально. Делегацию от гвенъя ждали, Великий лес, связанный за последние годы с землянами тысячами деловых и военных нитей, в стороне от намечающейся драки остаться не мог. Никого и не удивило вступившее на землю Степи в первых числах июля посольство, направляющееся к земной колонии. Судя по штандарту, возглавлял его брат лорда Херебарда. Отряд был довольно велик, командовал им капитан Рысей, да и охрану почти сплошь несли Зелёные стражи. Но и это никого не удивляло: младшего брата Херебард очень любил, наверняка желал гарантировать его безопасность при любом развитии ситуации. Никто и подумать не мог, что едва посольство пересечёт границу землян, как над ним вместо знамени лордов Изумрудной рыси взовьются личные штандарты самого кронпринца.

Послов принимали со всей пышностью, хотя настолько представительную делегацию не ждали совсем. Кронпринц лично вручил председателю Сената верительные грамоты. Произнёс положенную по протоколу речь. И наконец, перешёл к сути дела:

— Несмотря на разногласия первой встречи, дружба между нашими народами крепнет. И потому целью нашего визита стало предложение Его Величества и палаты Великих лордов о расширенном торговом договоре, который послужит процветанию наших народов.

Кронпринц умолк, наслаждаясь мелькнувшей на лицах Рота, Белозёрова и их помощников оторопью — не смотря на большой политический опыт, сдержаться земляне не могли. Ведь договор с гвенъя означал, что провалилась экономическая блокада, которую Синклит пытался, ещё до начала войны, навязать Альянсу. Запретить торговлю с Великим лесом не в силах пока даже мастер-магистр. А Его Высочество, выдержав паузу, продолжил.

— Кроме того, от лица Его Величества я хотел бы предложить вам ещё один договор. Перед кругом богов принести клятвы о вечном и нерушимом мире межу нашими народами: людьми, нэрлих и гвенъя. Также прошу рассмотреть договор о военной помощи Великому лесу, если на нас нападут. И в связи с этим, чтобы лучше узнать вашу страну, прошу позволить мне и моим спутникам несколько лет пожить у вас.

Слова наследника престола встретила мёртвая тишина. Свиту кронпринца составляли сыновья самых знатных и влиятельных родов страны. Гвенъя не просто помогали землянам, они вставали в разгорающейся войне на сторону Альянса. После столетий вражды, сразу послать войска на помощь нэрлих правители Леса не смогут — их не поймут собственные подданные. Но договор о вечном мире и военной помощи, особенно когда себя в заложники предложили кронпринц и остальные, означал, что западная граница Альянса фактически будет охраняться армией гвенъя. Попытайся Синклит пройти сквозь территорию Великого леса, гвенъя примкнут к союзу уже открыто и со спокойной совестью двинут свои полки на штурм замка мастер-магистра.

Первым разорвал затянувшуюся паузу Белозёров. Нарушая протокол и все дипломатические нормы, он подошёл к кронпринцу, крепко пожал руку и сказал одно слово: «Спасибо». Следом то же самое сделал адмирал Рот.

Обсуждение нюансов затянулось на две недели. Обе стороны старались подготовить договор так, чтобы в нём не нашлось ни единой щёлочки и для противников внутри Леса, и для магистров Синклита, которые наверняка попытаются поддержать недовольных. А когда документ был торжественно подписан, Александр пригласил кронпринца и его советников посетить военный аэродром, откуда готовились стартовать стратегические бомбардировщики. Сопровождал адмирал почётных гостей лично, и, по возможности ничего не скрывая, отвечал на все вопросы. Кронпринц и его свита прошли через ангары, где на самолёты вместо оборудования для сброса химикатов устанавливали бомбы, потом вышли к взлётной полосе — чтобы увидеть, как выруливает первая эскадрилья бомбардировщиков.

— Красиво. И смертоносно, — сказал вслед уходящим в небо машинам кронпринц. — Куда они?

— Эти — к замку мастер-магистра. Следующие ударят по особнякам остальных магистров. Надо пользоваться, пока они не догадались, что грифоны и вертолёты не единственная угроза. И не начали защищаться от удара с неба.

Кронпринц кивнул в ответ, потом направился к двум самолётам, которые тоже готовились к вылету. Там он снял с пояса флягу и уронил на колесо шасси несколько капель вина.

— Да будет с вашими воинами удача и благословение круга богов. За скорую победу!

— За победу! — ответил Александр.

Эпилог

Сколько с тех пор прошло? Больше века. Как раз недавно отмечали столетие битвы при Ившеме, ставшей последним крупным сражением Великой войны. Сражением, принёсшим окончательную победу. Вот только до этой победы были долгих девять горьких и тяжёлых лет. Было и поражение при Хинкли, где погиб Белозёров, и героическая оборона Келти. Был мятеж лорда Алмазного полоза, чуть не ставший началом гражданской войны внутри Великого леса. Был невероятный пример храбрости и мужества, когда попавшие в окружение вчерашние горожане и крестьяне отказались сдаться, и почти полтора года партизанили под командованием принцессы Анастасии. Было многое. Но мы победили — и мир переменился.

Помню, сколько было шуму вокруг первой кругосветной экспедиции. Тогда горстка храбрецов отправилась в неизвестность на запад, в бесконечный океан, для которого не существовало карт, про который точно знали лишь одно — там безбрежная солёная пустыня. Ведь континент на нашей новой Родине всего один. И как встречали героев, когда, спустя почти два года, потрёпанные корабли бросили якоря в одном из портов на востоке. А как, затаив дыхание, следили сначала за запуском первого искусственного спутника, а потом за первым космонавтом, разорвавшим цепи тяготения? Сейчас же в кругосветку плавают круизные лайнеры, стартовал очередной спутник связи, заканчивается строительство орбитальных стапелей и, уже третьей по счёту, лунной шахты. А весь мир обсуждает проект пилотируемых полётов на остальные планеты нашей солнечной системы.

Меняемся и мы сами. Степь запомнила, как в самые страшные годы Великий лес протянул руку помощи — протянул, хотя до этого их разделяла многовековая вражда. Потому никого нынче не удивишь, если на яхте за приключениями к Южным островам вместе отправляются люди, нэрлих и гвенъя. Молодёжь даже не вспоминает, что, всего-то сто лет назад, их деды встречались в кровавых сварах по разные стороны границы, а обитатели Леса смотрели на остальные народы свысока, считая себя избранными. Прошлое уходит, превращается в историю… Потому-то я, когда-то звёздный адмирал и бывший председатель Сената, и решил на закате своей жизни взяться за перо.

История — наука точная: что случилось, уже не изменишь, как бы этого ни хотелось. Зато едва прошедшие события превращаются в учебники, монографии и исследования, в книгах очень любят переписывать события «в соответствии с требованиями момента». Причины могут быть самые разные. Политика, патриотизм, желание унизить врага или добиться своих, сиюминутных целей. Я хорошо это знаю, и сам нередко так поступал — и до войны среди звёзд, и во время неё. Потому и ценятся во все времена свидетельства очевидцев. Пускай написавший старался выгодно соврать, в его словах истина всё равно будет выглядывать через одёжки неправды. Надеюсь, и мои воспоминания станут свидетельством эпохи, свидетельством, которое поможет сохранить память о нас в правдивом виде.

Сегодня я сжёг черновики. А вместе с ними свой и Наташин дневники, которые мы вели со дня Катастрофы, и письма, которые мы писали друг другу. Сжёг я и дневники, которые отдали мне внуки Андрея Северина и Гая Гальбы. Потомки, уж простите старика за слабость. Но я не хочу, чтобы в нашей личной жизни ковырялись беспощадным скальпелем будущие поколения историков. Вам хватит и моих воспоминаний. Только не сразу. Я попросил Хранителя, и он обещал отдать мою рукопись лет через сто пятьдесят, когда не останется никого из живых свидетелей описанных событий. Потому — здравствуйте, мои далёкие потомки. И до свидания.

Content

Ярослав Васильев
ЭТОТ МИР НАШ

Часть I. Гроза на горизонте

Глава 1. Кафе на Лесной улице

Глава 2. Пыль дорог

Глава 3. Проклятые богами земли

Глава 4. Тайна мёртвого королевства

Глава 5. Просьба

Глава 6. Ваше Высочество младший принц

Глава 7. Иностранный студент

Глава 8. Наша дорога вместе. Часть I — Келти

Глава 9. Наша дорога вместе. Часть II — Великий лес

Глава 10. Свадьбы и заботы

Глава 11. Мечты младшей принцессы

Часть II. Великий Синклит

Глава 1. Мастер-магистр

Глава 2. Тайная операция

Глава 3. Шпион

Глава 4. Ваше Высочество наследная принцесса

Глава 5. Мятеж

Глава 6. Это время — наше

Глава 7. Война на пороге

Глава 8. Ответный ход

Эпилог